Я клевала носом, ждала, когда прозвенит звонок, и видела сквозь стекло, как из дома напротив, из раскрытых солдатами ворот, выехали три джипа и быстро укатили на восток. Прошло минут пять, наша бабуська-ебуська стала рассказывать про чувака по имени Махатма Ганди, который придумал фокус, сатьяграха называется. Суть его была в том, что если козлы начнут тарабанить тебя прикладами по почкам, сядь на землю и сделай улыбку, тогда из чуваков замироточут слёзы, и они вернут в зад твои бабки, из уважухи добавят ещё сверху и станут блеять овечками. Я тогда так психанула, что ручка выпала из пальцев. Полезла под парту, и тут раздался грохот. Такой, что оглохла. Стены класса закачались. Все стали разевать рты и размахивать руками. А потом провалился пол...
Дом был - всем домам дом.
Судя по тому, в какую пирамиду сложилась наша школа, в него вколотили бункербастер - такую дуру в пять тонн веса для взлома цитаделей. Локальное землетрясение в девять баллов. А следом бросили на район с десяток кластерных, чтоб наверняка. Это было первое, что давануло по "шарам", когда оклемалась на паркете учительской перед перекошенной рамой окна. Вспышка, дым кляксою, ударная волна, с дребезжанием осколков стекла и следом, как сигаретные бычки, трассерами разлетающиеся в стороны банки как от пепси-колы и в каждой примерно триста лезвий. Это вам, блядь, не бритвой в глаз плюнуть. Большинство "банок" хлопало над головами. А часть попа̀дало среди щебня и битого кирпича. Этакие фаршировальные машинки для готовки санитаров и родственников, которые чуть что сбегаются на помощь.
Вот только по наводке GPS набежали крысы. Уколотые отморозки с кучей халявного стрелялова. Тогда мы и мальчишки взяли АКМы и стали принуждать их к миру.
Когда кончились мужчины, патроны и камни, мы, харкая пылью и кровью вышли, держа над головой белую блузку нашей учительницы истории - ей она была уже ни к чему. Белая, это я так фигурально выразилась, по крайней мере она была самой светлой из того, что осталось.
Увидев, что у нас пустые руки, крысы начали вставать и выбираться из укрытий. Пока мы пробирались через завалы и трупы товарищей, раскиданные в обнимку с мебелью и учебниками, эти змеёныши свистели, размахивали сорванными с себя футболками и палили в небеса. Ну да, "Манчестер Юнайтед" выиграл у "Челси". Эта дурацкая фраза вертелась в голове, пока мы не подошли и эти не уставились на нашу маленькую хохотушку Абаль.
- Что, мокрощелки, - поинтересовался катарец с лычками сержанта, щупая её глазами. - Никак патроны закончились?
Взгляд масленый, сука, цигарка в губах так и пляшет. И шрам во всю шёку, точно жевал кто да выплюнул.
Дурою Абаль не была, кожа посерела, но попыталась отшутиться:
- А вы, дяденьки, завтра приезжайте. Мы новые докупим. - и тут у неё брызнули слёзы. - Пожалуйста. Ну, пожалуйста. Не-е-е-н-а-а-ада!
- Почему не надо? - рассмеялся, добродушно так, - Мы их вам и так навставляем. Бесплатно.
Ткнул ствол в живот и, держа её за плечо, разрядил магазин. А она дёргалась в его руке, точно рыба. Потом разжал пальцы, помахал ими, словно пыль стряхивая, и глядя под ноги ухмыльнулся:
- Смотри-ка, чёрная, а смешливая.
Крысёныши начали ржать и хлопать его по плечам. А катарец стоял (усы щёточкой, ноги в берцах на ширине плеч), ковырялся пальцем в зубах и выглядел невъебенным хероем. Я же подумала: "На сегодня у вас праздник перцев, ага. Джэкпот. Победа над девочкой-нубийкой и семнадцать недостреленных малолеток в юбках и без охраны."
- А кто знает, - бросили из толпы, - с какого класса их учат на курок нажимать?
- Как на ноги встанут, - заржал бородач.- Папашка им в ванной курок показывает.
- Так может научим кукол в классики играть? - добавил кто-то.
Они опять гоготать, прям ухахатываться. Посрывали ранцы, швырнули в кучу. Один, по виду амазег, с мачете за поясом, сел на корточки вытряхать содержимое. Что искал? Школьный завтрак или порванные трусы? Другой, с лисьей ухмылкой, под смешки дружков, прочертил в песке носком ботинка неровную линию, чертёжник хренов, и приказал нам лечь вдоль неё навзничь и вытянуть руки за головы.
Легли, да так тесно, что я услышала, как неровно стучит сердечко моей соседки, Базилы. Крысы выстроились позади шеренгой. Честь отдавать? С хуя ли? Подняла глаза. Дроны в небе. Как всегда, кружат высматривая. Потом гляжу кто надо мной стоит и аж вздрогнула, признала Захира, старшего сына булочника из соседнего квартала. Пацан, типа, глядел в сторону горизонта, не узнавая. Вот ни хера подарочек. Лузер. То же унылое хлебало - камбала в анфас без намёка на эмоции. Но тут прозвучала команда:
- Классики.
И началось. Эти обдолбыши стали прыгать. Скакать. Приплясывать-пританцовывать. По нашим, блядь, рукам. Кованными армейскими ботинками. И это у них называлось игрою в классики? А правила почитать?..
Может это канкан???
