# К вопросу об атеизме и агностицизме в натуральной философии

Дмитрий Евгеньевич Ларин

2-я редакция с поправками Е.Ю. Попова

К вопросу об атеизме и агностицизме в натуральной философии


Как водится от века к веку, мы, копошащиеся на нашем засиженном шарике, вольно или невольно, но эпизодически, а иногда и периодически, задаём себе Главные Вопросы: "Кто мы?"; "Откуда мы?"; "Зачем?.." - да-да, зачем мы?! Начиная от древних греков и классической языческой философии Аристотеля, делившего суть вещей на земное и божественное; через истерический религиозный мистицизм Средневековья; сквозь эпоху гордыни Ренессанса и проповедей пещерного механицизма Лапласа - человек активно ищет своё место в мироздании, шарахаясь от крайности в не меньшую крайность. Каждый раз, в любую эпоху обязательно наступал кризис мировоззрений, принося с собой в кармане неизбежный декаданс. Каждый раз казалось, что ещё вот-вот, что ещё чуть-чуть, что отполируем дырочку в нарисованной картине мира, - а дырочка оказывалась глубоко скрытым нарывом, бьющим гнойным фонтаном при попытках его как следует колупнуть.

Нынче мы, не без тоски в сердце, наблюдаем, как философы, каких-то сорок лет назад надувавшиеся гоголем и обещавшие взломать и предъявить, как на прилавке, все тайны мироздания, упёрлись рогами в тарабарщину физиков-теоретиков и скисли, и отправились развивать гуманитарное знание, фактически признав своё поражение. Но не будет преувеличением сказать, что физики прокисли точно так же и перестали радовать нас поражающими воображение открытиями.

Почему так произошло? Откуда же пришёл новый кризис естественнонаучной философии - не острый, жгущий пирогелем, а вялый, слабо дымящий, напоминающий передозировку снотворного? Разумеется, проблема частично обусловлена господствующей на планете общественной модели, возводящей гедонизм в ранг высшего смысла и парализующей таким образом мыслительную деятельность. Но это неправильный ответ. Это усугубляющий фактор, но не более того, - а настоящая причина скрыта в принятых алгоритмах мышления, почерпнутых, стоит заметить, из философии же.

Вопиющий факт: разделение наук на точные, естественные, технические, гуманитарные, несмотря на толчок развитию междисциплинарных знаний во времена четвёртой научной революции. Я задавал философам вопрос: "К каким наукам относится логика?". Естественно, что философы в один голос твердили, что логика - наука гуманитарная. "А как же тогда она является основой математики? Основой компьютерного программирования?" - вопрошал я далее и, разумеется, не считая невнятных попыток защитить область своих научных изысканий, ответа не получал.

А физика - это наука точная, естественная или техническая? А химия и выросшая на ней фармацевтика, породившая характерную поговорку о точности, "как в аптеке"? А спецдисциплины аналитиков разведслужб - вроде бы чистая социология, но требующая точных численных прогнозов?

Мы спокойно наблюдаем, как элементарные частицы, имеющие масштабы жизни на таких временах и расстояниях, где классические представления ньютоновской механики о пространстве и времени теряют смысл, объединяются в более крупные системы - атомы и молекулы. Мы прослеживаем, как при увеличении количества атомов и молекул возникают сплошные среды газов, жидкостей и твёрдых тел. Мы без суеверного трепета видим, как усложнение связей конкретной молекулы с окружающей её средой приводит к нелинейной динамике молекулы, порождая качественно иное явление - развитие устойчивых неравновесных систем, пока ещё химических, с относительно простыми молекулярными комплексами, но уже служащих основой возникновения биологической жизни. А далее, постоянное усложнение клеток, систем и организмов вызывает феномен интеллекта - сперва примитивного, как у моллюсков, но неуклонно превращающегося в чистый абстрактный разум Homo sapiens.

Мы видим абсолютно непрерывный мир, который не знает ни физики, ни психологии, ни арабистики, но знает, что даже арабистику теоретически можно было бы загнать в неудобоваримые уравнения. Очевидно, что смысла в таких уравнениях нет - мы не знаем точных начальных условий, мы технически не сможем даже за века найти решения, да и характер уравнений таков, что бесконечно малые случайные колебания параметров задачи дадут качественно иную картину на выходе.

