Гинзбург Мария: другие произведения.

Кровавые цветы любви

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мачеха покупает любимой падчерице Тиде межпланетный тур, чтобы Тида могла написать блестящую дипломную работу в колледже. Однако по ходу путешествия становится ясно, что это был билет в один конец, и Тиде не все рассказали о привычках и манерах Тиана Мертвый Глаз - того бога, которого она собиралась изучать. Например, о том, какие жертвы себе он предпочитает. Как отличить правду от лжи? Как понять, кому можно доверять, а кому нет? Пути богов неисповедимы, а особенно сложны они, когда развоплощенному богу хочется вернуться в мир живых... Те, кто читал "Последний полет Железного Меганевра" и "Демонов Красной Лагоды", встретит тут многих старых знакомцев.

Мария Гинзбург

КРОВАВЫЕ ЦВЕТЫ ЛЮБВИ

   0x01 graphic
  
  
   Темные тучи превращаются в небесные цветы, когда их поцелует свет.
   Рабиндранат Тагор
  
   Rohan Rider, Deadly Arrow - спасибо вам, друзья, за помощь в создании этой книги.
  
  
   Пролог
  
   - У меня для тебя есть новость, мам.
   - Да, Ноэ?
   - Кажется, мы нашли, что искали. Сегодня одна девушка купила у меня тур.
   Ваинэрра промолчала. В том, что Ноэ продал путевку какой-то девушке, не было ничего необычного, поскольку он был владельцем транспланетной туристической компании. Ноэ придвинул документы матери, она вытряхнула листочки из файла и скользнула глазами по строчкам.
   - Надолго же она собралась, - заметила Ваинэрра. - Смотри, у нее первый родитель умер недавно, а второй снова вступил в брак. Ясно... девочка просто никому не нужна.
   Ноэ пожал плечами.
   - Знаешь, есть профессиональные туристы. Те, кто с жиру бесятся. Если брать классику, то самую длинную классику, и так далее.
   - Но Амеллод не самый спокойный мир, чтобы посылать девчонку так надолго, - заметила Ваинэрра. - Какая у нее цель поездки?
   Ноэ с интересом смотрел, как меняется лицо матери, пока она читала нужную строку в личном файле.
   - Она учится на этнографическом, - произнес он. - Знаешь, некоторые ездят по деревням и слушают песни и старые сказки, а некоторые собирают фольклор на чужих планетах.
   - Но она же... - пробормотала Ваинэрра.
   - Да, - кивнул Ноэ. - Она хочет создавать фольклор, а не собирать его.
   Он улыбнулся:
   - И эта разница - как раз для нас.
  
   Часть первая. Чудесная мазь.
  
   Памяти Владимира Обручева и Артура Конан Дойля посвящается
  
   Жили-были король с королевой, и не было у них детей...
   Обычное начало сказки.
  
   Пролог.
  
   Ёартане принесли электричество на Амеллод вместе с другими дарами цивилизации - пулеметами, виски, жвачкой и презервативами. В отличие от пулеметов, электричество можно использовать для самых различных целей. Среди разнообразных способов применения электрического тока ваххаэн больше всего пленила идея электрического стула. Дешево, эффектно и эффективно. В Кандаре имелось только три электрических стула, и казнить всех приговоренных партизан-айкестимов из банды Айментраес Айстайя за один раз не удалось бы. Губернатор Кандара заказал еще шесть стульев дополнительно. Заказ прибыл с Ёарты неделю спустя через телепорт. За это время заключенные попытались сбежать, и троим партизанам электрический стул уже был не нужен - их отправили к Хаарши меткие стрелки ваххаэн. Еще пятерым все-таки удалось скрыться в джунглях. Но Айментраес Айстайя, глава банды, была ранена и не смогла вырваться из цепких лап правосудия.
   Казни всегда были публичным мероприятием в Ваххаэне. Когда приговоренных стали отправлять к Хаарши путем "поджаривания", как это быстро окрестили в народе, на казни стало приходить больше людей, чем к жрецам Ханрая Денро, божественного лучника, на богослужения. Ионам Гарт, губернатор, предвидел аншлаг. Он распорядился провести казнь в бывшем храме великого лучника, в котором теперь и разместились органы следствия и тюрьма. Это снимало вопрос транспортировки. Гарт не сомневался, что пленники попытаются сбежать во время нее.
   Девять стульев были установлены на высоком помосте и подключены к распределительному щитку. Зал, где некогда проводились службы Ханраю Денро, был рассчитан на то, чтобы вместить все население Кандара. За время все еще продолжающейся войны между Айкестой и Ваххаэном число жителей Кандара даже несколько сократилось. Так что в храмовом зале разместились все желающие, и людям даже не пришлось толкаться локтями. Перед помостом установили несколько рядов кресел, чтобы солидные люди могли наблюдать казнь со всеми удобствами. Остальным гражданам пришлось постоять. Губернатор Ионам Гарт присутствовал на казни вместе с супругой Фассице - молодой полной женщиной. Не все потомственные дворяне Айкесты ушли в леса. Некоторые пошли под венец. Так поступила и Фассице Цедукта, дочь айкестимского правителя города Кандара. Кандар находился в предгорьях, у истоков Элисанты. Ваххаэны и ёартане использовали город как перевалочный пункт. У Фассице не было недостатка в кандидатах на руку, сердце и внушительное приданое. В конце концов Фассице остановила свой выбор на молодом губернаторе мятежной провинции, ваххаэне Ионаме Гарте. Их союз был гармоничным и счастливым. Одного не хватало молодой паре супругов - наследника.
   На Фассице было платье из темно-зеленой парчи, расшитое жемчугом. Супруги остальных важных персон тоже блистали своими нарядами, но ее туалет, был, несомненно, самым роскошным. Парчу производили в Ваххаэне, и для разоренной войной Айкесты эта ткань была слишком дорога. Даже зажиточные горожане сейчас не стеснялись носить одежду из кайдры - теплого и мягкого полотна, которое сучили из корней каламита и красили в приятный синий цвет вытяжкой из листьев плауна.
   Ёартанские солдаты вывели осужденных на помост. Перешептывания в толпе прекратились. Пока конвоиры расковали пленников и усадили на стулья, где партизанам предстояло расстаться с жизнью, подтянутый капитан из ёартан объяснял, каким именно образом это случится. Речь его изобиловала образными сравнениями и неаппетитными подробностями. Ваххаэны и айкестимы не видели ничего чудесного и даже удивительного в том, чтобы поджечь дом огненным шаром, вычарованным при помощи легкого жеста, или перебросить через телепорт дюжину-другую вездеходов, но загадка электрического тока приводила их в священный трепет. Речь капитана была прервана коротким вскриком. Солдат, которого сбила с ног Аймента, упал на пол и подкатился к командиру сзади. Рассерженный офицер повернулся. Айментраес, глава партизан, демонстративно потирала ушибленную руку. Это была высокая женщина с рыжими кудрями, некогда роскошными, а теперь слипшимися от грязи. Подобно большинству айкестимок, она носила удобные шальвары и короткую тунику. Правая ее рука висела на груди на перевязи. Рана, полученная во время неудачного побега, еще не зажила. Но Айментраес прекрасно справилась и левой.
   - Она взбесилась! - заскулил солдат.
   - Этот грязный тульверит ущипнул меня за задницу, - пояснила Айментраес надменно.
   Раздались смешки.
   - Это все, что вы можете, - продолжала партизанка с очаровательной улыбкой. - Издеваться над беззащитными пленными. Я уже не увижу этого дня, но можешь быть твердо уверен, - добавила она, обращаясь к солдату. - Что найдется кому отрубить тебе твою паскудную руку.
   Зрители снова засмеялись, но на этот раз смех был одобрительным. Ионам Гарт, сидевший в первом ряду, нахмурился. Фассице склонилась к его уху и начала что-то шептать.
   Айменту усадили на стул, выбрили волосы на макушке и зажали руки и ноги. Каптиан закончил объяснения и направился к рубильнику. На пути к нему подошел ваххаэн в из личной гвардии губернатора и что-то принялся шептать ему на ухо. Офицер внимательно слушал его, не выказывая недовольства. Затем он посмотрел на губернатора. Ионам Гарт утвердительно кивнул.
   - Айкеста будет свободной, - воспользовавшись паузой, громко и с вызовом произнесла Айментраес.
   Не то чтобы она сейчас об этом думала. Но она помнила, что последнее, что она может сделать для своих людей - это подать пример стойкости и мужества. Айментраес подумала, что если бы ее казнили одну, персонально, если бы ей не надо было до последнего заботиться о своих партизанах, и если бы она успела сконцентрироваться на том ужасе, что ей предстоял, она бы, возможно, не смогла держать себя в руках.
   Ей на голову надели специальный шлем. Последним, что она увидела, был изображенный на стене Ханрай Денро. Фреска немного выцвела, но глаза бога оставались яркими и живыми. Божественный стрелок смотрел на нее немного печально и даже, как показалось Айменте, понимающе. "Надо потерпеть", содрогаясь от ужаса, уговаривала себя Аймента. - "Будет больно, надо просто немного перетерпеть...". И вдруг она с ужасом и отчаянием поняла, что она обещает себе терпеть в надежде, что сможет пережить эту боль, что она когда-то закончится - но закончится не боль, а она сама.
   Офицер кивнул солдату в знак того, что понял его. Затем капитан что-то настроил в щитке и повернул один за другим девять рубильников. Айментраес стиснула зубы. Боль пронзила ее тело. Толпа восторженно взвыла, глядя на корчащиеся тела. Фассице поморщилась. Запахло озоном и жареным мясом.
   - Все-таки старое доброе усекновение головы было лучше, - заметил Ионам негромко.
   - Да, - сказала его жена. - Вонь как на кухне, когда подгорит жаркое. А так все было чисто и аккуратно.
   Губернатор удовлетворенно кивнул и заметил:
   - Но если бы этим партизанам по старинке отрубили головы, я бы не смог выполнить твою просьбу.
   Фассице улыбнулась.
   - Все же, и в прогрессе есть кое-что полезное, - заметила она.
   Глава 1.
  
   Остро наточенное лезвие прошло в миллиметре от подбородка Риастена, срезав часть роскошной бороды. Он не шелохнулся, когда волосы упали в таз с мыльной водой. Брадобрей с удовольствием огляделв дело своих рук. Парень, сидевший перед ним в кресле, постепенно из разбойника, заросшего бородой по самые уши, превращался в приличного молодого человека.
   Если что-нибудь и может являться эталоном скуки, так это плавание вверх по Элисанте в сезон дождей. Тяжелая, неповоротливая барка, названная, словно в насмешку, "Долихосомой", везла ваххаэнских солдат из Риссы в Кандар. Они должны были отправиться на родину, в заслуженный отпуск, через имевшийся в городе мощный телепорт. Так же два дня назад на борт "Долихосомы" взошли ученые-ёартане с одной из исследовательских станций, расположенных в джунглях. Ёартане так же собирались отправиться домой при помощи телепорта. С собой они везли множество пойманных в джунглях зверей. Рев тоскующих в неволе сфенакодонтов, стоны эдафозавров, которым вид смертельных врагов в соседней клетке вовсе не добавлял энтузиазма, висели над "Долихосомой" как погребальный плач, которому аккомпанировал перестук непрерывного дождя.
   Дойнор, один из ваххаэнских солдат, скорее от безделья, чем действительно желая заработать денег, предложил сослуживцам и всем остальным товарищам по путешествию свои услуги в качестве цирюльника. Его предложение имело неожиданный успех. Ваххаэны не хотели предстать перед своими сородичами в виде одичавших бандитов, и ёартане так же с охотой воспользовались возможностью постричься. Парень, которого Дойнор брил сейчас, сел на барку вместе с инопланетными учеными, но ёартанином он не был. Шелковая синяя повязка, перехватывающая один глаз, ясно говорила о том, что в кресле перед Дойнором находится представитель клана Омкородесте. Он пришел из деревушки, находившейся рядом со станцией ёартан. Денег у Омкородесте не было; Дойнор знал, что он отрабывает свой проезд в качестве охранника. Капитан барки охотно нанял его - "Долихосома" покинула контролируемую ёартанами северную часть Айкесты, и все сильнее углублялась в опасный партизанский край, который по-прежнему удерживали в своей власти айкестимы.
   Брадобрей с некоторым сожалением прошелся по голове Омкородесте машинкой. У парня были отличные волосы, светлые, густые и крепкие. Когда снаружи донеслись крики, Дойнор, подобно скульптуру, уже извлек из буйных зарослей на подбородке Омкородесте тяжелую челюсть и правую половину чувственного рта.
  
