былина: другие произведения.

история любви

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
 Ваша оценка:


   Не буду зря отнимать у вас время на вступление. Лучше представлю сразу легенду об отношении к любви в одной семье ведрусской.
   Кому удастся осознать, почувствовать, какой смысл кроется в культуре их любви, тот, быть может, сможет осознать великую мудрость и космичность ведрусских обрядов.
  
  

Великий дар создателя

Детская любовь

  
   Деяния ведруссов - непрерывное ученье. Великая, весёлая школа бытия осмысленного. Все праздники ведрусские состязанием ума и ловкости можно назвать. Можно о них сказать, как об уроках мудрых молодым, напоминанье взрослым. Но и работа у ведруссов в дни страдные весело происходила. Работа смыслом наполнялась большим, чем материальные творенья.
   Смотри, Владимир, вот сенокосная пора. Прекрасен ясный день. Селенье всё, от мала до велика, на рассвете стремится на луга. Смотри: на двух повозках едет вся семья. Лишь старики одни остались дома, чтоб не скучала живность на усадьбе.
   А парубки - хлопцы молодые - едут верхом, лишь хомуты на лошадях да вожжи в их руках длиннющие. На этих лошадях вожжами длинными они будут копны сена подтаскивать к стогам.
   Степенные мужики вверх лезвиями косы держат на возах, а рядом жёны их и дети повзрослее с граблями: будут ворошить траву, которую мужчины скосят.
   Ещё в повозках дети совсем маленькие тоже едут. Для чего? Да просто так, да ради интереса, чтоб пообщаться, порезвиться, поиграть, за взрослыми понаблюдать.
   Одеты люди не в лохмотья. Рубашки белые, смотри, в косы у женщин вплетены цветы, и платья с вышивкой. Зачем одеты так, будто на праздник люди едут? Ответ этот скрывается в том, в том, что нет необходимости особой сено им косить. У каждого в поместье есть свои стога. Конечно, про запас неплохо общих несколько стогов иметь.
   Но главное, негласное в действии всеобщем - себя в работе показать. К другим украдкой присмотреться, а парубкам, девицам молодым - друг с другом познакомиться за делом. Вот потому на сенокос приходит с радостью молодёжь и из соседних поселений.
   Началось - смотри:
   Идут степенно в ряду мужчины-косари. И ни один не должен отставать. Их жёны ворошат вчерашнюю траву для сушки и поют. Сухую - в копны собирает молодёжь. Постарше молодые стог сметают.
   Вот видишь: стоят на стоге парубки вдвоём, одному восемнадцать лет, двадцать - второму, укладывают сено на стогу, что подают им шесть девиц.
   Рубашки сняли парубки. По бронзовым телам струится пот. Но успевать стараются, не поддаваться хохотушкам снизу.
   На стоге если двое, внизу должно четыре быть девицы, а их вот шесть, смешливых и шутливых, снизу пытаются сеном забрасывать парней.
   Воды попить отец парней к стогу подходит, он быстро ситуацию всю оценил. Пытаются сыновья его вдвоём за шестерыми поспевать. Не спасовать бы им. Внизу проворные, смешливые девицы, невестами, возможно, будут две для сыновей. Воды попил, сынам наверх кричит отец:
  -- Эй там, сынки, что-то косить мне надоело, может, залезу к вам да помогу? Раз шестеро внизу стоят, а не четверо.
  -- К чему, отец, - ответил старший, работу не прервав, - мы с братом здесь вдвоём, а разогреться даже не успели.
  -- А я совсем как будто сплю, - добавил младший, пот со лба украдкою смахнув.
   Внизу заметили его движенье хохотушки, и крикнула одна под общий смех:
  -- Смотри, не вымокни уснувши.
   Отец довольный усмехнулся, в строй косарский, вновь выстраивавшийся, встал.
   К стогу от луга дальнего шла вереница из четырёх коней, а под уздцы вели коней хлопцы молодые.
   Последним самый младший вёл лошадь Радомир. Лет восемь в канун лета исполнилось ему, девятый шёл. Но развит был не по годам мальчик Радомир.
   Не только ростом он над сверстниками возвышался, но и науки схватывал быстрей других, удалым в играх был. И здесь, на сенокосе, тем гордился, что получил работу, которую постарше дети делали. Ему от старших никак нельзя было отстать.
   Он сам копну старался быстро обвязывать вожжами, и лошадь слушалась его. Хоть и последним шёл в шеренге Радомир, он всё же шёл не отставая.
   Чуть-чуть поодаль, у леска, резвилась детвора помладше. Завидев вереницу лошадей и копны, все бросились к ним, чтобы на копнах прокатиться.
   Стремглав бежала детвора, и только девочка одна, четыре года ей исполнилось едва, отставала. Все уже к копнам подбежали дети. Она, чтоб путь свой сократить, в отчаянье через болотце напрямик решила побежать. Болотце почти высохло, но кочки ещё большими на нём бьши. С кочки на кочку прыгала девчушка, совсем почти бьши рядом лошади, тащившие копны. Но вдруг, пытаясь прыгнуть на очередную кочку, с кочки девчушка сорвалась, а падая, о палку расцарапала коленку да в мутной луже платье запачкала, лицо.
   Вскочила. Тут же плюхнулась обратно и громко заревела от обиды.
   Последняя копна, проехав рядом, удалялась.
   Услышал детский плач степенный Радомир. Остановил коня, пошёл на плач к болотцу. Увидел: девочка испачкалась, в луже сидит, кулачком слёзы растирает по грязному личику и ревёт что есть мочи.
   Взял Радомир под мышки девочку, поднял из лужи, поставил на сухое место и спросил:
  -- Чего ревёшь, малявка, горько так?
   Она навзрыд, сквозь плач, стала пояснять:
  -- Бежала я, бежала, не успевала, а потом упала.
  -- Уехали все копны, я отстала. На копнах сейчас едут дети все, а я в луже сижу.
  -- Не все уехали, - ответил Радомир, - осталсяя, и вот моя копна. Если реветь перестанешь, я на нейтебя прокачу. Да только грязная какая-то ты вся. Даперестань, в конце концов, реветь, оглушишь.
   За подол платья девочки взялся Радомир, сухое место платья к носику поднёс, строго сказал:
  -- А ну, давай, сморкайся.
  -- От неожиданности девочка ойкнула, ручками быстро прикрыла наготу свою, потом сморкнулась раз-другой и плакать перестала. Радомир отпустил подол её платья, критически осмотрел стоящую перед ним грязную, растрёпанную маленькую девочку и сказал:
  -- Вообще-то платье ты снимай своё совсем.
  -- Не буду, - она твёрдо заявила.
  -- Снимай, я отвернусь. Я платье твоё грязное в озере пополощу, ты тут в траве пока сиди. Рубашкуна мою, возьми. Она тебе до пяток достанет, длиннее платья рубашка моя тебе будет.
   Радомир полоскал в озере платье маленькой девочки, а она, закутавшись его рубашкой, выглядывала из травы.
  
   И вдруг сидящую в траве девочку будто стрелой пронзила страшная мысль. Она вспомнила однажды подслушанные слова дедушки, который бабушке сказал:
   Непомерно непотребное деяние в соседнем селении произошло, поднял подол платья у девицы довенчания один негодник.
  -- Поднял подол и, значит, жизнь сломал девицы, - вздохнула бабушка.
   Девочка маленькая решила, что и у неё должно что-то сломаться, раз незнакомый ей парень поднял подол её платья. Она осмотрела свои ручки, ножки, и, хотя все они были в полном порядке, не сломаны, страх не исчез.
   Если дедушка и бабушка считают, что при поднятии подола платья что-то ломается, значит, и у неё должно сломаться.
   Девочка вскочила с травы и крикнула полоскавшему в озере её платьице Радомиру:
  -- Ты - непотребный негодник.
   Радомир выпрямился, повернулся в сторону стоящей в траве девочки в его рубашке и переспросил:
  -- Чего ты кричишь опять? Не понял, чего хочешь?
  -- Я тебе кричу, ты - непотребный негодник. Тыпосмел поднять подол платья у девицы до венчания.
  -- Ты всё у неё переломал.
  -- Радомир некоторое время смотрел на чумазую девочку, потом захохотал, отсмеявшись, сказал:
  -- Слышала звон, да не знаешь, откуда он. Да, подымать подол платья до венчания у девицы негоже.
  -- Но я-то не поднимал подола платья у девицы.
  -- Поднимал, поднимал, я помню, ты поднимал подол моего платья.
  -- Твоего поднимал, - согласился Радомир, - ноты ведь не девица.
  -- Почему я не девица? - удивлённо спросила девочка.
  -- Потому что у всех девиц на груди выпуклости имеются, а у тебя их нет. У тебя вместо груди девичьей едва заметны два прыщика. Ты, значит, не девица.
  -- А кто же я? - растерянно спросила девочка.
  -- Малявка ты ещё пока. И сиди там, в траве, молча, некогда мне с тобой разговаривать.
   Он вошёл снова в воду, пополаскал платье, выжал его, аккуратно растелил на траве и позвал девочку.
  -- Подойди к воде, малявка, тебе умыться надо.
   Её покорно подошедшую, притихшую умыл. Сказал:
  -- Теперь к копне пойдём, прокатишься.
  -- Платье мне отдай сначала, - тихонько попросила девочка.
  -- Так оно ж мокрое. Ты в рубашке моей пока оставайся. Я твоё платье с собой возьму, пока мы к стогу добираться будем, оно подсохнет, там и переоденешься.
  -- Нет, отдавай мне моё платье, - настаивала девочка. - Я его, хоть и мокрое, надену. На мне пусть сохнет.
  -- На, наряжайся, - платье протянул ей Радомири к лошади пошёл.
   Платье надела быстро девочка. Стремглав догнала Радомира у копны.
  -- А вот и я, - запыхавшись, она сказала. - Возьми свою рубашку.
  -- Конечно. Ты - моя напасть. Уже все парни возвращаются, а я с тобой вожусь. Давай залазь наверх.
   Он девочке помог забраться на копну сена. Взял за уздечку лошадь, и тронулись они по направлению к стогу сена.
   Маленькая девочка в мокром платье сидела на поехавшей плавно копне и ликовала. Она одна, не так, как все, по двое-трое. Одна она сидела на копне. И счастье было на лице, как будто бы богинею вдруг стала.
  
   Ох, видели б подружки, как она, не в караване, а одна. Её одну везёт... Взглянула, как ведёт поводом лошадь Радомир, и больше глаз от его спины не отводила. Сердечко детское сильней забилось. По всему телу - теплота. Конечно, понимать девчушка не могла: она влюбилась.
   Ах, эта детская любовь! Чистейшая она - подарок Бога. Только зачем приходит рано иногда, тревожит детские сердца? Зачем? Какой в ней, ранней, смысл? Оказывается, великий в ранней любви смысл, вед-руссы его знали.
   Подъехав к стогу, Радомир к копне вернулся.
   - Давай слезай, не бойся, подхвачу.
   Он подхватил прыгнувшую на него девчушку, опустил на землю, спросил:
   - Ты чья?
   - Я из соседнего селенья, я - Любомила. С сестрой в гостях мы, брату помогаем, - ответила она.
   - Вот и иди к сестре, - ответил, удаляясь, Радомир. Он даже не повернулся к девочке ни разу.
   Она стояла, всё смотрела, как отвязал он вожжи от копны, залез на бочку, на коня вскочил, галопом поскакал за новою копною.
  
