Ларина Ирина Анатольевна: другие произведения.

"Ферганские рассказы. Маргарита Ларина"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Изящная психологическая драма. Рита Ларина - одинокая и очень красивая эгоистка с шоколадными глазами. Ферганская - улица контрастов.


   Ферганские рассказы. Маргарита Ларина
   "Блондинка"
   (рассказ первый)
   Девять лет назад Москва только начинала приобретать черты, которыми она блистает сейчас. Тогда все было иначе: и дома, и люди, и даже кошки, которые по ночам выбегали на крыши и в тусклом лунном свете наслаждались тишиной и одиночеством.
   Пустынные улицы еще не были настолько опасны, чтобы озираться в их мрачной тени, нет ли кого-нибудь за спиной. Порой самые отдаленные закоулки, манящие своей бесконечной пустотой, становились пристанищем одиноких мечтателей, а не убийц и грабителей, как это есть сейчас. Странное то было время, словно тонкая черта между прошлым и будущим. И не наше время, но и не прекрасные времена расцвета страны, ни свет и не тьма....
   И вот, в это самое время, странное и непонятное, в дверь маленькой парикмахерской вошла девушка. Она потопталась около дверей, словно испугавшись чего-то, но потом решилась и продвинулась дальше.
   В холле, застеленном потрепанным ковриком странной серо-зеленой расцветки, сидела скромная очередь молодых и пожилых дам, среди которых затесалось два паренька, по пятнадцать лет каждому. Они сидели, скованно прижавшись, друг к другу, словно ожидая часа казни. И было чего бояться: с одной стороны, занимая два стула, читала газету их "надзирательница" - дородная дама уже не молодых лет. При этом она изредка бросала неумолимые, злые взгляды на пареньков, отбрасывая рукой надоедливую прядь волос рыжего цвета.
   Вошедшая, худенькая девушка лет двадцати шести, заняла место в уголке, словно чего-то опасаясь. Вид у нее был уставший и расстроенный, по глазам было видно. Глаза, именно глаза были единственным ее украшением. Вьющиеся коричневые волосы спадали на плечи и на лоб, делая девушку ужасно непривлекательной, а о чертах лица и говорить не чего: вздернутый нос и белые губы, словно их обладательница замерзла.
   Разве что аккуратность, с которой девушка была одета, да манера сидеть, внутренняя грация скрашивали неприглядный вид посетительницы. Так и сидела она на стульчике в уголке, пока молодая парикмахер не пригласила очередную партию посетительниц в главный зал.
   За окном начинало темнеть, зимнее солнце зашло за тучи, и улица погрузилась в тень. Девушка с коричневыми волосами оказалась в кресле немолодой уже парикмахерши Нины, которая, увидев ее, только с сожалением покачала головой. Она уже и без чего бы там ни было, видела, что ничего хорошего из этой дурнушки получиться не может, но все же спросила ее:
   - Что будем делать? Стричься? Краситься? Завивать?
   Девушка подняла глаза и уверенно ответила, что и то и другое и третье. В голосе ее было что-то, что не свойственно ее внешнему виду. Нина почему-то ждала от посетительницы долгой задумчивости, нерешительных предположений и глупых смешков. Но голос ответил так, словно в кресле сидела красавица, достойная звания "Мисс мира".
   Сколько вот таких девушек повидала Нина на своем рабочем поприще! Все они приходили сюда с уверенностью, что новая прическа, цвет волос сможет скрыть их непривлекательные черты лица и простоту, но уходили ..... Уходили еще в ужаснейшем состоянии: становились еще более ужасными. Красота или есть или ее нет.
   Но, впервые взглянув теперь на пришедшую, Нина вздрогнула - она была не такая как все, что-то было не так...
   - А цвет-то, какой? - в голосе Нины была усталость.
   - Блондинка. Я хочу стать блондинкой, - ответила девушка.
   Да, такое тоже было. Все считают, что блондинка - наилучший вариант. Блондинок все любят, уважают, они покоряют сердца, заставляют страдать. Блондинка, да! Именно блондинкой, прекрасной феей нужно стать.
   - Уверены? - спросила Нина девушку.
   - Да, - и она снова подняла глаза. Было в них что-то... Что-то, что завораживало и пугало....
   В соседнем кресле сидел один из двух пареньков, над которым, нетерпеливо постукивая ногой, стояла "надзирательница". Бросив взгляд на девушку она снисходительно фыркнула. Себя она считала себя предметом мировой красоты.
   Нина начала колдовать над головой посетительницы, но делала это с нежеланием и без удовольствия. Она уже заранее знала, что получится, и поэтому делала, как придется. Какие только мысли не занимали парикмахершу в тот момент. Она думала и о приятном, отрезая бьющиеся локоны и о неприятном, приготавливая химический состав.
   А посетительница, сложив руки на коленях, смотрела на свое меняющееся отражение. И с каждым новым срезанным локоном он становилась все красивее и красивее. Наперекор всем ее вздернутый нос приобретал милые и изящные черты, глаза, удивленно распахнутые сияли таинственным блеском, и губы розовели, словно сама обладательница согрелась и больше не замерзала.
   Ей, дурнушке, столько всего пришлось пережить, столько пришлось выстрадать, что все остальное было просто не важно. Оставалось одно - идти к своим внутренним целям.
   И вот, спустя несколько часов, парикмахерша закончила, стряхнула с фланелевой накидки волосы и выключила фен. А потом чуть не обронила его, взглянув на посетительницу. Да и все, кто был в тот момент в парикмахерской, замерли, не в силах поверить глазам своим. Рыжая "надзирательница" налилась гневом, завистью и злостью.
   В кресле сидела совершенно другая девушка. Она была... Она.... Прекрасная блондинка со вздернутым носиком, глубокими темными глазами смотрела на Нину, завороженную ее красотой.
   - Не может быть, - прошептала Нина. - Ангел....
   Так на свет появилась Блондинка. Прекрасная одинокая блондинка......
  