  
   Антинт Дуддер, старший научный сотрудник компании "Дримуорлд", вышел на верхнюю палубу подышать свежим воздухом. Дождь, нескончаемым потоком извергавшийся с небес последнюю неделю, постепенно стих, а затем прекратился. Антинт хотел воспользоваться небольшой передышкой и покинуть опротивевшую тесную и сырую каюту. По обеим сторонам от барки растилась бурая водная гладь. Элисанта и в обычное время была широкой рекой, с середины которой нельзя было увидеть берега, а сейчас и вовсе казалась бескрайней. По грязной воде плыли вывороченные с корнем сигиллярии, измочаленные гигантские хвощи и плауны. Небо казалось куском серой грязной ваты, небрежно отжатой и растянутой над головами путшественников.
   - Ацетади! Ацетади! - закричали вокруг.
   Дуддер похолодел. Он поспешно обернулся и тоже увидел монстров. Неторопливо взмахивая крыльями, пять или шесть ацетади направлялись прямо к барке.
   Айкестимы создали мутантов с помощью чар после того, как ёартане в первый раз отбомбили их поселения с вертолетов. Превосходство генетики и волшебства над технологиями выяснилось не сразу, но в итоге небо Айкесты осталось за детищами магически-генной инженерии. Ацетади имели в жизни единственную цель: сжигать ваххаэнов и ёартан. Точно никто не знал, как они отличают чужаков от айкестимов, но отвратительные твари не ошиблись ни разу, несмотря на многочисленные попытки обвести их вокруг пальца. Питались они подножным кормом в промежутках между нападениями. Свои налеты стаи эти чудовищ обычно совершали ночью. Айкестимам как-то удалось обойти тот факт, что меганевра, послужившая объектом мутаций, была дневным хищником. Вертолеты требовали дорогого горючего, которого нельзя было достать на Амеллоде. К тому же, вертолеты часто ломались и выходили из строя, а ацетади были настолько живучи, что даже появилась поговорка: "заживает, как крыло ацетади". Летающие монстры, будучи раз выведены, ничего не стоили партизанам в отличие от вертолетов, встававшим в копеечку ваххаэнам. Технику приходилось закупать на Ёарте, да и переброска таких махин через порталы обходилась недешево. Ацетади плодились в теплых болотах со страшной скоростью. На место двух сбитых прилетали десять новых. И в отличие от пилотов вертолетов - а это в основном были ёартане - никто из ацетади не требовал, чтобы родственникам погибших платили пенсию по утере кормильца.
   В итоге ваххаэны и айкестимы пришли к молчаливому соглашению - захватчики отказываются от бомбежек и летающих машин вообще, а ацетади больше не прилетают по вечерам под городские стены.
   Но барка, плывущая по реке, не подпадала под условия этого негласного соглашения. Она не была полностью беззащитна; на борту "Долихосомы" имелось несколько спаренных пулеметов.
   Люди вокруг Дуддера забегали, засуетились. Сам ёартанин вовсе не горел желанием оказаться на палубе в тот момент, когда на нее обрушится струя пламени. Он попытался пробиться к своей каюте, но вовремя сообразил, что если барка загорится, то шансов спастись из каюты будет гораздо меньше. В растерянности он остановился у борта, крепко вцепившись в канаты.
   - Где Омкородесте? - рявкнул кто-то над самым ухом Дуддера. - Его для этого ведь взяли!
   - Да вот же он! - ответил кто-то с невыразимым облегчением в голосе.
   Дуддер с интересом оглянулся. Омкородесте жили в Харранте. Это небольшое государство располалагалось за непроходимым хребтом Суртико. Представители этого клана редко забирались так далеко на север.
   Мимо Дуддера прошел парень в поношенных кожаных доспехах. Его короткая борода была покрыта мыльной пеной, которая капала на штаны Омкородесте. Но парень не обращал на это внимания. На палубе стало неожиданно тихо и пусто. Омкородесте посмотрел в небо и сдвинул синюю повязку, закрывавшую его правый глаз.
   Дуддер тоже невольно перевел взгляд.
   Ацетади уже были над "Долихосомой". Солнце, выглянувшее в проем между тучами, играло на их зеленой, синей и оранжевой броне. Твари окружили барку, как мухи окружают разлагающийся труп. Самый ближний к "Долихосоме" монстр уже "вставал на хвост". Так назывался маневр, после которого из брюшка ацетади вырывалось смертоносное пламя. Оранжевый цветок расцвел на брюшке монстра.
   А в следующий миг ацетади исчез, равно как и все его чудовищные сородичи. Словно их никогда и не было. Не было ни вспышки, ни шума.
   В следующий миг раздался грохот пулемета - стрелок расправился с тварями, подлетевшими к барке с другой стороны.
   Омкородесте надвинул повязку обратно на глаз и развернулся, чтобы идти.
   Дуддер опомнился. Шанс, о котором ученый и не мечтал, стоял перед ним, и с его мокрой бороды капала пена.
   - Стойте! - крикнул он.
   Омкородесте недружелюбно покосился на ёартанина единственным глазом, но остановился,.
   - Я заплачу вам сто долларов, если вы согласитесь на медицинское исследование и беседу! - выпалил Дуддер.
   - Что за беседа? - осведомился парень.
   Харранта осталась нейтральной в войне, что Ваххаэн с помощью ёартан развязал против Айкесты. Но тон Омкородесте ясно говорил о том, что он не собирается рассказывать чужаку о крупных городах своей родины и их месторасположении.
   - О ваших богах, мифах, традициях, - поспешно пояснил Дуддер.
   - Сто двадцать, - сказал парень.
   - Хорошо, - несколько растерянно согласился ёартанин.
   - И я сначала добреюсь, - добавил Омкородесте.
   Он повернулся к Дуддеру другой стороной, продемонстрировав чисто выбритый подбородок и высокую скулу.
   - Я жду вас в каюте номер тридцать два через полчаса, - ответил Дуддер.
  
  
   Фассице сидела, положив голову на пухлые руки, и смотрела, как Айментраес разделывается с жарким из эогиринуса под саговым соусом. В качестве гарнира были тушеные грибы, имевший необычный для ёартан вид тонких белых нитей. Волосы чародейки, чисто вымытые и блестящие, падали на плечи рыжей волной. Круглая лысинка на макушке смотрелась очень забавно. Зеленое платье из каламитника, из которого жена губернатора выросла - не в высоту, а в ширину - пришлось Айментраес как раз впору. На руке чародейки была чистая повязка.
   Фассице никак не удавалось подарить мужу ребенка. Несмотря на все старания, которые прилежно прилагал к этому процессу Ионам. Фассице была так же способна к магии, как и одресневевший папоротник. А вот ее старая подруга Айментраес, которую она узнала среди смертников на помосте, с отличием закончила Тахикотерре, школу волшебников. По просьбе губернатора, офицер снизил мощность разряда, а врач, освидетельствовавший тела, получил небольшой, но ценный подарок за то, что не стал задавать вопросов, когда вместо девяти тел ему представили на осмотр только восемь, и подписал заключение о смерти по всей форме. Аймента лишь потеряла сознание от невыносимой боли, но не умерла. Айментраес считалась мертвой, и поэтому Фассице обедала с ней не в столовой губернаторского замка, а у себя, в уютном кабинетике.
   В лагере партизан то ели трофейные анансы банками, то перебивались с грибов на жареных многоножек. В городской тюрьме Кандара кормили вонючей бурдой. Чародейка с наслаждением проглотила последний кусочек жаркого, попутно окинув быстрым взглядом пухлую фигурку жены губернатора. Перед Фассице стояла тарелка, полная молодых побегов хвощей, тушенных в молочке саговника. Еда была почти нетронута. Фассице сильно поправилась с тех пор, как подруги виделись последний раз.
   "Ага", подумала гостья.
   - Месячные ходят регулярно? - осведомилась Айментраес. - Сонливость? Раздражительность, ухудшение памяти?
   - Не регулярно, - помявшись, ответила Фассице. - И все остальное, Траес, ты тоже угадала.
   Уменьшительное имя обычно образовывалось из двух первых слогов имени у женщин Айкесты и из средней части мужских имен. Ваххаэны же обычно использовали для этих целей последнюю часть имени. И Фассице так долго прожила среди захватчиков, что незаметно для себя стала пользоваться их правилами речи, хотя все еще говорила на родном языке.
   - Ну а чего ты хочешь? - усмехнулась в ответ Айментраес. - С этим сталкиваются все, кто подобно тебе лег под пришельцев.
   Фассице поморщилась. Айментраес сидела перед ней в ее же платье, ела ее еду и при этом оставалась такой же наглой и свирепой, как и всегда. Чародейка если и не лгала, то преувеличивала масштаб проблемы.
   - Но у ваххаэнок почему-то нет с этим проблем, - возразила Фассице. - Я знаю пару. Он айкестим, она ваххаэнка, уже двое детей, за третьим собираются...
   - Ты же не ваххаэнка, - пожала плечами Аймента.
   Фассице повела плечиком.
   - Исследования не проводились, - ковыряя пальцем в зубах, поведала чародейка. - Но в виду того, что это системная проблема, я думаю, это разновидность иммунного бесплодия. Химический баланс твоего таков, что он убивает сперматозоидов твоего мужа. Ваххаэны и айкестимы - слишком разные народы.
   - Не такие уж и разные. Я хочу, чтобы ты меня вылечила, - ответила Фассице.
   - Это не лечится, - безжалостно сообщила чародейка и сыто рыгнула.
   Фассице вздохнула. Затем взяла со стола серебряный колокольчик и позвонила.
   - Отведите госпожу в каземат, - сказала она явившемуся на вызов охраннику. - Я думаю, камера номер три будет в самый раз.
   - Ну ты даешь, - усмехнулась Аймента.
   - Не расстраивайся, Траес, - ласково, словно капризному ребенку, ответила Фассице. - Это ненадолго. Только пока ты не согласишься дать мне лекарство.
   - Как только госпожа сообщит, что рецепт готов, немедленно доставите ее ко мне, - закончила она, обращаясь к охраннику.
   - Слушаюсь! - рявкнул тот, прищелкнув каблуками.
   Солдат направил на Айментраес автомат. Чародейка взяла из стоявшей на столе вазы крупную шишку саговника в мармеладе. Аймента поднялась из-за стола и, похрустывая лакомством, двинулась к выходу. Солдат последовал за ней.
  