  

Любовь как полноправный член семьи

  
   Домой с сестрой вернулась маленькая Любомилка. Как раз семья вечерять собиралась. Но Любомилке сесть за стол не захотелось, она, прижавшись к бабушке, просила:
   - Пойдем со мною в сад, бабулечка. Тебе одной хочу о чуде рассказать.
   Отец, услышав просьбу, возразил:
   - Негоже, доченька, когда семья за стол садится, удаляться. Да ещё бабушку с собой...
   На лицо дочери отец взглянул и улыбнулся. Вед-руссы знали благодать детской любви. Умели обласкать любовь, в семью принять как дар небесный, не насмехаться над любовью, уважать.
   Энергии великой благодать ценили, вот потому энергии Любви к ним с радостью великой приходили.
   - Так вы там с бабушкой в саду и поедите ягод, - сказал отец как будто равнодушно.
   В саду, в дальнем его углу, бабулечку свою и усадила на скамейку Любомилка и сразу начала взволнованно рассказ:
   - Бабулечка, я там, на сенокосе, с подружками играла. Они как побегут кататься на копнах. А мне нео чень-то кататься и хотелось. Иду себе так просто.
   - Вдруг один, такой красивый, самый добрый, пареньмолодой лошадь остановил свою, ко мне подходит.
   - Да, бабулечка, так близко, как с тобою я сейчас стою.
   - Такой красивый и добрый весь такой. Стоит передо мною, говорит: "Я очень, девочка, тебя прошу...". Нет, не так он говорил, а по-другому. Он говорил: "Я тебя, девочка, не просто прошу, а даже умоляю на моей копне немножечко проехать". Я прокатилась. Вот. Ты поняла, бабулечка? Случилось что-то с ним?
   - С тобой случилось, внученька. А как его зовут?
   - Не знаю. Ничего он не сказал.
   - Ты мне сначала, Любомилочка, всё расскажи и постарайся не забыть, как было всё по правде.
   - По правде, - опустила Любомилка вниз глаза, - по правде? Я в лужу упала, он платье моё постирал, потом на копне прокатил, а как зовут не сказал. Малявкой меня называл и, когда уходил, ни одного разочка даже не взглянул в мою сторону, - рассказала бабушке Любомилка и заплакала. Сквозь плач продолжала:
   - Всё стояла я, смотрела, как он уезжал. Толькоон ни разочка не взглянул на меня, как зовут не сказал.
   Бабушка прижала к себе внучку. Русую головку гладила, будто бы лаская в ней энергию Любви. И шептала тихо как молитву: "О великая энергия от Бога. Благодатью своей внучке помоги. Не сожги её сердечко неокрепшее. На деянье сотворенья вдохнови".
   Вслух сказала Любомилке:
   - Хочешь, внученька, чтобы тот хороший оченьпарень всегда лишь на тебя одну смотрел?
   - Да, хочу, бабулечка. Хочу!
   - Так не попадайся ему больше на глаза три года.
   - Почему?
   - Видел он тебя в грязи испачканной. Плачущей, беспомощной малявкой. Таким образ твой остался в нём. За три года станешь ты взрослее, краше и умнее, если постараешься сама.
   - Я стараться очень-очень буду. Только подскажи мне, бабулечка, как стараться?
   - Все тебе секреты, внученька, я расскажу. Если в строгости их будешь исполнять, краше всех цветочков на земле ты станешь, любоваться тобой будут люди.
   - Не тебя, а ты сама любимых сможешь выбирать.
   - Говори, бабулечка, я всё исполню, говори быстрее, - торопила бабушку малышка Любомилка, заподол платья бабушку трепала в нетерпенье.
   И медленно, торжественно произнося слова, поведала внучке бабушка:
   - По утрам вставать пораньше надо. Ты валяешься в капризах по утрам. Встав, бежать к ручью, там омываться чистой родниковою водой. Возвратясь домой, немного кашки съесть. Ты же сладких ягод требуешь всегда.
   - Бабушка, зачем же дома мне стараться, если неУвидит он меня? Как в ручье я по утрам купаюсь и как кашу ем? - удивилась Любомилка.
   0x08 graphic
- Этого, вестимо, не увидит. Но старанья на тебе красою отразятся внешней. И энергия появится внутри.
   Любомилка старалась следовать бабушкиным советам. Не всегда у неё это получалось, особенно в первый год. Но тогда бабушка с утра к ней на постель садилась, говорила: "Коль не встанешь с солнышком, не побежишь к ручью, в этот день не станешь краше".
   И вставала Любомилка. На второй год к режиму попривыкла, исполняла с лёгкостью процедуры омовенья утром, с весельем кашу ела.
   До срока бабушкиного - трёх годков - всего лишь месяц оставался. К капищу из разных селений съезжались люда на ярмарку. Повозки с людьми ехали мимо поместья, в котором Любомилка проживала. Вместе со своей старшей сестрой Екатериной на проезжающих смотрела Любомилка. И вдруг одна повозка, свернув с дороги, подъехала к воротам, у которых две девочки стояли. И в ней, в подъехавшей повозке... Его узнала Любомилка сразу. Среди других людей сидел и управлял лошадью её любимый повзрослевший Радомир.
   Сердечко девочки затрепетало, когда подъехала повозка к их воротам и остановилась.
   Мужчина старший из всех сидящих, наверное, отец, сказал:
   - Вам здравия, девицы. Отцу вашему, и матери, и старшим всем передайте мой поклон. А нам бы кваску вашего попить хотелось. Забыли свой в дорогу взять.
   Любомилка стремглав вбежала в дом и крикнула:
   - Всем вам поклон. Да где кувшин? Где ж он, кувшин наш с квасом? Ах да, в чулане, охлаждённый он. - И бросилась к чулану, и опрокинула у двери стоящее ведро. И повернувшись, дедушке и бабушке скороговоркою сказала: - Всем тихо, вытру воду, как вернусь.
  
   Схватив кувшин, она к воротам подбежала, остановилась, отдышалась, волненье сдерживая, степенно из калитки вышла, подала старшему мужчине кувшин с квасом.
   Пока отец семейства пил квас, она, не отрываясь, на Радомира всё смотрела. Но он разглядывал Екатерину.
   Когда ему был передан кувшин, он допил оставшийся в нём квас, с повозки спрыгнул и протянул кувшин Екатерине, сказав:
   - Спасибо. Добрыми руками закваска сделанабыла.
   Телега удалялась. Любомилка вслед смотрела, потом к скамейке, что в дальнем углу сада, побежала, не села, а упала на скамейку, горько зарыдала.
   - Чего опять ты так печальна, Любомилка? - К ней бабушка пришла и рядом села.
   Сквозь плач рассказывала бабушке о происшедшем Любомилка:
   - Они подъехали и квасу попросили, там юноша тот был, который прокатил меня, тремя годами раньше, на копне. Он ещё краше стал. Я побежала, квасу принесла в кувшине. Квас пили все - хвалили. Он тоже пил, потом кувшин отдал Екатерине. Не мне, бабулечка, а ей, разлучнице моей, Екатерине. И ей, не мне, сказал "спасибо". Она, дылда здоровая, пока я за квасом бегала, о чём-то говорила и на него смотрела. Он тоже на неё смотрел и улыбнулся даже. Сестра родная - разлучница моя. Дылда она.
   - К чему ж ты на сестру в обиде? Вины в ней нет.
   - В тебе вина.
   - Но в чём, бабулечка? Что сотворила я не так?
   - Слушай внимательно. Твоя сестра у платья своего на рукавах уж очень гладко вышивку цветную сотворила. Ты тоже захотела сделать всё сама, но криво получилось вышитое на платьице твоём.
   Ещё сестра твоя умеет говорить стихами, она в колядках лучшая, а ты не хочешь пообщаться с волхвами: они учат читать и сочинять стихи.
   Избранник твой, наверно, умный мальчик, красивое и умное способен оценить.
   - Ещё три года, бабулечка, учиться нужно мне?
   - Возможно, три. Но может быть, и пять.
  
  

Любовь настоящая взаимности обязательно добъется

  
   Прошло десять лет. Радомир со своим ближайшим другом с необычным именем Арга шёл по праздничной ярмарке.
   Арга умел великолепную резьбу творить, картины рисовать чудные. Из глины статуи лепить, будто живые. Эти таланты ему от деда перешли, а от отца - уменье кузнеца. Длинные ряды возов со всевозможной снедью друзей мало интересовали.
   Не привлекли внимание молодцов и ряды с всевозможной утварью, посудой. Вообще не главным были на ярмарках какие бы то ни были материальные при-обретенья. Главное - общение, знакомства, обмен опытом.
   Парни решили направиться к месту, где готовилось красочное представление заезжих артистов. Вдруг их окликнули:
   - Радомир, Арга, вы уже видели её?
   Радомир и Арга оглянулись на зов. Три молодца из селения друзей стояли чуть поодаль, и оживлённо что-то обсуждали, и предлагали жестами присоединиться к ним.
   - Чего или кого видели? - спросил подошедший к ним Радомир.
   - Рубаху эту необычную. Она из ткани гладкой, а вышивка с невиданным орнаментом, в нём тайный смысл, наверное, какой-то есть, - ответил один из трёх парней, второй его поправил:
   - Рубаха хороша, но та, что продает её, куда прекрасней. Таких девиц не знала ярмарка округи всей.
   - А как взглянуть на диво? - спросил Арга.
   Все пятеро отправились в ряды, где продавались украшения, поделки чудные, красивая одежда.
   У одной повозки толпились больше обычного люди. Любовались висящей на палке необычной красоты рубахой. Ветерок слегка шевелил ткань, и было видно, как отличается она от обычной из грубого полотна своей лёгкостью и нежностью. И узоры, вышитые на вороте и рукавах, необычно затейливы.
   - Узор подобный достоин мастера великого, - с восторгом вслух произнёс Арга.
   - Да что узор, протиснись сквозь толпу, взгляни, с узором рядом кто, - сказал сосед из их селенья.
   И обойдя толпу с другого края, приблизившись к . повозке, увидели друзья девицу.
   Тугая русая коса, как небо синее глаза. Дуги-брови, на губах чуть затаённая улыбка. Движенья плавные, но будто в них энергия какая-то витает. Не сразу от девицы взгляд можно было отвести.
   - Она ещё и на язык остра, да и стихами, присказками может говорить, - сказал тихонько самый рослый парень.
   - Вроде нежна, да неприступна как скала, - второй добавил. - Поговорите с ней.
   - Я не смогу. Дыханье будто прихватило, - ответил Радомир.
   С девицею заговорил Арга:
   - Скажи нам, девица, не ты ль рубаху чудну смастерила?
   - Да, я, - не поднимая глаз, ответила девица. -
   - Чтоб зимний вечер покороче был, от скуки ткала.
   - Бывало, и на зорьке вышивала.
   - Плату какую хочешь за свою работу? - вопрошал Арга, чтобы подольше слышать речь певучую девицы.
   На молодых парней девица подняла глаза и сразу всех их будто унесла в заоблачную высь. На Радомире взгляд чуть задержала. И будто растворила парня в синеве. Дальнейшее он ощущал, словно в неявном, необычном сне.
   - Плату какую? Растолкую. - Красавица, сидящая в повозке, продолжала: - Я подарить без платы эту вещь могу лишь человеку доброму и молодцу удалому. Себе на память от него ну разве что пустяк какой возьму - лошадку молодую, например.
   - Вот так красавица! Ответ достойный, мастерица! - раздались возгласы в толпе. - Лошадку, говорит, - так пустячок. Она, красавица, совсем не промах.
   Так возгласы и длились, но люди из толпы не расходились. И вдруг по сторонам надвое разделилась толпа.
   Арга вёл под уздцы буланой масти молодого жеребца. Горяч был конь и необъезжен, на месте гарцевал и взбрыкивал.
   - Вот так лошадка! Это чудо-конь! Неужто молодец его отдать решился? - шептались все в толпе.
   Арга к повозке подошёл, сказал:
   - Отец коня мне этого отдал. Тебе, красавица, егоя за рубаху отдаю.
   - Спасибо, - ответила спокойная девица. - Но говорила я, и люди слышали, рубаху я не продаю, лишьподарить её могу, тебе, быть может, иль другому молодцу.
   - Ага, красавица-то наша испугалась. Конечно, конь горяч, не каждому и молодцу под стать. Ждала лошадку, задавалась, - из толпы неслись насмешки. - Ну спасовала, так и что ж, тут каждый остерегаться должен, уж больно конь горяч и необъезжен.
   Девица, хитро улыбнувшись, на толпу взглянула и с необычной лёгкостью на землю спрыгнула с телеги.
   Все возгласы толпы замолкли враз. Прекрасен был, будто художником великим точён, стан девичий. Она пред всеми во всей своей красе предстала, с улыбкой посмотрела на коня, три шага сделала к Арге как будто проплыла, слегка земли касаясь.
   От неожиданности повод выпустил Арга. Встал на дыбы горячий жеребец. Но девичья рука успела повод подхватить.
   А дальше... дальше к изумлению людей в толпе стоящих... Левою рукой девица ловко жеребцу сдавила ноздри. И, повод отпустив, правою рукою погладила коня по морде. И жеребец горячий вдруг затих. Она к земле его клонила голову. Слегка сопротивлялся жеребец, но всё ж к земле клонился. Ниже, ниже... И вдруг горячий конь перед девицей на колени пал.
   Из толпы вышел старик седой, сказал:
   - Так покорять зверей, коней волхвы лишь могут_. старые и то не все. Но ты - девица молодая. Как тебя зовут? Ты чья?
   - Я - Любомила из соседнего селенья. А чья?
   - Ничья. Я просто дочь своего отца. А вот и он подходит, строгий мой отец.
   - Когда бы строгим был, - сказал вернувшийсяотец, - ты что опять здесь натворила, Любомилка?
   - Так, ничего. Немножко лишь с жеребёнком ипоигралась.
   - Немножко? Вижу. Отпусти коня. Домой пора нам отправляться...
  
