Кузнецов Олег Игоревич: другие произведения.

В гостях у сказки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 7.28*5  Ваша оценка:

   Падал я недолго: метров с двух. Однако при встрече с землей ушиб таки руку и даже ребра. Все от неожиданности. Шел человек с работы, никого не трогал, вдруг: хлоп! И я приземляюсь в незнакомом месте. Встал, отряхнулся, осматриваю окрестности. Пейзаж типично сибирский: суровый и прекрасный. Вокруг, насколько хватает глаз - холмы, покрытые таежными лесами. Стоит погожий августовский денек. Это правильно. Солнечно, ветер гонит по небу белые облачка. Я нахожусь на берегу широкого озера. Вода прозрачна как слеза. Признаков цивилизации нигде не наблюдается. Идиллия.
   Может меня сбило машиной, вылетевшей на тротуар? И тело мое сейчас везут в морг, а я здесь? Все вопросы потом. Достаю телефон: связи нет.
   Гляжу: по берегу кто-то торопливо ковыляет ко мне, держась рукой за радикулитную спину.
   - Мил человек, извиняй, что я тебя не прямиком в избу забросил, - ему было по-старчески тяжело бежать и говорить, - руки, окаянные, трясутся! Да и не колдовал я так сильно уж триста лет.
   Ко мне приблизился малюсенький горбатый старичок. Его почти скрывала крестьянская шапка времен царя Гороха. Шапку и картуз украшали множественные аккуратненькие заплатки, и в-целом он имел очень опрятный вид. Старик носил длинную ухоженную бороду. У него был синий нос, напоминавший перезревшую картофелину и большие кошачьи глаза. Да, да: зеленые, с вертикальными зрачками.
   - Кто вы? - спросил я.
   - Домовые, мы, звать Ерофей! - старик улыбнулся. - Ну, айда в избу. А то самовар остынет!
   Без вопросов я последовал за моим новым знакомым.
   Увидев, что меня слегка пошатывает, он пояснил:
   - Это от моей ворожбы, сейчас поправим! Хлебнешь чайку травяного и захорошеет.
   Росту в нем было - мне по колено.
   Шли недолго. Неподалеку в озеро выдавался мысок. На самом его краю росла огромная древняя сосна с мощными широко раскинувшимися корнями. Среди них и притаилась небольшая покосившаяся избушонка.
   - Милости просим! - Ерофей мягко подтолкнул меня в колени.
   Максимально согнувшись, я протиснулся в дверь. Следом прошмыгнул хозяин. Внутри избушка оказалась просторнее, чем снаружи. Но передвигался я, все равно, пригибаясь. Под потолком обильно висели пучки засушенных трав, корений, ягод и грибов. Они наполняли воздух богатым, пьянящим ароматом лесной щедрости. На скатерти посреди стола отдавал жаром большой самовар.
   Хозяин усадил меня на добротную лавку, сам юркнул на резной деревянный стульчик.
   - Шибко люб мне чай душистый, - промурлыкал Ерофей. - Травяного сбору?
   Он шустро наполнил крупные кружки дымящимся напитком.
   - Лекарь? - хозяин внимательно осмотрел меня.
   После нескольких глотков голова моя прояснилась.
   - Да. Олег.
   Его маленькая мозолистая ручка пожала мои пальцы.
   - Ты то, мне и надобен, дружочек.
   - Как я сюда попал?
   - Я призвал, чарами, - мурлыкнул хозяин. - Не пужайся.
   "Телепортация" мелькнуло в моей голове.
   - Почему именно меня?
   - Нам тут надобен лекарь, - Ерофей развел руками, - чары принесли тебя.
   - Разве здесь нет поблизости никакой районной больницы? Вызвали бы оттуда скорую?
   Хозяин не понял смысл моих слов:
   - Здесь нет ни людей, городов.
   - Деревни, села?
   Ерофей отрицательно покачал головой.
   Голос мой дрогнул:
   - Где же мы?
   - В тайге.
   Голова снова начала кружиться.
   - Кому же, здесь нужна моя помощь?
   - Нам. Тем, кем сызмальства люди пугают своих детей, рассказывая сказки.
   - Нечисти? - произнес я и пожалел.
   - Разве в доме моем недостаточно чисто? - Ерофей посмотрел на меня с прищуром. - Чтоб так обзываться?
   В избушке было подметено, повсюду аккуратно расставлены сундучки, мешки и горшки. На заправленной кроватке поверх перины лежало три подушки в ярких заплатках. Мерцала печурка, как и положено. Занавесочки на оконцах. Было видно, что порядок здесь любят. Так вот как живет нечистая сила!
   - Я вовсе не это имел в виду, - поспешил заверить я хозяина.
   - Ладно, - улыбнулся он, - нас действительно так называют. И отношение такое же. Поэтому мы и сторонимся людей.
   А в моем мозгу вереницей проплывали образы оборотней, вампиров и многих других, весьма вредных для здоровья существ.
   Лицо мое побледнело, и хозяин увидел это.
   - Не беспокойся, в сказочках вранья предостатошно, - заверил домовой. - Еще чайку? Или может свежих щей?
   Спасибо, я перекусил в кафе, - вырвалось у меня.
   Ерофей невозмутимо наполнил наши кружки снова.
   - Кто же вы такие? - отважился спросить я.
   - Мы очень старые. Всего-то несколько осталось нас. В разные времена мы собрались здесь со всей Руси. Других, наверное, уж нет. - Ерофей побулькал чаем. - Появились мы задолго до людей. Создали нас древние Языческие Боги. Потом пришли люди. Тоже поклонение Языческим Богам стали исповедовать. Жили мы рядом с людьми, делились нашим умением. Ладили, ссорились; чего не бывает промеж соседей? Век людской короток, а потому, плодились они усердно. Тьма их развелась по всей земле. Нас же, ни в кои времена, много-то и не было. И стали люди теснить нашего брата, потому как не понимали, а стало быть, боялись. - Он всхлипнул. - Первыми всех змеев извели, а уж следом до остальных дошел черед.
   Домовой весь съежился над своей чашкой. Видно, ему было, что вспомнить.
   Я молчал.
   - Как уверовала Русь во Христа, стало легче. Люди забыли о Языческих Богах, и те исчезли, а нас, попросту перестали принимать всерьез. Но и наше время уже подошло. Воистину, останутся скоро лишь сказки. И след простынет.
   Ерофей поник, с бороды капали слезы. Мне хотелось обнять его, успокоить. Но я не рискнул.
   - Слушайте, а как же черти, вампиры, оборотни, привидения всякие? - для меня вопрос стоял весьма живо.
   Домовой просиял:
   - Это уж вы, люди, сами себе навыдумывали! Промеж нас таких не было.
   - Но о них тоже есть сказки, - не унимался я, - значит нельзя исключить их существование?
   - Я не видал, - Ерофея отпустила печаль. - Вот лешего знаю: мы с ним уж сто лет, как ежегодно самогонку пьем по первым заморозкам!
   - А какой же тогда ваш возраст? - не удержался я.
   - Недалече юбилей: тышу размениваю, - домовой гордо расправил плечи, но что-то хрустнуло, и он схватился за спину. - Ох! Дожить бы.
   - У вас, видно, ревматоидный артрит, - пояснил я, - еще бы, в таком-то возрасте.
   Он смотрел на меня непонимающе, но с-надеждой.
   - Не беспокойтесь, уважаемый, медицине это заболевание давно известно, и его лечат.
   - Вот за этим, ты, соколик и понадобился, - Ерофей подсел ближе и продолжил. - Наш, с собратьями удел - колдовство. Но мир меняется, и чары теряют свою силу. Люди же избрали науку. Много дивного они построили за последние века. Когда я увидал Паровоз, то натерпелся страху, но понял: сила теперь за наукой.
   - Я считаю, что наука и ваша магия - лишь разные грани одной монеты...
   - Дослушай! - упредил Ерофей. - Видели мы высоко в небе неведомых птиц, что оставляют за собой долгий белый след. Я, на беду, упросил Ягу поймать одну такую. Во весь опор старуха летела за птицей, но не угналась. Ступу сломала, да и сама чудом не расшиблась об землю. Перво-наперво, по возвращении огрела меня метлой, а после зело ругалась. Но сказала, что птица железная и очень большая, как сам Горыныч.