Что же было громче - наши маты или хруст костей? Ни хуя не смогла понять. Перемена давно кончилась. Белая блузка оказалась наполовину в дерьме и мозгах, и не важно, что историчка когда-то училась в России - отец говорил, что и сама Россия по уши в говне. Да и то, что осталось от отца после фугаса - валялось в кишках и говне. От мамы и этого не осталось. А уёбки, взявшись за руки вытанцовывали ирландскую чечётку. Задирая коленки. И наверное со стороны это выглядело даже прикольно.
Справедливость, как амёба, делится на секс, боль и дерьмо. И так до упора...
Очнулась оттого, что эти уроды мочились нам на головы и трепались про почки, группу крови и что дороже - двенадцати или восьмилетка. Наши кто плакал и звал мамку, кто постанывал, кто валялся в отключке. Ломающая пульсирующая боль там, где были пальцы, кисти и всё такое, оттягивала на себя внимание. Оказывается в порту уже с неделю как выгрузили новенькие французские рефрижераторы - наши сочные, томящиеся кровью органы, были в цене. А вот для педиков из Европы мы котировались как просроченный продукт. После двенадцати лет товар шёл по второй категории, не более восьми кило баксов.
А руки? Кому на хрен нужны руки, когда есть китайцы. Разумеется, ноги в сравнении с руками важнее. Например, чтобы добраться до койки, где в течение ночи тебя будут трахать до дыр, а после - до операционного стола, где расфасуют по пакетам и сунут в морозильник.
Пока я рефлексировала, явился красномордый европеец, носом-пуговкой, и заплывшими глазками. Весь в веснушках, лысый, как залупа, и даже без усов, в американской "песчанке". Всё ходил, высматривал. Пот по лицу стекал ручьями, так он его платочкам промакивал. Затейливым таким, с жирафиками. Потом ткнул пальцем, сосиской своей. Схватили за волосы и поволокли. Оказалась, дочь стоматолога из второго подъезда. Сразу же принесли дверь, прислонили к стене сгоревшей аптеки, бросили на неё Алиму и, раздвинув ей руки и ноги, принялись срывать школьную одежду. Двадцать потных, пропавших мочою, ненавистью и страхом скотов. Спешили, понимая что скоро придёт время отстреливаться и подыхать.
Пару раз она подвывала и каждый раз ей велели заткнуться. Но когда порвали анус ложкой из солдатского набора и она заголосила, тогда ей проткнули горло ножом, чтобы не отвлекала. И не стали вынимать - он пригодился как руки на подхвате, чтобы тело не елозило. А затем кончали уже на труп. И это продолжалось с полчаса, как на конвейере. Едва один отходил, заправляя сочащийся спермой член в ширинку, другой протискивался боком с уже спущенными портками.
Европеец суетился вокруг, чем-то похожий на ряженого борова. Тщательно снимая всё на "Sonny" - для любителей. Потом в этих кадрах обвинят нашего Муаммара, срубят под это бабки, пропьют, просрут и отправятся зачищать очередной квадрат. Не иначе как в поисках национальной идеи.
В конце подкатили "пикенез" ГАЗ-66. Брезентовый тент порезан осколками на киперные ленты. Нас побросали в кузов и в сопровождении пикапов повезли насиловать и убивать. По-взрослому. Не довезли. На первом же повороте нарвались на мину. Водиле повезло, передний мост был напрямки под кабиной - оторвало только яйца. Крысы дёрнулись было разворачивать "тачанки". А кто-то поумнее скатился в песок и бросив "штурмовуху", дунул петляя вдоль улицы. Но пули, оставляя красные разводы, как метки, перещёлкали их за пару минут. Катарец потерял глаз и, опечалившись, завалился под колёса. Зайца тоже уложили, в лопатки. А Захиру угодили в его разинутый от безмерной тупости рот, разнесли затылок, как цветочный горшок.
Вот так всегда. Как морской бой. Крестик - попал, нолик - не успел. Мы их, потом они нас. А ещё точки, это промахи. Наверное было много точек, если теперь мы играем вместо того, чтобы жить.
Я не стала ждать снайперов, когда они нас спасут, поскольку увидела уползающего за угол водилу. Его голова походила на резиновый розовый мяч. Только с оттопыренными ушами. Спрыгнула с борта, поковыляла следом. Он услыхал, обернулся, встал на колени и растянул жабью щель в улыбку.
- Ага, - вспомнила я. - Сатьяграха. Щ-щас. Пущу слезу.
И пробила пенальти. Наверное, лучшее в жизни. "Челси" бьёт... и забивает. Го-о-ол! Звук был при этом, блин... Не с чем сравнить, но понравилось. Побоялась, что он сразу сдохнет. Не сдох, падла. Перекатился на спину, глянул мутно, достал из нагрудного кармана свой жирафий платочек, промакнул лоб, прищурился на мои коленки и, пуская ртом розовые пузыри, пробормотал:
- Gör?.. Oh mein Gott!! Rette uns soldat Ryan...*
- Чё сказал, говнюк? - нахмурилась я, наклоняясь.
- Он сказал: спаси нас, солдат Райан, - перевела Базила. Она у нас всегда была отличницей.
- Это по-каковски?
- Фашист.
- Ну мы тебе устроим Эль-Аламейн, - и оглянулась. Все кто смог, подошли и теперь стояли рядом, и смотрели на этот мешок арийских костей. Я тоже посмотрела.
- Власть, богатство и оружие, - сказал кто-то.
- В руках народа, - ответили наши сердца.
Уж не знаю, кто такой этот рядовой Райан, но когда он придёт, я его обязательно...
* - (нем.)Девчонка? О, мой бог! Спаси нас, солдат Райан...
![[]](/img/l/lampochka_i/ryandoc/sirte.jpg)
(C) Лампочка Ильича 09/10/2011
|