Marcus: другие произведения.

Домой

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:


      Ему было плохо.
      В том пространстве куда он попал — так неожиданно, вдруг — не было солнца, не было ветра, не было воздуха... Ничего привычного, ничего в чем он жил... Но там все равно можно было дышать, и дышать легко, хотя непривычно, и откуда-то появлялась еда, съедобная, хотя непривычная... Там было вообще непривычно — некуда бежать (пространство скоро заканчивалось, со всех сторон), и он был один (только он, один, больше вообще никого)... Но все равно было что есть, что пить, чем дышать...
      А здесь — солнце, и ветер, и вроде бы воздух — которым дышать нельзя. Внутри от него все начинало болеть, жечь, гореть... И здесь было холодно. Гораздо холоднее чем дома, и чем в том непривычном пространстве, но все же терпимо — если не сидеть на месте и бегать. И бегать как раз было трудно. Потому, что чем больше пытаешься бегать, тем сильнее начинаешь дышать — и тем сильнее начинает мучить этот огонь. И потому, что вокруг все такое непонятное, такое дикое — такое страшное... Здесь были существа — похожие на те что окружали дома вокруг, и были совсем непохожие — они передвигались совсем не так, и вообще устроены совсем не так — как все к чему он привык дома.
      Вот еще двое таких, только маленькие. Он забился в какое-то небольшое пространство, сжался и замер, тяжело дыша, дрожа от боли внутри и от холода.
      — Вот это да! — сказало одно существо. — Это еще что такое? Видела?
      — Что, что, — сказало второе. — Динозаврик, маленький. Динозавров не видел, что ли?
      — Он что, настоящий? Откуда он тут взялся?
      — Потерялся значит. Откуда еще?
      — Нет — он что, настоящий? Они что, значит бывают?
      — Вот ты дурак. Ты что, кино не смотрел, что ли?
      — Сама дура. Мало ли что в кино показывают. Да и вообще — то в кино, а это у нас на улице! Маленький динозаврик, настоящий!
      — Ну да, и что? А ты подумай — что# он тут, правда, делает? Я говорю — потерялся. Надо узнать откуда он потерялся, и привести обратно. Он тут умрет, на улице! Смотри — видишь как ему плохо? Он задыхается, и горячий, на глаз видно... — второе существо подошло и потрогало его по голове.
      — Осторожно, укусит! Даже откусит! Смотри какая пасть! Он вообще на тираннозавра похож, только маленький...
      — Значит детеныш.
      — Откуда он потерялся? Откуда он вообще взялся, у нас? Динозавры жили — сколько там миллионов лет назад, точно не помню...
      — Тираннозавры — шестьдесят пять миллионов. У тебя голова дырявая, дурак. Столько всякой ерунды читаешь, смотришь, и ничего не помнишь. Меньше надо ерунды смотреть, не по делу.
      — Сама дура, дырявая... Может быть, его вывели? Как в том фильме, помнишь? — первое существо тоже приблизилось и тоже потрогало по голове.
      — Вряд ли. Еле дышит... Если бы вывели, то так чтобы ему тут нормально дышалось.
      — Значит перенесли! Из прошлого. Оттуда где они жили, шестьдесят пять миллионов лет назад. Как в том фильме, помнишь? Поэтому ему и дышать трудно.
      — И холодно, наверно. Я читала, что у них там было намного теплее... Смотри как дрожит!
      — Что будем делать?
      — Сначала спрячем. Потом будем узнавать. Откуда он взялся.
      — А вдруг он сбежал из лаборатории? Где машина времени. На которой его сюда переместили.
      — Может быть. А тогда почему он сбежал? Маленький... — второе существо присело и еще раз потрогало по голове. — Ой ему плохо как, смотри... Давай спрячем у вас в гараже, за печкой? Включим, чуть-чуть, чтобы немножко грело, и спрячем — в коробку, у вас там их куча, ненужных...
      — Только свяжем, чтобы не убежал.
      — Он еле дышит, дурак! Его еще донести надо...
      — Он тяжелый, наверно... Хоть детеныш, а здоровый какой.
      — Еще бы. Видел какие они здоровые?