   - Это самолет. Внутри таких люди летают на большие расстояния.
   - Ну! - домовой взглянул с недоверием. - А звезды, что сами гуляют ночами в небе?
   - Они же. Либо спутники; потом поясню.
   - Вот я и столковал, что коли людишки все эти чудеса напридумывали, так уж всякие хвори-болезни врачевать научились, - Ерофей стал мерить комнату мелкими шажками. - Чары-то наши ослабли и уже не помогают как встарь. А жить и в нашем возрасте ой как охота!
   Его кошачьи глаза были переполнены надеждой.
   - Да, вам надо начать лечение.
   - Ну, так лечи! - он аж прикрикнул. - За золотом дело не станет!
   Вот все бы так. Однако ситуация складывалась щекотливая.
   - Дело в том, что я врач-психиатр, - мягко произнес я, - это тот, кто лечит голову. А вам нужен другой специалист.
   Глаза домового нехорошо загорелись.
   Обманывать его нельзя, но и отказать совершенно невозможно - хочется вернуться домой. Навыки моей профессии незаменимы при общении: кого только мне не приходилось убеждать в своей правоте.
   Я спокойно налил себе чай и выждал паузу. Домовой таки пронзал меня глазами.
   - Вам следует меня внимательно выслушать...
   И я постарался кратко, но доходчиво, объяснить ему, что представляет из себя современная медицина.
   Ерофей задавал множество вопросов и сильно удивлялся ответам. Беседовали долго. Но мое терпенье тренированное.
   - Чудно говоришь, - подвел итог хозяин, - выходит нам следует податься к людям.
   - А у вас есть возможность перенести сюда, так же как меня, целую больницу?
   Ерофей бессильно развел руками.
   Помолчали. Домовой напряженно думал, теребя голову. За окном уже опустилась ночь.
   - Стало быть: решено, - заявил он, наконец, - отправимся к людям. В путь тронемся, пока стоит лето.
   - А меня домой, да?
   - Покудова нужда в тебе имеется. Прошу, дружочек, помоги!
   - Но меня с работы уволят, за прогулы, - вяло возразил я.
   - Платим золотом! - безапелляционно заявил Ерофей.
   - Все-то вы на золото меряете...
   Домовой заглянул мне в глаза:
   - Тебе сколько годков то?
   - Тридцать.
   - А мне? То-то и оно, выходит, я людей больше знаю. Говорю: золото - всему голова!
   Он нарезал большими ломтями каравай хлеба, достал две рюмки и бутыль самогона. Протягивая мне глубокую тарелку горячих щей, сказал:
   - Сейчас трапеза, а поутру пойдем всех собирать. Лешего навестим первого.
   И подмигнул кошачьим глазом.
  
   Спал я на жесткой скамье, но проснулся бодрым: свежий воздух творит чудеса. Встали затемно. Я пошел умыться на озеро.
   - Сильно не плескайся, - крикнул вслед Ерофей, - водяного разбудишь.
   Позавтракали плотно. Собрались быстро. Хозяин захватил с собой флягу и торбу. Складывалось впечатление, что у домового все и всегда было приготовлено заранее. Мне он доверил нести заплечный мешок с огромной бутылью самогона. В ней было не меньше пяти литров.
   - Без этого, к нему нельзя, - махнул он в сторону леса.
   Выйдя из избы, домовой плотно прикрыл дверь, тихо прошептав какие-то слова. Затем он знаком велел не шуметь. Мы обошли вокруг исполинской сосны и встали на уступе. Под нами корни дерева уходили прямо в озеро, образуя нечто вроде уютной заводи.
   - Рыба! - истошно завопил Ерофей. - Рыбка моя!
   Из воды показалась мощная чешуйчатая рука, затем другая. Между пальцев у них были перепонки. Руки ухватились за корень дерева и вытащили со дна всю тушу. На нас уставилась, моргая, вполне человеческая рожа, одутловатая и заспанная. Только выпученные глаза были скорее лягушачьими, чем людскими.
   - Сколь тебе талдычить: не рыба я, а водяной, - ответил он, зевая. - Вот утащу под воду, там рыбам и поясняй, кто ты сам таков!
   Голос его казался беззлобным. Водяной был лыс, но налипшие на макушку и лицо водоросли напоминали длинные спутанные волосы и богатые усы.
   - Ты бы хоть побрился! - хохотнул Ерофей.
   Водяной только махнул рукой. Временами показывался кончик его рыбьего хвоста. Но всю тушу руки не могли вытащить из воды: уж больно огромной была.
   - Опять, небось, русалки снились, - не унимался домовой.
   - Куда уж там, - остатки сна покинули водяного, и он опечалился, - последнюю видел триста лет назад. Да и не в мои уж годы.
   - Не кручинься, Карп, - голос Ерофея стал сочувствующим. - Я, вона, доктора выколдовал: будем решать вопросы нашего здоровья и спокойной старости. Он обещал, что если сейчас вернемся к людям, то нас не обидят, помогут и даже куда-нибудь пристроят. Так?
   - Да. Кхм.
   Именно об этом и шла вчера беседа за ужином. Но кто я такой, чтобы что-то обещать им? В мире людей все так вариабельно. Были и плохие варианты.
   - Боюсь, стал ты умом слабеть, на старости лет, Ерофеюшка, - пробубнил Карп.
   Внезапно в воде что-то треснуло и на поверхность поднялось несколько зловонных пузырей.
   - Э-э, простите: снова пучит.
   Ерофей лишь укоризненно покачал головой.
   - Метеоризм, - сумничал я, - вам бы помогла диета.
   Герои эпоса уставились на меня. Я важно пояснил:
   - Газы, и умеренность в пище. Вообще с вашим весом надо обследоваться.
   Накануне Ерофей просил меня изображать шибко ученого, обещая, что не позволит утащить под воду.
   - Ишь, привел умника, - фыркнул водяной.
   - Наука, - не замедлил с ответом Ерофей, - это тебе не гусляров на дно утаскивать!
   - Дельное чего есть? А то меня, вон, сомы на глубину зовут.
   Ерофей посерьезнел:
   - К концу недели отправляться надо. Я, покудова, соберу соседей, а ты пожитки готовь.
   - Но я-то как с вами? - Карп испугался.
   - Придумаем, чай не впервой, - Ерофей подмигнул другу. И уже обращаясь ко мне, - а, что, доктор, пользует нынешняя медицина рыбий жир? У нас тут целая бочка припасена!
   Водяной вяло брызнул нам вслед и скрылся.
  
   Едва отошли от берега, как Ерофей схватился за спину.
   - Сковало всего, - стонал он, - наверное, водяной нашептал чего вдогонку. Шутки то он не часто понимает.
   - У вас ведь и раньше спина болела? - осведомился я.
   - Лет пятьдесят уж почитай каждый день прихватывает.
   - Утром пошевелиться трудно, а к вечеру понемногу расходитесь, так?
   - Истинно, - выдохнул Ерофей.
   - Это не водяной. Вам надо лечиться, а то совсем двигаться не сможете.
   В сумке у меня всегда была таблетка диклофенака, на случай, если заболит травмированное колено - память о спортивной юности. Порывшись, я нашел искомое, достал таблетку из фольги и протянул домовому.
   - Что енто? - удивился он. - Не отрава?
   - Лекарство. Должно помочь. Нужно только запить водой.
   - Навсегда недуг излечит?
   - Нет до завтра.
   - А как же я потом?
   Я успокоил:
   - Там куда мы собираемся, этого добра навалом.
   Ерофей сначала понюхал таблетку, затем лизнул, а уж потом проглотил. Обильно запил из фляги. Потом он замер, прислушиваясь к своим ощущениям.
   - Магия тоже всегда сразу действует? - спросил я иронично. - Дальше идем?
   Не успели мы войти в лес, как он стал густым и непролазным. Нам приходилось огибать стволы вековых елей, перелазить через поваленные мертвые деревья и все время уклоняться от сучьев. Здесь так часто росли деревья, что казалось, будто они сжимаются вокруг нас. Ни намека на тропинки, хотя о чем я? Это была суровая не знавшая человека тайга. Ерофею было легче, чем мне: рост позволял ему, не уклоняясь, проходить под нижними ветвями елей. Поэтому он важно семенил спереди. Ну и ладно, я все равно не знал дорогу. Лишь бы не оставил меня здесь.