  

В ведрусской школе и Любовь преподавала

  
   Что же случилось с Любомилой за эти годы, где мудрости и ловкости она вдруг научилась? В ведрусской школе.
   В этой школе обучался каждый с детства раннего до старости глубокой. Каждый год экзамены сдавались. Программа этой школы по маленьким крупицам составлялась от сотворенья и в веках обогащалась. И мудрость неназойливо внушалась. Уроки не такими были, как ныне в современной школе.
   Ты наверное Владимир, знаешь, что у нас когда ребёнок шаловлив и груб, случалось, становился, привычки вредные в нём появлялись, о нём тогда и говорили - улица ребёнка воспитала, что ему вольница дана была.
   Своих детей ведруссы безбоязненно на вольницу пускали. Все знали: система празднеств, обрядов так тонко и умело продумана была, что увлекала всех детей на подготовку к ним. Они играли вроде бы, на самом деле обучались сами, без взрослых часто, наукам разным.
   Экзамены в ведрусской школе на празднеств череду похожи были, игрищ. С помощью их учили взрослые детей, и сами у детей учились.
   К примеру, праздник есть такой - Колядки. Во дни Колядок дети ходят и поют куплеты всем своим соседям. Стихи, мотивы к ним и пританцовки сами сочиняют.
   Готовят дети выступления свои задолго до начала празднеств и с интересом неподдельным у взрослых, в семьях, друг у друга и волхвов выспрашивают, как научиться лучше сочинять стихи, как петь и пританцовывать.
   Способности у всех детей не одинаковы, конечно, были. Те, кто отставал в сочиненье от других, родителей своих упрашивал их поучить. И иногда родители использовали стремление детей к Познанью для привле-ченья их к помощи в хозяйстве.
   Например, канючит внук у бабушки:
   - Бабулька, милая, ну почитай стихи. Ну почитай, пожалуйста, прошу. Я не хочу быть хуже всех, меня в Колядки не возьмут с собой друзья.
   А бабушка в ответ:
   - Дел много у меня, ты бы помог, тогда и почитаювечером стихи.
   Ребёнок с энтузиазмом помогал и потом бабушке внимал, запоминать старался все её стихи иль песни, пританцовкам просил его учить. Потом у дедушки, у матери просил и у отца его хотя б немножко поучить. И благодарен был родителям, когда они ему урок преподносили.
   Сравните пожалуйста это действо с уроком в школе нынешней - литературы, например.
   Всё правильно, его нельзя сравнить. Ребёнок у вед-руссов с детства сам стремился стать поэтом.
   Чреда веселых празднеств у людей ведрусского периода - это система, помогающая мирозданье познавать и обучать детей простым житейским мудростям.
   Волхвы - бродячие учителя и информаторы о происходящем в мире. Бояны, барды напоминали тоже о событиях из прошлого, и будущее предрекали, и прославляли мир прекрасных чувств иль порицали недостойных.
   На их уроки, постоянно проводившиеся в селенье каждом, никто ходить не заставлял детей. Считалось, сам учитель каждый должен суметь привлечь внимание ребёнка к рассказу о науке, которую поведать собирался.
   Такие правила веками совершенствовали учителей-волхвов.
  
   А если какой-нибудь учитель-волхв, для того чтобы привлечь внимание детей, не науку будет импреподавать, а только играть с ними в какую-то игру?
   Когда бы такое произошло, волхв звания волхва лишился бы. Родители, общаясь дома с детьми своими, сразу понять могли: детей науке не учили. Весть о поступке нехорошем по другим селеньям разнестись могла, и множество селений пришедшего к ним волхва, честь запятнавшего свою, попросят удалиться.
   До возникновения в себе любви малышка Любомилка не стремилась посещать занятия волхвов и слушать песни бардов и боянов. Родители своих детей насильно учиться не заставляли, но при удобном случае могли им ненавязчиво подсказку дать.
   Любовь энергией своей малышку Любомилку окутала. В семье ведрусской появление любви воспринимали как нового члена семьи от Бога, в помощь посланного им. И знали, как в согласии с любовью можно жизнь девочки прекрасной сделать. Вот бабушка и посоветовала Любомилке пойти к волхвам и поучиться. Не просто так учиться неизвестно для чего, а с целью - для любимого стать лучшей самой. Любомилка согласилась и решила: когда придет волхв, который будет учить, как песни голосом красивым петь, она к нему с подружками пойдёт.
   Но нужный волхв не шёл. Любомилка решила просто так сходить к очередному. Пришла и слушать начала. Волхв говорил о предназначении растений разных, запахов от них и как лечить растениями можно человека.
   "Зачем мне это нужно? И не нужно вовсе, - решила Любомилка про себя, - и так все знают, как лечить, и мама, бабушка, сестра - все знают. И даже если буду больше всех я знать о травках разных, то как это заметит мой избранник? Никак он не заметит".
  
   И Любомилка слушала невнимательно волхва. Так просто, за компанию с подружками на брёвнышке сидела. А иногда вставала, отходила и одна бродила по полянке. Обрадовалась, когда закончил волхв свою лекцию и все домой идти собрались.
   И вдруг волхв старый обратился к Любомилке:
   - Скажи мне, девочка, тебе неинтересной показалась речь моя?
   - Она мне просто не нужна нисколечко, для дела моего секретного, - волхву тихонько сообщила маленькая Любомилка.
   Учитель-волхв чуть лишь улыбнулся. Всё понимал тот прозорливый старец о девичьих делах секретных и заметил:
   - Возможно, девочка, права ты, и ни к чему тебепока такие знания. Ты ведь ещё дитя. А я для девушек их сообщаю, как стать красивой самой и как создать Любви пространство для любимого. Его увидев, он обязательно узнать захочет, кто сотворить способен оказался красоту великую? И восхитится той, кто к нему выйдет как творец. Ещё я по секрету сообщу девицам, как плести венец и как отвар готовить для любимого из трав, чем умываться можно по утрам, чтоб тело пахло как цветок. Еще девицам расскажу...
   Маленькая Любомилка слушала старца, и всё больше сожалела, что не ходила на беседы с ним. Больше недели он гостит в селении. Секреты важные девицам рассказал, она о них не знает ничего. И спросила старца Любомилка:
   - Вы ещё долго будете гостить в селенье нашем?
   - Через два дня уйду, - ей старец отвечал.
   - Через два дня? - не скрыла девочка разочарования. - Через два дня... Тогда прошу вас очень-очень последние две ночи ночевать у нас.
   - В дома другие приглашён я и согласье уже дал, - ответил волхв. - Но, впрочем, если хочется тебе...
   - Да, очень-очень необходимо мне от вас узнать о травках разных.
   Волхв старый все вечера беседовал с влюблённой Любомилкой.
   Мудрец знал: вдохновение любви поможет девочке познать за день науки суть, другим на это года будет мало. А уходя, когда волхва провожала Любомилка к околице селенья, он сказал девчушке:
   - Следом за мной к вам волхв придёт другой. Он будет говорить о звёздах, о Луне небесной, Солнце и мирах невидимых. Кто его понять сумеет, тот звезду зажечь на небе сможет путеводную любимому избраннику, и та звезда обоим будет светить вечно.
   Потом придёт к вам волхв, который знает, как самого из строптивых коней можно покорным для любимого и другом ему сделать и приручать зверей.
   Ещё к вам бард должен прийти, он знает, как писать стихи и песни голосом такие выводить, что люди многие полюбят голос, затем - всё сказанное человеком. И танцевать он может научить.
   - Скажите мне, пожалуйста, к какому волхву мне не следует ходить? - вдруг Любомилка к старцу обратилась. - Ведь не могу я все время волхвов слушать.
   Вновь старый волхв, улыбку хитро затаив, серьёзно девочке ответил:
   - Да, ты права. Если ходить по всем, тогда и просто поиграть совсем не будет времени. Ты не ходи ко всем.
   Зачем тебе, к примеру, рисовать ходить учиться?
   Вышивать орнаменты, в них смысл закладывать свойпотаённый. Зачем тебе наука эта, если у тебя есть старшая сестра, а она, я думаю, в науке этой непревзойдённой будет мастерица.
   Ещё зачем тебе, к примеру, ходить учиться познавать, как можно чувства добрые вложить в рубашку, когда шьёшь её, и та рубашка будет охранять от многих бед.
  
   Как можно кашу приготовить с любовью своим близким, и они не только плоть свою насытят, но и душу. Вкус каши той непревзойдённым будет. И это в совершенстве может соседняя девчушка, твоей сестры подружка, делать.
   Когда захочешь платье получить красивое или рубашку кому-то необычную в дар преподнести и чтоб все были в восхищенье от подарка, сестру свою проси, она и сотворит чудесные творенья.
   А если кашей или квасом необычным захочешь кого-то угостить, проси сестры твоей подружку.
   - Не буду никого просить, - вдруг выпалила, забывшись, Любомилка и даже ногой топнула, - соперницы они мои.
   - Соперницы? А в чём? - спросил серьёзно старец.
   И не стесняясь Любомилка отвечала старцу:
   - Есть мальчик, лучший он из всех, он на меня внимания не обращает, потому что эти дылды вырасти раньше меня успели. Они всё время улыбаются ему.
   - Я видела, когда на капище водили хороводы. И я ещё должна буду ему рубашку от сестры дарить, а квас - её подружки?! Не бывать такому! Никогда!
   - Но почему же не бывать? Ты говоришь, он лучший из всех мальчишек.
   - Лучший. Я это точно знаю.
   - Тогда ответь мне, почему лучший из всех недолжен лучшую рубашку получить в подарок, и кашулучшую, и квас? И... - Волхв старый сделал паузу и тихо, словно про себя, добавил: - Я думаю, что справедливым будет ему и лучшую из всех невесту получить.
   - Невесту? - вспыхнула румянцем Любомилка.
   - Да, невесту, - волхв отвечал, - ведь ты жеему должна добра желать. Пусть будет для негоневеста из всех лучшая.
   Любомилка смотрела на волхва, не находя никаких слов. Чувства переполняли её и жгли. И она вдруг побежала от старца. Но, пробежав немножко, остановилась, повернулась к мудрому волхву и крикнула: - Он достоин лучшей из всех невест. Такой невестой буду я!
  
   ***
  
   С большим интересом посещала Любомилка каждого пришедшего в селение волхва. Первой прибегала на беседу и уходила позже всех, вопросами волхвов своими удивляла. Запоминала всё, что говорили мудрецы. Такое в обучении возможно, лишь когда не просто так занятия ребёнок посещает, а точно знает, где он будет применять полученные знания.
   Когда ученье для ученика тягостно, оно непродуктивно. Когда есть цель у человека, достичь которую познанием наук разных возможно, - ученье в радость и в сто крат быстрее происходит усвоение.
   Когда ж любовь участвует в учении - эффект непревзойдённый происходит. Любовь сканировать способна мысль любого мудреца, лишь нескольких слов, сказанных учителем, достаточно бывает, чтобы любовь в мгновение всю тему объяснить могла ученику и дальше мысль его увлечь.
   Подарок Бога - энергия великая - любовь главной была в обучении Любомилки.
   И дома с интересом необычным девочка смотрела, как мама или бабушка обед семье готовит. И требовала, чтобы ей подробно объясняли все действа, и сама старалась блюда разные творить. И получались у малышки необычные творенья.
   Однажды в Масленицу родственники на блины пришли, народу множество к столу подходит, блины берут из стопок двух. Одну мать с бабушкой пекли, другую - маленькая Любомилка. Её блины по нраву больше других пришлись гостям. И с радостью смотрела из дальнего угла девчонка, как уменьшается её стопка блинов быстрее других.
   Когда семейство всё за стол садилось в будний день, щи ложкой деревянной первым черпал дедушка. И говорил:
   - Я точно знаю, кто готовил это блюдо. Не превзойти его приятный нежный вкус.
   - Ещё бы, - добавлял отец, - в нём не только необычных трав соцветия - в нём чувство есть.
   Маленькая Любомилка с легкостью науки познавала, в быту непревзойдённой стала рукодельницей и внешне необычною красою расцветала.
   От первого волхва, сама того не ведая, она познала истину великую любви. Коль хочешь рядом с Богом быть - богиней стань сама.
  
  
  

предбрачные игрища - МАЛИНКИ

  
   Взрослели дети. Наступала пора искать любимых. В деянье важном игрища творились в помощь молодым.
   Часто по вечерам на месте обусловленном, как правило, чуть за околицей селенья, собирались вместе ведруссы молодые. Костёр жгли, беседовали меж собой иль пели песни. А раз в неделю было общее гулянье селений всех трёх иль четырёх одновременно в месте излюбленном. На общем гулянье тоже жгли костры, и пели песни, и беседовали меж собою. Но были игрища, ещё способные любимую или любимого помочь искать.
   Назывались такие игрища - МАЛИНКИ. Не всегда влюблённые могли удержаться от поцелуев и что бы их не разоблачили мазали губы малиной или другой лесной ягодой. Потом когда нравы пали стали заниматься "клубничкой"
   Внешне просты они, но смысл великий в простоте той заключался.
  
  

"Ручеёк"

   Игра такая, например, была. Молодые люди вставали парами друг за другом, за руки брались, вверх руки поднимали. Вначале парень с парнем, девица с девицею стояли. Те, кому пары не досталось иль первыми стоящие, шли к концу "ручейка" и, наклонившись, проходили под поднятыми руками к его началу.
   Проходящий по "ручейку" не должен был смотреть вверх. Он наугад хлопал по чьей-нибудь руке, себе на время пару выбирая. На кого выбор выпадал, шёл следом, и они вдвоём вставали впереди всех пар. Оставшийся без пары шёл к концу шеренги и снова себе пару выбирал.
   Игра проста, но посудите сами: взявшись впервые за руки, могли немало чувств друг другу передать без слов младые люди. Признанье, благодарность и любовь или, напротив, отторженье. В продолжение игры пары менялись, и можно сравнивать было легко, чья для тебя рука из всех самой приятной будет.
  