   "Ферганские секреты"
   (рассказ второй)
   I
   Москва - огромный город. И вам очень повезло, если вы живете в Москве, ходите по ее улицам, любуетесь ее памятниками, творениями искусства, восхищаетесь красотой и изяществом домов. Хотя порой, многие из вас, услышав название улицы, которая быть может, расположена всего лишь за поворотом, удивленно пожимают плечами. Не знаем такой, никогда не слышали. А потом удивляетесь, когда случайно набредете на эту таинственную улицу. И таких примеров огромное множество, которое не описать ни арифметическим, ни геометрическим способом. Увы!
   Но, оставив в покое тему незнания географии родного города, обратимся к предмету нашего интереса - к улице, название которой многие из вас услышат впервые. А те, кому посчастливилось проживать на ней, наверное, обрадуются.
   Расположена она как-то поодаль, и выглядит странно, от самого своего начала до самого конца. Ферганская улица. Боже, сколько же в ней противоречий! Их хватило бы на целую армию солдат, попавших в весьма затруднительное положение и имеющих на все каждый свое мнение.
   Попав впервые на Ферганскую улицу, в самое ее начало, вздрагиваешь. По одну сторону старые обветшавшие постройки, с облупившейся краской на фасаде, а с другой стороны местная подстанция ЛЭП, которая беспрестанно гудит, шумит и пагубно влияет на здоровье проходящих мимо.
   Кроме того окна первых домов этой странной улицы выходят аккурат на старые гаражи и на чернеющее вдали Кузьминское кладбище. Картинка еще та! Зато стоит пройти чуть вперед и вы, дорогой читатель, увидите торговые ряды, аккуратный перекресток с Ташкентской улицей, и весьма неплохой магазин. И настроение сразу изменится, захочется побыть на этой улице подольше. Странно, не правда ли?....
   Хотя, если подумать, то так всегда и бывает. Нельзя судить по первому впечатлению, не зря же говорят "Зри в корень". В данном случае в середину улицы. И самое непривлекательное, самое не интересное рано или поздно покажет свою хорошую сторону. И это, впрочем, не мудрено.
   Так вот, если вам случилось попасть на эту самую улицу, улицу Ферганскую, не спешите делать поспешные выводы, рассказывая всем какая ужасная это и некрасивая улица. А то вы рискуете как-нибудь вступить в дебаты по этому поводу с коренным жителем этого района, который может быть живет в неприглядном доме, выходящем окнами на Кузьминское кладбище. И поверьте, житель этот, с превеликим удовольствием распишет вам, какая замечательная его улица и как на ней хорошо ему живется.
   Между тем, обратимся непосредственно к событиям утра седьмого января 1996 года. Утро начиналось особенно красиво, впрочем, это подарок небес на Рождество. Солнце встало красное, словно начищенный медный котелок и, постояв с минуту над верхушками тополей, маячивших вдалеке, поплыло по небу. Ударил такой мороз, что окна в миг превратились в ледяные картины, словно до них рукой дотронулась сама Снежная Королева. А после вчерашней оттепели, когда стрелка термометра едва ли не перескочила за нулевую отметку, ближе к теплу, это было странно в двойне.
   Небо было такое голубое, словно ночью кто-то очень постарался отчистить его к Рождеству. А снег, еще вчера собиравшийся растаять и превратиться в воду, теперь сверкал драгоценными камнями, переливаясь в лучах проснувшегося и освободившегося от туч солнца.
   Постепенно просыпалась и сама улица, началось движение. То и дело между домов-исполинов с облупившейся краской на фасаде проскакивала машина или, величественно вращая колесами, проезжал автобус с замерзшими стеклами. Чаще, правда, появлялись маршрутные такси, что впрочем, не радовало никого, потому что на остановках совершенно не было пассажиров. В такой-то мороз! И не мудрено!
   А солнце, которое, наконец, поднялось довольно высоко, величественно зависло над землей, еле заметно перемещаясь. Блеснули стекла домов, сверкая разными красками.
   Первый дом слева, от начала улицы, можно сказать, начинал всю линию жилых построек с этой стороны. Соседствовал он, надо сказать, с весьма интересными "соседями". В самом начале жужжала подстанция, а за ней примостились гаражи. А рядом ютилась мало заметная базовая школьная столовая, кормившая добрую половину школ этого района. И вот прямо за ней первый жилой дом (но то, что у этого дома корпус есть, знали только те, кто в нем жил и те, кто жил на самой Ферганской, потому что табличка нагло врала, выпятившись одинокой цифрой).
   Прошло еще с полчаса, прежде чем чья-то худенькая высокая фигурка замаячила среди домов и, кутаясь в теплый шарф, вышла к остановке. В это морозное утро она была первым человеком, решившимся выйти из дома. Надо отметить, что женщина эта была весьма красива, если опираться на современные понятия о красоте. Что же касается возраста... Что ж, не стоит мучить вас читатель безынтересными загадками, ей было 31 год. Это не так много, но согласитесь, не так уж и мало. Но пока не стану называть имени ее, пусть хоть ненадолго это будет "ферганским секретом".
   Она ускорила шаг, но манера ее ходить уже в первый момент определялась удивительной грацией, словно двигалась незнакомка в такт плывущему по небу солнцу. Прижимая теплый пестрый шарф рукой, дама направилась в сторону перекрестка с Ташкентской улицей. Мимо нее пронеслось с десяток машин и один замерзший полупустой автобус.
   И вот, дойдя до магазина, который был открыт и сегодня, в Рождество, она скрылась внутри. Оставим ее, какой смысл рассказывать, как женщина делает покупки, боюсь, читатель закроет книгу, если я стану все это описывать.
   Итак, посмотрим по сторонам. Кажется, Ферганская улица проснулась. И тут и там сновали машины, закутанные в шубы прохожие, сжавшись от холода, куда-то спешили, и конечно дети, захватив с собой санки, направились в парк.
   Кстати, стоит заметить (опять для тех, кто не был на этой улице и кто не живет поблизости), что если пойти по Ташкентской улице до самого ее конца, можно попасть в парк и замечательно там погулять. Вряд ли тот, кто живет здесь не первый год, не знает этого, хотя такое тоже иногда встречается.
   Небо было по-прежнему чистым и ясным, солнце, если и переместилось немного, по-прежнему светило очень ярко. И чего только не бывает в такие вот замечательные дни.
   Тем временем в магазине было довольно много народа, всем им что-то понадобилось в праздничный день и, конечно она поспешили сюда. А где же наша незнакомка? А, она уже совершила все покупки и собирается уходить, но что-то привлекает ее внимание. Она останавливается, наклоняет головку чуть набок и из-под черного берета выбивается белоснежного цвета прядь. Она блондинка. Вот, что, правда, удивительно! Блондинки.... Сколько мнений встречалось мне о них. Странных, противоречивых мнений, одно другого лучше.
   II
   Лично мое мнение, если конечно оно интересно читателю, укладывается в одну фразу. Судить о душе человека по цвету его волос глупо, потому что цвет волос всегда можно изменить, а душу?.... Собственно говоря, цвет волос может подходить или не подходить к глазам и внешнему виду, а душа и свойства характера от этого не зависят. Хотя, наверное, блондинки все-таки удивительные существа, ведь столько с ними случается всего странного....
   Но это всего лишь лирические отступления, а главное в том, что же привлекло внимание Незнакомки? Она стояла, сжав в тонкой ручке пакет с яблоками. И с другой стороны на нее смотрел странный человек, смотрел, не отрывая глаз, словно пытался увидеть ее насквозь. И внутри у Незнакомки похолодело, она страшно испугалась, так на нее еще никто не смотрел.
   С неистово бьющимся сердцем она выскочила из магазина, не своя от испуга. Никогда с ней такого не было. Она не позволяла себе так пугаться, никогда не позволяла.
   Теперь, дорогой читатель, стоит рассказать об этой испуганной блондинке немного больше. Ее зовут Ритой, не правда ли нежное и одновременно строгое, сильное имя? Кто же виноват, что имя Маргарита изменяют только так, как угодно человеческому языку? Так, например разных совершенно Маргарит называют Ритами, Марго и Маргаритками. Увы, имя это настолько мобильное, что все кому не лень пытаются изменить его как-то по-новому.
   Неизвестно какой была Ферганская много лет назад, когда наша Рита была молода и беззаботна. Мы видим только то, что есть теперь: одиночество блондинки и упадок, в который пришла улица. Не правда ли странное совпадение?...
   И вот сейчас до смерти испугавшись, блондинка бежала по Ферганской, в сторону своего дома, изредка оглядываясь. Никогда она не была так испугана, еще больше страха ей приносила мысль о том, что такое с ней впервые. И вот, еще раз оглянувшись, она столкнулась с кем-то. Нога ее при этом подвернулась на льду, и Рита упала в снег.
   - Девушка, что ж вы так не осторожно! - раздался голос над самым ее ухом. Она мгновенно встала на ноги и столкнулась лицом к лицу с мужчиной лет шестидесяти. Он протягивал ей пакет с яблоками.
   - Простите, я задумалась, - быстро извинилась она и, взяв свой пакет, поспешила домой. Все, что она успела заметить это женщину рядом с тем мужчиной. Ее лицо показалось знакомым Рите. Но она восприняла это, как следствие испуга. Хотя сам испуг ничем мотивировать она не могла.
  
