Кузьминых Наталья Петровна: другие произведения.

Из породы огненных псов - продолжение

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:


  
   Часть II. Жулька
  

Глава 11

Жульку берут в новую семью

  
   Дома тепло, хотя за окнами мороз. Мы только-только вернулись из леса, куда ездили с тобой за новогодним букетом. Ты присмирел на своём половичке, положив голову на скрещенные лапы и всё ещё укоризненно взглядывая на меня. Прости, друг, мне следует быть к тебе внимательнее... Ложбинку с сосняком, где я обычно нарезаю ветки, от остального леса отделяет небольшая насыпь. Нынче снега в ложбинку намело столько, что к пушистым сосновым лапам пришлось пробиваться в сугробах, засасывающих почти по пояс. Занятый снежным плаванием, я, как обычно, между делом подаю тебе знаки, посвистывая и покрикивая, в уверенности, что ты недалеко. И вдруг слышу твой отчаянный вопль. Кое-как покончив с букетом, изо всех сил кидаюсь на твой зов. А ты, не видя и не слыша меня, мечешься по дорожке, проложенной вдоль насыпи, и тоскливо обречённо стенаешь. И я со стыдом и горем понимаю, что ты, мой уже старенький больной друг, потеряв хозяина из виду своими подслеповатыми глазами и не слыша его голоса ослабшим слухом, смертельно испугался, что тебя, беспомощного, привезли в морозный лес, чтобы бросить здесь на произвол судьбы. Как бежал я, чтобы обнять и успокоить тебя, чтобы снова и снова сказать тебе, что до последнего твоего часа мы будем вместе, и что ты можешь не сомневаться в своих хозяевах!
   Всю обратную дорогу ты старался держаться ко мне поближе, просовывал с заднего сиденья машины голову к моей руке и чуть слышно всхлипывал, пока мы не зашли в родной дом, где ждали тебя плошка с новогодним кусочком мяса и выстиранная по случаю праздника подстилка. В дом, где можно быть уверенным - твою старость никто не обидит...
   Устраивайся поближе к мои коленям, мы вместе будем коротать часы, отделяющие нас от наступления праздника и будущего. Пока суд да дело, я доскажу тебе полную неожиданностей историю о собаке Жульке.
  
   Жулька боязливо приблизилась к человеку, всю жизнь державшему собак. С незапамятных времён в доме тёти Томы живали то колли, то овчарки, то охотничьи псы. Нынче же воспитывала она только кота, так как последний её коккер-спаниель Рубик не так давно отошёл в мир иной вслед за любимым Тётитоминым супругом. Понеся двойную утрату, она не на шутку затосковала, хотя и была человеком сильным и стойким. Убегая от чёрной этой тоски, даже поменяла по совету подруги городскую квартиру, где всё напоминало о муже и Рубике, на однохатку в этих краях. Денег от такой купли-продажи хватило лишь на то, чтобы привести в порядок новое загородное жилье, но переезд всё же пошел на пользу: в тиши сельских пейзажей душевные раны женщины стали потихоньку залечиваться. Но собак держать зареклась - так надсадил душу уход последнего любимца.
   Разглядев в чернильной густоте сумерек опасливо подползавшего к ней лобастого недокормыша, тётя Тома почему-то сразу же решила, что это щенок только что погибшей красавицы.
   - Вот в чём тут дело - собака, видно, своё потомство защищала! Иначе не дошло бы до огнестрела - бормотала Тамара Ивановна, ощупывая и осматривая сироту.
   - Куть-куть-куть - продолжала приговаривать она, уже обнимая и поглаживая дрожащую и опять начавшую прискуливать плаксу.
   - Покормить тебя хорошенько не мешало бы - начала она разговор с найдёнышем. Тамара Ивановна всегда обращалась к своим питомцам так, будто перед нею были не бессловесные твари, а вполне разумеющие человеческую речь собеседники.
  
   Как знать! Наука, практически стоящая на пороге создания искусственного интеллекта, до сих пор ещё не раскрыла главных тайн работы мозга живых существ - собак, например, не говоря уже о человеке. Во всяком случаеЈ пока ни один исследователь не может с полной достоверностью утверждать, какие именно сигналы посылает мозг собачьему уху, и как это чуткое ухо их воспринимает. Накопив массу знаний о внешнем мире, научившись моделировать тончайшие физические и химические процессы, наш современник ещё только-только подступается к некоторым секретам мыслительной деятельности живого мозга.
  
   В отличие же от исследователей корок и подкорок, Тамара Ивановна давно пришла к твёрдому убеждению, что собаки очень хорошо запоминают звучание отдельных слов и даже фраз. Они понимают значение слитно произносимых звуков и интонаций простой речи, и даже пытаются её воспроизводить. Нужно только много разговаривать со своими жучками и тобиками - и тогда глубокий аудио-контакт будет обеспечен.
   А угостить малышку и в самом деле было бы не лишним - такой несчастной и заморенной та выглядела. Тётя Тома достала из пакетика и протянула Жульке куриную спинку. Подобное лакомство в помоечных недрах попадалось крайне редко. Но щенушка хотя и подошла, и с голодным смаком облизнулась, на кусок всё же не позарилась, а только притулилась к тёплым живым рукам и снова тихонько и жалобно заскулила. Это и решило Жулькину участь. Тётя Тома схватила маленькое тельце на руки и понесла его подальше от грязной помойки, умершей мамки и пережитой, но уже миновавшей жути.
   Пробираясь по осенней темноте и слякоти к дому, она убеждала себя, что берёт найденыша на первое время, чтобы приискать ему хозяина, или ещё как-нибудь пристроить собаку, что не изменит своему Рубке и мужу заодно, - в общем, говорила себе самой всё то, что говорят собачники, в очередной раз отдавая сердце и жизнь новой любви.
   Понятное дело, щенка Тамара Ивановна оставила у себя насовсем. Окончательно исход дела решило то обстоятельство, что подобранный щенок был самочкой. Она считала, что в женских руках должны воспитываться самочки, и всегда держала девочек, за исключением Рубика, которого принёс в дом муж. Название "сука" не признавала категорически, считая, что люди обычное слово, обозначающее собачий пол, опошлили и испохабили.
   Так для исстрадавшейся Жульки наступила полоса такой жизни, какая редко выпадает на долю полукровок и дворняжек.
   Начало пребывания у Тамары Ивановны стало каким-то переворотом в сознании. Жулька вынуждена была осваивать совершенно новую, до сих пор незнакомую ей реальность. Прежде всего необходимо было постигнуть одну из самых главных загадок мира - превращение чего-то в ничто. Маленькая собака собственными глазёнками видела совершенно неживое мамкино тело (понятие неживого давно само собой пришло из подсознания), и собственным нюхом ощутила потустороннее дыхание кончины. И всё же никак не могла взять в толк, куда из привычного обихода делась мамка,- и искала её, тычась по углам незнакомого крова, наполненного совершенно другой жизнью. Всем собачьим детям, которых отнимают от матери для передачи в людские руки, приходится искать ответ на непростой вопрос, где остаются мать и мир их первых недель. Должно быть, взятые в семьи собаки находят примирение с грустной утратой, решая, что родительница перевоплотилась в иное существо.
  
   Современному человеку, испорченному доктриной Дарвина и массой дремучих условностей, вдобавок обладающему достаточно грубой нервной организацией, трудно принять даже мысль о возможности перевоплощений. А животное, которому ведомы многие закрытые для нас истины, воспринимает переход из одной реальности с её антуражем в другую, как естественное действие, почему нет? И оно однажды, попав к новым людям, раз и навсегда начинает почитать хозяина или хозяйку за новое воплощение своей куда-то исчезнувшей звериной матери. Быть может, в этом и таится корень беспредельной собачьей преданности тем, кто стал для них новой роднёй, обожествляя её и отождествляя себя с ней.
  
   Поначалу и для Жульки этот вопрос казался запутанным. Ведь её мама не просто осталась где-то в другом месте - она однозначно и очевидно перестала быть живой у Жульки на глазах. Перешла какую-то грань бытия, за которой и самого-то бытия нет. Она была, лёжа неподвижно рядом, там, на мусорке. И одновременно её как живого существа, уже не было. Мамки не будет больше теперь никогда - опять приходило подсознательное, принося удушливую тоску. Тогда Жулька по привычке своего прежнего полудикого существования задирала мордочку и принималась писклявенько завывать, внося переполох в душу Тамары Ивановны.
   Но пришел момент новой истины и для Жульки: она постановила для себя, что мама превратилась в тётю Тому. И мало помалу в голове щенка место сложной философии начали занимать более прозаичные и насущные вопросы.
   Бедолагу теперь особенно интересовало, например, каким следует считать её нынешнее положение - хорошим или плохим? Другим - это точно, тут и думать не о чем. Но каким?
   Вроде её кормили, никто не обижал и никто на неё не охотился, если не считать длинношёрстного и длиннохвостого кота Мотьку. И не хотелось думать, что сытная тягучая масса, невиданная до того на мусорке, называемая кашкой, от которой заметно надувалось еще голенькое пузцо, дается ей с дурной целью. Как и теплая вода, в которой её почти сразу по прибытии искупали с добавлением сильно и противно пахнущей жижки - керосина, после чего Жулька перестала чесаться и ощущать присутствие в шерсти кусачих тварей. И неужели мягкое ложе - её личное! - устроенное не из травы и мха на сырой земле, а в теплом уголке из чего-то незнакомого, но теплого, сделано было только для того, чтобы потом причинить ей боль или несчастье? Да и тётя Тома, большое ласковое существо, каких Жулька раньше не видывала, только с дрянной целью то и дело приятно поглаживала её по спинке и животику и издавала звуки хотя и непонятные, но умиротворяющие? Зачем тогда эта тётя-мама всё время норовила подсунуть приёмышу какой-нибудь вкусный кусочек вроде косточки с остатками мясца или обмакнутой в собственную еду хлебной корочки?..
   - Нет, такое не считать за благо невозможно - от кормёжки к кормёжке всё прочнее утверждалась в этой мысли Жулька. И тогда в младенческой душонке сами собой поднимались горячие волны родственности, испытанные до сих пор только к мамке.
   Не портило картины общей благостности даже общение с котом, знакомство с которым прошло быстро и удачно. При первом появлении щенка, поставленного хозяйкой в прихожей прямо перед кошачьим носом, властелин местного животного царства, не ожидавший такого беспардонного нарушения суверенитета своих владений, изогнулся немыслимой дугой и с места подпрыгнул вверх метра на полтора. Он даже забыл зашипеть и поплеваться, как полагается в таких случаях кошачьему племени. Правда, впоследствии он всё же выразил Тамаре Ивановне свое возмущение, непарламентским способом надув в любимые её чоботы. За что, понятное дело, был основательно оттрёпан веником. Жульку же глубоко запрезирал, и при любом удобном случае старался выказать это презрение. Мотька взял за неизменное правило всегда держать пришлую тварь в поле зрения. Делал он это для того, чтобы раз за разом показывать, кто главный на территории квартиры - после тёти Томы, разумеется. Улучив подходящий момент, с шипением выскакивал котище из засады, наводя оторопь на щенушку. Коль скоро собачонка войной на него не шла, а наоборот, вела себя смирно и покорно, как бы подчёркивая готовность признать кошачье старшинство, Мотька распоясался настолько, что позволил себе приблизиться к Жулькиной обеденной посудине. Но и тут собака проявила ангельское миролюбие, без звука пропустив нахала к своей еде. Это было сверх всяких кошачьих представлений об отношении видов животных. Окончательно же Мотьку сбила с толку готовность пришлой поделиться своей пищей. Оглядываясь на хотя и щенячью, но уже здоровенную пасть, Мотька запустил лапу в Жулькино кашло. Собака стерпела. Мотька нашарил в похлёбке и извлек на свет Божий мясной кусочек. Жулька не шелохнулась. Кот неторопливо принялся есть выловленный когтистой лапой трофей. И опять щенок сидел смирнёхонько, расставив лапы, только склонял голову то в одну сторону, то в другую. А потом, когда Мотька подошёл и стал заглядывать в умильные карие глаза, чтобы понять, что за фрукт такой эта новенькая, Жулька окончательно прорвала фронт холодной войны, облизав длинным розовым языком Мотькину спинку и перепачканную в халявке мордочку.
   Тут Мотька сдался, признал собачку законным обитателем дома и даже разрешил ей считать себя в некотором роде наставником. Во всяком случае, показал пару-тройку приёмов правильного вылизывания шёрстки.
   - Всё, вроде, идет на лад, и все же - кто они, эти коренные жители светлой и чистой норы? И что будет потом? - не переставала насторожённо думать Жулька.
   ...Что взять со щенка, в коротенькой биографии которого были только мамка, змеиное чудище да летающие убийцы! Ведь ни людей, ни даже кошек Жульке встречать до сих пор не приходилось. Зато, едва глаза открылись, пришлось выживать в голоде и постоянном противостоянии опасностям. Поневоле появятся и недоверчивость, и страхи.
   Очень скоро собачка, подначиваемая котом, интуитивно выстроила для себя местную иерархию. Главенство, разумеется, принадлежало новой мамке - большому существу, всегда почему-то передвигающемуся на задних лапах. Мамка-хозяйка присаживалась низко лишь за тем, чтобы погладить Жульку или наполнить мисочки - одну с водой, другую с едой. У хозяйки - скоро сообразила и запомнила Жулька - есть имя Тома, тётя Тома. По крайней мере, так её называли такие же двуногие великаны, приходившие к ним в логово. В отличие от первой Жулькиной матери при появлении гостей тётя Тома прятаться малышей не заставляла, а даже наоборот, подхватывала собачку под брюшко и показывала её пришельцам, поглаживая и что-то лопоча. Не разумея слов, щенок всё же догадывался, что говорили о нем, и очень жалостливо. Эти демонстрации Жульке не нравились, и она извивалась в ласковых руках как червяк, стараясь выскользнуть и забиться в укромное местечко. Что за жалость и непочтительность к зверю и защитнику, который зубы свои, путь и молочные, не показывает исключительно из уважения к Томе.! Как хозяйка не поймёт, что не все обитатели вселенной такие же добрые и щедрые, как она. А вдруг кому-нибудь из её двуногих приятелей приглянутся остатки еды на дне Жулькиной плошки? Или вздумается полежать на мягкой собачьей подстилочке? Или, чего доброго, захочется обидеть друга Мотьку? Нет, с Мотькой, пожалуй, пусть творят что хотят - вон как предательски разлегся у них на коленях и мурчит на весь дом!
   Но Жулька открыто не протестовала перед гостями, только чтобы не подводить свою Тому, много и вкусно её кормившую.
   Первое время новая жиличка мела всё. Щенки и обычно-то очень прожорливы, не зря двухмесячных собак полагается кормить не менее четырех раз в сутки. Что уж говорить о наголодавшемся во младенчестве найдёныше! В собственноручно сооружённый столик с дыркой тётя Тома вставляла двухлитровую кастрюльку с овсяной кашей на разведённом молочке, слегка сдобренной то остатками мясного супчика, то ложкой растительного масла, и уже через две-три минуты порция исчезала в щенячьем желудке. Потом, поняв, что никто на её пайку не посягает, даже пушистый властелин, который быстро потерял интерес к обшариванию чужого ужина, Жулька стала есть размеренней и даже начала куражиться, оставляя немного кашки на донышке.
   Правда, такую непочтительность к еде она проявляла крайне редко. Жулька всасывала кашло как пылесос еще и потому, что после опустошения кастрюльки ей часто выдавался приз - маленький, граммов на пятьдесят-семьдесят, кусочек сырого мяса.
   Почти сорок лет работала Тамара Ивановна в городской больнице. До пенсии - врачом и даже зав отделением, а в последние годы ей деликатно намекнули, что нужно подыскать более пенсионерский статус. И она перешла в статистики, организовав свою жизнь в рамках маленькой зарплаты и небольшой пенсии, из которых выкраивались средства на заботу о животных. Будучи человеком мягко говоря небогатым, не имеющим средств, чтобы роскошествовать даже в собственной еде, собаке всё же регулярно покупала говяжью обрезь или требуху.
   Еще в молодости, взяв в дом первую свою собаку, тётя Тома серьёзно отнеслась к совету опытного ветеринара. Совет был прост: хочешь иметь здорового, сильного и уравновешенного питомца - каждый день давай ему натуральное мясо. Большим псам желательно не меньше полкилограмма, маленьким хватит и двести грамм. Нет возможности давать столько - давай сколько можешь. Но ежедневно! Главное, чтобы собака, хищник по природе, всегда вкушала плоть и кровь, из которых она черпает и жизненные силы, и все необходимые витамины. Состав каш и комбинация овощей, прикормки и докормки - это всё куда менее существенно, чем главные питательные соки, определённые плотоядным самой природой.
   Тамара Ивановна на первой же своей питомице убедилась в святой правде этого "природного" рецепта: собака её была замечательно холёная и за всю жизнь болела только один раз. С другими четвероногими детьми была та же благодатная картина, и в Тамариной семье горя не знали с собаками. Даже в самые трудные годы, задавившие народ после объявленной перестройки, она умудрялась пробавляться то рубцом, то куриными головами. Её откровенно нищенствующие приятельницы диву давались, как это у неё получалось устраиваться не то что самой, а и с живностью.
   Дело действительно было непростое, расходы планировались буквально на каждый день, и регламент соблюдался очень жёстко. Так и прошли главные мели. И нынче Тамара Ивановна то и дело в кругу друзей пускалась в воспоминания о выживании в период дефолта. Получив крохотную зарплату бюджетников, они с мужем садились и раскладывали свои грошики на кучки. Эта - на муку, из которой тогда домашним способом стряпали хлеб, что был дешевле покупного. Эта - на растительное масло, молоко и крупы. Масло сливочное, как колбаса, мясо и сыр, были непозволительной роскошью. Немножко денег резервировали на сахар, немножко - на картошку с капустой. Ещё меньше - на прохудившуюся обувь или замену доношенной до неприличия одежды. А эта, едва ли не самая большая, - на собачье пропитание. Псину картошкой не натолкаешь, а на ветеринара денег нет. За квартиру тогда тётя Тома, беря грех на душу, не платила вовсе. Зато не пришлось выкидывать из дома своих любимцев. В начале 90-х годов на городских помойках часто можно было видеть породистых овчарок, догов, доберманов - крупных достаточно прожорливых собак, выброшенных на погибель своими обедневшими хозяевами. Погасить накопившийся коммунальный долг Тамаре Ивановне помогли несколько стодолларовых купюр, оставшихся с лучших времен и "забытых" в укромном уголке. Видно, Бог простил и так охранил её от неизбежных финансовых неприятностей за преданность живым существам.
  

Глава 12

Щенок вырастает в "межпланетную фауну", а тётя Тома решает проблемы его земного существования

  
   Не забыть одного момента, раскаяние за который мучает меня долгие годы - даже теперь, когда тебя уже нет со мной. Всему виной твой характер, который, на мой взгляд, был просто замечательным. Своей уравновешенностью ты обязан наследственности, полученной от матери породы боксёр. До трех лет в тебе не иссякала юная игривость, приносившая нам обоим массу весёлых минут во время прогулок. До последних дней ты сохранял удивительную резвость и тягу к интенсивным движениям, Но главное - ты был удивительно доброжелательным существом, в одинаковой степени хорошо относившимся к людям и животным. Ты был просто-таки распахнут навстречу миру, в особенности ребятишкам, своим, чужим ли. Дети почему-то не пугались твоих внушительных размеров, то и дело стараясь обнять за могучую шею или взгромоздиться на тебя верхом. И ты охотно отвечал на их призыв к игре, с упоением то барахтаясь с ними в траве, то борясь, поставив лапы им на плечи. А мы, взрослые, только веселились да радовались такой быстро возникавшей дружбе, не задумываясь о возможных последствиях этакой непосредственности.
   Случай, как водится, не заставил себя долго ждать. Однажды, когда мы с тобой по обыкновению прогуливались по нашей длинной набережной, метрах в трехстах от нас вдруг показалась вереница малышей: детсадовскую группу вели на прогулку. Ты был отвязан, и, завидев потенциальных партнёров по играм, ринулся к ребятне. Мои окрики ты уже не слышал, на всём махе врезаясь в детское общество. Ты не делал ничего плохого, просто начал крутиться и напрыгивать на ребятишек, приглашая к игре - так, как обычно делал в среде знакомых детей. Но не все дети не боятся собакЈ в особенности больших, так же, как не все взрослые. Пока я подбегал, чтобы отозвать и приструнить тебя, среди малышей поднялся крик и плач, а перепуганные воспитательницы ничего не могли поделать. Ты никого не тронул, я, выслушав всё, что было произнесено в наш с тобой адрес, многократно извинился за твое поведение и свой недогляд... А стыд при воспоминании о сцене на набережной красит щки и поныне. Какой бы спокойной и лояльной ни была собака, у многих она вызывает страх, и забывать о том настоящий хозяин никогда не имеет права. Впрочем, ты тут ни при чем.
  
   За щенячьими хлопотами зимнее время протекло незаметно, и к началу весны в доме Тамары Ивановны из тощенького недоверчивого кутенка образовалась очень даже справная собаченция. Принятые здесь рацион и порядок ухода за собаками принесли свои неизменные плоды. Но хотя страсти лихих 90-х и дефолта благополучно миновали, даже в нынешнее относительно сытое для тёти Томы время содержание большой собаки - а Жулька даже в двухмесячном возрасте заявляла о будущих крупных габаритах - требовало строгой финансовой организации. Упорядочением материальной сферы спасительница щенка занялась буквально с первых дней появления нового питомца.
   От сухих кормов Тамара Ивановна, верная впитанным смолоду принципам, отказалась полностью. Сколько бы приятели ни рассказывали о чудесных свойствах этих продуктов, по её мнению это угощение было "уже один раз съедено". Она не порывала дружеских связей с ветеринарами, большинство из которых, в свою очередь, были на короткой ноге с торговцами сухими "какашками", и наслушалась много чего интересного и невероятного о производстве нынешней собачьей радости.
  
   Основу пристрастия животных к еде промышленного приготовления составляют особые отдушки и добавки. В интересах кормового бизнеса эти ингредиенты, подобно наркотикам, "подсаживают" собак и кошек на сухие корма. Не случайно животные, поставленные на сухокорм, случается, отказываются даже от хороших натуральных мясопродуктов. Ведь, зная природную тягу собак (медведей и росомах тоже, между прочим) к лежалой добыче, производители придают неизвестно из чего сделанной пище притягательный запах тухлятинки.
  