"Частушка - говорушка"

   Эта игра древнейшая, намного посложнее будет всех игрищ остальных. Частушки нынешние, что сейчас еще людьми поются, от неё произошли.
   А заключалась в следующем древняя брачная игра "частушка-говорушка". Напротив друг друга вставали две шеренги. Одна состояла из молодых парней, а из девиц вторая. Последняя в шеренге девушка посвящала последнему в мужской шеренге парню, стоящему напротив, частушку-четверостишие. При исполнении она ещё и пританцовывала. По окончании исполнения частушки остальные девушки делали быстро два притопа три прихлопа. И, если стоящий напротив парень не успевал за это время сочинить или подобрать из памяти достойный ответ, девушка пела новую частушку уже следующему стоящему в мужской шеренге парню.
   Если молодой человек своевременно находил достойный ответ, разговор с помощью частушечных острот между ними продолжался. Но так бывало редко.
   Несмотря на то что молодые ведруссы знали множество стихов, всё же за короткий срок не всякий мог подобрать ответ достойный, тем более, что притопывающие и прихлопывающие со стороны соперники ему всячески пытались помешать.
   На одной из встреч молодёжи разных селений и появилась Любомила. Пятеро друзей Радомира, видевших необыкновенную девушку на ярмарке, украдкой поглядывали на неё. Ближайший Радомира друг, Арга, и вовсе глаз с девицы не сводил.
   Когда началась игра в "ручеёк", обычно смелый и решительный Радомир, идя под руками стоящих пар с намерением взять за руку Любомилу и стать с ней парою, вдруг спасовал. Когда он шёл, наклонившись между парами, то чувствовал её. Он бы почувствовал её и с закрытыми глазами. Но приблизившись к стоящей в паре со своей подругой Любомиле, лишь шаг замедлил, а потом пошёл словно во сне, за руку взяв какого-то парня из соседнего селения.
   А его друг Арга решительнее оказался. Когда настала очередь идти по "ручейку", дошел Арга до Любомилы, руку её взял и встал с девицей необычной в паре во главе стоящих пар, на зависть всем другим парням.
   Потом его расспрашивали:
   - Как она твою держала руку? Сжимала иль небрежною была?
   - Не знаю, - отвечал Арга.- Не помню ничего, мне кажется, моя рука горела. Потрогайте, вот и сейчас горячей кажется она.
   - Вот так девица! - удивлялись парни-молодцы, она ещё и горяча, как будто пламя в ней неведомым огнём пылает.
   Всё это слушал Радомир, молчал. Огонь и в нём давно пылал. Ещё с того момента, как на ярмарке впервые невиданную деву увидал. О ней он думал не переставая, как только просыпался. И во сне она к нему являлась, но он не мог к ней прикоснуться и во сне.
   Всегда в делах удачлив, Радомир поэтом слыл, а тут вдруг слов простых он не нашёл, чтобы судить о ней.
   Когда началась игра в "частушки-говорушки", он стоял в середине шеренги парней, рядом с другом своим Аргой. Любомила была чуть с краю девичьей шеренги. Когда дошла до неё очередь частушки-говорушки петь и танцевать, она их с лёгкостью запела. И тут же ясно стало всем: победить необычайную девицу невозможно.
   Она резко меняла темы. Пела неслыханные ранее куплеты. По очереди она одного за другим побеждала молодых парней, хотя сама моложе всех была.
   Когда очередь дошла до Арги, ответ дать озорной девице он всё же смог, пусть с небольшой заминкой, ответил Любомиле одним четверостишьем, но она тут же, не дожидаясь притопов и прихлопов, сменив неожиданно тему, так складно пошутила новыми стихами, что растерявшийся Арга даже не пытался ей свои стихи противопоставить.
   Был следующим Радомир. Ему запела Любомила, лихо приплясывая в ритм стихам своим:
   - Смел, речист ты, молодец, много дел познал. Позабыл, как в озере платье мне стирал?
   Кто-то засмеялся, посчитав куплет Любомилы шуткой. Кто-то не понял, как и сам Радомир, о чём идёт речь. А раз не понял - то и ответ дать невозможно.
   И Радомир не смог ответить Любомиле ничего. Когда закончились притопы и прихлопы, отсчитывающие время на подготовку ответа, он понял, что время его уходит безвозвратно, и не мог допустить такого. Словно в забытьи сделал в сторону Любомилы один, второй и третий шаг. Он подошёл к ней совсем близко. Не понимая, почему нарушены правила игры, все замолчали.
   Радомир молча стоял напротив Любомилы. И вдруг все, стоящие в шеренгах, услышали, как произносит.
  
  

Обряд венчания.

  
   В тишине Радомир при всех и с придыханьем ведрус-ское объяснение в любви:
   - С тобой, прекрасная богиня, я мог бы сотворитьЛюбви пространство на века.
   Все молча ждали, какой острая на язык огонь-девица даст ответ?
   Она вдруг сама робкой стала. Сначала смущённо опустила вниз взгляд глаз горящих, потом их подняла, из глаз слезинки скатывались, и она шептала:
   - Тебе я помогать готова в сотворении великом.
   Узнал в девице необычной Радомир ту девочку, которой в детстве платье в озере стирал. Узнал, взял за руку. Они вдвоём пошли, уже не видя никого. Шеренги две в'молчании стояли друг против друга, провожая взглядами в вечность идущую любовь.
  
   Обряд венчания ведрусский уже, Владимир, знаешь по проекту. Напомню суть великих действ.
   Влюблённым предстояло совместно выбрать место для будущего своего поместья. Обычно они вдвоём уходили за околицу селения, где он с родителями жил, потом рядом с селеньем, где жила она. И не было необходимости влюблённым сообщать родителям о намерениях своих. И так в селеньях каждый понимал и ведал предстоящее свершенье.
   На участке выбранной земли, размером с гектар или более, влюблённые проектировали жизнь реальную. Им предстояло мысленно спроектировать дом, расположить множество растений, где всё должно взаимодействовать и помогать друг другу.
   Любомила и Радомир место под своё будущее поместье нашли быстро. Они, как будто сговорившись, за околицу селения ушли, где был пролесок небольшой и ручеёк едва заметный вытекал из небольшого родничка.
   Здесь Радомир бывал и раньше. Один сидел, мечтал о будущем, о жизни вместе со своей любимой.
   Два раза верхом на своём верном скакуне в отсутствие Радомира здесь проезжала Любомила. Сама не зная почему, она коня однажды остановила у ручья, прошлась к пролеску, расплела косу, перевязала волосы тесьмой и у берёзки молодой стояла долго.
   Теперь влюблённые стояли в месте том вдвоём.
  
   - Бывать здесь нравилось мне одному, хотел быздесь чтоб продолжался род наш, - Радомир сказал.
   - И мне по нраву это место, - прошептала Любомила.
   Назавтра, лишь рассвет настал, на выбранное место привёз в повозке Радомир жердей десятка полтора, от ивы прутья длинные и небольшие колышки, косу. Как только стал косить траву, увидел: мчится на коне своём галопом Любомила. Залюбовался Радомир виденьем, сердце его затрепетало. Красавица, не доскакав три метра до пока невидимой границы их участка, спрыгнула с коня, ещё не вставшего, и к Радомиру подбежала.
   - С рассветным днём тебя, творец, - сказала Радомиру, улыбнувшись, Любомила. - День добрымначинается, и я решила привезти тесьму цветную для отметок мест насаждений наших будущих.
   - Тебе спасибо за украшенье дня, - ответил Радомир.
   Влюблённые не обнялись и не поцеловались. Не принято было подобное до венчания у ведруссов. И в этом был великий смысл: объятия и поцелуи до зачатия детей они в обыденность не превращали. И потому, когда момент зачатия случался, энергии у них на высшей точке были. И свидания они друг другу никогда не назначали.
   Шёл каждый к месту выбранному сам когда хотел. С рассветом каждый день приходил всегда первым Радомир, и следом на коне своём являлась Любомила. Через неделю Радомир соорудил шалаш, похожий на чудный домик. Два с половиной метра в ширину и три в длину. Вкопал он жерди в землю и сделал стены из сплетённых веток, перекрытие из жердей и веток сделал.
   Всё это высохшей травой влюблённые закрыли, а внутри все стены, потолок покрыла Любомила тканым полотном. И сделала постели две: солому положила, наверх сено, покрыла полотном постель.
   Когда сооружён был домик чудный, влюблённые в нём часто ночевали, но в близость интимную не вступали. Считалась оскорблением для будущих детей такая близость, до венчания, до сотворения гнезда.
   К тому ж влюблённым было чем заняться. Радомир принёс широкую дощечку, на ней участка план резцом изобразил и обозначил стороны все света, восход, закат отметил Солнца, восхождения Луны. Ещё и днём, и ночью наносил на план силу движенья, направленья ветра.
   Любомила часто к краям участка подходила, долго стояла, воображением рисуя картины с будущими насажденьями, и подходила к плану Радомира, сверяла, не навредит ли ветер им иль тень.
   Когда зима настала, Любомила реже посещала владения любви. Она в доме родителей своих полотно ткала, рубашку Радомиру с любовью вышивала.
   Но Радомир часто в поместье будущее приезжал, по-прежнему ветров движенье отмечал, запоминал, как снег ложится.
   Так делали из года в год ведруссы календарь погодный. Дощечки со схемами такими в каждой семье ведрусской были, погоду с точностью на год вперёд тогда определять могли, и даже на два года или три. Казалось, проще было взять скопировать подобный календарь с родительского, но не совсем он точным будет. Ландшафт у местности чуть-чуть другой, и от ветерка растения мог закрывать пригорок иль лесок. Зимой сугробы разными могли быть.
   Когда весна настала, в мыслях и Радомира, и Лю-бомилы был завершён проект, они ранней весной вновь стали вместе жить в домике своём. Теперь колышками с ленточками, веточками все насаждения отметить предстояло им, согласовать проект друг с другом. А Радомиру предстояло выкопать колодец, родничок огородить.
   Осталось две недели перед тем, как можно в землю саженцы садить, и начали влюблённые готовиться к венчанью.
   В селенье пошли сначала в то, где жил жених, затем в село невесты. И заходили в каждый дом, хозяев приглашали на венчанье. Прихода их с волненьем в каждом доме ждали. Хотелось каждому взглянуть на их любовь и дар определить для будущего дома их живого. Когда младая пара сад посещала, двор хозяйственный иль дом, они хозяевам немного говорили слов. Одну лишь фразу каждому. Такую вот примерно: "О, как прекрасна ваша яблонька" или "Осмыслен у котёнка взгляд", "Тактичен, работящ у вас медведь".
   Для каждого, кто слышал похвалу влюблённых деревцу, растущему в саду, или котёнку, живущему у них, это означало признание достойной жизни хозяев, а также, что они хотели б у себя иметь такое растение или животное.
   В дом молодых не приглашали и не угощали их ничем. Заведено не зря так было у ведруссов. Ведь отказаться от приглашенья и угощенья нетактично будет молодым, но если бы они засиживаться в гостях стали, то не успели бы все семьи до венчанья обойти.
   Нарушил правила слегка Арга, друг с детства Радомира. Когда к ним в дом влюблённые вошли и с отцом стали говорить, вдруг выбежал Арга, из стойла вывел чудо-жеребца, которым восхищалось всё селенье, волнуясь, говорить стал:
   - Пожалуйста, возьмите от меня коня. По-прежнему к себе не подпускает он никого, с тех пор как покорён на ярмарке был Любомилой.
   Отец на сына хитро посмотрел, сказал:
   - Быть может, ты, Арга, объездчиков к коню неподпускаешь? Сам почему-то его не объезжаешь.
   Слегка смутившись, отвечал Арга:
   - Не объезжаю, сам решил, пусть будет вольнымэтот жеребец всегда, теперь решенье поменял, возьмите у меня коня, - и повод Любомиле протянул.
   - Спасибо, - Любомила отвечала, - коня взятьне могу, к другому он привык, но если есть жеребёнок от него, мы с благодарностью его бы взяли.
   Когда обход поместий завершили молодые и настал назначенный всем день, из двух селений с рассветом спешили на участок их и стар и млад.
   Встали люди по границе участка земли, что молодые сухими ветками обозначили. А в центре, рядом с шалашом, холмик возвышался из земли, украшенный цветами. На холм тот поднялся Радомир, с волнением он излагал перед собравшимися людьми проект поместья будущего.
   И каждый раз, когда указывал юноша на место, где расти должно какое-то растение, из круга внимающих ему людей вперёд выходил человек и вставал на указанное Радомиром место. А держал вышедший человек в своих руках саженец растения, которое называл Радомир. И каждому, из круга выходящему, кланялся народ. Ведь вышедший был удостоен похвалы младых, когда они поместья обходили, за то, что смог прекрасное взрастить. А значит, вышедший был удостоен похвалы Создателя - Отца всего, всех любящего Бога.
   Закончив оглашение проекта, Радомир сошёл с пригорка, подошёл туда, где Любомила его стояла, с волнением и трепетом следившая за всем происходящим, взял за руку её, на возвышение возвёл степенно. Теперь влюблённые вдвоём стоят на возвышении. И Радомир слова пред всеми говорит: - Любви пространство здесь я не один творил. Со мною рядом и пред вами, люди, вдохновение прекрасное моё.
  
