Я знал, что это поганое место, но всё же шел вперёд, не оглядываясь, стараясь выкинуть из головы любые мысли, ибо понимал - они ещё больше напугают меня. А я боялся. Ох, как боялся! Пустой вокзал, гулкий, с облезлой краской и обсыпающейся штукатуркой... грязный, неприятный и хмурый, пристанище сквозняка, хлопающего дверями, гоняющего по бетонному полу пустую бутылку из-под фанты... И в округе никого - ни людей, ни зверей, ни даже насекомых... Гиблое место... Но я иду, словно какая-то неведомая сила влечёт меня вопреки желанию и здравому смыслу...
Я подошел к двери с надписью "к поездам" и толкнул её. Обычный, ничем на первый взгляд не примечательный перрон, три колеи железной дороги... два киоска, один из которых сгоревший, вдали приземистые гаражи, рядом перевёрнутая тележка из-под мороженого... ещё живой полинявший и начавший превращаться в лохмотья зонтик от солнца... несколько остовов скамеек с прогнившими сиденьями...
Я поёжился. И стал ждать... Зачем? Я сам не знал. Вернее знал, но до сих пор боялся признаться в этом... Частично из-за собственной гордости, из-за нежелания проигрывать, из-за собственного упрямства, а ещё... Нет, я не верил ни во что сверхъестественное... А ещё я не верил, что мне удастся понять, что же случилось с Киарой... Её уже не вернуть, как, впрочем, и никого из тех, кто сел почти полтора года назад на этот злополучный поезд... И зачем я сюда пришел?
А ведь всё начиналось до пошлого обыденно. Я проводил свою девушку до вокзала, посадил её в восьмой вагон, а сам, не дожидаясь отправления, ринулся на работу в соседний город, благо до него всего двадцать километров...
И только к вечеру того дня я узнал о трагедии... Вернее не узнал... Что там произошло - до сих пор точно не ведает никто. Но случившееся было страшным и выходящим за рамки людской логики, ибо буквально за неделю объятый ужасом крошечный городок опустел, словно объявили эвакуацию... Да и я, помнится, тогда ни о чём другом думать не мог, как о побеге... Это потом пришли сожаления, угрызения совести, боль от потери...
А началось всё с вокзала... Даже с того самого поезда... Потом ходили слухи, будто на перрон упала тьма. Она была столь густой, что казалось - её можно резать ножом... Тьма захватила поезд, здание вокзала и немного улицы - до половины автобусной остановки... И тьма принесла ужас... Не попавшие во тьму люди бежали прочь... Говорят, не у всех выдержало сердце... А были ещё те, кого тьма коснулась наполовину... Да-да, руку или бок зацепило этим чёрным страшным веществом, а другие части тела ещё видели солнце... Я мотнул головой, пытаясь прогнать мысль о тех несчастных...
Начинал накрапывать дождь. Я машинально потянулся к сумке, где лежал зонт, но тут мой внимание привлёк далёкий гул... Да, так они и рассказывали, те, кто попытался возвращаться сюда после... Этот проклятый поезд всё время приходил по расписанию каждый четверг... А я уже не мог пошевелиться, застигнутый внезапным страхом и какой-то другой, непонятной мне силой...
Говорят, когда тьма ушла, перрон был пуст. О случившимся кошмаре напоминали только те несчастные, кто был пойман тьмой лишь частично... Вернее, те части их, что остались на свету, остальное словно отрезало...
Вокзал закрыли в тот же день. В течение месяца начали прокладывать железную дорогу в обход за несколько километров от города, разобрав пути, ведущие к злополучному вокзалу... Власти отмалчивались, а люди боялись тревожить эту тему... Кто-то твердил об испытаниях нового оружия, кто-то шептался, что тьма пришла от того, что кого-то из пассажиров поезда или из провожавших настигло очень сильное проклятье... Я был склонен разделять первую версию, но это ничего не меняло. Я всё маялся о своей Киаре.
И вот я здесь. Вопреки здравому смыслу, вопреки собственным убеждениям, влекомый неведомой силой, я здесь! Я ожидал всепоглощающего ужаса, а был лишь страх - вязкий тягучий, неприятный... Но и он постепенно отпускал... Другие, кто пытался разобраться, при первых звуках прибывающего поезда бросались наутёк... А я уже почти спокоен, только не могу пока разобраться - зачем я здесь? Почему ринулся на вокзал, а не, скажем, к психиатру? Да, мне всё время снится она... Её светло-рыжие волосы и зелёные глаза, её стройное тело в коротеньком синем платьице с чересчур откровенным вырезом... Мне казалось, что в него стремятся заглянуть все встречные мужчины... Я ревновал её всегда, а в тот день особенно... Мы даже поссорились по этому поводу, и поэтому я не стал дожидаться отправления и за пятнадцать минут до него сел в машину и унёсся на работу...
Поезд... Вон он уже прибывает... Словно сотканный из тёмного сгустка тумана, он возникает издалека, оттуда, где уже нет рельсов... Он вырастает, приобретает очертания. Глухо стучат колёса, словно не было ничего ужасного, словно всё так и задумано... Он подходит... Мне кажется, я даже различаю лицо машиниста в узком окошечке локомотива... Обыденно, буднично... Люди сидят в купе, что-то едят, играют в карты, смотрят в окно, разговаривают... Колышутся шторы на окнах, видно, что с верхних полок свешиваются незаправленные края простыней... Кто-то курит в тамбуре... Да, вот он - восьмой вагон, в который я посадил Киару!