   Тётю Тому в нынешних собачьих магазинах просто воротило от специфической стойкой вони. Уповать приходилось на столовские остатки, приносимые из больницы. В отделении, где дорабатывала свой век Тамара Ивановна, сотрудникам полагались спецжиры, то бишь молоко, благодаря чему молочный пункт щенячьего меню наряду с недоеденными пациентами завтраками и обедами также благополучно закрывался волею правительственных уложений и обстоятельств. Мясной рацион она дополняла копеечными куриными головами, которые на радость собачникам регулярно привозили в местный магазин, а также говяжьими субпродуктами, подаваемыми Жульке в сыром или отварном виде. Курятина у кинологов считается не самой полезной для элитных животных пищей, аллергию-де провоцирует, но тётя Тома свою Жульку относила к бастардам, а посему курятиной не брезговала. Когда у собачки сменились молочные зубы, раз в неделю стала покупать говяжьи лытки, мосалыги от которых служили подростку доппайком и игрушкой.
   Однажды к Тамаре Ивановне заглянул старинный приятель, а ныне сосед-фермер. На пороге его строго оглядел ладный собачий подросток.
   - Тома, ты никак опять хвостатого нахлебника завела? А ведь божилась, что больше никого в дом не приведёшь. Вот и верь вам, женщинам - зубоскалил фермер.
   - Да, такие мы непостоянные - поддержала шутку хозяйка. - А что, Жулька моя нравится?
   Фермеру собачка явно приглянулась.
   - Хороша была бы мои загоны стеречь - всё ещё скалясь, но с легкой завистью сказал сосед.
   Жулька вслушивалась в разговор внимательно и серьёзно, высоко подняв голову на мощной грациозной шее. От неё, еще маленькой, веяло такой уверенностью, силой и самообладанием, что фермер глаз не мог отвести. А на следующий день привёз Тамаре Ивановне мясную обрезь совсем задёшево. С тех пор у Жульки появился постоянный друг, с радостью её подкармливающий.
   В общем и целом собачий прокорм обходился хозяйке не слишком накладно. Хуже было с лекарствами и амуницией. Жулька вырастала крупногабаритной, ошейники и шлейки, оставшиеся от прежних хозяйкиных любимцев, день ото дня становились ей всё более тесными. Нужна была другая солидная упряжь. Тамара Ивановна принялась было сама мастерить собаке обновку из старых голенищ. Занятие оказалась не из простых, и на работу после такого индпошива она пришла с руками, в кровь истыканными сапожными иглами.
   - Вы что, шорником, что ли, по совместительству устроились? - с досадой крякнул зав. отделением, увидев отчетливые следы этого неудачного рукоделия.
   - Да нет, собаке ошейник шью - краснея, пролепетала тётя Тома. В их медицинском учреждении заведено было, чтобы персонал бережно относился к рукам - с людьми как-никак работа, да еще с больными, для которых мягкие руки без царапин и ранок - тоже лекарство.
   - Пёс большой?
   - Девочка, кане корсо по матери, скоро зубы сменятся...
   - Ишь ты, порода какая-то новая. С Корсики, что ли?
   Тамара Ивановна хотела сказать, что с помойки, и что породе той не одна тысяча лет, но только неопределённо пожала плечами и поспешила спрятаться в своём статистическом закутке.
   Но на этом общение с начальством не закончилось. На следующий день к концу смены зав зашёл к ней снова. Когда он опять закряхтел, статс-дама (как иногда в шутку величали её коллеги) вобрала голову в плечи, приготовившись к очередным неприятностям. Но зав, молча положив перед тётей Томой крепкий, хотя и ношеный ошейник, толстый поводок и настоящий строгач, также без звука вышел. Тамара Ивановна даже спрашивать не стала, откуда такое богатство: все знали, что когда-то зав держал в доме медалистку-овчарку. Собаки давно уже не стало, а поди ж ты - следы её пребывания в этом мире хозяин бережно сохранил...
   Так у Жульки появился еще один бескорыстный друг.
   Щенку ещё полагалось несколько обязательных прививок. За долгую жизнь в обществе собак тётя Тома уже давно наловчилась сама ставить своим питомцам уколы, были бы препараты под рукой. Но нынешние собачьи аптеки были такими дорогими, будто снадобья для них черпались по меньшей мере из марсианских источников.
   Опять-таки выручили добрые люди. Когда Тамара Ивановна, для экономии средств в очередной раз сев на выпечной хлеб и макароны, пришла к соседу с просьбой по пути закупить в городе лекарства для прививок, тот список препаратов и адрес аптеки взял, но сказал, что расчет будет, когда товар прибудет. Привёз всё строго по заказу, а деньги принять отказался наотрез, попросил тётю Тому сделать подарок Жульке.
   - Авось и мне когда псина Ваша сгодится - пошутил. Наперед, что ли, знал Володя, что сгодится, ещё как сгодится...
   Будто изо всех сил благодаря своё окружение за заботу, Жулька очень скоро стала выглядеть пышущей здоровьем и силой молодой собакой. У неё сменились молочные зубы, и внушительная пасть сверкала крупными белоснежными перлами. И хотя расти ей полагалось ещё как минимум шесть месяцев, к весне она уже взяла рост дога средних размеров.
   Зимой, когда утренние и вечерние прогулки происходят главным образом в темноте, а люди предпочитают больше сидеть по домам, нового обитателя лесхоза мало кто заметил. Но на весеннем солнышке все, кто встречался с этим холёным резвым зверем, обязательно задерживали на нем взгляд - так необычайно притягательно выглядела Жулька. Подобного вида собак ни в лесхозе, ни в ближнем военном городке, ни на богатых дачах до сих пор не видывали. Жители держали "немцев", "кавказцев", доберманов, боксеров, ротвейлеров, лабрадоров, стаффордширов, даже бордосский дог затесался. Но такой элегантной мощи среди местного собачьего населения не наблюдалось. Интерес к Жульке подогревался еще и тем, что даже опытные собачники никак не могли определить, какого она роду-племени.
   - Тётя Тома, не межпланетную ли фауну Вы тут растите? - то и дело слышала Тамара Ивановна.
   - Да вот подобрала было хомячка, а он, видать, с медведем был помешан - не успевала отшучиваться хозяйка, в глубине души замирая от мысли, что кто-то сможет распознать в Жульке потомка погибшей на помойке собаки знатных хозяев. Впрочем, наследственность её гигантской "малышки" определялась с трудом. Всё, что было известно о происхождении Жульки - это порода её матери. Переворошив гору литературы и с помощью племянницы даже пролистав несколько сайтов в Интернете, она окончательно уверилась, что Жулька по матери была итальянской сторожевой - кане корсо. Об отцовских же кровях оставалось только гадать, так как на корсиканские признаки явно накладывались какие-то ещё.
   Жулька мастью была совсем не в асфальтово-серую Кристу, а откровенно рыжая. Но это бы ничего, порода кане корсо предусматривает разные оттенки рыжего, от светло-палевого до огненного.
  
   В начале новой эры этих собак даже так и называли - огненными псами. И не только потому, что на них во время сражений римские легионеры надевали и особым образом воспламеняли специальные доспехи, направляя стремительные живые факелы в гущу пехоты или кавалерии. Корсиканцы, в отличие от мышастого цвета братьев-мастифов или белесых догообразных выходцев из египетских пустынь, часто имели яркую рыжеватую гладкую шерсть, огненно переливающуюся под солнечными лучами.
  
   Да вот незадача: даже для элитных собачьих клубов обеих столиц, не говоря уже об областных центрах, рыжие корсиканцы в то время оставались еще редкостью, преобладали тигрово-полосатые, чёрные и серые, подобно Кристе. Но откуда-то взялась же эта весёленькая рыжина? Возможно, гены давних материнских предков подмешали красок?
   Если бы только краски! Неизвестное наследие проглядывало и в опушённом длинном хвосте, который Жулька несла с непередаваемой гордостью, как драгоценное опахало. Этот хвост очень даже неплохо сочетался с густой шерстью, более длинной, чем у родительницы, но не чересчур ворсистой - этакая норковая шубка, наподобие тех, в которые одеты некоторые породы кошек. Дополняли Жулькин экзотический наряд наметившиеся пушистые "штаны" на задних конечностях и крохотные кисточки на ушах. Благодаря этим смягчающим штрихам она выглядела хотя и болеё объемно, но не столь грозно, как рафинированные представители кане-корсо. А большие выпуклые глаза, не свойственные породе корсиканцев, делали "выражение лица" её квадратной морды, украшенной чёрной маской, весьма выразительным, но при этом всё же несколько умильным. Сеттер не сеттер, кавказец не кавказец - в общем, хвостатый мишка с хомячком пополам, как и определила Тамара Ивановна.
   Важным подарком, который сделала своему ребёнку так нелепо закончившая жизнь мамаша, оказались мощнейшие челюсти с чётко выраженным замковым прикусом -признак принадлежности к бойцовской родне. С учётом общих размеров пока ещё юной обладательницы этого наследного признака такая пасть у всякого зеваки давала старт марафону мурашек в области затылка.
   И всё же подросток Жулька производила впечатление большой плюшевой игрушки, будущая собака-воин в ней просматривалась только при очень внимательном наблюдении. Но взгляд знатока сразу улавливал в движениях её мышц стальную пластику пантеры.
   Тамара Ивановна была из числа таких знатоков. И потому, глядя на эту великаншу, она всё чаще испытывала некоторое замешательство. Мирная тётя Тома никакого пиетета к бойцовским псам не питала и бойцов у себя никогда не держала. Собак на своём веку она перевидала множество, но со столь вооружёнными и габаритными животными дела до сих пор не имела и иметь не помышляла. И вот теперь волею случая вдруг стала обладательницей очень ответственного хозяйства. Она со смешанным чувством гордости и опаски всё глубже осознавала, что принесла в дом отпрыска одной из самых серьезных пород - в Кристе, даже мёртвой, всё выдавало не просто бойца, а редких качеств воина, которые, очевидно, и были продемонстрированы в её последней смертельной схватке. В лесхозе тогда долго ещё шушукались об осеннем происшествии на помойке. Кто-то досужий даже утверждал, что стреляли по о-о-очень непростой собаке, явно чистокровной и в о-о-чень дорогом ошейнике. Кто какой там ошейник смог разглядеть в сатанинской ночи, оставалось под большим вопросом. Тем более, что Витькин сын-обормот, после той стрельбы совсем не просыхавший, упорно нёс несусветицу про огромную собаку-обортня, до полусмерти напугавшего его знакомцев на джипе и вынудившего его палить по жуткому призраку. Однако в кого стрелял этот прихвостень заезжих гастролёров, установить так и не удалось никому, даже некоему странному городскому типу, который через день после страшного сафари с выпученными глазами опасливо вёл вокруг баков свои собственные розыски. Однако никаких собачьих останков обнаружено не было, так как ещё до появления городского дознавателя наполнение контейнерной вывез мусоровоз.
   Тамара Ивановна по своему обыкновению в сплетни не погружалась, но смекнула, что мамка Жулькина была зверем ещё тем, если по её душу столько непростого народу тут налетело. Помалкивала она и о причастности найдёныша ко всей этой странной истории, предпочитая источник появления у себя щенка обозначать коротко: знакомые подарили.
   А сама нет-нет, да ловила себя на холодящей мысли: какой будет она, чудом уцелевшая щенушка?
   Впрочем, разные тревожные мысли тётя Тома старалась от себя гнать.
   Подпитываясь собственным опытом, она, как и мы с тобой, дружок, свято верила, что собаки являются прямым отражением сущности своих хозяев. С какой душой щенка растишь, таким он и получится. Балуешь собаку и позволяешь ей всяческие вольности - вырастет капризный неслух, с которым сладу не будет. Грубо и жестоко воспитываешь - жди злобной и непредсказуемой собачьей реакции. Поэтому не стоит сомневаться, что герои россказней-жутиков про бультерьеров, ротвейлеров или представителей других звероватых пород творят свои людоедские дела неспроста, а при активном дурном участии их воспитателей. Мои, например, четвероногие друзья, наоборот, всё как на подбор получались добрыми, умными, ласковыми и послушными, так как жили хотя и в строгости, но в холе, спокойствии и активном общении с хозяевами.
   И тётя Тома тоже старательно закладывала в маленькую Жульку только самое позитивное. Тамара Ивановна и назвала-то свою новую жиличку не пафосно какой-нибудь Гретой или Зарой, а дала по-детски смешную и наивную кличку, которая как-то очень соответствовала всему облику собаки. Имечко подсказал случай. Однажды, придя домой, она обнаружила прямо в прихожей несказанной прелести картину: кутёнок, ещё не достававший до верхних полок стоящего здесь стеллажа, изо всех сил тянулся на задних лапах, чтобы вцепиться в высоко лежащий увесистый пакет. Мотька, кошкин сын, вместо того, чтобы подавать маленькому названному братцу пример чинного правильного поведения в дому, ёрзал на полке, тужась подтолкнуть пакет к краю. В тот самый момент, когда Тамара Ивановна открыла дверь, пакет, набитый алебастром, наконец, свесился вниз настолько, что сделался досягаемым для собачьих зубов. Псина подпрыгнула, извернулась, щёлкнув зубами, и фонтан алебастра из растрёпанной тары веером обдал всю прихожую, собаку, кота и саму хозяйку.
   - Вот разбойники, вот жулье, - негодуя и смеясь одновременно, выкрикивала, отряхиваясь, тётя Тома. Перепачканная живность забилась по углам, откуда её пришлось вытягивать и отстирывать в ванной. Веником досталось обоим, но веник, да хозяйское ворчанье в этом, и в других случаях неизбежных детских проказ были самыми суровыми карами. Своих питомцев тётя Тома не истязала и не оскорбляла никогда.
   А кличка Жулька с тех пор прочно и очень уместно прилепилась к шаловливому найдёнышу.
  

Глава 13

К подростку примеряют орудия инквизиции

  
   Известно ли тебе, дорогой мой, что каждый из четвероногих друзей человека имеет какой-нибудь свой пунктик, своё маленькое пристрастие в еде? Владельцы собак подтверждают, что у кого-то воспитанник терпеть не может капусты, отказывается даже от мясного кашла, если в него добавлены капустные листья. У другого - душу продаст за лимонад. У третьего - жизни не чает без солёного огурчика...
   У тебя тоже имеется страстишка - ягоды. Обнаружил это я нечаянно в первый же месяц нашей с тобой совместной жизни. Дело было на даче - вернее, на тривиальном огороде с домостроенной халупкой их тех, что в наших краях аристократично именуют дачей - куда я взял тебя осенним деньком. Урожай был почти собран, я занимался какими-то хозяйственными делишками и упустил тебя из виду. Хватился - нет собаки. Я туда, сюда - не видать. Потом гляжу, а ты забрался в гущу малиновых кустов, найдя там веточку с несколькими крупными поздними ягодами. Веточка высоковато, ты ещё мал и с трудом дотягиваешься до неё. На задних лапках чуть привстал, шею на всю длину тянешь и аккуратненько срываешь ягодку за ягодкой.
   Потом ты научился есть чернику. Пока я делаю передышку в грибной охоте, ты находишь в лесу самый густой и рясный черничный кустик, каким-то особым манером обхватываешь его, подминая по себя, и начинаешь деловито обжёвывать спелые сизые ягоды.
   Телок, как есть телок. На здоровье, мой дорогой!
  
   Уважительное и понимающее отношение к себе существа, заменившего мать, очень скоро пробудило в Жульке ответные чувства. Сколько бы ей ни хотелось играть и проказничать, она сразу же прекращала любую самую весёлую и увлекательную возню, если тётя Тома говорила, пусть и очень тихо, запретное "фу!". Достаточно было произнести не только эту короткую команду, а просто строго сказать человеческим языком "хватит", "нельзя" или "довольно", как Жулька понимала: всё, игра закончена, хозяйка требует повиновения. Конечно, смысла слов в человеческой трактовке она не знала. Да ей этого и не требовалось - собака уже очень хорошо улавливала по интонациям, что именно означают те или иные сочетания звуков. Жулька старательно училась различать не только звукосочетания, но и целые фразы, состоящие из знакомых звуков.
   И она почти с первых дней своего жития в тётитомином доме легко и радостно повиновалась командам. Жулька и представить не могла, как можно вести себя иначе, когда "фу" говорит божество, давшеё ей вторую жизнь. Покладистость щенка и явно осмысленное его отношение к подаваемым командам не могли не радовать Тамару Ивановну. В этом она видела важное отражение великолепных качеств породы кане корсо, которые, как было выяснено, вообще отличаются большой сообразительностью и послушанием.
  
   Долгая история трудной жизни этих собак в суровой природе наложила на них неизгладимую печать. Даже в тёплой Италии на горных пастбищах погода имеет свойство меняться в течение нескольких минут, и пасторальные картинки мгновенно застилаются ливнями, ураганными ветрами, снегом и холодом. Здесь от умения правильно исполнять требования хозяина порой зависят не только благополучие его стад, но и самая жизнь, человеческая и собачья. Жёсткие условия существования в пастушестве, как и жестокость войн, в которых участвовали корсиканцы, выработали в них кроме развитости ума исключительное послушание, мгновенную реакцию на команды и необычайную смекалистость.
  
   Хуже было с поведением во время променадов. Жулькины предки были приучены сражаться и сторожить, гонять отары овец и защищать хозяйское добро. Но вот ходить на верёвке подобно цирковым пуделям их особо не натаскивали. И поэтому вряд ли приходилось ожидать, что Жулька легко смирится с ограничением своего суверенитета в виде ошейника и поводка. Её вольный отец передал дочери в наследство неугомонный характер и неистребимое любопытство ко всем проявлениям жизни. Именно любопытство - а она всё чаще обнаруживала это свое врождённое свойство - во время прогулок заставляло Жульку с головой уходить в чтение восхитительной книги жизни, начавшей приоткрываться еще при мамке. Занявшись исследованием какого-нибудь нового запаха или обнюхиванием чьего-нибудь следа, она беззаветно рвалась за получаемыми ощущениями, забывая, что на другом конце её поводка из последних сил балансирует, едва удерживая равновесие, хозяйка. Тамару Ивановну такая резвость и радовала, и немало огорчала.
   Тот, кому доводилось выгуливать рослых щенков, знает: нужна приличная силушка, чтобы достойно сдержать внезапный рывок молодого хорошо кормленного многокилограммового животного. Не все и не всегда оказываются успешными в таком деле. Однажды, уже в Жулькину бытность, случилось приехать к Тамаре Ивановне одной из её дальних приятельниц - на природе побывать. Завосхищавшись статью и красой тётитоминой воспитанницы, гостья потребовала дать "порулить" собакой во время прогулки по зимнему лесу. Тамара Ивановна попыталась было отговорить гостью от этой затеи, но та так пристала, что пришлось-таки дать ей в руки поводок. Почувствовала, что ли, Жулька слабую изнеженность этой чужой руки, или решила перед незнакомкой свою удаль продемонстрировать - Бог весть. Но как только гостья повела собаку по лесной дорожке, на Жульку вдруг накатила щенячья радость бытия! Завидев на каком-то дереве занятную веточку, она рванула со всех своих могучих лап к предмету интереса. Стоявшая в позе выгуливания болонки хозяйкина подруга и охнуть не успела, как уже неслась, едва успевая перебирать ногами, за скачущей галопом собачкой. Перекрутившийся фал с оконечной петлей крепко захлестнул руку гостьи, высвободить которую она никак не могла. Поскользнувшись на подтаявшем мартовском снежке, она упала и ехала по дорожке на пузе до тех пор, пока приотставшая Тамара Ивановна не догнала её и, наконец, не выпутала из петли поводка. Вдобавок к неэстетичным ссадинам на коленях и испачканной одежде подруга ещё и вывихнула палец. Отбывала восвояси она уже без комплиментов собаке и без желания приехать к "милой Томомчке" в гости ещё когда-нибудь...
   Тамара Ивановна пока кое-как сдерживала брызжущую энергией подрастающую Жульку. Но достаточных сил для управления этаким "малым танком" у пожилой женщины не было, приходилось чаще желаемого пускать в ход запретительные команды, которые собака в этом случае выполняла с покорной неохотой и даже с обидой: уж очень не хотелось ей отрываться от своих привораживающих занятий. Да и в самом деле, кто на месте Жульки понял бы, почему нужно бросить преследование прыгающего на освещённой прогалинке солнечного зайчика и уныло трусить возле хозяйкиных коленок. То и дело совершая опасные пируэты по вине воспитанницы, Тамара Ивановна всё отчётливее понимала, что с Жулькой без строгости никак не обойтись. Но пока всё только примеривалась к висящему до поры на гвоздике строгому ошейнику - подарку зав. отделением. Противозные железяки, придуманные для причинения страданий, безмерно раздражали уже только видом своим. А иного пути не было - как иначе научишь эту юнуюпереполненную жизнью зверюгу приличным манерам?
   Вот ещё месяц, вот ещё недельку, ещё несколько денёчков детства - оттягивала тётя Тома неприятную для них обоих воспитательную процедуру.
   Момент надевания строгого ошейника оттягивался еще и потому, что в общем и целом поведение Жульки было очень органично. Собака проявляла не только любопытство, но и смекалку, и интеллект, очень любила дальние прогулки по лесу, бегала легко и без устали. Во время таких путешествий она прямо-таки светилась от наполнявшего её восторга. Жулька, казалось, готова была благодарить не только хозяйку, но каждую снежинку в поле, каждое облачко в небе, и вообще всёе и вся, дарующие ей счастье жить, дышать, веселиться, радоваться. Она являла собой часть природы, непосредственную, искреннюю и неугомонную. Наблюдать за Жулькой в подобные моменты было просто упоительно. Тамара Ивановна и сама напитывалась исходящим от неё естественным вольным духом, с сожалением думая о неизбежной необходимости ограничивать в собаке такую сладостную волю.
   Пора тому пришла как всегда неожиданно. Подобно всем подрастающим щенкам, Жулька нуждалась в общении со сверстниками. И хозяйка начала водить её на старое футбольное поле, где собиралось всё достаточно многочисленное окрестное кинологическое общество. Пока собака была маленькой, она хорошо вписывалась в круг местного молодняка и не вызывала раздражения у более старших сородичей. Да зимой и тусовка собиралась нечасто, только днем по выходным.
   Но, как уже говорилось, Жулька выдалась весьма крупной и оттого быстрорастущей особью. В четыре месяца её со страхом стала сторониться мелочь вроде пикинесов и мопсов, потом дружбу прекратили разных пород спаниели и миттельшнауцеры, потом с недовольством отошла красотка-доберманша... В конце концов появление Жульки с радостью продолжала приветствовать только маленькая чёрная щёточка Жужу, скотч-терьер, родившаяся на три месяца раньше тётитоминой гулливерши. Возможно, дружба собак поддерживалась явной симпатией к Жульке хозяина малышки.
   Высокий импозантный мужчина, до придыхания влюблённый в своего чёртика ушастого, тем не менее, с удовольствием общался и с набиравшей рост Жулькой. Подходя к ней и кладя руку на лобастую башку, "папа Жужу" говаривал:
   - Как приятно, не нагибаясь, доставать собаку рукой!
   Жулька, а заодно и тётя Тома, таяли от комплимента и отвечали "папе Жужу" искренней признательностью. В таких случаях Тамара Ивановна горделиво думала: а и в самом деле приятно...
   До тех пор, пока Жужу не исполнилось девяти месяцев, эта комичная парочка с нежностью общалась между собой. И вдруг на десятом месяце своей жизни щётка вдруг резко сменила стиль поведения. Под влиянием заигравших гормонов малявка решила заявить о себе как о доминирующем участнике их маленького союза. Откопав какую-то барахляную застарелую косточку, которой они мирно играли уже раз сто, щётка вдруг злобно зарычала и стала яростно наскакивать на гулливершу. Жулька остолбенела и некоторое время молча наблюдала за стервенящейся подружкой. Но уже через мгновение она всей своей громадой ринулась защищать попранное достоинство.
   Не ждавшие беды хозяева беседовали вдалеке, и обратили внимание на своих питомцев, только когда площадку огласил истошный визг. Там, где только что мирно прогуливались две воспитанные девушки, снежная пыль в буквальном смысле стояла таким столбом, что мизансцену невозможно было разобрать. Воспитатели во весь опор ринулись на визг. Первое, что вспомнила на скаку тётя Тома, это то, каких кровей собакой является её Жулька, - и приготовилась к худшему. Подбежав к эпицентру инцидента, запыхавшиеся собачники увидели, как громадная Жулька, подмяв скотчика под себя, прижимает визжащую собачонку к земле лапами, будто упаковывая свёрток. Тамара рванула свою за ошейник, Жулька без особой злобы поднялась, "папа Жужу" подхватил свою забияку на руки. Жужу продолжала истошно вопить и дрожала всем телом, а тётя Тома виновато и суматошно командовала Жульке:
   -Фу!!! Ко мне!!! Сидеть!!!
   Жулька беспрекословно повиновалась, стараясь выполнить все команды сразу и растерянно глядя то на хозяйку, то на затихающую в папиных руках подружку.
   При первом осмотре ни у той, ни у другой ран никаких не обнаружилось, только девочка-скоткик явно испытывала стресе. Казалось, инцидент был исчерпан. Но когда Тамара Ивановна, извиняясь, протаскивала Жульку мимо любителя рук на собачьих лбах, ещё всхлипывающая и дрожащая забияка Жужу изогнулась и снова яростно защёлкала зубами в адрес великанши.
   - Что делать, малышка, хочешь - не хочешь, а намордник со сторгачём на тебя напяливать придется. И уму разуму учить - подвела черту под случившимся тётя Тома.
   Из состоявшейся перепалки она сделала и ещё один важный вывод: у Жульки, несмотря на наследственность, характер складывался ровный и по отношению к малышам великодушный.
   Дай-то Бог, дай-то Бог...
   Свой воспитательский долг перед собакой Тамара Ивановна решила выполнять в полном объеме. На следующий же день на могучую вольную шею был водружён строгач. Неприятной процедуре предшествовала получасовая установочная беседа. Тётя Тома, для демократичности усевшись на полу и оказавшись "морда к морде" с сидящей собакой, долго втолковывала ей о необходимости столь непопулярных мер, жалостно извинялась и сетовала на несправедливости судьбы, требующей ограничений "в такой собачьей жизни". Жулька активно участвовала в их диалоге: склоняла голову направо и налево, поочерёдно поднимала лопухи своих ушей и одну за другой - брови, а однажды в самый слёзный момент хозяйкиного выступления даже, приподняв морду, слегка подвыла в тон произносимой сентеции. В общем, поговорили как надо. Тётя Тома очень надеялась, что смышлёный подросток понял смысл произнесённого ею спича.
   Может, так оно и было. Во всяком случае, к чести Жульки, знакомство с орудием инквизиции прошло спокойно, хотя и хмуро. Попробовав по привычке рвануть на поводке и ощутив уколы подлых шипов, она поняла, что с этой гадостью шутить не стоит, и понуро потрусила рядом с хозяйским коленом, приноравливаясь к неспешному тяжеловатому ходу тёти Томы. И хотя даже дома косилась с тихой ненавистью на шипованный ошейник, протестных акций не проводила. Тамара Ивановна просто не нарадовалась на поведение своей "телушки", с которой теперь, наверное, можно было гулять не только по глухому лесу, но и в более людных местах.
   С дрессировкой было сложнее. Знакомцы по собачьей площадке с несказанной радостью наперебой принялись советовать тёте Томе, в какую школу отдать на выучку её громилу. Однако дело упиралось и в привычный финансовый вопрос, и в транспортную проблему: Жульку нужно было как-то доставлять к месту тренировок. Тамара Ивановна уж было решила, что начнёт самостоятельно заниматься с ней по самоучителю. Но в глубине души она все-таки понимала, что такой собаке её наробраз вряд ли даст необходимую и достаточную выучку.
   В дело снова вмешался случай.
  
