Lazyrat: другие произведения.

Моцарт и Сальери

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вдогонку дискуссии о "конструкторстве"...


   Пламя свечей дрогнуло и заколебалось, бросая по комнате мятущиеся тени. Исходили они от ссутулившегося человека средних лет в засаленном сюртуке со шнурами, который сидел у заваленного бумагами стола и схватившись за голову смотрел куда-то незрячим взором. Его можно было бы назвать красивым - выражения лица не портили даже отблески былых и пагубных страстей. И всё же, застывшее в глазах затравленное выражение даже без учёта лежащего посреди седельного пистолета выглядело весьма тревожным.
   - Что там, Иштван?
   Сунувшийся было в двери седой слуга с вислыми мадьярскими усами обозрел хозяина с неодобрительным видом, и нехотя проворчал:
   - Графиня Сальери изволили прибыть, маэстро.
   Сидящий поднял многомудрую голову и некоторое время словно прислушивался к чему-то, доступному только ему.
   - Что ж, проси, и немедля, - и когда слуга беззвучно скрылся, с досадой хлопнул кулаком по шаткому столу - да так, что с него, кружась в стылом воздухе, слетели несколько листов испещрённой стремительным почерком нотной бумаги. - Проклятая бедность!
   В комнате заметно потемнело - отчего менее заметна стала притаившаяся в полутьме вопиющая скудость обстановки - однако не только от того, что одна из свечей прогорела и с чадным треском потухла. Вечер, вечер уже воцарился за подслеповатым окном в частом свинцовом переплёте. И одни только отблески его мрачного величия заполонили помещение, кружа в нём беззвучными образами.
   - Здравствуйте, друг мой! - в комнату вошло - нет, стремительно влетело торопливым и нетерпеливым шагом неземное видение.
   Злые языки втихомолку поговаривали, что пленительная графиня Сальери за свою красоту и свежесть не раз предлагала душу самому дьяволу - однако лукавый так оказался впечатлён разящей наповал обворожительностью дочери итальянского графа и венгерской княгини, что даровал всё, что нужно, бесплатно. Ещё и на коленях умолял принять, если верить ворчанию ухмыляющегося в седой ус наследного кронпринца...
   Как бы то ни было, снежинки блистали в тёмных волосах молодой графини подобно спустившимся ради этого с небес звёздочкам - но глаза красавицы сияли ярче самих звёзд. Ангелом небесным появилась она в едва ли достойном её доме, и одна только летящая её походка заставила бы восхищённо улыбнуться Музу любого бумагомарателя.
   - Здравствуйте, великий Моцарт - и как же я рада видеть несравненного Амадеуса! - графиня небрежно уронила на пол меховое боа - подарок русского посла - и не стесняясь обняла вставшего при её появлении мужчину.
   За её улыбку любой другой не колеблясь отдал бы жизнь - однако по угрюмому лицу композитора всё так же блуждали лихорадочные пятна. А графиня теребила и чмокала его до тех пор, пока бледные сжатые губы не озарились одной лишь тенью улыбки.
   - Ну вот! - красавица засмеялась серебристым колокольчиком. - А то я грешным делом подумала, что мой друг не рад меня видеть.
   Свежим вихрем она недавно ворвалась в жизнь отчаявшегося Вольфганга. И если не придала смысл его существованию, то скрасила его уж точно. Да и в каком бы даже самом чёрством сердце не расцвела весна, когда его ласково держит в ладонях и согревает своим дыханием сама красота?
   - Всё, мой друг, с вашими бедами покончено, - юная графиня подхватила печального композитора и шутливо сделала с ним несколько фигур танца. - Я разговорила эрцгерцога по поводу вас - и он нешуточно разгневался на распорядителя Венской сцены. Представляете? Да и мой брат обмолвился редактору солидной газеты, что сам великий Моцарт голодает посреди рукоплескающей его гению Европы.
   Завидя, что Вольфганг остаётся всё так же тих и печален, графиня Сальери наконец заметила его состояние.
   - Что случилось, мой друг? Признаться, меня встревожил тон вашего последнего послания, но я списала это на вашу меланхолию. Однако, тем не менее, оставила все дела и поспешила сюда.
   Она продолжала теребить печального мужчину, пока на его лицо не выползла печальная улыбка.
   - Ну вот, а то прямо бука, - смеющаяся красавица напоследок нескромно ущипнула своего протеже за щёку и обернулась в сторону двери. - Иштван! Возьми у моей дуэньи пригоршню дукатов - да принеси шампанского и всяких подобающих для гения вкусностей!
   Моцарт с лёгким блеском глаз следил за этой маленькой прелестной бурей.