      — Как в том фильме, да... А может он и не сбегал, сам? Может его захотели украсть, стали красть, и что-то не получилось?
      — Ты дурак! Ты думаешь, что если они смогли перенести его из шестьдесят пять миллионов лет назад, то не знают как его запереть как надо?
      — Ты сама дура! — первое существо шлепнуло второе по голове. — Там может быть какой-нибудь антагонист, который хочет навредить протагонисту, с корыстной целью!
      — Ты сам дурак, — второе существо шлепнуло по голове первое. — И смотришь все время какую-то ерунду, говорю тебе!
      — Это ты смотришь какую-то ерунду, какие-то сопли вечные... Ну что, мы его несем, или как?
      Первое попыталось поднять его под лапы, но не смогло. Второе стало поднимать тоже, с другой стороны — вдвоем они приподняли его, поволокли, но скоро остановились и опустили.
      — Тяжелый какой! — сказало первое. — Не дотащим! Сбегай за тележкой, у вас в чулане за ящиками которая... А я посторожу. Только никому не рассказывай!
      — Что не рассказывать?
      — Что мы динозавра нашли!
      — Ты дурак, все-таки. Кто поверит? Что мы динозавра нашли?
      — Да все поверят, сама ты дура, все-таки! Тебе перечислить?
      — Ладно, заткнись... Я побежала... Только бы родители еще не пришли, а то опять врать придется...
      — И не надо ничего врать. Если пришли, и спросят зачем тележка, так и скажи — нашли маленького динозавра, его нужно спрятать, чтобы никто не увидел. Так они тебе и поверят, ха-ха!
      — Так поверят, или не поверят? Ты определись как-то. Какой ты дурак, все-таки...
      — Ах ты...
      Первое существо подбежало ко второму и шлепнуло его сначала по голове, потом стало шлепать по спине и плечам. Второе существо стало отбиваться, и толкнуло первое так, что то отлетело, споткнулось ему об лапу и упало.
      — Ты дура, что ли, совсем? — сказало первое снизу. — Ладно, беги, быстрее! Я с тобой потом разберусь. Сейчас — дело.
     
     
      Новое пространство было совсем маленькое, и темное — не было даже кусочка света. Свет, наверно, и был, но слабый — уже не видно... Глаза видели хуже, и чем дальше, тем хуже и хуже... Дышать становилось все тяжелей... Зато здесь, в этом новом пространстве, было тепло. Лапы наконец перестало сводить; здесь было совсем тепло — так, так дома, и от этого было легче — намного.
      Вот, наконец, появился кусочек света — высветил новое существо, пахнущее опять непонятно. Новое существо приблизилось, медленно обошло, затем выпустило совсем уже непонятный запах — резкий, ядовитый, жгучий... Он оскалился, зашипел, и еще плотнее вжался в свой теплый угол.
      Существо удалилось — резкий запах остался и растворялся еще долгое время... Очень хотелось спать, но в голове звенело так громко, а в груди горело так сильно, что спать было невозможно. Он лежал, лежал, лежал, и быстро забылся — окунулся в тяжкую муть... Очнулся от тряски — и холода. Вокруг слабый свет, этот жгучий непереносимый воздух, дует с одной стороны... Попытался встать, но не смог — лапы спутаны.
      — Живой, видишь, не бойся, — раздался голос. — Получим все что нам полагается.
      — Да, только давай быстрее, пока не окочурился. Ему жить осталось пару часов, я вижу.
      Он мог смотреть только вверх, в небо — сейчас почти такое каким, он помнил, бывало дома перед тем как появлялось солнце. После теплоты того маленького пространства холод терзал. Было ужасно. Он хотел закричать — так было плохо и больно, — но даже не мог зашипеть.
      — У него агония, что ли, уже? — раздался первый голос. — Быстрее надо, пока живой... Он, разумеется, сдохнет, но это не наше дело, уже.
      — Идиот твой профессор. Они все такие кретины? Вытащить эту тварь сюда, хрен знает откуда, и не позаботиться чтобы ей тут хоть как-то было.
      — Ты сам идиот. По-твоему, кто-то думал, что эта тварь убежит?