  
   Риастен с интересом исподволь рассматривал Антинта. Ученый закончил медицинское обследование и теперь колдовал над небольшим приборчиком, который, насколько понял Риастен, должен был запомнить все, что Омкородесте собирался рассказать Антинту.
   Дуддер был не первым ёартанином, которого видел Риастен, но первым живым ёартанином, которого он видел так близко.
   Разнопланетные расы познакомились благодаря привычке ваххаэн пробрасывать свои телепортационные каналы куда ни попадя, и вот однажды один из таких каналов вывел их на Ёарту. Разузнав про Айкесту, ёартане немедленно заявили, что совершенно необходимо "всемерно охранять и защищать уникальный биоценоз, флору и фауну полуострова, от хищничества и разграбления, разрушающего самое будущее планеты Амеллод". Кроме казуистики, ёартане поделились с ваххаэнами своим чудовищным оружием. На одной юридической белиберде южане бы не продержались на Айкесте и полгода, а оккупация и сопряженная с ней партизанская война длилась гораздо дольше. Причиной партизанской войны послужило то, что айкестимы в число охраняемой фауны включены не были. Поскольку айкестимы жили тем, что рубили и продавали лес, а так же охотились на зверей, то были отнесены к хищникам и грабителям, уничтожающим будущее Амеллода.
   Антинт включил звукозаписывающее устройство и тоже исподволь покосился на собеседника. Короткие светлые волосы Риастена были еще влажными. Лицо, освобожденное из курчавых зарослей, оказалось мужественным и твердым.
   - Как вы оказались здесь, в Айкесте? - спросил Антинт. - Я провел тут четыре года, но вы - первый Омкородесте, которого я встретил.
   Риастен чуть поколебался с ответом.
   - Я искал одного человека, - сказал он.
   - Вы нашли его? - поинтересовался Дуддер, и тут ему пришла другая мысль. - Или вы нашли его... кхм... могилу?
   - Нет, - сказал Риастен. - Я забыл, что приехал сюда именно за этим. Совсем недавно, случайно я вспомнил, зачем поехал сюда... и понял, что если я уже забыл того, кого ищу, то самое время возвращаться.
   Антинт не стал настаивать на расшифровке этого несколько путаного объяснения, и поставил в лежавшем перед ним опросном листке галочку напротиво пункта "личные причины".
   - Вы понимаете, зачем мы провели эти исследования? - спросил Антинт.
   Сокойствие и невозмутимость, с которым Риастен перенес забор крови из вены, рефрактометрию и скиаскопию, произвело на Дуддера большое впечатление. У Омкородесте оказалось идеальное зрение, а вот никаких отличий в строении глаза обнаружить не удалось. Таким образом, никаких гипотез о том, почему Омкородесте при желании могут уничтожить любой предмет, на который падает их взгляд, Дуддер выдвинуть не мог.
   - Я слышал, у вас на Ёарте была большая война, - ответил Риастен. - Вы уничтожили свои леса и животных, которыми питались. Теперь вы берете здесь животных и саженцы, и пытаетесь развести их у себя. Еще говорят, что вы устраиваете специальные места, где можно поохотиться для забавы, и запускаете туда разных зверей, например гайчицеров, как это по-вашему... энтелодонов, - припомнил он мудреное название.
   Несдержанный ассистент Антинта громко фыркнул.
   - Оставьте нас, - приказал ему обескураженный ученый.
   Дождавшись, когда дверь каюты закрылась, Дуддер пояснил:
   - Я имел в виду, те исследования, которые мы провели сейчас над вами.
   - Вы ищете, чем мое тело отличается от ваших, - ответил Риастен. - Почему я могу колдовать, а вы - нет. Я имею в виду не лично вас, а всю вашу расу.
   Дуддер мало общался с аборигенами, за исключением ваххаэнских солдат, а вояки во всех мирах одинаковы. Он не ожидал ни подобных ответов, ни поведения. Айкестимов, отброшенных, изгнанных из своих лесов, он считал невежественными дикарями. Впрочем, он допускал, что за хребтом Суртико вполне могла существовать более высокоразвитая цивилизация. Но Дуддер не ожидал, что она окажется настолько высокоразвитой. Он читал некоторые священные тексты других народов, которые удалось найти и перевести другим исследователям. Своей кровавостью и изощренностью мифы жителей Амеллода напоминали легенды народов Месоамерики.
   - Вы сообразительны, - сказал Дуддер. - А теперь расскажите мне о вашей религии, во что вы верите.
   - Нам ни к чему верить, - сказал Риастен. - Мы знаем.
   - Вот как? - уточнил Антинт. Он уже перестроился. Беседа обещал быть неожиданной и интересной. - И что же вы знаете? Как был создан ваш мир, откуда он взялся - вы знаете?
   - Да, - сказал Риастен. - Однажды боги решили создать людей. Каждый вложил немного от себя, но основу для каждого из нас создал Тиан Омкоро. Его имя на вашем языке означает "Тот, кто видит Пустоту", "Мертвый глаз", или еще можно сказать - "Стиратель", как стирательная резинка. Кладку с яйцами-зародышами боги разместили на полуострове, что выдавался из огромного материка. Когда яйца уже почти созрели и люди должны были скоро вылупиться, Тиан Мертвый Глаз оторвал этот полуостров одним богатырским рывком и зашвырнул его так далеко, как только смог. Айкеста же, где мы сейчас находимся, - это "хвостик", кусок того дальнего материка, принадлежавшего богам, который Тиан отломал вместе с Амеллодом. Поэтому здесь совсем другие звери и деревья. Боги здесь только тренировались, когда создавали жизнь.
   - Вы все время говорите "боги", - заметил Антинт. - А как их звали? Чем они занимались? Может быть, управляли погодой, океанами, или что-то еще?
   Риастен так посмотрел на него своим единственным глазом, что Дуддер смутился.
   - Всех богов мы не знаем, - сказал он. - Тиан сделал так, что сюда они придти не могут. Мы знаем только тех, кто побывал на Амеллоде - Ханрая Денро, Гармога, Зубаракса, Аткаеса и Ваинэрру, ну еще некоторых демонов. Ваинэрра - Мать и Смерть всего живого. В своей смертносной ипостаси она зовется Хаарши, и айкестимы поклоняются ей. Но до того, как Ваинэрре пришлось заниматься нашим миром, она была демоном воздуха и богиней памяти. Еще я слышал о Гармоге, что он раньше был другом Тиана, хотя и не был демоном огня, оружия и стали.
   - Так, так, - кивнул ободренный Антинт. - Так вашей жизнью управляет Тиан Мертвый Глаз?
   - Нет, - сказал Риастен. - Боги развоплотили его за то, что он сделал.
   - За то, что он украл людей?
   Риастен кивнул и продолжал:
   - В Линареме, на восточном побережье, есть гробница - Омкоро-Суиннал. Есть предсказание, что однажды Тиан вернется.
   - И как это произойдет? - заинтересовался Дуддер.
   Риастен возвел глаза к дощатому потолку каюты, вспоминая.
   - Его вернет к жизни девушка, - сказал он. - Она будет не из детей Тиана, она будет совсем другой. Она пройдет по воде, не замочив ног. Призвать Тиана достаточно просто - нужно смазать обелиск, что стоит в Омкоро-Суиннал, кровью. Если это будет кровь Избранной, Тиан вновь обретет тело. Затем они отправятся на остров Семи Стальных Черепов, и там эта девушка... - Омкородесте замялся. - Покинет наш мир.
   Антинт знал, чем вызвана эта пауза. В книге "Наставления Гармога" подробно описывалось, как именно Избранная покинет мир живых. Ей предстояло лишиться девственности, а так же жизни. В некоторых источниках упоминалось, что отрубив голову Избранной и облив себя ее кровью, Тиан сдерет с нее кожу. Бог то ли собирался таким образом покинуть свой гардероб, сделав себе куртку, то ли облепить себя кожей Избранной взамен своей собственной, утраченной после развоплощения.
   - А Тиан Омкоро? - поинтересовался Антинт. - Чем он займется?
   Риастен пожал плечами.
   - Когда он вернется, тогда мы и узнаем, - сказал он.
   За грязным иллюминатором катились темные воды Элисанты, избитые, как оспинами, язвами непрерывного дождя. Дуддер был достаточно разумен, чтобы в дальнейшем избегать острых тем, и по окончании беседы ни капли не пожалел о потраченных деньгах. Риастен сообщил ему немало нового о весьма своебразном пантеоне богов Амеллода. Поскольку Дуддер не был склонен к смакованию кровавых деталей, подробности о возвращении Тиана Омкоро он в свою работу, впоследствии изданную на Земле, он не включил. Описывая возвращение Тиана Омкоро, Дуддер изложил сдержанную и лаконичную версию Риастена.
  
  
   Маленький ублюдок действовал очень аккуратно; он привязал косы Айменты к стулу так, что она ничего не почувствовала. Но другие ученики видели, что он делает. И все равно ни один из них не предупредил девочку, пока она не встала, чтобы отвечать. Аймента испытала резкую боль и ужас. По классу прокатились смешки. Она неловко, как приколотая ножом к стволу сигиллярии многоножка, обернулась, вызвав новый взрыв хохота. Больше всех веселился Туанто, маленький подонок, изводивший ее с первого дня, как Аймента появилась в школе для детей дворян Риссы. Он ничего не боялся, был уверен в своей безопасности и больше всех наслаждался этой мерзкой ситуацией, которую же и создал.
   А в следующий миг парта выскользнула из-под него с грациозностью меганевры, несколько неожиданной в столь увесистом предмете. Парта поднялась в воздух и с грохотом обрушилась на Туанто. Раздался писк, показавшийся взбешенной Айменте прекрасной музыкой. Она воспользовалась передышкой, чтобы освободиться и отвязать косы.
   Туанто выполз из-под парты.
   - Грязная полукровка! - завопил он.
   Аймента посмотрела на него. Из носа Туанто хлынула кровь.
   Потом было много суеты и беготни, вскриков и охов. Туанто был сыном градоначальника Риссы.
   - Ты совсем взбесилась, - сказала Айменте рассерженная учительница. - Ты ему нравишься, это он так заигрывает с тобой! Разве в Ваххаэне не имеют представления о хороших манерах?
   Аймента так посмотрела на нее, что она испуганно замолчала. Потом Айменту отпустили домой. Оказавшись в своей комнате, Аймента сначала сбросила ненавистную, тесную школьную форму, затем подошла к зеркалу, взяла ножницы и отрезала косы под самый корень. После чего села в кресло и расплакалась. Она плакала и смотрела в окно. Большую его часть занимало изображение меганевры, сделанное из загнутых стальных прутьев. Промежутки между прутьями были забраны разноцветным стеклом, образуя красивый витраж.
   Так же, как и Аймента, меганевра из стекла и стали была заперта в этой душной комнате.
   Вечером пришел папа. Аймента сжалась в кресле в комочек. Отец подошел к валявшимся на полу двум рыжим косам и молча поднял их. На конце кос находилось по изогнутому жесткому банту, напоминавшему изогнутый лук. Из-за бантов отрезанные косы Айменты казались двумя дохлыми маленькими диплокаулусами. Эти банты Аймента тоже привезла из Ваххаэна.
   - А и правильно, - сказал вдруг отец. - Давно пора было их отрезать.
   В комнату уже вползали сумерки. Меганевра на окне стала пепельно-серой. Тидирок Айстайя подошел к дочери, сел на корточки перед креслом и потрепал Айменту по щеке. Девочка хлюпнула носом.
   - Только это была память о маме, - добавил отец печально, последний раз глянув на косы Айменты.
   Он поднялся.
   - Ужинай и ложись спать, - сказал он. - Завтра поедем в Тахикотерре. Надо было сразу тебя туда отдать, но я думал...
   Аймента знала, что он думал.
   Ваххаэны, в отличие от айкестимов, за редким исключением не были способны к магии. Тидирок Айстайя женился на ваххаэнской дворянке Семиргии, когда был послом Айкесты. Вскоре после возвращения на родину мужа Семиргия умерла, оставив Тидироку двух детей - десятилетнюю Айментраес и трехлетнего Эухена. Жаркий, влажный климат оказался неподходящим для нее.
  