Я не рвался прочь, а заворожено смотрел, как поезд останавливается, как открывается дверь восьмого вагона, и на перрон спрыгивает она, моя Киара, с рюкзачком за плечами, с тяжелой сумкой в руках... Всё в том же ярко-синем коротком платьице с чересчур откровенным вырезом... Я вспомнил, как гордился, как был счастлив, что она обратила на меня своё внимание... Что бы у нас вышло, если б не эта тьма?...
Киара бросила растерянный взгляд на перрон и, увидев меня, поспешила навстречу. А я как во сне, повернулся к ней, сгрёб в объятья, неся какую-то чушь... Часть моего сознания сопротивлялась происходящему, твердя: "Бросай её, беги прочь, это наваждение!"... Но Киара смеялась, её рыжие кудри щекотали мне щёку, и я стоял, на глазах всего поезда обнимая её тело в тоненьком синем платьице (это в ноябре-то месяце!), и оно казалось мне как никогда живым и тёплым... Я словно сошел с ума.
- Пошли, пошли скорей отсюда, - всё шептал я вновь обретённому сокровищу. - Пошли, я... Нет, мы... Мы спешим!
- Зачем? - непонимающе воззрилась на меня возникшая из небытия подруга. - Ты вечно спешишь! Ты не рад нашей встрече! А, дура, думала, что ты соскучился!
И её голосок звучал требовательно и капризно, как и в тот летний день.
- Это последний раз, я обещаю тебе, - потихоньку уводя её прочь, туда, где за вокзалом стояла моя машина...
- Да? - она хлопнула ресницами и прижалась к моему плечу. Клянусь, в этот момент, то ли от наваждения, то ли ошалев от разлуки, я был готов уединиться с ней прямо в зале ожидания вокзала... Но крупицы здравого смысла ещё оставались во мне, и я медленно, но верно вёл Киару прочь... Вот уже мы миновали стеклянные двери здания и проследовали мимо билетных касс... Пустота помещения уже не казалась мне зловещей, я шел, обнимая свою любимую, и в то же время осознавая, что это не может быть она... Наваждение, призрак, демон ада, но не она... Моя Киара погибла полтора года назад солнечным майским днём... Ещё одни двери, теперь тяжелые деревянные... Сколько же лет этому зданию? Я попытался прогнать посторонние мысли...
Мы покинули здание вокзала и подошли к машине. Дул ветер, и даже сквозь тёплую куртку я ощущал его холод.
- Киара, ты замёрзла? - внезапно спросил я.
- Без тебя было холодно, а теперь нет, - неожиданно серьёзно отозвалась она и тут же повисла на моей шее. После нескольких страстных поцелуев я всё же сумел отцепить её от себя и занялся её чемоданом, постепенно успокаиваясь и прекрасно соображая, что так не может продолжаться долго - в один прекрасный миг морок рассеется. Тянуть дальше не имело смысла. Я повернулся к Киаре.
- Где ты была? Что случилось с поездом? - стараясь выглядеть дружелюбным, спросил я.
- Он задержался, да? - она непонимающе смотрела на меня. - Кажется, проводница ничего не говорила... Хотя, я заболталась перед прибытием, могла и не расслышать. Ты же знаешь, как я устаю от этих командировок...
- Неужели ты ничего не помнишь? Что произошло тогда, когда я уехал?
- Что? Не помню, - растерялась она. - Всё как обычно. А что случилось? - и тут же с подозрением взглянула мне в глаза. - Милый, ты мне не рад? Ты разлюбил меня, нашел другую? Что с твоим телефоном, я не могла до тебя дозвониться
Я опешил. Эта девица, или кто там ею прикидывается, стоя на ноябрьском ветру в тонюсеньком летнем платьице почти после полутора лет собственного отсутствия, устраивает мне допрос на почве ревности! Да ещё твердит про неприятности со связью!
- Каких две недели, какая командировка? - прошептал я, окончательно придя в себя. - Оглянись!
Я потянул на себя дверцу машины, ощутив внезапно накативший на меня страх. Киара замерла в двух шагах от меня, только сейчас начиная осознавать происходящее.
- Что случилось, милый? Что здесь произошло? Почему...
И тут упала тьма...
Клянусь, мне никогда не было так страшно. Я вообще сомневаюсь, что человеку может быть ещё страшнее. Словно парализованный, я замер, глядя, как моя любимая увязла в черноте. Её роскошные рыжие волосы, её плечи, её спина и левая нога оказались там... Остальное ещё тянулось ко мне...
Кажется, она кричала, зовя на помощь, умоляя вытащить её... Она рвалась на волю, и синий шелк её платья лопался от усилий... А я... В первые мгновенья мне казалось, будто потяни её за руку, я бы спас её... Но едва ко мне вернулась возможность двигаться, я запрыгнул в машину и помчался прочь! Никогда я так быстро не ездил!
Как я не разбился - не имею ни малейшего представления. Только добравшись до города, где я теперь не только работаю, но и живу, я затормозил...
В переднее зеркало на меня смотрел старик. Мои волосы поседели, лицо исчертили линии морщин... Но я остался жив.
... Я больше никогда не возвращался туда, на проклятый вокзал. Я знал, что теперь моя Киара погибла безвозвратно, и единственным напоминанием о том служат её вещи в багажнике моей машины... Они не исчезли, не оказались наваждением... Значит и Киара... Не помедли я тогда, справься со страхом...
Но чтобы жить как-то дальше, я предпочитаю убеждать себя, что моя возлюбленная просто уехала на том призрачном поезде в свою призрачную командировку... Она просто уехала, а я не предал её...