Лапенкова Ольга Леонидовна: другие произведения.

Предания вольного Гренфьорда

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:

  ПРЕДАНИЯ ВОЛЬНОГО ГРЕНФЬОРДА
  Шесть сказаний далёкой земли
  
  Действующие лица:
  Агнар.
  Рауд.
  Толлэк.
  Гутрун.
  
  КАРТИНА ПЕРВАЯ
  
  Небольшой трактир в Гренфьорде. В помещении грязно и душно, мебель - столы, лавки, сундук в углу - поцарапанная, дерево местами прогнившее, это же касается и стен из сруба. В центре зала - круглый стол, рядом две лавки. На одной из них сидят Агнар, се-дой, с усами и длинной бородой, почти старый, но ещё очень крепкий мужчина; его брат Рауд, рыжий и бледнокожий, с узенькими глазками и полноватым лицом, лет на десять младше Агнара; Гутрун, с распущенными волосами, в длинном платье из грубой холсти-ны, по-своему элегантном. Мужчины пьют эль.
  
  Агнар. Прекрасна ты, Гутрун, твоя красота услаждает взор.
  Рауд. Ветрена ты, Гутрун, твои глаза - яд и обман. Но ты прекрасна.
  Агнар. Не мог бы промолчать?
  Рауд (смеясь). Ты же, брат мой, воин, суровый и гордый. Слишком много в тебе человеческих стонов и криков, вот ты и молчишь, потому что ни о чём другом говорить не можешь. А о боли своей говорить в трактире с беглой рабыней - смешно и нелепо. А я - ловкий делец, мне без этого нельзя. Я могу заговорить любого не хуже вещуньи.
  Гутрун. Вещуньи и знахарки - особый народ. С ними шутить опасно.
  Рауд. Не верю я их мощи. Они, говорят, могут словом жизнь забрать и навязать любовь. Только со мной ни разу такого не бывало. Я верю в силу, благодаря которой ты ещё покойна в этом грязном трактире.
  Гутрун. Такова воля богов.
  Рауд. А пока не было с тобой нашей защиты, Гутрун? Глядишь, многие добивались тебя, желали растопить холод сердца. А нет - забирали его, как военный трофей. Многих ли ты любила, Гутрун?
  Агнар. Брат, прикуси свой гнусный язык!
  Рауд (хохочет). Ладно, прости меня. (Встаёт, возвращается с чаркой эля.) Дай мне только волосы твои бледные поцеловать. (Целует волосы Гутрун, Агнар угрожающе смотрит на него.)
  
  Входит Толлэк, совсем молодой человек, худощавый, садится на вторую лавку. В его по-ходке и жестах чувствуется напускная самоуверенность.
  
  Рауд (со смехом). Ах, снова ты! Путешественник! Что же ты до сих пор не отправился снова в дорогу? Не дают покоя чары коварной ехидны?
  Толлэк. Не говори о ней так. Гутрун прекрасна, но ещё прекраснее её песни и сказания. Они трогают душу, очищают сердце. Не иначе как боги вдохновляют её.
  Гутрун. Я поведаю вам о женщине, которая жила далеко-далеко, на самом краю Гренфьорда. Никто не знал, что длит свои дни в неведомом краю дева по имени Пернилла.
  Толлэк. Расскажи, расскажи!
  Агнар. Мы внимаем, Гутрун.
  
  Легенда о владычице Белого Утёса
  
  Небольшая комната, напоминающая пещеру - стены из неотёсанного камня, полумрак. В углу - постель, покрытая шкурами, грубо срубленный стол и скамья. Пернилла, в длин-ном бархатном платье, стоит у окна, откуда открывается вид на бескрайние фьорды. Женщина зажигает свечу и ставит на подоконник. Вскоре раздаётся стук в дверь. Пернил-ла открывает, Гест с удивлением смотрит на неё.
  
  Гест. Простите меня, фрекен! Я заблудился в пути... Позволите зайти?
  Пернилла. Да, проходите.
  Гест. Слава богам! Не мог бы я попросить немного воды?
  Пернилла. Не лучше ли сразу поужинать? Я как раз собиралась отведать жаркого.
  Гест. Если вы будете так добры...
  Пернилла. Прошу. (Гест садится на скамью.) Трапеза будет не такой искус-ной, я не ждала гостей.
  Гест. Я буду благодарен за любое угощение. Я Гест, какое у вас имя?
  Пернилла (подаёт на стол мясо и вино). Я Пернилла. Угощайтесь.
  
  Гест набрасывается на мясо, а затем залпом выпивает чашу вина. Пернилла ест и пьёт медленно и аккуратно.
  
  Гест. Спасибо, хозяйка! А не знаете ли, где ближайшее селение? Я хотел бы переночевать под крышей.
  Пернилла. Это в одной расте отсюда, прямо на восток.
  Гест. Неужели так далеко?
  Пернилла. Может статься, и немного дальше.
  Гест. Ничего не поделать. К утру доберусь. Спасибо, хозяйка, за приём. (Хочет уйти.)
  Пернилла. Незачем спешить. Останьтесь у меня.
  Гест. Я не могу, фрекен.
  Пернилла. Отчего же?
  Гест. Не стану злоупотреблять вашим гостеприимством.
  Пернилла. Останьтесь. Вы поспите у порога, я дам вам тёплую шкуру.
  Гест. Как я могу благодарить вас?
  Пернилла. Расскажите мне, что привело вас в эти края. Тут редко встречаются путники.
  Гест. Как и прекрасные женщины, которые живут совсем одни. Почему вы здесь?
  Пернилла. Я попросила рассказать о себе, а не задавать вопросы.
  Гест. Это скучная история. Я решил путешествовать, смотреть мир, позна-вать людей и изучать разные ремёсла. Но в самом начале пути я заблудился.
  Пернилла. Но настанет утро, и ваш путь продолжится. Вы увидите много чудес этого света. А я никогда не смогу уйти дальше собственного порога.
  Гест. Что же мешает?
  Пернилла. Это дом моего покойного супруга. Мы жили душа в душу, но боги слишком рано забрали его у меня. Я обещала ему хранить наше жилище как зеницу ока.
  Гест. Вы так любили его?
  Пернилла. Он слезно просил меня. Я не могла отказать умирающему.
  Гест. Я сочувствую вам. Но если вы всегда дома, то кто же приносит вам мясо и вино?
  Пернилла. Один юноша из дальнего селенья. Порой он скачет здесь, когда отправляется на охоту в лес. Я плачу ему золотом, которое осталось после смерти мужа.
  Гест. И вам не страшно?
  Пернилла. Чего мне бояться?
  Гест. Диких зверей. Дурных людей.
  Пернилла. Я боюсь только жизни - долгой и безрадостной. И чем скорее она закончится, тем лучше.
  Гест. Зачем так говорить?
  Пернилла. Это правда, вот и всё.
  Гест. Нет. Жизнь прекрасна, и каждый может найти в ней счастье и свободу.
  Пернилла. Если бы я была моложе, ты бы мне очень понравился. Вдохновенный юноша с горящими глазами, который ещё не понимает, как ничтожна жизнь.
  Гест. Нет, она очаровательна. Каждый день, наблюдая за восходом солнца, я радуюсь тому, что вижу эту красоту. Иногда я даже сочиняю песни о том, как я счастлив на этой земле.
  Пернилла. Не уговаривай меня.
  Гест. Если бы я мог, я бы подарил счастье каждому человеку. И вам, фрекен.
  Пернилла. Ты развлекаешь меня разговорами, а для меня уже это - счастье.
  Гест. Вы отчаялись. Оставьте это место мёртвым - вам оно больше не нужно. Хотите, мы пойдем путешествовать вместе?
  Пернилла (смеётся). Вот глупец!
  Гест. Я не шучу! Уезжая из отчего дома, я думал, что я смертельно устал от людей. Но прошло несколько дней, и мне уже грустно без единого доброго слова.
  Пернилла. Отчего же так?
  Гест. Вы прекрасны. И я сделаю для вас всё, что будет в моих силах. (Встаёт из-за стола, подходит к Пернилле, смотрит ей в глаза.)
  Пернилла (грубо). Не забывайся, мальчик. (Легко отталкивает Геста.)
  Гест. Простите... Простите, фрекен.
  
  Молчание.
  