   III
   Таня посмотрела на часы.
   - Мама, ну скоро они придут? - капризно воскликнула она, вставая со стула. Мама молча пожала плечами. Она была увлечена замешиванием теста для пирога и не терпела, когда ей мешают.
   - Мне завтра на лекцию рано, а если они придут поздно, то мы явно ляжем спать только под утро, - продолжила Рита. Она пересела с одного стула на другой, снова посмотрев на часы.
   Кухня, на которой она сидела в компании своей мамы, была по размеру очень маленькой, но весьма уютной. Солнышко весело заглядывало в окна и, просачиваясь сквозь тончайшую тюль, освещало все помещение. Из окна можно было видеть много всего интересного. Так, например, поздно зимним вечером, когда зажигаются тысячи огней, из окна седьмого этажа можно было разглядеть здание университета, высотку на Котельнической набережной, острую иглу Останкинской башни и даже огни Спасской башни. А из окна балкона вечером был виден метромост.
   Надо сказать, что Таня очень любила смотреть по вечерам в окно. Ей это доставляло искреннее удовольствие. В этих огнях, рассыпанных в темноте, словно бриллианты по бархату, она видела исполнение своих самых сокровенных желаний. Всего полгода назад она всматривалась в эти вереницы ночных бриллиантов с единственной мыслью - вернуть свою мечту. А взамен получила дружбу прекрасного человека....
   И сейчас девятнадцатилетняя Таня вспомнила о своей подруге. И странно улыбнулась, подумав, что она, возможно, тоже часто смотрит в окно, любуясь прекрасными россыпями Московских огней.
   Как приятно иметь такого друга, как у Тани.
   - Думаю, что они сейчас появятся, - отозвалась, наконец, Танина мама. Она нарушила ход мыслей самой Тани и та, вздрогнув, посмотрела на маму.
   - Если хочешь, я могу позвонить дяде на мобильный телефон, и спросить, скоро ли они появятся, - предложила Таня.
   Но в этот момент оглушительно заверещал домофон, возвестив мать и дочь, что их гости стоят у порога подъезда.
   - А вот и они, - сказала Виктория, вытирая руки, испачканные мукой о полотенце.
   Таня посмотрела маме вслед, когда она пошла к двери. Через несколько минут на пороге появились бабушка Риты Светлана Дмитриевна и ее брат Андрей. Оба они, смеясь, стали снимать верхнюю одежду, а Таня тем временем снова посмотрела в окно.
   Вышел Ритин дедушка, поздоровавшись с братом жены, он начал что-то говорить дочери, а потом все, смеясь, пошли в комнату. Таня осталась одна. Пока еще за ней не пришли, она могла подумать в одиночестве о том подарке, что хочет подарить своей подруге на день рождения. Именно это занимало ее сейчас больше всего....
   IV
   Рита добралась до квартиры в полубессознательном состоянии. И мороз тут был совсем не при чем.
   Сняв с головы берет, она положила его на тумбочку около зеркала и, посмотрев на свое отражение, побрела в комнату. Через некоторое время она вернулась, чтобы повесить пальто в шкаф. В квартире было по-прежнему тихо. Так, впрочем, было много лет подряд.
   В окна светило Рождественское солнце, слепя глаза. Рита поспешно задернула шторы, и в комнатах воцарился полумрак. Лишь кое-где на полу, пробиваясь сквозь тонкие щелки в шторках, лежали солнечные полоски. Не снимая теплого белого свитера, блондинка забралась с ногами на кресло. На кухне закипел чайник....
   Увы, читатель, я продолжаю называть ее Ритой. И вы милостиво простите меня, я знакома с ней, казалось бы, целый век. А для вас она пусть будет блондинкой и Незнакомкой, вы научитесь называть ее Ритой еще очень не скоро.
   И тут же затрещал телефон, да так, что блондинка подпрыгнув, чуть не свалилась с кресла.
   - Да, - она сняла трубку и снова уселась в теплое кресло, притянув телефон поближе.
   - И где же ты ходишь, подруга? - раздалось на том конце. - Я тебе второй раз звоню, а ты....
   - А, Марта, привет, - радостным голосом воскликнула Рита. - Я за покупками ходила всего лишь.
   - В такой мороз?! С ума сошла?! Там же холодно!
   У Риты необыкновенная подруга. Странно в ней все, начиная от имени и заканчивая характером. Наверное, поэтому они и дружат уже столько лет. Им всегда есть, о чем поговорить, над чем посмеяться, но способна ли Рита доверить Марте свои страхи и переживания?...
   Дорогой читатель, должна сказать, что сама Рита очень красива. Не знаю какие критерии красоты заложены в твоем воображении, но мое мнение о ней таково. Выйдя на улицу, можно сразу же встретить блондинку с темными глазами, но только не ту, что глубоко убежденна, что одиночество - вот истинная благодетель. И пусть у всех есть свои недостатки, у нее их не будет, потому что недостатки это причина чьего-то влияния.
   - Совсем наоборот, если бы не мороз, там бы было довольно мило, - отшутилась Рита. Так их разговор принял обычный характер, и обе начали делиться друг с другом возмущениями по поводу выхода на работу.
   Потянувшись на кресле, словно сиамская кошка, Рита встала и подошла к окну. Надо же, они так мало говорили, а солнце уже зашло за дом и теперь светит в окна другой комнаты. Снег уже почти не серебрился, его покрывала плотная тень от дома. Но цветы на подоконнике все еще вздрагивали от холода.
   - Знаешь, Марта, у меня большое желание завтра никуда не ходить, - сказала Рита внезапно, вернув разговор к работе.
   - У меня тоже, - и Марта что-то опять заговорила о кофтах на рынке.
   Внезапно Рита вздрогнула. Около подъездов взад-вперед ходил тот самый человек, чьего взгляда она так испугалась в магазине. С внутренним страхом Маргарита следила за ним, а он подошел к чинившему машину соседу и что-то спросил. Тот показал на подъезд, в котором жила Рита....
   V
   Вскоре вернулась Валерия. Она обожала где-нибудь пропадать, и родители это охотно позволяли.
   Знаете ли, иметь сестру, да еще старшую, не сахар. И Таня это ощутила в полной мере. Ей, конечно, не в чем не отказывали, все покупали наравне с сестрой, но Валерия была первым ребенком, а это о многом говорит.
   Зря взрослые тратят вагон красивых слов, утверждая, что любовь к детям поделить нельзя. И все же делают это. И верно ведь, если любовь можно умножить, то почему же ее нельзя разделить? Вы, читатель, скажите, что математику нельзя применять в такой тонкой штуке, как любовь и ошибетесь. Это чувство изначально на ней построено. Из преданных чувств и симпатий складывается любовь, и это отнюдь не игра слов!
   Таня терпеть не могла такие вот семейные праздники. А теперь здесь собрались все родственники, начиная от прабабушки и заканчивая ее родственниками. Эта огромная семья часто собиралась у кого-нибудь дома, дабы продемонстрировать свою сплоченность и любовь. Главными "председателями" таких собраний были "родоначальники" Светлана Петровна и Дмитрий Иванович, прадедушка и прабабушка Риты.
   Они всегда считали семью аристократической, и воспитывали детей в соответствующих нормах. Светлана Петровна была несколько высокомерна с остальными, всегда любила делать замечания по поводу одежды и манер, с пренебрежением относиться ко всему, что ее окружало.
   К детям, внукам и правнукам она обращалась исключительно по-немецки. "Sehr geehrte", "HЖre, das MДdchen".
   Как и обычно, за столом начали обсуждать проблемы семьи и родовое дерево.
   - Лерочка, ты обещала написать наше родовое дерево полностью, ты не забыла? - спросила Светлана Петровна, окидывая всех высокомерно-снисходительным взглядом.
   - Да, да Sehr geehrte Großmutter, я уже начала, - Лера всегда отвечала прабабушке в том же духе, в каком она сама говорила с окружающими. И обязательно добавляла немецкое "Sehr geehrte". От этого Светлана Петровна была в восторге.
   - Хорошо моя милая, - и прабабушка одарила правнучку лучезарной улыбкой. - Татьяна, перестань смотреть так на меня! Правильно держи вилку! - следующие фразы были направлены в адрес бедной Тани, которая на миг задумалась и бросила случайный взгляд на прабабушку.
   Таня вздрогнула и от неожиданности выронила вилку.
   - Вот!... - вспылила Светлана Петровна, но не договорила, потому что ее муж схватил ее за руку, останавливая. - Да, - продолжила позже родоначальница. - В нашей семье отличные дети, внуки и правнуки. Есть исключения, но все же.... Я довольна дочкой Светочкой, внуком Костиком и правнучкой Лерочкой. Очень недовольна...
   - Не надо, Света! - попытался остановить жену Дмитрий Иванович.
   - Надо! Дети должны знать ошибки своих родителей! - Светлана Петровна вздохнула и, злобно сверкнув глазами, отложила столовые приборы. - Андрей, послушай. Это тебя касается.
   Светлана Петровна выглядела всегда элегантно и строго. Ее наичистейшие белые блузки на стройной сухой фигуре с воротниками "жабо", прижатыми дорогими фамильными брошками и иссиня-черные волосы, безукоризненно уложенные в тугой пучок, поражали всех аристократичностью.
   Остальные не столь элегантны, но с выражением на лице глубокой почтительности и радости от участия в этом аристократическом мире, слушали ее. Все здесь принадлежали к семьям "особенным", корнями уходящим в древность.
   - Андрей, - Светлана Петровна устремила свой суровый и стальной взгляд на шестидесятипятилетнего сына, который от этого весь съежился. - Ты прекрасно помнишь ту историю. Помнишь? Это было очень давно, не так ли, mein Sohn?
   - О чем ты мама? - тихо спросил Андрей, но он весь покраснел, видимо вспомнив ту историю.
   - О том, мой милый, что у тебя есть дочь, которой сейчас тридцать три года! - заверещала Светлана Петровна, ударив кулаком по столу. Как по команде подскочили все ложки, вилки, бокалы и ножи, немедленно уложившись в былом порядке.
   За столом все тихонько охнули и покачали головой, некоторые просто вздохнули и неодобрительно фыркнули. Таня удивленно посмотрела на брата своей бабушки, такого она предполагать не могла.
   - Девушка ни в чем не виновата, но она не нашей крови, ее мать... - продолжила Светлана Петровна с прискорбным выражением на лице.
   - Хватит! - воскликнул Андрей, вскочив на ноги. - Ты сама говорила мне, что Инна не наших кровей, видите ли!
   - А я и сейчас так думаю, и про дочь твою тоже могу сказать, - спокойно продолжила женщина. - Сядь. Сядь и подумай, какой крови твоя... дочь. И твоя ли она.
   Все молчали. Лицо Андрея наливалось кровью по мере того, как продолжала свою речь его мать.
   - Я запретила не только давать твоей ... дочери (перед словом "дочь" Светлана Петровна делала многозначительную паузу) нашу фамилию, но и твое имя, - она переложила столовые приборы на другую сторону относительно себя. - А теперь ваша общая знакомая написала мне письмо.
   - Мама! - попыталась остановить Светлану Петровну сестра Андрея.
   Но родоначальница молча одарила ее презренным взглядом, продолжив:
   - Ваша общая с той женщиной подруга осмелилась написать письмо. Твоя Инна (это имя Светлана Петровна произнесла презрительным тоном)... и дочь твоя...хм. Как ни странно она очень мила, обаятельна, да внешность она получила нашу. У меня есть ее фото.
   Андрей замер. К чему вся эта комедия?
   Тем не менее его мать, достав конверт из стеклянной стенки позади себя и вытащив из него фотокарточку, швырнула ее через весь стол сыну. И сделала она это с таким чувством, что карточка попала в тарелку с салатом.
   Андрей взял ее трясущимися руками и поднес к глазам. С фотографии смотрела женщина. Темные глаза, белоснежные волосы - просто красавица.
   Таня наклонилась чуть вперед, чтобы увидеть фото и тут вскрикнула. Все мгновенно обратили свои взгляды на девушку.
   - В чем дело, милая? - тщательно выговаривая каждое слово спросила Светлана Петровна.
   - Это... Это... - Таня замерла. С фотографии на нее смотрела подруга. Самая лучшая, самая- самая.... Внезапно все внутри девушки закипело, всколыхнулось, затрепетало. - Вы!... Вы!... - она вскочила, указывая пальцем на прабабушку.
   Светлана Петровна только лишь подняла брови, смотря на Таню сквозь очки в позолоченной оправе.
   - Как ты смеешь показывать на меня пальцем? - процедила она сквозь зубы.
   - Вы ничтожество! - заорала Таня. - Вы подлая!
   Все вокруг охнули и затаили дыхание.
   Светлана Петровна вскочила на ноги, рассвирепев, но ничего не успела сделать, потому что Таня, швырнув салфетку ей в лицо, вышла вон.
   VI
   Таня ушла из дома и в свои девятнадцать лет нашла новую жизнь. Странно пришлось себя чувствовать в роли самостоятельного человека, отрекшегося от семьи.
   Вечером в тот же день Андрей Дмитриевич позвонил другу и товарищу, жившему по соседству.
   - Добрый вечер, Женя, - полушепотом сказал Андрей.
   - Привет, ты чело так тихо?
   - Да... Долгая история.... Ты... нашел ее?
   - Да, ее зовут Маргарита Ларина, она двоя дочь?
   - Да... Какая она?
   - Очень милая, но очень странная, знаешь где живет? - Женя назвал улицу.
   - Не оставляй ее, я прошу! Стань ей другом, стань товарищем... Но храни ее...
   Они расстались на этом. Женя - ровесник дочери Андрея, именно он помог найти ее в этом огромном городе.
   - Храни тебя бог, доченька, - прошептал Андрей Дмитриевич и заплакал.
  