   В какой-то момент Ерофей остановился и довольно крякнул.
   - Помогло твое врачевание, - он был очень впечатлен, - я так бодро лет двести не вышагивал!
   В моей руке мигом очутилась большая старинная золотая монета. Судя по году - Екатерининских времен.
   - Не стоит, - смутился я, пытаясь вернуть монету, - я же от души!
   - Так и я, от нее же, - мурлыкнул Ерофей, закрывая мою ладонь с монетой.
   - Возьму ее на память, - пояснил я, - потому, что старинная.
   Кстати, возрасту вопреки, монета была в отличном состоянии. Видно сказки не врут, что нечисть бережно хранит свое золото, периодически доставая, пересчитывая и протирая. Они наверно немало золота накопили, за столетия то; подумал я шагая. Если правильно поставить процесс лечения на коммерческую основу... Стоп. Вот так в людях и вспыхивает алчность при виде золота. Но ведь ты не такой. Ты поможешь им потому, что порядочный человек. Ведь ты - врач. И это правильно помогать тем, кто ждет этого от тебя: людям и даже нечисти. Да: сказал я себе. И стало даже легче шагать.
   Я поймал внимательный взгляд Ерофея. Он словно пытался прочесть мои мысли. Видно так нечисть и проверяет человека золотом. Домовой широко улыбнулся: каким-то чутьем он понял, что при виде монеты меня не начала разъедать жадность.
   Я почти уверен, что даже нечисть не умеет читать мысли. Впрочем, психологом может стать каждый.
   А путь не становился легче. Землю покрывала мягкая подушка из опавших иголок и шишек, но повсеместно валялись и отломленные ветки с острыми сучьями. Я довольно отметил свою привычку выбирать удобную, а не модную обувь. В лакированных туфельках здесь не пройти и ста шагов, а мои туристические кроссовки справлялись.
   Дорога меж тем шла в гору. А Ерофей, словно не чувствовал усталости. Я не переставал удивляться энергичности этого коротышки. Некоторые люди уже к сорока полные развалины, а этот, в его-то годы!
   В полдень мы немного передохнули. На привале Ерофей угощал пирогами с грибами и с брусникой. Фляга домового оказалась волшебной: по моим расчетам вода в ней должна была закончиться трижды, а мы все пили.
   Целью нашего пути была вершина высокого холма. Или маленькой горы? Место было относительно пологим и густо заросшим. Прибыли мы далеко за полдень. Я с-трудом стоял на ногах, а легкие просто горели. Мой спутник держался бодрячком. И это ему была нужна таблетка?
   - Валерьян! Валерья-ан! - стал звать домовой.
   Тишина.
   Он обежал вокруг с криками. Тот же эффект.
   К этому времени я смог отдышаться.
   - Здесь он, я точно чую, - домовой имел в виду вовсе не обоняние.
   Стали ходить, приглядываться.
   - Вот он! - Ерофей указал мне вперед.
   - Где? - я видел только могучие ели.
   - А ты, слушай.
   Тишина. Ветер в кронах. Ого! Храп. Откуда-то сверху доносился храп и посапывание.
   Мы приблизились: звуки усилились. Подошли еще, храп уже бил в уши, но я никого не видел. Ерофей захихикал. И тут я понял: прямо надо мной возвышалась могучая ель, в отличие от остальных она медленно раскачивалась и храпела! У этой ели был не один, а два ствола.
   - Это он спит стоя? - изумился я.
   - А видел ты леших, спящих лежа? - улыбнулся Ерофей.
   Он стал нарезать круги вокруг ели, дергая за нижние ветки, и истошно крича:
   - Валерррь-я-аан!
   Наконец, сверху гулко донеслось:
   - Кого? Чиво?
   - Принимай, Валерьянушка, гостей, да смотри случайно не прибей, - прикрикнул домовой. - Ерофей это, да со мной человек один, его тоже не обижай!
   - Э-э?
   Огромная ель, треща, наклонилась к нам. Ближе к верхушке, среди коротких ветвей, открылись два красных пульсирующих глаза. От лешего исходили волны векового перегара.
   Ерофей запричитал:
   - Завсегда он так: напьется, неделю по лесу шарашится; шумит, зверей гоняет, а опосля дрыхнет месяц. Сущий леший.
   Валерьян высунул из веток две длинные сучковатые лапищи и принялся мять свою макушку.
   - Что, худо? - Ерофей был сама участливость. - Болит, чего?
   - Худо, - леший обдал новой волной перегара.
   - А, что худо-то?
   - Самогону нет.
   - А здоровье, здоровьишко-то есть?
   - Нет самогону - нет здоровья! - мрачно изрек леший.
   - Быть то как, касатик? - надрывался Ерофей.
   - К Яге пойду, - леший застонал, и посыпалась старая хвоя, - опять на огород пошлет, либо по лесу, с порученьями. Только бы Избе ноги мыть не заставляла. Хоть бы раз, ведьма, за так налила. Шиш!
   - Души твоей тонкой она не чует, - ерничал домовой.
   - А вам чего надобно? - внезапно рыкнул Валерьян.
   - Так мы с тем и пришли, чтоб ты, сердечный, на Ягу не надрывался, - торжествовал Ерофей, - самогон принесли. Откушаешь?
   Я протянул изрядно обременявшую меня бутыль лешему. Изумительно резво, но бережно он выхватил ее огромными лапищами.
   - Чур, не буянить! - крикнул вслед Ерофей.
   Леший выпрямился, и послышались долгие, мощные глотки. Пил он, не торопясь, со вкусом.
   - Хорош. Как первый дождь весной! - Валерьян довольно вернул изрядно опустевшую бутыль.
   Пришлось и нам выпить. Самогон был адской крепости, но обладал мягким цветочным вкусом. Ерофей достал из торбы разнообразных пирогов.
   - А, ему? - указал я на лешего.
   - Он не закусывает, леший же, - авторитетно пояснил Ерофей. - Ты кушай, давай, у меня там еще кулебяки напечены!
   Торба у домового тоже оказалась бездонной. Волшебство, да и только!
   - Как же мы, такие, назад пойдем? - спросил я, внезапно хмелея.
   - А и не пойдем, - прямо мяукнул Ерофей, - нас леший понесет. Чай зазря мы его поили?
   Валерьян, между тем, стоял строго выпрямившись и закрыв глаза. Все его иголочки мелко дрожали. Он явно балдел.
   Мы с домовым выпили еще, и он приступил к делу.
   - Ждет нас долгий путь, Валерьянушка. Мечта твоя сбудется сокровенная!
   - Кака?
   - Города узреть хотел? Пришел час.
   Ерофей пустил слезу, обращаясь ко мне:
   - Он ведь у нас самый малый: пятьсот лет, не старше. Людей, почитай и не видывал. Вот и взбрендило ему в городе побывать. Там, мол, дома каменные, огни.
   - Романтик, - отозвался я.
   - Тому назад девяносто лет, вышли из леса пять казаков. По мне - так сущие разбойники, почище Емельки Пугачева, - голос хмельного Ерофея звучал мягко, мелодично. - Молвили, что схорониться им надо от каких-то "красных". Наше дело - сторона. Я их принял, накормил. А они золото мое забрали; меня чудом жизни не лишили! Еще, злодеи, требовали путь-дорогу сказывать. Ну, я уж им дороженьку указал: напрямую к лешему.
   - Ну и, что же? - я был заинтригован.
   Ерофей неспешно глотнул из бутылки и вытер бороду.
   - Золото мне леший на второй день вернул. А казацкие черепа год Кощею на самогон менял.
   Я невольно сглотнул: таежная романтика.
   - Стало быть Валерьяна одного я не оставлю, - пояснил домовой, - хоть здоров, а с нами отправиться.
   - Каким образом? - неожиданно спросил сверху леший.
   - Не твоего ума дело, - отрезал Ерофей и скомандовал, - к Яге!
   Едва мы собрали сумки, как леший подхватил нас каждого в руку, и послушно зашагал.
   Ощущения были непередаваемые. Я сидел среди широких крепких сучковатых пальцев лешего: как в корзине детской качели. Справа также несли Ерофея. Леший поочередно, медленно отрывал от земли ноги и делал широченный шаг. Несмотря на ощутимую качку меня не мутило. Поездка напоминала канатную дорогу: мы словно плыли на уровне верхушек деревьев. Надо ли упоминать об открывшихся видах?
