# Лицо твоего врага

Максим Викторович Лапекин

Лицо твоего врага


- Хотел бы я заиметь голову чудища как украшение в свой дворец. Гости бы смотрели на него и восхищались моей храбростью. И, может, будут приводить своих дочерей-красавиц свататься. Какое прекрасное будущее, - не сдерживал своих мечтаний сидящий на валуне длинноволосый остроносый блондин.

Напротив сидел бородатый паренёк с серьёзным выражением лица, одетый в бордовый гиматий; пытался разжечь костёр, постукивая камнями друг о друга.

К нему обратился тот, что сидел рядом:

- Чего ты сегодня такой молчаливый? Не хочешь поделиться своими мечтами? Что бы ты сделал с тем уродом, что наводит ужас на окрестности?

- Зултрикс, у тебя и дворца-то своего нет. Забыл, где вырос?

- Был оруженосцем, стал царём - в жизни всё меняется. А вдруг я через лет пять уже буду править этими землями, - ухмыляясь, ответил хвастун.

- А мне власть не нужна. Я когда-то был учеником знаменитого лекаря Фазала, если помнишь. Мог бы заняться врачеванием в округе, но я дорожу нашим союзом.

- Эх, Куль, слабые у тебя мечты. Мог бы пойти служить к самому...

- К самому олицетворению силы, красоты и здоровья Уфису, - перебил Зултрикса собеседник, - в который раз ты мне уже об этом напоминаешь.

- Ну, он же твой бог, по идее... Кстати, долго ты будешь с огнём возиться? Что-то Коврида сегодня не милостива к нам. Может, стоит вызвать священное пламя молитвой?

- А не нужно было приносить такой сырой хворост. Действительно, попробуй сам разжечь, - обиделся Куль.

Погода стояла тёплая и безветренная, но пасмурная. Весна уже пришла к каждому обитателю Пенарии, наградив и крестьянина, и вепря. Герои сидели посреди густого леса под высокими деревьями, почти не пропускающими солнце. Местная природа была бедна не только живность, но и на дикие ягоды. Однако благородный поход велел не отступать не взирая на трудности.

Хотел было последователь Уфиса бросить это неблагодарное дело, как вдруг заметил струйку дыма, что исходила из-под кучи веток.

- Получилось! У нас есть огонь! Мы не будем сегодня голодны, - заликовал от радости парень, посмотрев сначала в небеса, потом снова на костёр.

- Хвала тебе, Коврида, - присоединился Зултрикс, желая подразнить напарника.

- Возразить не могу, - ответил Куль тоном сдавшегося борца, намекая на то, что не хочет спорить с богами.

- А где Таллас? Уже скоро Солнце сядет.

- Идёт он, идёт. Обернись.

К ним приближался их приятель. На вид это был темнокожий, черноволосый атлетичный мужчина со шрамом на правом запястье. На плечах он нёс тушу молодой антилопы.

- Ты вовремя, - заметил ученик Фазала, - Не останемся без ужина сегодня.

- А он ещё похвалялся, что мастер на разные дела. И костёр может разжечь и найти замену ножу, если тот потеряется, - пожаловался на компаньона Зултрикс.

- Я, действительно, мастер. Просто сегодня не получилось.

- Просто скажем спасибо хозяйке огня.

- Хватит уже выяснять, у кого что больше! Ужинать будем или нет? - Таллас хотел закончить очередной бессмысленный спор меж друзьями.

- От мяска не откажусь, - молвил блондин.

- Вот и славненько. Заостри палки, а я тушу разделаю.

- Тебе помочь? - обратился к главарю Куль, - Что мне делать?

- Слушай, ты единственный из нас, кто ещё не купался сегодня. Водичка тёплая, ни акул, ни сирен поблизости. Может, сходишь к морю, пока Солнце не село, - посоветовал мужчина спутнику.

Тот согласился и отправился освежиться. Остальные занялись приготовлением ужина.

- Вы до сих пор не ладите меж собою? - поинтересовался Таллас, снимая шкуру с добычи.

- Он мне кажется вялым и скучным.

- Как сказать, с ним я познакомился гораздо раньше, чем с тобой. Он, если сосредоточен на чём-нибудь, упрётся в дело и не отступит, пока не доделает работу.

- Так, по-моему, у него вечно какие-то дела.

- Он бывает и весёлым. И историю забавную может рассказать, и шутит иногда метко.

- Не замечал, не замечал... А как ты... Чёрт, забыл. Ты очень обижаешься, когда я тебя спрашиваю про семью. Из-за чего? - Зултрикс смотрел на своего старшего товарища чуть ли не обиженным взглядом, помня прошлые попытки завязать разговор.

- Любопытная ты душа. Так и быть, расскажу всё. Мы с матерью жили бедно, выживали, как могли. Я взрослел, становился похож на мужчину, на меня стали заглядываться девушки, я на них тоже. И... и однажды я встретил её. Казалось бы, обычная девчушка, с обыкновенной внешностью и замашками, но было в её глазах что-то особенное, но это не описать словами. Я тогда не придал этому значения, а ценить начал лишь спустя годы.

Зултрикс слушал внимательно и задумчиво; последних слов он не понял и решил поинтересоваться:

- Начал ценить спустя годы? А почему вы сразу не поженились то?

- Слушай дальше, - строгим тоном ответил главарь, - Она была из знатной семьи, но нашим отношениям это не мешало. Она первой подошла ко мне, начала разговор и дальше пошло всё своим чередом. Она была в меня влюблена, я только... я - чувствовалось, что собеседник не желает вести дальнейший разговор, в каждом следующем слове прибавлялось неуверенности.

-И вы были совсем недолго вместе? Трогательная история, скажу.

- Я хотел её только как женщину. Был молод, заглядывался на девочек, но они были для меня закрыты, а она... Но мы поженились, меня приняли в её семье, была шикарная свадьба, жаль, мать этого не видела. Тогда я был совершенно не готов к супружеской жизни. Я мечтал о подвигах, на которые не был способен даже, и меня часто не было дома. Она была часто зла меня, но любила, таила в себе надежду на то, что исправлюсь. Не скажу, что часто изменял ей, но один раз познакомился с местной гетерой. Она была просто шикарной женщиной, но не моей, и не могла даже стать моей. Эх, не хочу рассказывать все подробности. И очень жалею о том, что сделал. Потом моей драгоценной Левитты не стало. Оспа забрала её жизнь. Детей у нас не было... - было видно, что воспоминания просто разъедали душу несчастного, и после он не говорил ещё минуту.

Зултрикса так тронул рассказ своего приятеля, что он сам погрузился в грустные думы и заговорил вновь лишь спустя минуту:

- А после этого что было, ты изменился?

- С тех пор я ношу траур, вечный траур, - Таллас встал, достал меч из ножен и помахал им в воздухе, - Левитту не вернёшь, но своими деяниями я могу спасти множество жизней, нуждающихся на свете полно.

После юноша ещё много о чем расспрашивал спутника: о приключениях, о встрече с Кулем, о боевых навыках. Сам он присоединился к компании около года назад, но лишь сейчас предводитель открыл свою душу так широко.

Мясо уже покрылось аппетитной корочкой и голодному Зултриксу уже не терпелось взять хоть кусочек, на что предводитель не стал возражать. Обгладывая ножку, Таллас немного повеселел - всё же хорошая компания и еда помогает грустным мыслям уйти к богу агонии. Но его удовольствие по сравнению с тем, что испытывал друг, казалось блеклым: каждая жадная хватка зубами мяса говорила сама за себя.

Вдруг их потревожил знакомый голос из-за спины:

- А меня вы не дождались, - заметил Куль, скрестив руки, - и как вам мясо антилопы; объедаетесь?

Оба обернулись и не узнали своего старого знакомого: утомлённая физиономия улетела прочь, а сам он напоминал скорее бога, никогда не бывавшего среди людей, чем путешественника, не знавшего ночлега уже три ночи.

- О-оо! Совершенно другой человек! - воскликнул Зултрикс, глядя на товарища удивлёнными глазами.

- Долго же тебя не было. Я уж думал, морской змей утащил моего друга на самое дно. А с таким чудищем я бы не справился, - присоединился к подшучиванию Таллас.

- Какой там морской змей! Наверное, сирену приметил себе и развлекался с ней, пока мы мясо жарили. Эх, повезло же нашему умнику.

- Ага, повезло... Сколько тебя знаю, у тебя только одно на уме. Давно женщин не видел? - Кулю явно не понравилась такое приветствие.

- Обычное желание мужчины. Мы с Талласом как раз обсуждали... - вспомнив, что для приятеля больно вспоминать о жене, Зултрикс переключился на другую тему, - Присаживайся, отведай мясца.

- Да, действительно, проголодался я чуть. Ну, а ты не переживай, завидовать нет причин.

- Знаешь, если бы один добрый человек не выкупил тебя, сидел бы ты сейчас где-нибудь далеко и убирал объедки богатого дядюшки, - обратился ученик Фазала к говорливому спутнику, откусывая сочный кусок.

- Куда же мне до элтийских аристократов. Да, я был рабом, и всё, что я помню, это своё непенарийское северное происхождение и своё имя. Главное, не кем ты был, а кем станешь. А стану я царём.

- Не хотел я тебя задевать, просто ты меня вывел из душевного равновесия.

Куль продолжил обгладывать хорошо прожаренную ножку животного - что ещё принесёт сытость и удовлетворение после небольшого плавания. После решил поинтересоваться у приятеля:

- Так ты его уже посвятил в этот тревожный вопрос?

- Пришлось, он уже около года с нами, а некоторые подробности узнаёт только сейчас. Не рассказывать же ему сразу всю правду. Он многого не знает ещё.

- Чего, например, не знаю? - Зултрикс чуть ли не умирал от любопытства.

- Я же уже сказал, что буду рассказывать о чём-то, когда повод появится, - с недовольством ответил Таллас.

- Тогда, до следующего повода, - улыбнулся любопытный блондин.

Ночь приближалась. Колесница света Говены уже скрылась за краем света и Путарис выкатил свою массивную глыбу на небосвод. Герои ещё веселились у костра: шутили, расспрашивали друг у друга интересные факты из жизни, обсуждали завтрашнюю бойню, доедали обжаренную тушу антилопы. Под конец, Куль, чтобы не выглядеть скучным и молчаливым, продемонстрировал своё умение танцевать - научился этому ещё во время путешествия в восточные земли, когда ещё не был знаком с Талласом.

Погасив огонь, герои улеглись вокруг тлеющего костра. Крупные хищники в округе не водились, а привлечь внимание какой-нибудь местной шайки не хотелось.

Храм врага находился вдалеке от людских поселений, и это была первая ночь, когда герои вынуждены были все втроём ночевать под открытым небом. До этого можно было надеяться на доброту какого-нибудь крестьянина или услуги трактирщика, но в такой глуши даже охотники не селились.

Зултрикса восхитило одеяльце Талласа, и тот пояснил, что оно досталось ему от покойной жены - расставаться с таким предметом было бы предательством памяти.

Наверное, где-то уже затаились слуги Ульхуса, и ждут момент, когда мысли героев можно утащить к своему хозяину. Не спалось только нашему юному искателю приключений... Звёзды на небе напоминали узоры, по которым каждый читал что-то своё: Зултрикс не мог представить себя вне подвига и представлял себя отрубающего змеиную голову злодея. И ему захотелось полюбопытствовать:

- Куль, а ты же и в астрологии разбираешься? Скажи, можно ли по звёздам определить будущее?

