Разговор тет-а-тет

А душа криком кричит, надрывается.
А в глазах мертвая зыбь - не покачнуть.
Это все Горем большим называется, 
Что не умереть и не уснуть.

Я по ночи брожу - шатаюсь как маятник.
Шаг туда, шаг сюда, а суть одна.
Разрушаю, не воздвигши, памятник
Тишине. Тишиной. И вокруг Тишина.

Что ты слышишь, птица перелетная,
Что поешь, что пляшешь, что молчишь?
Где же крылья пообрезали, пообдергали
Тебе, меж каких церквей и плоских крышь?

Мозговая квадратованность бесцветная,
Убивающая, без ушей и глаз.
Где глаза мои, где уши...- я наверное
От рожденья инвалид и мразь.

Опустились веки с ресницами легкими, 
Закатились глаза крику под стать.
Ночь обмолвилась птицами перелетными
И оставила меня умирать. 


Прошедшее

Мне вдруг показалось, что где-то
пугливая легкая птица,
Крылами взмахнув, 
глазами твоими стремглав обернулась.
И ветере лизнул осторожно
сомкнутые сонно ресницы,
И взгляд открывая осеннему светлому солнцу-
они встрепенулись.

Во взгляде небесном твоем,
неоконченном сумрачном взгляде,
Внезапно мелькнуло незнанное ране сомненье.
И ты, вопросил меня, 
глядя испуганно вслед удалившейся Правде:
"Откуда во мне появились прискорбия глупого тени?"

Но я отвечать не хотела.
Кровавая мутная жижа
Вина 
в перемешку с терзаньями плоти и болью
Меня заполняла, вздымаясь все выше и выше,
Вонзаясь мне в мозг,
отравляя желанья и волю.

Я вдруг поняла, что любовь
перестала мне быть утешеньем.
Что сила ее превышает возможность сознанья.
Что я не могу управлять ей,
терзаюсь сомненьем
И лишь утопаю все глубже - 
не в силах вздохнуть и сорваться за грань мирозданья...

... Хотелось тепла
и нечаянной радости нежного взгляда,
Но взгляд выражает усталую топкость никчемности фразы 
"Не надо!"
Пустое. Оставим. Крылами взмахнув,
улетела волшебная птица.
И взгляд, потускнев, твой
из синего, стал мутно- серым,
как в шалой осенней реке, от дождя выцветшая, водица. 


Ощущение

Я прожила десятки жизней
С момента моего рожденья,
И в каждой жизни находила смерть.
Я прожила без'энное количество смертей,
Дававших мне секунды вдохновенья-
Не удивительно - 
Рожденный вправе умереть.

Минуты крови-слишком много фарса.
Эпохи кровы-слишком много жижи.
Возможно в понимании событий я ближе
Чем хотелось, то есть - не далека:
Мне радостно, что среди всех кровопролитий
Я выбрала - века.

Что может для придурка быть желанней
Величественности его страданий!


Отчаянье

- А мне все равно - слышишь?
Я гордая летняя птица!

А дождик стучит по крышам
И лапами в окна стучится.

- А мне наплевать! - Знаешь,
Я столько всего повидала
Такого, что ты отрицаешь...
И просто немного устала.

Глаза свои спрячу к черту
От вечного и пророков.
Я просто шальная девченка.
И нет от меня проку.

Я легкой росой лягу
В зеленые травы лета,
И пролежу тыщу лет к ряду.
И не пожалею об этом.

... Давно уже осень в загуле:
Ревет и швыряет листья...

А мне показали дулю 
И дали наотмашь по мыслям.

Я бабочкой мчусь звонкой
В огонь, опалив крылья...
Я просто шальная девченка,
измазанная дорожной пылью.


Бред

Я сама по себе отслужила давно панихиду-
Эту лирику черной, истерзанной, жалкой любви.
И на жизнь искалеченную затаивши обиду,
Зло рождаю для Смерти в сем мире опавшей листвы.

Листья падают, падают, падают в корчах безумных,
Опускаясь на жертвенник Дьяволу в грязной земле...
Лягут в мире сиих осчастливленных полоумных,
Отдыхая в агониях от умерщвления прежнего в суе...

Я пыталась, пыталась, пыталась, хотела найти-
Но никчемно все в мире, свихнувшемся много веков позади!

Мир, рожденный в потере Святого сознанья,
Не имеет библейских прав на существованье.