  Пернилла. Что же ты молчишь? Садись. Расскажи мне ещё что-нибудь.
  Гест (с неохотой садится). Мне нечего рассказывать. Я, считайте, ещё не жил на свете.
  Пернилла. Тогда расскажи мне про тех, кто уже многое видел. Кто твой отец?
  Гест. Его зовут Оддманд, Оддманд из Ульстейнвика. Он кузнец и всегда был кузнецом - работал день и ночь, чтобы прокормить семью. Он тоже не жил на свете.
  Пернилла. А мать?
  Гест. Она умерла, когда мне было пять, и я почти не помню её.
  Пернилла. А я похожа на твою мать?
  Гест. Да. Она была так же красива.
  Пернилла. Значит, я красива.
  Гест. Очень. Я всегда больше всего любил солнце и небо, деревья и реки, ущелья и скалы. Но теперь мне кажется, что вы прекраснее целого мира.
  Пернилла. Ты сладко говоришь, юноша.
  Гест. Я говорю только то, что думаю.
  Пернилла (улыбается). Мой супруг говорил мне это каждый день и каждую ночь. А потом боги унесли его душу, и я осталась хранить его жилище и золото.
  Гест. Но сейчас его нет рядом.
  
  Пернилла подходит к Гесту, обнимает. Целуясь, они медленно направляются к ложу.
  
  Пернилла. Потуши свечу.
  
  Гест дует на свечу, и комната погружается во мрак. А затем наступает рассвет. Пернилла подбирает брошенное на пол платье, надевает, встаёт с постели и вынимает из-за шкуры, висящей на стене, клинок. Садится рядом с Гестом, некоторое время смотрит на юношу, замахивается, но в этот момент Гест просыпается и уворачивается. Начинается возня, в результате которой Гест заламывает руки Пернилле.
  
  Гест. Зачем ты это делаешь?
  Пернилла. Отпусти! Отпусти!
  Гест (кричит). Зачем?
  Пернилла. Никто не должен знать, где хранятся мои сокровища! Если бы я отпустила тебя, ты бы мог привести сюда людей, и они отняли бы у меня всё...
  
  Гест связывает руки Пернилле простынёй, спешно одевается.
  
  Пернилла. Ты так и оставишь меня?
  Гест. Ты была так прекрасна. Мне казалось, что я был счастлив. И что ты тоже была счастлива.
  Пернилла. Видят боги, я не хотела тебе зла. Мне жаль, что тебе пришлось узнать - жизнь не так светла.
  Гест. По совести, я должен убить тебя, ведь ты опасна. Но я не могу этого сделать.
  Пернилла. И не сможешь.
  Гест. Тогда дожидайся своего охотника. (Привязывает Перниллу к тяжёлому столу, рыскает по углам, находит ещё вино и мясо, оставляет неподалёку.) Вот, я поставил тебе еду поближе, изловчишься - достанешь. Но большего не жди.
  Пернилла. Ты трус.
  Гест. Я должен был отблагодарить тебя.
  
  Гест уходит. Пернилла безучастно смотрит ему вослед. Комната погружается в полумрак, и через полминуты мы видим Перниллу, которая сидит на постели и читает книгу. Разда-ётся стук в дверь, женщина медленно поднимается и осторожно отворяет дверь. Перед ней стоит Гест, повзрослевший на пятнадцать лет.
  
  Гест. Добрый вечер, хозяйка.
  Пернилла (немного помолчав). Я узнала тебя, Гест.
  Гест. Наверное, это было нелегко. А вот тебя я узнал сразу - ты совсем не изменилась.
  Пернилла. Ты вспомнил старую обиду и решил отомстить?
  Гест. Нет, просто проходил неподалёку и решил навестить.
  Пернилла. Как забавно.
  Гест. Я ведь так и не отблагодарил тебя. В прошлый раз я вёл себя как грубиян. Ты дала мне кров и пищу, а я оставил тебя здесь мучиться и ждать помощи. Ты меня, впрочем, обманула - селение было в часе езды. Но это такая мелочь, что не стоит и упоминать.
  Пернилла. Запугиваешь меня?
  Гест. Нет. Я приехал, чтобы рассказать тебе много историй, красивых и ужасных. Все эти годы я странствовал и увидел столько, что могу говорить не умолкая всю ночь. Я видел прекрасных женщин и воинственных мужчин. Я видел королей и нищих. Переживал лютые морозы и спасался от зноя. А ещё я выучился на лекаря и помог сотням людей, которые умерли бы без моих знаний и умений. Когда я смотрел в их глаза, снова здоровые и ясные, я понимал, что жизнь и правда прекрасна.
  Пернилла. В душе ты всё такой же наивный юноша.
  Гест. Я вспоминал о тебе, и мне было жаль, что ты так и не поняла, какое счастье таится в этом мире. Но почему ты не стареешь? Когда мы встрети-лись впервые, ты была уже немолода, хотя и прекрасна.
  Пернилла. Это тоже долгая история, странная, хотя и не скучная.
  Гест. Расскажи.
  Пернилла. Когда я была юна, меня считали самой красивой девушкой на тысячу раст вокруг. Меня окружали женихи, но я была ветрена и наслаждалась их вниманием, никого не одаряя любовью. В мужья я выбрала самого красивого и богатого. Он любил меня до беспамятства, но увлёк меня ненадолго. Я изменила ему с одним музыкантом. И он привёз меня в эту хижину и наложил на меня проклятие. Он даровал мне вечную молодость и вечную красоту - и сказал, что я всегда буду жить в этом доме, пока ещё один человек не полюбит меня так же, как он. (Горько улыбается.) Да, мой супруг был богом. Покинув меня, он вернулся в тот мир, откуда лишь ненадолго спустился на землю. Сначала мне нравилась моя сила, и стоило мне пожелать - у меня оказывались любые вещи и кушанья. Но затем скука взяла своё. Из-за проклятия я не могла выйти из этой башни и не могла умереть - от рук другого человека или от собственных. Поэтому я стала зажигать свечу, как только видела путника вдали. Я принимала их с теплом и лаской, но никто из них не любил меня. Они вожделели меня - только и всего. Когда ты пришёл сюда, такой юный и вдохновенный, я решила, что ты избавишь меня от этой жизни. Но даже ты видел во мне только женщину, красивую женщину.
  Гест. И сколько их было, таких, как я?
  Пернилла. За сотню лет - три тысячи человек.
  Гест. И ты всех убила?
  Пернилла. Всех, кроме тебя.
  Гест. Как ни странно, я снова считаю, что ты заслуживаешь наказания. Но я снова не могу причинить тебе вреда.
  Пернилла. И не сможешь. Все раны заживают на мне, как на диком звере. Мне нипочём голод, жажда и усталость.
  Гест. Теперь я понимаю, почему ты говорила, что жизнь так страшна и пе-чальна.
  Пернилла. И она страшна и печальна.
  Гест. Я не смогу тебе помочь, потому что я не люблю тебя. Но я могу остаться и рассказывать обо всём, что я видел и слышал.
  Пернилла. Не стоит.
  Гест. Я всё ещё не отблагодарил тебя, прекраснейшая из женщин.
  Пернилла. Забудь.
  Гест. И сколько бы страшных дел ты ни сотворила, ты всё так же прекрасна.
  
  Гест целует Перниллу и отходит. Та улыбается, её лицо буквально сияет. Счастливая, она смотрит на Геста и рассыпается в прах в потоке лунного света.
  
  КАРТИНА ВТОРАЯ
  
  Гутрун, Агнар, Рауд и Толлэк сидят в трактире.
  