      — Я так понял, что она не убегала собственно? И не собиралась, как бы? Что если бы не та дура, зверь был бы сейчас в другом месте, как бы? Что ты там говорил?
      — Это не я говорил. Это мой профессор так говорил. А что он говорил — мало ли что он говорил? Я, конечно, догадываюсь зачем ему нужна эта тварь, несчастная... У них же там не лаборатория, а арена гражданской войны. Смотри как пасть разевает...
      — Задыхается ведь. Давай быстрее, в машину... Тележку сюда... Ну, и куда мы сейчас — ты толком скажешь? Не в лабораторию ведь?
      — Нет разумеется. Сейчас ко мне, а он заберет сам.
      — Только быстрее бы. Только бы звереныш не сдох... Нет, что за суки! Такие технологии, такие возможности, такие вещи можно творить — и «арена гражданской войны». Что за люди... Уроды.
     
      В следующем пространстве было совершенно непереносимо. Ужасно холодное, еще и ужасно тесное — даже не подвигаешь лапами, чтобы хоть как-то погреться. К тому же — голод становился таким сильным, что вытеснял все остальные мучения. Есть начинало хотеться так, что даже звон в голове и огонь в груди мучили меньше.
      Скоро лапы перестали чувствоваться, а тело начало дергать... Оно стало наливаться болью — не такой какая внутри, саднящая, горящая, обжигающая, а наоборот — холодная, цепенящая, обессиливающая... Было просто ужасно, внутри — страшный жар, снаружи — невыносимый холод... Снова захотелось кричать, но теперь сил не было даже чтобы разинуть пасть... Он снова стал проваливаться в эту тяжкую вязкую муть...
      Вдруг по глазам ударил обжигающий свет. Свет не сильный, но глаза давно болели так, что даже такой несильный он пронзил горящую голову насквозь. Боль от света была такая, что если бы оставались силы, он бы вскочил. Когда туман в глазах растворился, он увидел еще двух существ — очень похожи на тех которые принесли его в тот первый, теплый объем. Эти были и меньше, и пахли слабее.
      — Вот, видишь! — сказало первое существо и погладило его по голове. — Все-таки не обманул, как тогда. Видишь — принес! Только прячет пока.
      — Да, потому что день рождения послезавтра, — второе существо тоже погладило по голове. — Да, я уже тоже думала, что опять обманет.
      — Взрослые все такие. Всегда обещают, и никогда не делают. Зачем было обещать подарить осьминога на День конституции? В магазинах они не продаются, на работе у него осьминогов нет. Вот зачем тогда? Когда знаешь, что негде брать?
      — Ты видел сколько он тогда выпил из той бутылки?
      — Еще как. Зачем они пьют эту дрянь? Ты пробовала?
      — Гадость какая! Зачем ее пить, вообще? Чтобы врать потом, каждый раз? Они ведь не только нам врут, наверно.
      — Ну видишь, на этот раз не соврал, наконец. Ой, какой он холодный! — первое существо еще раз погладило по голове. — Смотри дрожит как — сейчас на кусочки лопнет! Нет, ну что это такое! Ну почему нельзя хотя бы в гараж у печки положить! Почему в погреб, холодный!
      — Потому что в гараже мы его сразу найдем. А день рождения — только послезавтра. Он ведь сюрприз хотел сделать.
      — Так ведь он тут замерзнет! Он ведь живой! Надо его покормить, а то до послезавтра проголодается. Что они едят?
      — Ты тоже дурак! Он до послезавтра умрет весь! Смотри — ему плохо! Нет, вот ведь горе... У всех родители как родители, а наш... Принес с работы динозаврика — и в ящик, и в погреб! Понятно, что сюрприз, — но ведь он же живой!
      — Надо его перепрятать, срочно!
      — Да! А потом когда он за ним придет, и никого не найдет — мы скажем, что перепрятали. И сюрприз не испортится... А что едят динозаврики?
      — А он какой? Хищный или... Как там... Травоедящий?
      — Травоядный, балда... Бери! Сейчас перепрячем, пойдем в компьютер и там найдем, по внешнему виду... Решим... До послезавтра с голоду не умрет. У нас-то не умрет. Нет, плохо когда родители дураки.