- О, Великодушный Ульхус, не обдели же нас в такую ответственную ночь. Тебе сейчас больше заняться нечем? Вообще, дети земли и неба вряд ли тебе подскажут дорогу. Это просто сотни могучих созданий, которым не нашлось места среди богов. Думаю, ты и сам прекрасно знаешь эту историю. Спи уже!

- Эх, всего лишь не нашедшие места недобоги. Но как красиво танцуют...

В сердце ещё жило волнение, но разум северянина плавно уплывал на небеса и наслаждался многочисленными сюрпризами хозяина грёз.

Но самым большим сюрпризом стало пробуждение на следующее утро. Ещё недавно он распивал вино вместе с сатирами на поляне и заглядывался на танцовщиц с востока, и тут голос Талласа сквозь сон: "Вставай, лежебока! Проспишь самую главную битву в твоей жизни". Самым обидным было, что последней сценой сновидения была, как одна из красавиц оттолкнула этого фантазёра на спину и присела на его грудь.

- Битва? Какая битва? Я уже выиграл, я победитель, я покоритель девушек, я... - прокричал с закрытыми глазами Зултрикс.

- Говена уже давно на небосводе. Вставай, а то опоздаешь на пир, покоритель! Доедай мясо и вперёд, - хлопнул соню Куль два раза по щекам.

- Что? Какой пир? - проснувшись, юноша увидел двух приятелей, сидящих около него.

- Ну, сначала битва, потом пир, - проговорил старший, нависнув над лицом новичка.

- Ты же так вчера рвался в бой, а теперь ленишься чего-то. Даже нам с Талласом страшновато сейчас, - добавил элтиец.

Северянин медленно поднялся, потряс головой и похлопал себя по щекам. Действительно, встал он сегодня поздно даже по своим меркам: на том месте, где вчера горел костёр остались лишь следы пепла, даже камни были раскиданы в сторону. Компаньоны уже были готовы к походу, осталось только дождаться отстающего. Вскоре собрался и он сам.

- Ну, и куда дальше идти? Я надеюсь, ты знаешь дорогу? - запаниковал блондин, обращаясь к вожаку.

- Путь некороткий, сам знаешь. Около владений Калазара не желают даже кроты рыть норы.

- К счастью, есть дорога, ведущая аж к самому храму; чудище хочет, чтобы его рабы знали, где живёт хозяин, - вмешался в разговор Куль.

- Так чего же мы ждём, отправляемся! - поторопил приятелей блондин.

Посмотрев на небо и узнав положение солнца, отправился в дорогу, приказав следовать за собой. Через некоторое время они уже были на месте. Это уже была не та вымощенная булыжником дорога, с которой компания свернула, ища место для ночлега. Раньше это была тропинка, но активная езда повозок и топот воинских сандалий превратили её в дорогу, схожую на те, что в деревнях. Желающих посещать святыню находилось много: правители и купцы, платившие дань, наёмники, которые шли на службу к чудовищу, герои, решившие бросить вызов, просто авантюристы, желающие поглазеть на храм.

- Лес становится реже в ту сторону. Значит, нам туда? - Куль решил проверить свои познания в географии?

- Верно, - подтвердил вожак.

- Ну, вы, прям, эксперты! - сказал Зултрикс.

Герои повернули налево, и пошли вдоль дороги. Самый младший из них уже горел от нетерпения встретиться с врагом и время от времени жаловался на дорогу, но компаньоны постоянно остужали его пыл.

- А вам чего бояться, вы же сами рассказывали, как спасли целую деревню от бандюганов?

- Не совсем спасли - мы только побудили жителей к восстанию против бандита Ивая. А Талласу пришлось месяц обучать мужчин владению оружием. Даже несколько местных вдов решили к группе присоединиться - хотели отомстить.

- Эх... Ну, может и в это что-нибудь придумаете... Что-нибудь придумаем, вернее...

Шли она так часа полтора, пока не услышали позади напев знакомой песни и цокот копыт. Куль оглянулся и увидел вдалеке повозку. Герои остановились и решили подождать путника. Когда незнакомец уже подъезжал к группе путешественников, то повелел двум кобылкам остановиться.

- Кто вы, дети Тумара? Не заблудились ли? Или намерились идти к самому Калазару?

- Последнее... - проговорил Таллас.

Внешний вид повозки говорил, что принадлежала она человеку высокого достатка: не каждый на полуострове мог достать себе двух вороных скакунов. Сам же возничий был одет в пурпурно-зелёный халат, привезённый, явно, с востока; на голове - чёрная чалма с вшитым сапфиром. Не смотря на заморские одеяния, внешне выглядел как здешний: загорелая кожа и каштановая борода. Этот человек, явно, был или царём, или аристократом, или купцом.

- Эх, каждый зарабатывает, как может. Вас подвезти или собрались ковылять пешком к дворцу владыки.

- Лично я не прочь прокатиться, - сразу же ответил Зултрикс.

- Садимся, поехали! - приказал главарь.

В повозке нашлось места на троих попутчиков. Сосновые ящики были не очень комфортными сидениями, но и не жёсткими, а белая ткань, покрывавшая фургон, защищала от пылающего дара Говены.

Через некоторое время езды лес кончился, и взору открылись бескрайние поля диких маков - земных слуг Ульхуса. Некоторые любили забегать сюда не только поглазеть на владения чудовища, но и насладиться долгими и приятными грёзами, которые не испытаешь в повседневной жизни.

На полпути к храму возничий решил поинтересоваться у попутчиков:

- В ваших краях много денег не заработаешь, я так понял. Но обязательно ли было идти на службу к Калазару? Вот я был моряком...

- На службу? К этому уроду? - перебил его северянин, - Да я его скорее позволю себя сожрать гидре, чем стану служить непонятно чему.

- Мы идём бросать вызов. А это наш новенький, мало повидал, пыл играет в жилах, - пояснил ситуацию Таллас.

- Новичок? Эй, а ведь мы за эти полгода успели совершить немало геройских дел.

- Бросаете вызов? Давно такого никто не делал, вам жить надоело? Кто вам пообещал награду?

- Живём на пожертвования от добрых людей. А так, то охраняем богатства аристократии, уничтожаем бандитов или охотимся на чудищ. А Куль иногда лечит людей за деньги, - указал на своего товарища старший.

- Вызов... вызов... А можно я вас высажу немного не доезжая до храма? Ну, не хочу, чтобы лишние глаза... Я думаю, вы понимаете, - медленно проговорил богач.

- Да можно, конечно же. Спасибо вам за то, что согласились подвезти.

- Может познакомимся? Я Арус, родом из Капыгар, думаю, слышали о таком городе. Ранее был моряком, сейчас во владении имею кузницу и лошадиные угодья; Недавно старшую дочь замуж выдал.

- Я Таллас, нашего буйного дружка зовут Зултрикс, а Куля я вам уже представил.

- Почему это буйного? Я вполне приличный и удалой воин.

- Тебе не помешало бы вести себя более сдержано, - посоветовал Куль.

Блондин примолк. Таллас смотрел на него разочарованным, но выражающим надежду взглядом. Юноша уже давно стал частью компании, но его бойкое и в то же время желторотое поведение доставляло неудобства. Вожак порою вспоминал себя в юности и не корил сорванца, но желать кому-то страданий, подобным которым пережил он сам, не хотелось.

Вот и показался уже вдалеке блеск купола святыни самого Калазара. Сам храм располагался на вершине холма, а у подножия выросли жилища прислуги. В народе не любили тех, кто отправился на службу к царю зла, и чаще всего эти наёмники не могли вернуться домой, хотя насильно никого здесь не держали. Примечательно, что те, кому удавалось избежать гнева толпы, говорили, что сами не знают, как выглядел их прежний хозяин.

Но среди простого люда ходили разные байки. Кто-то рассказывал о голове хорька с клыками летучей мыши, кто-то - о живых металлических доспехах, кто-то - вообще о великане из пыли и грязи. А один бродяга даже поэму сочинил про девушку, которой удалось избежать казни. Там вообще тиран представлял собой самого Великого Тумара, спустившегося с небес и издевавшегося над своими подданными.

- Э-ээ... Думаю, дальше я сам. И приятно было познакомиться... - дрожащим голоском медленно выговаривал Арус, после чего пожал руки новым знакомым, - Вы подождёте меня здесь, правда?

- Нам это не составит труда, - с удивлением ответил элтиец.

- Вот и хорошо! Договорились. Я вернусь... Только сначала отнесу плату деспоту и вернусь, - купец привязал к поясу небольшой кожаный мешочек с монетами и перекинул через плечо мешок с товарами.

На тряпичной ткани очень хорошо вырезались очертания кубков и тарелок. Зултрикс, глядя на изысканный товар, не мог не удовлетворить своё любопытство:

- Ты родом из Капыгар, говорил, а это ж ведь далековато отсюда; неужели эта тварь добралась и туда?

Арус хотел как можно быстрее избавиться от этого груза и явно не желал продолжать разговор. Глубоко вздохнув, всё же ответил:

- Его владения распространяются далеко за пределы даже нашего царства. А его люди наведываются к моим друзьям постоянно. Если я расплачусь этим серебром, то он отстанет от меня лет на семь, а у меня, я уже говорил, дочка выходит замуж, да и младшего растить надо.

- Ого! Я-то думал, он только на полуострове хозяйничает, - удивился юноша.

- Неделю назад слуга меня отвлёк от чтения писем, сказавши, что пришли люди с красными эмблемами на плащах и требуют долю. Потом они объяснили мне лично, что значит эта доля. Слава Ахонему, у меня ещё полно богатсва в тайниках, но всё равно жалко.

- Во время моего бродяжнического отрочества я частенько бывал в Капыгарах, но не замечал эмблему Калазара. Эх, не будем об этом. Возвращайся быстрее.

Тот ничего не сказал в ответ - потопал быстрым шагом. И уже минут через десять его силуэт почти исчез с горизонта.

Компания искателей приключений осталась охранять богатство нового знакомого. Каждый нашёл себе удобное место: самый старший решил не вставать с телеги и подставлять голову для обжигающих лучей Говены, помощник-лекарь уселся под деревом, а северянин распластался на траве, прикрыв лицо щитом.

- Надеюсь, он скоро вернётся, не терпится мне повесить голову Калазара на стену будущего дома... Нет, выставлю его чучело на всеобщее обозрение... Нет, лучше облеплю его глиной... - мечтательность Зултрикса не знала пределов, но страх внутри всё же был.

- Не терпится тебе в Царство мёртвых, - перебил спутника последователь Уфиса.

- Вот нет у тебя, Куль, веры в лучшую жизнь, а потому ты навсегда останешься в тени многих героев. Пусть я и мечтатель, но в то же время я не сижу на месте.

- Одной прыти маловато будет, тебе мудрости не хватает, а я уже считаю себя героем.

- Был бы настоящим героем - не одевался бы в красное.

- Это бордовый цвет, - Куль схватился за рукав левой руки, - и достался мне ещё от учителя, когда я учился в Дергасе. На спине внутренней стороны вышит символ врачевания. Его не должны лицезреть миряне.

- Хватит вам! - попытался вновь успокоить своих спутников третий, - сейчас вам нужно объединиться как никогда, а вы, как детёныши гидры.

- Ну, я же только... Эх, не напоминай, - вздохнул блондин.