   - Поздно, графиня - джинн уже выпущен из бутылки.
   Сказано это было таким грустным и даже замогильным тоном, что в ожидании шампанского напевающая арию из Фигаро графиня запнулась.
   - О, мой друг - вы меня пугаете, - на прелестные щёчки её выползла смертельная бледность.
   А человек с мрачным торжеством указал на разорённый стол, посреди которого тяжёлый пистолет по-прежнему прижимал большой лист, склеенный гуммиарабиком из четырёх писчих.
   - Вот, графиня, полюбуйтесь...
   Юная красавица с неуёмным интересом уставилась на бумагу, где в большой расчерченной таблице виднелись похожие на нотные значки, поворотные стрелки и цветные отметки. Хотя с первого взгляда назначение этого изделия оставалось непонятным, один только вид Моцарта нагнал на графиню ощущение непонятного ужаса.
   - Извольте задать тональность, - Моцарт присел к столу.
   Порывшись, он извлёк на свет чистый разлинованный нотный лист, обмакнул перо в замызганную оловянную чернильницу и протянул графине.
   - Фа-минор, - нежный голосок её дрожал словно осиновый лист.
   - Прекрасно, - мужчина пальцем указал в одну из клеток. - Теперь переходим по таблице согласно этим знакам и записываем ноты... так, а вот тут неопределённость, бросаем кубики.
   И пара пожелтевших, потёртых игральных кубиков оказалась извлечена из итальянской с загнутым носком туфли, где хозяин дома обычно держал табак. Словно две кувыркающиеся вестницы судьбы, кусочки слоновой кости выпали из тонкой женской ладони и покатились по столу.
   - Два и пять, - отчего-то севшим голосом прокомментировала графиня.
   Дальнейшее ярко высветилось в её не лишённой живого воображения прелестной головке. Ибо на листе дешёвой бумаги уже оказалась записана прямо на глазах ею созданная мелодия. Знай себе прыгай по таблице, соблюдая придуманные гением правила переходов!
   - Знаете, мой друг - впечатляет, - невероятно, однако случилось маленькое чудо - Моцарт оказался первым, кто видел графиню столь неприлично мрачной и даже удручённой.
   Кое-как молодая красавица поднялась на ноги - мужчине даже пришлось подать ей руку. С уродца-клавикорда, только и предназначенного для маленьких гостиных, слетела на пол порыжелая салфетка, и под откинутой крышкой обнаружился ряд матово-чёрных и желтовато-потёртых клавиш.
   И, поглядывая на дрожащий в руке лист, получившая блестящее образование графиня негромко наиграла несколько тактов.
   - Вполне недурственный менуэт, - она всмотрелась в знаки, кивнула головой. - Ти-ра-ра... да нет, очень даже неплохая вещица!
   - В том-то и дело, графиня, - донельзя разволновавшийся Моцарт рванул ворот сюртука и оказался вынужден даже опереться на стол. - Я открыл принцип - и теперь любой, не обладающий даром, сможет создавать, как вы изволили выразиться, неплохие вещицы.
   Если бы это было возможным, графиня побледнела бы ещё сильнее.
   - Так что, мой друг - искусство умерло? - она смотрела на лист бумаги в своей руке с ужасом, словно тот неожиданно обратился в змею.
   И лишь ввалившийся в комнату румяный и заснеженный Иштван, который принёс шампанское в серебряном, заполненном колотым льдом ведёрке, да остендских устриц, да чашечки для замечательного горячего шоколада - только присутствие слуги и удержало молодую красавицу от того, чтобы с нею сделалось сердцебиение. С улыбкой и весёлыми прибаутками слуга шумно возился в комнате, расставляя принесенное, меняя свечи и прочая, прочая.
   Однако наступил момент, когда и он ушёл...
   - Увы, мой ангел, - Моцарт помог графине добраться до обитого облезлым вишнёвым бархатом стула. И оказался столь любезен, что даже разлил по высоким узким бокалам пенистое белое вино.
   - Итак, графиня, да - вы правы. Искусство нынче тихо умерло, взамен оставив нам презренные и низкие ремёсла. Так выпьем же за смерть, принявшую в свои объятия всё то, что было дорого и мило нам...
   Два хрусталя с лёгким печальным звуком соприкоснулись - и помертвевшей графине почудился в нём похоронный звон и завывание волков сквозь зауныние метели. Полетел маленький набат над миром, ещё не подозревающим о своей скорой и неминуемой духовной кончине.
   - Да что мы, право, хороним раньше времени? - графиня осушила шампанское, и словно снег осыпался в её горло - легчайшая хрипота придала голосу милую пикантность.