   - Если хотите, - обратился я негромко к Ерофею, - можно будет полечить его от алкогольной зависимости.
   - Лешего от пьянства лечить? - мой спутник расхохотался. - Удачи!
  
   К жилищу Бабы Яги мы вышли уже в сумерках. Устроилась она в живописном месте, на высоком берегу того самого озера, почти напротив домика Ерофея. Все оказалось совершенно не так, как в фильмах, которыми нас пичкали с-детства. Изба была большой, просторной, аккуратной, с резным оформлением окон и крыши. Имелось широкое просторное крыльцо, с видом на озеро. Главное: Изба стояла на земле. Вокруг простирался большой огород с широкими, мощеными камнем тропинками, и аккуратными грядками.
   - Это ей звери обделывают, - прошептал Ерофей, - особенно медведи усердствуют: она их вареньем кормит.
   Возле крыльца были разбиты две клумбы полные цветов.
   Мы подошли к дому: в окнах темно. Леший опустил нас на землю и тихонько постучал в дверь. Тишина.
   Теперь аккуратно постучал Ерофей:
   - Матушка, открой!
   - У меня болит голова! - донесся мощный женский голос изнутри.
   - Голубушка, мы по важному делу! - лепетал домовой.
   - Проваливайте восвояси!
   Изба плавно поднялась над землей и, развернувшись на огромных, толщиной с дуб, куриных ножищах, опустилась. Теперь к нам была обращена ее тыловая часть. Мы вынуждены были обойти дом.
   Ерофей снова постучал:
   - Открой, я гостя привел, неудобно ведь!
   - А удобно тебе, старый хрыч, что я ступу по твоей прихоти сломала? Давеча пыталась я в ушате для стирки летать: о ближайшую сосну и расшиблась. Теперь головой болею.
   Меня распирало от смеха, но сдержался: профессиональное качество.
   Тем временем, изба приподнялась снова и попыталась лягнуть ногой кого-нибудь из нас. Однако опытный леший помешал ей: он нанес мощный боковой удар в правую стену. Изба заметно качнулась и осела на землю.
   - Хулиганить вздумали! - гневно завопила Яга.
   - Хгм! Мадам, - вступил в дело я, - для меня будет честью излечить вашу головную боль.
   В избе задумались. Через миг дверь открылась и на пороге застыла грузная фигура.
   - Кто таков будешь?
   - Доктор. Прибыл в ваши края для решения вопросов здоровья местных обитателей.
   И вот, спустя несколько минут, мы с Ерофеем и Ягой сидим за накрытым столом. Леший застыл снаружи, смотря на нашу компанию через открытое окно.
   На столе пыхтит самовар, в вазочках разное варенье, на блюдах рыбные, мясные и ягодные пироги, кругом всевозможные калачи-баранки. Конечно, в рюмочки налит самогон. Все это на шикарной скатерти.
   А почему? Немного участия, комплименты в-масть, и две таблетки анальгина. Все: и голова не болит, и гостям рады. Даже лешему хозяйка поднесла ковш самогона.
   Предо мной сидит Баба Яга: женщина ухоженная, исключительно за собой следящая. Она напоминает купчиху пьющую чай, с той самой, известной картины. Только, весьма бальзаковского возраста. Волосы крашены в вороной цвет, на лице полный макияж, в ушах богатые серьги, на шее ожерелье, на запястьях браслеты, а пальцы в огромных перстнях. Дама она весьма полная, с белой кожей и ровными красивыми зубами. Несмотря на возраст, носит открытое декольте. Плечи покрыты шалью, а на голове алый платок повязан маленьким узлом вперед. Этакая винтажная модница на пенсии.
   - Ой, вы знаете, ведь у меня припасена рябиновая настоечка, - кокетничает Яга, - по-рюмашечке? Правда, я с нее так хмелею!
   Пока выпили да закусили; Ерофей изложил хозяйке свой план податься в города. Та немного пригорюнилась: стала вспоминать обиды, полученные от людей. Впрочем, наливать не забывала; особенно пыталась угодить мне.
   - Еще каких-то семьсот лет назад ведь в каждом порядочном доме по домовому было, - вздыхала Яга, - а теперь лишь ты, хрыч, и остался.
   - Да на нас все хозяйство держалось, - вторил Ерофей.
   - А стрельцы как лютовали, при Ивашке то, Грозном, - всплакнула хозяйка. - Сколько сестер моих поизвели!
   - Сестер? Это как? - изумился я.
   - Раньше, молодой человек, - Яга интригующе мне улыбнулась, - красивую девушку, обладающую даром ворожбы, сразу в ведьмы-то и записывали. Вот и получалось, что в каждой губернии было по своей Бабе Яге, а то не по одной. Все мы, почитай - сестры по несчастью. Я, между прочим, до того, как меня в лес прогнали, Ефросиньей звалась.
   Я смотрел на нее, и пришло понимание, что сейчас в ее облике хранился заметный отблеск былой красоты.
   - Немало, наверное, мужчин сложило за вас свои буйные головы! - вырвалось у меня.
   - Ох, да вы льстите мне, - Яга довольно закатила глаза.
   - Нисколько, - с готовностью отчеканил я.
   - А помнишь Марфу-кикимору, что из-под Чернигова, - продолжал Ерофей о своем, - так ее цельный полк солдат искал, по указу самого Петра.
   - Ага, и на штыки подняли, - всхлипнула Яга.
   И они снова начали вспоминать былое, ругаться между собой и пить мировые. Леший за окном уже дремал, тихо покачиваясь.
   А я все смотрел на хозяйку и осознавал, что она вовсе не старая, а весьма еще пикантная женщина. С обильными, но даже интересными формами. Опытная, наверняка. И чем больше я на нее смотрел, тем больше она напоминала мне любимую актрису - Монику Белуччи.
   Я поймал на себе взгляд Ефросиньи-Яги: он был задорным, манящим и обещающим.
   С этого момента меня начало тянуть к ней неодолимой силой вспыхнувших эмоций.
   Но в мозгу моем, что-то звучало с неумолимой настойчивостью. Я прислушался: набат! В колокола било мое внутреннее профессиональное чутье. Оно кричало мне: ты - психиатр, будь начеку! Действительно, не может так кардинально меняться реальность без какой-то причины.
   Я внимательно посмотрел на Ягу: она была прекрасна и желанна. Уже так!
   Последним усилием воли, борясь с захлестывающими чувствами, я достал телефон. Слава богу, заряд еще был.
   - Милая хозяйка, - почти крикнул я, - взгляните в мое зеркальце!
   - Что? - Яга заметно напряглась.
   Я сделал снимок.
   Ерофей встрепенулся от рюмки, глядя на нас. Все застыли. Момент истины!
   Смотрю на экран телефона, а там: пожилая, обильно накрашенная толстуха. Тут меня разом и отпустило. Перевожу взгляд на Ягу - та же картинка. И никакой Моники Белуччи; даже ни намека!
   На лице Яги проступили разочарование и обида.
   - Пожалуйста, хозяйка, - примирительно прошу, - не надо больше чар.
   - А, по что, ты вино-то, предложенное пил: оно же с приворотным зельем! - Ерофей все понял и зашелся в смехе. - Я, вона, окромя своего самогону ничему и не доверяю!
   - Тебе, заморыш, никто сего зелья и не предложит! - Яга не разделила его веселье.
   Напротив: лицо ее теперь не предвещало ничего хорошего.
   - С чего вы, окаянные, взяли, что я с вами к людям отправлюсь? - гневно спросила она, давая понять, что милые беседы закончились.
   - Идти надо всем, так сподручнее, - пояснил Ерофей.
   - Что, и Горыныча разбудить решишься?
   - Без него никак нельзя.
   - Но на кого я Избу оставлю? - сокрушалась Яга.
   - Что-нибудь придумаем, - домовой стоял на своем.
   Оба замолчали, сверля друг дружку взглядами. Я воспользовался паузой и разлил самогон.
   - Прошу вас, как женщину мудрую, выслушать меня, прежде чем принять окончательное решение, - обратился я к хозяйке.
   Она пренебрежительно смолчала, но повернулась в мою сторону.