     
     
      Еда которую дали эти новые существа была совсем не такая к какой он привык дома. Выглядела совсем по-другому, пахла совсем по-другому — таких запахов он никогда не знал, а вкус такой, что на еду вообще не похож. Сначала он даже не захотел этого брать — хотя голод продолжал мучить сильней, уже просто непереносимо, заглушая все остальное, всю прочую боль, — но в странном запахе все-таки было что-то знакомое, к чему он привык. И он взял кусок, и пожевал, и с трудом проглотил — горло горело так, что жевать было тоже ужасно больно. Потом проглотил еще, и еще, и, несмотря на странный запах и вкус, по телу стало разливаться тепло, а голод стал уходить. Когда он съел половину странных небольших кусков, то почувствовал себя уже так хорошо, что смог подняться на лапы.
      Еды было мало, но хватило чтобы разогнать голод, и чтобы почувствовать себя намного лучше... Все существа ушли, он остался один, лежал в каком-то новом пространстве, теплом, снизу и сбоку мягком, удобном... Он лежал, вспоминал как здорово было дома, все время что он себя помнил, со своей самой ранней поры — до того как здесь оказался... Какое хорошее было небо, и солнце, и ветер — свежий, и теплый, и вкусный...
      Сколько вокруг было странного, совсем непонятного, но не такого чужого — как все что окружает здесь. Все существа которых он помнил дома были совсем не такие чужие. Были всякие — маленькие и большие, простые и сложные; они ходили, бегали, плавали, и летали — было всякое, разное, и очень много — но все какое-то совершенно свое, совершенно знакомое. А здесь существа — вроде бы те же лапы, те же головы, на многих те же хвосты, кое-какие (все совсем маленькие) тоже летают — но все ужасно чужие. Чужие как этот ужасный воздух, как это непонятное небо, как это странное солнце. Интересно — в какую сторону надо пойти чтобы вернуться домой? Ведь есть какая-то сторона, куда можно пойти, чтобы вернуться домой!
      Голод ушел, вместо него появилась сонливая тяжесть, и он снова погрузился в вязкую муть.
     
     
      Очнулся от сильной тряски. Трясло так сильно, что если бы это пространство не было снизу мягким, он бы поранился. Какое-то время лежал сам не двигаясь, пытаясь понять странные звуки снаружи, и ему показалось, что пространство перемещается. Так прошло неопределенное время; затем, после толчка, от которого даже стукнулись челюсти, пространство остановилось. Затем сверху оно открылось; над ним склонились головы еще двух существ, опять новых, почти таких же как те, вторые, побольше первых и третьих.
      — Живой... — сказала одна голова. — Шефу пока везет. Представить только что# с этим чучелом тут творилось.
      — Если узнают что с этим чучелом тут творилось, вообще, — сказала другая, — твой шеф окажется на помойке, без выходного пособия... Теперь куда, что?
      — Не знаю и знать не хочу. Он сказал, что заберет здесь, и дальше все сам.
      — Как он будет его проносить обратно, мне интересно?
      — Мне — нет. Не знаю, и знать не хочу... Прозевал — пусть сам исправляет.
      — Прозевал, хм... Мне еще интересно, кстати, как можно было прозевать детеныша динозавра. Могу представить какая у них там охрана — или нет?
      — Ты знаешь что такое научная сфера? Академические круги?
      — Ну, могу представить. Человек человеку там даже не волк, а как раз вот этот тираннозавр. Только большой. Двенадцать метров и десять тонн... Страшно представить какой будет этот, когда вырастет. Если вырастет.
      — Если не вырастет, у шефа будут большие проблемы. Еще больше чем этот, если он вырастет...
      — Кто-то едет. Твой? Что за машина?
      — Вроде наша... Наша эмблема...
      Первая голова поднялась и исчезла за краем пространства. Вторая, чуть погодя, сделала так же. Прошло еще время, затем послышались опять странные звуки, затем по ушам больно стукнуло. Раздался очередной голос, и опять новый:
      — Стоять! Стоять, говорю! Ты меня знаешь... И знаешь, что мне терять нечего. Могу и убить — только не буду. Без крайней необходимости. Но покалечить — запросто. Где экземпляр?