  Гутрун (утирая слёзы). Так закончилась история о владычице Белого Утёса.
  Агнар. Прекрасная история, Гутрун!
  Рауд. Прекрасная, но ты прекрасней, Гутрун!
  Толлэк. А что стало с юношей?
  Гутрун. О нём не сохранилось иных легенд.
  Рауд (хохочет). Что, путешественник, увидел в герое-страннике самого себя? Думаешь, порочные женщины так и ждут, чтобы заманить тебя в свои ловушки?
  Агнар. Брат, негоже измываться над ним.
  Рауд. Я и не измываюсь! Напротив, я даю ему дружеский совет, чтобы он не утопал в грёзах. (Толлэку.) Нет змеи более ядовитой, чем женщина, - вот о чём эта легенда. (С ухмылкой смотрит на Гутрун.)
  Толлэк. Спасибо за совет, но только не думаю я, что легенда об этом.
  Рауд. Ха! О чём же ещё?
  Толлэк. Она о том, что в жизни и впрямь много чудес. Бывают и такие, что не поверишь, покуда не увидишь собственными глазами.
  Агнар. А по-моему, все вы, и ты, брат мой, и ты, странник, - словно сороки, что замечают только обманный блеск, не видя, где скрыто настоящее золото.
  Рауд. И что же мы должны были увидеть?
  Агнар. Эта легенда - напоминание нам, смертным, о том, что негоже шу-тить с богами. Нужно почитать их и преклоняться пред их силой, тогда и удача будет к тебе благосклонна.
  Гутрун. Все вы по-своему правы. И если я вас не остановлю, спор о Пернилле и Гесте затянется за полночь. Не стоит ли нам послушать другую историю?
  Рауд. Гутрун, как у тебя это получается? Ты рассказала уже сотни преданий - и никогда не повторяешь одно и то же...
  Гутрун. Наша земля богата чудесами, всех и не упомнить.
  Толлэк. Думаешь, это происходило на самом деле?
  Гутрун. Конечно. Такие истории невозможно придумать. Некоторые из них были рассказаны нашим предкам богами.
  Толлэк. Ты вправду веришь в богов?
  
  Гутрун, Агнар и Рауд смотрят на Толлэка как на глупца.
  
  Толлэк. Я прошу прощения. Но я приехал издалека, повидал много стран. Везде люди верят в разных богов, и...
  Агнар (строго). Их боги лживы, вот и всё.
  Толлэк. Но... (Встречает злобные взгляды Агнара и Рауда и снисходитель-ный - Гутрун.) За владычицу Белого Утёса и лекаря Геста!
  Рауд. За прекрасные сказания Гутрун!
  
  Пока Рауд осушает чашу до дна, Агнар делает знак Гутрун. Та с полуулыбкой встаёт из-за стола, Агнар поднимается и следует за ней. Слишком поздно увидев уходящих, Рауд уда-ряет кулаком по столу.
  
  Рауд. Проклятье!
  Толлэк. Почему ты не побежишь и не остановишь их?
  Рауд (снова ударяя кулаком по столу). Он мне брат. И он лучше, сильнее, умнее меня. Немудрено, что эта женщина уходит с ним. Но порой мне хочется убить брата - тогда, хотя бы порой, Гутрун была моей.
  Толлэк. Тебе так нравятся её песни?
  Рауд. Да, поёт она замечательно. Сами боги даровали ей такой звонкий голос. Но я бы променял все её песни на возможность один раз обладать ею.
  Толлэк. А предания?
  Рауд. Ох, Гутрун просто влюблена в эти истории. Она готова рассказывать их всякому. И пока она сидит рядом, я готов часами слушать её бредни. Пусть это будет платой за мою возможность любоваться ею.
  Толлэк. Ты груб и жесток. Гутрун не была бы собою без своих легенд и песен. Вглядись в свою душу: именно из-за них, а не из-за женских прелестей, ты и хочешь убить брата. Но истинная эта красота такова, что она не должна никого губить.
  Рауд. С чего ты взял, что можешь меня поучать?
  Толлэк. Я многое видел. И я слышал её легенду.
  Рауд. Я тоже.
  Толлэк. Нет, не видел и не слышал. Ты не способен этого понять.
  
  Рауд встаёт, ударяет Толлэка, и тот едва удерживается на месте. Рауд садится на место и с улыбкой смотрит за его мучениями. Толлэк стирает кровь, с трудом встаёт, но бесстрашно ковыляет к тому же месту. Входят Агнар и Гутрун, садятся рядом.
  
  Рауд. Спой! Спой, красавица!
  
  Гутрун улыбается и не отвечает.
  
  Агнар. Спой, Гутрун.
  Толлэк. Мы хотим слышать песню!
  
  Гутрун встаёт и, глядя куда-то вдаль, словно совсем не замечая происходящего, начинает петь. Пока она поёт, Агнар и Рауд ссорятся. Агнар смотрит на девушку почти без внима-ния, Рауд - со злостью и вожделением. Рауд задирает и толкает брата, тот отмахивается и понемногу выходит из себя, хотя до драки и не доходит. И только Толлэк глядит зачаро-ванно, не сводя глаз с Гутрун, хотя ему мешают суетящиеся братья.
  
  Первая песня Гутрун
  
  Живу я во фьорде: в грозы и в сель -
  в зачарованной хижине на мосту
  над жутким ущельем - стелю постель,
  готовлю похлёбку и пол мету.
  А потом возвращается мой супруг -
  я над ним хлопочу в его доме родном,
  и смываю кровь с его грозных рук,
  и пою его тёмным, как ночь, вином.
  
  Полюбил меня, девицу, горный тролль,
  чьё лицо - словно цельный глубокий шрам,
  всех окрестных земель великан-король,
  богачей и крестьян не щадящий тиран.
  
  Руки его - словно два меча,
  тело его - обломок скалы,
  шерсть у него - будто лес густой,
  а глаза его - две жестоких звезды,
  которые сводят с ума по ночам
  заблудших путников в чаще лесной,
  отчаявшихся дожить до утра.
  
  Но, как водится, камень точит вода,
  и навечно силе сопутствует боль:
  сердце тролля высечено изо льда,
  так что если полюбит кого-нибудь тролль, -
  превратится лёд в золотистый мёд,
  разольётся по телу, застынет в крови,
  и в канун полнолуния тролль умрёт,
  если в ответ не получит любви.
  
  И послали мне боги горе-беду:
  этот ад во плоти, этот чёрный бес
  увидал однажды, как я бреду
  по тропинке по ягоды в дальний лес.
  Горько плакали дома отец и мать,
  но меня отпустили они не виня -
  не под силу мне смерти того предать,
  кто всем сердцем своим полюбил меня.
  
  И текли, словно реки в долине, дни,
  и зима уступила дорогу весне -
  и забыла я слёзы своей родни,
  и не вижу я дома былого во сне.
  Стал мне дорог из окон пугающий вид,
  а когда возвращается мой супруг -
  я всем сердцем чувствую - нежность сквозит
  в тяжких словах его, полных мук.
  И не в горесть уже дневная возня,
  и становится ласков, кто вечно хмур, -
  со звериною страстью он берёт меня
  на роскошном ложе из звериных шкур.
  И его я ни разу не разозлю
  и не встречу холодом февраля.
  Даже кажется мне - я уже люблю
  тролля горного, сумрачного короля.
  
  Руки его - покои мои,
  голос его - словно горький мёд,
  веки его - небесная гладь,
  а глаза его - это солнце с луной,
  без которых во тьме пребывает земля,
  покрытая едким туманом болот,
  помертвевшая, бога забывшая твердь.
  
  Толлэк (аплодирует). Гутрун! Это прекрасно!
  Агнар. Братец, пил бы ты лучше да молчал. Из-за твоей глупой возни я песню почитай и не слышал.
  Рауд (со смехом). Не тебе мне указывать, братец!
  Агнар. Захлопни уже свою дрянную пасть! Или не даёт покоя слава горного тролля?
  Рауд. Будто бы плохо быть троллем! Делаешь что хочешь, берёшь что пожелаешь, и никто тебе не указ.
  Агнар. Такая-то у тебя мечта.
  Гутрун. Тролли - мудрые существа, поскольку за свою долгую жизнь успевают многое повидать, о многом задуматься.
  Рауд. Не то что мы с тобой, да, братец?
  Агнар. Как-никак, я старше тебя. Где твоё почтение?
  Рауд. А что до тебя? У тебя ведь тоже нет сердца, как и у меня. Дельцам и воинам оно не положено.
  Агнар. Но у меня есть честь, и она лучше сердца.
  Толлэк (задумчиво). Каждый наделён сердцем, даже если кажется, что не так, - разве не об этом была песня?
  Гутрун (садится рядом с Раудом). Не ссорьтесь и не спорьте. Послушайте лучше старое предание о юноше-страннике и его ветреной даме, о хлопотливом Расмусе и о чарующей Марте.
  Толлэк. Послушаем! Говори, Гутрун!
  
  Предание о радушной Марте
  
  Мощёная улица в маленьком городке, утонувшем в зелени. Вдали виднеется домик Марте. Марте - в развевающемся платье, на ней длинные серьги и много серебряных браслетов - идёт к домику, её останавливает Андерс.
  