   Если внимательно шаг за шагом проследить жизнь любого человека, то окажется, что вся она состоит из совершенно неслучайных случайностей. Живут девушка с парнем в разных городах, учатся и работают всяк сам по себе, а потом сталкивает их судьба на каком-нибудь теплоходе вроде "Нахимова". Одна случаем занесённая на проклятый круиз пассажирка тонет, другой его спасает - и вот уже завязался узелок, и оказалось, что нет человека ближе, чем найденная в земном аду своя на век данная драгоценная половинка.
   В каждой, буквально в каждой жизни главные переломные моменты её предопределены. Едет семья из Сибири на тот же злополучный круизник, поезд в дороге задерживается - всё-таки до Адлера полстраны колёсами простучать нужно, - и опаздывает на корабль погибели. Случай случился спасительный. А на ледующий год та же семья на том же поезде, добираясь опять-таки на отдых в тёплые края, всё же гибнет, но не в пучине, а попав в пожар, разразившийся по пути их следования на повреждённом в Башкирии нефтепроводе. Опять предопределённый кем-то случай...
  
   Вот и в жизни Жульки, с которой невзначай пересеклась судьба Тамары Ивановны, оказалось немало случайностей, вытянувшихся впоследствии в долгую цепочку запрограммированных кем-то событий. Появление в поле зрения хозяйки и собаки новых персонажей - из этого же ряда.
   Оказалось, что организация, где работает сосед Тамары Ивановыны по лестничной клетке Володя, находится рядом с собачьим приютом-гостиницей, куда состоятельные господа определяют своих животных на передержку - гостевание во время длительной отлучки из дома. При гостинице существовала и школа дрессуры. Что уж там связывало соседа с этим заведением, Тамаре Ивановне осталось неведомо, а только он договорился, чтобы беспаспортную метиску Жульку взяли туда на обучение с пансионом. Володя устроил ещё и так, чтобы собаку обслуживали там на халявку.
   Договорились, что по устоявшемуся теплу Жулька с тётей Томой отправятся в приют, благо их добродетель имеел в распоряжении большую иномарку с вместительным багажником - как раз таким, где удобно перевозить животных. Так помойный найдёныш нежданно-негадано попал в престижную школу для собак.
  

Глава 14

У Жульки появляется совладелец

  
   Я и представить не мог, насколько ты, дружок, ревнив! Ещё в детстве ты почему-то взял в свою лобастую башку, что не только ты полностью принадлежишь мне, но и я нахожусь в твоем безраздельном владении. А посему во время прогулок и поездок в автомобиле Ваше собачество с трудом переносило присутствие посторонних лиц, за исключением моей дочери. Ты готов был скорее смириться с обществом чужой собаки или кошки, нежели с человеческой компанией, которая тебе нередко навязывалась во время приезда ко мне друзей. И если мужчин ты глухо, но смирно недолюбливал, то в присутствии дам просто-таки терял все навыки хорошего тона. Если гостья - не дай Бог! - садилась в моё любимое кресло или занимала мою табуретку на кухне, ты старался побыстрее исправить нарушенный порядок вещей. Улучив момент, когда я отлучался, ты всей тушей плюхался прямо на ноги самозванки. Дама, как правило, от неожиданности вскакивала, чего тебе и надо было. Ты тут же запрыгивал на освободившееся место, всем своим видом давая понять пришелице, что нечего рассиживаться на чужих местах. Ты третировал моих гостей до тех пор, пока я не выдворял тебя в дальний угол прихожей без права присутствовать на продолжении визита.
   Ещё неприличнее было во время поездок в машине. Не однажды вгонял ты меня в краску перед подругами. Только-только вырулим на шоссе, только начнём галантную подорожную беседу, как на тебе! - с заднего сиденья разносится такой подпущенный тобой шептун, что глаза щипать начинает. Выйдем, проветрим салон, снова ехать - ты снова за прежнее. Бывало, что после твоих безобразий мои контакты с женщинами и вовсе прерывались.
   Я, наверное, давно бы отучил тебя от подобных штучек, если бы они порой не служили мне определённую службу, естественным образом охраняя мою мужицкую независимость...
  
   В действиях, касающихся тёти Томы и её собаки, сосед Володя руководствовался не только филантропией, но и резоном практического порядка. Связан этот резон был с его сыном, тринадцатилетним Славиком, и заключался в исполнении давней выплаканной мольбы любимого чада, привязавшегося к Жульке, как к заветному другу. Славик лет с пяти был до неприличия влюблён в животных. Он то и дело находил в лесхозе или в военном городке брошенных котят и щенят, облезлых, больных и полуживых, выхаживал и вылечивал их, собирая по всем знакомым пропитание своим вновь обретёным братьям меньшим. Отец с матерью этой его страсти потакать не собирались, боясь, что мальчик подцепит какую-нибудь заразу. Да и вообще "эта грязная возня" казалась им совсем не мужским и даже стыдным занятием. И они всячески пытались переключить внимание сына то на занятия музыкой, то на спорт, то на компьютерные дива. И Славик с покорностью робота переключался: охотно учился по классу аккордеона, выступал на школьных утренниках, гонял мяч в поселковой футбольной команде, участвовал в олимпиадах по информатике. Но в дальнем закутке подъезда по-прежнему регулярно появлялись коробки с подобранными мяуками и гавками, возле которых мальчик проводил самые сладкие свои часы. Приносить найденышей в дом строго воспрещалось: у мамы была аллергия на шерсть и непереваривание грязи и беспорядка. Уже не раз отец наказывал мальчишку, тайком вывозил на дальние помойки обитателей злосчастных коробок, даже подговаривал сверстников Славика поддразнивать его кошатником - всё без толку. Славик только лучше прятал свих мохнатых друзей да зверился на отца.
   Когда в лесхоз переехала Тамара Ивановна, для мальчишки настали счастливые времена. Тётя Тома, регулярно приносившая остатки от больничного стола, стала надёжным источником пропитания для Славиковых зверюшек, и ему теперь не нужно было просить одноклассников приносить в школу косточки и кусочки недожёванных ужинов - у соседки хавки для кутят всегда было вдоволь, и делилась она ею с большой радостью.
   Теперь они, старый да малый, вместе ухаживали за котятами и щенками, а потом приискивали приёмышам хозяев. Эта парочка стала даже неким центром, в который стекалась вся окрестная информация о потеряшках и найдёнышах, как и о том, кто не прочь завести у себя живность. Коль скоро дома у мальчика был компьютер, он стал помещать трогательные повествования о собачках и котиках на своей страничке в социальной сети. У этих рассказиков быстро нашлась своя читательская аудитория, которая тоже по-детски бестолково и активно принялась играть в Кошкин дом. В общем, вокруг живых крох было создано широкое информационное поле, а потому хозяева для питомцев находились быстро. Если же нет, то Славик с тётей Томой вывозили малышей в город и на рынке за символическую плату отдавали в добрые надёжные руки.
   А главное - в тётитомином лице Славик нашел настоящего друга, с которым можно было делиться не только кошкиными, но и собственными ребячьими проблемами. К ней первой он бежал, чтобы рассказать про одноклассника силача Димона, который вдруг сам предложил ему свою дружбу и покровительство. Тётя Тома была посвящена в то, что Славик очень любит петь и ненавидит учительницу музыки за то, что вместо разучивания любимых песенок она заставляет ребят учить какое-то нудное сольфеджио и биографии старинных композиторов. Этот недостаток преподавания они восполняли с лихвой, во время лесных прогулок горланя песни на два голоса. Старушке была открыта даже самая главная мальчишеская тайна - появление в Славиковой жизни первой девочки. С Полинкой Вячеслав Владимирович познакомился на той самой "кошачьей" Интернет-страничке, они стали переписываться, посвящая друг другу всё больше времени. И хотя тётя Тома была бесконечно далека от Интернет-технологий, так легко виртуально сближающих молодежь, это не мешало ей всей душой погружаться в восторженные рассказы о замечательной девчонке, которая души не чает в таком добром спасителе животных, как её новый друг. Полинка даже засобиралась навестить Славика летом - если, конечно, её родители найдут денег на неблизкую дорогу, а его - согласятся принять юную гостью. Тётя Тома тут же вызвалась разместить Полинку у себя, если в Славиковой семье выйдет заминка, чем ещё больше расположила к себе подростка. Тамара Ивановна относилась к перипетиям Славиковой жизни очень сердечно и серьёзно, восполняя недостаток общения его с родителями, вечно занятыми на работе и не спешащими проникать в тайные уголки души сына.
   А между тем неожиданное появление у Тамары Ивановны постоянной собаки Славик воспринял двояко. В Жульку он влюбился сразу, как только увидел её искристые карие глаза. Но любовь эта, как почти всякая любовь, омрачалась ревностью: Славик не на шутку заревновал собаку к её хозяйке и ничего не мог с этим поделать. Он сам, сам хотел быть Жулькиным повелителем, сам мечтал горделиво прохаживаться с ней перед друзьями, обладая таким живым оружием, сам желал защищать девчонок и слабых, в первую очередь свою замечательную Полинку! Но Жулька принадлежала тёте Томе, а Славик был ещё совсем пацаном, чтобы иметь собаку. Да и родители..!
   В общем, мальчишеское сердечко разрывалось между привязанностью к соседке и обожанием её собаки. Тамара Ивановна быстро распознала, что творится в ребячьей душонке. Положа руку на сердце, она бы с радостью отдала Жульку Славику: года брали свое, воспитание большой, сильной и порывистой собаки было для неё уже делом почти непосильным. Но Славик пока ещё был мал и неопытен, чтобы совладать с такой питомицей.
  
   Зверь, прирученный человеком, - не игрушка, воспитывать его надлежит таким образом, чтобы к возрасту зрелости он стал полностью покорным воле хозяина. Считается, что для собак "совершеннолетие" наступает не ранее двух лет. А до этого собака - еще подросток, шаловливый, своевольный, непокорный и глупенький. Его, как ребенка, приходится ежедневно и ежечасно учить да воспитывать. А как делать это правильно, если и сам собаковод пока что дитя, и опыта никакого? Тут человек, если он впервые обзаводится четвероногим другом, должен понимать, что о собачьем мире пока мало чего знает. Поэтому не стоит с первого раза притаскивать в дом модную новую породу, в которой и специалисты-то ещё не разобрались - лучше начать школу владения собакой с простых дворняжек или собак-полукровок. По крайней мере, такие животные более устойчивы к болезням. И следует десять раз подумать, прежде чем отдавать в руки подростка махин вроде догов или сенбернаров. Нужно, чтобы у большой псины и хозяин был большой и сильный, которого бы она слушалась и побаивалась.
  
   И всё же мудрая Тамара Ивановна почти нашла выход из сложившейся ситуации. Она поговорила с мальчиком начистоту.
   - Считай, Жулька - твоя собака. Но совсем твоей она будет, когда тебе исполнится 14 лет, не раньше. По закону ребятам только с этих пор разрешается самим держать собак. Пока пусть она подрастет, поумнеет, даст Бог - выучку ей организую. А ты будешь мне во всем помогать, ну, как бы вместе её растить станем. Она к тебе, как ко мне привыкнет. Научишься с ней управляться, а там я Жульку тебе и совсем передам. Глядишь, тогда и родители твои смягчатся, разрешат заниматься животным.
   Тётя Тома долго ещё объясняла Славику разные хитрости владения собакой.
   - Наша Жулька из тех собак, которые очень быстро определяют главенство в своём окружении, - внушала Славику тётя Тома. - Посмотри, как она независима да самостоятельна. Ей очень твёрдая рука нужна. А мы-то с тобой - старый да малый, какая там твердость - обычно вздыхала под конец своего политпропа Тамара Ивановна.
   Тётя Тома была права: подраставшая Жулька всё явственнее нуждалась в крепкой руке, хотя, как кане корсо, и обнаруживала вдумчивость и склонность к самостоятельным решениям. Почувствовав чужака на прогулке, она никогда не поступала так, как многие другие её сородичи. Не было случая, чтобы эта роскошная метиска бросилась с воплями незнакомцу наперерез. Она молча статично и с крайним напряжением вглядывалась и внюхивалась в потревоживший её источник. Но вся её наполненная грацией поза говорила: осторожно, я чужакам агрессии не спускаю. Любой нечаянный прохожий, человек ли, животное ли, завидевший эту собаку в позе предупреждения, быстрёхонько старался подальше унести ноги. В атаку Жулька шла только в том случае, если чужой продолжал приближаться, но и тогда бросаться не спешила, а сперва сигналила приглушённым рыком - таким же опрокидывающим и грозным, какой издавала её рано погибшая мать.
   Демонстрируя всё более отчетливо твердость характера, Жулька одновременно с этим и в своих хозяевах прежде всего искала уважительную твёрдость.
   Увы, у тёти Томы со Славиком уважения и любви к воспитаннице было хоть отбавляй, а вот с твёрдостью выходило похуже, это понимали оба. Поэтому им хочешь не хочешь, а пришлось остановиться на варианте отложенного владения Жулькой. На том и договорились.
  
   Собаки, хотя и прирученные человеком с незапамятных времен, остаются существами стайными, и инстинкты стаи сидят в них очень прочно. Они, испокон века живя в человеческих семьях и верно им служа, всё же хозяев своих делят по рангам. Сразу определяется вожак (или вожаки), которые выше их, и остальные, которых псы держат себе равными. Поэтому частенько при главе семьи питомец просто шелковый, а без него становится непослушным, так как младших домочадцев принимает лишь за дружков и подчиняется им разве что из вежливости.
   Замечено: выбранные собаки очень часто чем-то неуловимо походят на своих хозяев. Хозяин толстый - собака из пород, склонных к объёмности. У поджарых владельцев чаще всего водятся доберманыы или борзые. Крепкие усатые мужики по какому-то неписаному закону заводят гончаков или эрделей, а у глазастых женщин приживаются спаниели или пикинесы...
  
   Теперь дело стало за главным: уговорить родителей не мешать общению Славика с Жулькой. Трепеща и заикаясь, Славик объяснил своим семейным, что Тамара Ивановна разрешила ему быть кем-то вроде совладельца своего щенка. Он ждал криков и угроз, как обычно случалось при появлении в подъезде очередной коробки. Но к его удивлению, на этот раз отец с матерью вопить не стали, а, переглянувшись, сказали, что ответ дадут завтра.
   Решение вынесли положительное, даже благосклонное. Просовещавшись до полуночи, сосед Володя с женой пришли к выводу, что уж коли дитятко жить не может без живности, так пусть не с подвальной заразой развлекается, а с соседской домашней псиной. Тем более, что к ним в квартиру её вести не придется - тётя Тома в крове своей Жульке не отказывала. А через годочек, когда возраст Славика позволит на законных основаниях владеть собакой, глядишь, сын сам поостынет в желании брать себе соседского выкормыша.
   Володя в просьбе-предложении сына вдруг увидел и тот самый второй резон.
   Лесхоз, где жили они, был местом хотя и не густонаселённым, но отнюдь не глухим. Посёлок стоял на оживлённой трассе неподалеку от автозаправки, и здесь нередко появлялись чужаки как на навороченных, так и на прочих авто. Летом наезжали грибники-ягодники из города, военного городка и окрестных коттеджных посёлков, наплывали на близкие озера рыбачки. Словом, чужого неизвестного народца бывало предостаточно. Мер предосторожности от незваного заезжего лиха год от году требовалось всё больше. С другой стороны, Славик, подрастая, всё чаще околачивался в военном городке, где тоже разномастного люда хватало. В общем, беспокойство за сына у них с матерью возникало беспрестанно. Дальше - понимали они - поводов для нервотрепки будет только прибавляться.
   А коли при Славике будет сильная хорошо выдрессированная собака?
   Только обучить её нужно так, чтобы стала настоящей грозой и защитой от любых злоумышленников.
   Соседке же совсем не обязательно знать, какую именно школу пройдет Жулька. И Славику про науку будет рассказано, когда пора придёт.
   Так и рассудил сосед Володя задолго до того, как Жулька попала в собачью школу. Было это в золотую пору Жулькиного щенячества, когда ещё трудно распознавалось, каким станет поселившийся в их подъезде гадкий утёнок. Тамара Ивановна, послушная интуиции, о происхождении Жульки накрепко помалкивала, даже Славику не выдала прямой причастности щенка к легенде о "баскервиле", и потому добрый человек Володя ни сном, ни духом не ведал, животное каких кровей они с сыном взялись опекать.
   Впрочем, соседа, полного профана в кинологии, генетический вопрос и не волновал. Он был озабочен другим. Следуя намеченному плану, Володя начал последовательную подготовку к грядущей окончательной экспроприации соседского щенка.
   А Славка-то, Славка!
   Он счастью своему никак не мог поверить! Мама с папой, ещё недавно почти ненавидевшие животных, своими руками вывели его из подполья! Вместе с тётей Томой он стал водить Жульку на долгие прогулки, где ему всё чаще разрешалось самому управляться с поводком и подавать команды. Вместе они готовили корм для подраставшей девочки, купали, вычесывали и делали еще массу важных и необходимых дел, без которых немыслимо правильное содержание и воспитание приличной собаки.
  

Глава 15

На Жулькином горизонте снова появляется заводчик, и она попадает на ринг смерти

  
   Силушкой тебя, дружок, природа не обидела. Это меня радовало, но и заставляло держать ухо востро. Не зря, совсем не зря, так как первая демонстрация твоих физических возможностей не заставила себя ждать. Силовой дебют состоялся в ту пору, когда ты выходил из щенячьего возраста. В городском парке, что неподалёку от нашего дома, по вечерам и в выходные постоянно собиралась собачья тусовка. Приводили главным образом молодняк, нуждающийся в общении со сверстниками. Здесь всегда был слышен заливистый лай, топот крепнущих лап, и радостное поскуливание. Догонялки вокруг кустов, разучивание приёмов собачьих единоборств перемежались с выказыванием немереной любви к миру и его четвероногим и двуногим обитателям. Обычный детский сад.
   Среди постоянных посетителей ты нашел любимого друга - чистокровного боксёрчика Масхара, который был постарше месяца на два. Вы общались и лобызались так нежно, были так преданы друг другу... Смотреть на вашу парочку было чудо как приятно, и я, остолоп, совсем забыл о приближающейся опасности. Вроде опытный собачник, а упустил-таки момент, когда щенок в одночасье превращается в молодого кобеля, поведение которого резко меняется. И вот он уже не признаёт прежнего дружка закадычного, а видит в нём лишь соперника, над которым необходимо установить главенство. Так произошло и с Масхаром: однажды вечером он вдруг ни с того ни с сего вызверился на тебя самым недвусмысленным образом. Вчерашний приятель ухватил тебя за холку, впившись в шкуру своими крепкими зубами. Ты ничего не понял, ты был ошарашен и убит таким коварством. По логике ты, ещё малявка, должен был подчиниться Масхаровой силе и улепетнуть, поджавши хвост. Но не тут-то было, моего малыша тоже вдруг обуяла ярость! А так как ты был хотя и младше, но одного роста со своим обидчиком, ты не побоялся схлестнуться с ним. Вы рычали, наскакивали друг на друга с пугающим остервенением, только клочки выдранной шерсти летели вокруг.
   И я, и хозяева зачинщика потасовки в первые секунды опешили, бездействуя. Потом с фуканьем кинулись вас разнимать. Досталось и собакам, и нам.
   Обоих псов, рычащих и дрожащих, пришлось оттаскивать на верёвках. Нежнейшая дружба безвозвратно закончилась. Мне было жаль потери твоего товарища по играм. Но да простит меня Бог - в душе я гордился, что мой соплячок не струсил, не уступил задире, оказавшись ничуть не слабее своего обидчика.
  
   По принятому между соседям соглашению, Славик получил право совершать с собакой недолгие самостоятельные прогулки, чем и пользовался при каждом удобном случае. Как правило, за ним увязывался кто-либо из его приятелей-однокашников, а то и целая компания, и такой шумной ватагой с Жулькой в центре они, хохоча и дурачась, весело бродили по улочкам, дорожкам и тропкам. Хотя Жулька с лёгкой руки Тамары Ивановны всё ещё носила прозвище "хомячок", она давно превратилась в голенастое объёмное животное, и с первыми солнечными деньками стала очень заметной и в городке, и в лесхозе.
   Это и сослужило ей недобрую службу.
   Причиной беды, нежданно обрушившейся на собаку и её окружение, стал приснопамятный заводчик, организовавший по осени охоту на Кристу. Его кривой жизненный путь снова скрестился с Жулькиным на крохотном пятачке лесхоза.
   После пережитого осеннего кошмара с явлением у мусорки призрачного "баскервиля" заводчик, наконец-то, оставил мысль найти Кристу, и больше не докучал бывшему её хозяину прожектами о поимке беглянки. Тем более, что осмотр места происшествия, предпринятый им на следующий слякотный день, следов собаки, ни живой, ни мёртвой, не выявил.
   - Стало быть, и впрямь сгинула вместе со щенком - решил собачник и поставил на этой истории крест. - Других псов, что ли, мало?!
   И он уехал подальше от лесхоза на поиски собак для закрытых собачьих рингов. Гнусное его занятие заключалось не только в обеспечении поединков природными бойцами-стаффордширами из своего питомника. Он привозил для схваток и других больших сильных собак, чтобы на ринге стравливать их со своими стаффами-гладиаторами. Собаки поставлялись любых пород, неважно, с опытом единоборств или нет. Было бы в кого вонзать клыки "калиброванным" драчунам из его и других семейств.
  