   "Любимая эгоистка"
   (рассказ третий)
   I
   Несколько лет тому назад была замечательная, теплая осень. Деревья долго не сбрасывали листву, стоя, облаченные в золотисто-красные наряды. Но в городе осень особенно красивая. Это неповторимое сочетание культуры и природного совершенства. Фонтаны еще работают, обычно их выключают только с наступлением морозов, а пока они выбрасывают в небо наичистейшую, хрустально-прозрачную струю воды. Кое-где с дерева падает лист и, подхваченный ветром еще долго кружится в воздухе. Это очень красиво, согласитесь?
   За городом осень не такая, она наводит тоску увяданием природы и тишиной просторов. Любить осень за городом может только меланхолик или пессимист, который находит в этом логическое завершение или верное избавление. Для таких людей жизнь - одно сплошное черное пятно, равномерное безрадостное движение в никуда.
   Если взглянуть на осень со стороны обывателя - это просто очередной сезон, ознаменованный концом летнего (курортного) периода и началом долгого трудового.
   Что же касается столицы и столичных жителей, то здесь жизнь течет в бешеном ритме и обывателю просто некогда думать о проблемах перемены времен года. Но это история улицы, о которой может быть вы и не слышали. Ферганская улица..... Странная, непонятная.... Если стоять к Ферганской лицом и смотреть в сторону ее конца, то по правую руку будут подозрительные гаражные кооперативы, по левую - электроподстанция, а чуть поодаль длинные дома с облупившейся на фасаде краской. Да и вообще общий колорит так себе - все серо и тоскливо.
   Булки, хлеб здесь действительно очень вкусные, да к тому же пирожные, торты просто отменные. Все дело в кондитерской фабрике, что представляет собой перпендикуляр началу улицы.
   Алексей Иванович Нестеров, сорокалетний капитан теплохода "Синий туман", который всю свою жизнь подарил морю, кораблю, и родине, решил навестить родителей.
   Человеку, который всю жизнь прожил в море очень тяжело потом жить на земле. Но когда пришла пора спуститься на берег и забыть запах родной стихии, он предпочел возить обывателей в круиз до северной столицы. Увлекательная, правда однообразная работа.
   Но теперь - осень, а значит, сезон круизов пока завершен, до следующего лета придется забыть о теплоходе, бескрайней водной глади и ощущении свободы.
   Теперь пришла пора навестить родителей, которые заслуживают, конечно, намного больше, чем свидание с сыном раз в год. Чем же порадовать отца с матерью, которым он до сих пор так и не подарил внуков, что поделать - их сын взял в жены морскую стихию. Лучшее, на что пока был способен капитан - купить торт.
   Улица, на которой жили родители капитана не блистала чистотой и порядком, зато здесь всегда были свежие хлеб и выпечка. А булки здесь действительно очень вкусные, да к тому же пирожные, торты просто отменные. Все дело в кондитерской фабрике, что представляет собой перпендикуляр началу улицы.
   Наверное, недавно привезли хлеб, потому что вокруг палатки стоял заманчивый дух свежей выпечки. Алексей ускорил шаг, чтобы успеть до того, как вокруг соберутся многочисленные жители улицы, которые мгновенно образуют очередь.
   И тут он увидел ее. Так всегда бывает в романтических историях. Он увидел ее, она посмотрела на него, и скоро они вместе гуляли по округу. Но в этот раз все было не так. Она даже не видела, что мужчина, капитан огромного парохода, как завороженный смотрит на нее.
   Она была высокого роста, что сейчас, правда, встречается на каждом шагу. Слишком, наверное, худа, это выглядело даже как-то болезненно, но, несомненно, добавляло своей прелести. На восковом лице ее не было ни морщинки, только темно-миндальные глаза и бледные губы, сжатые настолько, словно они боялась выпустить изо рта лишнее слово.
   Вздернутый нос и едва касавшиеся плеч волосы, цвета ореха - вот и весь, наверное, ее портрет. Но он так поразил Алексея, словно он увидел посреди Волги русалку, неторопливо расчесывавшую свои волосы. И верно, было в ней что-то, что притягивало магнитам любого, кто имел случайность оказаться с такой незнакомкой на одной стороне улицы.
   Она покупала хлеб. Неторопливо взяла пакет, в котором был батон белого, положила в сумку и протянула пять рублей монетой, зажав ее большим и указательным пальцами. Это выглядело настолько изящно и мило, что капитан замер, подойдя поближе.
   Он стоял почти, что за ее спиной, ощущая аромат духов незнакомой красавицы. Они были похожи на что-то очень сладкое и свежее, словно у нее в сумке были лесные фиалки. Она же сама купила еще пирожные и собиралась уже уходить, но Алексей остановил ее. Он понимал в тот момент, что если даст ей уйти, то навсегда потеряет возможность спросить....
   - Как вас зовут? - выпалил он. Это было безумно глупо, но это было первое, что пришло ему в голову.
   Незнакомка медленно обернулась, словно заранее ожидала, что он спросит это. Теперь он мог разглядеть ее подробнее, но в голове все перемешалось, слилось....
   - Простите, - она сделал шаг навстречу, и тут же замерла. - Вы что-то сказали?
   Ей было около 35 лет, голос был нежным, но каким-то приглушенным, слегка хриплым.
   - Я спросил, простите, как вас зовут, - повторил капитан нерешительно. Никогда еще с ним не было такого.
   - Маргарита, если это вам интересно, - она даже не улыбнулась, не рассердилась. Но лицо ее в миг сделалось таким уставшим и изнеможенным, словно он попросил ее об одолжении.
   - Я просто.... хотел спросить, чтобы вы посоветовали... я хочу купить родителям торт, но ничего в них не понимаю.... - начал было он.
   Маргарита понимающе покачала головой. Она была похожа на цаплю, наверное, это мотивировалось ее худобой.
   - Ну, вы знаете, я бы посоветовала вам вот этот....
   Он не слушал ее, только молча кивал, делая вид, что понимает. Она говорила вроде бы и быстро, но удивительно понятно и красиво. При этом в ее голосе были не то искорки усмешки, не то остатки веселья.
   -Ну, думаю, вы разберетесь, - сказала она.
   - Спасибо, - поблагодарил ее капитан. - Вы мне очень помогли. Маргарита, - ее имя он произнес внятно и четко, словно хотел запомнить навсегда.
   Покупая торт, он смотрел ей вслед, любуясь красивой осанкой, переливами ее волос и изящными движениями. Он жалел, что не успел спросить у нее, часто ли она бывает здесь.
   - Она часто здесь бывает? - спросил он у продавщицы.
   Та скривила лицо, словно ей дали кислого молока, и коротка ответила:
   - Да.
   Значит, у него еще была надежда на то, чтобы встретить эту удивительную женщину. С ним такого никогда не было. Что это?....
  
   Что может быть прекраснее влюбленного человека? Что может быть ужаснее чувства любви? Непредсказуемая, всепоглощающая стихия - плод многовековой работы человеческих дум, фарс, театральная постановка или все-таки что-то святое?
   Вся жизнь капитана Нестерова была морем, а море всей его жизнью. Он женился на стихии, он был беспечен и все его мимолетные знакомства с женщинами, были лишь очередным порот, где ненадолго задерживался его корабль. Все, с кем он был знаком, оставались на пристани с горечью в душе и слезами на глазах - его грехом было море, оно все время уводило в сторону от мирской жизни, окуная в хаос.
   Это эгоизм - так поступать с людьми, но разве можно винить больного в том, что он болен? Так и не стоит винить капитана, что он болен морем. С другой стороны - это всего лишь романтическое оправданье того жизненного пути, по которому пошел Алексей Иванович Нестеров.
   Теперь в его жизни появилось нечто необъяснимое, непреодолимое. Быть может, это любовь, но морские волки не верят в нее, ведь они уже однажды влюбились и продали свою судьбу за морскую пену и запах стихии.
   Он шел, не торопясь, не смотря по сторонам, только глубоко задумавшись. О чем он думал? О том, что только что снова потерял надежду на светлое будущее. Но рано или поздно он дошел до дома своих родителей.
   И этот дом, и улица, на которой они жили, были оплотом разрушенной страны, символом упадка и противоположности жизни. Если где-то сияли чистотой и аристократизмом дома и целые комплексы, то здесь, почти у черты города, облупившиеся дома сочетались с неприглядными красками.
   Дом, в котором жили его отец, и мать стоял прямо посреди улицы, тем не менее, начиная всю череду построек. Табличка с номером нагло врала, выпятившись девяткой, ведь на самом деле у номера дома был корпус.
   У Алексея были ключи, иначе бы он был обречен на хождение под окнами - практически во всех домах установили домофоны. В подъезде было тихо и пахло сыростью. По правую сторону одиноко висели ящики для корреспонденции.
   Алексей поднялся на несколько ступенек и оказался около лифта, нажал кнопку вызова и стал ждать. Лифт ехал долго, видимо до этого он поднимал кого-то на последние этажи. И вот, наконец, он распахнул свои двери перед вошедшим.
   До нужного этажа он ехал долго, лифт уже постарел настолько, что стал медлительным - механизмы притупились. А, оказавшись перед дверью родителей, Алексей внезапно остановился. В коридоре, соединяющем несколько квартир, стоял едва уловимый, но очень приятный и самое главное знакомый аромат.
   При этом в душе появилась странная тревога и знакомое чувство, которое некоторое время назад Алексей уже испытывал.....
  