  Андерс. Марте!
  Марте. Здравствуй, Андерс.
  Андерс. Ты так прекрасна. Тебя украшают серебряные браслеты и серьги, но они - ничто против золота твоих волос.
  Марте. Иди домой, Андерс. Или пируй со своими дружками.
  Андерс. Злишься? Я подарю тебе ещё много, много золота, серебра и драгоценных камней.
  Марте. Красивы твои камни и золото, но сейчас я не хочу видеть тебя.
  Андерс. Но почему?
  Марте. Такова моя воля.
  Андерс. Ты бездушная. У тебя нет сердца. Ведь знаешь, как я тоскую по тебе. (Протягивает руку к Марте.)
  Марте (отходит). Приходи после, сейчас я совсем не в настроении.
  Андерс. Это всё потому, что я вчера я не пришёл к тебе? Не принёс нового золота?
  
  Марте уходит. Андерс сплёвывает и долго смотрит ей вслед. Приближается Расмус.
  
  Расмус. День добрый, дружище.
  Андерс. Не слишком.
  Расмус. Скажи мне, кто эта женщина?
  Андерс. Мне сейчас совсем не весело.
  Расмус. Нет, правда?
  Андерс. Да ты шутишь или с луны свалился?
  Расмус. Я проездом в этом городе. Живу здесь второй день, но уже наслышан о ней.
  Андерс. Это Марте. Самая грязная путана их тех, которые когда-нибудь ходили по этой земле.
  Расмус. За что же ты её ругаешь?
  Андерс. Она слишком красива и потому грязна. Она сводит с ума юношей, и они расстаются с жизнью, не получив её любви. А мужчины ради неё бросают семьи, враждуют с отцами и братьями. Но она никого не любит.
  Расмус. Стало быть, и тебя тоже.
  Андерс. Мне не нужна её любовь. Это низкая, гнусная женщина. За ценные подарки она ненадолго дарит свои ласки - и тогда нет в мире человека счастливее, чем тот, кто провёл ночь с Марте. Но наступает утро, и она становится холодна, словно лёд на вершинах далёких гор. И нет в мире человека несчастнее, чем тот, кто провёл ночь с Марте.
  Расмус (усмехаясь). Крепко же она запала тебе в душу.
  Андерс. Можешь не верить мне, но мой тебе совет - остерегайся её, не подходи к этой женщине.
  
  Андерс уходит, а Расмус направляется к дому Марте, стучит в дверь. Женщина открывает ему и замирает на пороге.
  
  Расмус. Здравствуй, хозяйка. Я проездом в этом городе, но не мог не засвидетельствовать тебе почтение. Мир дому твоему.
  Марте. Проходи, путник.
  Расмус. Спасибо. (Входит в домик, где видит аккуратную и уютную обста-новку.)
  Марте. Я налью тебе вина.
  Расмус. Ты так запросто приняла меня, хотя только что прогнала того человека.
  Марте (предлагая хлеб и вино). Тебе уже рассказали?
  Расмус. Я узнал немало слухов, но я привык верить только тому, что видел сам.
  Марте. Это мудро.
  Расмус. Я вижу светлый и просторный дом, красивые вещи. Я чую запах горячего хлеба. И мне нравится твоё жилище, Марте. Ты хорошая хозяйка. У меня нет причин дурно думать о тебе.
  Марте. Каким тебе показался наш городок, путник?
  Расмус. Он красив и светел. Над нашими землями часто сгущаются тучи, но тут солнечно и тепло.
  Марте. Так бывает почти всегда. Благословенный край.
  Расмус. Если бы я был одним из тех вдохновенных юношей, я бы сказал, что боги милуют эту землю за твою красоту.
  Марте. Не думаю, что это так.
  Расмус. Марте, покажи мне этот город. Я хочу познакомиться с ним по-настоящему.
  Марте. Что же, пойдём. Я покажу тебе море и скалы, густые леса и бескрайние поля.
  
  Домик Марте пропадает, и появляется обрыв над морем. Расмус и Марте сидят на валуне и смотрят вдаль.
  
  Марте. Здесь я любила гулять в юности. С этим местом связано множество преданий.
  Расмус. Расскажешь мне их?
  Марте. Одно из них гласит, что здесь встречались девушка и юноша, пре-красные возлюбленные. Но он был матрос, преданный морю, а она - владычица земли. Она выращивала розы и не могла прожить ни дня, не любуясь своими питомцами, их шипами и лепестками. И они виделись там, где встречались море и небо.
  Расмус. Красивая история.
  Марте. Есть ещё предание о великом боге, господине священных духов. Говорят, здесь он выменял своё бессмертие на любовь земной девушки, которой он тоже был очень мил.
  Расмус. Ты веришь в это?
  Марте. Иногда мне хочется верить, и я верю. А иногда я перебираю свои драгоценности или предаюсь наслаждениям со своими мужчинами, и тогда я не думаю ни о чём другом.
  Расмус. Зачем тебе эта жизнь, Марте? Ты ведь совсем не такая.
  Марте. Ты думаешь, что уже знаешь меня?
  Расмус. Мне хочется верить.
  Марте (улыбается). Эти люди в чём-то правы. Я коварна, я очаровываю сладкими словами и только потом - ласками.
  Расмус. И тебе это нравится?
  Марте. Можно ли желать другой жизни, видя, как люди вокруг страдают от бедности и рабского гнёта?
  Расмус. Ты в чём-то права. Вот и я не могу жить свободно, потому что я беден. Я оказался проездом в этом городе, потому что я везу прошение королю. Мои родители умерли, и из-за долгов я не могу сохранить их дом и сад.
  Марте. А что ты будешь делать, если тебе не ответят?
  Расмус. Я напьюсь до смерти в ближайшем кабаке. А потом буду работать и строить новый дом.
  Марте. Ты нравишься мне, Расмус.
  
  Марте целует Расмуса. Затемнение. И вот Марте готовит обед у себя дома, и Расмус при-ходит к ней. Женщина подходит к двери, впускает гостя, быстро возвращается к столу.
  
  Расмус. Здравствуй, Марте.
  Марте (не глядя на Расмуса, продолжает готовить). Ты задержался в нашем городе. Я думала, ты собираешься отбыть через пару дней.
  Расмус. Пара дней, пара недель - невелика разница.
  Марте. Но ты ведь хотел подать прошение королю.
  Расмус. Оно подождёт. (Пытается обнять Марте, та уворачивается.) Марте, я принёс тебе подарок.
  Марте. Что же это?
  Расмус. Вот. (Достаёт из-за пазухи свёрток.) Это серебряная диадема. На-день.
  Марте. Я не могу принять такой дорогой подарок.
  Расмус. Марте!..
  Марте. Ты потратил на неё последние деньги!
  Расмус. Потому что хотел порадовать тебя.
  Марте. Ты думаешь обо мне так же, как все эти люди. Ты думаешь, я уста-навливаю цену за свою любовь. Но это не так. Все эти поэты и лекари, дельцы и воины - они не любят меня. Зрелые мужчины видят во мне воплощение своих желаний, а юношам я нужна только для того, чтобы страдать от несчастной любви и писать стихи. Есть и другие люди - тем нравится унижать меня и строить против меня козни...
  Расмус. Марте! Я совсем не это имел в виду.
  
  Марте быстро выходит из дому. Расмус смотрит в окно и видит, что она направилась к морю, но по дороге её встретил Андерс, и вот теперь он, обнимая её за талию, уводит вдаль. Расмус колотит стену кулаком. Затем комната погружается в полумрак - и там снова оказывается Марте, завивающая волосы.
  