   Традиция собачьих боёв перекочевала к нам не откуда-нибудь, а из добропорядочной чопорной Англии. На Британских островах испокон века были в чести кровавые игры вроде травли медведей и быков. К счастью, к началу XIX века такой спорт подпал под запрет в числе других жестоких развлечений. Однако джентльмены, не желая расставаться с привычкой подпитки крови адреналином, активно переключились на истово любимых ими собак. Собачьи бои стали стремительно набирать популярность. Технически организовать такой бой было значительно проще и безопасней, чем травлю крупных животных, и к середине XIX века собачьи бои сделались широко доступной кровавой азартной забавой. Кроме того, покупатели и продавцы собак часто рассматривали собачий бой как проверку рабочих качеств животных. Собак выпускали на арену, отгороженную от зрителей (так называемый "пит", яма), и последняя собака, не выбывшая из строя, объявлялась победителем. Хватка и "игривость" псов ценились особенно высоко, а собаку, уклонявшуюся от боя, называли "трусливой дворнягой". Хозяева собак и судьи удерживали четвероногих участников перед схваткой, поэтому собаки, люто ненавидя своих собратьев, не теряли доверия к людям.
   Постепенно приверженцы собачьих боёв превратили их из дикой забавы простонародья в рафинированный спорт, практически исключающий жестокие моменты/
  
   Запрещённые и оттого весьма закрытые ринги, на которых подвизался наш заводчик, не имели ничего общего со спортивными собачьими поединками, проводящимися в последние полтора века по строгим правилам. Это была безобразная забава кровожадных толстосумов, откровенные бои без правил, тщательно скрываемые от широкой публики, тем паче от властей. Ради конспирации подобные зверские шоу случались нечасто, в разных углах пригородов, место их устроения объявлялось только узкому кругу участников и только перед самым проведением. Ставки в этом тотализаторе были неимоверно высоки, а собаки грызлись насмерть. В выпускаемых парах не учитывались ни вес, ни возраст, ни пол - главное, чтобы драка была пожёстче да покровавее.
   Одна-то из таких боен и была назначена на первые дни весны. Так совпало, что место подобрали на тех самых еще не вскрывшихся болотах окрест лесхоза, где по забывающимся уже прошлогодним россказням обитал призрачный "баскервиль".
   Сроки уже подходили, а у заводчика вольеры ещё не были полностью набиты выловленной краденой собачнёй. В городе удалось разжиться парой доберманов, четыре овчарки из частного питомника жалобно поскуливали от голода - нынешний их хозяин-убийца не считал нужным кормить обречённых пленников: злее будут. Молоденькая сука-кавказска испуганно озиралась из угла, да два двортерьера тряслись, как в лихорадке. Вот и всё. Правда, ещё скалился и рычал богатырских размеров алабай, уведённый у раззявы-фермера, такой справный, что и на ринг жаль отдавать. Но к имеющимся невольникам нужна была хотя бы пара собак побольше - таких, как этот красавец из числа азиатских сторожевых, к примеру. А время, время поджимало, два дня всего в запасе, придётся прошерстить ближние поселки...
   Так решил заводчик, и по старой недоброй памяти подался в сторону городка и лесхоза - авось кого там встретит.
   Подъезжая к лесхозу, он едва не подпрыгнул от радости: навстречу его фургону важно вышагивал щуплый юнец, ведя в поводу здоровенную рыжую собаку. Такие экземпляры даже в практике нашего специалиста-душегуба встречались нечасто. Сразу видно - собака хорошо содержится, полна сил и очень подвижна. А что молодая и не вошедшая еще в тело - так тем и лучше, лишку не навредит его клыкастым "птенчикам". В общем, как раз подходит для подпольного ринга, дольше будет сопротивляться и по яме скакать. Да и взять её у пацана труда не составит.
   - Ишь какая тут справная рыжая бестия завелась - потёр руки заводчик. Конечно же, в этот момент ему, озабоченному совсем другими печалями, и в голову не могло прийти, что он снова напал на след собаки своего собственного производства. Возможно, вглядись он получше в Жульку, что-нибудь да шевельнулось бы в его изощрённом уме. По крайне мере, он мог бы задаться вопросом, откуда здесь, где когда-то обитала Криста (или её призрак), взялось молодое животное с такими идеальными пропорциями, внушительными габаритами и характерной для кане корсо формой головы.
   Но этот лучший враг собак ни о чём другом, как о недокомплекте смертников для послезавтрашнего ринга, думать в то время не мог. И собака эта его заинтересовала сугубо в плане возможности ликвидировать имеющуюся брешь.
   - Мальчик, не подскажешь, где дедушка Витя живет - вспомнилось знакомое с осени имечко. - Ну, тот, у которого ещё собака такая же красивая, как у тебя - Бобин, что ли?
   - Не Бобин, а Робин, только он совсем не такой, тоже мне сравнили - почти оскорбился Славик. - Собаки этой уже нет, а дед Витька - он вон там, в сарае заседает.
   - А не позовёшь ли его?
   - Почему сами не хотите?
   - Да он, чего доброго, решит, что я из полиции, за самогон гонять приехал, да и не выйдет. А он мне очень нужен - про собаку его хочу как следует расспросить. Непростая была собака, очень непростая, сильно меня интересует - продолжал врать по ходу пьесы заводчик. - Давай, я твоего пса пока подержу, а ты сбегай.
   - Это не пёс, это девочка. Ладно. Жуля, сидеть, ждать.
  
   Ах Славик, ах, школяр нерадивый! Как же ты забыл главное правило собаковода, много раз внушаемое тебе тётей Томой: никому и никогда не передавать поводка своего воспитанника! Этак легко увести твою собаку - дрянных людей, промышляющих кражей животных ,встречается предостаточно. Крадут чаще всего молодых доверчивых ещё несмышлёнышей, чтобы потом владельцу же и вернуть его хозяйство - за приличный выкуп, разумеется. Помнишь, дружок: в пору твоего щенячества и с тобой приключилась подобная неприятность, когда парочка выпивох увела тебя почти от дома и буквально из-под носа зазевавшейся дочки? Уже через час они звонили нам, найдя телефон, выбитый на твоём ошейнике, и требуя денег. Пришлось второй раз заплатить за тебя - или за науку относиться к животному так же внимательно, как к маленькому человеку.
  
   Услыхав, что кто-то искренне интересуется не Витькиным пойлом, а его собакой (к которой мальчик тоже относился очень хорошо), он так удивился и обрадовался, что забыл строгий наказ: никогда никому из посторонних не разрешать брать на поводок твою собаку - будь то знакомые, тем более малознакомые люди. Не задумался мальчишка и о том, а зачем, собственно, оставлять свою собаку с чужим - можно ведь и с Жулькой дойти до самогонного сарая. Всё, всё забыл он, желая угодить приличному дядьке на хорошей машине, приехавшему по душу давно в бозе почившего Робина.
   Не чуя подвоха, Славик протянул приезжему поводок и пошел к Витькиной резиденции. Завернув за угол лачужки, он вдруг услыхал, как взвизгнула собака. Побежав назад, он увидел отъезжающий фургон. Жульки нигде не было.
   - Жулька, Жулька-а-а!!!- срывая голос, закричал мальчик.
   Фургон набирал скорость.
   Славик, едва помня себя от горя и страха, помчался домой. Что сказать тёте Томе? Но прежде, чем постучаться к соседке, он позвонил отцу и выпалил в трубку о своей беде. Отец коротко велел:
   - Жди, скоро буду.
   Только теперь мальчик горько заплакал и поскрёбся в дверь Тамары Ивановны.
   Та от полученной новости переменилась в лице, но своего расстройства показывать не стала, видя, как убит случившимся ребёнок.
   - Ты номер машины и марку вспомнить сможешь? - спросила почти без надежды.
   Вот тут Славик не сплоховал. Пока разговаривал с приезжим, с пацанским своим любопытством хорошо рассмотрел машину и, хотя и машинально, а запомнил и номер, и марку фургона. Он и мужика отчётливо запомнил, так что к приезду отца данные о похитителе были уже записаны на бумажке.
   Володя похвалил сына - теперь он знал, что делать. Потом собрался и быстро уехал - один, несмотря на слёзные мольбы паренька. Он догадывался, что картинки, которые, возможно, предстоит ему увидеть, совсем не годятся для детских глаз.
   Отсутствовал Володя долго, почти двое суток, а вернувшись, передал в руки тёти Томы живую и невредимую, хотя по виду испуганную Жульку.
   Потом долго и тщательно мылся, будто хотел соскрести с себя какую-то неимоверную мерзость, потом самым непотребным образом напился, и только проспавшись и протрезвев, рассказал домочадцам, в каком кошмаре довелось ему побывать.
   ...Видимо, у Жульки и в самом деле был очень сильный небесный покровитель который уже в третий раз спас её висевшую буквально на волоске детскую еще душонку...
   Заводчик, с помощью усыпляющего укола завладевший собакой, доверенной ему ребёнком, возлагал на Жульку большие надежды. Не заметив за собой погони - да и в какую мало-мальски серьёзную погоню может пуститься сельский малолетка? - похититель по приезде в свой питомник пихнул бесчувственное тело собаки в свободный передвижной вольер. К утру Жулька очухалась. Сначала принялась было кидаться на сетку вольера и пробовать перегрызть его железные прутья, но, быстро поняв бесполезность своей ярости, угомонилась и затаилась. Собака решила подождать момента, более подходящего для освобождения.
   Она легла в углу, положив большую свою голову на лапы, и будто застыла. Заводчик уже несколько раз с тревогой заглядывал в её тюрьму - не заболела ли накануне такого ответственного момента? Он решил: не исключено, что эта вот молодая гулливерша и фермерский алабай могут выйти победителями в предстоящих схватках с его стаффами. Жаль, конечно, будет его птенчиков - но на то и бой, чтобы кто-то погибал; за жизнь его собак платят очень хорошие деньги. Так вот, если эти уработают его собак, то потом будут биться друг с другом, по размерам как раз подходят. Так на преступных рингах, где он подвизался, ещё не делали, но почему бы не попробовать? Даже интереснее будет. Если, конечно, уработают...
   Поутру, ещё до позднего мартовского рассвета, тюрьмы-вольеры с обречёнными животными погрузили в грузовик и повезли к месту боя. Туда же доставили и его стаффов, прибыли и другие владельцы со своими собаками. В навороченных внедорожниках - гости, готовые растрясти мошну за вид умирающих живых существ. Кое-как утоптанная в снегу и огороженная яма-ринг, ветеринар, посасывающий фляжку с виски. Короткая протокольная часть, внесение ставок. Заводчик, тоже участвовавший в тотализаторе, расщедрился как никогда, предвкушая необычное шоу.
   Первыми выгнали дворняг. Собаки, будто чувствуя приближающийся конец, не хотели выходить, всё дальше забивались в вольеры, отчаянно выли и скулили, так что, как в корриде или в цирке, приходилось колоть их длинными острыми пиками. Этих хватило стаффам на несколько минут. Пришла очередь за первой овчаркой. Умнейшее существо отчаянно сопротивлялось озверевшему от крови хищному противнику, обороняясь и даже нападая, но, обученное многим премудростям, оно всё же не могло в полной мере противостоять собакам, специально натасканным на бой и убийство. Особенно тяжело было служебной собаке от того, что вокруг ринга слышались не привычные подбривающие возгласы людей, а злобное улюлюканье, требующее убийства.
   Стафф напирал, видно было, что минуты благородного потомка волков сочтены. Но тут на болоте произошло замешательство. По накатанной джипами колее к месту ринга подъехали несколько машин, из которых выскочили незнакомые завсегдатаям люди и приказали остановить действие. Да хозяева собак и сами, почуяв неладное, оттащили своих окровавленных питомцев и начали распихивать их по вольерам и багажникам. Полузагрызенная овчарка легла на снег, сил жить у неё оставалось всё меньше, только глаза молили о помощи.
   Увы, людям было не до неё. Началась суматоха, участники и зрители спешили улизнуть от полицейских, бросая своих здоровых и раненных собак. И первым попытался сбежать заводчик, сразу оценивший эту гибельную для себя ситуацию. Предусмотрительно прихватив забытый в штабной палатке переносной сейфик со ставками, он уже мчался к своей машине - той самой, хорошо известной со слов Славика. Но от судьбы, видно, не убежать. На бегу он краем кармана случайно задел щеколду вольера, в котором томилась Жулька. Собака, даже здесь, на месте схваток, не перестававшая ждать случая к освобождению, одним прыжком вымахнула из клетки. Заводчик от неожиданного толчка дверцы потерял равновесие и затормозил, и тут на него всей своей массой обрушилась разъярённая рыжая бестия. Она сбила своего тюремщика с ног, и стоя над ним, уже готова была вонзиться в горло, как услыхала знакомый голос и запретительную команду:
   - Жулька, фу!
   К ней бежал их сосед, отец её младшего хозяина Славика.
   Воспользовавшись тем, что собака подняла морду, заводчик ужом попытался вывернуться из-под неё и отползти, не выпуская, однако, из цепких своих лапок ящика с деньжищами.
   - Ты куда? Или собачке приказать тебя постеречь? - грозно спросил подбежавший Володя.
   - Не-не-не-не - бормотал заводчик, ища глазами какую-нибудь для себя лазейку и косясь на злобно оскаленную пасть своей недавней невольницы. - Да, зубки у неё - не дай Бог на них попасть, совсем как у моих корсиканок.
   Лазейки на этот раз не нашлось.
   - Этот, что ли, твою собаку у мальчишки увёл? - спрашивали Володю подошедшие к ним сотрудники полиции. К этому моменту они задержали ещё нескольких участников ринга, надели на заводчика наручники, забрали сейфик и в присутствии тут же назначенных понятых из числа зрителей вскрыли его.
   - Два года мы ваш тотализатор разыскивали. Но сколь верёвочке ни виться... - приговаривал один из полицейских, усаживая заводчика в свою машину.
   Поляна со следами крови пустела, только собачьи тела оставались неподвижны.
   - Ну что ж, друзья, жаль вас. Но сегодня вы пострадали не зря - помогли эту поганую шайку выловить. Теперь больше никого вусмерть драть не будут - печально сказал командир группы, обращаясь к погибшим собакам. - И тебе, Владимир, спасибо, помог. Без тебя мы этих гадёнышей и в этот раз вряд ли выловили бы. Хорошо, когда у полиции есть друзья - да, Толя? - спросил у одного из полицейских, и в самом деле давно и крепко дружившего с отцом Славика.
   - Смотрите, а одна-то собака ещё жива - крикнул молоденький лейтенант. - Может, отвезём в наш полицейский питомник, её там подлечат.
   Он взял на руки истерзанную овчарку и понёс её к себе на заднее сиденье. В глубине больших зелёных зрачков животного, уже потерявшего надежду на помощь, вспыхнули благодарные живинки, и горячий шершавый язык лизнул руку своего спасителя.
   Володя отвел всё ещё дрожащую от ярости Жульку к своему автомобилю, дал завалявшуюся в карманах конфетку и пообещал:
   - Теперь уж тебя никто к драке принуждать не будет. Паршивцев этих, что такую подлую забаву придумали, арестовали, судить, наверное, будут. А мы - домой, к Славке и тёте Томе.
   И они уехали с поганого болота, где полицейские захоранивали останки двух животных, ставших жертвами человеческой жестокости.
   ...Много позже, когда Жулька выросла и с ней произошло множество неожиданных и даже невероятных событий, Володин друг-полицейский рассказал, что задержанных той весной на лесхозовских болотах организаторов кровавых собачьих боёв действительно судили, в их числе и подлого заводчика, который получил тюремный срок. Говорят, на отсидке он частенько поминает какого-то призрачного "баскервиля", который-де ему все карты по жизни спутал. А с разведением собак решил покончить навсегда, собирается податься как можно дальше от этих краев. Его собак, и стаффордширских бультерьеров, и итальянской селекции кане корсо, передали в другие клубы, где животные оказались далеки от крови и жестокости.
  

Глава 16

После домашних университетов Жулька попадает в настоящую школу

  
   Помнишь, дружок, как мы учили тебя бегать в упряжке? Я с молодости питаю любовь к лыжам, поэтому решил, что на лыжне мы должны быть вместе. Во времена твоей юности в собачьих магазинах ещё не было нынешнего изобилия, подходящую шлейку найти было не так-то просто. Поэтому я сам сшил тебе специальную удобную упряжь из прочных капроновых фалов. И вот едва на аллеях ближнего парка утрамбовался ноябрьский снежок, как мы с дочкой и одним из моих приятелей отправились туда на первый урок езды. Лыжонки взяли детские, чтобы не путаться в них при неизбежных падениях. Я надел на тебя шлейку, на себя - лыжонки, палки взял, чтобы тормозить, если ты понесёшь. Ты головой вертишь, понять не можешь, что тут затевается. Решили сначала просто погонять будущую упряжную без "седока". Дочка встала на одном конце аллейки, приятель - метрах в ста на другом. Дочка тебя позвала, ты сорвался и намётом - к ней, прошел дистанцию налегке, получил лакомство. Потом в обратную сторону пробежался на зов приятеля, тоже полакомился. Тут и я к тебе прицепился, изготовился. Дочка свистнула, ты рванул, я со своими лыжами - вверх тормашками. Тогда товарищ мой взял тебя за петлю и, когда дочка позвала, слегка попридержал на бегу, давая мне возможность плавно набрать ход. Потом дочка тормозом поработала. На третьем заходе глядим - а ты уже на старте не рвёшь, ко мне приноравливаешься. Я стал сам команды подавать - ты начал их слушаться. На следующий день взяли уже настоящие мои гоночные лыжи, пару раз пробежались туда-сюда, и ты, хорошо усвоив требуемое, помчал меня плавно и ровно, тормозя и ускоряясь по моей команде, Через неделю повторили полученные навыки на загородной лыжне. И с тех пор до последней твоей зимы мы с тобой всегда катались вместе, ловя удивлённые взгляды уступающей лыжню публики.
  
   Остаток холодных дней пролетел незаметно, о похищении никто старался не вспоминать, и вскоре Жулька начала свой школярский период. И здесь она снова порадовала и умилила хозяйку. Тамара Ивановна боялась, что её воспитанница, в детстве настрадавшаяся без дома, попав в приют, подумает, что её опять бросили, обидится и впадет в депрессию или того хуже - озлобится. Однако ничего такого не произошло. Жулька приняла ситуацию как должное, только, как и все обитатели приюта, в свободные от занятий и прогулок часы подолгу простаивала у решётки вольера, неотрывно глядя туда, откуда обычно приходило к ней её счастье.
   Тётя Тома старалась не разочаровывать собаку в её трепетном ожидании. Чтобы внушить Жульке, что приютская жизнь - дело для неё недолгое и временное, хозяйка почти каждый день после работы мчалась к своей любимице, привозила домашнюю еду и гуляла с ней на соседнем пустыре. Иногда она успевала посмотреть, как тренеры учат Жульку, и потом во время прогулок повторить с ней пройденное. Конечно, правильнее было бы и хозяйке участвовать в процессе дрессуры, но Тамара Ивановна не могла позволить себе взять ради собаки отпуск, который обычно тратила на какую-нибудь подработку. Она только всеми силами старалась появляться на учебной площадке как можно раньше.
   Правда, наблюдать за занятиями ей удавалось всё реже - тренеры будто специально старались закончить урок до её прихода. Да так оно и было на самом деле: персонал приюта получил установку по возможности дрессировать Жульку в отсутствие хозяйки. А всё потому, что тренерам было приказано, не афишируя намерений перед Тамарой Ивановной, сделать из её собаки не просто организованное и послушное животное, способное выполнять стандартный комплекс команд. Перед ними была поставлена задача преподать Жульке сложный курс обучения защите, после которого та смогла бы держать оборону против двух, а то и трех нападающих людей.
   После похищения собаки заводчиком установку эту дал не кто-нибудь, а всё тот же радетельный сосед Володя. Недоброго умысла здесь не было. Даже наоборот - Володя опять-таки стремился сотворить добро. Устраивая Жульку в приют, он держал в уме две цели. С одной стороны, он искренне хотел быть полезным славной одинокой женщине и симпатичной псине. При этом он задумал: коли браться за обучение, то по самому высшему разряду. А высоты дрессуры, по его разумению, как раз и заключались в прохождении специальных курсов. Пусть собаку научат бросаться на опасных чужаков, отстаивая жизнь и дом своих хозяев, сбивать с ног и грызть их врагов - в общем, преподадут Жульке уроки защиты от жестокой правды жизни.
   Как к этому отнесётся сердобольная старушка? Захочет ли она сделать из ласкушки Жульки хотя и управляемого, но самого настоящего зверя? Володя не был уверен, что соседка даст благословение на такое дело. И потому он решил выполнить свою задумку, не посвящая Тамару Ивановну в тайны разработанного плана. Разобраться, правильным или нет было принятое решение, опять-таки помог случай, представившийся в скором времени Жульке и её окружению.
   Перед тем, как отвезти Жульку на обучение, тётя Тома, предвосхищая возможные неприятности и казусы, железно договорилась со Славиком, что возиться с собакой он имеет право только при условии хороших оценок в школе. Втайне старушка побаивалась, что этот барьер мальчику преодолеть не удастся. Ей было хорошо известно, сколь многие подростки не умели сравиться со своей неорганизованностью и ленью ради даже самых притягательных вещей. Однако Славик, и до того учившийся неплохо, теперь и вовсе подтянулся в школьных делах, заняв место в строю неизменных хорошистов. Но даже несмотря на приличный табель, тетя Тома потребовала, чтобы среди учебной недели и ноги мальчика на дрессировочной площадке не было - нечего отрываться от учебы в конце года, отстающих собаководов не бывает. Свидания с Жулькой разрешались ему только в выходной. Но уж тогда под присмотром тёти Томы два юных существа бесились на пустыре до полного изнеможения.
   ...Наконец-то в истории наследницы генов старинной бойцовской породы кане корсо, - страшной поначалу жизни - наступили светлые дни. Мало того, что у неё появился свой хороший дом, всегдашняя сытость, а также компаньон и любимый враг Мотька - у Жульки образовалось сразу два хозяина, два божества человеческого племени, которых она обожала.
   Для старенькой тёти Томы эта баловница готова была сделать всё что угодно, стоило лишь той дать намек. Вот Тамара Ивановна подзывает её к себе, достает таблетку и требует:
   - Жуля, возьми!
   Жулька нисколько не сомневается, что сейчас ей предложат отвратительное горькое лекарство. Но ведь просит та, что заменила ей мать, а ради неё можно не только какую-то там таблетку, пусть и безобразного вкуса - моток колючей проволоки проглотить. И огромная усеянная сверкающими рядами зубов пасть, оскал которой не приведи Господь увидеть во гневе или просто в раздражении, покорно, совсем по щенячьи открывается, таблетки и микстуры исчезают в её недрах так, будто поглощаются наилюбимейшие лакомства. А как же иначе - мамочка попросила!
   Здоровенная псина, в которой, когда она растягивалась на полу в полную свою меру, было поболее полутора метров, не считая хвоста, покорно замирала, если ей делали разные манипуляции, из которых состоит уход за животным. Жулька, казалось, только и ждала, когда обожаемые домочадцы начнут ее теребить.
  