   Сначала взгляд пред всеми опустила девушка, а лучше девою её назвать.
   Краса у каждой женщины своя. Но могут быть моменты в жизни каждой женщины, когда над всеми возвышается она. В сегодняшней культуре нет таких моментов. Но тогда...
   Вот взор свой к людям устремила Любомила. В единый слился возглас восхищенья всех людей, пред ней стоящих. На лике девушки не дерзкая, но смелая улыбка засияла. Энергия Любви её переполняла. Сильней обычного румянец на щеках играл. Здоровьем пышущее тело девы и яркость глаз теплом окутали людей и всё в пространстве вокруг них. На миг всё замерло вокруг.
   Богиня молодая пред людьми во всей своей красе сияла. Залюбовались люди восхищённые виденьем.
   И потому не сразу к пригорку, где влюблённые стояли, родители девицы степенно подошли в сопровождении пожилых и юных членов всего семейства.
   Остановившись у пригорка, сначала поклонилось семейство молодым, потом спросила мать девицу - дочь свою:
   - Вся мудрость рода нашего в тебе, скажи нам, дочь моя, ты видишь будущее тобою выбранной земли?
   - Да, мама, вижу, - отвечала Любомила.
   - Скажи мне, дочь моя, - мать продолжала, - всё из показанного будущего нравится тебе?
   - Проект изложенный моей душе по нраву. Но всё ж хочу своё чуть-чуть добавить.
   С пригорка быстро спрыгнув, вдруг побежала меж людьми Любомила к краю будущего сада. Остановилась и произнесла:
   - Здесь дерево с листвой игольчатой должно взрастать, а рядом с ним берёзка. Когда подует ветерок стой стороны, он встретится с сосны ветвями, потом берёзки, потом деревьев ветви ветерок попросит спеть мелодию. Ни разу в точности она не повторится, но каждый раз усладой станет для души. А здесь, - девица в сторону чуть отбежала, - а здесь цветы должны расти. Вначале красный цвет пусть запылает, здесь фиолетовый чуть позже, здесь бордовый.
   Любомила разрумянившаяся, как будто фея, по будущему саду танцевала. И снова в кругу оставшиеся люди в движенье приходили, спешили, семена неся в руке к тем точкам на земле, которые определяла пылкая девица.
   Закончив танец свой, она вновь к пригорку подбежала и, рядом встав с избранником своим, произнесла:
   - Теперь прекрасным будет здесь пространство.
   - Картину чудную взрастит земля.
   - Скажи всем людям, дочь моя, - к девице снова обратилась мать, - венцом всему кто будет над прекраснейшим пространством этим? Кого из всех живущих на земле людей своей рукой могла б ты повенчать?
   И повернувшись к жениху, невеста отвечала:
   - Венец достоин тот принять, чья мысль способна прекрасным будущее сотворять, - и рукой коснулась плеча любимого, который рядом с ней стоял. Он опустился перед нею на одно колено. И девушка на голову ему венец красивый, сплетённый своими руками изтрав пахучих и цветов, степенно возложила. Потом три раза проведя по волосам повенчанного правою рукой, левой голову его к себе чуть приклонила. Потом с колена встал венценосный Радомир. А Любомила спустилась с пригорка и голову свою слегка в покорности склонила перед ним.
   Теперь, как было принято, к пригорку подошёл юноши отец и всё его семейство. Подойдя, остановились в почтенье, и отец у сына венценосного, над всеми возвышавшегося, спросил:
  
   - Кто ты, чья мысль Любви пространство сотворять способна?
   И Радомир держал ответ:
   - Я сын твой и я сын Творца.
   - Венец возложен на тебя - великой миссии предвестник. Что будешь делать, венценосный, ты, имеянад пространством своим власть?
   - Прекрасным будущее буду сотворять, - звучал ответ.
   И снова спрашивал отец:
   - Где силы будешь брать и вдохновенье, мой сыни венценосный сын Творца?
   - В любви!
   Опять звучал вопрос:
   - Энергия Любви блуждать способна по Вселенной всей. Как сможешь ты увидеть отражение любви Вселенской на земле?
   - Есть девушка одна, отец, и для меня она - энергии Любви Вселенской отраженье на Земле, - и он при этих словах спустился к Людомиле и, взяв за руку, на возвышение снова возвёл.
   И две семьи в единую сливались группу, и обнимались, и шутили, и смеялись все.
   Потом всех юноша благодарил, и начинали все свои дары живые сажать в том месте, где указал им раньше он.
   Те, кому не было указано место, где сажать, шли по границе, ранее отмеченной, участка и с песней хороводной бросали в землю семена, с собою принесённые. Прошло всего лишь несколько минут, а сад чудесный был заложен. И снова венценосный юноша, подняв вверх руку, в тишине сказал:
   - Творцом подаренные твари человеку пусть будут рядом в дружбе с нами жить.
   И те, кто приготовил им в подарок животных, подходили к шалашу, неся в руках котёнка, иль щенка, или телёночка на поводке ведя, иль медвежонка. Арга, друг Радомира, им обещанного жеребёнка подарил.
   Затем плетнями из ветвей быстро пристроили к шалашу загоны. И вскоре временное жилище молодых было заполнено животными, тоже молодыми. И в этом был великий смысл: перемешавшись меж собою, они навечно будут в дружбе жить, заботиться и помогать друг другу.
   Приняв дары, вновь молодые всех благодарили, и после этого с хороводами да песнями, как было принято, гулянье радостное началось. А молодые со своими родственниками удалились каждый в свой дом. Две ночи и день один они теперь друг друга не увидят.
   За это время лучшие из двух селений мастера сделанный заранее сруб дома в поместье перенесли, накрыли крышу, настелили пол, заделали все щели мхом и травами. И женщины лучшие плоды поставили в том доме новом. Две матери постель покрыли льняным покрывалом. И на вторую ночь покинули все люди поместье. Энергия Любви над ним витала в ожидании влюблённых молодых.
  
   * * *
  
   Посмотрите, что получается: Ведрусская семья, в данном случае семья маленькой Любомилы, восприняла появление в девочке чувства любви как подарок Бога. И отнеслась к появлению этого чувства как к новому члену своей семьи, направленному Богом в качестве помощника в воспитании маленькой девочки. А может, и как основного воспитателя. В итоге, бабушка помогла девочке понять, что хочет великая энергия Любви от неё, указывая простым, понятным ребёнку языком на конкретные действия.
   Девочка с вдохновением начинает познавать науки, премудрости бытия, совершенствует собственный дух и тело.
   Кто главным был в успехе Любомилы? Бабушка, мудрые учителя-волхвы, сама девочка или неутомимая, великая энергия Любви?
   - Думаю, если убрать усилия энергии Любви, то все другие участники воспитания девочки едва лимогли дотянуть до половины достижения. Но не будьих, энергия Любви вряд ли могла одна направить девочку по правильному пути.
   - Значит, произошло совместное творение, и радость всем от созерцания его. А это как раз то, чего желает Бог от человека.
  
   Сам свадебный обряд - это вообщенепревзойдённый по красоте, смыслу и рациональности праздник-шедевр. Если сравнивать его с сегодняшними свадебными обрядами, то получается: мы превратились в оккультных идиотов. Что остаётся молодым после современной свадьбы? Воспоминания о катаниях на машине почему-то к "вечному огню", пьянка в кафе или ресторане, крики "горько" да публичные поцелуи, растрачивающие энергию, предназначенную для зачатия ребёнка.
   После ведрусского обряда венчания остаются молодым не воспоминания, а реальный дом, с радостью построенный лучшими мастерами, сад с множеством растений, посаженных руками родственников, друзей, соседей по проекту молодых влюблённых.
   - Фактически им остаётся истинное пространство Любви. Святое, истинно Божественное, живое гнездо, в котором впоследствии и произойдёт зачатие ребёнка.
   Свидетелями на ведрусском обряде венчания выступают не двое, как сейчас, друзей, а все родственники, вся округа, и ставят росписи не на клочке бумаги, а на земле живым твореньем.
   Молодые, в свою очередь, вместе сдают экзамен, перед всем селением рассказывая о своём проекте будущего родового поместья. Думаю, то, что они представляют, неизмеримо выше сегодняшних докторских диссертаций.
   Конечно, материализация живого пространства, дом, хозяйство, красота действий, с помощью которых они создаются, несомненно, важный фактор. Но не менее важным является еще один невероятный аспект. Посмотри, кто венчает молодых. Не родители, не какой-то случайный человек из загса или священник, которого зачастую видят в первый и последний раз.
   Любомила венчает Радомира сама! Она надевает ему на голову при всех собравшихся венец. Такое действие могут совершать поистине дети Бога. Этот психологический фактор не так прост, как может показаться на первый взгляд.
   Человек, позволяющий регистрировать свою любовь каким-то случайным людям, на подсознательном уровне уже снимает с себя ответственность за дальнейшую судьбу семьи. Любомила, наоборот, возлагает её на себя.
   Между современными регистрирующими свой брак молодожёнами и Богом много условностей. Это и благословение родителей, и регистрация в загсе, и священник в церкви. Между ведрусскими молодожёнами и Богом - никого. Следовательно, их брак может благословлять только сам Бог.
   И Он действительно это делает реальным проявлением ещё до возложения венца. Он посылает им взаимную любовь. Ведруссы знали, как её принять и сделать вечной.
   А что же происходило перед зачатием в Ведрусский период жизни людей?
  
  

Зачатие

  
   Состоялся обряд венчания. Но молодые не прыгают сразу в кровать для совершения известных действий первой брачной ночи после свадебной пьянки. Их не заставляют родственники ложиться в постель, а потом показывать всем присутствующим на свадьбе окровавленную простыню, как это делалось во многих свадебных обрядах, особенно на Кавказе.
   Молодые влюблённые уходят каждый в свой родительский дом. Спят, принимают омовение. И в этом действе также кроется великий смысл.
   Проходят волнения, связанные со сдачей проекта поместья. Волнения, связанные с самим венчанием, где они полностью были заняты друг другом и находились на пике, пусть и приятного, но всё же нервного напряжения.
   Они отдыхают, отсыпаются в доме своих родителей, конечно же, думая друг о друге.
   Через два дня происходит их первое свидание как мужа и жены. И к этому моменту всё подготовлено к зачатию их ребёнка. Дело здесь не только в материальных благах. Дом, тёплый загон для живности, и огород, и сад важны, конечно.. Но также важным будет душевное и физическое состояние молодых.
   Проснулся до рассвета Радомир. И никого не разбудив, венец одев, рубашку с вышивкою матери с собою взял. Он побежал к ручью, что брал исток от родника.
   Луна путь предрассветный освещала, гирлянды звёзд ещё мигали в вышине. В ручье омывшись, он надел рубашку, быстро пошёл к заветному творенью. Небеса светлели.
   И вот стоит он в месте том один, где праздник был ликующий селений двух недавно, которое мечтой своей творил.
   Какая сила чувств и ощущений в человеке может быть в момент такой - не осознать тому, кто не испытывал подобного ни разу.
   Можно сказать, Божественные возникли в человеке ощущения и чувства. И нарастали ожиданьем трепетным рассветного луча, в котором... Вот она! Она, его прекраснейшая Любомила! Освещена лучом рассветным, она бежала на свидание к нему и сотворенью своему.
   Виденье во плоти спешило к Радомиру. Предела совершенству нет, конечно, но время вдруг остановилось для двоих. Они вошли в тумане чувств своих в дом новый. Яства на столе, манящий аромат цветов сухих шёл от покрывала с вышивкою на постели:
   - О чём ты думаешь сейчас? - она его горячим шёпотом спросила.
   - О нём. О нашем будущем ребёнке, - и вздрогнул Радомир, взглянув на Любомилу. - О, как же тыкрасива! - он, не сдержавшись, очень осторожно своейрукой её плеча коснулся и щеки.
   У Любомилы с Радомиром не просто радость на душе была: они в беззвучном ликовании смотрели друг на друга.
   "Мой муж, - беззвучно про себя шептала Любомила, - мой муж, спасибо небу и Вселенной всей. Какое счастье - жизнь в любви Ты даришь людям, Боже правый".
   "Моя жена", - на Любомилу глядя, думал Радомир. Он прикрывал глаза, вновь открывал, чтобы её Увидеть будто бы внезапно. Будто видение в мире лучшее. Будто явление богини самой главной перед ним. Но не "будто" видел он перед собою богиню Любомилу. Богиню Радомир видел наяву.
   Дыханье жаркое Любви двоих окутало и унесло в неведомую высь.
   Никто за миллионы лет не сможет в деталях описать, что происходит с ней и с ним, когда в любви порыве обоюдном, для сотворения сливаясь воедино, подобие своё и Бога люди вершат.
   Но знали точно люди-боги из Ведической культуры: когда необъяснимое вершится чудо, соединяя двоих, впоследствии останутся они каждый сам собою. И в то же время, в необъяснимый миг вздрогнет Вселенная, видение взирая: Душа младенца босиком по звёздам ножками перебирая, к Земле стремится, собою двух и третьего в едином воплощая.
   Рассвет переходил в счастливый день. И поднималось солнце над землёю. Светило ярче тоненьким лучом в то место, где стояли боги на земле. И больше солнца света невидимым и благословенным сиянием энергия Любви, подарок Бога земным богам, собою их озаряла. И ликовала энергия Любви! Разумна ли она? Разумна! Как чувства все - частички разума, она средь всех важнейшею считалась Богом. Когда творилось Богом сотворение великое Земли, Он говорил Любви:
   - Спеши, Любовь Моя, спеши не рассуждая. Спеши с последней искоркой своей. Энергией великой благодати окутай их, всех будущих Моих сынов и дочерей.
   Теперь, когда в любви у Любомилы и Радомира зачатие произошло, к Богу Любовь взывала:
   - Невидим Ты, Творец Великий. Но дети видимы Твои. Невидимой была и я. Теперь я вижу отражение своё на лицах у Твоих детей. Они Твои и будто бы мои. Детей хочу их нянчить и понять, как смог предвидеть Ты, Творец Великий, меня отдав всю без остатка от Себя? Как мог предвидеть благодать земную? Явись во всей красе Своей в величье перед детьми.
   Шептанием ветерка едва заметного Бог отвечал Любви:
   - Собою не посмею отвлекать детей Своих от сотворенья их великого и вдохновлённого. И ты, Любовь Моя, не обожги сердца младые в порыве ликованья своего. Я помню, как Меня ты обжигала благодатью энергии своей. Я чувствую, сейчас ты так же обжигаешь с ликованием наших детей.
   - Мой Бог, не обжигаю, согреваю. Ты произнёс "наших детей", я вздрогнула слегка лишь, на мгновенье энергии прибавилось во мне. Но я сдержала их, не обожгла. Ты произнёс: "наших детей", так значит, и чуть-чуть они мои.
   - Те, кто рождён будет в любви, поймут, кто мать их и отец.
  