Таллас тем временем уже стоял на земле, полностью готовый к бою, - даже шлем одел. Вынув меч из ножен, обратил его к небесам, как бы взывая к богине правосудия и богу войны. В другой руке держал щит, украшенный довольно необычным рисунком: изображена была плачущая богиня смерти. Сам же воитель объяснял это тем, что щит всегда защищает от вражеских


копий, мечей и стрел - отводит сметь на потом. Это был подарок Эброла - пожилого военачальника из Петрира. Сделав три глубоких вдоха, герой вымолвил:

- Сегодня очень важный день для народов этих земель. Мы освободим земли Пенарии от гнета Калазара или станем очередными жертвами его ненасытной пасти. Но если воля Тумара будет на нашей стороне, этот урод отправится глубоко под землю. Ни один царь не будет больше платить дань, ни один торговец не будет отдавать диковинки для коллекции чудовища, ни одна дева не пойдёт на умасливание его плотских утех, ни один юноша не будет служить в его войске... и не пойдёт... Неважно... Пусть же сегодня этим мечом свершится справедливость.

Речь Талласа была такой воодушевляющей, что заставила Зултрикса подняться и сесть на корточки, после чего тот похвалил товарища:

- Вот! Только хочу добавить, чтобы правосудие вершилось моим мечом тоже.

- Ты не договаривал про парней в своей молитве. Неужели Калазару нужны не только девушки? Хотя, после путешествия на Восток, я ничему не удивлюсь, - подозрительно спросил Куль.

- Ну, такие запросы у него редки. Наслышан про один случай из городка Гереи. Жил там один мальчик по имени Фальмидор, с детства был и весёлым, и замкнутым, ни с кем не вступал в ссоры; но не понравилось Калазару само его существование, и выдали беднягу всем городком. Жизнь мальчика оказалась дешевле прихотей чудища.

Последние слова главаря привели в недоумение его друга-северянина. Тот поднялся и подозрительно посмотрел на боевого компаньона и решил поинтересоваться:

- Фальмидор? Гереи? А ты откуда знаешь это место?

- Я же сказал, что всего лишь наслышан. Много путешествую по миру, знаю много чего, но сам в Гереях не бывал.

- Но я знал его. Помнишь, рассказывал про своё бродяжническое детство. В Гереях тоже бывал... - по лицу парня можно было предположить, что он испытывает боль, - Я дружил с Фальмидором: мы вместе общались, играли. Он был мальчуганом необычайной красоты - сейчас бы все девчонки Пенарии сами бегали к нему свататься. А какой добрый был: ему удалось подружиться с местной озёрной нимфой, хотя она никого близко не подпускала.

- Да, много интересные фактов мы ещё можем узнать о тебе, - присоединился к разговору Куль.

- Знаете, ребята, у меня появился дополнительный стимул убить этого урода Калазара: я хочу отмстить за друга детства.

- Сочувствую тебе... Скажи, а во скольких городах ты побывал вообще? Небось, всю Пенарию объездил, - лекарю впервые за всё время знакомства было так интересно прошлое боевого товарища.

- Да много я сменил домов. Самое раннее, что помню, так это себя уже в рабстве. С детства все напоминали мне, что я не отсюда, а с севера.

- Так, обсуждать своё прошлое будет после подвига. Смотрите, возвращается наш новый знакомый, - Таллас указал на едва заметную фигуру Аруса, возвращавшегося из храма.

Дождавшись купца и выслушав его историю, что всё прошло гладко, герои отправились к обители Калазара. Окружающая обстановка большего всего удивляла Зултрикса: статуи из белого мрамора, рассаженные вокруг редкие цветы, вымощенная красным камнем дорога. Такого богатства он не видел даже во дворах знати, которая соглашалась его приютить на время.

Наконец, взору предстало величественное сооружение храма. Колонны из чёрного мрамора, украшенные росписью из золотой краски, символизировали величие и богатство тирана. Гигантская бронзовая дверь, выгравированная умелыми мастерами Пенарии, манила посетить это загадочное место. Крыша также была сделана из чёрного мрамора, как и колонны, пол же был из обсидиана.

Святилище одновременно и манило к себе и не давало прохода: если изображения красивых девушек на колоннах оставляли приятный след в душе, то фрески на стенах отпугивали, намекая на погибель. Мужчина, женщина и ребёнок на руках у матери, окружённые тенью, пронизанную клинками и стрелами, - такое только испаряло надежду даже у самых стойких храбрецов.

Как только компания ступила на крыльцо, к ним подошли семеро стражников с мечами наготове. Одеты все были в бело-коричневые туники, металлические шлемы и стальные панцири; за спинами каждого виднелось колыхание белых плащей. Один из них имел шлем необычной формы - видимо, он был командиром. Разговора было не избежать.

- Так-так, кто это к нам пожаловал?

- Хозяин недоволен сборами за последний год. Надеюсь, вы что-нибудь принесли?

- Скажите, что не будете присоединяться к нам, а то у нас уже тесно стало, нечем корить лишние рты.

- Я бросаю вызов Калазару! - не сдержался Зултрикс, но увидев недовольное лицо Куля, присмирил своё поведение, - мы бросаем вызов.

- Ха! Вызов? - удивился один из солдат, рассмеявшись, - Да десять лет такого никто не делал. Все знают, что случилось с предыдущими вояками, возомнившими из себя богоборцев.

- Мы всё равно не отступим. Не можем больше терпеть тиранию вашего повелителя, - твёрдо сказал лекарь.

- А не знаете ли, что именно случалось с теми, кто бросал вызов? Неужели они пропадали бесследно? - северянин сгорал от любопытства.

- Даже мы владыку в лицо-то не видели. Бросайте вы эту идею пока не поздно и возвращайтесь к своим жёнам и детям - наш правитель довольно милостив и закроет глаза на вашу дерзость, - молвил самый высокий из них.

- Но простому люду от его милости не легче - мы не отступим, - завершил разговор Таллас.

Капитан стражи согласился проводить их в храм. Как только стражники развернулись в сторону двери, то герои троица обратила внимание на странный символ красного цвета, напоминавший изогнутую подкову, на плащах их сопроводителей. Каждую створку отпирали по трое рядовых солдат. Когда врата зла уже окончательно распахнули пасть, взгляд героев устремился вглубь освещённого коридора - туда, где их ждало неизведанное.

Казалось, бесконечность поглотит трёх храбрецов, и они навеки сгинут в объятиях обители тирана, но это было всего лишь здание, пусть даже огромное и очень красивое. Коридор закончился и герои очутились небольшой комнатке с шестьмя мраморными статуями. Каждое творение представляло собою полуголого воина, натягивающего лук. Всё тот же загадочный символ в виде красной подковы манил к себе, сияя на стенах и потолке.

- Может, нам стоит повернуть назад, пока не поздно, - засомневался Куль в целях этого похода, - Вдруг его действительно нельзя победить, и все люди, идущие на вызов, просто растворяются?

- У нас за трусость не казнят - можешь идти, - насмешливо возразил блондин.

- А за самоуверенность и прыть даже казнить не надо!

- Хватит спорить, мы уже у цели, - в очередной раз Таллас играл роль миротворца.

- Думаю, мы больше не нужны. Скоро вас встретит наш посредник Ехол, - молвил капитан стражи и приказал солдатам возвращаться на места, затем отправился вслед за подчинёнными, сказав нашим героям, что на всё воля Тумара.

Из прохода появилась фигура седого старичка с длинной бородой. На нём были надеты белый гиматий и золотые сандалии. На пальцах блестело несколько колечек с разноцветными камушками.

- Милостивый и всемогущий Калазар приветствует заблудшие души в своём доме. С чем пожаловали?

- Мы являемся теми, кто положит конец тирании монстра!- твёрдо ответил Таллас.

- Ха! - улыбнулся старец, - уже пятнадцать лет никто не осмеливался на такое. Возрадуйтесь же честности и справедливости нашего владыки, восхититесь его силой, его могуществом.

- Сперва оценить бы его силушку. Так ты пропустишь нас? - Зултрикс рвался в бой сильнее остальных.

- В таком случае, заходить будете по одному.

- Как это по одному? Мы пришли избавить мир от Калазара и сейчас же войдём втроём в его покои, - самого старшего из героев поразил ответ слуги.

- Прекратить жалобы сейчас же, илоты неотёсанные. Поблагодарите хозяина за то, что не наказывает вас за такую дерзость. Можете уходить, пока не поздно.

Ехол взмахнул кистью руки вверх, и сразу же в комнате раздался скрип - через несколько секунд все шесть мраморных луков со стрелами были направлены на троицу храбрецов. Видимо, статуи оказались зачарованными и подчинялись Калазару или его прислужнику. Умирать от выстрела такой стрелы не хотел никто, а шансов уклониться не было вообще.

- Мы согласны, я пойду первым, - вызвался северянин.

- Ты сдурел? Одумайся, у тебя опыта боевого нет - ты несёшься на верную погибель, - пытался остановить воитель компаньона, - позволь мне.

- Но я очень хочу отмстить за Фальмидора , и если я выиграю эту битву, я докажу вам, что способен в одиночку справиться с чудовищем.

- Но я тебя не пущу!

Спор меж двумя воинами нужно было заканчивать как можно быстрее. Зултриксу так не терпелось вступить в бой, что он решил предложить решить проблему через подбрасывание монетки - в кармане нашлась одна серебряная капыгарская. Если она упадёт на пол эмблемой города вверх, то именно северянин отправится первым сразиться с Калазаром. Право подкинуть вверх эту блестяшку он предоставил Кулю.

Лекарь взял монетку в руки и подбросил ввысь... Все замерли в ожидании... Казалось, весь мир ожидает исхода этого спора. И вот послышался звук удара металла камень - ещё несколько секунд, и будет выбран доброволец.

Вопреки ожиданиям Талласа, всем было хорошо видно два копья, пересекающихся друг с другом. Это означало, что самому младшему из трёх суждено сразиться с чудищем. Тем временем, Ехол уже устал стоять возле прохода:

- Так вы решили, кто из вас первым познает кару господина?

- Отправлюсь я! - заявил Зултрикс и даже вынул меч из ножен, - И где же ваш повелитель?

- Давно таких смельчаков не видел. Идёшь налево по коридору, а там найдёшь, что ищешь, как только...- не успел старик договорить, как мимо него уже пробежал юноша.

На лице старика горело удивление и восхищение - давно такое никто не вытворял. После того, как он подал знак, мраморные воины вернулись в изначальные позы.

- Удачи тебе, маленький воин, да будет с тобой Великий Тумар, - крикнул Таллас вслед.

- Если только Тумар будет благосклонен к нему... Если... Как только пройдёт нужное время, и я дам об этом знать - идёт следующий, - пояснил слуга оставшимся.

- А как вы определяете, когда приходит очередь следующего? А что случается с погибшими, вы видели их тела? - Куля очень волновали все подробности, касающиеся поединков.

- Научен я: работаю здесь с юности. Это сегодня только два гостя, а иногда такие очереди бывают, что любой научится сортировать. Между прочим, дань принимаю не я, а другой прислужник; мне остаётся лишь пропускать людей.

- А чего стоите, присаживайтесь, скамьи не заметили? - продолжил Ехол после небольшой паузы.

Вдоль боковых стен комнатки за статуями стояли две длинные стальные скамьи.

Для героев минуты тянулись часами: неизвестность раздирала сердца обоих, страх и переживание за судьбу друга вгрызались в разум, но отступать было нельзя. Время от времени Куль и Таллас пытались разговорить прислужника, который уселся на противоположной скамье, но тот был немногословен и совсем чуть-чуть поведал о своём прошлом.

Загадка о природе Калазара оставалась открытой, ведь даже Ехол общался с ним через постоянно меняющийся голос.

- Знаешь, мне кажется странным, что заходить нужно только по одному, - лекаря терзали сомнения.

- Почему это странным, может у Калазара такие правила? Я видал на своём веку двух тиранов-извращенцев - ответил воин.