   Аймента проснулась и рывком села. В камере номер три узнику полагалась кровать с матрасом, набитым узкими листьями гигантских хвощей. Жестковато, но спать было можно, особенно, когда рана на руке окончательно прошла и Аймента смогла спать не только на левом боку. Поначалу Айменте снились товарищи, в судорогах и чудовищной боли погибшие на электрических стульях. Те, кого она не смогла спасти - а ведь они доверили ей свои жизни. Вместе с друзьями Аймента по-прежнему кралась через джунгли и поджигала амбары захватчиков. Аймента знала, что Хаарши давно ждала лихих партизан, однако не могла отделаться от непереносимого, болезненного чувства вины за то, что они умерли, а она осталась в живых.
   А вот школа не снилась чародейке очень давно.
   За зарешеченным окном вставал зябкий серый рассвет. Несколько мгновений Аймента смотрела на железные прутья, отделявшие ее от свободы. Ей показалось, что угрюмые квадратики сложились в изображение меганевры.
   Аймента встала, обулась и решительно постучала в дверь камеры.
   - Скажи своей госпоже, - мрачно сообщила она заспанному солдату. - Что рецепт, который она просила, готов.
  
  
   Ионам Гарт окинул оценивающим взглядом стоящего перед ним худощавого парня. Старинный кодекс Омкородесте советовал носить красную бархатную куртку с капюшоном, где обязательно должен был быть вышит открытый глаз. Таким образом, каждый, кто видел перед собой прямого потомка Тиана, был предупрежден, с кем имеет дело. Эта мера снизила число случайных жертв и странным образом способствовала расцвету вежливости и дипломатичности.
   Но у Риастена давно уже не было денег на предписанную правилами куртку. Шелковая повязка, перехватывающая левый глаз, говорила о том, что перед Гартом стоит Омкородесте, еще не до конца овладевший своим магическим даром. Несмотря на то, что один из переводов фамильного имени этого клана звучал как "Мертвый Глаз", он вовсе не означал, что все дети Тиана были одноглазыми. Тиан одарил своих детей изумительной и страшной способностью - они уничтожали противников взглядом. Но для этого Омкородесте должны были видеть цель обоими глазами. И Риастен носил повязку для того, чтобы сдержать себя. Иначе бы маг уничтожал все, на что падал его взгляд.
   Две недели в каземате чудесным образом превратили капризную чародейку в смирную и толковую женщину. Однако для мази, которая должна была помочь Фассице зачать, Аймента потребовала разные экзотические ингридиенты, вроде задней трети хвоста ацетади. При этом чародейка настаивала, что добыть монстра должна именно она сама. Ионам справедливо заподозрил в этом желание сбежать и увильнуть от решения поставленных задач.
   Осмотр вполне удовлетворил Ионама: перед ним стоял тот, кто был ему нужен.
   Риастен переступил с ноги на ногу. Он просидел в приемной губернатора около часа, глядя на текущие по стеклу большого окна жирные струи дождя и наводя ужас на сновавших мимо него клерков из городского управления Кандара своими доспехами и повязкой на глазу. Риастен уже хотел уйти, когда его наконец позвали под светлы очи градоначальника. У Омкородесте оставалось больше половины тех денег, что он получил от ёартанского ученого за медицинский осмотр и беседу о богах. Риастену хватило бы на прыжок в Эвисту, столицу Харранты. Но ему не хотелось возвращаться домой с пустыми руками. Он знал по опыту, что услуги Омкородесте на родине ценятся гораздо дешевле из-за жесткой конкуренции среди сородичей.
   - Мне нужен телохранитель и охранник, - сообщил Ионам. - И вы мне подходите.
   - Я не смогу остаться в Кандаре надолго, - ответил Риастен.
   - Это недели на две, - пояснил губернатор. - Я хочу, чтобы вы сопровождали одну особу в ее путешествии по джунглям. По возвращении вместе с ней, - Ионам сделал ударение на слове "вместе". - Вы получите расчет, всю сумму, как договаривались.
   - Сейчас не самое удачное время, чтобы путешествовать по джунглям, - заметил Риастен.
   - Я знаю, - вздохнул Ионам. - Эта чародейка должна поймать ацетади. Моей жене нужно лекарство, которое из них готовят.
   Ионам любовно погладил статуэтку сумчатого волка, стоявшую у него на столе. В Айкесте волки не водились; Ионам никогда не любил этих серых бестий, но звери Айкесты, с их нелепыми гребнями, чешуей и клыками заставили Гарта испытывать острую тоску по волкам и тиграм.
   - Первый раз слышу, - сказал Риастен. - Чтобы из ацетади готовили какие-то лекарства.
   - Я вот тоже думаю, что она хочет задурить нам голову и сбежать в джунгли, - улыбнулся губернатор. - Чародейка обязательно должна вернуться в Кандар, - повторил он и безуспешно попытался придать своему вялому лицу мужественное выражение.
   Риастен безразлично смотрел на него. Если физиономические потуги Ионама Гарта и произвели на него хоть какое-нибудь впечатление, то он ничем его не показал.
   - Вы меня поняли? - осведомился Ионам Гарт.
   - Да. Какова будет моя плата?
   - Триста долларов, - сказал Ионам.
   Серебряные монеты айкестимов, легкие и изящные, похожие на лепестки цветов, почти исчезли из обращения за время оккупации. Курс доневиков, ваххаэнской валюты, послденее время стремительно падал. По примеру ёартан, ваххаэны начали печатать бумажные деньги, чтобы расплачиваться ими на захваченных землях Айкесты. И тут же, впридачу к уркодилусам и сфенкодонтам, познакомились с таким малосимпатичным зверем, как галопирующая инфляция. После чего ёартане предложили ввести в обращение их собственную валюту, которую называли долларами. До некоторой степени, эта мера стабилизировала положение. Возможно, потому, что доллары заменили собой айкестимскую валюту, и не имели хождения нигде, кроме самой Айкесты. Страны, находящиеся по ту сторону Суртико, не признали за красивыми фантиками значения денег.
   - Это мне подходит, - кивнул Риастен.
   На триста долларов он мог приобрести что-нибудь из изделий айкестимских ювелиров, чтобы потом дома выгодно продать.
  
   Глава 2.
   Если бы не Риастен, губернатор Айменту только бы и видел.
   Поначалу все шло неплохо. Вездеход рычал, из-под гусениц летела грязь, ошметки листьев и веток, перерубленные пополам чешуйчатые тела мелких многоножек и сколопендр. Непрерывно работающие дворники стирали струи дождя, непрерывным потоком бегущие по лобовому стеклу. Водитель-ёартанин дергал за рычаги, солдаты-ваххаэны играли в карты. Аймента сидела рядом с водителем, отделенная от него теплым кожухом, под которым прятался двигатель. Риастен занял место сзади Айменты, и она чувствовала, что телохранитель не сводит с нее глаз. Водитель изредка настороженно косился на чародейку. Но Аймента не смогла бы замутить его рассудок чарами, даже несмотря на то, что ей вернули ее боевую перчатку из кожи эдафозавра. Точнее, это была митенка - перчатка с обрезанными пальцами. Внешняя и внутренняя сторона ладони были расшита множеством плоских квадратных пластинок из авантюрина редкого черного цвета. Игольчатые проблески камня создавали полную иллюзию ночного неба. Правильно подобранный камень усиливал заклятья, создаваемые магом. Но Аймента не сомневалась, что вздумай она резко пошевелить руками, то останется без них. Взгляд Риастена, холодный, безжизненный, как у эогиринуса, буквально буравил затылок чародейки.
   Вездеход лихо вырулил на поляну, где за стволами гигантских хвощей еще можно было заметить развалины брошенной лесопилки. В предгорьях мелькнул силуэт замка, когда-то принадлежавшего айкестимским дворянам. Потом там хозяйничали Хаун Шпиреды, знатный ваххаэнский род. А год назад Железный Меганевр, партизанский командир, в известности не уступавший самой Айменте, выбил ваххаэн из захваченного замка. Если бы чары, погубившие чужаков, рассеялись, Аймента и сопровождавшие ее солдаты могли бы здорово сократить путь - в замке каждого уважающего себя дворянина был телепорт. Но, увы, Железный Меганевр зачаровал замок на совесть. У него в отряде было несколько сильных магов, а еще поговаривали, что он призвал на помощь саму Хаарши.
   Дорога, вернее, то, что от нее осталось, заканчивалась у лесопилки. Ёартанин категорически отказался ехать дальше.
   - Вездеход только погубим, - сказал он.
   Часть ваххаэнских солдат осталась охранять машину. Счастливчиков определяли по жребию, иначе солдаты бы передрались. Ваххаэн давно пустил свои леса на корабли, и солдаты испытывали суеверный ужас перед джунглями, покрывавшими большую часть территории Айкесты. Сильно сократившийся отряд выдвинулся в путь после полудня.
   Вода была везде. Она сыпалась сверху в виде холодного сильного дождя. Она хлюпала под воздушными корнями сигиллярий и плаунов, обдавала холодным душем, когда солдаты случайно задевали огромные паутины, развешанные между деревьями. Очень скоро все участники похода стали походить на чудовищно грязных и злых демонов. Ваххаэны двигались медленно, то и дело оступаясь и проваливаясь в вязкую жижу. Сколопендры, многоножки и пауки так прыскали во все стороны вместе с археотирисами, летающими тараканами и диоктеневридами, а несколько неторопливых ихтиостег и парочку кринодонов солдатам пришлось пристрелить. Аймента непринужденно прыгала по воздушным корням, иногда цепляясь за лианы. Она заметила, что Риастену не в новинку сложная наука прогулок по буйному лесу. Он ловко перебирался с корня на корень, и только один раз поскользнулся на спинке особенно нерасторопной многоножки.
   Аймента с самого утра ломала себе голову над множеством вопросов, в том числе - откуда на ее голову в Кандаре взялся Омкородесте и как от него отделаться. Теперь чародейка получила ответ на первый из вопросов, занимавших ее. Омкородесте наверняка партизанил, скорее всего, в качестве наемника.
   К вечеру стало ясно, что куда бы ни вела их Аймента, добраться до точки назначения сегодня не удастся. Солдаты развесили непромокаемые спальники на ветвях сигиллярий и попытались развести костер, но это была заведомо провальная попытка. Поужинали саморазогревающимися консервами из банок. Это было еще одно из достижений цивилизации, которое ёартане принесли на Амеллод. После ужина Аймента направилась в сторону от их крохотного лагеря. Ей нужно было туда, куда люди всегда ходят поодиночке. Но Риастен поднялся с охапки папоротника, на которой сидел, и направился за ней.
   - Мне нужно отлить! - сердито сказала Аймента.
   На лице наемника хоть бы один мускул дрогнул. Чародейка обозвала его грязным извращенцем, и добавила несколько других ласковых слов, но никакого эффекта это не возымело. Риастен последовал за ней в темные джунгли. Аймента слышала его дыхание рядом с собой все время, пока возилась со штанами. Когда она забралась в свой спальник и уже проваливалась в темноту сна, Риастен сделал сложный жест рукой. Аймента ощутила, как ее охватили магические узы. Омкородесте обычно пренебрегали обычной магией, полагаясь на свой дар. Но Риастен оказался любознательнее и прилежнее многих своих сородичей. Аймента могла беспрепятственно шевелиться, но покинуть спальник она не могла.
   Ночью джунгли затихли. Их обитатели еще не доэволюционировали до постоянной температуры тела, а с заходом солнца в джунглях резко холодало. Аймента лежала и слушала, как дождь барабанит по спальнику. Она попыталась связаться с Риастеном телепатически, и у нее это получилось.
   "Спокойной ночи", передал ей Омкородесте и окончательно закрылся.
   Чародейка бессильно стиснула кулаки.
  