   Нелегко, быть может, осознать, но вы понять попробуйте: У ведруссов в зачатии детей совсем не главной связь интимная была. То, что сейчас в постелях творят люди, называя свое действо занятием любовью, Любовь лишь оскорбляет, унижает Бога. Удовлетворение вожделения они получат лишь на миг, и оно, я думаю, не может даже в сотой доли сравниться с тем, что было предопределено от Бога человеку.
   Ведруссы видели друг в друге не объект плотских утех, иное.
   Когда у Любомилы и Радомира желание возникло сотворить ребёнка, они не видели его отдельным от себя. Культура чувств в те времена иной была. Влюблённые муж и жена друг в друге видели дитя. И ласки оттого их совсем иными были. Влекла не страсть соития к друг другу их. Влекло великое стремленье к сотворению.
  
   И Любомилу Радомир обнял, словно дитя своё. Погладил нежно волосы рукой, груди упругой коснулся он, плечи гладил, целовал её ладони. Она его лицо руками трогала и плечи. За шею нежно взяв, к своей груди, словно дитя прижала...
   Трактатов в мире множество, людей пытающихся соитию интимному учить. Но не было, не будет никогда трактата, способного ведрусское зачатие представить.
   Тела влюблённых не главную в них играли роль. Тела лишь волю и желания исполняли людей. В другом в то время измеренье пребывали люди. Когда великое деяние свершалось, они на Землю возвращались. Полученное удовлетворение не скоротечным было. Оно навечно с ними оставалось, как будто к совершенству высшему приподнимало на одну ступеньку человека.
   Свершалось, Радомир, как будто в забытьи, будто не возвращаясь из неведомого ранее им измерения, поцеловал Любомилу, будто рождённое дитя, уснул в блаженном сне. Не могут не уснуть мужчины, может оттого, что хочется вернуться снова им туда.
   Но Любомила не спала. Она в себе частичку необычную как будто ощутила. С постели встала, подошла к окну. В окно светило солнышко и разделяло подоконник на светлую и теневую часть.
   По стыку света и тени Любомила пальцем провела, с запястья сняла тесёмочку льняную, её и положила на стык света и тени. Ведруссы всегда день и мгновенье зачатия отмечали.
   Потом в том месте, где венчание происходило, сажали дерево, чей ствол мог ровным быть. Напротив дерево второе сажали в момент, когда свет и тень на подоконнике своею границею с тесёмочкой льняною совпадали. Второе дерево в тени от первого ствола сажали. Такое действо позволяло им всегда вспомнить мгновение зачатия дитя. И гороскоп, от этого мгновенья если считать, всегда точнее будет. Хотя ведруссы знали о расположении планет, об их влиянии на плоть, они, планетам вопреки, могли деянья успешные вершить, энергией великой обладали.
   Между деревьев этих впоследствии сливали воду родовую, плаценту клали в землю. И повзрослевший человек в свой день зачатия ложился спать в том месте. Расположение планет слегка менялось год от года, и человек всю информацию, из Космоса идущую, мог ощущать в ночь сна такого. Не разумом, скорее подсознаньем, чувством. Вплоть до творения всего земного Богом. И если был недуг какой-то иль печаль, в том месте сон их изгонял. Но очень редко недуги плоть ведрусскую могли настичь.
   Служило место им зачатия для сна, для осознанья мирозданья в основном.
  
  

Ведрусские роды

  
   Не показалась она ему с самого момента появления на свет привлекательной.
   Конечно, данное упущение можно компенсировать с помощью определённых поступков по отношению к родившемуся, но это не просто.
   Появление детей у разных народов мира можно считать более совершенным по мере ухода в глубь истории и до абсурда примитивным в наши дни.
   В сегодняшнем, современном мире оно схоже с удалением аппендицита из тела больного человека.
   Потому и хотелось бы говорить о более радостном. Всё же человечество начинает задумываться над сутью происходящего.
   В России, США, Франции начинают появляться "Школы духовного акушерства". Действует уже в ряде стран "Ассоциация внутриутробного образования".
   Функционируют курсы по домашним родам в Москве и Санкт-Петербурге. Люди стараются вернуть утраченные знания и традиции. Утраченную любовь.
   Давайте посмотрим, как происходили роды детей в ведрусской семье.
  
   Мама и бабушка рассказывали роженице, какие у неё должны появиться симптомы, ощущения накануне родов. Вот и бабушка Любомилы в подробностях рассказывала, как она рожала своих детей.
   Ведрусская женщина рожала, как правило, в собственном доме, в деревянном корыте, наподобие нашей ванны, только более короткой по длине и менее глубокой. Это была специальная ёмкость, предназначенная для родов, она же впоследствии использовалась и как колыбель для младенца.
   В неё заливалась чистая родниковая вода, подогретая до температуры тела. С боку ванны, с наружной стороны, были выступы, на которые женщина ставила ступни ног.
   Края ванны были загнуты так, чтобы за них удобно было держаться руками. Температура воздуха в помещении не определялась тогда градусником, говорили, что она должна быть такой, чтобы обнажённое человеческое тело не ощущало ни жары ни холода при спокойном состоянии.
   Ванна для рожениц ставилась на пол и поворачивалась так, чтобы сидящая в ней женщина смотрела на восход.
   Рядом с ванной ставился еще один сосуд с водой, поменьше.
   На скамейку, поставленную рядом с ванной, клались четыре льняных рушника без вышивок и рисунков. Ткань должна была быть не грубой.
  
   При ведрусских родах в комнате вместе с роженицей находился только её муж.
   Ни опытные бабки-повитухи, ни родители или ближайшие родственники в комнате не находились.
   Перед началом схваток отец поджигал заранее сложенный у входа в поместье костёр, из которого шёл белый пахучий дым. Вот у этого костра и собирались, как правило, ближайшие родственники, приходила опытная бабка-повитуха, часто волхв.
   В узелках и корзинках родители роженицы и её мужа приносили с собой еду, напитки, садились на скамейки под навесом, сооружённым рядом с костром мужем роженицы.
   По ведрусским правилам, никто из них не имел права переступить границу поместья. Муж роженицы также не имел права подходить к ним и даже издали разговаривать.
   Такие правила не плод неких суеверий, это очень точный, психологически выверенный прием. Никто и ничто не должно отвлекать мысли отца, а уж тем более роженицы от приёма своего ребёнка.
   Однако присутствие у входа в поместье родителей, опытной бабки-повитухи действовало на молодых будущих родителей успокаивающе. Они в случае нестандартной и опасной ситуации всегда могли прийти на помощь. Случалась такая необходимость крайне редко.
   Во время схваток мать постоянно разговаривала с рождающимся ребёнком, подбадривала его, помогая без страха вступить в новый для него мир. Ведруссы хорошо понимали, насколько важно общаться мысленно и вслух с рождающимся человеком, так в процессе участвуют мать, ребёнок и отец.
   Также очень важно, чтобы первый взгляд матери на новорождённого был без испуга из-за его внешности (приплюснутого пока носика, родового цвета кожи и т. п.), ласковым и восторженным.
  
   Рождённого в воду ребёнка отец вынимал из воды, сразу ртом отсасывал слизь из его ротика и носика и клал на живот матери, которая затем давала ребёнку грудь. Это провоцировало отход плаценты, которую отец помещал в заранее приготовленную ёмкость, а затем обрезал продезинфицированным на огне ножом пуповину и завязывал её.
   Потом отец брал на рушник ребёнка, омывал его, заворачивал во второй рушник, клал на постель, омывал жену водой из сосуда, стоящего рядом с ванной, вытирал её чистым рушником, провожал к постели, на которой лежал ребёнок.
   Далее отец ртом или руками нацеживал из груди жены молоко и окроплял им льняную простыню, которой накрывал родившую жену с младенцем, лежащим у неё на животе или груди.
   Потом отец садился, смотрел молча на жену, и если она хотела, то разговаривала с ним, если засыпала, он не уходил из комнаты.
   Затем, примерно через пятнадцать минут, зажигал заранее заложенные дрова в очаге.
   Воду, в которую происходили роды, и воду, которой омывалась роженица, он выливал между двух деревьев, посаженных вскоре после зачатия. Там же прикапывалась плацента.
   Собравшиеся у входа в поместье родственники видели дым из трубы, действие отца понимали - роды произошли успешно - и с этого момента начинали поздравлять друг друга и угощать принесённой с собой пищей или напитками, после чего расходились по домам.
   Ведруссы понимали: младенец ещё в утробе матери ощущает мысли и чувства родителей. При появлении на свет он продолжает находиться в родительской ауре. Если в помещении будет находиться кто-то посторонний, даже родственники, с добрыми мыслями о младенце, всё же их чувства, пусть даже добрые, ребёнку не знакомы; они будут вызывать в нём насторожённость.
   К тому же, вольно или невольно родственники будут отвлекать от младенца мысли его родителей, в психологическом поле которых ему наиболее комфортно. В доказательство этому можно провести эксперимент.
   Многие женщины знают, что при кормлении ребенка нельзя отвлекаться на посторонние разговоры, мысли, особенно о плохом. Они сосредотачиваются на своём ребёнке, на его кормлении, мысленно разговариваютс ним.
   Чтобы получить доказательства того, что младенец действително чувствует мысли матери, попробуйте войти в комнату, где она кормит ребёнка, и заговорите с кормящей матерью. Ребёнок сразу же забеспокоится, может даже перестать сосать грудь, заплакать. Ему стало некомфортно, мысль мамы о нём ослабла или ушла куда-то от него.
   Но может быть, младенца побеспокоил звук голоса вошедшего человека или запах?
   Многие кормящие матери, знакомые с культурой кормления грудных младенцев, подтверждают этотэффект.
   С младенцами, матери которых не знают важности психологического контакта со своим грудным ребёнком, болтают во время кормления с кем угодно или думают о своих проблемах, подобного вообще не происходит. Почему? Да потому, что их ребёнок вообще не знает, что это такое, психологический контакт со своей матерью. У него его никогда не было, а следовательно, ему и сравнивать не с чем.
   Есть древняя поговорка: "Впитал с молоком матери". Что сегодня впитывают с молоком матери младенцы?
   Человеческое сообщество научилось создавать всевозможные спутники и межконтинентальные боевые ракеты. И утратило более важное - культуру рождения и воспитания человека. В итоге и направляют боевые ракеты люди друг на друга.
   Кто скажет, какая связь с культурой внутриутробного воспитания, кормления младенца и войнами? Прямая!
   У многих ещё сохранилась в памяти история с ростовским маньяком Чикатило. Он издевался садистски над молодыми женщинами, а потом убивал их. Подобные маньяки, наводя ужас на население, появляются и во многих других городах.
   Всякий раз на их поимку направляется множество милиционеров.
   Но вот какая интересная закономерность. Установлено, по крайней мере у троих ростовских маньяков: их матери делали неудачные попытки убить плод ещё в своей утробе. В результате родившийся и выросший плод начинал мстить женщинам.
   Вот и скажите, подумав, что важнее для выпускницы средней школы, на отлично сдать физику, химию, иностранный язык или на отлично знать о культуре зачатия, вынашивания и воспитания ребёнка?
   Думаю, неизмеримо важнее последнее. А ведь дисциплины, представляющие эти знания, в школьной программе вообще не значатся. Вот и рожают выпускницы школ и вузов, зачав случайно. Часто раздумывают, а стоит ли вообще рожать, может, лучше аборт?
   Бывает, что рожают, только каких младенцев? Таких, которым не только достижения физиков, химиков нельзя показывать, но даже ножи и палки необходимо от них подальше убирать.
   Рождение высокодуховного человека особенно важно в условиях научно-технического прогресса.
   Плохо, что маньяк Чикатило убивал и мучил женщин. Хорошо, что подобный ему маньяк не сидит у ядерной кнопки.
   Хорошо-то, хорошо, но так и хочется добавить: пока не сидит. Будет сидеть, если общество не изменит своего отношения к культуре рождения человека.
  