   О, друг мой милый, и тебе хорошо известно, сколь много приходится претерпевать домашней собаке, чтобы соответствовать человеком придуманным нормам ухода-обихода, с собачьей точки зрения скорее смахивающим на неизбежные ненужные экзекуции! Ну зачем, обреченно думал ты, чистить, к примеру, зубы, когда они целые и не болят, кого хочешь загрызть могут? Так же и уши, никого не беспокоящие? Но нет же, каждую неделю хозяевам прямо-таки не спится, пока они не залезут порядочному псу в пасть специально придуманными противно воняющими ватными палочками, не вымоют шкуру гадкой дрянью под названием шампунь или не поелозят по шерсти острой расчёской! Летом вечно испортят холку каплями - от блох и клещей, говорят. Обрезают когти, будто собакам без маникюра не жить, приходя с прогулки, протирают лапы. Не дай Бог лапу поцарапаешь - замучают промываниями и мазями. А ежегодные поездки к ветеринару, уколы эти, будто к доктору тягают не домашнего приличного пса, а дикого волка, бешеной лисой покусанного. Говорят, каждый год от бешенства прививаться необходимо. Нет, блажь всё это, от избытка ума и свободного времени! Будь ты на месте хозяина, ни за что бы ничего такого не делал. Одно извиняет: все хозяева по отношению к своим питомцам ведут себя одинаково.
   Видать, все немного с "гусями", приходится терпеть и подчиняться - делал ты грустный, но единственно верный вывод...
  
   Ради своих хозяев Жулька выработала одну совершенно подкупающую черту характера. Если тётя Тома или Славик запрещали ей брать съестное без команды, или подбирать куски на прогулке, это было законом, которому Жулька не противилась и не пыталась даже хитрить, чтобы обойти его. Можно было без опаски оставлять на столе даже самый аппетитный кусок мяса, и домашний зверь к нему не прикасался. Сытой собаке делать это было не сложно, она прекрасно знала: утром и перед сном её миска обязательно будет наполнена. Столь примерному послушанию отчаянно завидовали многие из собачников, знакомых Тамары Ивановны.
   Откуда им было знать, что выработке отказа от несанкционированных кусков предшествовал не один воспитательный момент. По первости помойный недокормыш демонстрировал удивительные способности совершенно противоположного свойства. Жулька воровала со стола не только мясопродукты или сыр, она мела всё подряд, вплоть до завалявшейся корочки хлеба. При этом вместе с пригодной пищей в ход шли и полиэтиленовые мешки, в которую та была завёрнута, и которые потом хозяйке, чертыхаясь, приходилось вытягивать из собачьих недр во время выгула.
   А однажды маленькая Жулька даже форменным образом подставила тётю Тому.
   Тамара Ивановна готовилась к приёму гостей. Вообще-то гости к ней наезжали нечасто, если не считать соседок, забегавших по обычным соседским делам. Но тут были совсем другие гости, навестить её решила двоюродная племянница с семьей. С племянницей отношения были своеобразные. Перезванивалась с тёткой она частенько, была в курсе её дел и посвящала тётю Тому в подробности своих жизненных перипетий, но на очные контакты шла редко. Племянница жила в городе и была замужем за какой-то приличной чванливой чиновничьей шишкой, разность их социальных статусов и была причиной редких семейных встреч. И вот теперь высокопоставленные родственники вдруг изъявили желание проведать тётку на её новом месте жительства.
   Дабы соответствовать рангу визита, Тамара Ивановна накупила закусочных деликатесов и затейливо разложила их по тарелочкам, блюдам и менажницам. Ей хотелось создать видимость зажиточного существования, чтобы племянница не пыталась её облагодетельствовать - этого гордая Тамара Ивановна допустить никак не могла. Чтобы гастрономическое богатство не заветривало на сервированном столе, тётя Тома до времени убрала снедь в холодильник, а маленькую Жульку выставила из комнаты, наказав ей к хозяйской пище и на дух не приближаться. Жулька, вроде всё поняв, индифферентно улеглась в прихожей на своём половичке.
   Гости пожаловали в назначенный срок, обстоятельно осмотрели квартирку, посюсюкали в меру со щенком, после чего пришло время звать их к столу. Отправив всю компанию в ванну мыть руки, хозяйка быстро достала из холодильника и расставила на столе угощение.
   - Ну, давайте теперь перекусим, чем Бог послал - пригласила она родственников, подавая им в ванную чистые полотенца. Чиновничья шишка, а вслед за ней племянница с дочкой, прошли в комнату и чинно расселись за столом, а Тамара Ивановна замешкалась на кухне и присоединилась к честной кампании последней. Поставив на стол запотевшую бутылку с водкой, она уже собиралась дать команду наваливаться на закуски, но вместо этого, бледнея, присела на стул: блюда, где ещё три минуты назад громоздились яства, были пусты. Они сверкали девственной чистотой!
   Это, без сомненияё, была Жулькина работа. О присутствии-то собаки она совсем забыла в суматохе приёма! Пока честная компания размывалась под присмотром хозяйки, щенок проник в комнату и ...
   Тамара Ивановна, быстро овладев собой, начала исправлять ситуацию. Она заойкала, замахала руками и залепетала что-то про склероз, из-за которого забыла-де положить угощение. Подхватив облизанную Жулькой посуду, помчалась на кухню, выгребла из сусеков все имеющиеся остатки и заначки, быстренько накидав их по рабоче-крестьянски на сполоснутые блюда. Пир был спасён. Племянницыно семейство уплетало всё за милую душу, нахваливая особый шарм такого простого сельского стола и хозяйственность тёти Томы. Сама же хозяйка, пригубив рюмочку, снявшую стресс первых минут, то и дело хихикала про себя, а иногда и вслух, и грозила исподтишка кулаком Жульке, выглядывавшей из-за двери.
   Разбор содеянного состоялся позже, по уходу довольных и сытых гостей - как требуется в таких случаях, через Жулькину попу. Проводив визитеров, которые и впрямь не поняли всей драматичности начала обеда, Тамара Ивановна не спеша сходила на улицу, выломала добрый прут и с маху нахлестала им подростка прямо возле места пиршества, приговаривая: "Не таскай чужое, не бери со стола!"
  
   Считается, что животные воспринимают наказание только в течение нескольких минут после совершённого преступления. Вечером лупить или закрывать в ванной животное, согрешившее утром или днём, совершенно бесполезно - оно-де уже и не помнит ничего. Я лично в этом глубоко сомневаюсь. На опыте содержания моих питомцев, в том числе и тебя, дружок, я убедился, что собаки и кошки, в особенности взрослые и хорошо воспитанные, прекрасно знают, "чьё мясо съели" - в прямом и переносном смысле. Знают и даже ждут со страхом оценки своих действий: а что, мол, хозяин, скажешь ты на обчищенную тарелку или кучку в углу? Эти наши любимые твари столь умны, что ничего не делают просто так, даже в нежном возрасте. И чаще всего нештатная ситуация возникает, когда они хотят нам что-то сообщить или проверить свои умозаключения. Кусок, стащенный с хозяйского стола, означает иногда не сигнал голода и не тривиальную кражу, но опробование способа самоутверждения: вдруг эта кража есть правильный ход, который будет принят старшими и может использоваться впредь?
  
   Жулька даже спустя несколько часов после совершённой проделки прекрасно поняла, за что именно охаживает прут её упитанные бока. И было ей не только по-настоящему больно, но и обидно. А так как она принадлежала к породе собак супер-самостоятельных и гордых, то тут же решила, что никогда больше не допустит, чтобы её так унижали из-за какой-то колбасы и селедки, которые, честно сказать, и не очень-то пришлись ей по вкусу.
   К столу Жулька действительно больше не приближалась. Но окончательно зариться на недозволенное её отучил другой эпизод. В больнице, где работала Тамара Ивановна, народ даже во времена экономической стабильности жил прямо сказать небогато. Врачи и медсёстры не могли похвастать высоким достатком, а потому не упускали случая поправить своё материальное положение. И вот перед Новым годом такой случай представился. Когда-то через одну из своих приятельниц тётя Тома свела знакомство с ветеринаром пригородного совхоза - тем самым, который, сделавшись фермером, стал поставщиком обрези к Жулькиному столу. Совхоз ещё держался на плаву, и даже шла торговля мясом собственного производства. Вот тётя Тома и договорилась с фермером, чтобы перед праздником для работников их больницы продали мясо почти по себестоимости.
   Всё выходило прекрасно и дёшево, но мясо привезли к ней на дом - в виде половины бычьей туши, крепко мёрзлой. Полутуше для рубки требовалась оттайка. Кое-как с помощью двух мужиков закорячив будущие котлеты и бифштексы в собственную ванну, тётя Тома вскоре поняла, что придётся решать ещё одну проблему - Жулькиной ненасытности. Собачонка будто с ума сошла. Она стала бросаться на мясо, словно была не многовековым другом человека, привыкшим к объедкам да ополоскам, а диким львом африканским. Щенок, у которого ещё не поменялись зубы, стал почти неуправляемым, норовил вырвать любой доступный кусок и нешуточно огрызался на хозяйку, отгонявшую его от больничного добра. Оно и понятно: по большому-то счету настоящего мяса Жулька не видала никогда, а её натуру хищника никакое околочеловеческое бытие изменить было не в силах.
   Тамара Ивановна закрыла дверь в ванную так плотно, как сумела, для крепости связав ручки между собой толстой верёвкой. Ей показалось, что такой препон маленькая собака не преодолеет. Однако способности этого чёртика, учуявшего близкую свежую съедобную плоть, были явно недооценены. Жулька ринулась на дверь ванной, как на бастион. Не обращая внимания на запретительные команды хозяйки, которая периодически вставала с постели и отшвыривала её шваброй от двери, собака методично предпринимала попытки тарана входа в ванную. Измученная такой весёленькой ночкой старушка под утро изнемогла и заснула. А Жулька продолжала свою долбёжку до тех пор, пока ослабшая и свалившаяся верёвка не открыла доступа к вожделенному съестному.
   Сожрала собачка столько, сколько смогла. От места оргии отползала на набитом пузе. А спустя час её стало выворачивать от переедания. Тетя Тома едва успела скатать половики, чтобы фонтанирующая обжора не уделала их до полной непригодности. Жульке было настолько плохо, что всерьёз стоял вопрос о визите ветеринара. К счастью до профессиональных промываний желудка дело не дошло, но двое последующих суток собака не то что не притрагивалась к еде - даже голову в сторону своей миски не поворачивала. И хотя интереса к мясу все же не потеряла, на всю жизнь стала умеренной в пище и брала её только по хозяйской команде.
   ...Ох как много уроков жизни в человеческом обществе было преподано Жульке в первые месяцы её пребывания у Тамары Ивановны! К чести воспитателей и воспитанницы, большинство из них были усвоены быстро и крепко. К порогу своих главных университетов она подошла, вооружённая солидным арсеналом навыков, которые полагается иметь каждому приличному собачьему подростку.
  

Глава 17

Жулька дает бой грабителям, проникшим в дом Славика

  
   Мне, послевоенному ребёнку, глубоко прочувствовавшему отголоски фронта, (мама о многочисленных наших воевавших родственниках так и говорила: были на фронте, пришли с фронта), запали в душу рассказы о том, как собаки-санитары выносили из-под пуль раненых бойцов, а псы-подрывники бесстрашно погибали вместе с взлетавшими на воздух вражескими орудиями и танками.
   Но в моей личной мирной жизни ничего похожего не происходило. И я был потрясен, когда мой воспитанник продемонстрировал всю глубину собачьей преданности и готовности прийти на помощь своему хозяину.
   Дело было на излёте зимы. Тебе тогда еще не исполнилось и девяти месяцев. Мы с тобой катались на лыжах в парке за рекой. Я уже приучил тебя к снежному извозу, надевая шлейку и давая возможность протащить меня по лыжне в этой упряжи сотню-другую метров. Всё шло хорошо, но мартовское солнце уже начинало клониться к горизонту. Пора было поспешать, заканчивая прогулку. И вдруг правая лыжина предательски зарылась в снег: обломился носок. В лесопарке снега по колено, а до дома не меньше трёх километров, на реке километровой ширины - весенние подталины да промоины. Пешком нигде не пройти. А у меня на руках пёс-подросток. Как быть?
   Я закрепил на сломанном носке варежку, подозвал тебя:
   - Видишь, у нас авария? Ты должен мне помочь. Я тебя сейчас одену в ремешки, и ты тихонечко меня потянешь. Я тебе палками помогу...
   Клянусь, ты понял всё до слова. Присмирел, спокойно впрягся в свою шлейку и осторожненько, как больногоЈ потащил меня, упираясь и кряхтя, по раскисшей весенней лыжне, через парк и вздувшуюся реку.
   Я видел, как тебе тяжело, но ты тащил и тащил. И мы достигли своего берега, где я смог уже снять лыжи и дойти по прикатанному шоссе до дома.
   ...Никогда мне не забыть этого собачьего геройства, как и тебя, которого нет больше со мной.
  
   В высшей собачьей школе были закреплены и развиты до совершенства детские Жулькины уроки дисциплины и послушания. По окончании своих дрессировочных университетов, пусть даже с углубленным изучением приёмов нападения и отражения атаки, Жулька и вовсе сделалась настолько управляемой, что диву давалась не только тётя Тома со своим юным совладельцем, но и виды видавшие тренеры. Кровь древнейшего собачьего рода, многовекового верного спутника пастухов и охотников, помогла оформить из Жульки собаку-солдата. Она стала настоящим служивым профессионалом, способным и к беспрекословному выполнению заданий, и к умению в нужный момент проявить собственную инициативу. Собака так быстро схватывала и усваивала команды и навыки, что, казалось, следует им не инстинктивно, а с полным пониманием смысла совершаемых действий.
  
   Впрочем, кто в сегодняшний век искусственного интеллекта возьмется утверждать, что собаки живут, подчиняясь лишь инстинктам?
   Уже давно кинологи говорят о присутствии у собак интеллекта. Более того - делаются попытки измерить его величину, определить уровень IQ наших меньших братьев. Насколько достоверны то тут, то там публикуемые данные производимых замеров, в какой степени объективны составляемые учёными мужами "рейтинги ума", пусть каждый владелец четвероногих друзей решает сам. Думается, многие собачьи мамы и папы готовы оспорить интеллектуальный приоритет овчарок, демонстрируя просто-таки сказочные трюки, которые их любимцы-вундердоги выделывают не то что по команде - по едва заметному движению ока своего воспитателя
  
   Что до хозяев и учителей Жульки, то они, глядя на её действия, не раз задумывались: а вдруг и вправду эта собака сознательно воспринимает человеческие слова и жесты? Они ещё только на словах обсуждают предстоящее задание, а она уже вот - вся наизготовку, чтобы вихрем сорваться именно в ту сторону, куда требуется. Или наоборот, загодя начинает стелиться по земле в ожидании приказа лежать или ползти.
   Феноменальная её сметливость порой удивляла даже опытных тренеров, которые не раз говорили между собой, что эту суку ожидает какая-то особая, необыкновенная судьба. Мысль о Жулькиной исключительности интуитивно витала в её окружении. Одного никто не хотел бы - оказаться на месте тех, кто стал её врагом!
   К счастью, пока врагов у Жульки и её семейства не наблюдалось, по-прежнему она демонстрировала характер весёлый и покладистый, не давая поводов для беспокойства. Жулька оставалась спокойной и миролюбивой и с сородичами. Строгач на прогулках являлся скорее напоминанием о требовании законопослушания, чем реальным средством управления. И даже после инцидента со скотчиком Жужу Жулька вела себя на собачьей площадке воспитанно, индифферентно и даже меланхолично.
   Ничего не изменилось в её характере и в период первой пустовки. Тётя Тома обращалась с ней очень аккуратно, в течение "критических" дней выгуливала далеко в лесу, максимально ограничивая контакты с другими собаками, и потому для окружающих всё прошло почти незаметно.
   Постепенно окрестных собак, а затем и их хозяев оставила тревога относительно возможной опасности со стороны звероватой на вид Жульки, и она сделалась всеобщей любимицей и своеобразной местной достопримечательностью.
   Зная, что Жулька прошла приличное обучение, некоторые завсегдатаи площадки даже перенимали приёмы, которыми её хозяева пользовались в воспитательных целях. Однажды по забывчивости Жулька на радостях прыгнула было на грудь Славику. Молодые собаки часто так грешат в выражении преданности, и хозяевам приходится бороться и с этой понятной, но неприятной чертой, и с противными пятнами от резвых лап, оставленными на одежде. Но мальчик не стал "фукать" и ругаться, как сделали бы многие на его месте. Он просто аккуратно, но достаточно сильно сжал передние лапы расшалившейся собаки, егозившие у него на груди. В таком "воспитательном моменте" не было ничего такого, что повредило бы здоровью собаки, но от острого болезненного ощущения Жулька, взвизгнув, моментально отскочила и виновато понурилась, осознав свою провинность.
   После такого показательного выступления некоторые собачники стали следовать поданному примеру, и вскоре большинство хвостатых посетителей площадки забыли о том, чтобы ставить грязные свои лапы на кого бы то ни было.
   Да, Жулька сделалась центром собачьей тусовки. Славик и Тамара Ивановна охотно рассказывали и о методах обучения, преподаваемых в школе, и о том, как и чем питается их собака, и о бесконечных проделках, на которые была она горазда, в особенности в компании с проказливым котом Мотькой. Единственное, о чём не ставили в известность товарищей по "собачьему цеху", так это об истинной наследственности Жульки. Окружающие воспринимали её как метиску-овчарку, не догадываясь о врождённых бойцовских началах, а Тамара Ивановна, сама не зная почему, всеми силами старалась, чтобы эти подробности не выходили наружу. Возможно, подспудно чувствовала, что и без её пояснений это тайное обязательно и трагично сделается явным...
   ...В каком счастье купалась той весной красавица Жулька! Она задыхалась от обожания тёти Томы, плыла от любви к Славику и млела от всеобщей симпатии, выказываемой ей и людьми, и собаками.
   Не менее счастливыми были эти дни и для Славика. Всё его свободное время принадлежало любимице, подраставшей как на дрожжах. Чтобы часов, отданных собаке, оставалось больше, Славик постарался сделать более рациональным процесс учёбы - максимально минимизировал его, как нынче принято говорить. Теперь к вящему удивлению и радости учителей он не вертелся на уроках и даже на обычные мальчишеские шалости почти не отвлекался, а слушал преподавателей, разве что не заглядывая им в рот. Делал он это не из желания стать любимчиком или выйти в лидеры класса. Он просто экономил время, стараясь освоить и усвоить большую часть материала в школе, не тратя дома лишних часов на разбор плохо понятых в классе тем. Оценки в журнале поползли вверх, в его дневнике почти перевелись тройки. Родители и педагоги нарадоваться не могли на такую перемену в подростке, впрочем, не подозревая об её истинных причинах.
  
   Пусть простят мне вольность этой мысли, но то, что происходило с мальчишкой, было сродни первой любви. Любовь, как известно, является чувством многогранным. Но в любых её проявлениях главным остается то, что она захватывает человека целиком, поглощает его, не оставляет в душе места для тех эмоций, которые не касаются предмета обожания.
   Ради того, кто вызвал любовь, влюблённый может сделать очень многое. Он способен даже на самое сложное, чего практически невозможно добиться вне любви - способен легко, просто и с удовольствием меняться внутренне, становясь другим, чаще всего гораздо лучшим человеком. Именно по таким переменам можно безошибочно определить, какое чувство владеет человеком.
  