  Расмус (из-за двери). Марте, можно к тебе?
  Марте (равнодушно). Заходи.
  Расмус (входит). Я не знаю, что мне сказать тебе.
  Марте. Зачем же ты пришёл?
  Расмус. Я очень и очень зол на тебя, Марте. Но я понимаю, что моя ревность глупа. Я один из сотен тех людей, что влюблялись в тебя, и попался в ту же ловушку. Мне показалось, что я для тебя - что-то другое, не то, что все эти люди. Глупо. И всё же я хотел бы попросить у тебя прощения.
  Марте. За что?
  Расмус. Из-за моего подарка... ты решила, что я считаю тебя продажной женщиной.
  Марте. И всё, что ты сейчас говоришь, только подтверждает это.
  Расмус. Марте, я не хотел тебе зла. Но теперь, думаю, мне стоит уехать. Я и так слишком задержался.
  Марте. Поезжай.
  Расмус. Тогда - прощай.
  Марте. Знаешь, я тоже думала, что я для тебя особенная, отличная от сотен других женщин. Мне жаль, что это было только наваждение. Но ты понравился мне, потому что ты слушал меня. Ты слушал мои рассказы о городе, а не только мой голос, - или мне так казалось. Я бы ещё многое хотела тебе рассказать, но уже не стоит.
  Расмус. Почему же, Марте?
  Марте. Зачем? Ты уезжаешь, а я остаюсь. Ты будешь работать в поте лица, никогда не найдёшь времени на то, чтобы отдохнуть, найти друзей и создать семью. И через много лет ты поймёшь, что очень, очень одинок. А я сохраню свою красоту ещё на пять-шесть лет. А затем те юноши, которые сегодня готовы отдать все богатства за мой поцелуй, забьют меня камнями.
  Расмус. Я не хочу, чтобы было так.
  Марте. Но так и будет.
  Расмус. Марте, я принёс тебе ещё один подарок.
  Марте. Какой же?
  Расмус (достаёт кольцо). Мне хочется, чтобы ты стала моей женой. Мы бы уехали далеко-далеко и начали бы новую жизнь. Я понимаю, что ты слышала это уже много раз, - и всё равно не могу не сказать тебе это.
  Марте. Ты прав - я слышала такие речи не раз. Но я уеду с тобой, Расмус.
  Расмус. Ты серьёзно?
  Марте. Конечно. А разве мне остаётся надеяться на что-то ещё? В этом городе мои дни сочтены.
  Расмус. Как я счастлив, Марте! (Целует невесту.) Собирайся. Мы едем вечером.
  
  Затемнение. Уютная, чистая комнатка Марте исчезает, появляется бедно обставленная и довольно грязная, но всё-таки ухоженная гостиная в деревенском доме. Марте, уже без украшений и в простенькой одёжке, крутится у зеркала, а Расмус пилит доски.
  
  Расмус. Марте, ты собралась?
  Марте (хватая авоську). Да, милый.
  Расмус. И купи ещё немножко перцев, если хватит денег.
  Марте. Хватит. Тот браслет оказался довольно дорогим.
  Расмус. Мне так грустно оттого, что мы живём на средства, которые выручаем за твои украшения.
  Марте (улыбается). Ревнуешь?
  Расмус. Нет, что ты! Но ведь ты сама всё видишь и понимаешь. Я работаю в поте лица, но не могу выплатить долги за дом.
  Марте. Но ты выплатишь их.
  Расмус. Что бы я без тебя делал? (Обнимает и целует Марте.) Скажи, а ты никогда не жалела, что тогда уехала со мной?
  Марте. Никогда. Я буду помогать тебе, и мы справимся со всеми трудностями.
  Расмус. Я не такой уж и хороший человек. Я беден, а в последнее время стал очень болезненным. Мне не хочется, чтобы ты видела мои приступы.
  Марте. Ну, я тоже не подарок, правда? Вспомни, как ты со мной познакомился. (Смеётся.)
  Расмус. Ты прекрасна. Я не могу перестать любоваться твоей светлой кожей, спутанными рыжими волосами, а когда ты смотришь на меня, моё сердце замирает. Твои глаза прекраснее всех чудес.
  Марте (улыбается). До вечера, мой любимый, драгоценный мой Расмус!
  
  Расмус усердно трудится, распиливая дерево, вырезая из него заготовки для будущей ме-бели. Иногда его разбирает сильный кашель, и он долго не может вдохнуть. После этого его руки дрожат, и работа даётся с большим трудом. Через несколько минут в дверь кто-то скребётся. Расмус открывает, и ему на руки падает Марте. Она тяжело дышит, её руки и ноги все в синяках и в крови, а лицо рассекает шрам.
  
  Расмус. О боги!
  Марте (в забытьи). Он лишил меня глаза, я ничего, ничего не вижу...
  Расмус. Дай осмотреть раны!
  Марте. Отнеси меня к лекарю. Эта боль нестерпима, Расмус...
  Расмус (подхватывая супругу на руки). Кто это сделал с тобой?
  Марте. Андерс. Он приехал сюда...
  
  Расмус подхватывает Марте и уносит из дому. Комната погружается в полумрак. Затем Марте, без одного глаза и со шрамом, но уже бодрая, полная сил, хлопочет в прихожей в ожидании супруга. Тот вбегает в большом смятении.
  
  Марте. Добрый день, Расмус.
  Расмус. Да, да...
  Марте. С тобой всё в порядке?
  Расмус. Нет. Извини. Я не могу говорить.
  Марте. У тебя снова был приступ?
  Расмус. Что? Да... Приступ... Был, но сейчас всё хорошо, всё хорошо, Марте.
  Марте. Тебе нужно отдохнуть. Проведи вечерок без работы.
  Расмус. Нет, нет, о чём ты.
  Марте. Не думай ни о чём. Я чувствую себя намного лучше, и ты тоже скоро поправишься. Просто тебе нужно меньше уставать. (Обнимает Расмуса.) Я помогу тебе. (Пытается поцеловать Расмуса, но тот уворачивается.) Что с тобой?
  Расмус. Прошу, Марте, не трогай меня.
  Марте. Неужели ты больше не любишь меня, потому что я не так красива? Да, лицо моё обезображено, но разве это может остудить пыл любящего сердца?
  Расмус (злобно). Дело не в этом!
  Марте. В этом! (Оскорблённо.) Я тебе неприятна, но ты не можешь в этом признаться! А поскольку ты слишком добр и честен, ты скрываешь это даже от себя. Я ведь замечаю, как ты отворачиваешься от меня, избегаешь любого прикосновения...
  Расмус. Клянусь тебе, нет!
  Марте. Если нет, то в чём дело?
  Расмус. Я... Я... не могу сказать, Марте.
  Марте. Нет, говори!
  Расмус. Если я скажу, мне станет плохо, так плохо, как никогда ещё раньше не было.
  Марте. Тебе станет легче, потому что я пойму тебя! А я обещаю понять и принять тебя, что бы ни случилось. Но ты не можешь сказать, что я противна тебе, что ты уже не любишь меня!
  Расмус. Если бы я тебя не любил, я бы... Я бы...
  Марте (исступлённо). Да что? Что?!
  Расмус. Я убил того человека, Марте, я убил Андерса...
  
  Расмус падает на пол и бьётся в конвульсиях. Испуганная, Марте помогает ему успоко-иться, приносит воды и не отходит от него ни на секунду, а затем укладывает в постель и садится рядом, постоянно прощупывая его пульс, прикладывая руку к его лбу и пытаясь разговорить. Она поёт Расмусу, но один мотив сменяется другим беспорядочно. Проходит несколько дней, и Марте всё так же дежурит у постели умирающего.
  
  Марте. Расмус, тебе лучше?
  Расмус. Хотелось бы мне сказать... но нет.
  Марте. Ты непременно выздоровеешь. Я буду носить тебе травы, которые посоветовал лекарь.
  Расмус. Я не хотел причинить зло этому человеку. Я мечтал отомстить за тебя, Марте, но я даже не знал, что убить будет так тяжело. Всю жизнь миновала меня эта участь, и теперь я не могу с ней жить, и даже боги не слышат меня. Марте, я думаю, что я скоро умру.
  Марте. Ты не заслужил такого наказания. И ты не умрёшь.
  Расмус. Но это так. Да и ты не раз думала об этом, но не хотела себе в этом признаваться. (Кашляет.) Слушай меня внимательно. Долг за дом можно выплатить, осталось совсем немного... Этот дом будет твоим. Когда я умру, сразу же найди жильца в пустую комнату. Ещё неподалёку отсюда есть домик фру Смифт, для которой я делал мебель. Она хотела, чтобы её кто-нибудь расписал... Ты можешь стать её помощницей по хозяйству.
  Марте. Обещаю, что всё так и сделаю.
  Расмус. Нет, не обещай. Поступай так, как тебе хочется, - вот что важно. И ещё, - пожалуйста, поменьше думай обо мне. Ты всё ещё молода, поэтому не упрямься и найти человека, с которым рука об руку пройдёшь много, много счастливых лет.
  Марте (с грустью и вместе с тем злобно). Ты смеёшься надо мной! Всмотрись в моё лицо. Когда я иду на рынок или к лекарю, дети и собаки разбегаются от меня.
  Расмус. Но есть ещё в мире люди, способные ценить благородство души и только потом - красоту тела. И даже с этими увечьями - Марте, как же ты прекрасна! Улыбка твоя - музыка вешних вод, в ней свет далёких звёзд и сияние солнца.
  Марте (растроганно). Я не полюблю никого другого. Мы ведь так похожи, Расмус! Помнишь, какими мы были, когда только приехали сюда? Несмотря на тяготы, мы говорили всегда об одном и видели в мире красоту и счастье. После тяжёлого рабочего дня мы не изнуряли друг друга сценами, как большинство жён и мужей, а пели песни и гуляли по фьордам. А как страстно и долго мы потом предавались любви... И даже теперь мы сто́им друг друга. Прекрасная дама, разбившая некогда столько сердец, изуродована, лишена глаза. А щедрый и добрый юноша, красивый и сильный, умирает от приступов неразгаданной болезни и тает на глазах.
  Расмус. Ты мой свет, Марте. Знаешь, мне сейчас намного лучше.
  Марте. А я же говорила! Ты выздоровеешь, и у нас всё снова будет хорошо.
  Расмус. Ты веришь в это?
  Марте. Да. Я куплю тебе лучшие лекарства. О деньгах не беспокойся - у меня остались драгоценные камни, которые мне подарил... (Испуганно останавливается.)
  Расмус. Тот человек? Андерс?
  Марте (робко). Да, Андерс.
  