  
   II
   "Как неразгаданная тайна,
   Живая прелесть дышит в ней -
   Мы смотрим с трепетом тревожным
   На тихий свет ее очей.
   Земное ль в ней очарованье,
   Или неземная благодать?
   Душа хотела б ей молиться,
   А сердце рвется обожать....."
   Ф. И. Тютчев
   Осень все же навела свои порядки, и очень скоро небо заволокло серой пеленой, и оно нависло над головами граждан, обещая проливные дожди. В душе что-то тяготило, не давало покоя. Наступала пора, когда чувство радости и спокойствия трансформировалось в беспочвенную тревогу. Так бывает только в середине осени, когда начинаются дожди. Это становится похоже на медленное, но необратимое угасание человека.
   На юго-востоке столицы шел дождь. Это было и странно и обыденно. Странно, потому что где-то рядом его не было вовсе, обыденно, потому что это всего лишь осень. Под козырьком остановки около метро столпилась целая кучка горожан-обывателей, которые дожидались транспорта, прижимаясь, друг к другу.
   А на противоположной стороне улицы гуськом шагали пешеходы, спешащие к остановкам маршруток. Все под пестрыми зонтами, расписанными разнообразными узорами. А под синим зонтом в незабудку - женщина, с сумочкой и пакетом в руке, в светлой курточке и туфельках. Она не торопясь, шагала среди всей этой толпы. Дождь барабанил по зонту, но заглянуть внутрь никак не мог. Было холодно, женщина шла, вздрагивая, и руки ее замерзали от ветра и воды.
   Маргарита Ларина никогда не признавала перчаток. Даже в лютый мороз предпочитала спрятать руки в рукава пальто, нежели надеть перчатки. Что за глупость? Но каждый имеет право на предрассудки.
   Дошла до подземного перехода, сложила зонт, спустилась вниз. И как причудливо она спускалась! Полубоком, словно боясь упасть, не торопясь, перебирая ступеньки одну за другой. Было в ней всегда что-то такое, что одновременно пугало и успокаивало. Она не умела торопиться, она не спешила собственно никуда, но дорожила каждой минуточкой, словно она была последней.
   До дома она доехала быстро или, наверное, как обычно, потому что Маргарита не считает время, даже не смотрит на него. Только спрашивается, зачем ей тогда часы на руке? Маргарита Ларина - органичное сочетание цветочного имени с благородной фамилией. Единственное чего ей всегда не хватало - это истинной жизненной энергии, вся ее живость съедается вечно усталыми глазами. Но она скорее устала не от жизни, нет, ею она слишком дорожит. Она устала от самой себя...
  
   Алексей вышел из дому с явной неохотой, ведь шел дождь, и было тяжело. Это осенняя погода так действовала на нервы. Тем не менее, пришлось преодолевать внутреннее нежелание перемещаться, иначе он бы остался без сигарет.
   Шатаясь по мокрым переулкам, он почему-то все время ловил себя на мысли, что ищет глазами в толпе знакомую фигуру. Никак он не мог забыть ту странную встречу с прекрасной женщиной. Собственно, кто докажет, что она была действительно так красива, как представлял себе Алексей? Субъективность - вот главный порок влюбленного человека.
   Подойдя к палатке с табачными изделиями, он начал поочередно вытаскивать из карманов деньги, пытаясь найти мелочь. Ее не оказалось, пришлось протягивать продавщице пятьдесят рублей. Из маленького окошечка палатки через некоторое время высунулась здоровенная лапа, вместо руки, и протянула сдачу.
   Обратный путь показался веселее, небо просветлело, и прекратился дождь. С деревьев капало, под ногами неприятно хлюпала вода, хотя это было уже гораздо лучше, чем ливень с ветром. После дождя в воздухе стоит приятный запах сырости и прохлада окутывает тело, словно его покрыли мокрой тканью. Легкие наполняются кислородом, подобно тому, как воздушный шар наполняется газом, хочется взлететь и чувствовать как ветер, насыщенный капельками дождя бьет в лицо.
   Алесей и не заметил, что ушел довольно далеко от дома. Хотя, он мог так идти, не замечая окружающего мира, очень долго. Правда, за шиворот натекло так много воды, что можно было выжимать рубашку.
   Юго-восток Москвы - рабочая часть города, кое-где аллеи с раскидистыми тополями, кое-где старообразные пятиэтажки, а, в общем - закоулок, переулок, проспект, улочка. Но глуп и не патриотичен тот, кто, прожив в одном районе много лет, станет называть его помойкой.
   Алексей огляделся. Его отделяли несколько переулков от дома, где жила его сестра Мария. Она в отличие от брата давно была замужем, имела двухгодовалых близнецов и, наверное, была счастлива. В это время она обычно гуляла с подругами по проспекту.
   И верно, Алексей снова оказался прав. Длинная аллея, усаженная тополями и кленами, отделенная от площадки с фонтаном только лишь длинной бойкой улицей, пестрела группами мам с колясками или просто за руку с детьми. Все они вышли после дождя подышать свежим воздухом.
   И действительно, солнце выглянуло из-за туч, лаская мир своими последними теплыми лучами. Опавшая листва уже не шуршала под ногами, только липла к ботинкам, мокрая от дождя. Алексей довольно быстро смог найти среди многочисленных женщин с детьми свою сестру. Она прохаживалась взад-вперед, словно кого-то ожидая. Двое ее сыновей - близнецы Дима и Никита - весело бегали чуть поодаль, то и дело прыгая в лужи. При этом в разные стороны разлеталось тысяча брызгов, но Маша, кажется, не замечала этого.
   Она, как и обычно, на прогулке с детьми, была в темной куртке, с зонтом в одной руке и с ведерком для куличиков из песка в другой. Волосы ее, темные как уголь, уже разметались по плечам. Все говорило о том, что она кого-то ждет.
   Алексей подошел к ней, не спеша, и окликнул. Она обернулась не сразу, при этом лицо ее выражало крайнее беспокойство, на нем даже не было румянца. Чего она так испугалась?
   - Ты кого-то ждешь? - спросил брат сестру.
   - Подругу. Что-то она задерживается, может, что-то случилось.... А ты? Что ты тут делаешь? - Маша отерла со лба упавшую с дерева каплю воды.
   - Да так, гуляю, делать особо нечего, - она достал сигареты и хотел, было закурить, но Маша недовольно встрепенулась.
   - Не надо, Леша, тут дети, им вредно, - она снова покачала головой и, вспомнив про детей, обернулась. Тут только, заметив, что они уже почти все вымокли, вскипела. Когда она снова подошла к брату, держа сыновей за руки, дети были притихшие и расстроенные, видимо им здорово досталось от матери.
   Подул ветерок, разгоняя тучи, стало холоднее. Алексей поежился, согреться никак не мог, курить ему запретила сестра. И он уже хотел уходить, как вдруг лицо Маши просветлело, она приподнялась на цыпочках, чтобы что-то получше разглядеть и замахала рукой. Ее брат тоже посмотрел в ту же сторону и замер. Ему показалось или....
   Уже через несколько минут отчетливее нарисовалась фигура женщины, которая, несмотря на то, что очень сильно опаздывала, шла не спеша. Светлая куртка поверх теплого белого свитера и зонтик в руке. Растрепанные ветром волосы цвета орех и покрасневшие от осеннего холода руки.
   Алексей продвинулся четь вперед и, чтобы когда она подошла, быть поближе. Самое удивительное было то, что к приблизившейся женщине мгновенно бросились близнецы Маши. И Маргарита (а это была именно она) радостно заулыбалась. Что-то все же в ней было не так. Сначала Алексей не понял что, а потом оказалось, она всего лишь подстригла волосы. Они теперь лежали не клоками, как это было несколько дней назад, тогда у палатки с хлебом, а ровно и аккуратно.
   - Рита! Слава богу, я начала волноваться! - запричитала Маша. - Что случилось?
   - Транспорта не было, идти пешком не хотелось.... - ответила Маргарита. В ее тоне слышалась беззаботность и веселость, некое даже спокойствие, но в глазах, словно след давнишней трагедии, по-прежнему виднелась усталость.
   Маша, опомнившись, решила представить Алексея.
  -- Мой брат, - проворковала она.
   - Очень приятно, - но Марго, вопреки ожиданиям Алексея не вспомнила его и более ничего не добавила, даже, кажется, забыла о его существовании.
   - Разве вы не помните, мы с вами знакомы, - не удержался он.
   Женщина удивленно посмотрела на него, так широко открыв глаза, словно увидела приведение.
   - Не помните? У хлебной палатки, - продолжил он. Даже назвал улицу, а Рита вся напряглась.
   - Да, да, кажется.... - она наклонила головку. - Может быть....
   Не вспомнила. Она не вспомнила.
   Зачем только он полтора часа слушал глупости сестры? Зачем поддерживал разговор? Чего он хотел от Маргариты? Вот что было странно. Столько лет он прожил ради единственной своей любви - любви к морю и теперь так глупо влюбился, боялся дышать при виде Маргариты.... Он вел себя подобно принцу на белом коне, словно это было средневековье, а он прекрасный рыцарь, увидавший в саду прекрасную деву. Он, конечно, не мог ни о чем подобном думать, потому что не знал романтических историй из книг.
   Он не знал такого чувства, но все же заболел им. Правда, он не знал, чем все это кончится. Кончится для него.
  