- Думаешь, он так сильно блюдёт принципы чести? Если за четыре века никому не удавалось победить чудище, почему он не хочет сразиться сразу с двумя противниками?

- Этого я знать не могу.

Внезапно Ехол поднялся и громко вымолвил, что пришла очередь следующего бойца. Приятели очень расстроились из-за потери самого юного из них, но нужно было держать себя в руках.

- Послушай, давай я отправлюсь, я знаю, что делаю, - уговаривал Куль своего друга пропустить его.

- Ты умеешь хорошо драться только кинжалом, на тебе даже доспехов нет. Я потерял Зултрикса - не могу потерять тебя.

- Послушай, в правилах сказано, что идти на вызов может только один человек, но нигде сказано, что можно разведать обстановку. Не забывай, что я не только врач, но ещё и лазутчик в прошлом.

- Хорошо будет, если у тебя получится, - проговорил Таллас с печалью и неуверенность в голосе, - Эх, если погибать, то вместе... Можешь идти.

Куль поблагодарил приятеля и отправился, казалось бы, на очередную бойню, где нет шансов выжить. Последний из героев сидел, задумавшись. В голову приходили разные мысли: о богах, о природе, о многочисленных жертвах Калазара, о семье. Время растянулось на года, воспоминания стали новыми жизнями, а прохлада комнаты напоминала зимние морозы севера. Что ждёт воина, потерявшего всё, по ту сторону прохода? Надежда оставалась: можно было одним ударом отмстить и за друзей, и за всю Пенарию.

Не прошло и пятнадцати минут, как из коридора раздался шум шагов. Кто-то шёл, шаркая по полу и прихрамывая. Воитель быстро вскочил и попросил разрешения посмотреть. Удивлённый ещё больше, чем прежде, Ехол дал согласие. Выглянув за угол, боец увидел Куля, опирающегося левой рукой на стену. Правой рукой он прикрывал окровавленный живот.

- Ты?! Как вообще ты? - голова наполнялась вопросами один за другим, но времени думать и обсуждать не было, - быстрее сюда.

Воин подбежал к приятелю и, обхватив того за талию, повёл раненного в комнату вызова. Увидеть друга в таком состоянии - не самое страшное, что могло случиться.

- Ты победил его или только на разведку бегал?

- Не победил, но его можно убить... Это... Когда пойдёшь туда, постоянно думай о жене и матери. Не спрашивай, а просто думай, думай постоянно, - хрипя, отвечал Куль.

- Там в кармане... Найди мешочки с чародейской пылью... Возьми их - пригодятся, - продолжил он через несколько секунд.

На внутренней стороне гиматия лекаря был пришит потайной карман, откуда Таллас и достал семь маленьких тряпичных мешочков разных цветов. Огненная, замораживающая, усыпляющая, придающая сил, лечебная, бодрящая и ядовитая были на месте, а отсутствовала только ослепляющая. Видимо, лазутчик использовал её в бою, чтобы уйти от противника. Эти волшебные боевые штучки друзья приобрели на рынке совсем недавно по уговору элтийца.

Сразу же после этого Куль потерял сознание, и его приятель решил использовать лекарство, раскрыв мешочек; сначала дал ему понюхать красные пылинки, потом поместил остатки в руку раненного и положил у живота.

- Я могу идти на бой? - спросил Таллас у помощника Калазара.

- Конечно, можешь. На моей памяти такое происходит впервые, - дал одобрение Ехол.

Самые худшие опасения оставались позади, но неизвестность кусала за разум, побуждая бросить решение пойти на поединок. В руках - меч и щит, в кожаной сумке, закреплённой на поясе, - чародейская пыль, в душе - желание наказать негодяя. Чёрная кожаная сумка предназначалась для камней, но воитель уже давно не использовал пращу в бою, поэтому сейчас она пригодилась для другого метального оружия.

Этот коридор был длиннее, чем тот, по которому они попали в комнату вызова. Возможно, где-то за спиной притаилась сама Тремлет и внушала неприятные иллюзии. "Хм, Куль мне посоветовал думать о покойных жене и матери - попробую, - думал про себя Таллас, - это должно меня воодушевить, должно воодушевить".

В голове начала играть красивая музыка. Её невозможно было услышать вживую, но можно было почувствовать только душой. Приятные женские голоса, поющие хором - это соблазняло разум и отталкивало от негативных предположений. Чем дальше заходил воин, тем таинственные звуки становились громче и ласковее. Сначала один поворот, затем другой - конца не было видно. Хорошо, что не было развилок - иначе смерть от голода была бы гарантирована.

Внезапно из-за угла показался свет. Наконец, искатель нашёл свою цель - осталось пройти несколько шагов и повернуть направо.

Дверь была приоткрытой. Она была не такой огромной, как вход в храм, но весьма изящной и крепкой. Свет в конце долгого пути - лучшая награда. Заглянув в проём, Таллас увидел пред собою то, что никак не ожидал: цветущие экзотические деревья, золотые колоны, фонтаны из гранита. Помещение было освещено не факелами, как в коридорах и комнате вызова, а камнями, испускающими свет, которые были вкраплены в потолок.

Зайдя внутрь, герою не хотелось даже прикасаться к чему-либо, всё казалось очень утончённым и хрупким. Он ходил с оружием в руках по аккуратно выложенным дорожкам из красного камня и рассматривал надписи на постаментах статуй. Каждая изображала какого-нибудь бога и славного героя легенды.

Сзади послышался приятный женский голос: "Ты привлекаешь очень много внимания, будь осторожен". Перепуганный воин резко развернулся, и чуть было не закричал во весь голос, но вовремя удержал ярость внутри себя. Увиденный образ быстро погасил любое желание биться - не в такой обстановке уж точно.

Это была даже не девушка, а девочка-подросток, едва достигшая зрелости; во всяком случае, замуж её уж точно никто бы пока не взял. Но привлекательности это не убавляло. такие правильные черты лица не изображали даже на бюстах богинь, и сама Каурема могла позавидовать этой красавице. Длинные кудрявые чёрные волосы были аккуратно собраны с помощью золотистой повязки - свисающие по бокам чёрные локоны едва прикрывали полуобнажённые маленькие груди. Шею украшало ожерелье из золотых пластин, сделанное явно на востоке. Одета была красавица в белое платье с двумя глубокими вырезами по бокам и толстый пояс из шкуры леопарда.

- У них повсюду глаза и уши, не надо так резко, - вновь ласково промолвила она.

- Ты кто? - удивился сначала Таллас, но потом даже желание задавать вопросы пропало.

- Неважно, кто я. Всего лишь хочу тебе помочь.

- Кто они? Их много? Ты знаешь, зачем я здесь? Почему я не могу сразиться с ними? - вопросы так и сыпались из уст Талласа, никак не ожидавшего увидеть здесь незнакомку.

- Лучше пошли со мной, я тебе всё объясню, - ответила юная красавица, - и опусти меч - он тебе потом понадобится.

Незваному гостю не хотелось противиться очарованию этой девушки, и дело было не только в её привлекательности. Нельзя было отдавать жизнь зря, уж очень он желал сразить Калазара, а незнакомка, похоже, знала, как это сделать. Воспоминания о родных подогревали рассудок: в памяти то и дело всплывали образы жены, матери и даже забытых друзей детства. Хотелось жить хотя бы ради памяти о них. Также нужно было отмстить за боевого товарища, недавно павшего в поединке.

Спрятав меч в ножны, Таллас подошёл поближе к неизвестной. Та только улыбнулась и предложила прогуляться по саду, рассказывая о деревьях и памятниках.

- Ты служанка или рабыня? - поинтересовался воин у новой знакомой, поскольку она уж очень хорошо знала это место и могла действительно помочь, - Давно тебя держат тут?

- Скажем, давно, - судя по её глазам, смотрящим в пол, она совсем не жаждала разговора на такие темы, - Я просто хочу стать снова свободной, а ты хочешь обезглавить врага, наверное...

- Да, я освобожу тебя и убью этого тирана Калазара, но обезглавливать жертву - это чересчур.

- Я поддержу тебя в твоей борьбе, я знаю, как это сделать. Не хочешь ли взять меня за руку? - предложила девушка.

Романтичное создание напоминало маленькую нимфу, неизвестно откуда появившуюся в этом падшем месте. Она не заслуживала такого положения, её место - на свободе среди любящих её людей. Но эта ходячая невинность пробыла здесь достаточно долго и вряд ли помнит хоть что-то из глубокого-глубокого детства, когда ещё не стала живой податью.

Красавица медленно протянула кисть левой руки, и Таллас сразу же схватился за неё. На запястьях блестели серебряные браслеты с перламутровыми пластинами. На безымянном пальце красовалось кольцо из зелёного золота.

- Можно узнать твоё имя? - спросил воин.

- Моё имя... Моё имя... Рада. Зови меня Рада, - ответила девица.

- Это твоё настоящее имя? Ты всё время говоришь неуверенно? Чего-то боишься?

- Настоящее, настоящее, просто всё как-то неожиданно. Я не ожидала увидеть кого-нибудь здесь сегодня, ты первый гость за всё время моего заточения.

- Меня зовут Таллас. Я так понимаю, здесь их нет твоих хозяев. Может, я не туда забрёл? - удивился Таллас, ведь в коридоре не было других дверей.

- Здесь их точно нет. Хорошо, что ты не пошёл сразу к ним, иначе убили бы на месте.

-Скажи, в этот зал не заходил белокурый мальчуган в кожаной тунике и бородач в бордовом? - вопросы накапливались.

- Нет... Таких не видела. Я же говорила, что ты первый человек, который... - осторожно проговаривала она каждое слово.

- Вижу, тебе нелегко приходится.

Они шли по красной дорожке мимо обелисков и фонарей с горящими факелами. Таллас держал Раду за ручку, не желая покидать её компанию. Рядом с этим чудом он чувствовал себя отцом-опекуном, а может и чем-то большим. Следуя совету Куля, герой часто думал о Левитте, сравнивая её с новой знакомой. Та была не так красива, как рабыня Калазара, но отличалась вечно хорошим настроением и добротой, умела находить прекрасное даже в комке грязи.

Наверняка, Таллас смог заменить бы ей отца или брата. Давно он уже так близко не общался с девушкой или женщиной, а тут некая таинственная особа готова открыть ему свою душу.

Пара вышла на обсидиановую лестницу, что вела к круглому белому мраморному столику с серебряным кубком и двумя хрустальными бокалами. Мозаика на стене ведала о возведение храма сотнями рабов ещё в далёком прошлом. По легенде, Калазару удалось взять в стальной кулак двух самых могущественных царей Южной Пенарии. По обе стороны от стола стояли два волшебных фонаря. Каждый напоминал обрезанный обелиск из жёлтого камня с высеченными надписями сверху вниз; на вершинах же танцевал огонь. Именно танцевал: пламя постоянно изменяло не только форму, но и цвет.

Рада предложила гостю присесть, и тот согласился, не раздумывая. Лёгкими и изящными движениями она взяла кубок с каким-то неизвестным пахучим напитком и налила немного в бокал, что стоял ближе к ней. Жидкость по виду напоминала вино.

- Не хочешь ли выпить? - предложила служанка, - Не бойся, это всего лишь вино с амброзией.

- С амброзией? - удивился Таллас, - Её тяжело достать простым смертным, неужели тут есть даже она?

- Им подвластно всё, они всемогущи, - Рада отпила глоток и с печалью опустила глаза.

- Кто они? С самого начала нашей встречи ты говоришь о Калазаре как о нескольких особах? Он не один?

- Я же говорила, что не так всё просто. Но если ты будешь меня слушаться, то сможешь победить чудовище.