  Расмусу становится плохо. Он какое-то время кашляет и бьётся в конвульсиях, но наконец шумно вдыхает - и умирает.
  
  КАРТИНА ТРЕТЬЯ
  
  Гутрун, едва сдерживая слёзы и отвернувшись от присутствующих, смотрит в мутное ок-но. Агнар молчаливо поднимает чарку, Рауд сладострастно и вместе с тем злобно смотрит на Гутрун, Толлэк, заворожённый, не смотрит никуда - он всё ещё там, у смертного ложа Андерса.
  
  Агнар. Грустная, грустная история, Гутрун.
  Толлэк. И хотя это легенда, в ней кроется великая истина.
  Рауд. Позвольте, а в этой басне какая мораль?
  Агнар. Не пытайся охватить неподвластного тебе, брат. Тебе не дано познавать мудрость искусства.
  Гутрун. Но мудрость преданий не важнее мудрости, заложенной в нас самих. Мои сказания - зеркала, в которых мы видим наши отражения.
  Рауд. А всё же, брат? Что видишь в этой легенде ты?
  Агнар. Нет у меня охоты с тобой болтать.
  Рауд. Значит, ты - пустой хвастун, который не в ответе за свои слова.
  Агнар (многозначительно). Если в твоей душе злые духи свили гнездо раз-врата, а глаза покрыла пелена и ты видишь только блеск золота, - ты бу-дешь наказан богами, как Марте, даже если до поры до времени твоя судьба благополучна. Заодно и других с собою утянешь.
  Рауд. Ах, братец, есть ли среди нас хоть один, кто избегнет подобной участи?
  Толлэк. Все мы подобны славной деве Марте и её обидчику Андерсу. Все мы черпаем из бездонного моря жизни и после платим за это. Но так ли это плохо? Не таков ли общий для всех закон?
  Рауд. Впервые хочу согласиться с нашим незваным гостем! Так если всех нас перед смертью ждут горькие слёзы и вздохи, не лучше ли отринуть страхи и жить весело и беззаботно?
  Гутрун. И радости наши, и печали - благословение богов, высочайший их дар. За наказание нужно быть столь же благодарным, сколь и за счастье.
  Толлэк (поднимает кружку). Славно сказано!
  Рауд. Так выпьем же за то, чтобы жить без страха до последнего нашего вздоха! (Пьёт.)
  Агнар (не прикасаясь к своему элю). Только вот бесстрашие - признак внутренней доблести, а не глупости и беспечности.
  Рауд. А сам-то ты, брат, ничего не боишься?
  Агнар. Боюсь иногда - как не бояться.
  Рауд. Я даже могу предположить чего.
  Гутрун. О чём ты, Рауд?
  Рауд. Доблестных воинов губит одно - невнимание. Они привыкли ждать угрозы на поле боя - или в пути, где так легко окружить одинокую повозку или лошадь отнять у путника. И вот, возвращаясь из дальней дороги, сидят они в кругу друзей и пьют вино, а оно оказывается отравленным...
  Агнар. Я не потерплю твоих угроз, Рауд.
  Рауд. Что ты! Это лишь размышления о человеческой сущности.
  Агнар. Это не Гутрун змея, а ты, несносный человек! Петляешь, вьёшься вокруг самой шеи, затягиваешься узлами - и притом любое слово извернёшь так, будто бы ты и ни при чём вовсе...
  Рауд. Я ещё, пожалуй, эля хлебну.
  
  Рауд встаёт и отходит, Агнар снимает с пальца перстень и опускает в свою чарку - пер-стень меняет цвет. Как только рыжий брат возвращается с элем, Агнар набрасывается на него с кулаками, завязывается драка.
  
  Толлэк. Уймитесь! Успокойтесь!
  Гутрун. Рауд! Агнар!!
  Рауд. Я тебя убью!
  
  Агнар перестаёт бить Рауда, только когда Гутрун встаёт между ними. Рауд с трудом под-нимается на ноги и садится на вторую лавку возле Толлэка.
  
  Толлэк (растерянно). Братья, опомнитесь! Как же вы посмели так вооружиться друг против друга?
  Гутрун (как ни в чём не бывало). Я как раз вспомнила одно чудесное сказание - о том, как воевал с народами суровый король Рогнвальд и как он взял себе из одного похода пленницу, непростую, стойкую, честную девушку. Сказание длинное - до утра протянем, а там все и успокоятся, и уснут крепким сном.
  
  Сказание о жестоком короле и его пленнице
  
  Роскошные покои во дворце короля Рогнвальда. Изысканная мебель, огромный камин, ковры, вазы, портреты могущественных предков. На постели сидит, скрестив руки на груди, Агнета в грязном и рваном платье. Она нашёптывает молитву. Раздаётся стук в дверь.
  
  Рогнвальд (из-за двери). Агнета! (Не получив ответа.) Агнета! (Не получив ответа.) Агнета, я всё равно заставлю тебя покориться!
  Агнета. Этому не бывать!
  Рогнвальд. Открывай!
  Агнета. Если в тебе есть хотя бы капля милосердия, ты сюда не войдёшь!
  
  Рогнвальд распахивает дверь и останавливается возле Агнеты.
  
  Рогнвальд. Ты горда и упряма.
  Агнета. А ты жесток и глуп. И так думают многие твои подданные - но только я не боюсь говорить тебе правду.
  Рогнвальд. И почему же ты не боишься?
  Агнета. Мне нечего терять. Твои приспешники радуются земным благам - званиям, богатству, любви продажных женщин. Только поэтому они хвалят тебя и слушаются тебя. Ты думаешь, я ничего не слышу, живя во дворце? Они боятся лишиться всех богатств, а то и жизни. А я - нет. Ты убил мою семью, жестоко казнил моих самых близких людей - отца, мать, всех моих братьев. (Старается не заплакать.) Ты разрушил мой храм и унёс оттуда золото и серебро, а святые книги отдал свои прихвостням, чтобы они топили свои дома.
  Рогнвальд. Довольно, Агнета.
  Агнета. Ты не заставишь меня замолчать.
  Рогнвальд. Твои родные сопротивлялись законной власти. Так вышло, что в этой стране я - король, а они - повстанцы, которые задумали отнять у меня все богатства.
  Агнета. Они не хотели богатства. Они хотели свободы и справедливости.
  Рогнвальд. То есть идеального мира, которого никогда не будет.
  Агнета. Надо просто верить в это и стараться делать всё возможное, чтобы мир стал лучше.
  Рогнвальд. И я делал мир лучше. Я не святой, чтобы превращать страну в рай на земле.
  Агнета. А казни в Рёвеке? А бойня под Брёйнёнсунном? А эта гнусная вера в то, что можно осудить и убить любого безвинного человека, дабы завладеть его богатством? А разрушение храмов и попрание святынь?
  Рогнвальд. Я покорял бунтующих, Агнета, и это обычное дело. Ты тоже бунтуешь - и тоже мне покоришься.
  Агнета (плачет). Почему ты не убил меня вместе с моими братьями?
  Рогнвальд. Потому что ты мне понравилась. Ты такая чистая и невинная. Я не мог отвести взгляда от твоих тёмных глаз и кудрявых волос. (Гладит Агнету по голове.)
  Агнета. Уйди! (Отбегает, встаёт у стены, раскинув руки.)
  Рогнвальд. Твой бог поможет тебе?
  Агнета. Он каждую секунду помогает мне. Он добр и справедлив. А твои боги - жестокие и коварные.
  Рогнвальд. Пока что всё наоборот. Ты веришь в своего бога - и вот ты под одной крышей с человеком, которого ненавидишь, и одной ногой в могиле. И я, поклоняющийся идолам, - владею третью мира, в моём распоряжении лучшие воины и прекрасный флот, а также несметные богатства.
  Агнета. Но в тебе нет души.
  Рогнвальд. Довольно! (Замахивается на Агнету.)
  Агнета. Если ты хотя бы раз ударишь меня или причинишь мне боль, я убью себя. Мой бог не любит этого, он велит никогда не сдаваться и больше молиться. Но меня он поймёт, потому что я уйду от тебя и приду к нему. Так мой бог и спасёт меня.
  Рогнвальд. За тобой следят мои люди. Они не дадут тебе этого сделать.
  Агнета (указывает на вазу). Я разобью вазу, а осколок воткну себе в шею. И никто не успеет спасти меня.
  Рогнвальд. Скажи, чего ты хочешь. Я дам тебе любые богатства. Тебя будут окружать мои лучшие слуги и служанки.
  Агнета. Мне этого не нужно.
  Рогнвальд. Правильно, не нужно. Иначе ты бы не нравилась мне.
  Агнета. Просто уйди отсюда и поразмысли над тем, что я тебе сказала.
  Рогнвальд. Доброй ночи, моя милая Агнета.
  