   Вечером он долго не мог дождаться того момента, когда сестра Маша закончит укладывать детей спать и кормить мужа и сможет ответить на важные для него вопросы.
   Было уже около одиннадцати вечера, когда Маша позвонила брату и уставшим изнеможенным голосом поинтересовалась, чего же он собственно от нее хотел.
   - Ты давно знаешь ее? - спросил Алексей.
   - Кого?! - Маша явно негодовала, и, будь она рядом, наверняка набросилась бы на брата.
   - Маргариту, твою подругу.
   - Тебе-то зачем?
   - Я в нее влюбился.
   Конкретно и по делу. Мария замолчала на том конце провода, задумалась, не зная, что ответить.
   - Давно? - наконец спросила она.
   - Пару дней назад.
   - Гм.... Боюсь, тебе придется забыть о ней, - Маша снова замолчала, толи, подбирая слова, толи, запутавшись в данной ситуации.
   - Она что замужем? - осторожно спросил Алексей.
   - Нет, просто ты не тот, кто ей нужен. То есть ее жизнь... Она... Ей не нужны проблемы.... - Маша начала злиться. - Ну, все, отстань, я устала!
   И сестра повесила трубку, не сказав более ни слова.
  
   Алексей никак не мог понять, что же имела в виду его сестра. Но странное чувство одолевало его, когда он видел эту женщину. Что-то было в ней... Даже в ее внезапных вспышках смеха было что-то маняще-загадочное. И быть может ее безразличие, ее внешний холод, под которым она скрывала теплоту и отзывчивость души. Неужели он так хорошо изучил ее?
   Маргарита - да, быть может это глупо и бесполезно, но Алексей засыпал в тот день счастливый, зная, что обязательно встретит ее снова. И во тьме ночи, когда на прояснившемся небе алмазными россыпями засияли звезды, Алексей засыпал, вспоминая ставший теперь родным образ. Ветер бился в окна его дома и может быть на другом конце района убаюкивал еще одного одинокого человека. Но одиночество - это не проклятие, для нее - для Маргариты - это счастье. Скажете - глупо? Ни чуть. Посмотрите, она такая же как и мы все, но она для него, для Алексея теперь одна единственная.....
  
   III
   Через неделю мучений и бесцельных походов на улицу, где он впервые повстречал Маргариту, случилось чудо. Позвонила сестра и пригласила его погулять в парке. Тайно надеясь, что сестра будет в парке с подругой Маргаритой, он, окрыленный, понесся на встречу. И не ошибся, красавица тоже была там.
   Она сидела на скамейке под пожелтевшим кленом и вертела в руках свой зонтик. Похолодало, Маргарита была в коричневом пальто и сером, дымчатом шарфике. Вся она была какая-то уставшая, измученная, словно что-то должно было или уже случилось.
   - Добрый день, - Алексей присел рядом с ней, положив на колени свой черный классический зонт. Какой контраст! Ее зонт был элегантен и даже, кажется, ухожен, а его - смотрелся по-мужски неаккуратно.
   - Здравствуйте, - Маргарита даже не повернула головы. Только кажется, прикрыла глаза. Сестра стояла поодаль, заставив одного из близнецов вытирать ноги об мокрую траву, скорее всего он испачкался.
   Внезапно Маргарита сама нарушила тишину, хмыкнув.
   - На этой самой лавочке я уже как-то раз сидела, - сказала она, не поворачивая головы. - ... с одним моим знакомым (она снова хмыкнула), он часто приглашал меня в этот парк....
   - Вы все время грустная, - Алексей бросил короткий взгляд на собеседницу, - Не хотите рассказать о том, что вас тревожит?
   - Кажется, мы не настолько знакомы, чтобы я пугала вас своими проблемами? - засмеялась женщина. Была в ее смехе какая-то печаль, отпечаток давней трагедии. Но Марго впервые посмотрела на него, посмотрела так выразительно, что что-то в глубине души у Алексей щелкнуло и он почувствовал невыносимую боль.
   Она отвернулась, снова устремив взгляд своих миндальных глаз на воду озера, подле которого они сидели. Вода едва заметно колыхалась от легких порывов ветра, он был очень холодным, пронизывающим.
   Сердце ныло от какого-то предчувствия.
   - Почему вы спросили о моей грусти? Из вежливости? - у Маргариты был голос странный - то нежный, то глухой и твердый.
   - Вы знаете, в моем возрасте уже ни к чему лукавить, вы нравитесь мне, - он произнес это уверенно, но тоже не посмотрел на собеседницу.
   - Но вы не знаете меня, а я вас, - Рита наклонила голову на бок и закрыла глаза, - боюсь, ваши чувства ошибочны.... Да и... Я думаю ни к чему это...
   - Тогда я хочу узнать вас получше, я хочу знать о вас все! - воскликнул Алексей.
   - Не будьте ребенком, ведь вы пришли в парк не для того, чтобы говорить со мной о своих чувствах, - утвердительно сказала Рита. - Вы пришли к сестре, а меня вы встретили случайно.
   -Нет! Я знал... Я предполагал! - почему-то именно в этот момент у Алексея закончились слова и аргументы.
   - Хватит! Успокойтесь, все будет хорошо, - отрезала Маргарита, а после этого встала и, больше ничего не сказав, направилась к подруге. Они о чем-то говорили, что-то обсуждали, а Алексей шел рядом, довольствуясь только лишь возможностью быть рядом с красавицей Ритой.
   Погода порой бывает красноречивее любых слов. Пошел дождь. И добираясь от парка до дома на троллейбусе, Алексей сквозь запотевшие окна видел спешащих домой людей. И снова в его сердце что-то щелкнуло, словно преломилось. И снова все та же тоска обуяла его....
  
  
   IV
   После того разговора в парке Алексей больше не видел Маргариту. Он пытался найти ее через сестру и даже ходил на ту самую улицу, к палатке с хлебом, но это ничего не дало. Что бы он ни делал, чтобы не пытался предпринять, ему не удавалось забыть Маргариту....
   Прошло два или три года. Ничего не переменилось в жизни Алексея, по-прежнему он изредка вспоминал Маргариту, ходил в парк и сидел на той самой лавочке перед озером. Никак не мог он забыть образ замкнутой женщины с миндальными глазами и ореховыми прядями волос...
   Однажды, дождливым летом, это было совсем недавно, Алексей снова отправился к родителям. Зашел в подъезд, собрался подняться по лестнице и...остолбенел. Знакомый силуэт мелькнул около лифта. Куртка песочного цвета, ореховые пряди...
   Необычайная боль стиснула виски и защемила сердце. Этот образ мучил его ночами, не давал спать, он так хотел увидеть Маргариту.... Путь только издалека, пусть только на миг, но увидеть...
   - Маргарита! - закричал он и бросился в тьму, надеясь разглядеть знакомые черты.
   - Что вы кричите? - знакомый голос был так же холоден. - А... Это вы, ваша сестра говорила... Знаете, кажется вам нужно побыстрее забыть эти глупости! Я же вам говорила, что все будет хорошо. Почему вы меня не послушали?
   Внезапно Алексей почувствовал, что боль стала совершенно невыносимой. Он больше не мог стоять на ногах, все поплыло перед глазами.... Только эти глаза... Безразличные, но испуганные....
   - Я вас люблю, простите.... - и он рухнул подле ее ног.
   Маргарита испугалась, тут же позвонила в дверь родителям Алексея и в "скорую". Оставила его на попечение родных....
   Она кажется сильно испугалась, что стала при чиной чьего-то сумасшествия. Скорее всего это было нежелание бежит кому-то обязанной, но почему она так бежит от людей?
   Через пару дней Рита встретила мать Алексея на лестнице. Женщина была бледной и заплаканной, теперь во всем ее теле просматривалась изможденность горем и нежелание больше думать о чем бы-то ни было.
   - Нина Ивановна, как ваш сын? - спросила Рита, нажимая на кнопку вызова лифта. - Ему лучше?
   Мать Алексея помолчала, склонила голову и вдруг заплакала.
   - Господи, что случилось? Ну, не плачьте, - пыталась успокоить женщину Маргарита. - Что с Алексеем?
   Мать рыдала еще больше, и сквозь слезы повторяла: "Он умер, Рита, умер...."
   Марго застыла на месте, пораженная услышанным. Она прижала руку к груди и еле сдержала подступившие слезы. "Он умер... Он умер ...." - звучало в ее голове.
   Но прошел миг, второй и Рита, успокоившись повторяла себе несколько раз, чтобы не забыть:
   "Я слишком впечатлительная, слишком впечатлительная...."
  
   "Дневники друга"
   (рассказ четвертый)
   Ранней весной в руки ко мне попали записки, сделанные человеком, о котором раньше все говорили только "черствый" и "бессердечный". Он жил долгое время в соседней от меня квартире, за стеной и ходил всегда угрюмый, неприветливый, почти никогда не отвечал приветствием на приветствие.
   Все соседи относились к нему с опаской, озирались, перешептывались, когда он появлялся на улице. А тут за пару недель до его отъезда я стала свидетельницей потрясающего события - сосед в тайне ото всех подкармливал всякую бездомную живность. То-то все местные кошки внимательно провожали его глазами, каждый раз, когда он ходил мимо мест их обитания.
   Скоро он уехал, соседи поговаривали, что где-то на Дальнем Востоке ему пообещали хорошую работу, он и согласился. Так ли это или нет, но в его маленькую однокомнатную квартирку скоро нагрянули рабочие, наскоро решившие покончить с ремонтом. Квартира-то отошла государству - по новому месту жительства соседу вроде бы дали новую.
   И вот, в один из таких дней, когда все стены дрожали от разрывающейся в соседней квартире дрели, в дверь позвонили. На пороге стояла малярша в измазанном побелкой комбинезоне. Я думала, что она хотела что-то попросить, но вместо этого мне протянули какие-то бумаги в целлофановом пакете.
   На мой вопрос "Что это такое?" ответили, что данные бумаги нашли под обоями в прихожей. Их умело замуровали, приклеив скотчем к стене.
   - Может этот... ваш сосед бывший вернется или позвонит - захочет забрать, - проворчала малярша и удалилась. Сначала я не придала бумагам никакого значения, а потом, когда меня начал одолевать интерес, решила их прочесть. И была поражена...
   Никогда бы раньше не подумала, что угрюмый Евгений Дмитриевич (теперь уже бывший нас сосед) способен был на подобные вещи. Сейчас редко кто пишет дневники, а тут он...
   Более всего меня поразили его описания и восхищения. Он видел мир несколько иначе, чем все мы. В первых его строках прослеживалась ирония, но потом грусть овладевала сердцем
   Оказалось, у него была знакомая, образ которой, непонятный и странный он и пронес через все страницы "Дневников...".
   Он осуждал ее и сопереживал всем, кому она невольно разбила жизнь. Все же кое-где незаметно сквозь строки пробивается и его восхищение ею. Искреннее его стремление помочь не увенчалось успехом. Кажется, это была та самая Маргарита.
   Но вот лучшие моменты его дневников, возможно, вы узнаете этот образ....
  