- Наверное, ты права. Скажи. Нас тут точно никто не видит сейчас?

- Сейчас - никто, но лучше не притягивать их уши раньше времени. Лучше расскажи о себе, о друзьях и близких? - отпив второй глоток, продолжила она, заигрывая.

Семья, друзья, близкие... В этот миг боец думал больше всего о них, не отрывая мысли. Даже соблазн перед юной красавицей не мог затмить тех прекрасных воспоминаний в родном саду.

- Когда-то давно я женился на одной знатной девушке по имени Левитта. У нас не было детей, но нам было и так хорошо вдвоём, а после её не стало. Хочу сказать тебе кое-что, но я не уверен, что ты примешь это с радостью.

- А это уже интересно. У тебя не должно быть от меня никаких тайн, к тому же, если хочешь победить хозяина этого храма, откройся мне полностью.

- Я часто сравниваю тебя с ней. Порой мне кажется, что если я выиграю эту битву, я смог бы стать для тебя приёмным отцом или даже чем-то больше, но тебе всего около четырнадцати.

- Знаешь, я тоже об этом часто думаю. Ты первый мужчина, который сюда забрёл; выглядишь как настоящий герой и легенд. Я бы очень хотела, чтобы ты стал моим спасителем, а потом... всё возможно, - Рада подняла взгляд своих карих очей на собеседника и смотрела не отрываясь.

- Знаешь, ты даёшь мне надежду! Нет, ты даёшь надежду всем нам, всей Пенарии.

Таллас, наконец, решился отпить пахучего вина и попросил Раду наполнить второй стакан. Вкус действительно был необычным, и герою захотелось ещё, но рассудок подсказывал, что не стоит выпивать много перед боем.

- И как тебе угощение этой обители? - с заигрывающей улыбкой спросила девица.

- Лучше, чем это, в жизни не пробовал, - ответил воин, не отрывая глаз от предмета вожделения.

- И это ещё не всё. Хочу тебя ещё ознакомить в кое-чем, следуй за мной, дружок, - ласково предложила Рада.

Не говоря ни слова, Таллас поднялся и пошёл следом. Спустившись по обсидиановой лестнице и пройдя по саду, пара оказалась около довольно необычного памятника. Он напоминал собой изогнутое зеркало, только высеченное из камня; вогнутая сторона была украшена мозаикой, ведающей о бегущей от преследователей девочке. Растрёпанные волосы прикрывали пол-лица бедняжки, придерживающей края тряпичного серого платья. Местность напоминала горы, не похожие на те, что в Акурсольском нагорье. Вдали на вершинах лежал снег, а под ногами всюду лежали камни бурого цвета - однозначно, это была не Пенария.

- Тебе нравится? - спросила девица.

- Ну, мне жалко девочку, - ответил гость, - но это действительно шедевр.

- Это ещё не всё. Встань чуть правее и пройдись к левому краю, но не подходи слишком близко.

- Это не просто шедевр, я ошибался, - удивился Таллас, сделав всё так, как попросила Рада.

Изображение каждый раз изменялось, показывая новые и новые моменты истории. Несчастная жертва неслась прочь и уже готова была прыгнуть: впереди была или пропасть, то ли пещера. Преследователи были уже близки - ей осталось принять последнее решение.

- Она мне напоминает тебя: такая же загадочная, такая же беззащитная, - продолжил восхищаться увиденным воин.

- Поэтому я и пригласила тебя сюда. Я часто смотрю на это представление и сравниваю себя с ней. Я одинока - она тоже, я среди чужаков - она бежит от бандитов; но я не пытаюсь спастись и надеюсь на чью-то помощь, - ответила спутница.

- Я могу тебя спасти, ты веришь в мои силы? - возбуждённо спросил Таллас.

- Не знаю, это не простой враг. Правда, она милашка? - заигрывающим тоном обратилась Рада к гостю, - Скажи, а ты спас бы меня на толпы бандитов?

- Вступил бы в схватку сразу же! Я никому не позволю обидеть мою малышку, мою маленькую Каурему.

Мужчина сразу же после этих попросился в объятия девушки - та не отпиралась. Поглаживая своего защитника по плечу и прислонившись щекой к панцирю, она задала довольно неожиданный вопрос:

- Если бы у тебя была возможность заиметь все богатства, что здесь находятся, ты бы воспользовался такой возможностью?

- Я не знаю, - растерялся боец, - Меня вполне устраивает воля и путешествия по миру с моими друзьями, но мы вдвоём могли бы осесть в моём родном селении, правда, я там не был лет двадцать.

- Неужели я заслуживаю всего лишь маленького домишки в каком-то далёком захолустье? Ты мог бы свергнуть Калазара и воссесть на трон Пенарии. Хочу сказать тебе, что жизнь среди илотов меня не устраивает; знал бы ты, как они со мной...

Красавица оттолкнула поклонника и отвернулась, спрятав взгляд. Видимо, её что-то задело в предложении Талласа, причём обида была очень странной. Но пришедший на поединок этого не замечал: всецело поглощённый страстью, всё время мечтал о второй Левитте. Чувствуя вину перед бывшей женой, мужчина не хотел допустить ошибку в этот раз, подарив новой любви достойную жизнь.

- Извини меня. Я так понимаю, они причинили тебе боль. Не стоит переживать из-за этого, потому что я готов разделить с тобою жизнь, пока один из нас не отправится в Царство мёртвых. Да, ты достойна большего.

- Вот и славненько! - личико Рады быстро похорошело, - я думаю, ты уже почти готов к битве.

- А что ещё для этого нужно? Этому уроду давно пора отправиться в обитель душ.

- За мной, не отставай, - девица уже была вне поля зрения, скрывшись за обелисками.

Светящиеся камни потолка плохо освещали эту часть зала, тут можно было надеяться только на колонны с факелами или фонари с волшебным огнём. Силуэт маленькой красотки мелькал в тенях статуй и древ: она стояла неподвижно рядом с фигурой крупного зверя. Подойдя ближе, воин рассмотрел неизвестное чучело существа вблизи, но не мог вспомнить, как он называется. Огромные размеры, когтистые лапы, бежевая блестящая шерсть, торчащие клыки, жёлтые глаза с узким зрачком и обвисшие уши - похоже на гигантскую рысь.

- Значит, нашёл меня, не поленился побегать! - в речи служанки явно прослеживалась обида и недовольство - она даже не посмотрела на нового знакомого.

- Да я всего лишь проследил за тобой. Что произошло, ты сама не своя?

Одержимость постепенно вытесняла рассудок из головы мужчины. Образы карих очей прекрасной служанки, её движений, её голоса сводили с ума бедолагу, и уже любое сопротивление стало невозможным. Бывший искатель приключений уже не представлял себя вместе с верными приятелями в походе - нужен был дворец с дюжиной слуг и Радой на ложе. Он понимал, что не может сейчас овладеть своей возлюбленной полностью, но готов был ждать ещё года три или четыре - пока та полностью не будет к этому готова. Бывший сорванец, а сейчас серьёзный воин, вообще не имел опыта общения ни с детьми, ни с подростками, но надеялся, что станет хорошим опекуном для этого чуда из обители чудища.

Мысли о совместном будущем отодвинули страх перед Калазаром в глубины души. Неизвестно, как долго узница не видела белого света и как себя поведёт на воле. Вдруг она запросто разлюбит своего защитника и её сердце покорит другой: сама говорила, что он первый мужчина из внешнего мира, которого она повстречала. Страх не давал разгореться огню страсти полностью.

- Хочешь, у нас будет несколько дворцов по всей Пенарии, сотня рабов и сокровищница, которая будет больше, чем этот храм? Ты сможешь надевать шёлковые наряды, завезённые с востока и... сама сможешь исполнять свои желания, - предложил Таллас горячим тоном, - Я думаю, никто ещё никто не объединял Пенарию под своей властью, так мы это сможем.

- Вот и прекрасно! Я думаю, что ты вполне сможешь победить Калазара и свергнуть их тиранию, - восхитилась настроем своего друга служанка.

- Я уговорю своего друга, что остался в комнате вызова, присоединиться к нам. Думаю, ему понравится служить лекарем при дворе. Жаль, Зултрикса уже не вернёшь, но я не повторю его ошибок и стану первым, кто сразит урода в бою.

- Друга? - грусть и озабоченность изменили лицо девушки, - Интересно, а не захочет ли он заполучить меня, может, он не друг, а соперник?

- Нет, тебя я никому не отдам. Если твои роскошные локоны лишатся хоть одного волоска, кто угодно будет наказан. И делить тебя я тоже не намерен. Тысяча илотов будет лежать мёртвыми, но ты будешь моей; а если не будут тебя трогать, то я смогу стать для всех справедливым царём, - твёрдо заявил Таллас и хотел заключить возлюбленную в объятия, но та не ответила на такой жест любви.

- Восхищена, ты настоящий герой, но не стоит так резко, - Рада убрала крепкие руки воина со своих плеч.

-Ты права, нужно сначала освободить и тебя, и остальную Пенарию.

Красавица успокоила своего защитника, предложив пройтись по залу под ручку. На всё готовый воин пылал внутри, желая выпустить жар при первой же возможности. Рядом была новоиспечённая возлюбленная, с каждой секундой всё больше сводившая с ума, а впереди - неизвестность, уже не страшившая душу. Постоянно опытный боец себе твердил, что до конца своих дней будет оберегать новую Левитту.

Следующее предложение от девицы показалось совсем неожиданным:

- Ты часто думаешь о бывшей жене? Я хочу, чтобы ты её забыл. Это мешает сосредоточиться на битве.

- Забыл?! Ты уверена в том, что говоришь? - резко отреагировал Таллас.

- Мне лучше знать. Не только ты жаждешь свержения этих уродов. Лучше забудь жену, отца, мать, брата и всех, кто был тебе дорог! - приказала Рада раздражённым голосом.

- Я постараюсь, раз уж оно так требуется... - неуверенно проговорил воин.

Но он не хотел забывать своих близких, их образы из памяти не исчезали, а продолжали греть разум. "Левитта, любимая, ты всегда останешься в моём сердце", - постоянно звучало в голове. На мгновение вернулся рассудок.

Показалось странным, что девица требует такие необычные жертвы. Почему кто-то должен полностью отдать ей свои чувства, при этом ненавидя остальных. Казавшаяся привлекательной и непогрешимой красавица в один миг превратилась в коварную интриганку. Левитта никогда бы не дала подобных рекомендаций. Нужно было подыграть этой хитрюге и выяснить, чего же она добивалась:

- Их нельзя сравнивать с тобой, ты куда милее и правдивее всех моих родных. Я ещё не видел девушку, чья красота и мудрость была сравнима с твоей.

- Думаю, ты уже готов, - спутница внезапно остановилась и восторженно посмотрела на жертву соблазнения, - Нет, ты готовенький.

- Я всегда буду идти по твоим следам, дочь Кауремы, - продолжал притворяться мужчина.

В душе воина разгорелась самая настоящая война. "Пусть всё провалится в Подземное Царство, только бы она была моя, я не могу без неё" - вопила одна половина. Другая же пыталась сопротивляться: "Нет, она очаровывает, так нельзя". Казалось бы, ещё немного времени, и рассудок будет полностью поглощён одержимостью одним человеком - прекраснейшей служанкой Калазара.

Воспоминания были лучшим оружием сейчас. О матери Талласа знал разве что Куль, а больше некому было доверить такую тайну. Бывшая рабыня, ставшая блудницей после набега варваров с запада на селение. Хозяев убили, детей взяли в плен, часть рабов убежала, часть увели с собою. Осталась одна девушка, очнувшаяся под обломками сарая на следующее утро. Ей некуда было идти: из ремёсел ничему не обучили, внешностью не удалась, мать-рабыня умерла при родах.