   - Прежде хочу уточнить, - продолжил я, - сколько действуют подобные ваши чары: ночь, сутки?
   Яга нехотя кивнула.
   - Тогда послушайте о чарах, действующих и год и несколько лет...
   И я рассказал о ботоксе, липосакции, подтяжках, и других чудесах косметической медицины.
   По мере повествования, лицо Яги становилось все более заинтересованным.
   - Что же нужно, чтобы все эти чары свершились? - спросила она нетерпеливо.
   - Только деньги, - ответил я бесстрастно, - чем больше денег, тем сильнее магия.
   - Ну, в золоте проблемы нет, - довольно отозвалась она.
   - Что, составишь нам компанию, молодуха? - Ерофей протянул ей стопку.
   - На грех толкаешь, - ответила Яга снова кокетливым голосом.
   Мы чокнулись и выпили по-полной.
  
   Утром у меня болела голова. Этому было две причины: качка и похмельный синдром.
   Откуда взялась качка на суше? Дело в том, что мы отправились за Кощеем Бессмертным. А поскольку Яга ни за что не хотела оставлять Избу, то мы поехали прямо в ней. Удовольствие то еще, лучше бы я шел на своих двух. Поскольку резиденция Яги вела главным образом сидячий образ жизни, то к ходьбе она приучена не была. Шагала Изба несколько судорожно, с большим усилием, при этом сильно шатаясь из стороны в сторону. При каждом шаге бревенчатая постройка дрожала с угрожающим скрипом. Внешне это, наверное, напоминало неуклюжее перемещение двуногого танка из шестой части Звездных Войн. Так и шли рядом по берегу озера Изба и леший.
   Спустя некоторое время мы с Ерофеем отважились и победили похмелье, выпив по стакану самогона. Хозяйка угостила нас пирогами, а уж после сытного завтрака, и ехать стало легче.
   Путь наш, между тем, пролегал в гору, к скальным уступам, что нависали над северной частью озера.
   Наконец мы остановились перед отвесной скалой, которая казалось, уходила прямо в небо. В ровной как стена каменной поверхности, немного выше уровня земли имелась большая ниша, в глубине которой чернел вход в пещеру. К нему вели вырубленные прямо в камне широкие ступени. У самого начала лестницы, из земли торчали воткнутые деревянные шесты. На них были нанизаны пожелтевшие от времени человеческие черепа. Черепов насчитывалось около трех десятков. Я невольно поежился.
   - Как Кощей в эти места перебрался, - пояснил домовой, - так разом сию пещеру и облюбовал.
   - Он сам эти ступени вырубил, и внутри много работы сделал, - добавила Яга.
   - Крепкий мужик был, - вздохнул Ерофей.
   - Высоченный, красивый, с черными вьющимися волосами. Плечи широкие, сам стройный, с сильными руками, - Яга мечтательно закусила губу, вспоминая. - Неутомимый!
   - Он один из нас продолжал к людям наведываться, - Ерофей указал на черепа.
   - С его-то конем это было несложно. Только сядет на Сивку, глядишь, уже и след простыл; а он на другом конце Земли. Бывало, он меня катал: сердце так и захватывало.
   Баба Яга даже всплакнула от нахлынувших воспоминаний.
   - Тихо! - строго шепнул Ерофей. - Заходим!
   Поднявшись по ступеням, наша троица вошла в сумрак пещеры. Леший и Изба остались снаружи.
   Естественный тоннель пещеры был явно обработан и расширен рукотворно. В стенах торчали железные факелы, но они не горели. Всюду виднелась обильная паутина, на полу - сантиметровый слой пыли. По-всему это место пребывало в некотором запустении.
   По мере продвижения света становилось все меньше. Я чуть не упал, споткнувшись о скелет какого-то животного. Или не животного? Пришлось включить мобильник и продвигаться дальше в неверном свете его экрана. Домовой и Яга приняли это за колдовство и уважительно смотрели мне в спину.
   Скоро тоннель кончился, и мы оказались в просторном зале. Здесь было достаточно светло. Освещение поддерживали бело-голубые кристаллы, гроздями торчащие из стен повсеместно.
   Посреди зала стоял громадный каменный стол. Скатерть, покрывавшая его, почти истлела. Поверхность стола была заставлена грязной посудой и пустыми бутылками. Все покоилось под слоем пыли. Пахло плесенью и вообще какой-то гнилью.
   Яга даже закрыла нос кружевным платком.
   - Коша! Кощеюшка! - робко позвала она.
   Несколько поодаль от стола возвышался внушительный каменный трон. За ним чернело два прохода, ведущих в таинственные каменные глубины. В одном из них послышалось шарканье. Звук усилился. Мы замерли в тревожном ожидании.
   Вот в темном проеме показалась фигура. Высокий, костлявый старик вышел в зал. Это была лишь тень человека, неимоверно изможденная и бледная. В глубоких, впавших глазницах светились безумием мутные глаза.
   - Где горит тайга? - Кощей обвел нас непонимающим взглядом.
   Он был абсолютно голый и отдавал кислым запахом стариковской мочи.
   - Все хорошо, Кощеюшка, - обратилась к нему Яга, - это мы. Пришли за тобой!
   - Всего-то пятьдесят лет не виделись, а как сдал, - зашептал мне Ерофей.
   Нетвердой походкой Кощей подошел ближе.
   - Василиса? - уставился он на Ягу.
   - Ефросинья, я, - разрыдалась она, - нешто не признал?
   - Ох, шалунья! - Кощей подбежал и шлепнул даму по мягкому месту.
   Та раскраснелась.
   - Василиса!
   Яга снова ударилась в слезы.
   - Не узнает он ее, а ведь близки были, по молодости-то! - Ерофей опечалился. - Что с ним приключилось?
   - Деменция, - пояснил я, - старческое слабоумие. Это как раз по моей части. Надо срочно в больницу, иначе какашки по стенам мазать начнет.
   - Пойдем с нами, пришла пора, - обратился домовой к Кощею.
   Тот внезапно отпрыгнул и с поразительной бодростью стал бегать по залу, крича:
   - Девы, девоньки, девицы, к вам иду я веселиться!
   Продолжая кричать уже что-то невразумительное, Кощей скрылся в другом проходе.
   - За ним, а то убьется! Неразумный! - скомандовала Яга.
   Так мы поспешили следом. Проход вел куда-то вниз. Слава богу, повсюду в стенах светились загадочные кристаллы.
   Кощея мы нашли в большой пещере. Он сидел на земле и рыдал возле огромного скелета. Судя по всему кости принадлежали исполинского размера лошади.
   - Сивка-Бурка, родненький мой, на кого же ты меня оставил, - убивался Кощей.
   - Еще не все забыл, - утирая скупую слезу, сказал домовой.
   Я постарался обнадежить их с Ягой:
   - Значит, есть шанс, что лечение поможет. Только нельзя с этим затягивать.
   Вместе мы вывели Кощея в зал и усадили на его трон. Тут Ерофей принялся объяснять, куда и зачем мы собираемся. Он повторял несколько раз. Яга регулярно пускала слезу.
   Наконец Кощей произнес:
   - А, что мне лечить? Я здоров как бык!
   - Вы ведь стали забывчивы. Так вот, память вашу и полечим, - мягко пояснил я.
   - Да, память нынче никудышная, - отозвался он, почесывая грязные седые патлы.
   - Поедем, миленький, - уговаривала Баба Яга.
   - Ладно, - вполне осознанно сказал Кощей, - пойду, золото соберу.
   Он удалился в проем, из которого пришел ранее. Мы вздохнули с-облегчением.
   Какое-то время было тихо. Вдруг раздались истошные вопли:
   - Злато, мое! Украли, окаянные! У-у-у!
   Несмотря на кажущуюся немощность, Кощей довольно прытко вбежал в зал и ринулся на нас. В руках он тащил громадный двуручный меч весьма гнусного вида. Оружие было покрыто ржавчиной, но от этого не казалось менее зловещим. На наше счастье Кощею не удавалось поднять меч над землей, чтобы нанести смертельный удар. Так и начали бегать вокруг каменного стола: мы, втроем, удирали, а Бессмертный догонял, волоча меч за собой. При этом Кощей не выказывал признаков усталости.
   - Окстись! - кричал ему домовой. - Ты золото свое на девок все истратил, за века распутства-то!