   ***
   Зная эту культуру, Радомир и Любомила осуществили переход своего сына-первенца из материнской утробы в новый для него мир достаточно плавно и безболезненно. Возможно, даже радостно и для себя, и для младенца.
   Любомила рожала легко и безбоязненно. Даже весело. Когда младенец пошёл, она издала не крик боли, а радостный, приветственный. Сама вынула его из воды и прижала к себе.
   Когда Радомир обмывал Любомилу чистой водой, а потом вытирал её, ему хотелось расцеловать каждый квадратик её тела. Ещё ему хотелось стать перед ней на колени. И он встал на колени, когда лежала улыбающаяся Любомила с сыном-младенцем под простынёю. Встал и сказал негромко и проникновенно:
   - Спасибо, Любомила. Ты сотворила, ты богиня.
   - Ты можешь претворять мечты.
   - Мы сотворили, Радомир, - ответила ему с улыбкой Любомила.
  

Бой не последний Радомира

  
   В счастливой жизни проходили годы. Уже в своих поместьях дети жили, внуки, правнуки. Но не покинула любовь Радомира и Любомилу. Хотя и были они седыми, но с каждым годом будто бы счастливей становились.
   Радомир, седой старик, стоял один на выходе с поместья своего. Смотрел на дорогу, которая к пригорку шла и за пригорком исчезала. По этой вот дороге два дня назад ушли сражаться сыновья его и внуки. Даже внучки ещё несовершеннолетние ушли.
   Враг необычный был пред ними. Привёл князь людей каких-то из другой страны в чёрных одеждах. длинных, монахами их почему-то звали. И объявили всем селеньям, что до сих пор неправильно все жили. Что верования и обряды давешние нужно упразднить, другому богу преклонить колени.
   И князь со свитой и с дружиной преклонили их. Как только веру князь принял иную, то люди в чёрном его власть от Бога данной объявили.
   Еще с чёрными людьми пришли солдаты, их в одеянье княжеской дружины облачили.
   Они по очереди на селенья нападали и требовали, чтоб все по-новому о боге думали. Кто не хотел их богу преклоняться, мечом рубили, жгли дома, сады.
   Старейшины родов совет держали, как быть? Монахов призывали на совет и князя, но им монахи с князем говорили о благе высшем, что для всех бог новый принесёт, тем в заблуждение вводили не понятным никому ученьем. С невиданным доселе явлением старейшины столкнулись. Когда противник явный на селенье нападал, мужчины всех родов объединялись в ополчение быстро, врага с земли своей сгоняли дружно.
   Но здесь монахи в чёрном о любви, покорности твердили. О благе говорили, о чудной райской жизни всем, кто новой вере подчинится.
   Старейшины не сразу понимали, что за красивыми словами, как за щитом, скрывалась сущность, вовсе не от Бога посланная им.
   Ведрусский бог не действовал мечом. А за монахами дружины агрессивные сгояли. Жители некоторых селений в леса ушли. Другие в бой вступали. Кто-то в раздумье был глубоком.
   И на рассвете видел Радомир, как уходили из поместья его внуки, сыны его с поместий по соседству. Собрались в час ранний у поместья Радомира как будто сговорились накануне.
   "Конечно, сговорились", - Радомир решил, ведь накануне старший сын, их с Любомилой первенец, сказал:
   - Уходим завтра мы на игрища военные. Учитьсябудем, как врагов на наши земли не пускать.
   Они ушли, и близился к закату день второй, их не было. И Радомир седой смотрел всё на дорогу.
   Вдруг на пригорке возник всадник. Во весь опор он мчался по дороге к поместью Радомира. На скакуне лихом старец седой, как Радомир, сидел умело. В нём друга детства своего Аргу узнал, прищурясь, Радомир.
   Кряхтя с коня слез седой всадник и быстро стал Радомиру говорить:
   - Кто у тебя остался в поместье? Только быстро говори.
   - Хлопочет Любомию над вечерею да младший правнук с вопросами к ней пристаёт, - спокойно Радомир ответил и добавил: - Ты как-то странно, Арга, беседу со мной начал с вопроса сразу, даже здравия не пожелал.
   - Мне некогда, спешу. И ты бери скорей двух лошадей, продуктов на три дня и с Любомилой, правнукас собой взяв, со мной немедленно скачите.
   - Куда?
   - В леса к древлянам. Там одна семья мне хорошо знакома, она нас приютит. В глуши лесной нас не найдут враги. Года пройдут, быть может, образумится народ.
   - Спасёшь ты правнука, Радомир, а значит, род спасёшь.
   - А я считал, ты в помощь ко мне прискакал, Арга.
   - Вот два меча ведрусских приторочены к твоему седлу, зачем они тебе, коли в лесу собрался от врагов скрываться?
   - Мечи так просто. Драться я ни с кем не собираюсь.
   - Их множество, они нас победят. К чему бессмысленное умиранье?
   - Да, я знаю, ты никогда ни с кем, Арга, не дрался, даже на Масленицу в играх не участвовал мужских.
   - Речь не о том сейчас. Ты знаешь, Радомир, и знаю я: жизнь человека может вечной быть, в тело земное душа вновь может воплотиться. Но для тогоне должен думать перед смертью о смерти человек.
   - В будущее прекрасное мысль направлять необходимо. Где мысль окажется, там вновь и возродится человек.
   - Я знаю всё это, Арга, с тобою вместе у волхвовучились.
   - Тогда ты должен помнить, Радомир, в бою тыможешь ранен быть смертельно и не успеть помыслить о новом воплощении своём.
   - Я помню, но с поместья родового не смогу уйти, Арга. Оно живое, не поймёт, зачем его хозяин-другвдруг предаёт любовь дарившее ему пространство?
   - Врагу на растерзанье оставляет.
   - Живое, не поймёт. Сентиментальным был всегда ты, Радомир, таким остался. Что ж, оставайся. Оставайся.
   Арга прошёлся быстро взад-вперёд, коня по холке потрепал, вновь к Радомиру подошёл. Два седых старца стояли друг против друга и молчали. О чём сердца у них стучали, сейчас никто не скажет. Мысли о разном были у седых друзей, быть может. И вновь взволнованно заговорил первым Арга.
   - Ты оставайся, коль решил так, Радомир. Но... но... отдай мне Любомилу, правнука, коня: пусть хоть они спасутся. Ты оставайся, коль с живым своим пространством не хочешь расставаться.
   На друга Радомир взглянув, ответил:
  -- Ты с Любомилой можешь сам поговорить, Арга.
  -- Я знаю, ты её всю жизнь любил. Поэтому не смог жениться ни на какой девушке другой, своё поместье родовое обустроить.
  -- Кто? Я? Любил? Да что за бред! - Арга вдруг вновь прохаживаться быстро стал, как будто сам себя он убеждал. - Художник я, картины рисовать всю жизнь хотел да статуэтки вырезать. К чему жена мне?
  -- Я - друг твой, решил род помочь тебе спасти. А Любомилу я совсем забыл.
  -- Художник ты, Арга, великий. И резчик лучший.
  -- Дома селений многих тобой статуи сделанные украшают. Да только люди знают, все женщины твоих картин на Любомилу обязательно похожи. И статуэтки тоже.
  -- Похожи? Так и что ж с того? Я совершенствую в картинах тип одного лица.
  -- Всю жизнь свою любовь ты тщательно скрывал,
  -- Арга. Скрываешь и сейчас. Я у сосны был, что у леса на краю стоит одна. Любил ты часто, знаю я, сидетьпод ней и вырезать из дерева свои статуйки. Там твой тайник нашёл недавно я, там недоделанною спрятана твоя работа. На ней красавица-девица усмиряет горячего коня. Так только Любомила могла делать, и это знаешь ты и я.
  -- Любил, не любил, рисовал, вырезал. Речь не о том сейчас, пойми, - немного помолчав, Арга воскликнул, почти крикнул:
  -- Радомир! Радомир, все сыновья твои в бою погибли, погибли внуки все.
   Радомир, внешне спокойный, смотрел на Аргу и молчал.
  -- Спасайся, - Арга продолжал. - Я видел перед боем их. Отговорить попытался вступать в неравный бой. Твой старший сын, твой первенец, он, как и ты, он - копия твоя...
  -- Ты медлишь, Арга, говори, какой ответ дал старший сын? - у друга детства Радомир спросил, какбудто не волнуясь.
  -- Он говорил: "Мы примем бой. Монахов чёрных задержим хоть на час иль два". - "Для чего вам погибать? Зачем нужны вам эти два часа?" - у сына спрашивал я твоего.
  -- "Так наша вся семья решила на совете", - ответил старший сын твой, Радомир. Он говорил: "Пусть жизнь счастливая, хотя б на два часа продлится наших родителей - Радомира, Любомилы".
  -- Они вместе с детьми из соседних с вашим селеньем сдерживали превосходящих в численности воинов, монахов чёрных, целый день. Потом детей монахи всех изрубили, вернулись в логово своё, а поутру направятся к поместью твоему.
  -- Радомир слушал друга и молчал. Арга взволнованно всё продолжал:
  -- Я прискакал помочь вам род спасти. Я знаю, знаешь ты: вновь воплотиться можно на Земле. Но гарантий больше будет в родственное тело воплотиться. Один лишь правнук вам способен род продлить. Отдай мне Любомилу с правнуком, я их...
  -- Вдруг словно споткнулся Арга на слове, замолчал, смотреть стал мимо Радомира. В ту сторону и повернулся Радомир. Позади него, к дереву прислонясь, стояла Любомила, из глаз слезинки скатывались, и рука, прижатая к груди, дрожала.
  -- Ты слышала, что говорит Арга? - спросил у Любомилы Радомир.
  -- Да, слышала, - ответила дрожащим голосомона.
  -- Так что ж ты плачешь, Любомила? - к ней обратился подошедший Радомир и волосы стал гладить, руку целовать. - Отдали свои жизни дети за наш счастливый день. Негоже нам его в печали проводить.
  -- Негоже - сквозь слезы улыбнулась Любомила.
  -- Ты умная, моя жена. Ты мудрость у волхвов лучше других познала. Придумай, как остаток дня счастливо провести нам, ночь и утро.
  -- Подумаю, чтобы детей не огорчать, пойдём в Любви пространство наше. Там правнучек, его пора кормить.
  -- И, взявшись за руки, они пошли к входу в поместье родовое.
  -- Арга в седло влез и кричал им вслед:
  -- Безумцы, дураки сентиментальные вы оба. Спасаться надо. Нельзя вам бой ни с кем принять, пораненные, вы, может, не успеете послать в пространство мысль о воплощении своём. Я вот сейчас умчусь, спасусь. И вам спасаться предлагаю.
   Радомир у входа обернулся и ответил другу своему седому:
  -- Спасайся сам, Арга. Скачи в укрытие лесное, спасенья путь у нас другой.
  -- Арга коня пришпорил, на дыбы поднял и поскакал в лес во весь опор.
  