  
   Траес никак не назвала место, в котором она собиралась охотиться на ацетади. Риастен про себя окрестил его Ловушечным Холмом. Этот лысый, как колено, холм стоял на берегу мутной реки. Он явно имел искусственное происхождение. Во-первых, на нем ничего не росло. Для Айкесты, где на каждом клочке жирной, черной, влажной земли что-то бурно роилось, ползало, скакало, тянулось к солнцу, это было очень странно. Ловушечный Холм был сложен из нескольких неравновеликих плит фиолетового цвета, наклоненных друг к другу. Выглядело это так, как если бы великан решил построить себе шалаш из каменных плит, а потом передумал и попытался расшвырять его во все стороны, но не преуспел в этом.
   Для того, чтобы попасть на Ловушечный Холм, небольшому отряду пришлось перебраться через реку. Летом она наверняка была сонным медленным ручьем. Но от последних дождей речушка возомнила себя младшей сестрой Элисанты. Аймента повалила заклинанием крупный каламит так, чтобы его верхушка оказалась на другом берегу вздувшейся реки. Чародейка первая двинулась по чешуйчатому стволу. Риастен шел вторым, за ним последовали самые смелые из солдат. Дождь, начавшийся с самого утра, прекратился так внезапно, как будто в небесах закрыли кран. В воздухе над рекой закружились яркие стенодиктии, поденки и летающие тараканы.
   Когда путешественники добрались до середины реки, Риастен заметил, что вода под ними забурлила. Аймента заметила это и кинулась бегом, рискуя поскользнуться на влажном стволе. Риастен тоже не стал мешкать.
   Из воды высунулась тупая квадратная морда эогиринуса. Огромные челюсти сжались на ноге солдата, тут же заоравшего дурным голосом. Эогиринус стащил человека в воду одним мощным рывком. Солдаты, рискнувшие пройти по бревну, кинулись назад. Их товарищи, оставшиеся на берегу, испуганно палили из автоматов в воду. Серая вода потемнела.
   - Прекратить огонь! - рявкнул сержант.
   Из воды показалась голова несчастного. Пока его вытаскивали на берег, кверху брюхом всплыл и эогиринус. Внушительный размеров урокордилус, до этого удачно прикидывавшийся частью давно поваленного лепидодендрона, плеснул мощным хвостом по воде и немедленно устремился к телу. Его отогнали выстрелами. Стонущего раненного перевязали и влили в него сто грамм виски из запасов сержанта.
   - А где чародейка? - спохватился кто-то.
  
   Возвращаться во дворец губернатора Траес страшно не хотелось. Даже если бы мазь помогла Фассице, в качестве благодарности чародейка, скорее всего, получила бы петлю на шею.
   Справа от Ловушечного Холма находились буйные заросли папоротника, в которых легко мог скрыться человек. Аймента уже почти миновала их. До гигантских хвощей, куда ваххаэны точно бы не сунулись, оставалось рукой подать. Раздался легкий свист. Лодыжки Айменты ожгло болью, словно на них затянулась огненная петля. Чародейка покатилась кувырком и остановилась, лишь уперевшись в ноги Риастена. Петля, сжимавшая ее ноги, исчезла. Аймента тут же ударила Риастена ногой. Но он, вместо того, чтобы согнуться от боли, всем телом повалился на нее. Омкородесте был парнем худым и легким. Но все же недостаточно легким, чтобы Аймента могла сбросить его с себя. Риастен схватил ее за запястья и вдавил ее руки в грязь. Их лица оказались напротив друг друга. Аймента стремительно, как змея, подняла голову и впилась в его губы поцелуем. Если бы он отстранился, она тут же бы вырвалась. И Риастен это понимал. Он ответил на поцелуй. Аймента ощутила, как набухает его член.
   - Отпусти меня, - задыхаясь, сказала она. - Сколько Ионам заплатил тебе? Я заплачу тебе вдвое больше, когда окажусь на свободе.
   Риастен отрицательно покачал головой.
   Траес прижалась к нему, обхватила мага ногами. Маг прикрыл единственный глаз. Несколько мгновений он лежал, не шевелясь. Не привлекая Айменту к себе, но и не отталкивая. Ветер ерошил его светлые волосы.
   Траес знала, что сейчас, в пахнущем потом походном костюме - куртке, шароварах и кожаном фартуке - с обветрившимися губами и загрубевшими руками, она далеко не так привлекательна, как надушенная и напомаженная, в шелковом бальном платье. Увы, парадного платья чародейке не доводилось надевать уже последние лет пять.
   И все же она надеялась, что маг окажется не слишком разборчив.
   - Тебя отпустят, когда ты дашь им то, что они хотят, - сказал Риастен.
   Он произнес в два раза больше слов - целых одиннадцать! - чем за два дня похода.
   - А ты сам в это веришь? - фыркнула Траес.
   - Да.
   - Ты не понимаешь! Я не могу этого сделать! - воскликнула Траес.
   - Фассице не хватает йода, - возразил Риастен. - Она ведь ест очень мало, но постоянно полнеет. Это даже я заметил. Я не знал, что из ацетади тоже можно сделать йодную вытяжку. У нас обычно ее делают из костей гибодонтов.
   "Как ты разговорился", подумала Аймента. Многие люди кажутся умными, пока молчат, но некоторые оказываются ими и после того, как откроют рот.
   - Я не хочу, чтобы у ваххаэнов и айкестимов были дети, - сказала Траес. - По крайней мере, сейчас. И я не буду способствовать этому.
   - Почему?
   - Потому что когда война закончится, полукровки станут изгоями и в Ваххаэне, и в Айкесте, - ответила чародейка.
   - Ты знаешь об этом больше, чем говоришь, - проницательно заметил Риастен.
   Траес отвернулась.
   - Да, - сказала она с усилием.
   Омкородесте засмеялся. Траес посмотрела на него в бессильном гневе.
   - Тебе придется решить, что ты любишь больше, - сказал Риастен. - Себя или свои идеалы.
   У чародейки задрожали губы.
   - Этим я отличаюсь от тебя, продажная тварь! - выкрикнула Аймента яростно. - Ты за сходную цену продашь и мать родную на опыты ёартанам!
   Риастен остался невозмутимым, как каменный истукан. Он каким-то неуловимым движением вывернулся из объятий Траес и поднялся на ноги.
   - Шутки кончились, - сказал он и поправил повязку на глазу, делая вид, что сдвигает ее.
   Магов из клана Омкородесте еще называли Стирателями. Если считать мир картиной, нарисованной на холсте богом, то Омкородесте были ластиками. Одного взгляда опытного мага хватало, чтобы стереть эдафозавра или крупного эогиринуса.
   Риастен еще не до конца овладел своим даром - об этом говорила повязка, скрывавшая его глаз - но уж стереть Айменту ему хватило бы мастерства.
   - Пошли ловить твою ацетади, - сказал Омкородесте.
   На верхушке Ловушечного Холма обнаружилась дыра - здоровая треугольная щель между рассевшимися плитами. Вела она, судя по всему, прямо к подножию холма. Риастен примостился в углу площадки, растянулся прямо на камне и с интересом наблюдал за чародейкой. Солдаты губернатора больше не предпринимали попыток перейти через реку. Они укрылись в зарослях каламита и следили за действиями Траес оттуда. В отличие от солдат, как и большинство ваххаэнов лишенных магического дара, Риастен мог видеть ту волшебную сеть, которую плела Траес своими чарами, и оценить мастерство волшебницы.
   - Как странно, что здесь растут эти цветы, - сказал он, внимательно оглядев верхушку холма.
   На тех местах, что не скрывала тень от покосившихся плит, росли изумительные по своей красоте цветы. Они были полупрозрачными. Их растрепанные, словно разорванные белые лепестки покрывали крохотные темные пятнышки, словно цветы обрызгало кровью. В Айкесте цветы не росли. По крайней мере, до тех пор, пока туда не пришли люди. Никто не знал, почему среди буйства и великолепия сигиллярий, хвощей и плаунов не нашлось места крохотным цветам, но факт оставался фактом.
   Траес, недовольная тем, что Риастен отвлекает ее своими замечаниями, покосилась на него и буркнула:
   - Странно, что ты их вообще видишь.
   Риастен пожал плечами.
   - На моей родине есть храмы Ваинэрры, - сказал он. - Я видел там эти цветы много раз. Богиня подарила людям эти цветы. Мы, Омкородесте, так и называем их - хааршимерами. Они полумагические, и их видят не все. Это самый первый тест на наличие магических способностей. Человека приводят к клумбе с хааршимерами, и если он их видит, то его берут в школу магов. Хааршимеры обычно сажают вокруг храмов Ваинэрры в Линареме. Некоторые говорят, что эти красные пятнышки на них - капли крови Гармога, что он ронял во время схватки с Хаарши. Если на Амеллод придет какой-нибудь бог, хааршимеры должны покраснеть полностью, как бы налиться кровью, и тревожно зазвенеть. Пока этого, правда, ни разу не случалось.
   Траес глянула на него более внимательно. Во взгляде чародейки промелькнула и тревога, но Риастен думал, что знает ее причину. Впрочем, стирать мятежную волшебницу прямо сейчас он не собирался.
   - Что-то ты разговорился, - произнесла Траес. - Наверное, кто-то привез семена с собой. У нас тоже есть храмы Ваинэрры, правда, теперь их почти не осталось. А семена сюда, в джунгли, занесло ветром, наверное. Они ведь очень живучие, эти цветы. Мы верим, что тот, кто видит хааршимеры, способен на любовь.
   Риастен усмехнулся.
   - То есть ты хотела сказать, что я на любовь не способен, - произнес он лениво. - Ты не сможешь оскорбить меня, Траес. Только зря потратишь свое время. Так что и не сотрясай зря воздух.
   Траес презрительно фыркнула и вернулась к плетению сети. Вскоре магическая воронка задрожала над вершиной Ловушечного Холма. А через десять минут явилась и первая ацетади. Солдаты губернатора притихли и постарались слиться с нежно-зелеными зарослями каламитника. Ацетади воспринимали в качестве цели только движущиеся объекты, и это было известно не только людям, но и большинству обитателей леса. В отличие от меганевр, питавшихся летучими тараканами, в качестве завтрака для ацетади вполне сгодился бы и эогиринус, и некрупный урокордилус, который проворно уполз в заросли папоротника до того, как летающая смерть приблизилась настолько, чтобы заметить его. Ацетади двигалась к Ловушечному Холму. Огромная тварь летела медленно, словно нехотя. Огромные прозрачные крылья мерно опускались вверх-вниз, разбрасывая во все стороны веера бликов. Хитиновый панцирь этой ацетади был ярко-голубым.
   Аймента, прищурившись, пристально рассматривала летящего зверя. Потом она нахмурилась. Чародейка развернулась к своей сети и сделала несколько быстрых, экономных жестов. Темно-лиловая сеть опала, сжалась в ощетинившийся колючками шарик. Ацетади так же неторопливо ращвернулась в воздухе и исчезла в джунглях.
   Некоторое время над речкой стояла непривычная тишина. Когда урокордилус уже решился высунуть темно-зеленую морду из папоротников, в небе появилась вторая ацетади. Аймента сделала такой жест, как будто стягивала с кого-то одеяло. Магическая сеть снова развернулась, задрожала и выросла вверх, выбрасывая длинные черные потеки, которые показались Риастену липкими - они блестели, словно бы от клея.
   Ацетади влетела в сеть, словно ослепнув. Чудовище с размаху насадило себя на острые камни, торчащие из верхушки Ловушечного Холма. Хрустнул хитиновый панцирь. Черная кровь потекла по камням. Ацетади умерла, не исторгнув при этом и малюсенького язычка пламени. Траес достала из своей походной сумки инструменты и принялась сноровисто и быстро разделывать заднюю треть летающего монстра. Именно здесь, по ее словам, находились те органы чудовища, которые были совершенно необходимы для приготовления чудодейственного зелья. Риастен так и не смог понять, в чем же была разница между двумя монстрами. Они были примерно одинакового размера. Вряд ли окраска панциря имела значение. Единственное, что смог заметить Риастен - первая ацетади была мужского пола, а вторая - женского.
   Голубой панцирь монстра горел на солнце, разбрызгивая во все стороны тысячи желтых и синих бликов. Черная кровь стекала по боку. Мох, покрывавший камни Ловушечного Холма, уже стал бурым, потемнели от крови и хааршимеры. Траес сидела на корточках перед огромной тушей ацетади. Руки, грудь и частично живот Траес были заляпаны кровью монстра. Темный веер капель украшал так же левую щеку чародейки.
   Траес покосилась на Риастена.
   Риастен с безмятежным видом высасывал мякоть из шишки саговника. Словно бы маг забрался в такую глушь только для того, чтобы поваляться на солнце. Поддавшись внезапному порыву, чародейка крепко стиснула скользкую от крови рукоятку ножа. Она хорошо умела метать нож и не промахнулась бы на таком расстоянии. На миг Траес просто увидела, как ручка ножа торчит из единственного глаза Риастена, темные брызги на его шелковой синей повязке, кровь, текущую по его лицу...
   Риастен оторвался от своей шишки и очень холодно и спокойно посмотрел на Траес. Затем вздохнул и сказал:
   - Хватит уже.
   Траес поднялась и вытерла испачканные кровью руки о фартук. Затем взяла сочащийся черным мешок. Риастен бросил шишку и приподнялся, чтобы последовать за ней. Аймента спрыгнула со скалы вниз, на корявый воздушный корень гигантского хвоща. Чародейка покачнулась. Она взмахнула сумкой, чтобы удержать равновесие. Черные брызги полетели во все стороны.
  