   "Дневники..."
   "Порой пугает ее грустная задумчивость, неизвестная, беспочвенная тоска. А порой веселит ее болтливость и театральная наивность, словно она героиня романа. Но нет в ней и толики той манерности и капризности, которыми богаты романтические дамочки литературных произведений. И есть в ней что-то таинственно трепетное, одновременно загадочное и милое, что превращает ее гения совершенности души. Ее мнимое одиночество ничто иное, как очередная постановка, нереальный миф, в глубине души она хочет, чтобы ее пожалели. Попробуй сделать это - она возненавидит тебя.
   Ненавидит она подобно тому, как со всею своей противоречивой душой отдается миру - самоотверженно. Отвергая любые попытки быть понятой, она не впускает никого в свой собственный мир - довольствуйтесь тем, что она хотя бы принадлежит вашему прошлому и настоящему. Она не давала, не дает и не даст вам надежд, что сыграет ту же роль в вашем будущем.
   Она не одинока. Всегда есть кто-то, кто будет восхищаться ею, потом ненавидеть, а потом умрет от тоски по ней...
   ..........................................................
   Странно стало наблюдать за Маргаритой. Она меняется почти так же как день и ночь. Это надоедает. Теперь ее совершенная красота, ее индивидуальность и искренность стали, словно руководясь законами оптики, преломляться, искажаясь.
   Эти манеры и жесты, которыми прежде все восхищались.... Все это стало обыденным, повседневным. Судите сами, солнце, восходящее каждый день в безоблачное голубое небо надоедает настолько, что начинает раздражать.
   Духи, сравнимые раньше с ароматом лесных фиалок слишком резкие, ими пропахло все вокруг настолько, что начинает тошнить. Аккуратность стала излишне чопорной, слова старомодными, а наивность - надоевшей пьесой.
   И тем не менее....
   .........................................................
   А ведь моя история тоже грустная.... Я познакомился с Маргаритой так же как тот несчастный, который умер недавно в ее подъезде. Тогда она была совершенно такой же, только что не брюнеткой, а блондинкой.... Судите сами....
   ..........................................................
   Была зима. Деревья стояли, одетые в белоснежные наряды, небо сияло голубизной, а от летнего тепла остались только лишь приятные воспоминания. Часто шел снег, а утром запах свежести вперемешку с холодными потоками летели на встречу, гонимые порывали ветра. В один из таких вот дней я и познакомился с нею.
   Она покупала хлеб на углу улицы, на которой жила. Там недалеко была кондитерская фабрика, поэтому выпечка и пирожные были в избытке. В пакете незнакомки скоро оказались два батона отменного белого хлеба. Скорее всего, тот был еще горячим, потому что пакет запотел.
   Незнакомка протянула руку за пирожными и тут прямо на землю, подле ее ног упал маленький, кожаный кошелек. Я мгновенно среагировал, и через секунду уже протягивал девушке ее потерю.
   Она была высокого роста, очень стройная, с красивой осанкой, словно с детства танцевала бальные танцы. В тот день на ней было синее пальто с серебряными пуговицами и дымчато-серый шарф. Это странно напоминало... Мэри Поппинс...
   Я не мог не спросить у нее, как ее зовут. С этого всегда начинается знакомство двух людей, но это слишком банально.... Она ответила, что ее имя Амаранта и засмеялась.
   - Вы шутите? - спросил я, все еще сжимая в руке ее кошелек.
   - Ничуть, если вы не верите.... - она обиделась, резко выпрямив спину. - Хотя, вы правы, это глупо! Но не надейтесь, что я скажу вам свое имя.
   Я покраснел.
   - Простите, я вас обидела, - теперь уже спокойно сказала она, забирая свой кошелек. - Я не хотела.
   Она была странная. На гладком лице не было румянца, оно было совершенно бледное, только лишь обрамленное белоснежными прядями волос. И на этом бледном лице спокойные темно-коричневые глаза казались двумя миндалинами.
   Амаранта не позволила идти с нею рядом, но сделала это как-то уж мягко, словно боялась причинить боль. Корректно - вот как она попросила меня не приставать к ней с расспросами.
   Я стоял на перекрестке с той самой улицей, где она жила, и беспомощно смотрел ей вслед. Как же она мне понравилась! Может это ее очарование, было в том спокойствии, которое проявляла незнакомка? Но Я не мог так просто стоять и смотреть, но и сдвинуться с места я не мог.
   Мне пришлось практически поселиться на этом перекрестке, даже продавщица палатки с булками стала странно поглядывать на него. Кроме всего прочего я начал игнорировать работу в университете, а начальство начало делать мне выговоры по этому поводу. Но что поделать, ради еще одной возможности увидеть Амаранту, я был готов на любые безумства.
   Как-то раз во время такой вот засады около булочного киоска, я решился купить булку, мне что-то очень захотелось есть.
   - А что это вы тут все время сидите? - как бы невзначай спросила продавщица, заворачивая булку.
   - Да так, - пожал плечами я.
   И в этот самый момент я почувствовал, что за его спиной кто-то встал. Я обернулся, и словно почувствовал, что это была она, и на этот раз не ошибся.
   Леди Амаранта, как называл я ее про себя, снова покупала хлеб. Но ни на миг она не обратила внимания на Меня, словно и не видела его никогда.
   Она не торопливо покупала хлеб и пирожные, сверяясь со списком, который по размеру напоминал школьную шпаргалку. Голос у нее был спокойный, но звонкий, от него становилось смешно. И вот девушка уже собиралась уходить, когда Я не выдержал и подошел к ней.
   - Вы не помните меня, здравствуйте? - преградил я ей путь. Красавица нахмурилась, слегка наклонив головку.
   - Нет, простите, - ответила она, но не двинулась с места, возможно посчитав это некрасивым и неуважительным поступком.
   - Вы сказали, что вас зовут Амарантой, - напомнил я. - Вы тогда еще кошелек обронили, - я хватался за воспоминания, словно утопающий за соломинку.
   - Да, возможно.... - на лице женщины проступила усталость и разочарование. Скорее всего, я нарушил ее планы, но сказать мне об этом она не решалась.
   - Да, кажется, все-таки припоминаю, - солгала Амаранта.
   - Вас, правда, зовут Амарантой? - осторожно спросил я. Как же мне не хотелось отпускать девушку!
   - Нет, не правда. А вы? Вы меня ждали или просто тут дежурили? - спросила она.
   - Вас, - честно ответил я. Так я и не заметил, что уже несколько минут шел с нею рядом. Улица простиралась в даль длинной лентой, по обе стороны от которой стояли обшарпанные многоэтажки. Слева гудела подстанция, обвитая множеством проводов, справа - какие-то промышленные здания.
   - Вы где-то здесь живете? - спросила Рита, даже не взглянув на собеседника.
   - Не совсем. Я просто хотел.... Снова увидеть вас, - ответил я.
   Она была странная. Не разрешила проводить ее до дома, но обещала, что придет за хлебом и тогда, может быть, мы снова встретимся.
   И действительно, очень скоро я встретил ее снова. Так и началось их общение. А все это время продолжал за глаза называть ее Амарантой, так, что многие мои знакомые очень скоро начали подозревать, что я сошел с ума. Наверное, так оно и было, потому что только в середине января мне удалось пригласить леди Амаранту в парк.
   Она была очень красива, это не мог отрицать никто. Высокий рост, миндалины-глаза, белоснежные волосы, выбивающиеся из-под шапочки - все это казалось Мне признаками совершенства внешности. Она смеялась так заразительно и искренне, что от этого смеха становилось теплее даже на морозе, но она была порой так молчалива, что делалось невыносимо больно.
   Я восхищался всем, что было связано с ней, но она не пускала меня в свою душу далее, чем хотела. Это было странно, потому что я не знал, что же будет дальше.
   Мы гуляли в парке, была середина зимы. Солнце светило, сияя начищенной монеткой в голубом зимнем небе. Деревья, закутанные в шубы, поблескивали серебром снега.
   Амаранта никогда не признавала перчаток, даже в лютый мороз прятала руки в рукава пальто. У нее все было рассчитано по секундам, словно она берегла каждое мгновенье своей жизни. Но, тем не менее, она любила говорить, улыбаться, а порой замолкала так резко, что становилось страшно и совестно, словно это ты обидел ее.
   Она была занята чем-то целыми днями, а своим единственным свободным днем - воскресеньем - дорожила боле всего остального. По вечерам возвращалась домой ровно в шесть вечера; шла, покупала хлеб и запиралась дома - звать на улицу ее было бесполезно.
   Когда я получил, наконец, номер ее телефона, понял, что все равно это было совершенно бесполезным делом - пытаться позвонить ей. Амаранта не снимала трубку практически никогда, а если и делала это, то неохотно. Но никогда не было такого, чтобы она была груба или резка - обращалась с людьми, как с малыми детьми.
   Чуть позже она немного переменилась, стала воспринимать шутки, даже участвовать в них, восхищаться чем-то, радоваться. Я был в восторге, если сказанное им доставляло ей радость.
