Аннотация: Для некого альманаха, название не помню ;)
Новая Голландия. Петербург простых людей
В те дни, когда с собою ладил я,
Но не во всем и не всегда,
Где вечно Новая Голландия
Граничит с Площадью Труда...
(К. Арбенин)
Любой школьник имеет представление о том, чем жило, занималось, интересовалось петербургское дворянство в XIX веке. Если этот школьник хотя бы пару раз ходил с классом в Эрмитаж и Русский музей, то он вполне способен описать быт знатных людей: столики и табуретки в помпеянском стиле, бюро с потайными ящичками, книги в тяжелых тисненых золотом переплетах, фарфор императорских заводов, дуэльные пистолеты, трости и шпаги. Иными словами, произведения искусства.
Если наш школьник читал, положим, Достоевского, то он немало знает и о жизни простых людей: Сенной рынок, желтые билеты, грязные трактиры, жадные ростовщики.
Но далеко не каждый профессиональный историк возьмется рассказать о материальной культуре, о быте петербуржцев трех прошедших столетий. При ее изучении перед археологами встают те же проблемы, что и при исследовании памятников, допустим, скифской культуры. Для чего использовались сосуды с условным названием "помадницы"? Если действительно для косметики, то почему их так много, а если как солонки - то почему у них такая унифицированная форма? А самое главное - неужели даже в археологии Санкт-Петербурга, города, про каждое здание которого можно найти в нескольких архивах по стопке документов - письменным источникам можно верить не больше, чем сохранившимся клинописным табличкам при изучении Вавилона? Хранящиеся в архивах чертежи зачастую оказываются проектными чертежами, а планы - планами реконструкции. Большая часть документов (что в Вавилоне, что в Питере) писалась не для Истории, а для начальства. Археологические данные дают картину реальной жизни - настолько, насколько мы можем ее прочитать.
Петербургская археология началась сравнительно недавно - в 50-е года XX в. Известный археолог А.Д. Грач провел раскопки около здания Кунсткамеры. В последующие десятилетия исследовались Комендантское кладбище Петропавловской крепости, утраченные при наводнении фонтаны и павильоны Летнего сада, а также пригороды - Петергоф, Ораниенбаум. Начиная с 1980-х годов раскапываются объекты, существовавшие на месте города до XVIII века: шведская крепость Ниеншанц и город Ниен, славянское село Спасское и т.п.
С середины 1990-х годов благодаря известному исследователю древностей Северной Европы Г.С. Лебедеву петербургская археология обретает теоретическую базу. Появляется представление, что в каких слоях должно быть, разрабатываются специальные методики раскопок.
В настоящее время раскопки в городе ведутся регулярно, ими занимаются такие археологи, как П.Е. Сорокин, С.Л. Кузьмин, Е.Р. Михайлова и др. Археологические раскопки сопровождают (должны сопровождать) любую стройку на территории города.
Эталонным раскопом для Санкт-Петербурга стала Новая Голландия. Смутно связанная с военными территория в центре города, куда никому не было доступа, последние полвека кажется средоточием мрачноватой городской мистики. Что там, за величественной аркой из красного кирпича, за битыми окнами "арсеналов"?
В этом году Новая Голландия раскрыла многие свои тайны. Жаль, что тайны не могут существовать, будучи раскрытыми.
Треугольный остров с этим названием появился в 1719 году. В то время там располагались первый в России военный порт и жилые кварталы, а позже, с 1730-х годов, эта земля была застроена складскими помещениями Адмиралтейских верфей - сначала деревянными, а потом каменными. Их оригинальная конструкция объясняется ноу-хау архитектора Саввы Чевакинского, придумавшего сушить корабельный лес не в штабелях, а стоймя, дабы предохранить от гниения. Отделкой фасадов складов в стиле классицизма занимался архитектор Жан-Батист Валлен-Деламот. Он же построил и знаменитую арки над каналом, который соединяет Мойку с внутренним бассеном - "ковшом".
Однако есть городская легенда, согласно которой все чертежи Валлена-Деламота были утеряны в самом начале работ. Строительство велось по памяти, так как сообщить начальству о пропаже документов никто не рискнул. Это к разговору о степени достоверности письменных источников.
В первой половине XIX века на острове появилось круглое здание морской тюрьмы, прозванное в народе "Бутылкой". Есть версия, что именно отсюда происходит выражение "лезть в бутылку". Был вырыт Крыловский опытовый бассейн для испытания моделей кораблей, засыпанный в 2006 году.
Здесь находилась лаборатория, в которой Д.И. Менделеев проводил свои опыты над бездымным порохом, крупнейшая радиостанция в дореволюционной России и тому подобные объекты. А в Советское время Новая Голландия была закрытой зоной. На ее территории находились склады Ленинградской Военно-морской базы и Морской клуб. До 2004 г. Новая Голландия была приписана к Балтийскому флоту, а в последние годы начались работы по реконструкции этого архитектурного комплекса. Планируется строительство торгово-развлекательного комплекса, отелей, концертного зала и бизнес-центров - обо всем этом можно без труда найти информацию в Интернете. Строительству предшествуют разрушения - сейчас на территории острова снесены все здания, кроме памятников архитектуры. А в их число не попали лаборатория Менделеева, опытовый бассейн и т.п. Полемику по этому поводу также можно найти в сети.
На освободившейся территории силами Лаборатории археологии, исторической социологии и культурного наследия им. профессора Г.С. Лебедева НИИКСИ СПбГУ были проведены раскопки под руководством Е.Р. Михайловой. Сезон 2006 года был посвящен разведке, а сезон 2007 - собственно исследованию культурного слоя.
Часть перестроенных помещений "Бутылки" будет отдана под музей "Три века Новой Голландии" с постоянной археологической экспозицией. Там можно будет увидеть находки этого года: патроны, части вооружения, костяные зубные щетки, монеты, посуда, башмаки, остатки формы, пуговицы, "окурки" XVIII века - осколки голландских керамических трубок с длинным мундштуком и вытянутой люлькой. Они продавались уже набитыми табаком - одноразовые, как нынешние сигареты. Такие трубки изображены на картинах малых голландцев; обломки их лежат под булыжниками и слоями асфальта на территории всего города. Встречаются и другие трубки - короткие турецкие, к которым полагался деревянный мундштук. Откуда такая мода у моряков? Не ветераны ли турецких войн завезли ее в Петербург?
Среди сугубо мужских вещей встречаются и женские: потерянная сережка, дешевенькое колечко - у моряков бывали гостьи. Хотя на острове были, конечно, и унтер-офицерские квартиры, где жили их жены и дочери.
Помойка, как известно, - истинный клад для археологов. Помойки Новой Голландии превзошли сами себя по информативности. "Керамический материал", а говоря проще - черепки - дали интереснейшую информацию о внутреннем рынке России. А еще на новоголландскую помойку были выброшены ящики туши начала XX века (для любовных записок не годилась, так как протухла).
В работах принимал участие мифический персонаж - бобер. По не подтвержденной этим самым бобром информации он был обнаружен в одном из петербургских дворов и передан в руки доблестных милиционеров, которые выпустили его в водоем, наиболее отвечающий их представлениям об естественной среде обитания бобров - в Адмиралтейский канал. Где он и прожил все лето, изредка показываясь, аки Лохнесское чудовище, археологам, рабочим и туристам.
За предоставленную информацию благодарим Елену Михайлову, Анастасию Иванову, Дмитрия Васильева.