  
   Обнаженная Фассице стояла в своей спальне. В руках она держала круглую металлическую баночку. Крышка была украшена эмалью. Мастер искусно изобразил стрекозу. Фасетчатый глаз казался живым. Стрекоза смотрела прямо в душу Фассице, при этом искусно делая вид, что смотрит куда угодно, только не владелицу баночки.
   Фассице уже хотела палец в мазь, но в последний момент заколебалась. Она уже пыталась лечиться от бесплодия. Все врачи, как сговорившись, пичкали ее какой-то экзотической пищей, вроде сушеных морских водорослей или мяса морских акул - гибодонтов. Их пресноводные родичи плевраканты, в изобилии водившиеся в Элисанте, этих знахарей не устраивали. Еще в качестве панацеи предлагался творог. Но он обходился едва ли не дороже мяса гибодонтов, потому что в Айкесте не было животных, которые давали бы молоко.
   Аймента же сказала, что для излечения необходимо применить мазь. И это было немного странно. Но, в конце концов, все меры, рекомендованные другими врачами, не сработали. Фассице сейчас не хотелось думать о том, что она сама отказалась есть мясо гибодонтов. Оно показалось жене губернатора слишком жирным. Водоросли же имели такой непереносимо мерзкий вкус, что Фассице принимала их через раз.
   Фассице тряхнула головой. Ионам ждал в соседней комнате, и следовало поторопиться, а не тратить время на пустые сомнения.
   Фассице зачерпнула из баночки и принялась втирать магическое средство в кожу. Мазь оказалась жирной и прохладной на ощупь. Там, где она впитывалась, Фассице ощущала приятное тепло. Женщина приободрилась и стала втирать средство энергичнее. Намазавшись вся, от макушки до пят, она почувствовала необычную легкость и возбуждение.
   - Ионам! - негромко произнесла она.
  
   Ионам услышал зов жены. Губернатор улыбнулся и взялся за ручку двери, что вела в спальню. Дверь подалась неожиданно резко. А в следующий миг ее сорвало с петель. Огромный хвост ударил Ионам по ногам и повалил на пол. Затрещала стена.
   Потрясенный губернатор Кандара увидел огромное крылатое чудовище. Оно сорвало крышу и вылетело из супружеской спальни. Больше всего монстр напоминал перекормленную меганевру или же эдафозавра, которому какой-то шутник приделал крылья вместо гребня. Чудовище зависло над дворцом Гарта, трепеща лазурными крыльями. Зверь затряс головой, будто давясь. Из его живота вылетел длинный язык пламени.
   Ионаму Гарту уже доводилось видеть подобных тварей. И губернатор был не единственным, кто уже удостаивался подобного зрелища.
   - Ацетади! - закричали во дворе.
   Ионам сразу сообразил, что случилось.
   Проклятая чародейка стакнулась с партизанами. Ионам даже догадался, с кем. Столь дерзкий и непредсказуем замысел мог принадлежать только Железному Меганевру. Только этот одноглазый проходимец мог набраться духу нарушить неписанное соглашение, по которому ацетади не прилетали под стены городов последние года два - с тех пор, как ваххаэны прекратили бомбить джунгли с ёартанских вертолетов. Шляясь по болотам, чародейка отловила ацетади. Да только не убила ее, а уменьшила чарами и спрятала в коробочке, в которой якобы находилась мазь. Когда Фассице открыла коробочку, чудовище вырвалось на свободу. Несомненно, первым делом оно сожрало несчастную жену Ионама, а теперь принялось громить жилище губернатора.
   И надо признать, пока оно преуспевало в воплощении своей затеи в жизнь. Левое крыло дворца уже пылало.
   Слезы брызнули из глаз Гарта.
   Но он уже поднимался на ноги.
   - Выкатывайте зенитку, олухи! - крикнул он в полный паники и отчаяния двор. - Ищите Хасса!
   Так звали стрелка, единственного ваххаэна во дворце губернатора, которого ёартане обучили пользоваться своим страшным оружием. Точнее, Хасс был не единственным учеником; он был единственным, кто до сих пор умудрился остаться в живых.
  
  
   Аймента сбила засов на двери камеры номер три простым заклинанием. Несмотря на свою простоту, оно требовало мощного потока магической силы, и без боевой митенки чародейка не могла им воспользоваться. Отобрать у волшебницы перчатку после возвращения из джунглей позабыли. Ионам и Фассице слишком торопились опробовать снадобье. И Аймента тоже немного "помогла" губернатору забыть о таком досадном пустяке, как боевая перчатка пленной волшебницы.
   Теперь надо было лишь выбраться на стену. Аймента ловко проскользнула в дыму мимо часового. Он одурел от общей паники и наверняка пристрелил бы чародейку, если бы только заметил. Аймента бежала к порталу, который приметила еще тогда, когда ее вели из каземата в уютный кабинетик Фассице.
   Портал имел вид большого овального камня с розовыми прожилками. Айкестимы вделали его в стену около восточной башни при постройке замка. Ваххаэны, захватившие замок, сочли скальный обломок малоэстетичной заплаткой, последствием осады. Желающих просветить захватчиков насчет истинного назначения камня не нашлось.
   Аймента выскочила на стену. До камня-портала оставалось рукой подать. Но чародейка остановилась, словно со всего маху налетев на невидимый, но прочный барьер. Прямо под камнем-порталом сидел Риастен и полировал себе ногти миниатюрным кинжалом. Молчаливый убийца из клана Омкородесте всегда заботился о своей внешности. Повязка, которую он носил на правом глазу, была из синего шелка, и Аймента своими глазами видела, как Риастен стирал ее в ручье. А теперь вот он решил привести в порядок ногти. Чародейка надеялась, что Риастен потеряет ее в суматохе. Но он оказался умнее, чем она ожидала.
   Риастен кинул на чародейку рассеянный взгляд.
   - Прощай, Траес, - сказал он.
   Маг спрятал кинжал в ножны и поднялся. Чародейка невольно вскинула руку в боевой перчатке. Но Риастен не собирался драться с ней. Он повернулся спиной к чародейке и двинулся прочь. Ничего не понимающая, ошеломленная Аймента проводила его взглядом. Однако уйти далеко Риастену не удалось. Глаза Айменты сузились. Она взмахнула рукой. Ослепительный сгусток энергии ударил в затылок мага. Риастен покачнулся и упал. До свободы оставалось три шага и два заклинания. И Аймента охотно и быстро сделала их. Замерцала, открываясь, розовая звезда портала. Аймента глянула на неподвижное тело. Наморщилась, сплюнула и быстро глянула во двор. Туда уже выкатили зенитку. За турелью сидел стрелок. Пушка вращалась, стрелок ловил в прицел бессмысленно мечущееся в небе над замком огромное тело. Аймента перевела взгляд на ацетади, пошевелила губами, что-то прикидывая. Взяла Риастена за плечи и оттащила его метров на десять левее, чуть ближе к порталу.
   Больше медлить было нельзя. Аймента собралась уже шагнуть в портал. Теплая розовая звезда раскрылась ей навстречу. Оттуда, чуть не сбив с ног чародейку, вывалился высокий черноволосый мужчина. Правую сторону его лица перехватывала повязка сомнительной чистоты.
   - Это замок губернатора Кандара? - крикнул он.
   Изумленная Аймента смогла только кивнуть. Синхронное открытие портала с двух сторон в принципе было возможно. Но на практике чародейка столкнулась с подобным впервые, хотя ее нельзя было отнести к новичкам.
   - Красавица, а где здесь сокровищница? - бодро осведомился мужчина.
   - Уходи отсюда! - крикнула Аймента в ответ. Времени уже не оставалось, оно уже просто закончилось. - Сейчас здесь не будет ничего!
   Сзади надрывно простонала пушка. У чародейки даже уши заложило.
   Аймента схватила мужчину за плечи и решительно втолкнула его в портал, а сама прыгнула следом.
   И вовремя - сзади уже накатывала чернильная, мертвая тьма.
  
   Хасс припал к прицелу. Солдат нервно облизнулся.
   - Сейчас, - пробормотал он. - Сейчас, будьте покойны, господин губернатор... Все сделаем в лучшем виде... Не впервой.
   Он нажал гашетку.
   Хасс попал - он действительно был лучшим стрелком.
   Фассице умерла быстро и без мучений.
   Однако с неба, вместо ошметков обгорелой плоти, хлынула тьма. Невыносимо холодная, удушливая тьма смерти. Она стекала по стенам крепости, превращая их в пустоту.
   Хасс даже не успел удивиться - тьма текла очень быстро. Она скользнула по стволу зенитки и холодным веером брызнула на грудь стрелка. Несколько мгновений он тупо смотрел сквозь то место, где должны были быть его руки и грудь, на обитое зеленой клеенкой сиденье. Он еще чувствовал его своим задом, но ни зада Хасса, ни клеенки на сиденье, ни замка губернатора уже не существовало.
  