   - Пощади, Коша! - задыхалась Яга. - Не причем мы!
   Ей, из-за объемов, бег давался тяжелее всего.
   - Зарублю, паскудники! - не унимался Бессмертный.
   Вот, Баба Яга упала, обессилев, и он навис над ней. Костлявые руки безуспешно пытались поднять меч. Я, оценив обстановку, подошел ближе.
   - Что силушка оставила?
   - Ох, оставила, - пригорюнился Кощей.
   - Выпей зелье, силушка-то и вернется, - я участливо протянул ему драже аминазина.
   В его состоянии сохранять бдительность было трудно. Кощей расслабился и доверчиво проглотил успокоительное.
   Но в следующий миг он почувствовал обман. Глаза его налились прежней жаждой крови, однако было поздно: нейролептик подействовал. Кощей медленно осел на пол, его веки, отяжелев, сомкнулись. Через минуту Бессмертный крепко спал.
   - Да твое волшебство почище нашего будет, - восхищенно произнес Ерофей, - самого Кощея уделал!
   - Меня спас, - тяжело дыша, Яга поднялась с пола, - ведь ей-ей зарубил бы, старинный-то друг!
   - Просто повезло, что у меня случайно это лекарство завалялось, - пояснил я, смущаясь.
   Баба Яга, между тем достала из складок юбки мешочек, звенящий монетами.
   - Возьми, милок, за труды.
   - Нет, - резко ответил я.
   - Он у нас праведный: добрые дела не за золото делает, - ехидно заявил домовой.
   Яга посмотрела на меня с-интересом, но кошелек убрала.
   - Мир наш теперь намного порочнее, чем вы его знали, - заговорил я с отчаяньем в голосе, - люди поклоняются деньгам как идолу. Особенно этим страдают те, что жаждут власти. Они стали друг другу хуже самой нечисти. Но не все мы такие: много людей бескорыстных, с чистой душой, просто такими быть теперь не модно, и они затерялись в тени беспринципных хапуг.
   - А мы, что? Мы тоже не все на золото, - словно оправдываясь, произнес Ерофей, - у нас тоже душа имеется.
   - Добро я помню, помяни мое слово, - как-то даже ласково произнесла Яга, - придет срок, и я тебе сослужу.
   - Ладно, а с ним-то, что делать? - Ерофей указал на безмятежно спавшего Кощея.
   Я взвалил Бессмертного на плечи; тот оказался удивительно тяжелым. Вынести такую ношу было делом нелегким, но я справился.
   Покинув мрачное подземелье, все вздохнули с-облегчением.
   Кощею мы аккуратно связали руки веревками и сложили его в чулане Избы. Он даже не проснулся.
   - Тепереча, до Змея идти надобно, Горыныча! - скомандовал Ерофей.
  
   Спустя два часа подъема по горным кряжам наш отряд оказался на широком скалистом плоскогорье. Далеко внизу виднелось озеро. Отсюда оно казалось маленьким детским зеркалом, отражавшим бездонное небо. А вокруг зелено-голубыми волнами простирался океан тайги. Совсем вдалеке виднелись нити незнакомых рек.
   - Змей Горыныч, уважаемый, проснитесь! - прокричал домовой.
   Слова его уносило порывами ветра. Кричать пришлось громко и долго. Мы с Ягой и лешим стояли рядом, застыв в напряжении.
   Наконец, земля под ногами задрожала, а одна из каменных гряд пришла в движение, поднимаясь ввысь. Невообразимых размеров туловище, просыпалось от многовекового сна. Целыми пластами с него сползала земля вместе с низкорослыми горными соснами. Ломая стволы, деревья сыпались вниз. А серая, словно окаменевшая, туша вырастала к небу. Вот, сначала с одной стороны, затем с другой, из-под земли показались колоссальные лапы. А прямо перед нами от камня оторвалась гигантская голова, медленно раскачивающаяся на мощной шее. Змей расправил крылья, и вниз посыпались целые куски горной породы, нас же накрыло облаком пыли и дождем из более мелких камней.
   Когда все рассеялось, я увидел перед собой оскаленную пасть чудовищных размеров. Следует отметить, что вся голова была размером с танк, а зубы, несмотря на годы, сохранились идеально. Так вот, в пасть к чудовищу взрослый человек мог войти не пригибаясь. Туловище Змея габаритам приближалось к транспортному самолету.
   - Как же с такой громадиной Илья Муромец бился? - шепотом спросил я.
   - Так и бился. Трезвые - жили, душа в душу, а уж как выпьют - так непременно подерутся! - тихо ответил мне Ерофей. - Друзья были. После смерти Ильи, Змей сто лет горевал. Так то.
   - В Илюше росту было три метра, и вообще он отличался крупными размерами, - краснея, вспомнила Яга.
   - Кто меня тревожить осмелился? - сурово вопрошал Горыныч.
   Своим несвежим, но мощным дыханием он едва не сбил нас с ног.
   - Это мы: домовой, леший и Баба Яга! Соседи твои, - робко заговорил Ерофей, - последние уж из наших.
   - Человечину чую!
   - Он с нами, чтобы помочь, - залепетала Яга, - здравствуй, Змеюшка!
   Какое-то время его голова раскачивалась над нами. Мы, замерев, стояли в тени. Чешуя Змея была тусклой и напоминала мраморную плитку. Я отметил, что каждый зуб Горыныча - не меньше половины моего тела в длину. Куда там тираннозавру. Было очень страшно.
   - В печали я, уж лет четыреста, - наконец произнес Змей, - даже огнем дышать перестал. Так на сердце тяжко.
   - Об чем кручина твоя? - осторожно спросила Яга.
   - Одиноко, - выдавил из себя Горыныч.
   - А мы-то рядом, - елейно сказал домовой.
   - Вы, хоть и нелюди, а все не то. Не драконьего племени, - он вздохнул настолько тяжело, что камни зашевелились вокруг. - Здоровья совсем не стало. Не такой старость мне представлялась.
   Мы благоразумно молчали. Тогда он спросил:
   - Чего от меня желаете?
   - А ровным счетом ничегошеньки, - слукавил домовой, - поклониться к тебе пришли на прощанье. Уходим мы.
   - Куда теперь?
   - К людям возвращаемся. Они зело в медицине преуспели. Будем недуги старческие лечить: наши-то чары уже не дюжат.
   Ерофей даже зажмурился, ожидая ответа.
   Горыныч долго молчал, а когда заговорил, голос был тяжелым от печали:
   - Видно так тому и быть. Совсем один останусь. Засну снова, а лет триста спустя совсем окаменею. И почитай, как звали.
   - А может с нами? К людям-то, - предложил Ерофей, - чай не чужие мы тебе.
   Стало тихо.
   - Может и с вами, - вздохнул Змей, - мне все одно: здесь помирать, либо люди добьют. Устал я.
   Как не было страшно, но пришла моя очередь говорить.
   - Люди сейчас другие: они вас не испугаются и не обидят. Мы даже сможем вылечить вашу депрессию!
   - Чего? - Переспросила Яга.
   - Ну, тоску, печаль, - пояснил я, и добавил громко, - снова будете жизни радоваться!
   Жаль, у меня с собой не было антидепрессантов. Правда на такую махину и не напасешься.
   - Хорошо, я с вами, - вяло отозвался Горыныч, - но, как до людей добираться будем? Шибко далеко.
   - На твоей милости полетим, - решительно заявил Ерофей.
   Мы с Ягой застыли в немом исступлении.
   Змей так хохотнул, что наша троица зашаталась, даже лешего повело.
   - Я уж триста лет как вижу не больше крота!
   Изогнув шею, он взглянул на нас в-упор. Овальные зрачки его громадных змеиных глаз были белыми от катаракты.
   - Не кручинься, придумаем что-нибудь, - заверил Ерофей.
   - Мне терять нечего, - отозвался Змей, поднявшись на все четыре лапы, - идем?
   В яме, оставшейся после его, тускло блестело рассыпанное золото. Очень много монет и всевозможных украшений.
   - Золото забыл! - крикнули разом Яга и Ерофей.
   - От него одни беды, - прошипел Горыныч, - сколько витязей приходило за ним. Всех пришлось загубить.
   Змей медленно зашагал прочь. Только сейчас стало понятно, насколько глубокая у него депрессия.