  Рогнвальд уходит. Агнета поворачивается лицом к стене и плачет. Затем комната погру-жается в темноту, а когда светлеет, помещение находится в жутком беспорядке. Мебель поломана, обломки стульев сгорают в камине. Агнета всё так же сидит на кровати, скре-стив руки. Она укутана в одеяло из грубой ткани. Издали доносятся крики и звуки вы-стрелов, затем вопль: "Осада! Осада!"
  
  Агнета. Боже мой, спаси мою грешную, грешную душу...
  Рогнвальд (врывается в комнату и замирает на пороге). Агнета!
  Агнета. Что?
  Рогнвальд. Мы окружены. Крепость вряд ли выдержит осаду.
  Агнета. Такова воля бога.
  Рогнвальд. Это уже неважно. Сегодня мы умрём, Агнета.
  Агнета. И о чём ты думаешь в свой последний день?
  
  Рогнвальд смотрит в окно, затем падает перед Агнетой на колени.
  
  Рогнвальд. Агнета! Пожалуйста, выслушай меня.
  Агнета (спокойно и с достоинством). Я слушаю.
  Рогнвальд. Твой бог поможет мне, если я обращусь к нему? Он услышит меня?
  Агнета. Он слышит каждого. Но если ты хочешь обратиться к нему только потому, что тебе нужно выиграть сражение, он возненавидит тебя. Он накажет тебя раньше, чем ты договоришь слова молитвы.
  Рогнвальд. Нет, я не об этом. Агнета, он простит меня?
  Агнета. За что?
  Рогнвальд. За все злые дела, за кровь на моих руках. Моя совесть тяжела, Агнета, и я каюсь, нигде мне нет покоя...
  Агнета (растроганно). Ты действительно раскаиваешься в содеянном?
  Рогнвальд. Да, Агнета. Ты имеешь полное право мне не верить. За эти два года я не заслужил ничего, кроме ненависти. Но я каюсь. Я изнемогаю, мне кажется, что моя душа сгорает в огне... (Смахивает слезу.)
  Агнета. Бог никому не отказывает в милости. Даже если ты совершил тысячи преступлений, он может простить тебя. Просто впусти его в своё сердце.
  Рогнвальд. Твой бог учит тебя, что нужно прощать врагов?
  Агнета. Да.
  Рогнвальд. Ты простишь меня?
  Агнета. Давно простила. Несмотря на всё, что ты сделал. Ты зол и потому несчастен. На несчастных нельзя держать обиду.
  Рогнвальд. Ты святая... (Осторожно целует руку Агнеты.)
  Агнета. Что ты!
  Рогнвальд. Ты изменила меня. Сегодня - навсегда, но за два года, на протяжении которых ты жила в замке, я всё внимательнее присматривался к тебе, слушал, что ты говоришь. И твои слова уже не казались мне странными и невежественными. Из гордости я не хотел в этом признаваться, но я начал понимать тебя. И твоего бога.
  Агнета. Рогнвальд! (Обнимает короля.) Благослови тебя бог!
  Рогнвальд. И я полюбил тебя, Агнета. И если бы я только мог...
  Агнета. Тише! Не говори. Ты исповедовался передо мной, и бог уже забыл твои грехи. Твоя душа чиста.
  Рогнвальд. Я мучил и терзал людей, верил клеветникам. Я хотел только обладать женщинами и не считал их слова и слёзы достойными внимания - мне казалось, что всё это притворство.
  Агнета (улыбается). Но теперь всё кончено.
  Рогнвальд (слушая крики снаружи). Да, кончено.
  Агнета. Почему ты не там, на стенах, не со своими людьми?
  Рогнвальд. Потому что мы обречены. И ещё потому, что наша война - неправедная. Я хотел провести последние мгновения жизни не убивая невинных людей, а прося у тебя прощения за грехи. (Немного помолчав.) Там, в том мире... мы будем мужем и женой?
  Агнета. Там уже нет земных наслаждений. Там все люди равны друг другу, и все живут в бесконечной радости и в единении. Я надеюсь встретить там тебя.
  Рогнвальд. Я тоже. (Стена дрожит от удара тарана.) Агнета, можно? (Целует Агнету.)
  Агнета. Теперь я твоя жена.
  
  Рогнвальд целует Агнету в шею. Затемнение, после которого Агнета, красиво причёсан-ная, в хорошеньком светлом платьице, стоит у окна. Девушка улыбается, её лицо сияет. Входит Рогнвальд, пристально смотрит на радостную Агнету, улыбается и начинает безу-держно смеяться.
  
  Агнета (подбегает к Рогнвальду, обнимает его). Что с тобой?
  Рогнвальд. Ничего. Ты такая милая. Добрая. Заботливая... (Смеётся.)
  Агнета (испуганно). Ты в порядке? Посмотри, как всё хорошо! Мы пережили осаду, город отстраивается после бури! Теперь ты станешь справедливым королём...
  Рогнвальд (отводит руку Агнеты). Не стану.
  Агнета. В тебе говорит скромность?
  Рогнвальд. Нет, Агнета, во мне говорит правда. Две недели назад перед осадой я притворялся перед тобой, я обманывал тебя. Да, признаю́сь, я не без страха думал о том, что скоро умру. Но перед смертью мне хотелось не покаяться, а наконец покорить тебя. И я притворился тем, кем ты хотела меня видеть. И когда я плакал, я плакал не от мук совести, а от того, что ты была в первый раз так нежна со мной.
  Агнета. Ты лжёшь!
  Рогнвальд. Лгал, но сейчас не лгу.
  Агнета. Нет, нет, не может быть... Изменник?.. (Плачет.)
  Рогнвальд. Но ты ведь уже любишь меня. Твой бог говорит, что браки за-ключаются на небесах. Значит, тебе уже никуда не деться от меня.
  Агнета. Уйди!
  Рогнвальд. Нет, дослушай. Ты полюбила меня, поэтому теперь тебе придётся принимать меня - такого, какой я есть. Сейчас я честен с тобой. Разве твой бог не велит тебе прощать врагов и любить людей в их грехах?
  Агнета. Я любила не тебя, а другого человека, которым ты притворялся...
  Рогнвальд. Но это тоже был я. Расчёт был простой - покорившись один раз, ты уже не сможешь отвоевать свою свободу обратно.
  Агнета. Ересь!
  Рогнвальд. Ты каждый день молилась обо мне своему богу. Просила, чтобы он даровал мне силы рассказать тебе обо всех моих грехах. И я рассказал. Что, теперь я тебе противен? Ты любишь только хороших людей?
  Агнета. Нет, нет, нет...
  Рогнвальд. И я выиграл битву без помощи твоего бога. Мои солдаты оказались сильнее. Видимо, перед лицом смерти в людях открываются такие качества, о которых они и сами не подозревают. Такая смелость, отвага...
  Агнета (кричит). Уйди!
  Рогнвальд. Нет.
  Агнета (исступленно шепчет). Уйди, прошу.
  Рогнвальд. Ты не можешь приказывать своему мужу.
  