   - Ты другая, не такая как все, я с тобой сам переменился, - говорил я, когда мы гуляли по парку. - Ты видишь во мне перемены? Мои знакомые говорят, что ты должно быть очень хороший человек, если я так меняюсь.
   - Как приятно, - она закрывала глаза, вытягиваясь в струнку. Это поражало - ее способность радоваться и то, как она это выражала.
   Но, тем не менее, ее слова, ее мысли были недоступны мне. Она по-прежнему не пускала никого дальше, чем хотела. Я по-прежнему не знал о ней ничего, кроме того, что она очень красива.
   Пришла пора дня ее рождения. Что же ей подарить? Осталось меньше полумесяца..... Наверное, за эти несколько недель я стал знать родной город в сто раз лучше, чем раньше. Я искал по всей Москве подарок для леди Амаранты, искал то единственное, что понравилось бы ей.
   Это был очень редкий цветок, который цвел бесподобными цветками один раз в семь лет. Еще в детстве я видел такое чудо у своей тетки. Необыкновенное растение расцвело миниатюрной лилией на тонкой ножке, цветок переливался голубизной и был похож на хрустальную статуэтку.
   В день ее рождения я снова занял позицию около булочной лавки. Час, два, три... начинало темнеть, а ее все не было. Было холодно, пошел снег... Сидя на лавочке под заснеженной березкой, Я держал под курткой цветок в обертке и с бантиком. Руки заледенели, зубы стучали, но я не уходил, веря, что она придет.
   Наверное, я заснул, потому что кто-то толкнул его легонько и спросил:
   - Не холодно?
   Это была она, но пришла не за хлебом, а просто проходила мимо. Повезло, что она вообще вышла из дома.
   Я поднял на нее глаза и с трудом протянул ей подарок.
   - Это тебе, с днем рождения, - прохрипел я.
   - Пойдем, я тебе чаю налью, - спокойно сказала она, бережно укрывая цветок от ветра.
   Я даже не помнил, как дошел до ее дома, я и дом-то сам не помнил, было темно. Только осталось в памяти то, как леди Амаранта вошла в свою квартиру, включила свет и показала, где кухня.
   Тикали часы на стене, на окнах - плотно задернутые шторы, на столе стопка каких-то книг. Она вошла на кухню с чашками в руках, даже не успев снять шарфик.
   - Ну и долго ты там сидел? - спросила Амаранта, ставя чайник на плиту.
   - Не особо, - соврал я.
   - Ха, хорошо же ты замерз! - засмеялась она.
   В ее квартире было совершено пусто и одиноко. Но было в то же время аккуратно и ухоженно. Я не переставал удивляться ей.
   Когда же я уходил, то обратил внимание, что она даже не развернула цветок, он стоял на тумбочке в прихожей.
   Пришла весна. На улице побежали ручьи, запели птицы, в воздухе запахло свободой и весельем. Я снова пригласил Амаранту в парк. Она была необыкновенно веселой, жизнерадостной, даже призналась мне, что любит русскую природу больше всего остального.
   - Знаешь, эти березки, повергают меня в восторг, - пропела она, прикасаясь к мокрому стволу дерева рукой. - Я обожаю их!
   Ветер разгонял легкие облака на небе, трепал ее волосы и легкий голубой шарфик, небрежно обвитый вокруг шеи. В своем синем пальто и с зонтиком на перевес, Амаранта чем-то напоминала Мэри Поппинс из сказки Памелы Треверс.
   Лед на реке уже почти растаял, около берега плавали утки, небо отражалось в наичистейшей воде, освободившейся от оков. Амаранта присела на скамейку, положив на колени зонт. И более не шелохнулась, о чем-то думала часа два, даже не проронив не слова.
   В один из таких весенних дней, Я снова пришел на знакомый пост - к хлебной палатке. Решил купить булку, подошел, протянул пять рублей.
   - Ой, это вы! - обрадовалась продавщица. - А я вас ждала!
   Я оторопел.
   - Меня? Зачем? - спросил я.
   - Хотела спросить, - девушка-продавщица покраснела. - Можно с вами познакомиться? Меня зовут Мариной, а вас? Дадите мне свой телефон?
   Я не знал, на какой вопрос отвечать с начала и спросил в ответ:
   - А зачем вам это? У меня есть девушка!
   - Да ладно вам! - отмахнулась она. - Мне она сказала, что у вас ничего нет.
   Я остолбенел.
   - А что еще она сказала?
   - Что вам нужен друг, что у вас никого нет....
   К палатке подошла Амаранта, видимо за хлебом.
   - Мы можем поговорить, - спросил я, увидев ее. Я, правда, был в замешательстве, даже не зная, что делать.
   - Что случилось? - Амаранта была как всегда спокойна.
   - Тут слухи ходят, что мне нужен друг, и что у меня никого нет, - сказал я, отойдя с ней на достаточное расстояние от палатки. - Это правда, что ты ей сказала....
   - Да, - Амаранта потерла руку, словно она у нее внезапно заболела. - Я думаю, что это хороший вариант. Она прекрасный человек.
   Я замер, услышав такое. Я внимательно посмотрел на Амаранту, она была спокойна, только казалась уставшей.
   - Рита! Ты же знаешь, что ты самая лучшая, ты другая, не такая, как все, я хочу общаться с тобой! - начал, было, я.
   - Да я думаю, что все будет хорошо, она замечательный человек, поверь. Все будет хорошо.... - в ней при этом не было ни грусти, ни боли, только усталость. Ее миндальные глаза словно говорили: "Ну, что ты пристал ко мне, с ней все будет лучше".
   - Ну ладно, - выдавил я, стараясь изобразить согласие и некое подобие радости. - Спасибо.
   Я развернулся и быстро пошел прочь. Амаранта же спокойно вернулась к тому, от чего я ее оторвал - решила купить хлеб.
   .............................
   Очень долгое время мне не удавалось совладать с собой и позвонить ей. Еще горела в душе обида за такое отношение. Но и чувства к ней нисколько не изменились - я продолжал любить свою Амаранту.
   Мне мои знакомые твердили, что такая женщина может сломать жизнь - ей это ничего не стоит, поэтому нужно побыстрее избавиться от этого наважденья. Я отвечал им, что это не их собственно дело, а на самом деле жизнь мне она уже сломала.
   Все же я остался рядом с нею, просто как друг и верный товарищ. Исправился, конечно, перестал приглашать ее в парк, перестал названивать ей и признаваться в любви - только спросил однажды, почему она так резко отвергает всякие чувства.
   - Не хочу ни к кому и ни к чему привязываться, - ответила мне Рита. - Не бери в голову, это дело прошлое, я вот уж как десять лет мертва душой.
   - Ты кого-то потеряла? - спросил ее я.
   - Свою силу воли если только.
   Больше этой темы мы не касались, но я очень хотел знать, что же мучило ее. Возможно, знать это мне нужно было лишь для того, чтобы иметь возможность помочь ей.
   ........................
   Я часто осуждал и проклинал ее. Многое узнал о характере Риты, но не смог все же пересечь ту грань, которую она поставила между собой и остальным миром. Вот, правда, пафос нашей жизни - люди живут, а души их мертвы, кто-то или что-то убило их.
   Рита несчастна по-моему, но счастлива по-своему. Ее одиночество ей дорого, а мы получается, только мешали ей идти тем путем, которым она хотела. Я все же считаю теперь, что если человек хочет сам отгородиться от всего мира, мы не имеем права мешать ему.
   ........................
   После завтра я уезжаю. Я не хотел бросать Риту вот так внезапно, но для нее это, да и для меня, будет скорее долгожданным избавлением.
   Шесть лет я провел радом со странной женщиной, настольной книгой у которой был какой-то словарь, и которой в этом мире не нужен никто. Замкнутая особа по имени Маргарита Ивановна Ларина выбрала свой путь не самостоятельно - я понял, что ей его продиктовала судьба. Быть может, Рита слишком слаба против такой реальности - винить ее нет смысла.
   У нее были враги, друзья и обожатели - ко всем к ним она относилась одинаково холодно и безразлично. Враги ее вели борьбу, ненавидели - но она не играла с ними в эту игру. Более того, все их удары она не воспринимала. И.... Побеждала, враги уходили....
   Влюбленных в себя она пыталась возвратить на путь истинный, но получалось это жестоко и красиво - словно их пыл она остужала, выливая ушат холодной воды. Да, истина порою ненавистна, но я смирился и был с ней рядом.
   Своих друзей она переносила как болезнь - смиренно и терпеливо. Я сам был ее другом- теперь пришла ваша пора.
   Я не стал прощаться с нею, послал только открытку, на которой нарисованы любимые ее цветы - лилии. Что ж, если вам попадется на пути моя Рита - не трогайте ее, оставьте в покое.
   Последние мои строки - ей....
   Ты столь печальна и грустна,
   Зачем искать любви и счастья
   И к жизни безразлична, что ж она -
   Скорее стала для тебя ненастьем.....
  
   26. 01. 02."
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   "Моя дорогая", "Послушай, девочка" (нем.)
   "Дорогая бабушка" (нем.)
   "Моя дорогая" (нем.)
   "Сын мой" (нем.)
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) А.Фролов "Бладхаунд. Играя на инстинктах"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) Г.Елена, "Супруги поневоле"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага 2"(Любовное фэнтези) Ф.Вудворт "Наша сила"(Любовное фэнтези) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"