В нашем городе редко бывают сенсации.
Для провинции всякая вспышка - обуза.
Но - случилось: вчера, на автобусной станции
В туалетной каморке повесилась Муза.

И под утро ее человек обнаруживший
Позвонил - завели уголовное дело.
Ну а сторож, поддатенький и занедуживший,
Снять не смог с потолка ее бледное тело.

Оцепили. Завесили. Сняли. Измерили.
Занесли в протокол и архивную базу.
А народ тут же в полном порядке заверили,
Информацию в прессу отправили сразу.

Головой покачали, вздохнули, поохали,
Разошлись по домам, помянули... Забыли.
Лишь поэт - одинокий паяц, шут гороховый -
Безнадежно сжимал поредевшие крылья,

Да художник, напившись шампанского кислого,
Весь какой-то измученный, бледный, усталый,
На бумаге кресты аккуратно выписывал,
Завернувшись в верблюжье свое одеяло.