   Яга, удивительно прытко метнулась в Избу и вернулась с мешками. Они с домовым стали собирать золото.
   - Мы сохраним все для тебя, Змеюшка, - кричала она. - Ты еще поправишься! Тогда и золото пригодится!
   - Без него никак нельзя, - вторил ей домовой, и кричал, - Валерьян, чего стоишь, помогай грузить мешки в Избу!
   Так мы и спускались с гор к озеру: дракон, копия своих клонов из компьютерных игр, шатающаяся Изба и бредущая живая ель.
   А может все это не взаправду? Вдруг у меня шизофрения и я стал одним из тех, кого сам лечил много лет?
   Пришлось замахнуть полстакана самогона, чтобы вернуться к реальности. Помогло.
   Я смотрел на качающийся за окном мир. Змей шел по тайге с уверенной грацией. Его туша, словно Титаник, плыла над зелеными волнами холмов. Деревьев он почти не ломал, лишь нагибал их кроны, пронося по ним свое брюхо. Зрение у него действительно было ни к черту: он постоянно щурил глазищи, и больше доверял слуху и обонянию.
  
   К озеру спустились вечером. Расположились на каменистом утесе, что часовым возвышался над безмятежной гладью воды. Горыныч молча ушел на берег, сел по-собачьи, опустив передние лапы в воду, и замер полный отрешенности. Леший, выпив положенный ковш самогона, задремал. Из подпола доносился равномерный храп Кощея.
   Ужинали втроем. Разговор был напряженный.
   - Но как, как, мы полетим на Змее, - вопрошал я, - он дальше своих лап не видит?
   - Тебе доводилось летать на тех железных машинах в небе? - вместо ответа спросил Ерофей.
   - Я лишь сидел внутри; а управляет самолетом специально обученный человек!
   - Но у нас есть только ты.
   Я понял, к чему клонит домовой:
   - Это самоубийство!
   - Сядешь Змею на шею и кажи куда лететь, - спокойно сказал Ерофей, - делов-то! Коли долетим в-целости, мешок золота - твой!
   Выхода у меня не было: в тайге никто искать не будет, а самому не выбраться. Ладно, но так рисковать задаром я не мог себе позволить: у меня семья.
   - А сколько в мешке золота?
   - Кило, - домовой широко улыбнулся.
   - Тогда мне надо два мешка: я бедный врач!
   - А такие бывают? - изумилась Яга.
   - Только в современной России.
   - Куда ты Русь-Матушка катишься? - простонал Ерофей. - Полтора мешка!
   - Торг здесь неуместен, - мягкость моего голоса была железной.
   - Уж, нет ли в твоих жилах нашей кровушки? - хохотнула Яга.
   Я улыбнулся:
   - Неплохо бы!
   - Быть, по-твоему! - Ерофей протянул мне пятерню. - Уплатим тебе два мешка!
   - А доверять вам можно? - спросил я, пожимая его лапку.
   - Мы не люди: сделок не нарушаем.
   Чокнулись втроем. Закусили. У мня в голове сложилась мозаика дальнейших событий.
   - Полетим в Москву: там лучшие больницы. Про золото свое - молчите! Много сейчас развелось мошенников; обведут вокруг пальца, хуже любой нечисти.
   - Так уж ты не оставишь нас своей милостью, - Ерофей замурлыкал, - пояснишь, что к чему.
   - Заметано. Больше того, я вас научу деньги зарабатывать. Большие.
   - Мы с темными делишками завязали! - отмахнулась Яга.
   Но я отчетливо уловил в их глазах жажду золота: как-никак, а нечисть! Это будет дополнительным ключом при общении с ними.
   - А тут все по-закону. Вы, кто? Герои сказок. Ожившие мифы. Знаменитости - звезды! О вас будут писать в газетах. Приглашать повсюду "в-свет", так сказать. Издадите свои мемуары. Все это стоит немалых денег!
   О пресс-конференциях, интервью ведущим каналам и телешоу я им объясню позже.
   - Эвона! - выдохнули будущие звезды.
   Пришлось снова поднять стопки.
   - Только по старости-то лет нелегко нам во всем будет разобраться, - вытирая усы, изрек Ерофей.
   - И здесь не оставлю, - заверил я. - Но дело это серьезное: придется оформить договор юридически. Заглянем ко мне в Пермь; нам все равно по пути. Там свой, грамотный юрист имеется. Пропишем, что я ваше доверенное лицо.
   В голове у меня, как рассвет, вставало слово "продюсер".
   - Экий хваткий оказался! - хмыкнул Ерофей одобрительно. - Ты не из купцов родом?
   - Нет, я человек честный. Вам помогу, но и о себе грех забывать, раз масть поперла!
   - Лады.
   - Ох, зачесали языками, дельцы! - встрепенулась Яга. - Ты, Олег сходи-ка до Змея; что-то совсем он мне не нравится нынче. Глядишь - завтра и лететь-то не на ком будет!
   - Потолкуй с ним, приноровись, - поддакнул домовой.
   Я значительно протрезвел.
   - Почему мне идти?
   - Так у нас договор! - оскалился в улыбке Ерофей.
   Я сразу вспомнил, с кем имею дело. Вот ушлые злыдни! Но, так или иначе, а с Горынычем контакт надо было налаживать.
   - Поднеси ему самогону, - предложила Яга.
   - Главное, чтоб тобою не закусил! - хохотнул домовой.
   - Ему, в таком состоянии пить нельзя: может лапы на себя наложить! Или на нас, - горячо возразил я. - А мне премедикация не помешает.
   Выпив полный стакан, я вышел, хлопнув дверью.
   Стояла безветренная лунная ночь. Небо над черной тайгой пестрело дивными россыпями звезд.
   Я ненадежно успокоил себя тем, что Змей находился в депрессивном состоянии, а не злобном или гневливом. Ему настолько тоскливо, что просто не до моей персоны. Это несколько увеличивало мои шансы. Вот он - случай проверить насколько хорошо я знаю психологию!
   Спустился к воде. На берегу, закрывая звезды, возвышался неподвижный Горыныч. Я приблизился, нарочито громко шагая. Встал рядом. Змей не шелохнулся.
   - Можно я присяду?
   Тишина. Шея Горыныча вытянута, голова застыла в направлении лунной дорожки на воде. Глаза закрыты.
   Я, кряхтя, примостился на какой-то коряге, торчащей из песка. Огляделся.
   - Красиво здесь!
   - Пока людей не набежало, - глухо отозвался Змей.
   - Это точно.
   Помолчали.
   - Глаза ваши можно вылечить, - рискнул я.
   - Мне больше двух тысяч: помирать пора...
   - Столько прожили! У вас мощнейший организм; нужно лишь немного помочь ему и...
   - Старость на всех одна! - он фыркнул в мою сторону.
   Хорошо. Диалог пошел.
   - Вернетесь к людям - об этом узнают на всей Земле! Может тогда найдутся и другие оставшиеся из ваших. В мире столько стран и даже континентов. Вдруг вы не последний дракон?
   Он ответил не сразу:
   - Искать надо в Африке или Южной Америке.
   - Вы там бывали?
   Горыныч оскалился в улыбке, вспоминая. Мне стало дурно при виде его зубов.
   - Довелось кое-где. Молодым, почитай весь Белый Свет облетел. Бывало, расправишь крылья...
   Из огромных глаз полились ручьи слез. Я сочувственно молчал.
   - В Европе точно никого не осталось. Всех извели...
   Я боялся пошевелиться. Вам когда-нибудь доводилось слушать рыдающего дракона, причем слезы его от обиды на людей, таких как вы?
   - Пустили слух, мол мы дев юных крадем... На кой ляд они нам? Жевать там нечего, а для других целей они и вовсе нашему брату непригодны.
   Слезы несколько поутихли, но моя одежда уже промокла от долетавших соленых капель.
   - Почему же на вас охотились? - снова рискнул я заговорить.
   - Вот именно охотились! Как на диких зверей! - он взревел, и соседние сосны закачались. - А все ради пустой славы и чванства. Каждый завалявшийся принц хотел стать героем саг. Действовали исключительно мерзко. Соберут отряд арбалетчиков, копейщиков и обложат логово. А еще не меньше двадцатки бронированных рыцарей!
   - А в легендах потом значится, что храбрец-одиночка победил кровожадное чудовище! - выпалил я расчувствовавшись.