  Рогнвальд пытается схватить Агнету, она разбивает вазу и ударяет короля осколком в грудь. Рогнвальд падает. Агнета понимает, что наделала, садится рядом с телом, целует его в лоб, в щеки и в губы, горько плачет и держит его руку. Тем временем издалека доно-сится топот, и он становится всё громче и громче. Дверь отворяется, и на комнату опуска-ется полумрак.
  
  КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ
  
  Рассвет. Гутрун стоит во дворе, опершись на калитку, трактир остался далеко за её спи-ной. Девушка смотрит на восходящее солнце и поёт.
  
  Вторая песня Гутрун
  
  Была на планете одна земля -
  прекрасная, будто бы райский сад:
  там взор услаждали леса, поля
  и реки, свивавшиеся в водопад.
  Ещё было чудо у этой земли -
  младенцы невинные жили в ней,
  лишь издали детский покой берегли
  два старца, седых, словно тени теней.
  Всё детям давала природа-мать -
  и пищу и воду, и свет и кров;
  никто и не знал, как болеть-хворать,
  и каждый младенец был жив-здоров.
  Но как этим детям учиться уму?
  Откуда узнать про зло и добро?
  И старец один порешил - самому
  придётся ему заточить перо.
  
  Записывал старец за сказом сказ,
  преданья о воинах давних дней,
  о гномах, о чудищах с тысячей глаз,
  о мечах, топорах, что друзей верней.
  И учили сказания старика,
  что важнее всего - победить в борьбе,
  что бессильного участь всегда горька,
  лишь могучий всё сделает по себе.
  
  И когда закончил старик письмо,
  то его товарищ ему сказал:
  "Ты младенцам решил подарить бельмо,
  что закроет намертво их глаза.
  Побеждает сильнейшего, кто умней,
  побеждает чёрствого, кто влюблён.
  В мире есть красота - а забудь о ней,
  и погрузишься в вечный сон".
  И убил писателя друг-мудрец,
  и погрёб его тело в глину и мел.
  А затем у пера заточил конец
  и начал сказки писать - как умел.
  
  И пылало перо в золотых руках -
  он писал, и усталость забыв, и страх,
  о благородных душой бедняках
  и праведных королях,
  о дамах, прекрасных, словно цветы,
  о верных и славных рыцарях их,
  о вещих певцах средь земной суеты,
  чей голос звонок, но тих.
  
  Но старец от гнева богов не ушёл:
  намертво сказка и жизнь сплелись.
  Он рыцарю волосы дал, словно шёлк, -
  и утром проснулся лыс;
  охотнице вверил он пристальный взор -
  и очи покрыл ему дым и смог;
  дал быстрые ноги владычице гор -
  сам больше ходить не смог.
  
  И всё же - писал и писал храбрец,
  богов гневить не боясь,
  что - истины и красоты образец,
  а что - неприятность и грязь.
  И стали герои - святые сердца,
  горящие светлым и храбрым огнём, -
  забирать у писателя-мудреца
  всё лучшее, что оставалось в нём.
  Он храбростью воина наделил -
  и начал бояться зверей и птиц;
  отдал он солдату остатки сил,
  а честность забрал справедливый принц.
  Почти полоумный, в грязи, в пыли,
  писал он, всё чаще глотая эль, -
  писал, чтоб сказки его прочли
  дети святые святых земель.
  И вот появилась принцесса. Она
  любила, презревши бурю страстей.
  И понял, закончив свои письмена,
  старик, что не любит больше детей.
  Зачем он писал - и жертвовал сном,
  здоровье и силы свои губя?
  Старик, раньше думавший всё об одном,
  не мог понять самого себя.
  
  И умер старец, и погребли
  его тело сухое в глину и мел
  дети святые святой земли -
  и старший ребёнок, силён и смел,
  зашёл к покойнику в тихий дом,
  увидел на полке большую тетрадь.
  И дети достали её с трудом,
  и начали сказки они читать.
  
  Всему на планете суждён конец,
  раздоры пришли и к ребятам в дом,
  но был им дарован трепет сердец
  старым пророком, его пером.
  И пролетали как ветер года,
  и среди тысячи зол и бед
  была им защитою доброта
  да вечная вера в любовь и свет.
  
  Гутрун устало смотрит вдаль. Из ворот трактира выходит Толлэк.
  
  Гутрун. Они всё ещё спят на лавках? Крепко же выпили эти молодцы.
  Толлэк. Я убил их.
  Гутрун. Братьев? Агнара и Рауда?
  Толлэк. Да.
  Гутрун. Позорная смерть. Старший был воином, величайшим силачом Гренфьорда. Он прошёл столько сражений, что и сам, кажется, не помнил их все. Младший славился ловким дельцом, прохвостом, разорителем богачей и бедняков. Его сотни раз поджидал меч наёмника - и всегда промахивался. И вот они погибли в грязном кабаке, забывшись пьяным сном у ног беглой рабыни.
  Толлэк. Ты спокойна.
  Гутрун. Такое случалось и раньше. Я слышала песни богов и пела их людям. А люди обманывали и убивали друг друга, а потом пытались украсть меня и против моей воли взять мою любовь.
  Толлэк. Такова сила твоих песен?
  Гутрун. Такова сила глупости. Боги очень злятся на людей из-за их жестокости и зависти. И совсем скоро настанет конец этого мира.
  Толлэк. Кажется, у вас верят в день битвы всех со всеми? Это случится не по воле богов, а из-за твоей красоты, Гутрун.
  Гутрун. И что же теперь? Ты убьёшь меня? Возьмёшь меня силой?
  Толлэк. Нет, мне это не нужно.
  Гутрун. Чего же тебе нужно? Моей любви?
  Толлэк. Ты не сможешь меня полюбить.
  Гутрун. Да, я не люблю никого, кроме богов, и ничего, кроме своих песен и преданий. Забери у меня их - и меня не станет. И впустить ещё кого-то в своё сердце - значит заставить их потесниться, жить в темноте и постоян-ном страхе.
  Толлэк. Я понимаю.
  Гутрун. Раз тебе ничего не нужно, зачем же ты убил братьев? Они преданно служили мне. Благодаря им я всегда была в безопасности.
  Толлэк. Сегодня ты пела особенно красиво. Я слышал твои песни не раз, но сегодня... мне показалось, что сами боги вдохновляли тебя, Гутрун.
  Гутрун. И что же?
  Толлэк. Эти люди были недостойны слышать твоё пение. Старший иногда пытался вслушаться, но всё равно ничего не понимал, а младший даже не старался тебя услышать. Он вожделел тебя и мечтал убить брата, чтобы занять его место.
  Гутрун. Я пою для всех людей на свете. И для злых и жестоких я тоже пою, потому что так мне велят боги.
  Толлэк. Ты не права. Красоту твоих песен способны понять немногие. Сегодня она ослепила меня, и я не захотел делить её ни с кем.
  Гутрун. Ты ещё глупее, чем братья, которых ты убил.
  Толлэк. Я сделаю так, чтобы ты никогда больше не смогла петь, и останусь единственным, кто слышал божественные песни этой ночи.
  Гутрун. Ты глуп. Сами боги дали мне мой голос, как же ты сможешь его отнять?
  Толлэк. Боги отдали - боги и заберут.
  Гутрун. Напротив, они сделают его ещё сильнее и выше. Ведь ради него ты убил двух лучших людей Гренфьорда. Богам наверняка понравится твоя жертва.
  Толлэк. Я прокляну тебя.
  
  Гутрун меняется в лице.
  
  Гутрун. Не делай этого!
  Толлэк. Я не боюсь твоих богов, потому что не верю в них. А ты боишься их. И боишься меня, потому что знаешь: боги не помогают тем, кто проклят.
  Гутрун. Умоляю! (Падает в ноги Толлэку.)
  Толлэк. Гутрун из Гренфьорда, я заклинаю тебя именами всех богов: ты будешь жить долго и покойно, если не станешь больше петь и рассказывать предания. Но как только ты раскроешь уста - твоя душа пропадёт для этого мира, сгорит, словно щепка в костре.
  Гутрун (рыдает). Нет!
  
  Толлэк седлает лошадь и уносится вдаль. Гутрун сидит на коленях и сжимает в руках гор-сти свежей земли.
  
  Занавес
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) В.Тимофеев "История одного лиса"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) Г.Елена "Травница"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"