   Любовь к своей собаке, близкому родному живому существу, обнаружила в Славике те самые удивляющие посторонних взрослые черты, которые помогли сделать его жизнь гораздо более организованной, интересной, насыщенной, а время - более спрессованным и динамичным, чем до момента появления у него Жульки.
   Тамара Ивановна очень хорошо понимала, что происходит в мальчишеской душе. Она видела, как глубоко забралась в неё Жулька, чувствовала и радость, которую собака дарила Славику, и беспокойство за здоровье и правильное воспитание животного. Такого животного! Будучи в семье единственным ребенком и не зная истиной братской любви, Славик с появлением Жульки вдруг приобрел как бы младшего брата. Он и раньше с необычной для мальчика нежностью и заботой относился к четвероногим, а теперь и вовсе полностью отдался своей страсти. Тётя Тома, видя серьёзность его отношения к Жульке, всё больше и больше доверяла Славику своего зверя. И вот он уже самостоятельно гуляет с любимой подружкой, надолго уходя в лес и повторяя приёмы дрессуры. Вот он степенно ведет её, присмиревшую от гордости, через весь городок на собачью площадку, вот без тётитоминого сопровождения везёт в город к ветеринару на прививку...
   Тётя Тома так уверилась в правильности отношений, сложившихся внутри их маленького союза, что как-то упустила из поля зрения немаловажное обстоятельство...
   Как уже говорилось, одной из причин, по которой родители отказывали Славику в домашнем содержании животных, являлась мамина аллергия на шерсть. Это был самый веский аргумент против притаскивания в дом какой бы то ни было живности. Наложенное табу не обсуждалось и ни при каких обстоятельствах не отменялось. Даже полученное от родителей официальное согласие на совладение Жулькой не подразумевало отступления от установленного незыблемого закона.
   Аллергия и в самом деле диагностировалась. Правда, это случилось в дни маминой юности. Тогда шерсть была названа в числе десятка других потенциальных аллергенов, вызывающих заболевание, которое, к счастью, давным-давно не обострялось. Но всё равно собаку в дом - ни-ни!
   А Славик возьми да и ослушайся. Контакты со своей "полусобственностью" всё-таки перешли рамки дозволенного - он потихоньку от родителей и даже от тёти Томы стал приводить Жульку к себе в дом. Началось всё с того, что он захотел дать ей оставшиеся от семейного обеда мясные обрезки прямо после прогулки, не дожидаясь положенного времени кормёжки - уж очень примерно вела себя собака в лесу. Оставив Жульку на лестничной площадке, Славик заскочил в дом, не прикрывая двери. А так как с его стороны никакой команды не последовало, непосредственная и любопытная Жулька вошла в помещение вслед за ним. Вошла и встала у порога. Сначала Славик хотел было отругать её и выставить за двери, но потом вспомнил, что прошляпил с командой сам. Ругать было не за что. К тому же он в очередной раз удивился и умилился самостоятельности своей подружки, которая почти по-человечески отработала ситуацию. И он решился угостить собаку у себя в прихожей.
   В тот раз Жулька пробыла на запрещённой территории всего несколько минут. Вечером Славик с затаённым страхом ждал, что пришедшая с работы мама прямо у порога грохнется оземь от своей аллергии. Но ничего такого не произошло, мама, рассказывавшая о страшном влиянии на неё даже самой маленькой волосинки, осталась здоровой и ничего не почувствовала.
   Славик решил, что у Жульки просто недостаточно длинная для вспышки маминой аллергии шерсть, или в доме не осталось "шерстяных" следов пребывания псины. Он решил при случае повторить эксперимент.
   Дубль-визит имел те же последствия. Следующий - тоже.
   Потом эти гостевания стали повторяться всё чаще, а однажды мальчишка и вовсе обнаглел: оставил Жульку в своей комнате на целый час.
   Дальше - больше. Оставаясь в будние дни один дома и зная, что родители вернутся не скоро, он мчался к тёте Томе (благо ему были доверены ключи от старушкиной квартирки), забирал Жульку к себе в комнату и целые часы проводил в её обществе. Мальчик делал уроки, мастерил что-нибудь или рисовал, а собака подрёмывала, растянувшись у его ног, или с любопытством заглядывала в его работы, будто стараясь понять, чем таким важным занимается её юный хозяин.
   Свои домашние свидания с Жулькой Славик держал в строжайшей тайне не только от матери с отцом, но и от Тамары Ивановны, и даже от соседей. Это была особая игра, маленький мальчишеский секрет, подпитка адреналином, доставлявшая человеку и животному огромное удовольствие. Нужно отдать должное Жульке: при её-то габаритах и резвости в комнатах она вела себя исключительно аккуратно, будто понимала (даже наверняка понимала!), что от её корректности зависит, будет ещё приглашать её Славик к себе домой, или нет. Во всяком случае, в гостях у мальчика её поведение очень отличалось от привычных уличных манер. Впрочем, итальянская сторожевая и здесь осталась верна своей породе и жизненному предназначению: она между делом тщательно обследовала все закоулки квартиры и хорошенько запомнила, что где находится. Ей не нужно было бежать хвостиком за Славиком, чтобы понимать, в кухню он направился, в ванную, или в комнату родителей.
   ...Вот и в этот раз, рано освободившись из школы, Славик забрал Жульку, они поели вместе и устроились в его комнате делать уроки. До конца учебного года оставалось всего ничего, майский день бил в окна призывными лучами и торопил дружную парочку на свежий простор, на восхитительную прогулку!
   Славик выполнил уже почти все задания, оставалось решить несколько примеров по алгебре, которые он, большой поклонник математики, обычно оставлял на "сладенькое", когда Жулька вдруг подняла голову и насторожилась. Мальчик сначала не придал значения этому собачьему жесту. Подумал было, что ей опять привиделось что-то такое, чего не дано видеть человеку - он уже уяснил себе, что собаки имеют способность чувствовать явления или сущности, не фиксируемые человеческими органами восприятия. Ему приходилось наблюдать, как Жулька, уставившись в какую-нибудь точку, начинала словно следить за невидимым предметом, поворачивая голову вслед за его перемещениями.
   Однако теперь Жулька явно уловила что-то конкретное и отнюдь не потустороннее. Она поднялась с пола и вся подобралась, вытянувшись в разученную на занятиях пружинную стойку, но, как и учили, не издала ни звука и с места без команды не двинулась. Только подняла глаза на хозяина, беззвучно спрашивая: что прикажешь делать дальше? Решив, что в подъезде шарашится бездомная кошка, Славик жестом велел Жульке оставаться на месте, вышел из комнаты, зачем-то плотно прикрыв за собой дверь, и направился ко входу в квартиру выяснить источник собачьего беспокойства...
   Он спокойно, не чуя опасности, шёл по коридору, когда из-за угла кухни на него глянули две пары осатанелых вороватых глаз, рот зажала здоровенная провонявшая табаком лапа, а перед глазами в жесте "молчать, а то пожалеешь" мелькнуло длинное лезвие ножа. В один миг грубые руки втолкнули мальчика в кухню, где стоял в какой-то поджатой волчьей позе ещё один чужак. Дядька с ножом снова злобным жестом велел мальчишке помалкивать, и оба пришлых по-змеиному выскользнули в коридор, подперев снаружи дверь кухни шваброй, взятой в ванной.
   Славик, от неожиданности не успевший толком испугаться, начал, наконец, соображать. В висках застучало:
   ...Скорее всего, к ним в дом проникли воры, может, даже разбойники, а уж бандиты - это точно...
   ...Ему, пока еще тщедушному мальцу, справиться с ними в одиночку нет никакой перспективы...
   ...Родителям или соседям не позвонить, все средства связи остались в комнате, вне зоны его заточения...
   Он перебирал разные способы освобождения из плена. Но при этом позвать на помощь Жульку ему упорно на ум не шло. Почему так случилось, он не мог бы объяснить ни в момент грабежа, ни после. Наоборот, мысль об организации личного сопротивления не оставляла его как раз потому, что в доме находилась его несравненная Жулька, которая - был уверен он - требовала хозяйской защиты. Он напрочь забыл, что, наоборот, собаку специально тренировали на защиту хозяина, и что в этот миг она должна была и могла сделаться сокрушительным страшным для врагов оружием. В душе лишь всё сильнее росла острая тревога за Жульку, придававшая Славику силы и ярость. Он начал трясти и дёргать дверь в надежде, что швабра отскочит. Делал он всё это почти инстинктивно, на каком-то внутреннем автопилоте, который у многих людей включается в минуты смертельной опасности.
   Швабра начала уже поддаваться, когда в глубине квартиры раздался душераздирающий мужицкий вопль. Потом послышался отборнейший мат, шум возни, то ли человеческие, то ли звериные стоны, и снова вопли. Проклятая швабра под отчаянным напором отлетела, путь был свободен, и мальчишка, выхватив из ящика стола самый большой кухонный нож, ринулся туда, где оставил Жульку.
   На полу его чистенькой комнатки растекалась густая багровая лужа. Один из пришельцев, тот самый, что схватил и запихнул Славика на кухню, - верзила в изодранной кожанке, - лежал посередине ничком без движения, и месиво вытекало из-под него. Второй, похожий на волка, щуплый и вёрткий, обнялся с Жулькой, как с родной мамой, и они клубком катались по свободному пространству комнаты. Пасть окровавленной Жульки была в нескольких сантиметрах от небритого сильно выпирающего кадыка, перекушенная рука врага висела плетью, но другой пока ещё целой рукой бандит наносил собаке беспорядочные удары ножом туда, куда удавалось попасть.
   Столько крови и жути Славику в его коротенькой жизни видеть не приходилось. Но не об этом ужасе думал он в тот момент, а снова и снова о том, что нужно вызволять собаку. Тринадцатилетний подросток подскочил к сплетённым телам, улучил момент, когда затылок "волка" оказался рядом с ним, и что есть мочи ударил убийцу своей собаки кухонным ножом сзади, метясь в шею. Нож соскользнул, мужичонка повернулся, глядя растерянно на нежданно атакующего, горло его осталось без прикрытия, и в этот миг челюсти Жульки сомкнулись на его гортани. Кровь брызнула цевкой, нападавший дернулся было вверх, но тут же упал замертво рядом с подельником. Затихла и Жулька. Команд, которые, не помня себя, выкрикивал ей Славик, она в тот момент уже не слышала.
   ...Для мальчика всё это произошло будто во сне, очнулся Славик от тишины, в которой звенел его охрипший голосок. Он бросился было к Жульке, но отпрянул, увидев её запрокинутую голову с глубоким порезом на шее, откуда, не переставая и медленно пульсируя, текла кровь. Остановившиеся глаза были полуприкрыты и не реагировали на свет. Жульки, его любимого существа, больше не было. Она отдала себя, защищая дом и хозяина.
   В тот момент Славик даже не думал о том, что рядом с собакой распростёрлись раненые (или убитые?) люди, и что это тоже страшно и трагично. Уткнувшиеся в пол ненавистные мужики, одного из которых он только что по-настоящему ударил ножом, были для него почти игрушечными персонажами, которыми в разной костюмировке напичканы компьютерные игры. А вот Жулька, его ненаглядная щенушка, которую он на руках вынянчил с малолетства!!! Его переставшая жить Жулька-а-а!
   Славик было истерично и страшно закричал, но тут же оборвал себя:
   - Надо что-то делать!
   По своей детской логике прежде всего он набрал номер телефона тёти Томы:
   -Тамара Ивановна, тут Жульку убили, привезите врача! - крикнул в трубку, даже не заботясь, услыхала она его, или нет.
   Потом позвонил отцу и тоже прокричал, как в пустоту, что-то про нападение, Жульку и докторов.
   Потом комната закружилась, окровавленные фигуры исчезли, и упавший в общую кучу Славик от нервного перенапряжения и горя потерял сознание.
  

Глава 18

Врачи спасают раненую Жульку, но она превращается в инвалида

  
   Больно душе, пусто в доме...Уже неделя прошла, как тебя не стало, а ощущение твоего присутствия не проходит. Я по-прежнему вскакиваю утром с постели с мыслью: нужно торопиться, чтобы до работы погулять с собакой. Спешу со службы домой - пораньше сходить с тобой на вечерний моцион. Откладываю для тебя лакомство: куриные хрящики или кусочки сыра. То есть на автопилоте делаю массу вещей, ставших за долгие годы нашей совместной с тобой жизни привычными - и каждый раз, опомнясь, с невыносимой тоской понимаю, что в реальности нет больше тебя, любимейшего и вернейшего друга. Прости, товарищ моей не слишком-то разнообразной жизни, за то, что человеческий век дольше собачьего, и чаще хозяева провожают своих любимцев, а не наоборот.
   И спасибо, что даже своим уходом ты дал нам, вечно куда-то спешащим, урок любви и верности. Ты сильно болел, и с каждым днём тебе становилось всё труднее есть, двигаться, идти на выгул. По ночам, думая, что мы крепко спим, ты стонал и метался по дому. Ты потерял аппетит. Но превозмогая свой чудовищный недуг, до последнего часа продолжал служить своим хозяевам - ел из уважения к нам через силу, шаткой походкой, едва не падая, но выходил по своим обязательным делам на улицу. Как-то ты всё-таки не выдержал и упал. Упал при входе в подъезд, прямо под ноги стоящим здесь соседям. Но во взгляде твоем, обращённом ко мне, читалась не страшная физическая боль, а страдание виновного: "Эх, хозяин, подвёл я тебя, не тяну уже службы...". Ты, едва не умерев, думал не о себе, а о тех, кого любил больше жизни. Часто ли среди людей, сильных и умных существ, встретишь такую беззаветность?
  
   Белая вата... Нет, белая кисея... Но уже не белая, а голубоватая, пронизанная едва уловимыми линиями. Вот линии становятся отчётливее, превращаются в рисунок, какой бывает на обоях. В знакомый с младенчества рисунок обоев в маминой комнате...
   Славик лежит на кровати в родительской спальне лицом к стене, его ничто не беспокоит, только откуда-то из забытья, из ещё не окончившегося сна нарастает ощущение страдания. Отчего ему так плохо и тоскливо - пытается понять. И внезапно, окончательно очнувшись, вспоминает про бандитов, кровь на полу, про погибшую Жульку.
   Славик резко садится на кровати и сразу же упирается взглядом в заплаканную маму и понурившуюся Тамару Ивановну. Женщины, видимо, давно сидят, ожидая его пробуждения.
   - Что, почему я здесь?
   - У тебя, сынок, обморок случился, ты сначала долго ... там... пролежал, а потом, когда мы с врачом приехали, перенесли тебя сюда вот...- как бы оправдываясь, шепчет мама.
   - Доктор что сказал? Я в порядке?
   - В порядке, в порядке, только испугался очень и перенервничал. Теперь тебе полежать надо, лекарства...
   Не дослушав мамы, мальчик резко повернулся к соседке:
   - Тётя Тома, с Жулькой что?
   - Не знаю, Славик, её увезли в клинику, там что врачи скажут.
   - Она жива?
   - Папе твоему сказали, что пока везли, пульс и сердце прослушивались, а что дальше - Бог весть.
   - А... эти?
   - Их тоже "скорая" забрала. Слав, там участковый и еще какие-то милицейские хотят с тобой поговорить. Ты как, сможешь? - опять испуганный мамин шёпот.
   - Попробую...
   На самом деле Славику сейчас так отвратительно, что он предпочел бы опять провалиться в обморочную вату. Говорить ни с кем, даже с мамой, нет ни желания, ни сил. Но он всё же тяжело поднимается, через силу натягивает заботливо снятые кем-то джинсы со свитерком и идет в зал на чужие громкие голоса. Дом накрыла беда, и ему, как взрослому, придется отвечать за то, что случилось.
   Приехавшие после папиного сигнала участковый и оперативники из области начали обстоятельно и строго расспрашивать Славика обо всём, что произошло в их квартире. Из этого вопросо-допроса Славик и узнал, что на самом деле случилось.
   ...Люди, проникшие в дом, были недавно освободившимися из заключения уголовниками, хорошо известными полиции, которые взялись за старое и решили провести свой воровской рейд по пригородам. Шли не наобум, а туда, где можно неплохо поживиться.
   Выбор пал на квартиру Славиковой семьи не случайно. Дурную службу, как это часто бывает, сослужила простодушная болтливость местных мужичков, распространённая в "междусобойных" кругах лесхоза и усиливающаяся за баночкой пивка. По этим безобидным с виду каналам налетчики разузнали, что глава семейства собрался на днях менять машину. Новость навела бандюг на мысль, что деньги на покупку, или хотя бы часть их, могут храниться в доме. Из тех же источников удалось выяснить, что в квартире днём бывает только подросток, который большей частью бегает на улице с соседским псом. Оружие у хозяев имеется - охотничий карабин, но он, как и полагается, хранится под замком в сейфе, а животных из-за мамашиной аллергии в семье не держат. Славикова с Жулькой конспирация сработала: никто из "осведомителей" и не заикнулся, что собака частенько гостит у мальчика. Грабители, готовя своё гадкое "дело", пребывали в уверенности, что доступ к не ими нажитым деньгам практически открыт.
   По подсчётам воров, до предполагаемой покупки авто оставалось не более двух дней, нужно было торопиться. Начать операцию они намеревались поутру, когда мальчик наверняка будет в школе. Но как назло в ранние часы во дворе дома крутился с метлой дворник, производя дополнительную весеннюю приборку. Попадаться ему на глаза было опасно, и поэтому пришлось дожидаться, когда путь к добыче будет свободен.
   Поначалу собирались отомкнуть двери, но передумали: уж больно внушительно выглядела эта стальная преграда, да и лишняя возня в подъезде была нежелательна. Зато майское солнышко без ключей отворяло окошки, форточки стояли нараспашку с раннего утра до позднего вечера.
   И они без опаски влезли в квартиру через открытую форточку кухонного окна. Длинномерный "кожан" подсадил субтильного "волка", и тот привычно и ловко змеёй скользнул в проём фрамуги, изнутри бесшумно открыл подельнику входную дверь.
   Дело, вроде, шло по плану, ни во дворе, ни в квартире в момент их проникновения не было ни души. Вышедшего из недр квартиры им навстречу пацанёнка нейтрализовали культурно, даже оглушать не стали - зачем домушникам лишний грех на себя брать? Тот, видно, дара речи со страху лишился и помалкивал за подпёртой шваброй дверью. Быстренько обшарили зал, прибрав найденное хозяйкино золотишко да старинные ложки, с виду серебряные. Не найдя денег, двинулись в другие комнаты, где тоже стояла тишина. Пока в поисках капиталов переворачивали дом вверх дном, мальчишка в кухне зашевелился. Ну да ничего, покуда скребётся, они уже далече будут.
   ...Когда, ни о чём не подозревая, распахнули дверь в дальнюю детскую, навстречу им без звука метнулась огромная светло-рыжая собака.
   Здесь-то в полной мере и раскрылся весь букет великолепных Жулькиных качеств, как врождённых, так и благоприобретённых! Будто знал, чувствовал будто Володя, каким добром отплатит собака его семье за вложенные в неё старания. Ведь Славик, выходя из комнаты, никаких команд своей четвероногой подружке не давал и молчать специально не велел. И все же Жулька мигом прочувствовала всю ситуацию, поняла, что коли хозяин (который жив и не в опасности - тоже поняла) не кричит и её не зовет, то единственно верно до времени будет тихо оставаться на месте и поджидать чужаков, приготовившись к молниеносному удару. В том, что чужие в Славикову комнату обязательно войдут, Жулька, послушная своему тонкому интеллекту, не сомневалась.
   Впереди идущий верзила даже нож выхватить не успел, как собака в прыжке вцепилась в горло, перекусив артерии. Его бесчувственное тело повалилось на Жульку, которой пришлось отпрыгнуть назад. В это время на неё с криком и бранью стал наступать другой бандит, тоже вооружённый. Предплечье руки с ножом она перекусила, но враг выхватил из-за голенища сапога второе лезвие и начал отбиваться от неё, приближавшейся к горлу.
   Страшные удары сыпались на Жульку, ослабляя её атаку. Она уже теряла силы, когда подоспевший Славик дал драгоценную секундочку передышки, решившую исход поединка.
   Как выяснилось позже, итог боя оказался более чем печальным. Одного из грабителей - щуплого и вертлявого - добравшаяся до горла Жулька загрызла насмерть, другого - омбала - сильно покалечила. Он, едва Богу душу не отдав, надолго прописался в реанимации.
   Приехавшая по вызову Володи "Скорая помощь" нашла мальчика невредимым, хотя и в глубоком беспамятстве. Выводить из обморока не стала - зачем очнувшемуся ребёнку снова наблюдать жуткую картину места недавнего сражения? Доктор сделал назначения, велел родителям показать подростка психотерапевту, и занялся более тяжелыми пострадавшими.
   Когда врачи увезли не подававших признаков жизни бандитов, стараниями Тамары Ивановны была вызвана и бригада ветеринарной "неотложки". Виды видавшие врачи были уверены, что если собака и жива, то протянет час-два, не больше. Однако Володя настоял, чтобы Жульку всё же увезли в стационар для животных, обещав, коли та выживет, оплатить её лечение. У собаки действительно оказались очень серьёзные раны, но специалисты клиники взялись за её спасение.
   А Славик, трудно отходивший от шока, ещё долго продолжал своё тяжкое общение с полицией. Его, а также маму, отца, тётю Тому снова и снова нудно спрашивали и переспрашивали, как всё было, просили показать и швабру, и где лежал нож, которым мальчик ударил налётчика, и многое другое, что далёкому от сыска человеку кажется пустой безделицей. Следователь наведался в школу к Славику и даже побывал у тренеров, проводивших дрессуру собаки, выспросив обо всех тонкостях подготовки Жульки.
   Наконец стражи правопорядка, кажется, уверились, что не Славик с собачищей-людоедкой напали на мирных граждан, пусть и с тюремным прошлым, а те неудачно зашли в гости, - и оставили семью в покое до времени выздоровления выжившего бандита и суда над ним.
   Отец с матерью, изрядно перетрухнувшие из-за мальчишки, случившегося в доме убийства, и едва не уплывших денег (которые на самом деле были в детской и до которых воры не добрались), не стали чересчур допытываться у сына, каким таким макаром в Славиковой комнате оказалась Жулька. Наоборот, они то и дело жали Тамаре Ивановне руку в благодарность за то, что собака спасла их ребёнку жизнь. При этом папа Володя время от времени бормотал себе под нос:
   - Как знал, ну как знал!..
   Имел он в виду, конечно, организованный им спецкурс для Жульки. Вот и спорь тут, что случайностей не бывает!
   Пока семейство приходило в себя, Тамара Ивановна готовилась задать Славику несколько строгих вопросов. Украдкой взглядывая на её насупленные брови, мальчик безошибочно догадывался, о чем она собирается расспросить. И как он ни оттягивал момента объяснения, время это всё же пришло. Пригласив вечерком к себе своего компаньона, тётя Тома сверля его взглядом, вкрадчиво начала:
   - Ты, Славик, теперь у нас вроде герой, двух здоровых дядек одолел. Все тобой гордятся, прохода не дают - расскажи да расскажи, как с преступниками сражался. А Жульке каково? Выживет собака, нет?
   А ведь могло обойтись и по-другому. Люди, пускай и дрянные, не пострадали бы, ты бы сейчас от пережитого страха не трясся, да и собака жива-здорова бегала бы себе по лесу. Могло, если бы ты родительский запрет выполнял и от меня гостеваний Жулькиных не таил. Понимаешь теперь, чем иногда оборачивается непослушание?
   Славик понимал и искренне горевал о судьбе Жульки. Он в слезах бросился тёте Томе на шею и обещал - как все дети в его возрасте - больше таким балбесом не быть.
   Старушке стало жаль маленького автора больших проказ, она обняла его, вытерла слезы и сказала, что верит в твёрдость данного слова. После чего тётя Тома и оправляющийся от потрясения Славик принялись обсуждать еще один, тоже очень важный для обоих вопрос. Их занимало, почему Жулька молчала за дверью и, не получив команды к атаке, сама ринулась на людей, пусть и чужих. Славик считал, что это какой-то огрех в воспитании, который, когда Жулька выздоровеет, нужно постараться исправить. А Тамара Ивановна молча качала головой в такт своим мыслям.
   - А вдруг это ТО САМОЕ - думала она. - Вдруг в щенке, подобранном на помойке, проявилась-таки звериная наследственная сущность её родителей? Баскервиль-не баскервиль, а бросилась же Жулькина мать на человека, который потом её застрелил. Значит, случается, что собаки становятся опасными врагами? Даже на её, тётитоминой личной памяти это уже второй случай. И как поведёт себя Жулька в следующий раз?
   Не найдя ответа на свои немаловажные вопросы, Тамара Ивановна решила обратиться ко мнению специалистов, и, не откладывая задуманное в долгие ящик, отправилась к тем самым кинологам, которые тренировали Жульку. Судьба собаки теперь зависела от их заключения в большей степени, чем от успехов докторов.
   На следующий после нашествия грабителей день Славику позволено было не ходить в школу, которая, само собой, гудела от сногсшибательной новости. Пользуясь законным отгулом, он созвонился с Тамарой Ивановной и потребовал сходить в ветеринарную клинику проведать Жульку. Тётя Тома и сама собиралась, но не знала состояния мальчика, а потому обрадовалась предложенной компании.
   - Только ты, Слав, маме с папой про наш поход все же скажи - попросила она.
   Славик сказал, и на удивление папа, проникшись уважением "к такому псу", тоже захотел наведаться в ветеринарку.
   Как ни желанен был для Тамары Ивановны и Славика этот визит, они подходили к клинике с замиранием сердца, готовя себя к самому худшему. У обоих в глазах стоял вид распростертой Жульки с потухшим взглядом.
   Однако едва они переступили порог собачьего лазарета, в дальнем отсеке хирургического отделения послышалось знакомое поскуливание, правда, очень слабое, и навстречу им, вся в бинтах, самостоятельно выползла любимая Жулька!
   Пострадала она неимоверно. Хирурги восемь часов кряду зашивали страшную рану на горле и задетую трахею. Повреждённый ножевыми ударами позвоночник сделал неподвижными задние лапы. Собака потеряла один глаз, но, несмотря на это, в восторге зыркала из белых недр повязки оставшимся огромным бархатным зрачком.
   Тамара Ивановна со Славиком зарыдали в голос, осторожно тиская свою покалеченную героиню, которая, если удавалось дотянуться, слизывала ручьи слез с любимых щёк. Даже Володя зашмыгал в платок.
   Вокруг хозяев Жульки сразу собрался персонал клиники, жаждущий подтверждения слухов о необыкновенном поступке их пациентки. Узнав, что собака на самом деле спасла жизнь ребёнку и загрызла отъявленных преступников (не говоря уже о сохранённых деньгах, о которых Володя предпочёл не распространяться), доктора отказались брать деньги за операцию к вящей радости тёти Томы. Клиника гудела, даже посетители, просто приехавшие на прием к врачам со своими четвероногими воспитанниками, старались проникнуть в хирургию, чтобы сфотографироваться с замечательной пациенткой.
   Когда, наконец, многочисленные селфи завершились, и пора было заканчивать посещение, Жулькин доктор попросил её хозяев задержаться на два слова. Он начал говорить о том, чего, увидев Жульку, подспудно страшилась Тамара Ивановна. Ветеринар сказал, что предстоит серьёзное лечение. После того, как собака отойдет от нынешней хирургической сессии, потребуется еще одна, а, быть может, и не одна операция - если, конечно, хозяева пожелают, чтобы их героиня стала ходячей. Это долгие месяцы, в течение которых нужны будут и уход, и питание, и постоянные консультации ветеринаров. В общем, предстоят не только большие, но и дорогостоящие хлопоты. А потому ветврач, потупившись, предложил то, что всегда обязан предлагать хозяевам своих пациентов в подобных случаях: подумать, готовы ли те к такой обузе? Или, быть может, лучше сразу радикально и дешево решить проблему?
   Тамара Ивановна отчаянно беззвучно заплакала, понимая, что предлагаемое позитивное решение ей вряд ли будет по силам, а "радикального пути" попросту может не вынести её сердце. Но тут Славик запальчиво закричал, что не позволит усыпить собаку, которой столько обязан. Да и папа Володя тоже высказался за "хлопоты". Он стал утешать соседку, уверяя, что найдет денег и на лечение, и на операции. Тётя Тома успокоилась, хотя дрожь в руках никак не останавливалась. Они с Жулькой уже не раз видели помощь со стороны соседа, сомневаться в обещаниях Володи не было оснований. Но она, прожившая жизнь, хорошо знала цену даже самым искренним обещаниям. "Гоп!" можно говорить, только когда препятствие преодолено...
   Неожиданно глаза Тамары Ивановны стали сухими и жёсткими, адресуясь ко всем присутствующим, она почти зло сказала:
   - Ответ на этот вопрос я дам через несколько дней!
   И стремительно вышла, едва кивнув доктору. Огорошенные Славик с Володей, расплатившись за неделю пребывания Жульки в клинике, молча поплелись следом.
   По дороге домой мальчик и его папа тоже молчали, видя, что тётя Тома не расположена к обсуждению своего поступка.
   Назавтра Жулькина хозяйка приехала с работы поздно, задерживалась она и в течение трех следующих вечеров. В клинику не ездила, Славик один навещал свою четвероногую спасительницу, которая всё лучше себя чувствовала, отходя от своих страшных ранений.
   На четвёртый день тётя Тома, наконец, попросила зайти к себе соседей и уже без тени былой суровости спросила:
   - Так ты, Володя, серьезно намерен помочь собаку выходить?
   Сосед усиленно закивал, замахал для убедительности руками и заявил, что "ей-богу, готов даже юридически оформить свои намерения".
   - Юридически не получится, законов о намерениях помогать четвероногим у нас в стране пока нет, - улыбнулась тётя Тома. - Но если с вами вместе, то я согласна на лечение.
   Славик запрыгал, Володя просиял, а Тамара Ивановна продолжила:
   -. Я обязательно расскажу тебе, Славик, что у нас с тобой за чудо-собака растёт. Но пока Жулька не поднимется, объяснять ничего не буду.
  