      — А где шеф? — голос той головы, первой.
      — Вопросы задаю я. Ты не понял? Нет, это смешно просто. Ага, вижу, контейнер... Свободны, можете идти.
      — Это и есть ваш оппонент, что ли? — голос второй головы. — Злой гений науки? Я тоже могу идти, значит?
      — Ты тем более. Ты тут вообще лицо постороннее, пятая сторона... Иди первый, и забудь что здесь видел — сам понимаешь... Да тебе и не поверит никто. Иди, и не ищи себе неприятностей — ради чужих проблем.
      — Да запросто. Только я тут не просто так. Это у вас, ученых, допускаю, просто амбиции, бессребреники недоделанные. А я выполняю работу. Я взялся доставить товар определенному адресату, и получил аванс. И намерен получить всю сумму полностью. Поэтому если ты хочешь чтобы я ушел, то либо выплачиваешь мне остаток, либо я тебя прогоняю и передаю товар адресату.
      — Это все? Ха, ха, ха. Я ценю юмор и хорошую шутку, но, знаешь, у меня в данный момент проблемы, и, надо сказать, довольно серьезные... Поэтому, знаешь, я шутки сейчас как-то не очень хорошо понимаю. Да и вообще — не убедил.
      — А так?
      — Ого!..
      — Я простой смертный, калечить не буду... Я сразу, чтобы не мучился. Или даешь мне деньги, до полной суммы, и я ухожу. Или уходишь сам, а я доставляю товар и получаю свое. Я порядочный, да, поэтому жив до сих пор... Ну? Ты вообще стрелять-то умеешь?
      — Показать?
      — Покажи. Только сначала научись правильно держа...
      Раздался такой жуткий звук, такой громкий и резкий, что голова, показалось, все-таки лопнула. В глазах потемнело; тяжелый звон-эхо разбил, обессилил...
      — Стоять! — проник третий голос сквозь звон. — Ты что?! Стоять, говорю...
      Пришел тяжелый удар, пространство перевернулось. Его швырнуло; он упал в мокрую яму, на спину, попытался перевернуться... Сил не было, стал биться в грязи, наконец перевернулся на лапы, но дальше подняться не смог... Замер припав к мокрой земле...
      — Стоять, говорю...
      Пришел еще один тяжкий удар, и он покатился вниз — оказалось, что сразу за ямой начинался откос, по которому он покатился — во тьму, в холод, во мрак...
      — Обломись! — голос той головы, первой.
      И снова ужасный звук, тот — громкий и резкий, от которого снова чуть не лопнула голова... Он катился недолго — откос кончился; наткнулся на камень, ушибся, ударился очень сильно... Непонятно откуда вдруг появились силы. Вскочил, припал к влажной земле, оглянулся наверх. Вниз спускается шум, и с шумом — колкий белый огонь. Маленький, но злой и пронзительный — сияющий глаз смотрит по сторонам; во тьме проявляются ветки, кусты, стволы...
      — Где же он, сука... Ведь убежит...
      Он побежал. Бежать было тяжело и страшно — лапы вязли в липкой грязи, путались в крепкой траве, спотыкались о скользкие камни... Он бежал, спасаясь от злого белого глаза, который бросал злой белый свет, разрезая холодную тьму.
      — Где же он, сука! Ведь убежит! Убежит... Ага!
      Злой белый свет накрыл тяжелым пятном. Он остановился, припал, обернулся... И снова ужасный звук... И на этот раз голова все-таки лопнула.
     
     
      Ощущения возвращались медленно... Сначала стало ощущаться тело — просто тело, без боли, без обычного уже огня, без странной ломоты в лапах... Затем замерещился свет... Затем стали слышаться какие-то звуки... Пятна в глазах мерцали... Все ярче, ярче, вспыхивая теперь огнями, разноцветными, снова горячими... В голове снова загорался привычный уже огонь, который мешал ощущать все как есть... Звуки становились отчетливей, громче... Сначала рассыпа́лись на части, но вот стали собираться, снова, в целое, и собрались в три отдельные части... Каждая возникала по очереди, и две из них он уже слышал, а третью еще ни разу, а потом добавились еще две, и эти две он уже тоже слышал...