Несчастная даже радовалась такому исходу событий, поскольку к ней пришла долгожданная свобода. Родившаяся не очень красивой, была трижды сильно избита капризным младшим братом хозяина и постоянно служила объектом сексуальных извращённых желаний мужской половины дома. С перекошенным лицом и четырьмя крупными шрамами на теле погнали бы прочь даже из храма Кауремы - оставалось заняться только уличной проституцией.

Желающих было предостаточно: вдовцы, воины, возвращавшиеся с похода, бездомные попрошайки, накопившие достаточно медяков. Кто-то мог даже приютить на несколько недель, но надолго бродяжка ни у кого не задерживалась. Не смотря на постоянное общение с кем-то, на душе было одиноко - так она решила завести ребёночка. Пусть имя отца Талласа и затерялось в глубинах памяти, мать отдавала всю душу, чтобы прокормить малыша и воспитать настоящего человека.

Для мальчика не было диковинкой существование бродяг, блудниц, убийц, жестоких правителей, но он понимал, что можно прожить жизнь, не уподобляясь им.

Когда юноше уже было пятнадцать лет, матери не стало. Измученная, презренная обществом, уродливая блудница последние два года жизни жила у доброй старушки, которой помогала по хозяйству. Помирала она на глазах у сына и хозяйки жилища, но отправилась к Пандерасу быстро и без сильных мук, завещая, чтобы похоронили в лесу.

Таллас пожил ещё какое-то время в том месте, а после отправился изучать военное ремесло в соседний город - там и произошла встреча с Левиттой. Девушка остудила пыл в молодом человеке, привязав нитями брака. С юной аристократкой будущий искатель приключений вёл беззаботную жизнь: распевали вместе лирические песни, купались в речке, разъезжали по Пенарии, даже побывали на празднике у фавнов.

Четыре года брака пролетели незаметно. Нельзя было сказать, что парень не любил свою супругу, скорее был просто не готов к совместной жизни. А потом было поздно. Левитта, поражённая редкой заморской болезнью, умирала долго и мучительно в отличие от матери Талласа.

Вот уже семнадцать лет перед глазами предстаёт её взгляд. Взгляд, где абсолютно отсутствовала злоба, где нашлось место только прощению и любви. Родные девушки сразу же отвернулись от неверного муженька, считая, что именно он навлёк на их дом гнев богини семейного очага Псалы. Никто не знает, из-за чего такое прекрасное создание могло заболеть восточной оспой. Почему хранительница семей не взяла душу провинившегося и наказала невиновного? Сам же Таллас считал, что это наказание за маленькую интрижку с гетерой: уж чувство вины было обеспечено надолго.

И разум, и сердце сходились в том, что нельзя отдаваться Раде. Неизвестно, что она задумала, но в её намерения точно не входило освобождение Пенарии от Калазара. Иногда проскальзывали мысли забыть навсегда Левитту, ибо новая любовь куда лучше и изысканнее. "Так больше не может продолжаться, нужно видеть в ней врага, нужно видеть в ней врага", - постоянно твердил про себя Таллас. То, что произошло дальше, было неожиданность для интриганки.

Она почувствовала резкий толчок в левый бок, а уже через пару секунд лежала рядом с кустом жасмина. Выражение лица неудавшейся жертвы говорило, что вряд ли получится загладить вину оправданиями, но хитрая девица не решился терять отступать:

- Ты посмел меня оттолкнуть, неужели решил стать добычей тиранов?

- Не знаю, что ты задумала, но я справлюсь и без твоих подсказок, - с гневом произнёс воин, - Зачем ты затеяла эту игру? И зачем именно я тебе понадобился для захвата власти?

- Нет, нет, нет! Ты должен слушаться меня, только так ты освободишь Пенарию, - Рада поднялась и подошла успокоить разгневанного мужчину.

Но тот схватил её левой рукой за плечо, а правой нанёс три удара кулаком по лицу; затем ослабив хватку, со всех сил ударил в подбородок - девица отлетела на несколько шагов, и чуть было не врезалась в статую Тумара. Из носа выпало несколько капелек крови на красную дорожку, не оставив следов сражения. Рада подняла голову и д досадой посмотрела на своё разочарование. Маленькая струйка крови стекала по губам и подбородку. Казавшаяся Кауремой в человеческом теле превратилась в избитую жертву, молящуюся о возмездии за незаслуженное наказание. Печаль быстро сменил злобный оскал.

- Выродок! Значит, решил не подчиняться мне. Я тебя заживо закопаю в глину, а потом сделаю из тебя новую статую.

- Ты не она, ты не она, ты не она... - Медленно проговаривал Таллас, погружённый в воспоминания.

- Кто она? - высокомерно спросила обманщица.

- Левитта... До сих пор помню день, когда она держала поднятыми свои истощённые руки, покрытые волдырями и коричневыми пятнами, желая дотронуться до меня в последний раз, но в то же время не хотела этого. Для неё было важно, чтобы я остался жив и здоров. Её последние слова были о том, чтобы я нашёл своё новое счастье и прожил долгую жизнь, а уже через десятилетия мы встретимся в Тёмных Чертогах Пандераса и Шимы.

Страсть и одержимость служанкой выветрились из головы - остались только гнев и ярость. Путешественник не мог себе представить, что когда-нибудь встретит такую красоту с коварством в душе. Роскошная внешность, повадки аристократки - кому это нужно теперь.

- Твоя бывшая жёнушка? Она достойна быть моею рабынею и только, - рассмеялась злодейка, поднимаясь с пола.

- Зачем ты подчиняешься Калазару и тем таинственным хозяевам? - Таллас подумал, что эта красавица работает во благо тирана, соблазняя и сводя с ума каждого, кто сюда придёт, - Ты действительно могла бы помочь мне одолеть это чудовище, но я вижу, тебя устраивает такое положение. И что ты сделала с Зултриксом?

- Меня не просто устраивает моё положение, - рассмеялась искусительница, - Я ни на что его не променяю. К тому же, никому я не подчиняюсь.

- Сюда! Мне нужна помощь! - прокричала она мгновение спустя.

- Что это значит, Рада?

- Называй меня лучше полным именем: Кари Олаза Рада.

Кари Олаза Рада? Жаль, рядом не было Куля - человека, хорошо знавшего происхождение разных имен. Проговаривая имя злодейки, герою пришла мысль, что это и есть Калазар. А название явно говорило о языках западных морей. Когда Таллас только-только стал хорошим воином, то повстречал на своём пути одного купца с тех земель, которому нужна была охрана по пути в порт.

- Ты не пенарийка, верно? Прибыла с Мавурских островов или с Мигении?

- Смышлёный, смышлёный малый, - язвительно отвечала Рада, - но всё равно умрёшь. Ты меня разочаровал своим непослушанием.

- Так ты и есть этот урод Калазар? Никогда бы не подумал, что такая...

- Именно такая! Такая, какая есть, - перебила противника интриганка, - Быть уродиной мне не хочется. Это так приятно править толпами рабов, илотов, торгашей, солдафонов, царей-самодуров, обладая такой вот прекрасной внешностью.

Она громко рассмеялась и плавно провела ладонью по лицу: со лба до подбородка. Кровь больше не сочилась из носа и верхней губы - остались лишь алые следы на лице. Повторила то же, но уже другой рукой - и пятна исчезли. Видимо, эта девица обладала сильным волшебным или даже даром - сразиться с ней будет не просто. Но больше, чем зрелище быстрого исцеления, удивил знакомый голос за спиной:

- Любого убью за Раду, мы будущие правители Пенарии!

- Ты уже здесь? Отлично, покончи с ним, мой малыш, - приказала злодейка прибывшему охраннику.

Таллас оглянулся и оказался в смятении: перед ним стоял живой и здоровый Зултрикс. Взгляд у парня был растерянный, а рот чуть приоткрыт; на острие поднятого меча была чья-то засохшая кровь.

- Зултрикс... Ты жив? Слава Тумару! Но что с тобой она сделала?

- Ты предатель и недостоин её руки, ты не заберёшь её у меня, - пробормотал северянин.

- Она и есть Калазар, она очаровывает, борись! - закричал мужчина.

- Чего ты ждёшь, Зултрикс, накажи предателя, - повелела своему рабу Рада.

- Таллас - предатель, он служит Калазару, он служит Калазару. Его нужно убить, - с такими словами юноша бросился на бывшего приятеля.

- Погоди, остановись! - дал последний шанс другу воин.

В следующее мгновение пришлось уже защищаться от яростного натиска нежданного противника. Если минуту назад Зултрикс был похож на умалишённого, то в драке показывал нечто невероятное. Таким Таллас его ещё не видел. Взгляд северянина был похож больше на лисицу, выслеживающую кролика, чем на человека, который одержим страстью к женщине. А судя по реакции, бился скорее за свою последнюю каплю крови.

- Это ты ранил Куля, неужели друзей не узнаёшь? - надежды верного товарища не покидали сердце.

- Куль оказался трусом: бежал с поля боя. Ничего, долго он не протянет, - каждая фраза Зултрикса была лишена малейших чувств.

- Всё хуже, чем я предполагал, - с досадой ответил Таллас, парируя очередной удар.

Опытный воин в этой битве явно поддавался: не хотелось даже ранить наивного мальчишку, повёдшегося на соблазн. Основной задачей было вывести из схватки противника, не повредив ему ничего. Пока что приходилось только отбиваться и постепенно уходить от взора коварной обманщицы.

- Если бы ты так дрался с ящеро-скорпионом, то справился бы и без нашей помощи тогда, - похвалил Таллас противника.

- Сначала отрублю твою голову, а потом добуду сотни жал с хвостов этих монстров.

"Лучше не вести с ним беседы, пока он под чарами этой маленькой дряни", - подумал про себя боец. Позади бьющихся около дороги стоял вкопанный в землю серебристый камень с красными письменами. Ситуацией нужно было воспользоваться.

Закалённый опытный вояка решил пойти на хитрость. Сначала он отступал, пока не выбрал такую позицию, где Зултрикс не мог заметить эту глыбу. Отбив очередной удар клинка щитом, Таллас отпрыгнул назад; затем быстрыми взмахами мечом в воздухе начал описывать восьмёрку. Северянин же пригнулся, закрыв себя щитом, и собрался разрезать своей цели ноги.

Таллас вовремя среагировал на такой приём и подпрыгнул вверх в этот момент, полностью согнув колени, и молниеносно нанёс удар по вражескому щиту, что отбросило противника на шаг. Тот сразу же поднялся, но преимущество было на стороне более опытного бойца. Зултриксу оставалось лишь отбиваться и отступать - план сработал. Несколько шагов назад - и юноша наткнулся на ту самую глыбу, потеряв равновесие. Пытаясь устоять на ногах, он раздвинул руки в сторону и в этот мин оказался беззащитным, чем и воспользовался соперник.

Подбежавший Таллас замахнулся левой рукой, державшей щит, и ударил что есть сил по левой стороне лица северянина.

Поверженный лежал на земле с перекинутыми через камень ногами. Победитель этой схватки отошёл сторону отдышаться: уж очень уморило усмирение заколдованного друга. Неизвестно, кто ещё может прийти на помощь злодейке - смотреть нужно было в оба. Даже не заметил, как Рада уже стояла около того камня, где был сражён Зултрикс.

- Умно, должна сказать. Но всё равно ты не уйдёшь отсюда живым, - язвительно заявила хозяйка храма.