Глава 19

Тамара Ивановна и Жулька неожиданно исчезают

  
   Меня всегда удивляла и даже раздражала одна присущая собакам привычка. Будь то крохотный диванный той-терьер, вольнолюбивый гончак или вымуштрованная до мозга костей овчарка, не говоря уже о дворнягах всех сортов, - любая собака любой породы и степени выучки при удобном случае всегда стремится вываляться в грязи. При этом, дружок, особое наслаждение вашему брату доставляет самая мерзкая и вонючая грязь. А наивысшее удовольствие от валяния бывает у тех грязнуль, которых только что или на худой конец недавно хозяева вымыли в чистой ванне с дорогим специальным шампунем, расчесали и напудрили особыми пудрами шерсть и произвели ещё массу манипуляций из собачьего туалета. Вот кайф-то - в таком расфуфыренном виде плюхнуться в какую-нибудь лужу у помойки!
   Ты тоже не исключение. Как-то осенью поехали мы с одной весьма приятной мне особой грибов пособирать, благо этого добра в наших пригородных лесах водится с избытком. Чтобы не ударить перед гостьей в грязь лицом, я навёл блеск в своей берлоге и основательно отдраил тебя, разве что дочкиными духами не обрызгал: дама всё-таки в дом. Такие до безобразия чистые мы втроём и двинулись по окрестным борам. Едва вошли в лес, я, как принято, отпустил тебя побегать. Увлечённый разговором со спутницей, ненадолго упустил мою собаку из виду. А когда ты прибежал на свист... Мама дорогая, такого духмана мне, кажется, в жизни нюхать не приходилось! Ты умудрился вываляться каких-то давних остатках рыбы, в которых завелись черви. Ошейник, бок, хвост - всё было добросовестно измазано этой тухлятиной. Воняло так, сто стоять рядом с тобой было невозможно, ехать в облаке такого амбре домой - тоже. Кое-как оттёр основную дрянь лопухами, и пришлось нам срочно двигаться к машине, соблюдая от тебя большую дистанцию. В машине подруга моя завязала рот и нос платком, а уж когда пришла очередь засунуть тебя-поганца в отмытую по случаю визита дамы ванну, моя долгожданная грибница от такой антисанитарии и вовсе взялась за шляпу. Я начал было её останавливать, но тут ты отколол ещё один номер - весь в зловонной пене, пене, выскочил в прихожую, радостно отряхиваясь прямо у наших ног. Грязные мерзкие ошмётки полетели в лица и на чистую одежду. Какое уж тут рандеву! Моя личная жизнь опять дала трещину...
  
   После перенесённой операции у Жульки и её хозяев началась совсем другая, очень непохожая на прежнюю жизнь. Не стало той радости, которую прежде собака дарила всякому, кто с ней общался. Теперь вместо прыжков, приветственного вихря хвоста, готовности в любой миг сорваться с места и нестись по первому зову навстречу упоению жизни - всего того, что заряжало весёлой энергией её окружение, остались лишь беззаветный лай и скулёж, с которыми одноглазый инвалид, неуклюже распластав свое отяжелевшее тело на пороге дома, встречал домашних и друзей. Не стало у Славика совместных игр, дальних прогулок, надменного дефилирования среди сверстников. Вместо этого бесконечно приходилось убирать за Жулькой остатки еды, которые она от неудобства позы разбрасывала по всей квартире, мыть перемазанные кашей морду, лапы и пузо, то и дело приподнимать и подтаскивать её к подстилке или к миске с водой.
   И все это были пустячки по сравнению с организацией выгула. Жулька, как правильно воспитанное домашнее животное, даже в нынешнем своём положении не могла позволить себе справлять нужду в квартире, да и чистоплотная Тамара Ивановна не представляла своего дома в качестве собачьего туалета, хотя бы и вынужденного. А снаряжаться в поход на улицу - значит, тащить по лестнице многокилограммовое тело.
   Хотя больная собака казалась своим совладельцам ещё роднее, ещё нужнее, уход за ней отнимал массу времени и сил. К счастью, случай, произошедший с Жулькой и Славиком, сделал их необычайно популярными среди населения лесхоза, военного городка и даже барских коттеджей. Вокруг тёти Томы постоянно курутились новые поклонники Жульки, взрослые и юные, которые без устали готовы были по десятому разу слушать рассказы об удивительном мужестве и героизме собаки (и Славика - а как же!). На помощь пришли несколько волонтёров из числа сверстников Славика, которые вместе помогали содержать квартиру Тамары Ивановны в чистоте. И даже те из соседей, кто прежде смотрел на "животноводческий" клуб тёти Томы и Славика с неодобрением, прониклись к их занятиям если не восторгом, то уважением.
   Совладельцы Жульки каждый день имели повод снова и снова убедиться, что мир населяют большое число добрых людей. Благодаря человеческой сострадательности удалось решить даже проблему выгула. На помощь пришла народная смекалка. Нашлись соседские рукастые мужички, родители детей из Славикова класса, которые смастерили особую тележку, подставляемую собаке под неподвижные задние лапы. Тележка была лёгонькая, но устойчивая, на довольно проходимых колесах. Она резво катилась и по гладкому асфальту, и по просёлку, и даже по траве, только для передвижения по лесным тропкам не годилась.
   Те же местные Кулибины проложили на лестнице специальные откидные узенькие лаги, не загромождающие подъезда и не нарушающие драконовских требований пожарников. По этим самодельным пандусам вывозить собаку из подъезда стало намного удобнее. Когда приходило время, лаги аккуратно укладывали, и Жульку можно было спускать и поднимать по ступенькам с первого этажа, где по счастью располагались апартаменты тёти Томы и Славика.
   Хотя животные почти по-человечески воспринимают наши слова и фразы, к своему здоровью они относятся совсем "не по-людски". Помнишь ли ты, дружок, свои недомогания? Как только живот начнёт крутить или заболит голова (а у тебя после "пойманного" в щенячестве клеща частенько случались сильные мигрени), ты сразу скисаешь, не ешь, не пьёшь, молча забиваешься в свой угол и прямо-таки готовишься Богу душу отдать. Не сопротивляются наши меньшие братья уготованной участи, а только тихо и обречённо ждут, что свыше им будет ниспослано. Никак не могу понять, правильна или нет такая покорность судьбе...
   Но коли смертельная опасность минует, четвероногих уже не удержать. Короток их век, зато богато одарен внутренними жизненными ресурсами. И в борьбе за выживание мобилизуются все эти силы до донышка.
  
   Теперь Жульку, заметно поправлявшуюся день ото дня, выводили на вполне полноценные прогулки. И она снова продемонстрировала свои удивительные свойства. С присущей канне корсо сообразительностью и умением адаптироваться даже к самым необычным обстоятельствам, собака очень быстро освоила свой двухколёсный протез и принялась во всю свою нарастающую моченьку гонять на нём по двору и даже по всему лесхозу. Выходил чистый цирк. Весело помахивая хвостом и выражая абсолютное счастье от управления присобаченным к огромному торсу снарядом, одноглазый инвалид пытался даже выделывать какие-то сложные пируэты. Особенно старалась Жулька, если посмотреть на её выкрутасы собиралась публика. В ней явно просыпался какой-то актёрский дар, заставлявший снова и снова повторять на бис свои лучшие проходы и виражи. Было это так потешно, что полюбопытствовать на новоявленного "кентавра на колесиках" сбегались юные и взрослые зеваки со всей округи. Жулька со Славиком снова стали местным центром внимания и источником нескончаемых сельских пересудов.
   Впрочем, интерес к Жульке у лесхозовского и городковского населения особо и не ослабевал по одной очень существенной причине. Всем в округе сбыло известно, что Жулька снова сможет бегать, если ей через полгода сделать ещё одну о-о-чень дорогую операцию. Знали и о том, что тёте Томе денег на это взять негде. И хотя Володя, дав слово соседке, что примет материальное участие в лечении спасшей его сына собаки, принялся исправно копить деньги, нашлись и другие доброхоты, захотевшие помочь Жулькиному горю. И как-то само собой вышло, что близкая к Славику ребятня кликнула клич: соберём деньги Жульке на операцию. Был организован специальный "фонд Жульки", объявления о котором ребятня развешала буквально на всех углах. Уже к концу лета на счету этого фонда накопилась приличная сумма. Бабульки с каждой пенсии приносили тёте Томе понемногу; школьники, которых тётитомин приятель-фермер пристроил к себе на летние работы, делились "с собачкой" заработанными денежками; владельцы местных магазинов скинулись; даже нашелся муниципальный депутат, вложившийся в общее предприятие. В общем, в жизни Тамары Ивановны и её воспитанницы всё вроде складывалось неплохо. Но...
   Пережитое после налета грабителей потрясение, физически тяжёлый уход за собакой и возраст так подточили здоровье тёти Томы, что однажды утром она явственно почувствовала: ещё несколько дней, и не сможет вывозить Жульку из дома. Да и не только в прогулках было дело - желающих вывезти собаку пока находилось достаточно. Кроме кормёжки и выгула Жулька теперь очень нуждалась в многочисленных медицинских процедурах - уколах, приёме лекарств, массаже и прочем. Эти манипуляции тётя Тома не могла доверить не только волонтерам, но даже и Славику: очень уж ответственными были они, многое в здоровье хвостатой пациентки от них зависело. И вот теперь - поняла пожилая женщина - на это не стало хватать сил. А ещё оставалась работа в больнице, являющаяся средством обеспечения кота и собаки, которых она не могла оставить без полноценного довольствия.
   А тут и лето наступило, Славик, как и многие дети из благополучных семей, отправился на отдых к морю. Разумеется, как ответственный ребёнок, он вместо себя оставил при Жульке нескольких соседских сорванцов. Но дети есть дети, в золотую летнюю пору их будто ветер по миру носит. И делегированные собачьи няньки конечно же вскоре стали забывать о возложенных на них обязанностях. Прогулки с собакой почти полностью легли на плечи старенькой хозяйки, окончательно согнув её долу.
   Что делать, как быть?
   Долго терзалась в поисках выхода Тамара Ивановна, но всё же приняла кажущееся ей правильным решение...
   Володя со Славиком заряжались живительной энергий под южным солнцем, а прочие соседи не придали значения, что она время от времени стала допоздна где-то пропадать после работы. Без внимания осталось и то, как однажды к её подъезду подкатил вместительный автомобиль, куда вместе с тётей Томой загрузили Жульку и её колясочку.
   Когда спустя три недели Володя с сыном, загорев и вдоволь накупавшись в море, вернулись домой, за дверью Тамары Ивановны они не услышали ни возни большого тела, ни привычного радостного поскуливания. День выходной, соседка с Жулькой на прогулке - решили они.
   Через час мальчик снова подошел к двери. Снова тишина.
   Не чуя пока беды, Славик стал набирать тётитомин номер. "Абонент недоступен" - вкрадчиво шуршало в трубке.
   Славик ещё час подождал, потом ещё... Телефон шуршал то же самое... И только когда время уже подкатило к полночи, он подошел к отцу:
   -Пап, там у тёти Томы никто не отвечает, и дозвониться ей я целый день не могу.
   Володя тоже встревожился. Тётя Тома, выгуляв пораньше собаку, могла уехать к родственникам, у неё, вроде, есть племянница в городе. Телефон тоже могла оставить дома или не зарядить. Но Жулька-то, Жулька где? Почему не лает из-за двери, не встречает своего любимого дружка?
   И на следующий день в ответ на отчаянные звонки и стук в дверь соседская квартира ответила всё той же зловещей тишиной. У мальчика был ключ от тётитоминых апартаментов, они с отцом решили воспользоваться разрешением входить в них. В доме всё было в порядке, за исключением распахнутой настежь форточки, вещи находились на своих местах, даже Мотькин обеденный прибор и лежанка, хотя сам кот куда-то запропастился. Отсутствовали только Жулькина коляска, поводок её, мисочки и аптечка с собачьими лекарствами. Видно было, что жильцы покидали дом не в спешке.
   И все же тётя Тома с собакой будто пропали, не оставив о себе ни весточки, ни строчки. Славик впал в истерику. Он клещами вцепился в отца, умоляя разыскать адрес племянницы тети Томы. Но оказалось, что ни у Володи, ни у других соседей, проживших со старушкой на одной площадке не один год, нет координат её ближайших родственников. Куда, куда она делась?!
   Мало что объяснил и рассказ соседки сверху. Дней десять назад она нашла на пороге квартиры тёти Томы опасливо жмущегося к дверям персидского кота. Так как в квартире на её звонки никто не отозвался, соседка взяла найдёныша к себе в надежде, что когда-нибудь хозяйка да вернется и заберёт своего котика. Славик опознал в находке Мотьку, очевидно, сбежавшего из дома через форточку (чего за этим котом при всём его шкодливом характере отродясь не водилось), - удрал, видимо, с большого перепугу или с голодухи.
   Решено было заявить о пропаже женщины и собаки в милицию. Однако участковый, давно уже бросивший выполнение своих прямых милицейских обязанностей и вместо того пристрогавшийся нести дозор на богатеньких дачах, заявление взял с большой неохотой. Ходу ему, скорее всего, не дал. Во всяком случае, от него новых вестей о Тамаре Ивановне не появилось.
   Таким вот непостижимым образом исчезли из лесхоза геройская собака и её добрая заботливая хозяйка.
   Славик долго рвался предпринять что-то для отыскания тёти Томы и Жульки. Да в какой конец света снаряжать поисковую экспедицию, если не осталось координат близкого человека?
   Постепенно история с бандитским нападением быльем поросла, и уж тем более с нагонявшим страх в здешних местах "баскервилем". С некоторым облегчением вздохнул сосед Володя, освобождённый таким негаданным образом от необходимости материальных трат на операцию собаки. Набухший денежками "Фонд Жульки" засобирались было передать в одну из городских ветеринарных клиник, занимающихся благотворительностью, для улучшения содержания безнадзорных животных. И только Славик никак не желал смириться с непреложным фактом потери своей старшей подруги, поверенной в его мальчишеских тайнах, как и собаки, бывшей его первой настоящей любовью. В его коротенькой жизни после страшного нападения бандитов исчезновение соседки с Жулькой явилось вторым глубоким и безутешным потрясением. Неотступно думал он, как и куда могли деться его самые дорогие существа. И почему-то всё чаще вспоминал слова Тамары Ивановны: "А потом обязательно расскажу тебе, Славик, что у нас с тобой за чудо-собака растет...". Какую тайну хотела раскрыть ему незабвенная тётя Тома?
   Но не случайно же говорят, что хорошие люди, как и добрые дела, никогда не исчезают без следа. Прошло около полугода с того момента, как опустела квартира, где жили Тамара Ивановна и Жулька, лесхоз готовился к новогодним праздникам, когда однажды Славика остановила почтальонка, маленькая весёлая женщина.
   - Ты тут главный по собакам? - с радостной улыбкой закричала она. - Может, знаешь, где твоя приятельница теперь живет?
   Славик сразу не понял, про какую приятельницу спрашивают, со времен пропажи тёти Томы он близко не сходился ни со взрослыми, ни со сверстниками. Но слово, оброненное про собаку, его насторожило.
   - По каким собакам?- спросил, внутренне холодея и подбираясь.
   - Да вот, написано: хозяйке собаки Жульки - всё так же радостно скалясь, помахала конвертом посыльная "Почты России".
   У Славика горячий ком заметался по внутренностям. Он почти грубо выхватил у смешливой почтальонки конверт. На конверте были указаны район, лесхоз и крупно в графе "Кому" - действительно, "хозяевам собаки Жульки". А ниже приписка: "Если мы ошиблись адресом, а вам известно, где искать хозяев Жульки, сообщите, пожалуйста, нам об этом по указанному обратному адресу".
   Славик стремглав кинулся к дому, себя не помня влетел в квартиру, на ходу разрывая жёсткий пакет и извлекая из него листки, казалось, обжигающие ладони.
   Сначала он пробежал письмо залпом, потом перечитал его, потом ещё. Снова и снова вглядывался он в фотографии, также вложенные в конверт ... Слезы не переставая катились по мальчишескому лицу, и Славик не утирал их, не замечая предательской влаги и не желая даже лишним жестом отвлекаться от того, что сообщалось в попавшем в его руки послании.
   Когда приехал домой отец, мальчик бросился к нему, но не закричал, тыча в руки письмо, - он совсем по-взрослому скупым жестом протянул исписанный листок, не в силах произнести ни звука.
   Володя прочел:
  
   Здравствуйте, уважаемая хозяйка собаки по имени Жулька!
   Вы так стремительно покинули нас в тот день, что мы, ошеломлённые Вашим рассказом, забыли записать Ваш телефон и точный адрес, запомнили только, что живёте Вы в нашей области, где-то в лесхозе, и что рядом с ним расположен военный городок. Мы долго потом пытались определить, где же находится такое место, и решили, что, наверное, не ошиблись с адресом, который проставили на конверте. А судя по "биографии" Жульки, в вашем населённом пункте эту собаку знают многие, и если письмо попадёт на вашу почту, то найти адресата по кличке его собаки будет несложно.
   Прежде всего хотим выразить Вам благодарность за то, что Вы так обстоятельно и подробно рассказали всё о состоянии здоровья Вашей собаки - кто и по поводу чего её оперировал, какое лечение она получала на дому, как питалась. Мы, с Ваших слов узнав о людях, которые приняли участие в судьбе больного животного, хотим поблагодарить и их, так как колясочка очень помогла Жульке и нам в организации ухода за ней.
   Хотя у нас здесь много разных собак, Жулька заняла среди них особое место. Не в том смысле, что мы обеспечили ей какие-то особенные условия - Вы сами видели, что возможности наши совсем не шикарные. И место, и питание у неё на том же уровне, как и у других наших питомцев. Но рассказанная Вами история её жизни, а также её поведение и отношение к нам очень быстро сделали её одной из наших любимиц. Буквально с первых дней пребывания она, слабый инвалид с проблемами зрения, выказала такое бесконечное терпение к своим тягостям, такую выдержку и такую неуёмную тягу к жизни, что в какой-то степени преподала и нам, людям, запоминающийся урок. Да что там терпение! Жулька, будто это и не она вовсе волочит недвижимые конечности на колясочке, проявляла такую весёлость, такой задор, что не только наши собаки, но и мы сами будто подзаряжались от неё оптимизмом. Разве можно не полюбить собаку с таким замечательным характером!
   Даже когда Вы, не сдержав своего обещания, больше ни разу не появились у нас, Жулька старалась стойко перенести этот стресс, будто знала про Вас что-то такое, что нам было неведомо. Конечно, неделю она не притрагивалась к пище и нехотя выкатывалась на прогулку. Иногда, чаще всего на заходе солнца, даже подвывала с тоски. Но потом словно встряхнулась: стала хорошо есть, гулять и безропотно принимать медицинские процедуры. Как будто понимала, что от всего этого зависит, встанет она в будущем на ноги или нет. Вот только всё время глядела, да и сейчас неотступно глядит в ту сторону, куда Вы ушли - видно, поджидает, не придёте ли, как было обещано.
   Мы, посоветовавшись с хорошими ветеринарами, постарались выполнить все их предписания. Денег, что Вы оставили, хватило почти на всё. А недостающее удалось собрать вот каким способом. Вы всё не шли, а на операцию средства искать было необходимо, мы и сами просто-таки загорелись желанием окончательно вылечить эту собаку. И тогда мы решились (простите, что без Вашего ведома) написать короткую историю Жулькиного подвига, забрали описание в рамку и повесили на её вольер с просьбой помочь, если кто пожелает, собрать деньги ей на операцию. Ни один из посетителей не прошел мимо этой собаки. Почти каждый бросил свою копеечку в прикреплённую здесь же копилку. Но пожертвований не хватило бы, если бы однажды к нам не заехало местное начальство. Оно и прежде оказывало нам кое-какую помощь, пообещало подумать и теперь, как помочь Вашей Жульке. Через некоторое время к нам приехал какой-то важный бизнесмен, судя по расспросам, понимающий толк в Жулькиной породе, а потом позвонил директор одной из самых лучших городских ветеринарных клиник и сказал, что если Жулька окажется операбельной, то деньги за её операцию будут в клинику кем-то перечислены.
   Мы свозили Вашу собаку на консультацию, и доктора сразу же взялись Жульку оперировать. К нашей радости, всё обошлось как нельзя лучше, лапам вернули чувствительность, только пришлось собаке три месяца проходить в корсете. Сейчас корсет сняли, Жулька хоть и не носится во весь опор, но уже ковыляет вполне прилично.
   А мы вот, очень обрадованные таким поворотом дел, решили и Вам написать, чтобы Вы тоже могли порадоваться, хотя бы издали. У нас к Вам претензий нет, каждый волен поступать так, как ему душа и совесть подсказывают. Мы уверены, что только очень серьёзные обстоятельства смогли разлучить такого сердечного человека, как Вы, с Вашей замечательной собакой.
   А мы будем уже тем довольны, что наше письмо до Вас дойдет.
   Сообщаем Вам наш мобильный телефон - на тот случай, если Вы его после прошлого приезда сюда случайно потеряли.
   Всего доброго желаем Вам мы и Жулька."
  
   Рядом с телефоном в подписи к письму стояли два женских имени: Анна и Ирина.
   Володя, тоже едва не пустивший слезу, отложил листки, чтобы посмотреть на фотографии с Жулькой в корсете и без него. Скромные авторы свои фото не прислали.
   - Выходит, сын, наша Жулька в порядке, а про Тамару Ивановну опять ничего не понятно.
   - Давай, пап, по адресу с конверта съездим, всё разузнаем, может, и про тётю Тому что-нибудь выясним.
   Славик уже не сдерживал радостных слёз. Он готов был сию же минуту мчать в город на свидание со своей Жулькой, то и дело повторяя:
   - А скажи, молодцы эти тётеньки, собаку нашу выходили!
  