Не будем вгрызаться в хитросплетения хаотической термодинамики, построенной на глубоком взаимопроникновении физики, химии и биологии. Мы пойдём другим путём, как завещал нам великий Винни-Пух. Мы проследим, как материальная точка в механике Ньютона с увеличением точности её описания превращается в комок атомных ядер, склеенных электронным газом. Однако как только мы переходим к рассмотрению систем совсем уж малых размеров, мы вынуждены прибегать к описанию системы методами квантовой теории. И именно здесь у нас возникает узловая проблема непонимания того факта, что квантовые объекты подчиняются принципиально вероятностным законам.

Ричард Фейнман - удостоенный Нобелевской премии как раз за революционные работы в области квантовой электродинамики - с уверенностью говорил своим студентам, что квантовую механику не понимает никто. Квантовой теории детей не учат в школе и не потому, что освоение её требует знаний основ высшей математики. Сами создатели квантовой механики переломали целые памиры копий, споря о природе случайностей квантовых процессов. Что это? Незнание точных условий, в которых находится система? Но электрон не падает на протон совсем не потому, что мы не можем провести точное измерение местоположения электрона. В конце концов, как это всегда и бывает в теоретической физике, решающее слово осталось за экспериментом. Результаты опытов Стюарта, Аспе и других компетентных товарищей однозначно свидетельствуют: квантовая механика - сугубо вероятностная наука.

Важно понимать следующую вещь. Всегда существует соблазн подобрать простое объяснение сложным, а вернее, непривычным вещам. Всегда будут жить на белом свете шаманы и колдуны, объясняющие онкологические заболевания и семейные проблемы происками тёмных духов. Всегда будут жить на свете городские сумасшедшие, собирающие деньги на заведомо нереализуемые технические проекты. И всегда будут жить гении, полагающие возможным парой формул с манжеты рукава опрокинуть громоздкие теории лишь потому, что последние кажутся бестолковыми и бредовыми. Да, бывает так, что официальная наука резко заблуждается. Да, случаются нелепые, а иногда и трагические ошибки. Тем не менее, подавляющее превосходство количества точных предсказаний над количеством ошибок даёт право нам думать, что мы с трудом, со скрипом и с натугой, но всё же ползём по верному пути. Жизнь - многогранная штука. Лихим кавалерийским наскоком на одну из граней можно добиться появления глубоких трещин в остальных, что почему-то всегда ускользает от внимания гениев.

Так вот, если эксперимент признаёт лишь одну-единственную трактовку квантовой теории (т. н. копенгагенская интерпретация), это значит... это значит очень многое. Это значит, что обилие ненаблюдаемых величин в квантовой теории, рассматривавшихся ранее просто как математическая уловка, существует в реальности. Нас не должно смущать, что настоящие "физические" величины мы не можем ни потрогать, ни пощупать - ровно так же мы не можем читать чужие мысли напрямую, только лишь опосредованно, через наблюдения каких-нибудь проявлений "запретной" внутренней сути исследуемого субъекта.

А это означает, что каждая квантовая частица живёт где-то там, в параллельном измерении. И все эти пространства, населённые частицами, когда пересекаются друг с другом, образуют привычное, обычное и наблюдаемое четырёхмерное пространство-время. Важно отметить, что пространства частиц - это не физические пространства (потому что они ненаблюдаемы непосредственно), это пространства логические, или логико-математические, - на таком глубоком уровне абстракции математика с логикой практически неразличимы.

Если ставить вопрос, каким аксиомам подчиняются эти пространства, ответ напрашивается сам собой - это есть обычные бесконечномерные гильбертовы пространства с давным-давно изученной аксиоматикой, принятые за основу математического аппарата квантовой теории поля. В такой трактовке постоянная Планка имеет глубокий философский смысл - смысл триггерного значения действия, которое отделяет виртуальный логический мир, описываемый волновыми функциями, от вещественного физического, описываемого матрицами плотности.

Человеку строго-реалистического склада ума трудно принять мысль о том, что вся реальность вокруг нас - грандиозная иллюзия, под которой прячется не менее потрясающий по необычности невидимый, в принципе невидимый, мир, но тем дороже оказывается выстраданная истина. Очень важно понимать, что этот невидимый мир - строго логичен. Степень логической строгости, уж простят меня математики за столь вольное жонглирование терминологией, - не хуже двенадцатого знака после запятой; это приблизительно то же самое, что почувствовать лишнюю амёбу взвешиванием кубометра воды.