- Даже если мне суждено здесь погибнуть, я успею избавить мир от тебя, ошибка богов, - пригрозил Таллас.

- За четыре столетия это ещё ни у кого не получалось. Были те, кто сопротивлялся, но за их душами потом приходила Шима. А всё потому... - её ядовитые речи резали слух мужчины, что только подогревало ненависть.

Рада обнажила левую ногу через вырез платья, поставив её на камень. Немедля вытащила акинак с золотым основанием, что был прикреплён на внутренней стороне бедра кожаным ремешком. Выражение лица интриганки вновь стало соблазняющим: таким, каким оно было при первой встрече с сегодняшним гостем. На второй ноге было спрятано второе такое же оружие, в скором времени оказавшееся в руке Рады. Всё это время она дразнила героя.

- А всё потому, что меня невозможно убить, глупенький, - продолжила девица словесные издевательства, - Твой дружок оказался умнее тебя, жаль, что так подвёл.

- Сделаю, что смогу.

Злодейка перешагнула через неподвижное тело Зултрикса и, улыбаясь, подошла к тому, кто "подвёл" её, держа два клинка наготове. Они стояли и долго смотрели друг на друга, ожидая нападения. Рада глубоко вздохнула, видимо, намереваясь сделать ложное движение, отошла назад, готовясь нанести удар в прыжке.

Неожиданно остриё акинака прошло мимо бровей героя, успевшего отклонить голову. Это уже был не очарованный человек, а очень могучая бестия с лицом Кауремы. Она двигалась так, как будто знала, что произойдёт в следующий момент, отражая атаки противника ещё в зародыше.

Соблазнительница уже не могла очаровать потерянного для себя воина, но дать такому уйти - обратить свою власть в пепел. Ей абсолютно не надоедало положение кровопийцы, разлучницы и мучительницы. И сейчас по её глазам было видно, что сожаление о неудачи с очарованием там отсутствовало. Видимо, ей куда приятнее убивать своих жертв лично.

Отбиваясь от лезвий, рассекающих воздух, Таллас не заметил, как соперница оказалась близко сбоку и ударом ноги с разворота сбила его с ног. Упиваясь своим превосходством, Рада подошла вплотную в полулежащему герою и нависла над ним.

- Ты у Пандераса ещё очень долго будешь жалеть о том, что бросил мне вызов, и ещё будешь жалеть, что не покорился моей красоте.

- Насчёт второго уж точно не буду.

- Меня невозможно победить. Триста лет назад два братца объявили мне войну, а затем явились сюда со своими войсками; один из них в меня влюбился и всё. Много же тогда крови пролилось.

- Моя кровь здесь не прольётся.

Бестия обозлилась и собралась нанести колющий удар меж ног, но Таллас вовремя отскочил назад. Акинак зашёл глубоко в землю меж красными камнями. Рада вытащила оружие, но получила сильный удар в живот от вскакивающего на ноги кричащего врага.

На первый удар мечом она среагировала, спасая шею, но второй отразить не могла - острый клинок прошёлся по маленькой, ещё не сформировавшейся, груди.

Брызги крови разлетелись в разные стороны, а талия платья почти полностью окрасилась в красный цвет. Раздался такой ушераздирающий крик, что воитель прикрылся щитом. Злодейка взмыла вверх и буквально парила в воздухе. В адрес обидчика звучали проклятия и угрозы, но тот реагировал спокойно, ожидая очередного удара.

Воина отбросило волной на несколько шагов назад: к тому памятнику, который напоминал чучело крупного хищника. Тут Таллас сразу же вспомнил, что это за зверь. Это животное обитало на острове Мутакос - священном месте Девонны. Ни один мирянин не смеет жить там. Несколько жрецов богини постоянно следили за священным лесом и присматривали за себрекусом. На востоке этот зверь известен как бронзовый леопард.

- Неужели даже это несчастное животное стало жертвой твоей ненасытной пасти?

- Ха-ха-ха... Я только захотела себе такой трофей, а уж приказ выполнил такой же, как ты простофиля, - куда-то исчез мягкий и игривый голос искусительницы, этот тон напоминал смесь грома и звуи ударов о металл.

- Удивляюсь, как Девонна не поразила тебя или его стрелой.

- Эта Великая Охотница сама было у нег долгу, чем я и воспользовалась.

- Редкостная же ты дрянь!

Как теперь бороться со злодейкой, Таллас не знал. Летающее чудище с телом прекрасной девушки постоянно атаковало с воздуха. Она то исчезала за древами, то появлялась вновь в самом неожиданном месте. Одно неверное движение - и можно было лишиться уха, глаза или даже конечности. Следы крови на теле бестии куда-то испарились, а платье вновь стало белоснежным, н осталось порванным, обнажая груди, которые сейчас ничуть не привлекали мужчину. Она могла исцелять себя, что было заметно ещё во время первой стычки - не так просто победить это зло.

Таллас постоянно ходил туда-сюда, оглядываясь по сторонам. Ему пришла в голову мысль применить один из мешочков с волшебной пылью. Огненная была слишком мощной и опасной внутри храма, а ядом такую живучую тварь вряд ли возьмёшь.

В одном из уголков зала герой заметил широкий бассейн, выложенный плитами из неизвестного прозрачного камня, что натолкнуло на идею использовать замораживающую пыль, но для этого нужно было заманить летающую бестию в воду.

Пока воин раздумывал над способом сразить раз и навсегда своё сегодняшнее разочарование, не заметил, как из-за спины на него летела кровожадная повелительница зла. От первого удара он смог закрыться щитом, но лезвие второго акинака полоснуло бедного героя по голени.

Визжа от боли и ругаясь, боец похромал к бассейну. Сев на ступеньку, он рнилл оружие из рук и схватился за правую ногу, пытаясь остановить кровь. Как только След Рады скрылся за пальмами - если она появится, то уж точно не оттуда, но Таллас смотрел именно на те древа, ожидая своей участи.

Он не переставал думать о Левитте - и это придавало сил в душе. Надежда испарялась, оставались последние капли, подпитываемые гневом и любовью.

По одной из дорожек к нему всё ближе и ближе приближалась смерть в лице Рады. Она хотела растянуть удовольствие и теперь не летала, а спокойно шла с ехидной улыбочкой на лице; кровавый акинак был поднят над головой как символ победы и покорения.

- Не хочется дарить тебе быструю смерть: ты меня разочаровал своим поведением, - молвила хозяйка.

- Ты меня разочаровала не меньше - теперь буду знать, что разные чудеса на свете бывают, как и чудовища, - ответил Таллас смешком, желая заглушить боль.

- Чудовище? - всё выглядело так, будто она искренне удивилась, - Я всего лишь держу в узде мир смертных, которые давно мечтали такой покровительнице.

- И это твоя персона на той мозаике? - герой пытался понять, что же толкнуло эту девчонку на такие амбиции.

- Это печальная история, но с хорошим концом... для меня. К северу от Мигении находилась прекрасная страна Икерия, где в одной маленькой деревушке восемь столетий назад родилась девочка, которую назвали Радой. Долгожданному ребёнку ни в чём не отказывали, пока желания ещё можно было исполнять. Все вокруг восхищались мной и сватали своих сыновей, но ни один из них мне не нравился. Когда мои капризы надоели родным, они стали меня ограничивать во всём.

- Поверить не могу, что ты была человеком, - вздохнул воин.

- И не жалею, что перестала, - злостно рассмеялась злодейка.

У Талласа возникла идея. Щит он в руках не держал, но прикрывал им левую руку и сумку с волшебным оружием. Разговором герой хочет отвлечь внимание хозяйки, тем временем нащупывая нужный мешочек. Пришллось изображать состояние полностью выдхошегося человека, чтобы противница ничего не заподозрила.

- Родители хотели меня выдать за сына вождя, но я сопротивлялась, уговаривала их, обещала, что буду вести себя сдержанно и стану послушной девочкой. Они согласились со мной, но вождь настаивал на обручении. В одну из ночей его сынок лично явился с четырьмя воинами к нам домой с предложением выкупа, меня тогда не было дома. Родные отвечали, что мне ещё рано становиться замужней женщиной, но тот хотел овладеть мною уже на завтрашней день, минуя все традиции.

- Мог бы тебе посочувствовать, если бы не знал, в кого ты превратилась, - презрительно сказал Таллас.

- Об этом дальше... Он убил моих родителей и младших братьев, а я в это время всё слышала, спрятавшись за домом. Мне согласился помочь молодой охотник, тайно в меня влюблённый. Он вывел меня к торговой дороге, предложив бежать вместе в Мигению, где нас бы не нашли. Пришлось убить бедного его же ножом.

- Зачем убивать своего спасителя? Вы могли бы убежать далеко, где вас не найдут. А если ты его не любила, то попросила бы отпустить с миром и всё, - не переставал удивляться много чего повидавший Таллас.

- Да, я его не любила, но он бы вряд ли меня отпустил... Не знаю... Мне становится не по себе, когда я чувствую себя кому-то должной. В самом селении донесли на нас, и псы вождя взяли след. Меня даже тот охотник не смог бы защитить, а одну сразу же взяли в плен, а потом надругались. Единственным спасением стали ближайшие горы. Я бежала от преследователей до самой пещеры, куда прыгнула, чтобы не угодить в лапы этого кровожадного монстра. К моему счастью, внизу находилось озеро, но главное спасение было не в этом.

Мужчина сделал вид, что не обратил внимание на "кровожадного монстра", поскольку доказывать что-нибудь особе с таким нравом - бесполезная трата времени и сил.

- Думаю, ты знаешь историю о Брутхе - дочери богини гармонии Палломины, - заинтриговала собеседника Рада.

- Каждый третий пенариец знает о ней. Жалко её.

- Брутха видела недостатки богов и пыталась исправить их взаимоотношения, пыталась навести порядок в их жизни. Однако от её советов и деяний становилось только хуже, и богам это надоело. Полубогиню выслали из обители жить среди смертных, где она также не добилась успеха. Несчастная и никому не нужная изгнанница скиталась по миру в надежде, что кому-нибудь поможет. Потеряв последние надежды, она спряталась подальше от людских глаз, пообещав отдать божественную силу первому встречному. Выбравшись из воды, я встретила там Брутху - так я получила божественную силу. Я своими глазами застала картину, как это создание испепеляется у меня на руках. Она была единственной, кто у меня вызвал жалость в этом мире. А для деревушки я приготовила особый подарочек - никто в Икерии даже вспомнить потом не мог, что она существовала. Особую радость мне доставила пытка вождя и его сыночка.

- Я бы не возражал, если бы ты ограничилась теми, кто убил твоих родных, но зачем мстить деревне?

- Среди них были стукачи, которые должны были получить заслуженное наказание.

- И со всеми слеующими жертвами ты расправлялась точно так же?

- Нет, нет нужды убить кого-то просто так. После того, как я обрела силу, отпрись блуждать по миру в поисках своего призвания. Я общалась с разными людьми, изучала их обычаи, пока не поняла, что миру нужен поводырь, а я очень подходила на эту роль. Боги живут своей беспечной жизнью, лишь изредка обращая внимания на страдания людей, а я могу обеспечить миру надёжное покровительство.

- И теперь ты всех мужчин подчиняешь соблазном, при этом оставаясь вечно юной?

- Я не сразу стала такой красивой, а после того, как поняла своё предназначение для мира. Решила осесть в Пенарии - эти земли более богаты, чем моя родина. Царь Валаскес выстроил для меня этот храм после похода на восток, а Мардей сжёг соседний город, чтобы доказать любовь. А обольщаю я не только мужчин. Сто пятьдесят лет побывала тут одна пиратка: хотела разграбить мои владения. Правда, прониклась сестринской любовью и стала моей слугой. Помню какую-то старую женщину, желающую увидеть тело сына, но затем начавшую видеть во мне дочку - пришлось её отпустить с миром. А сынок остался на моей службе. Великий Калазар всегда побеждает.