      — Живой! Я же говорил, что живой! Его только задело, немного! — знакомая часть...
      — Как здорово! Живой, ура! — другая знакомая...
      — Да, живой, — третья, которую он не знал. — Нам всем повезло.
      — А если бы его убили? — четвертая, снова знакомая. — Вы ведь его собирались возвращать, да?
      — Да, а что если бы его убили? — пятая, снова. — И вы бы его тогда не вернули?
      — Я читал, в каком-то рассказе, как один какой-то дурак поехал в прошлое и раздавил бабочку. Возвращается — а царь другой. Или как-то так, точно не помню... Давно читал, еще в детстве.
      — Да ерунда это все, вся эта фантастика, для дураков это все, как ты... Смотри, дышит, нормально! И лапой дернул... У него там уже свой воздух, да? Как он только не умер, тут?
      — Я говорю — нам всем повезло, — снова третья, незнакомая. — Во-первых, он был недолго, во-вторых, повезло не законтактить с конкретной заразой. Анализы чистые. Ну и, конечно, сыворотку мы ему укололи, сразу. Она в основном, против шока, но стабилизаторы тоже есть. В программе эксперимента как бы не предусмотрено, что он отправится тут гулять. По нашим помойкам...
      — А этого посадят, да? В тюрьму?.. Смотрите! Открыл глаза!
      — А вот это, вот эта полосочка, — что значит? Внизу экрана? Такая, с зубчиками?
      — Смотрите, поднял голову! Очнулся совсем! А там, у него, нас слышно?
      — Очнулся, да! Скоро домой! А чем вы его тут кормили? Сыворотками? А мы не знали, мы ему дали... А он мог отравиться, да?
      — Пятьдесят на пятьдесят. Мог отравиться, мог — нет... В любом случае, мы быстро его поймали, привезли, и почистили.
      — А он сам тоже сюда бактерий всяких принес?.. Вдруг мы теперь все умрем, от какой-нибудь древней болезни? От которой динозавры вымерли, например? Я в одной книжке...
      — Да заткнись ты со своей книжкой, дурак! Ты что, динозавр, что ли? Ничего не умрем. Ну, принес он тут своих динозаврских бактерий, штук двадцать, и что? Они тут просто с голоду сдохнут. Ты ведь их не будешь кормить? Тут ведь нет ничего чего они там едят. Ели... Маленький!.. Скоро домой, к мамочке! Он, наверно, соскучился! У него, наверно, еще братьев есть целая куча, да? Там ведь их сразу много вылупляется, да?
      — Необязательно, сама дура. Он, может, один только выжил. Естественный отбор называется. Я в одной книжке чита... Ай, дура, больно!
      — Вы осторожней тут...
      — Ой, простите! Я больше не буду, тут. Я его потом... А как вы его будете перемещать? Он что-то почувствует? Это не больно?
      — Вообще не должно. Но мы все равно сделаем ему укол.
      — Против шока?
      — Да... Одна из задач программы — подступиться к тому как перемещение действует на живой организм. На нем будут датчики, которые отработают — до определенного момента.
      — И с датчиками — туда? А они там ничего не испортят? Я читал...
      — Вот ты дурак, все-таки! Думаешь опять царя не того назначат? Из-за этих железочек?
      — Это не железочки. Датчики биоразлагаемые. Через сутки от них останется только нейтральная неорганика... Ну что, давайте прощаться.
      — Так жалко... Я к нему уже так привыкла... Он такой милый...
      — Когда спит, своими зубищами к стенке. Представить только что из него вырастет! Ты об этом подумай.
      — Когда вырастет — тогда вырастет. Сейчас он маленький, и его ждет мамочка! А ты — дурак.
      — До свидания, заврик!
      — До свидания!
      — До свидания...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) А.Дашковская "Пропуск в Эдем. Пробуждение"(Постапокалипсис) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Ю.Кварц "Пробуждение"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"