   - То-то и оно. Когда-то и у меня была уютная пещера.
   - Вас так же пытались?
   - Увы. Я опосля месяц вытаскивал из себя копья. А проглоченные рыцари перевариваются хорошо, но вот их доспехи потом долго выходят.
   - Вот сейчас и пришло время рассказать людям правду, - провозгласил я, чувствуя момент, - восстановить историческую справедливость!
   Уже спокойным голосом Змей сказал:
   - Не все можно рассказывать.
   - Вы о чем?
   Он снова улыбнулся, предаваясь воспоминаниям.
   - Помню, летел я в Африку, к некой драконихе. Впрочем, не суть. Путь мой лежал над Александрией.
   - В Египте?
   - В той земле. Ни с того ни с сего стали по мне стрелять со стен города из баллист и катапульт. Неприятно. Я молодой был, горячий, ну и пожег их немного для острастки. Опосля выяснилось, что спалил я крупную библиотеку...
   - Вот те и загадки Истории, - выдохнул я, - утраченная в пожаре Александрийская Библиотека.
   - И маяк ихний я хвостом снес, - застенчиво добавил Змей.
   Я миролюбиво развел руками:
   - У вас были на то причины.
   - Из-за библиотеки потом крепко горевал, - продолжал он, - пил почитай век.
   - Ну, это нормально, по-русски!
   - Я вообще-то по духу себя скорее русским и считаю, - признался Горыныч.
   - Ну, тогда завтра - в путь, земляк!
   Я уже поднялся на утес, когда он окликнул меня:
   - Знаешь, я про все это ни с кем уж лет пятьсот не говорил. Тебе рассказал, так словно груз какой с себя сбросил. И кручина немного отпустила.
   - Я вас еще на крыло поставлю!
   - Благодарствую.
   - Разрешите последний вопрос? - решился я. - В сказках пишут, что у вас три головы...
   Горыныч криво ухмыльнулся.
   - Разве такое возможно в природе?
   - Понял. Спокойной ночи.
   Двое суток назад мне определенно казалось невозможным существование той шайки, что окружала меня сейчас.
  
   Утро выдалось прохладное. Небо плотно затянули серые тучи. Словно сама природа намекала о высокой сложности нашей миссии.
   Проснувшегося Кощея накормили, но поев, он стал нецензурно браниться и пытался запустить в домового самоваром. Пришлось снова дать ему аминазин и уложить в чулан.
   Для остальных утро получилось хлопотным. Ерофей сгонял Избу до своего домика, благо было рядом. Вернулись нагруженными разного рода сундуками и тюками. Теперь они с Ягой спорили из-за того, как все это распихать по Избе.
   Чтобы не слушать их брань я подошел к лешему. Тот стоял, глядя в сторону тайги, и слушал ветер.
   - Вам, Валерьян, нужно будет как можно крепче прижиматься к спине Горыныча, - рекомендовал я. - Держитесь корнями и лапами. Макушку не поднимать - ветки пообрывает!
   - Понятно. Не тупые мы.
   Наконец приплыл водяной. Передними лапами он греб, а в задних сжимал увесистый сундучок. Содержимое его было понятным. Водяного мучила серьезная одышка.
   - Уф, едва доплыл: брюхо на дно тянет.
   - Жрать надо меньше, - заворчал Ерофей. - Ты, кстати, сколь долго на воздухе ласты не загнешь?
   - День протяну.
   - Ясно. Расположитесь в подполе: там сырости побольше, - распорядился я. - А на привалах будем отпускать вас в водоемы.
   Карп встревожено обводил нас выпученными глазами.
   - Он мне весь подпол рыбой провоняет, - прошипела Яга.
   - Вы хотите, чтобы рыбой пахло в самой избе? - осведомился я.
   Она ушла, надув губы.
   Один лишь Змей лежал на берегу озера, спокойный, как и положено рептилии.
   Ближе к полудню приготовления закончились. Теперь все смотрели на меня.
   Я оглядел своих спутников: домовой, ведьма, водяной, леший и дракон. Еще имелась загадочная био-архитектурная конструкция с куриными ногами и ритмично храпящий бессмертный маразматик.
   Главная задача для меня, чтобы их по-тихому не заперли где-нибудь в секретных военных лабораториях, типа американской Зоны 51. Иначе всю сказочную братию могут разобрать по запчастям. Для этого надо сделать их публичными фигурами, достоянием общественности, так сказать. Помогут всевозможные СМИ. На пути мы будем останавливаться в городах, чтобы дать интервью и продемонстрировать себя. Тогда и в Москве нас встретят со всеми почестями. Отечественной науке, конечно, мои друзья послужат, но, главное, чтоб без ущерба для здоровья.
   Я решил обратиться к спутникам с напутственной речью.
   - У нас три задачи: долететь, поправить здоровье и построить вам безбедную старость! Готовьтесь: все человечество будет испытывать к вам повышенный интерес. Еще бы - ожившие легенды! Но вести себя надо аккуратно, тактично, даже ювелирно, чтобы общественное мнение было на вашей стороне. Мои знания психологии тут помогут. Слушайтесь и все получиться!
   - Что же нас ожидает потом? В конце пути? - безрадостно спросил Змей.
   Я ждал таких вопросов.
   - Достойная безмятежная старость! Мы создадим для вас место на подобии вот этого, - я обвел руками вокруг, - только ближе к цивилизации, где вы сможете жить в удобной обстановке. Думаю, власти будут заинтересованы, чтобы пойти на встречу.
   Мне вспомнилась бессмертная книга Саймака "Заповедник гоблинов".
   Яга с домовым закивали. Водяной взволнованно протирал лысый затылок. Леший шелестел ветвями.
   - Будь, что будет: все лучше, чем здесь гнить! - авторитетно подытожил Горыныч.
   Я продолжил:
   - Лететь будем на средних высотах, иначе насмерть околеем.
   Баба Яга знающе кивнула.
   - Найдем ближайший населенный пункт, а там разберемся куда рулить, - начало моего плана было простым; далее сложнее. - Когда рядом появятся самолеты-перехватчики: просто улыбайтесь!
   Я был уверен, что радары ПВО нас быстро обнаружат. Интересно, как долго будут подбирать слова пилоты, чтобы доложить о нас? Лишь бы не шарахнули ракетой с земли!
   Я получил от Ерофея теплый кафтан по размеру и заячий треух; все чтобы не простудиться на высоте. Затем они с Ягой обвязали меня веревкой, прокинутой под шеей Горыныча: лететь без страховки я отказывался. Таким образом, я сидел сразу за головой Змея, где он мог меня отлично слышать даже сквозь ветер.
   Леший запихнул водяного в Избу, где тот скатился в подпол. Сама Избушка, жутко скрипя, забралась, по подставленному крылу, на спину Горыныча, где осела, намертво вцепившись в окаменевший панцирь. За ней примостился леший. Ерофей, вместе с Ягой тревожно выглядывали из окон.
   - Поехали! - повторил я знаменитый слоган.
   Горыныч расправил могучие крылья, закрыв небо. Взмах, второй: валятся ближайшие сосны, пенится вода у берега. Еще взмах. Меня глушит. Вот, Змей тяжело отрывается от земли, подбирая лапы. Высоту набирает медленно. Мы стелемся над озером, рассекая хвостом гладь вод. Давай же, ветеран неба! Впереди маячат отвесные скалы противоположного берега. Они неотвратимо приближаются. Крылья Горыныча начинают работать более плавно и быстро. Мы набираем высоту, саданув брюхом по верхушкам береговых елей. Миг, и мы в небе над тайгой. Вокруг светло и просторно.
   - Давно не летал! - скалится Змей. - Дальше пойдет мягче.
   Он доволен собой. Все остальные молятся разным богам о том, что целы.
   Так начался наш полет. Когда-нибудь я напишу об этом книгу и даже защищу кандидатскую по психологии нечисти. Но все это будет потом. А теперь, просто ждите нас!
Оценка: 7.28*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Хабарова "Юнит"(Научная фантастика) А.Тополян "Механист"(Боевик) А.Робский "Блогер неудачник: Адаптация "(Боевое фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) М.Боталова "Императорская академия 2. Путь хаоса"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) Л.Огненная "Академия Шепота"(Любовное фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"