- Тебе тяжело понять, что такое настоящая любовь, поэтому ты мучишь людей.

- Пенарийцы любят меня и мне этого достаточно. Брутха не умела пользоваться своей силой, а я научилась этому. Были недовольные моей властью, поэтому я ввела право поединка, в котором невозможно победить. Почти все ненавистники Калазара становились моими слугами, а те, кто оказывал сопротивление, находили здесь смерть. Это так приятно, когда тебя и боятся, и любят, но не знают твой настоящий облик.

- Всё-таки приятно находиться в меньшинстве: не желаю быть добытчиком твоей ненасытной пасти.

- Даже если ты признаешь себя идиотом, то не жди пощады. Убийства не доставляют мне удовольствия - просто всё де в принципах. Но не беспокойся, ты умрёшь красиво.

- Тогда я готов! - гордо заявил Таллас.

Полубогиня скрестила клинки, затем раздвинула руки в стороны и стала на одну ногу, приготовившись взлететь. Действовать нужно было незамедлительно. Воин схватил меч и подбросил вверх мешочек с усыпляющей пылью. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, боец точным ударом рассёк бежевую ткань, а сам упал на спину.

Если бы он опоздал на две секунды, то лишился бы головы. Промахнувшаяся соперница сначала растерялась, но вдыхая бежевые блестящие пылинки, постепенно теряла силы.

Когда Таллас поднялся, она уже ослабла настолько, что ели-ели стояла на ногах. Смертного эта пыль сразу отправила бы к Ульхусу, но полубогиня могла ещё держать в руках мечи. Воин сразу же начал схватку.

Дралась Рада ещё хорошо, хоть и падала несколько раз. Герой успел подобрать со ступенек щит, который спас его от укола акинаком, оставив Шиму без добычи. Наконец злодейку удалось ранить в плечо - она отвернулась и застонала, согнувшись от боли и утомления. Таллас этим воспользовался: противница получила сокрушительный удар щитом спину и полетела в бассейн. План удался: беззащитная Рада по голову в воде, а в сумке находилась ещё не использованная замораживающая пыль.

Рада хотела выбраться из бассейна, но вдруг почувствовала, что не может пошевелить рукой. Всё тело окружил дикий холод, что ещё больше обескуражило несчастную и заставило проклинать врага.

Синий мешочек был почти опустошён - осталось начать долгожданный суд. Скованная льдом злодейка не представляла опасности: на поверхности торчала голова и часть спины, а также острия акинаков.

Таллас остатки синей пыли высыпал на кровоточащую голень и пошёл по новосозданному нескользкому льду к обездвиженной противнице с гордым видом и яростью в душе. Меч рассёк спину заклятому врагу, освобождая горячую кровь, растапливающую снежинки.

- Выродок! - хрипя кричала пленница, - Что ты получишь, убив меня?

- Ничего, но Пенария получит свободу. У меня и так есть то, что мне нужно: воспоминания человеке, который любил меня, не смотря ни на что. Такое прошлое ценнее будущего из золота и шёлка, - презрительно ответил мужчина и приготовился добить злодейку.

- Нет! Мир не сможет без меня, я хочу править, хочу повелевать! - откашливала последние слова Рада.

Меч Талласа вонзился вглубь тела умирающей хозяйки храма - та не издавал больше ни звука. Тело начало затвердевать, а потом крошиться и испускать чёрный дым. Истощённый победитель сидел на ступеньках, набираясь сил и вспоминая любимую.

Левитта всегда умела ценить каждую мелочь. Одна из первых встреч влюблённых произошла возле одинокого яблочного дерева. Когда девушка приметила одно изогнутое и корявое, но краснейшее яблочко, поделилась впечатлением с будущим женихом: "Посмотри, оно, словно слеплено из двух половинок, как я и ты вместе". На что юноша ответил, что пусть оно там и висит как символ их любви. Молодая аристократка даже не опечалилась, когда необычного яблочка не оказалось на том месте, когда пара решила наведаться вновь к "древу любви". Её слова стали золотыми для будущего героя: "Мы подарили любовь неизвестному - пусть теперь она согревает его".

Таллас отыскал безсознательного Зултрикса, перекину через плечо и понёс на себе. По длиннющему коридору идти было тяжело - мужчина то и дело опирался на стену. Хромой и кривляющийся от изнурения, он появился у входа в комнату вызова. Очнувшийся Куль не верил своим глазам:

- У тебя получилось, дружище. Я верил в тебя, рад, что мы вышли победителями в этой битве.

- Помоги мне, - прокряхтел воин.

Вместе они положили тело друга на скамью, после чего Куль начал осматривать повреждённую ногу сегодняшнего героя. Сильнее других удивлён был Ехол:

- Это невозможно, вы не могли выйти живыми. И этот живой?

- Больше нет вашей госпожи, теперь вы свободны, - выдохнул Таллас.

- Госпожи? И что мне теперь делать? Всю свою жизнь я посвятил служению Великому Калазару, - продолжал паниковать старец.

- Счастье можно найти всегда - оно помогает в бою, поверьте, - продолжил успокаивать прислужника воин.

- Эх, полчаса прошло, как ты отправился на подвиг, голос в голове не звенел; тут я и подумал, что дело идёт не так, как обычно. Долго же ты там пробыл.

- Я оставил немного красной пыли - можешь приложить к ране, - предложил помощь другу Куль, передавая красный мешочек.

- Ваша покровительница очаровывала любого, кто пожалует к ней гости. Неужели вы ничего не знали о рабах её воли?

- О каких ещё рабах? Никаких рабов тут не было никогда. Мне хорошо платили, а я хорошо выполнял свою работу; все работали на Калазара добровольно, - ответил Ехол.

- М-да, ситуация здесь сложнее, чем кажется на первый взгляд, - сделал печальный вывод элтиец.

Почувствовав прилив свежих сил и испаряющуюся боль, Таллас встал со скамьи и подёргал ногой. О покупке нескольких чудо-пыли не стоило жалеть: в который раз уже помогают.

- Мне уже лучше, Зултрикс не сможет прийти в себя ещё очень долго, но я смогу понести его тело. Прихватишь его вещи? - обратился к приятелю главарь.


Голова всё ещё болела, дневные образы мелькали перед глазами, даря наслаждение фантазии, откуда-то издалека раздавались чужие разговоры. Вокруг было темно, лишь издали доносился свет огня. Поднявшись, Зултрикс начал осматривать и ощупывать незнакомое окружение. Юноша знал, что находится в повозке, но не в той, которая везла его сюда. Щит аккуратно положен на мешки с ячменным зерном, а меч был всё ещё при нём в ножнах.

Вернув своё снаряжение себе, северянин выбрался на воздух. Чьи-то лошади стояли на привязи возле телеги. Около костра сидели пятеро человек: один из них - незнакомец. Последнее, что парень хорошо помнил: спор на право пойти первым. Хотелось вновь воссоединиться с компанией.

- Наконец-то, а то мы думали, проспишь весь праздник! - радостно поприветствовал спутника Куль.

- Какого ещё праздника? Как всё закончилось? Почему вы тут сидите и едите хлеб, а я отлёживался в повозке? - вопросы всплывали один за одним в голове Зултрикса.

- Мы победили, тирана больше нет, Пенария свободна, - улыбнулся Таллас.

- Я рад за вас. А откуда у вас хлеб? - похоже, что юноша действительно много пропустил.

- С Арусом, я думаю, ты знаком, а это - Хименон, пекарь из Капыгар, - элтиец указал рукой на пожилого мужчину с длинной седой бородой и родинками на щеках.

- Этим вечером мы решили не тревожить Девонну, - добавил главарь.

- Я угощаю, возьми, - старик протянул буханку северянину.

Хлеб действительно казался очень аппетиным и даже сладким. За два года пребывания в Капыгарах бывшему рабу ни разу не суждено было попробовать нечто подобное. Да и прожаренная корочка с семенами восточных цветов заставляли пускать слюни даже у неголодных.

- Я никуда не уезжал, до последнего ждал вас: вдруг этого урода удастся победить. И теперь я самый счастливый человек на свете, ведь я знаком с настоящими героями-тираноборцами, - молвил слово Арус после долгого молчания.

- А я встретил их, когда все втроём возвращались победителями; точнее, вдвоём. Радости не было предела: теперь не нужно платить дань, - поддержал того Хименон.

- Таллас, а вам удалось освободить ту прекрасную рабыню? И почему её нет с нами? - память постепенно возвращалась к молодому воину.

Первым не выдержал Куль: смех охватил элтийца с такой силой, что северянину это показалось странным, поскольку таким своего компаньона он ещё не видел. Потом громкое гоготание подхватили и остальные. Бедный мальчуган оставался в неведении и не понимал, что происходит.

- Завидовать там нечему, поверь, - продолжал улыбаться лекарь.

- Эта прекрасная девчушка была на самом деле Калазаром. Она грабила нас всех, она убивала наших людей, - весёлость Хименона сменилоась на злость.

- Да, это так. Она ввела правило вызова, чтобы очаровывать врагов по одному, - пояснил Таллас.

- Вызов... Вызов, я помню, как мы бросали монету, но забыл ради чего. Получается, ты в одиночку победил это чудище?

- Нет, сначала туда отправился ты и не смог устоять перед её соблазном. Затем туда отправился Куль и ему удалось устоять, но ты его ранил. Если бы не совет моего верного приятеля, я бы пошёл твоим путём, Зултрикс, но я победил её.

- А меня вы как освободили?

- Пришлось вырубить тебя щитом, - признался Таллас, -Это лучше, чем разрубить тебя пополам.

- Поверить не могу, что я дрался с друзьями, и дрался отнюдь не на тренировке, - опечалился парень.

- Не расстраивайся, мы тебя прощаем, - сказал элтиец, - Ты не обижаешься, что мы не стали тратить бодрящую пыль, чтобы привести тебе в чувства?

- Нисколечко. Жалко, конечно, что такая красавица оказалась самым настоящим монстром.

- Кстати, у меня для вас есть сувениры, добытые как трофеи, - заинтриговал всех лекарь.

Сначала Ииз-за пазухи он вытащил сначала древний амулет из костей гарпии и отдал его предводителю троицы. Северянину же достался браслет из розовых камней.

- Что это? - не скрывал удивления Зултрикс.

- Таллас получил амулет защиты, а тебе дарю украшение жриц Кауремы, чтобы девиц притягивать. В той обители находилось столько добра, что не унесёшь с собою всё.

- А там и сокровищница была? - спросил главарь.

- Не сокровищница, но место одно было. Радуйтесь, что вы друзья бывшего лазутчика.

- Да уж, добра навалом. Нас стражники не стали останавливать, а сказали, что все деревни в округе созовут для делёжки всех тех богатств, ибо им самим не влезет, - присоединился к беседе Хименон.

- А чего вы ожидали от наёмников, - усмехнулся Арус.

- Ребята, я тут подумал и пришёл к выводу, что мы все втроём сегодня стали героями и победителями, - поддержал Куль друзей.

- И даже я? Мне как-то стыдно за сегодняшнее, я же мог тебя убить, - сказал Зултрикс.

- Именно. Ведь мы выиграли эту битву благодаря тому, в каком порядке шли на вызов. Если бы первым отправился Таллас, то вряд ли бы сйечас праздновали это пиршество. Все молодцы!