  
   Риастен очнулся от холода и жуткого, грозного лая. Он сел и огляделся. Риастен обнаружил себя посреди пустоши, покрытой черным жирным пеплом. Если судить по видневшимся невдалеке домишкам и храму Ханрая Денро на холме, то выжженное пятно находилось точнехонько на том месте, где еще вчера стоял замок Ионама Гарта, губернатора Кандара. Оно не вполне совпадало с исчезнувшей крепостью размерами и формой. Уцелели подъездные ворота, башня и стена, соединявшая их. Риастен лежал как раз на краю чудом уцелевшей стены. Маг задумчиво посмотрел на огромный камень с розовыми прожилками. Камень находился в стене почти прямо над ним. Было совершенно очевидно, что уцелела та часть крепости, которая находилась в магической тени от артефакта. В зоне, который портал защитил своим собственным полем. Для этого, кстати, он должен был сработать именно в тот момент, когда на замок обрушились уничтожившие его чары. Это явление называлось Эхом Альбукарала, и было давно известно магам Айкесты.
   Омкородесте уже доводилось видеть полностью выжженную чарами землю на пустоши Чаша Гнева, поэтому он не очень удивился. Несколько догадок насчет того, что послужило причиной столь разительных перемен в пейзаже, уже появились в голове Риастена. Его занимало другое.
   Риастен поднялся на ноги и смерил взглядом расстояние от себя до портала.
   Определенно, когда Траес огрела мага по башке телекинетическим импульсом, он находился чуть дальше от портала, чем сейчас. Вон и трещина в стене. Когда Риастен проходил мимо нее, он еще подумал, что она похожа на юркую долихосому.
   Риастен упал вне зоны, которую защитило Эхо Альбукарала. Однако каким-то образом оказался в безопасной зоне до того, как таинственное нечто уничтожило замок Ионама Гарта.
   Риастен направился к башне. Там находилась лестница, по которой можно было спуститься вниз. Риастен уже прощупал телепорт магически. Он был истощен последней переброской, и вряд ли бы им удалось воспользоваться в течение ближайших трех дней. Эхо Альбукарала спасло Риастена, но не уберегло от начавшегося дождя. И уж конечно, ничем не могло помочь от приближавшейся со стороны уцелевшей части Кандара толпы. Судя по тому, что мужчины вели на сворке несколько возбужденно лаявших флейманджелов, намерения у них были самые серьезные.
   Истинная виновница торжества покинула Кандар еще тогда, когда замок губернатора существовал.
   Но Риастен слишком хорошо знал, что когда виноватых нет, их назначают.
  
  
   Огромные, выше человека, хищные кабаны водились только в одной части Айкесты. В дикой, даже с точки зрения айкестимов, предгорной долине на востоке. Их называли "свиньями Хаарши" - хааршиледж. Ёартане значительно улучшили природные данные тварей, которых назвали энтелодонами. Теперь их называли флейманджелами, "огненными спасителями". Они больше не были живыми, это знал каждый маг, столкнувшийся с тварями нос к носу. Это была живая плоть, непостижимым образом наращенная на металлический скелет. Флейманджелы были натасканы на спасение людей из горящих домов. Чудовищные твари действительно спасли жизнь многим, а особенно детям, которые с перепугу забирались под кровати и в шкафы. Неуязвимые бесстрашные звери проходили сквозь пылающие двери. Удары горящими балками по хребту им были что легкая щекотка, а нюх у флейманджелов был отменный.
   Шесть штук флейманджелов имелось в пожарной части Кандара. Сейчас их все отпустили в джунгли на поиски Риастена. Твари уже окружили беглого мага широким полукольцом. Риастен двигался на северо-запад, и они вместе с ним. Точнее, флейманджелов осталось уже пятеро, а Риастен теперь тяжело хромал на прокушенную ногу. Твари были умны. Одна из них сунулась в ближний бой только потому, что ее хозяева, вкладывая новую программу действий в титановый череп, забыли о способностях того, на кого сейчас шла охота. После того, как Риастен увидел флейманджела, он не прожил и двух секунд. Ёартане не верили в магию так же, как айкестимы не верили в живое мясо, растущее на стальных палках. Но и то, и другое существовало, доставляя множество неудобств обеим сторонам. Однако выжившие чудовища мгновенно сделали выводы и больше не попадались на глаза Риастену. Теперь флейманджелы ждали темноты, в которой маг не смог бы их увидеть.
   Риастен, опираясь на длинную и прочную ветку сигиллярии, не шел и не полз, но двигался длинными вихляющими прыжками. Он перетянул ногу жгутом, чтобы остановить кровотечение. Но штанина уже почернела от крови и стала жесткой. Жгут давно следовало сменить и зашить рану. Маг не чувствовал ноги ниже колена и знал, чем это может кончиться. Голова у него кружилась от слабости. За последние сутки он съел только пару шишек саговника да разгрыз, хрустя панцирем, сырую многоножку.
   Риастен не останавливался, хотя понимал, что не успеет добраться до замка Хаун Шпирредов до темноты. Идея с самого начала была сомнительной. Портал в проклятом замке, разумеется, был, но путь к нему преграждали убийственные чары. Риастен не знал, подействует ли магия на флейманджелов. Но в том, что она подействует на него самого, сомневаться не приходилось.
   Риастен шагнул вперед, неудачно перенес центр тяжести и свалился прямо в холодную воду. Течение подхватило мага. Риастен покрепче уцепился за свою палку. За сплошным ковром сплетенных ветвей и лиан он не заметил речушки, глубокой, хотя и узкой, пока не упал прямо в нее. Риастен увидел каменные бортики реки и сообразил, что попал в виадук, исправно доставлявший воду в брошенный замок Хаун Шпирредов. Омкородесте впервые за три последних дня улыбнулся.
   Поток убыстрился. Риастен услышал грохот падающей воды.
   Железный Меганевр, выживший ваххаэн из замка, никогда не полагался только на магию. Он взорвал виадук метрах в ста от крепостной стены. Вода здесь низвергалась водопадом. Небольшой луг перед стенами крепости за это время превратился в чавкающее зловонное болото.
   Риастен полетел вниз. Он приложился головой о каменный острый край так, что чуть не потерял сознание, и ударился о землю. Спину пронзила острая боль. Палку маг, однако, из рук не выпустил. Он с трудом выбрался из глубокого бочага с жижей и отполз в сторону. Риастен не чувствовал уже обеих ног, но думать о том, что во время падения он, похоже, сломал позвоночник, маг себе не позволил. В лучах гаснущего солнца Риастен увидел на потрескавшейся от времени стене виадука выщербленный уступ на высоте чуть выше человеческого роста. Если бы Омкородесте смог забраться туда, флейманджелы не достали бы его сразу. Им бы пришлось немного попрыгать для начала.
   Но он не смог.
   Риастен сел у стены, по пояс в жиже. Омкородесте прислонился к каменной кладке, поудобнее перехватил палку и стал ждать. Он чувствовал, как флейманджелы выбрались из джунглей. По болоту они двигались чуть медленнее, а может быть, просто не спешили, ожидая темноты. Трое шли с одной стороны от виадука, а двое - с другой. Даже если бы Риастен расправился с теми тремя, что двигались с его стороны, двое их товарищей закончили бы схватку с разгромным счетом.
   Солнце село. На джунгли сразу, почти без перехода, обрушилась темнота.
   Чавканье могучих лап по болоту приближалось.
   Огромная пасть распахнулась в полуметре от Риастена. Маг огрел флейманджела по голове так, что палка разлетелась на куски. В развалинах замка вспыхнуло ослепительное сияние. От стены, ступая по воздуху, как по ровному полу, к Риастену двигался ослепительный силуэт. Маг успел увидеть длинные распущенные волосы. Зеленые, оранжевые, черные и фиолетовые пряди развевались на ветру.
   Риастен перевел взгляд на флейманджелов. Они, оказывается, уже все столпились около него. Только двое самых сообразительных отпрыгнули в сторону от источника света. Риастен с трудом поднял руку и сдвинул повязку. Трое флейманджелов исчезли. Риастен начал поворачивать голову, чтобы разделаться с двумя выжившими. Существо подняло руку. Из нее вырвалась струя оранжевого огня. Две уцелевшие твари вспыхнули, как два огромных факела. Флейманджелы дико завыли и закружились на месте.
   Риастен потерял сознание.
  