   Красавица вскочила с блистающим взором. Взмах точёной, воспетой поэтами ручки - и с гусарским звоном благородный хрусталь разлетелся о пол. Она оказалась такой милой в своей неукротимой гордости, что Амадеус не удержался от того, чтобы не припасть перед нею на колено и покрыть благоговейными поцелуями её пальчики.
   - Увы, радость моя - открыл я, значит, может и кто-то другой. Кроме того, я не сразу осознал всю пагубность, - горящий взгляд музыканта неприязненно скользнул по ярко освещённому листу с таблицей, словно он мог испепелить это свидетельство шаткости всего сущего. - Увы, мне горше всего осознавать, что так оно и есть. Мало того, в порыве отчаяния я нынче утром отправил послание блистательному Людвигу, где излил своё горе и в нескольких фразах описал сущность открытого мною метода.
   - Людвигу - ван Бетховену? - графиня задумалась так глубоко, что в светском обществе то могло бы показаться даже и неприличным.
   Медленный кивок мужчины и его тяжкий вздох засвидетельствовали красавице всю глубину мрачной решимости.
   - И вот, я не имею права жить. Открыл ли я тайные помыслы богов, или же по прихоти своей низвёл их до мерзкой алгебры с её кабалистическими знаками - я дошёл до конца той дороги, которую мне пройти, возможно, было и не суждено...
   Весь мир исчез. Сгинул, словно его никогда и не существовало. Затихла за филенчатым окошком разыгравшаяся к ночи метель, погасли свечи в соборе, где по случаю тезоименитства августейшей особы собрались блистательные дамы и их не менее великолепные кавалеры. Затих в Альпах гром пушек бородатого русского императора, и даже озябшая в небе луна замерла, страшась того, что могло бы произойти дальше.
   Весь мир исчез, сократившись лишь до небольшого круга света от дешёвого облезлого подсвечника. И в нём надёжным свидетельством того, что выход всё-таки есть, тускло поблёскивало изделие безвестных тульских оружейников, лежащее посреди расчерченного в клетку листа дрянной бумаги.
   - Я - вам - не - позволю, - по мере слов голос юной графини креп и заливал весь мир своей непоколебимой уверенностью. - Мой друг, разве жизнь не прекрасна в своей непостижимой прелести? Зачем прерывать её - быть может, всё это лишь ошибка? Ведь даже гении не так уж и непогрешимы...
   Она не отводила взгляда, удерживала им мятущийся взор Моцарта. Женская рука медленно, словно под грузом тяжелейших сомнений, протянулась к столу. И выдернула злосчастный лист из-под презренного орудия смерти. Всё ещё не отводя ясных глаз, графиня Сальери с заметным наслаждением скомкала бумагу. Тонкая кисть сместилась в воздухе - и пальчики разжались над рдеющим прогоревшими дровами зевом камина.
   Взгляд Моцарта с кажущейся бесстрастностью наблюдал, как потихоньку, поначалу незаметно потемнели над угольями плоды его долгих исканий и бессонных ночей. Затем над обугливающейся бумагой потянулась кверху тонкая, сизо-серебристая струйка дыма - и чёртиком из коробочки вымахнул пока ещё крохотный язычок пламени. В секунду он охватил судорожно ворочающийся и пытающийся развернуться лист, и пожрал его с неумолимой жадностию.
   - Вот и всё, - с непонятной весёлостью объявила графиня и от избытка чувств даже притопнула ножкой.
   - Нет, свет души моей, - из голоса Вольфганга исчезла мрачность, и взамен появилась смутившая красавицу жёсткость. - Долгие годы лишь вы были светочем души моей - прекрасным и недоступным. В тёмные годины ненастья лишь врезавшийся в память ваш ясный взгляд, а ещё улыбка и нежный смех удерживали меня на грани отчаяния.
   Мужчина вздохнул и не без труда снял с пальца большое серебряное кольцо старинной работы. С ужасом графиня наблюдала, как нервные пальцы гения с хрустом свернули камень, и из углубления в бокал упала крохотная зеленоватая крупинка. А Моцарт тем временем продолжал говорить, словно удав держа кролика в плену неумолимости своих слов.
   - Да, не мне решать, когда появиться на свет - однако, мне незачем больше жить, и в моей воле уйти... туда. В том числе и в моей...
   Он нервно засмеялся, и звуки этого голоса терзали юную красавицу сильнее инструментов палача.
   - Подожди, - как графиня Сальери сумела вырваться из-под власти очарования этого вдруг ставшего сумрачным гения, знала только она.
   Медленно, невыносимо долго дался первый шаг, другой, и музыкант вдруг обнаружил себя в нежном плену женских объятий.