Глава 20

Становится известна судьба Тамары Ивановны, а Жулька навсегда остаётся собакой Славика

   Пришел момент, когда в нашей семье все окончательно осознали, что дни твои, дружок, уже сочтены Всевышним, возможно, счёт идет на часы. И в это тяжёлое время - каждый собачник, провожавший своих четвероногих друзей в путь, из которого возврата нет, поймёт меня, - я постоянно силился припомнить самые лучшие, яркие и светлые моменты нашей с тобой жизни. Вспомнить было что, славных минут на твой век выпало немало, но, пожалуй, больше всего запомнился мне тот вечер, когда ты привел к нам Малышку.
   Дело было зимой, мы гуляли по засыпанным сугробами улицам, когда ты вдруг завертелся на поводке, будто просясь отпустить. Я щелкнул карабином, и ты намётом понёсся в угол двора. И пропал. Я посвистел-посвистел, да и направился домой: явишься как наполкаешься, не в первый раз, кобелячество твоё известно. И действительно довольно скоро под окнами раздался знакомый басистый лай: наш пёс пожаловать изволил. Но когда я открыл дверь подъезда, на пороге никого не оказалось. Лишь минуты полторы спустя почти у пола осторожненько просунулась в дверной проём остренькая мордочка, а вслед показалась и её обладательница, пушистенькая рыжеватая собачка, смахивающая на корги, собаку английских королев, только совсем крошечная. Она явила себя и, переступив порог, не спеша села, подняв голову и будто безмолвно спрашивая: "Войти можно?". Я оторопел, увидев вместо своего пса этакое совершенно кукольное животное. Малышка, как я мысленно назвал её, продолжала вопрошающе сидеть. Тут из-за угла выдвинулось и твоё собачество, и вдруг ты также как и она заискивающе-вопросительно глянул на меня - пусти, мол, нас, не гони. Оторопев ещё больше, я жестом пригласил обеих собак войти, и вы чинно-благородно прошествовали к нашей двери, а потом и в квартиру. Ты всё время держался позади Малышки, будто, как истый кавалер, провожал её. В доме вы тем же порядком прошагали на кухню к мискам, и пока Малышка не поела, ты, известный в домашних кругах нахал, против своего обыкновения терпеливо дожидался своей очереди. Собачка явно
   Огненные 215
   хотела есть и озябла - очевидно, давно обреталась на улице, хотя, по всему, была животным по-домашнему ухоженым. Уйти она не спешила, пришлось оставить её у себя ночевать. Ты опять продемонстрировал неизвестно откуда взявшуюся учтивость, уступив гостье свою подстилку. А на следующий день дочь узнала, что Малышка принадлежала жившей по соседству старушке, которая три дня назад скончалась. Впопыхах похорон про собаку никто не вспомнил, если, конечно, не считать тебя, мой пёс.
   Малышка аккуратненько прожила у нас несколько дней, пока её не забрала родственница хозяйки. А я еще долго вспоминал этот визит, удивляясь твоему необычному благородству и умению совсем по-человечески сочувствовать чужому горю.
  
   Вечером у соседей тёти Томы состоялся долгий семейный совет: решали, как быть с Жулькой. Полученное письмо не давало полной ясности о том, в каких условиях и где содержится собака. Понятно было одно: живёт она у людей, хорошо относящихся к животным, и отдала её этим добрым тётушкам сама Тамара Ивановна, связь с которой и у них уже давно прекратилась. Славик упрашивал родителей как можно скорее поехать по адресу на конверте, чтобы увидеть свою Жульку, узнать что-нибудь ещё про соседку, а главное - поскорее увезти любимейшее существо к себе домой. Но взрослые, не возражая против поездки к авторам письма, всё взвешивали да прикидывали, можно ли взять Жульку в дом - хватит ли для этого финансовых ресурсов и рабочих рук, где её поместить, чем кормить, кто за ней будет присматривать, лечить и т.д. У ответственных людей обязательно возникает масса вопросов подобного рода, появление в доме нового живого существа - дело нешуточное. И хотя Жулька была старым проверенным и заслуженным другом, подумать о её обустройстве в новом доме нужно было крепко. Ведь прежде порядок этого обустройства был совсем иным и не таким обременительным для семьи Славика, так как собака была здорова и находилась в квартире соседки. А сейчас Жульку нужно будет поместить в доме, где мама зациклена на идеальной санитарии.
   В конце концов мужская позиция забрать Жульку к себе перевесила мамины доводы о потенциальной грязи и аллергии, от которой, как было не без поддёвки подмечено, она давно счастливо излечилась.
   Поехали за собакой через день, в выходные. Пришлось изрядно поколесить по городу, пока указанный на конверте адрес не привел их к маленьким хибаркам, на одной из которых висела табличка "Приют для собак". Нет, это учреждение совсем не походило на ту роскошную гостиницу, в которой совсем недавно счастливо жила и проходила дрессировку Жулька. Это был настоящий сиротский приют, куда со всего района свозили брошенных, больных и попавших в тяжёлые передряги вчерашних вернейших друзей человека. Богадельня всегда была переполнена, поэтому, как позже выяснилось, Тамаре Ивановне стоило больших трудов уговорить персонал принять к себе на постой домашнюю собаку. Старушка собрала последние гроши, чтобы устроить сюда Жульку.
   Володе со Славиком повезло: несмотря на нерабочий день хозяйки приюта оказались на месте. Заведовали учреждением две вышедшие на пенсию бизнес-леди, содержавшие и лечившие животных практически на собственные средства, если не считать почти эмпирической помощи властей. Население, правда, тоже оказывало воспомоществование, но этого хватало лишь на незначительное улучшение здешней собачьей жизни.
   Но хотя содержание в приюте было более чем скромное, относились к несчастным псам по-настоящему заботливо и ласково. В этом гости убедились с первых же минут - из вольеров глядели хотя и грустные, но не голодные глаза, в которых при появлении хозяек даже появлялся блеск радости. Анна и Ирина ("называйте нас без отчеств, мы привыкли к простоте"), узнав, что их письмо к хозяевам собаки Жульки всё же нашло адресата, до слез обрадовались, схватили мужчин едва ли не в охапку - чаем поить и разговоры разговаривать. Громкими жизнерадостными голосами они наперебой то расспрашивали гостей о их житье-бытье, то принимались снова и снова рассказывать о своём приюте и четвероногих воспитанниках, то перескакивали на "нашу Жуленьку", живописуя её здешнее пребывание. Из этих порой горестных, порой восторженных криков Володя и Славик узнали многое, что заставляло сжиматься и учащенно биться их сердца.
   ...Тамара Ивановна почувствовала, что совсем сдаёт, как раз в тот неподходящий момент, когда её юный компаньон уехал на море. Боль за грудиной беспокоила её уже давно, и она привыкла собственными испытанными средствами бороться с ней. Но тут колотье в подреберье почти не отпускало, руки и ноги временами становились какими-то ватными, будто чужими. Были и другие тревожащие симптомы. Она поняла, что сердце не на шутку забарахлило, и ещё немного - придётся ложиться в больницу. Полностью перепоручив прогулки с Жулькой одной из тех обязательных девочек-волонтёров, которые всё ещё приходили к ней на помощь, тётя Тома, собравшись с силами, съездила к знакомым собачникам, друзьям по её прежней городской жизни, которые порекомендовали ей несколько гостиниц для животных. Она поехала на разведку, которая дала крайне неутешительные для неё результаты: гостиницы были рассчитаны на абсолютно здоровых животных и стоили очень дорого, совсем не по пенсионерскому карману. О собаке-инвалиде с каким-то там колёсным протезом в этих богатых конторах никто и слушать не желал. После несколькихх дней мытарств она почти потеряла надежду пристроить хотя бы ненадолго своего крупногабаритного найдёныша. В списке гостиниц оставался единственный собачий приют на городской окраине, куда тётя Тома обратилась в последнюю очередь.
   Как ни странно, выслушали её там внимательно, сердечно посочувствовали, но сказали, что место для домашней питомицы даже на короткое время вряд ли найдется, все вольеры заняты тяжёлыми животными. И только рыдания, которыми вдруг разразилась обычно скупая на слезу Тамара Ивановна, высекли искру в сердцах хозяек приюта.
   - Привозите, а там поглядим, - сказали они, впрочем, намекнув, что услуга в случае согласия будет стоить Жулькиной хозяйке денег.
   На следующий же день Тамара Ивановна, найдя оказию, стала собираться в дорогу.
   - Ну что, подружка, видно, пришла пора нам с тобой расставаться - тихо бормотала она, будто заклинание шептала, гладя по голове враз окаменевшую возле ног Жульку. Собака отползла подальше от дивана, на котором сидела тётя Тома, и легла, положив на лапы свою огромную морду с закрытым навеки глазом. Так и пролежала почти неподвижно до вечера. Поднялась только ради прогулки, но от ужина, как потом и от завтрака отказалась, лишь как неживая обречённо глядела в одну точку. Собаки куда лучше людей чувствуют грядущие невзгоды...
   Притих, почуяв неладное, и друг Мотька, ежевечерне зазывавший Жульку на их ритуальные игры. Видя такое страдание, Тамара Ивановна старалась хоть как-то утешить собаку. Не отходила от неё, поглаживая рыжую лобастую башку с изящной черной маской на морде, к Мотькиному возмущению (этот подлец даже в скорбную минуту оставался делягой) подсовывала добрый кус мяса такого качества, какое себе-то позволяла только по самым большим праздникам, принималась в который уже раз вычёсывать сразу вдруг потускневшую собачью шерсть.
   - Что делать, что делать, по-другому никак нельзя! - посуровев вдруг, строго сказала тётя Тома, когда наутро машина засигналила под окнами, и принялась прилаживать к Жулькиной спине сирую колясочку, трясущимися руками складывать в пакет её поводки и миски. Обречённо и послушно скатилась геройская собака по пандусу, крепкие мужские руки подхватили её и примостили в салоне "Газели"... Прощай, дом детства и счастья, доведётся ли вернуться сюда?...
   Многое повидали на своём веку хозяйки приюта. Иногда по ночам снились им растерзанные и полузамученные животины, которых приносили сюда с помоек, вырывали из безжалостных подростковых рук, отбирали у садистов-хозяев. Животных с безоблачной судьбой здесь не было. Как и у людей, у собак большого города хватало настоящих рвущих душу несчастий и горестей. Но при виде инвалидного Жулькиного риспособления даже у этих стойких женщин слеза навернулась на глаза. Разговаривая в Тамарой Ивановной по телефону, они и представить не могли, с какой постоялицей им придётся встретиться.
   Жульку, сняв с каталки, определили в небольшой вольер, где она забилась в дальний угол и перестала реагировать на проявления внешнего мира.
   - Не выживет она без Вас - удрученно закачали головами "мамы" приюта. Тамара Ивановна и сама видела, что происходит с её любимицей, но иного выхода не было, этим утром последние силы покидали её. Она пообещала, что при первой же возможности приедет навестить Жульку, и поскорей засобиралась домой: нечего сердце надрывать себе и собаке, коли помочь нечем. Анна и Ирина, по горькому опыту знавшие цену подобным обещаниям, перед уходом попросили тётю Тому рассказать о Жульке подробнее - нужно же им представлять, какому животному дали они кров, Бог весть, придется ли в дальнейшем узнать правду об этой необычной новосёлке. И тут тётя Тома не выдержала: сбивчиво и с повторами она впервые поведали едва знакомым людям всё, что знала о Жульке. Она рассказывала историю своей собаки, говоря о ней, как о самом близком существе (да так оно и было на самом деле, роднее Жульки да соседского мальчика у старушки давно уже никого на белом свете не осталось). Перед заведующими приютом раскрывалась вся хотя и короткая, но полная неожиданностей жизнь животного: появление в лесхозе "собаки-баскервиля" с крошечным щенком и гибель грозной Жулькиной мамки, удивительная наследственность и замечательный характер собачушки, прекрасная её выучка, несчастливый эпизод с собачьи тотализатором и, наконец, собачий подвиг, в результате которого Жулька осталась инвалидом.
   - Доктора сказали, что можно попытаться сделать еще одну операцию, но это очень сложная операция, да и дорогая, на неё у меня средств нет. Правда, родители спасённого мальчика обещали помочь, и в посёлке у нас даже какой-то сбор денег на лечение Жульки организовали. Но деньгами одними горю нашему не поможешь, собаке этой постоянный уход и присмотр нужен, а кроме меня обеспечить его некому. Ну а я - я сил больше не имею ходить за больной Жулькой. Вот потому-то к вам Христа ради и обратилась - закончила Тамара Ивановна свою длинную повесть, протягивая скромную пачку купюр, предназначенную в благодарность за приём собаки-инвалида. И пошла, спотыкаясь, но упорно не оглядываясь. Оглушённые услышанным, "мамы" даже не пытались её останавливать. Видно, дошел до ручки человек, коли решился такую собаку в чужие руки отдать...
   Вопреки печальным традициям приюта, у тёти Томы и в мыслях не было отказаться от своей Жульки насовсем. Она твердо знала, что, как только поправится, станет навещать лучшую собаку своей жизни. Быть может, снова заберёт ее домой. Однако Бог распорядился по-другому. Тяжёлое расставание так подействовало на старушку, что по дороге домой с ней случился тяжёлый сердечный приступ. Больную в карете "неотложки" увезли в городскую больницу, где Тамара Ивановна, не приходя в себя, скончалась от обширного инфаркта. Чтобы выяснить наличие родственников, документы её отправили по месту жительства. Участковый, по безалаберности своей благополучно забывший о том, что кто-то интересовался пропавшей старушкой, для проформы зашёл в лесхоз - опросить соседей, но никто о существовании у тёти Томы родных не знал, а семьи Славика в этот момент дома не было. Так и осталась Тамара Ивановна числиться одинокой. Похоронили добрую женщину скромно за казенный счёт на сельском кладбище в полной безвестности, о чём, конечно же, в лесхозе никого не известили.
   Мальчик и его отец, выслушав сбивчивые крики Анны и Ирины, обрадовались и огорчились одновременно. Радовались, что вот-вот увидят свою собаку, стоящую на всех четырёх лапах, а горевали от того, что опять ничего не узнали о Тамаре Ивановне. В такой сумятице чувств и подошли они к вольеру, на который указали хозяйки приюта. Славик, весь дрожа, осипшим от волнения голосом негромко позвал:
   - Жуля, Жулька...
   В глубине зашевелилось массивное тело, большая рыжая голова поднялась, насторожив уши.
   - Жулька, Жулька, Жулька-а-а! - уже в голос кричал мальчик, разглядев родную лукавую морду, рыжий бок и здоровенные лапищи. Ещё мгновение собака медлила, словно выверяя, не почудился ли ей в чистоте зимнего утра голос лучшего своего друга? Но, наконец, осознав, что родненький зовет её наяву, неуклюже вскочила на непослушные ещё лапы и рывком кинулась к сетке вольера, издавая отчаянный полувизг, полуплач. Славик, её Славик, пришел к ней! Встав на задние лапы во весь свой гигантский рост, она буквально втиснулась в сетку, а мальчик приник к ней снаружи, и Жулька через металлические ячейки старалась облизать самое родное, самое желанное и такое долгожданное лицо. Слёзы ручьём катились по лицу подростка, стояли в глазах его отца и хозяек приюта, слёзы, казалось, навернулись и на единственный глаз Жульки. Наконец, Анна трясущимися от волнения руками откинула щеколду вольера, и Жулька выскочила наружу, бросилась в ноги мальчику, и он обхватил её могучее тело, целуя морду, оглаживая бока, запуская руки в шерсть на загривке.
   - Ты теперь со мной жить будешь! Слышишь - мама разрешила, ты у нас дома будешь жить! - повторял Славик, ласкаясь к Жульке, и та всё слышала, всё понимала. Человек и животное не могли разъединиться в течение нескольких минут, пока Володя не напомнил сыну про гостинцы, которые они приготовили своей любимице. Для начала на свет Божий были извлечены новенький добротной кожи ошейник с пристегнутым длинным поводком, его тут же водрузили на шею Жульке взамен прежнего, доставшегося тёте Томе от своего коллеги по работе, и уже изрядно потрёпанного. Потом достали сверкающую стальную миску и в неё положили кусок баранины с косточкой. Обитатели соседних собачьих "квартир" аж заскулили от вида и запаха лакомства; такую роскошь здесь они практически не видели. Чтобы не нервировать несчастных зверей, Володя выделил и им по предусмотрительно припасенному мясному кусочку. А шмыгающим носами растроганным тётушкам сунул в руки конверт с "воспомоществованием".
   В общем, сцена встречи удалась на славу.
   И только, уводя Жульку из временного жилища, сыгравшего в её жизни такую важную роль, мальчик, наконец, заметил на решётке рамочку с коротеньким текстом, живописующим подвиг собаки. Он опять обнял рыжую свою подругу и поклялся, что теперь не разлучится с ней никогда.
   Гости уже собрались ехать домой, когда Славик вдруг спохватился и снова кинулся в приют к Анне и Ирине.
   - Тётя Тома говорила мне, что когда-нибудь расскажет, что за собака наша Жулька. Но так и не рассказала, хотела, чтобы я подрос. Быть может, вам она что-нибудь говорила?- спросил он, не особо и надеясь на ответ.
   К удивлению мальчика, тетушки дружно закивали головами и сказали, что им известно об этой собаке практически всё.
   - Ты знаешь, откуда у твоей соседки взялась Жулька? Нет? Вот то-то...Придётся вам с отцом задержаться да послушать нас. Идём, еще раз чайку выпьем.
   И "мамы" принялись за чайной церемонией обстоятельно излагать перед гостями, как несколько месяцев назад делала это Тамара Ивановна, совершенно неожиданные обстоятельства Жулькиной жизни. Славик с Володей были просто-таки ошарашены новостью о том, что легендарная и не на шутку пугавшая жителей лесхоза собака-привидение на самом деле существовала в облике высокопородной отважной молодой суки, бесстрашно защищавшей своего щенка от пьяных заезжих охотников на "баскервиля".
   Узнав, что их Жулька является метиской, родительницей которой была собака породы кане корсо, одной из самых умных, управляемых, но и свирепых бойцовских пород, они лучше поняли поведение тётитоминой воспитанницы во время дрессуры и бандитского нападения. Жулька предстала перед ними в совершенно ином свете, даже несколько пугающем. Мужчины, осмысливая услышанное, притихли и задумались. А хозяйки, тревожно заёрзав, опять затараторили:
   - Вот, сказали-рассказали, старые дуры. Теперь, небось, такую страшную псину и забирать побоитесь?
   Славик очнулся:
   - Мы? Жульку? Да что вы такое говорите? Да она нам теперь, может, ещё больше нужна! Да, пап?
   Папа только безмолвно то кивал головой, то качал ею из стороны в сторону.
   Так Жулька во второй раз обрела родную любящую семью.
   Когда, подволакивая задние лапы, вошла геройская собака в знакомый с детства подъезд и поднялась по лесенке, с которой давно были убраны доски её инвалидного пандуса, она сперва остановилась у порога пустующей тётитоминой квартиры. Понюхала воздух, и, подняв морду, коротко тоскливо взвыла. Славик погладил её по голове, полувопросительно приговаривая:
   - Может, она ещё вернётся? Ты же вот вернулась!
   Жулька понурилась и направилась к его квартире - дому, в котором теперь ей предстояло жить.
   ...Весть о счастливом возвращении Жульки молнией облетела окрестности. Уже во время вечерней прогулки Славика облепила ребятня со всего лесхоза и военного городка. Будто никогда собак не видели, мальчишки и девчонки пялились на прихрамывающую животину, украдкой разглядывая прижмуренную глазницу, и приставали к мальчику с разными расспросами:
   - А у неё новый глаз вырастет?
   - Она теперь будет общественной, или ты будешь её хозяином?
   - А Тамару Ивановну Жулька по следу может найти?
   У Славика от шквала любопытства голова начинала идти кругом, но про поиски с помощью Жульки исчезнувшей тёти Томы он вдруг задумался. Почему бы не попробовать, ведь собака у него необыкновенная, вдруг и с этим делом справится?
   Наверное, подросток и на самом деле принялся бы за поиски, но вмешался случай. Через несколько дней после воцарения Жульки в их квартире, почти перед самым Новым годом в дверь постучали. На пороге стояла роскошно одетая женщина, а под окном коптил лесной воздух дорогой автомобиль. Хотя никто в семье не был с этой гостьей знаком, и Володя, и даже Славик вдруг почувствовали, что она имеет отношение к Тамаре Ивановне. Так и оказалось: приехала её племянница, встревоженная тем, что на традиционные предпраздничные звонки, адресованные тётке, никто уже несколько дней не отвечает.
   - Как найти Тамару Ивановну, вы не знаете? - спросила незнакомка.
   Увы...
   Ей вкратце описали всё, что предшествовало исчезновению соседки, постаравшись как можно точнее указать места, названия и даты. Племянница поблагодарила и уехала, записав телефон Володи. А через две недели позвонила и сообщила горькую новость о кончине милой тёти Томы. Высокие начальственные связи племянницыного мужа позволили тщательно провести расследование обстоятельств исчезновения и смерти старушки, было найдено даже место её захоронения, которое оказалось совсем недалеко от лесхоза. И Жульку не пришлось снаряжать на поиски своей бывшей хозяйки.
  

Эпилог.

  
   По весне квартиру тёти Томы продали новым жильцам, и тем бы и закончился на земле след доброй женщины, если бы опять-таки не Жулька.
   Славик, побывав с отцом на могиле Тамары Ивановны, вдруг вспомнил про "фонд Жульки" - средства, собранные на операцию несчастной собаке и до сих пор лежащие на специальном банковском счёте. Но ведь операцию оплатил какой-то неизвестный спонсор, таким образом, "фонд Жульки" остался цел. И мальчик, предварительно обсудив вопрос со своими друзьями, предложил потратить эти деньги на памятник тёте Томе. Взрослые, уважая заслуги женщины, вырастившей и воспитавшей собаку-спасителя, с выдвинутой идеей согласились. Вскоре нашелся и человек, вызвавшийся её воплотить: живущий в городке скульптор сделал памятник, взяв с общественности плату только за материалы.
   ...Отшуршали метели, отзвенели капели, лес оделся молодой листвой. И вот на Троицу в укромном уголке кладбища, где нашла покой тётя Тома, при немалом стечении народа был открыт небольшой выразительный монумент. Немолодая женщина со строгим добрым лицом, слегка склонившись, гладит по голове сидящую у ног рослую собаку редкой стати. Надпись внизу гласила: "Воспитавшей спасающую".
   Получилось, что вместе со своей хозяйкой памятника удостоилась и Жулька.
   Впрочем, эта собака вполне заслужила такую честь. Весной, когда работа над монументом шла полным ходом, в школу к Славику приехала начальственная делегация из области, которая вручила мальчику грамоту "За отвагу", а Жульке был подарен роскошный ошейник с надписью "Жулька, спасшая ребёнка от бандитов" и почему-то с телефоном районной пожарной части.
   Славик был горд и счастлив неимоверно - не то что Жулька, которая честолюбием не отличалась. Да и забот у неё прибавилось. Володя, проконсультировавшись со специалистами, её дрессировавшими, познакомил заневестившуюся собаку с красавцем кане корсо. И в середине лета по окрестностям разнеслась ещё одна новость: у героической Жульки появились щенки, шесть одинаковых песочно-рыжих широкогрудых бутузов с элегантными чёрными масками. От мамы их отличали только толстые круглые хвосты, которые вскоре купировали, да короткая, хотя и густющая шерсть. Это были уже почти настоящие кане корсо, собаки диковинной для этих мест породы. За щенками, памятуя о достоинствах и заслугах их мамаши, тут же выстроилась очередь. А когда стало известно, что Жулька является прямым потомком не до конца забытого народом "баскервиля", и вовсе не стало отбоя от желающих взять на воспитание потомство такой необычной собаки.
   И это хорошо, о беззаветном героизме - человека, животного ли, - следует знать как можно большему числу людей. Тогда, быть может, в мире прибавится любви. Хотя бы немного.
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"