Стоп! Как только мы заговорили о существовании чисто логического мира, мы обязаны ни на секунду не забывать, что логика - наука глубоко парадоксальная, противоречащая сама себе. Хотя бы потому, что логика строится на аксиомах, которые, напомним, Аристотель формулировал как

- закон тождества (суждения о предмете тождественно самому предмету);

- закон противоречия (суждение и отрицание суждения не могут быть одновременно истинными);

- закон исключённого третьего (из двух отрицающих друг друга суждений одно является истинным).

Аксиомы берутся ниоткуда - вот вам, будьте любезны, противоречие! Ежели говорить более строго, существует теорема Гёделя о неполноте, утверждающая, что любая система аксиом неполна. В любом случае, для любой аксиоматики будут существовать теоремы, не поддающиеся ни доказательству, ни опровержению. Если мы хотим избавиться от этого парадокса, мы вынуждены вводить бесконечное число аксиом - и таким образом обессмысливать весь логический аппарат.

С теоремой Гёделя тесно связана теорема Левенгейма - Сколема, утверждающая неоднозначность реализации аксиоматики, иными словами, в рамках последней всегда можно построить несколько принципиально различных логических моделей. Конкретный пример: античные математики, изучавшие и описывавшие натуральные числа и их отношения, сформулировали несколько аксиом. Много позже, уже в Новом времени, выяснилось, что те же аксиомы описывают и отрицательные числа, и иррациональные, и трансцендентные, и даже мнимые. Таким образом, многовариантность, разнообразность нашего мира, поражающая воображение поэтов, заложена в основу задолго до рождения первой кварк-глюонной струны - вот чему надо поражаться! Тому, что и сочность цветов далёких туманностей, и искрящийся на солнце зимний наряд горностая, и много-много всякого-другого - всё построено на простейшей конструкции законов Аристотеля. Так что, по сути говоря, теорема Левенгейма - Сколема имеет силу из-за чрезвычайно малого числа законов, накладываемых на изучаемые логикой объекты.

В этой связи уместен вопрос: будет ли иметь силу теорема Гёделя при трёхзначной логике? при четырёхзначной? Неизвестно. Скорее всего, будет. Потому что переход от системы "0-1" к системе "0-1-2", как бы там ни было, требует введения дополнительных правил оперирования над этими самыми "0", "1" и "2" - но сам логический аппарат остаётся неизменным.

Таким образом, мы живём в логически открытом мире, что парадоксально уже само по себе. Ибо логика не признаёт никаких других вариантов, кроме "0" и "1", а теорема Гёделя подразумевает существование ещё и третьего логического значения.

Но всё встаёт на свои места, если мы предположим, что логическая оболочка мира замыкается сверхлогической - оболочкой, на которую не распространяются законы логики, которая сама же эти законы и порождает, и разрешает по своему хотению неопровержимые и недоказуемые теоремы, иными словами, обладает абсолютным произволом. Дуальность, двойственность законов природы, введённая Нильсом Бором для объяснения парадоксов квантовой механики, обобщается до тройственности Вселенной, состоящей из:

- физического слоя - привычного материального мира, конкретного воплощения логических образов, обитающих в

- логическом слое, слабые отголоски которого проявляются в материальном мире корявыми конспектами физиков-теоретиков;

- надлогического слоя, содержащего всё остальное внутри себя как вложение (а точнее говоря, как порождение), задающего аксиоматику и снимающего неизбежные логические парадоксы.

Такая модель кажется весьма наивной. Но это неважно - разрабатывая предсказания на основе этой модели, можно довести последнюю до ума, или вовсе опровергнуть. Не суть. Суть - подать свежую пищу для размышлений и аккуратной сшивки стыка физики с математикой, математики - с логикой, а логики - со сложнейшими, самыми сложными известными на сегодняшний день, процессами, протекающими в центральной нервной системе человека. Даже общественно-исторические процессы не такие сложные, по уровню сложности они болтаются где-то между химией разветвлённых циклических реакций и биохимией многоклеточных.

Но мозговые процессы - малая часть, это только то, что можно померить в циферках. За кадром остаётся мощный пласт феномена, называемого человеческим сознанием. В каком из трёх слоёв мира оно располагается? Отделимо ли оно от физического тела человека? Существуют ли какие-либо законы сохранения, связанные с сознанием? Разумеется, определённые сомнения в возможностях человеческого интеллекта присутствуют, но зато отсутствуют сомнения в другом: что мир непрерывен и един во всех своих трёх ипостасях.