   - Подожди, мой друг - быть может, я сумею исцелить тебя? - горячечный шёпот вдруг прервался изумительным молчанием поцелуя. - Подожди хотя бы до утра, а там кто знает? Быть может, я сумею заставить тебя изменить своё мнение?
   В тёмных глазах Моцарта что-то промелькнуло... но графиня не смогла разглядеть за пятью блестящими огоньками свечей.
   - Нет, солнце моё, я не приму от тебя такую жертву. Ты была моим идеалом, моим другом, моим прекрасным ангелом - давай же не станем опошлять чистоты нашей дружбы...
   Облик его странно затуманился... ах нет, это несносные глаза застили взор ненужною и горько-солоноватой влагой. Вот силуэт шевельнулся, и льющееся в хрусталь вино прожурчало последнюю в этой жизни мелодию.
   - Я уже решил, моё несбывшееся счастье - и не унижай меня, не лишай гордости и возможности своею рукой понести расплату за содеянное... - графиня ещё пыталась выбить бокал из руки счастливо смеющегося Моцарта, однако он не позволил. - Мой друг, ужель вы настолько низко меня цените, что не уважаете моего решения?
   Что-то неуловимо сломалось. Хрустнуло, разлетелось ледяными осколками и прозвенело ненароком "ти-ра-ра" - наверное, это сердце. А может быть, льющийся яд заполнил со злобным звоном жилы человека и сыграл на них последний реквием.
   Медленно, словно под водой, фигура человека поплыла радужными разводами, странно изогнулась и потекла. Нелепо, боком она осела на стул, и в озарённую вздрогнувшими свечами тишину вырвался последний вдох великого человека и музыканта.
   - Ave...
   Протянутая в безнадежном последнем жесте рука красавицы бессильно опустилась - да и сама она едва в чувствах наклонилась. И на как-то заострившееся, уже начавшее покрываться восковой бледностью чело лёг прощальный поцелуй.
   - Прости, мой друг, я сделала всё, что могла... - и вдруг, словно судорога гальванических токов пронзила вздрогнувшую графиню, отчего глаза её на миг сверкнули ярче тысячи солнц.
   - О боги, молодой Людвиг в опасности! А к нему в Бонн собирался ещё и Гайдн... нельзя, нельзя мешкать боле - прощайте же, друг мой.
   Графиня упрямо встряхнула лицом, разбрасывая по сторонам алмазные блёстки своих слёз. Последний раз посмотрела на великого Моцарта, словно пытаясь навеки запечатлеть его в себе - таким.
   С неженскою силою изящные пальцы сомкнулись на воронёной стали пистолета. А взгляд не мешкая выбежавшей в двери женщины с такой ненавистью мазнул по висящему на стене распятию, что на том пошла пузырями облезлая чёрная краска. И из затхлой темноты коридора донёсся ледяной голос стремительно сбегающей по ступеням женщины:
   - Иштван, за мной! Тысяча золотых дукатов, если мы сумеем догнать почтовую карету в германские княжества!..
   В опустевшей, сразу ставшей пустой и ненужной комнате осталась одна только бледная тень великого гения. С мрачной усмешкой смотрела она неподвижно в прогоревший камин. И вместо плакальщиц лишь пять свечей безмолвно лили и лили по нём прозрачные горячие слёзы.
  
  
   P.S. Иоганн Себастьян Бах хоть и не улыбался, но не надо было даже особо и приглядываться, чтобы заметить, как он доволен. Что ж, этот орган мировой гармонии теперь уже звучит вовсе даже неплохо - Пифагор на этот раз рассчитал его почти идеально. Правда, в звучании Альфа Центавры чудится этакая лёгонькая неправильность... но возможно, оно и к лучшему - будет вроде острого перчика в мясном рагу.
   В своём длинном, свисающем по сторонам лица неизменном золочёном парике мэтр выглядел строго и величаво. Он оторвался наконец от клавира, кивнул благодушно, и всем телом крутанулся на чёрном вращающемся стульчике.
   - А-а, коллега? Заходите, Вольфганг Амадеус... - Иоганн щелчком стряхнул с рукава ненароком зацепившуюся за него комету.
   Он с некоторым осуждением посмотрел на мнущегося и оглядывающегося под звёздами новичка и покачал головой, отчего сходство с ушастым золочёным спаниелем только усилилось. А в голосе зазвучали отеческие, бархатистые нотки:
   - Идите-ка сюда, поближе. Знаете, мейн либер - хоть мы теперь и в раю, однако за то, что вы довёли до слёз фройляйн Евтерпу*, я вам таки поставлю под глаз хороший, добротный немецкий синяк...
  
  
  
   * Евтерпа - одна из девяти Муз, покровительница поэзии и музыки.
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"