  
   Роскошная борода оранжевого мха покрывала собой всю южную башню. Странный цвет мха являлся одним из побочных эффектов заклятий, которые наложил Лахта на замок Хаун Шпирредов. Сам по себе он не представлял никакой опасности, а нейтрализовать его было бы сложнее, чем дождаться, пока он рассосется сам. Аймента сидела на камнях у пролома в стене брошенного храма Ханрая Денро. Чародейка вдыхала влажный пряный воздух и смотрела, как косые струи дождя перечеркивают солнце. Мокрые джунгли стали еще мохнатее и зеленее. Дождь падал на лес, словно огромная сеть, прозрачная и блестящая, брошенная с небес Ханраем Денро, богом-лучником, покровителем охотников, на огромного непокорного зверя. Зверь был огромен, но сеть была еще больше. И она разворачивалась, разворачивалась, разворачивалась...
   Отряд Дегира жил на одной из брошенных лесопилок, до оккупации принадлежавших самому Дегиру. С началом сезона дождей на лесопилке стало совсем неуютно. Аймента, разобравшись в ситуации, предложила снять с замка Хаун Шпирредов наведенные на него Дегиром чары, и на зиму перебраться туда. Все оказалось не так просто, как она думала. В отряде Железного Меганевра было несколько неплохих магов. Самым сильным из них был Коррес. Он уже был известен Айменте, как и многим другим партизанам, благодаря своим изумительным песням, которые звучали у костра каждого партизанского отряда. Коррес, как выяснилось, опутывал чарами замок Хаун Шпирредов не в одиночку, а вместе с одним из демонов воздуха. Демоны воздуха не требовали для себя роскошных жертвоприношений, но откликались на ритуал вызова чрезвычайно редко. Однако Корресу удалось докричаться до демона и договориться о помощи.
   - Вообще-то, мы вызывали Ваинэрру, - невозмутимо пояснил Дегир Айменте. - Но пришел Лахта.
   - Кто это такой? - уточнила чародейка.
   Ни боги, ни демоны с таким именем не приходили на Амеллод раньше.
   - Он сын Ваинэрры и Тиана, - ответил Дегир.
   Выполнив свою часть договора, Лахта ушел. Коррес мог разрушить собственные чары, наложенные на злополучный замок. Но понять способ, которым пользовался демон при плетении заклинаний, оказалось выше возможностей Корреса. А вот Аймента, по внимательному размышлению, разобралась в чарах Лахты и смогла нейтрализовать их. Эта работа принесла ей почти физическое наслаждение. Лахта был великим магом, это несомненно, и у него многому можно было поучиться. Но в отличие от большинства магов, уделявших большое внимание лишь мощности заклятий, Лахта обладал глубоким изяществом и парадоксальностью мышления, столь близким собственному подходу Айменты. Чародейка искренне пожалела, что не встретилась с ним, когда демон посетил Амеллод. Лахта потратил очень немного сил, проклиная замок; но конфигурация магических полей была так сложна, что люди не смогли бы жить там еще не меньше тысячи лет.
   Но кроме наслаждения, эта работа дала Айменте и нового врага. Коррес, бывший правой рукой Дегира до появления Айменты, ревновал наглую рыжую чародейку к боевому товарищу. Ему хватало ума не показывать этого явно; он пользовался многими типично женскими уловками, стараясь опорочить ее незаметно и как бы случайно, чем и смешил, и раздражал чародейку.
   Сегодняшнее утро было первым, которое партизаны Железного Меганевра встретили в замке Хаун Шпирредов. В замке имелись телепорт, цистерна, в которой можно было хранить запасы воды на случай осады, и, самое важное - ванна, в которой можно было по-настоящему помыться. Дегир пошел осматривать виадук, чтобы починить самые большие повреждения и провести воду обратно в замок. Железный Меганевр уже чувствовал себя хозяином, а может быть, замок и вправду принадлежал ему до того, как Хаун Шпирреды сошли на площадь Кандара через телепорт. В отряде Айменты только она сама да пара ее подруг из Тахикотерре имели дворянский титул, а остальные были простыми лесорубами. А в отряде Железного Меганевра, судя по манерам партизан и их командира, собрались в основном дворяне. Аймента еще не успела расспросить Дегира о его прошлом. Да и не собиралась, если честно. Прошлое Дегира было последним, что ее сейчас волновало.
   Аймента решила проверить небольшое здание в западной части крепости. Еще вчера она учуяла там следы чьего-то присутствия, и надо было проверить, кто же посетил замок Хаун Шпирредов незадолго до партизан. К тому же, чародейке хотелось побыть одной. Аймента обнаружила у западной стены небольшой храм, посвященный Ханраю Денро. Хаун Шпирреды использовали его как склад для специй, которые в больших количествах экспортировали из Айкесты. Запах молотых спор кордаита и печени соледондозавра витал над стенами до сих пор. Чародейка провела пару магических тестов и неожиданно засмеялась в голос.
   - Ну и слава Хаарши, - пробормотала она себе под нос.
   После чего уселась у пролома и стала смотреть на дождь и партизан, переговаривашихся во дворе. Кто-то, кажется, Наар, предлагал починить хлев и завести тульверитов, а потом, глядишь, и эдафозавров. Тогда партизанам не пришлось бы добивать себе пропитание только грабежами и охотой.
   Аймента думала о Дегире. Она оказалась единственной женщиной в отряде. Аймента очень отчетливо понимала, каким теперь будет ее путь. Если раньше о ней говорили "Айментраес Айстайя, командир отряда партизан", то скоро будут говорить "Аймента, правая рука Железного Меганевра". Дегир не позволил себе ничего непристойного. Он был любезен и щедр. Но все его поведение дышало спокойным ожиданием. Самая могущественная чародейка отряда не могла принадлежать кому-то из рядовых его членов. Она была предназначена для командира.
   Аймента поморщилась. Существовал и иной путь - путь интриг и предательства, в конце которого Дегир случайно погиб бы во время опасной вылазки, а главой отряда стала бы Аймента. И Коррес уже намекал на это Дегиру. Чародейка хорошо знала, что нужно сделать, чтобы воплотить свои мечты в реальность. Однако имелись и препятствия на этом пути. Первое заключалось в том, что Дегир не был противным сальным мужланом, тираном, от которого сразу и бесповоротно хочется избавиться, а совсем наоборот - это был красивый и обходительный, крепкий мужчина лет тридцати. Вторая же причина была еще более прозаичной. Аймента только что погубила свой отряд, всех людей, доверявших ей. Ее вера в себя пошатнулась. Аймента больше не хотела брать в свои руки ответственность за чужие жизни. Однако в этом случае чародейке оставалось лишь покориться и стать любовницей Дегира, и эта перспектива тоже не вызывала у нее особого восторга. Не потому, что Дегир ей не нравился. Чародейку бесила предрешенность, неизбежность этого выбора.
   Последнее время у Айменты не было постоянного мужчины. Ее предыдущий возлюбленный предал партизан и перешел на сторону ваххаэн. Во многом благодаря его усилиям - он хорошо знал Айменту - ее отряд и оказался в последней, роковой ловушке, выход из которой не смогла найти даже чародейка. Предатель погиб во время последнего боя отряда Айменты. Но это скорее печалило, чем радовало чародейку. Неужели отношения между двумя людьми могут быть лишь такими?
   Послышались шаги. Аймента мрачно посмотрела на вошедшего. Но это оказался Коррес. Маг чуть усмехнулся, увидев выражение ее лица. Он понял, кого она ожидала увидеть.
   - Не будем ходить вокруг да около, - сказал Коррес. - Я не хочу, чтобы после очередной вылазки меня нашли с ножом между лопаток. Разреши мне уйти.
   Когда они оба снимали чары с замка, Коррес не смог поддерживать собственную защиту. Чародейка узнала то, что Корресу удалось скрывать так долго. То, чего не знал никто в отряде Железного Меганевра. Коррес примкнул к партизанам на втором году войны. Он сказал, что он - один из уроженцев острова Деренги. Ёартане не смогли взять его ни с воды, ни с воздуха. Деренги был очищен при помощи бактериологического оружия. Как и у ёартан, резистентность к чуме у айкестимов оказалась очень низкой. Сейчас на острове находилась военная база ёартан.
   Но Коррес солгал. Он родился совсем в другом месте. Внезапно Аймента подумала, что причина, по кторой Риастен ей, могла лежать совсем не в области его принципов. Она ощутила облегчение. Отказ Омкородесте все же уязвил ее самолюбие, хотя она никому не призналась бы в этом. И теперь Коррес знал, что Аймента знает. Возможно, его поступками, когда он пытался выжить чародейку из отряда, двигала вовсе не ревность, как вдруг сообразила Аймента. Коррес лишь пытался защитить свою тайну.
   Аймента пожала плечами.
   - Уходи, если хочешь, - сказала она. - Но тебе не приходит в голову, что из-за своих истерик ты ослабляешь наш отряд? Хотя куда тебе. Вы же клан индивидуалистов, в команде работать не обучены...
   Ошеломленный Коррес недоверчиво посмотрел на чародейку. Совсем не такого ответа он ожидал. Коррес думал, что Аймента ненавидит его. К этому, казалось, располагали все обстоятельства - их соперничество за самое близкое к Дегиру место, происхождение Корреса и его одаренность как мага. Те люди, которых он знал, не потерпели бы рядом с собой почти равного по силам конкурента, да еще другого пола. И вдруг он понял ход ее мыслей. Чем больше одаренных магов в отряде, тем он сильнее. Аймента не особенно рвалась под бок к Дегиру, и если бы это только было возможно, она бы отказалась от этой роли.
   - Важно не кто ты и не откуда ты, - закончила чародейка, рассеянно глядя на дождь. - А то, что ты делаешь. Успокойся и забудь.
   - Спасибо, - сказал Коррес.
   - Не за что.
   Он повернулся, чтобы уйти, но тут ему стало жаль оставлять чародейку наедине с ее невеселыми мыслями.
   - Это не так страшно, как кажется, - сказал Коррес. - И даже приятно.
   Аймента мрачно посмотрела на него.
   - Что "это"? - угрюмо уточнила чародейка.
   - Любить и быть любимой, - ответил Коррес.
   Аймента поморщилась. Коррес был слишком слабым магом, чтобы подслушать ее мысли. Но он оказался очень наблюдательным и проницательным мужчиной.
   - Что ты-то об этом знаешь? - ядовито осведомилась Аймента.
   - Я отказался от того, кого любил, чтобы спасти его, - ответил Коррес.
   Аймента несколько смягчилась.
   - Охотно верю, - буркнула чародейка. - Но ты же видишь, сейчас ни один из нас не может отказаться.
   - Выход всегда есть, - произнес Коррес.
   - Ладно, посмотрим, - пробормотала Аймента. - Можешь считать, что ты выполнил свой гражданский долг и утешил женщину в печали.
   - Ты же знаешь, что в мой гражданский долг это не входит, - ловко ответил Коррес.
   Ему хотелось, чтобы она улыбнулась. И добившись своего, он оставил чародейку на краю пролома, за которым горела оранжевым пушистым пламенем южная башня и падал косой дождь.
  
  
   Дегир отправился на поиски Айменты. Он ожидал найти ее в брошенном храме Ханрая Денро, который Хаун Шпирреды использовали как склад. Но первым, на кого он там наткнулся, оказался Коррес.
   Коррес стоял в небольшом приделе, где, судя по оставленным вещам, совсем недавно кто-то жил. Кто бы это ни был, эти люди искусно выбрали единственное безопасное место во всем замке. Стены храма Ханрая Денро были сложены из желтого известняка, который был практически непроницаем для магических полей. Коррес гладил шершавую стену и плакал.
   - Я не смог тебя спасти, - говорил партизан между рыданиями. - Но почему? Зачем?
   Даже больше, чем неожиданной встрече, Дегир удивился слезам, стекавшим по щекам старого боевого товарища, и его исполненным отчаяния словам. Несмотря на всю свою прямолинейность, Железный Меганевр не был все же подчистую лишен чувства такта. Он повернулся и тихонько вышел прежде, чем Коррес заметил его.
   Аймента оказалась в соседнем помещении. Судя по поблекшей голубой росписи на белых стенах, здесь когда-то находилось святилище небесного лучника, святая святых храма.
   Когда Дегир вошел, он перевела взгляд на него. Железный Меганевр действительно чем-то был похож на огромную стрекозу - такой же стремительный, хищный и весь словно сделанный из множества разных сегментов, очень крепко и хорошо подогнанных друг к другу.
   - Ты так здорово распутала чары Лахты, - сказал Дегир.
   Аймента молча кивнула, не сводя с него глаз. Дегир прислонился к стене.
   - А вот он сам так и не сумел распутать клубок, в который сплелись его гордость и любовь, - продолжал партизан.
   Во взгляде Айменты мелькнуло нечто, отдаленное похожее на интерес. В чем нельзя было упрекнуть Железного Меганевра - так это в предсказуемости.
   - Лахта полюбил кого-то из твоего отряда? - спросила она.
   Дегир улыбнулся и отрицательно покачал головой.
   - Нет, - сказал он. - Но Лахта поведал о своей любви Корресу, а он сложил об этом песню. Ты не слышала ее?
   - Да вроде нет, - сказала Аймента.
   - Позволь, я тебе расскажу, - произнес Дегир. - Петь я не умею, и расскажу обычными словами.
   - Давай, - кивнула чародейка.
   Дегир сел на пол, скрестив ноги. В лучах солнца его карие глаза приобрели теплый медовый блеск.
   - Лахта полюбил одну девушку, - сообщил Дегир. - Лахта - старший из семи сыновей Ваинэрры, и он - командир этой банды демонов. Когда Лахта встретил свою любовь, он был уверен, что она выберет именно его. Он был самым главным, самым старшим, самым могучим. И он так и вел себя, словно все уже предопределено.
   Дегир посмотрел на Айменту с таким пониманием, что сердце чародейки дрогнуло. Дегир молчал, собираясь с мыслями. За проломом шумел дождь.
   - А она? - нарушила молчание Аймента.
   - Она выбрала другого, - ответил Дегир. - И, как сама призналась Лахте позднее - именно из-за этой его уверенности.
   Аймента улыбнулась.
   - Я вспомнила, - сказала она. - Я слышала эту песню. "Но я не был уверен, Риви, не был", - добавила она распевно.
   В отличие от Дегира, у чародейки все было в порядке со слухом.
   Дегир кивнул:
   - Да.
   Он сидел и смотрел на нее своим единственным глазом, коричневым и блестящим на солнце, как шкура кринодона после линьки. Аймента поднялась на ноги и подошла к нему. Дегир обхватил руками ее бедра и прижался к ним лицом. Аймента помогла ему справиться с застежкой на своих штанах, мимолетно радуясь тому, что надела сегодня только брюки и теплую шерстяную рубаху, оставив тунику в своем походном мешке. Сейчас подол туники здорово мешал бы Дегиру. Рассеянно проведя рукой по растрепанным темным волосам Дегира, она подумала о том, что было бы неплохо сшить ему красивую повязку на глаз вместо этой засаленной тряпки. Или даже шапочку.
   А потом, вцепившись руками в его плечи, и еще позже, когда полуобнаженный Дегир оказался под ней и неумолимый ритм уносил их обоих все выше, она уже ни о чем не думала. Они стали луком и стрелой Ханрая Денро, радугой и молнией. И когда, наконец, туго натянутая тетива распрямилась, серебристая молния Дегира ушла в пустоту, а радуга еще долго качала в своих многоцветных волнах обессилевшую Айменту.
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"