  

Они со звезд вернутся; вновь на землю

  
   Когда шли к дому, где правнук Никодим их ждал, сказала Любомила:
  -- Я думаю, сейчас нам, Радомир, с ребёнком нашим затеять игру в жизнь необходимо.
  -- Что за игра? Я о такой не слышал, - удивился Радомир.
  -- В неё и я никогда не играла. Но в детстве слышала, как два старых волхва о ней друг с другом говорили. Игры той смысл в том заключался, что один проигрывал с ребёнком этапы жизни всей, второй - в деталях мысленно всё, что о жизни знал, быстро-быстро вспоминал. О них рассказывал ребёнку мысленно. И, если яркой мысль рассказчика была, ребёнок подсознанием рассказ запоминал. Взрослея, он мог в себе найти подсказок множество о жизни.
  -- Кто будет с внуком играть, ты как считаешь, Любомила?
  -- Ты, Радомир, я поведу мысленно рассказ.
  -- Но как успеешь всё мудрое о жизни ты рассказать за час? Ведь через час нам Никодимку спать укладывать пора.
  -- Успеть я постараюсь, ты начни игру, хлопком владони этапы жизни отмечай.
  -- Четырёхлетний Никодим навстречу им бежал, раскинув руки. Его, схватив, подбросил в воздух Радомир, на землю вновь поставил и сказал:
  -- Недавно я про интересную игру узнал. Ты хочешь поиграть в неё?
  -- Хочу, - ответил Никодим, - но как в неё играют?
  -- Я буду называть из жизни что-нибудь словами, а ты без слов, хоть что-нибудь делами, жестами изобразишь.
  -- А бабушка смотреть на твои действия и жесты будет.
  -- Как интересно, - от радости на месте запрыгал Никодим, - давайте прямо сейчас играть начнём.
  -- Начнём, - в ладони хлопнул Радомир, продолжил: - На свет родился мальчик Никодим. Он совсем маленький ещё, совсем младенец.
   Малыш на землю быстро лёг, ручки раскинул, ножки согнул в коленях, "Уа, уа...", - заговорил, младенца изображая.
   В ладони хлопнул Радомир, продолжил:
   - Вставать на ножки начинал малыш.
   И Никодим на ножки тут же встал, шаг сделал как будто бы впервые, пошатнулся, на четвереньки опустился, прополз так метр и снова встал, прошёлся уже уверенно.
   Снова хлопок. Радомир сказал:
   - Всё в жизни было интересно малышу: рассматривал букашек он, траву, как яблоки растут понять пытался, почему солнышко встаёт и почему ему среди всего так хорошо и летом, и когда зима приходит.
   Маленький Никодим наклонялся, рассматривал в траве букашек, смотрел на небо и от радости подпрыгивал, потом вдруг к деду подбежал, обнял за ноги старца и к бабушке помчался, сидящей на траве. Схватил её за шею, щекой к щеке прижался и поцеловал.
   В ладони хлопнул Радомир, сказал:
   - Случилось так, что из своих поместий люди все ушли. Не по дорогам, а куда - неясно. Быть может к звёздам, словно птицы, улетели. В поместье, где малыш один остался, шли враги, чтоб жечь дома и вырубать сады.
   Маленький Никодим слушал страшный рассказ деда, не двигался, ничего не изображал, потом сказал:
  -- Не нравится мне так играть. Такого не должно вжизни случиться.
  -- Да, в жизни не должно. Но это ведь игра, - правнуку ответил Радомир.
  -- А я в неё играть не буду, - топнул ножкой правнук и выкрикнул: - Не буду!
  -- Сыграю я, - с травы встав, заявила Любомила. -
  -- Малыш, когда врагов увидел, подозвал медведя, скоторым когда крошкой был ещё играл. Схватил медведя за загривок, как делал, и не раз. Вцепился крепко в шерсть и на медведе в лес умчался.
   При этих словах Любомила крикнула, повернувшись в сторону рощи небольшой, в которой жили их домашние животные:
   - Эй, бурый, подбегай ко мне! Ну же, быстрее!
   Из рощи выскочил медведь и устремился прыжками к Любомиле. Она его погладила по морде, когда он рядом встал. На ухо что-то пошептала. По холке потрепала, потом руками за шерсть ухватилась и на спину медведю запрыгнула.
   - Эгей, Эгей! - медведю прокричала.
   Он побежал по кругу что есть силы, пока не остановила медведя Любомила.
  -- А почему он на медведе, не на лошади умчалсяв лес? - спросил Радомир, и Любомила ответила:
  -- Конь по полю быстрее бежать может, чем медведь. Но вот в лесу беспомощна лошадка. Медведьнайдёт в лесу пишу и кров. И лучшим из охранниковбудет в лесу медведь. Вот так. Игру давайте продолжать.
   Медведь в лес бежать пустился и от врагов укрьш в лесу ребёнка. Оберегал его, пока в лесу рос человек.
   Когда же вырос он, однажды увидел девушку в лесу, что ягоды с полянки собирала, она ему понравилась - он ей. Они и обвенчались. Нашли укрытое от глаз недобрых место на земле, построили поместье, стали рожать детей. К ним родственники все, к звёздам когда-то улетевшие, вернулись.
   Засыпая, Никодимка думал об игре: она ему не нравилась.
   А в это время Любомила и Радомир ходили по поместью родовому и вспоминали прожитую жизнь. Вся радостной была у них она.
   По-детски хохотала Любомила, когда её в траве стоящей девчушкой изобразить пытался Радомир.
  -- Ты помнишь? Помнишь, как тогда кричала, чтоя негодник - подол платья твоего поднял? Я слёзы вытирал тебе им, ты о бесчестье говорила.
  -- Да, всё я помню, - сквозь смех ответила ему жена. - Но" вот подумала сейчас: ты мог бы слёзы утереть мне полой своей рубашки.
  -- Я умный мальчик был. Решил: к чему рубашку пачкать, когда стирать необходимо платье?
  -- Да, умный мальчик. А подол платья моего ты всё же поднял, негодник. Ой, смотри на нашем месте, на холмике венчальном, новые взошли цветы. О, каким величественным кедр стал. Был маленьким совсем, когда его мы в день венчания сажали.
  -- К стволу прижала ладони Любомила и щекой к нему припала. Замолчала. За плечи обнял Любомилу по-прежнему влюблённый Радомир, сказал:
  -- Где будем спать сегодня: здесь иль в доме?
  -- Как скажешь ты, любимый.
   Утром солдат с полсотни вошли в поместье. Среди них монахов двое в чёрных одеждах были. Увидели солдаты: у кедра старик седой стоит. Спиной к нему прижавшись, старуха. По два меча в руках держали старики.
   - Вот видите, - старший монах кричал солдатам. - Вот видите, безбожники стоят. От них, безбожных, рождались дети. Не стрелами, мечами на куски рубите их.
   Два воина с разных сторон к старикам подошли, мечи подняли. Удары нанести пытались, но выбил оружие Радомир у воина своим мечом. И Любомила атаку отразила. Старики отразили и вторую атаку, и третью. Тогда по двое стали солдаты сражаться с каждым из стариков. Но два меча в руках у Радомира были, они как молнии, и он атаки отражал двух воинов одновременно, но кровь солдат не проливал.
   Смеясь, атаки отражала и седая Любомила.
   - Все отойдите, - закричал старший монах. -
   Нечистая им помогает сила! Все отойдите. Из луков все стреляйте в них.
   Солдаты с мечами отошли. Другие луки изготовили, но, когда взялись за тетеву, седые старики вдруг бросили мечи, друг к другу повернулись и обнялись. Радомир шептал что-то Любомиле, и улыбалась она ему в ответ.
   - Что медлите? Пускайте ж стрелы! - верещал монах. - Они безбожники! Вы богом посланы!
   - Пускайте ж стрелы или прокляну!
   Стрела вонзилась в Любомилу и в Радомира две. Но словно боль не ощущая, по-прежнему обнявшись стояли старики.
   Летели стрелы. Кровь землю окропила. И медленно на землю оседали, а может, к звёздам улетали Любомила с Радомиром. Когда лежали тела их на земле, старший монах, жреца посланник, в их лица вглядываясь про себя шептал: "Они не думали о смерти перед смертью. Их мысль о жизни. На лице ни страха, ни печали. Что сделать, чтоб не дать им воплотиться вновь?". Решал он лихорадочно, со страхом.
   Вдруг у монаха за спиной раздался ропот возбуждённый. Монах повернулся и увидел: под яблоней лежали шесть мёртвых солдат, в руке у каждого огрызки яблок были. Монаху стало ясным произошедшее. Жреца верховного посланник знал: ведрусские сады прекрасные плоды приносят, но есть их можно, лишь когда хозяин сада угощал. Ведруссы обращались с деревьями, цветами, как с живыми существами, и они платили им своей любовью. Когда увидели деревья и цветы, как поступили пришельцы с людьми, любовь свою дарившими им, то яблонька из недр земли корнями соки погнала к плодам другие, насытила плоды сильнейшим ядам.
  -- Не трогайте! Здесь ничего не ешьте, - закричал монах. - Я говорил вам: это дьявольское племя, и место здесь нечистое. Всё здесь, всё вырубить - приказываю я именем всевышнего.
  -- Смотрите, - закричал один солдат, - смотрите вот туда, - рукой на выход из поместья показал.
   Все повернулись и увидели, как к выходу по краю сада огромными прыжками медведь стремился. На нём, в шерсть вцепившись, лежал малыш. Медведь из поместья выбежал и к лесу устремился.
   - Догнать, догнать, - заверещал монах. - Не возвращаться, пока не порубаете отродье на куски.
   Он знал, если спасётся хоть один из рода у ведруссов, весь род вновь возродится на Земле. Об этом он не говорил солдатам. О воле бога им твердил:
   - Догнать! Велит бог всё нечистое с земли убрать.
   Вы видите, как здесь нечисто?
   Распорядился командир отряда десятку воинов преследовать медведя, догнать и малыша убить.
   Солдаты на коней вскочили, галопом понеслись вслед за медведем.
   Медведь прыжками мчался к лесу очень быстро. Но долго в таком темпе не мог бежать медведь. И лошади в галопе его догоняли. Расстояние между ним и конниками, хоть и медленно, но всё же сокращалось. До леса оставалось метров сто, когда настиг один из всадников медведя. Скакал с ним рядом, меч поднял, чтоб зарубить ребёнка. Но вдруг на задние лапы медведь поднялся и принял на себя удар. А лошадь с всадником в сторону шарахнулась и стала на дыбы. Пораненный медведь вновь к лесу устремился. Всего лишь метров пятьдесят ему до леса оставалось, но отряд всадников теперь его почти настиг. Мечи на изготовку в руках их были.
   Но вдруг увидели солдаты: из леса наперерез отряду всадник мчится на стремительном коне. Седой,. старик в седле уверенно сидел. На ветру волосы седые развевались и борода. И два меча держа в руках, старик ногами управлял своим конем:
   - Эгей, эгей! - кричал старик и ускорял галоп невиданный коня.
   - Он с нами бой готов принять, готовьтесь к бою сумасшедшим старцем, - начальник отряда закричал.
   - Но он один, нас десять. Он старик, к чему бояться? - воин возражал. - Погоню надо продолжать.
   - Да, он один, но он ведрусс, готовься к бою, кто не трус.
   Вокруг отряда конь старца, напавшего на отряд, ' скакал. Старик мечами выбил оружие у крайних воинов, подпруги успел срезать у двоих коней, когда стрела поранила его необычайного коня.
   Но поскакал старик седой не к лесу на раненом коне, вдоль леса он скакал, всех за собой в погоню увлекая.
   У края леса, у сосны, стоящей одиноко, его споткнулся конь. Упал. Старик вскочил с земли и подбежал к сосне. В траве искать он что-то стал. Отряд его догнал.
   В грудь свою семь стрел приняла сосна, но восьмой пробило грудь Арга. На траве лежал ведрусс, не стонал. Из груди ручеёк крови стекал. Не умела плакать сосна деревянная, мысль Арга взлетела ввысь, окаянная:
   "Не помыслю для себя вновь рождения,
   Им отдам свою мысль для творения.
   Отдаю для их счастья, для их вдохновения.
   Воплощайтесь, встречайтесь, живите в веках,
   Радомир, Любомила, я ваш друг, а не враг".
  
   На траве лежал ведрусс, не стонал. Всё же смог, ослабший, и к груди прижал статуэтку милой.
   "Быть добру", - прошептал любимой как в бреду. И заплакала сосна деревянная. По стволу текла смола очень странная.
   Вдруг ведрусс глаза открыл, ясен взор. И, с трудом чеканя слог, произнёс:
   - Не печалься, сосна, всё здесь вздор. Мысль пробьёт моя лихолетия. Вновь придут века ясноветия. Всем земным богиням поутру мысль моя подскажет: быть добру.
   Не смогли догнать медведя с мальчиком солдаты. В лес они войти попытались, но недружелюбен им лес показался. Кони всхрапывали, тропы под ногами исчезали. Вернулись солдаты, монаху сказали, что мальчик убит.
   Немного лет прошло, и люди стали говорить, что видели в лесу, когда грибы искали, мальчика лет девяти иль больше. Он из кустов смотрел на них, но подойти боялся. И с ним старый хромой медведь всегда был рядом.
   А позже два мальчика в лесу заблудились, и к ним, испуганным, навстречу вышел юноша, он жестами их за собой позвал и вывел на опушку леса, к дороге, что в селение вела, сам снова в лесу скрылся. После этого случая перестали лесного юношу бояться люди. И когда спустя год к собиравшим на поляне ягоды девушкам он вышел, девушки его не испугались и не убежали.
   Юноша был стройным, голубоглазым, одежда сплетена из трав. Он стоял на краю поляны и смотрел почему-то лишь на одну девушку по имени Прасковья. Он смотрел на неё, не отводя взгляда, и все, перестав ягоды собирать, разглядывали юношу.
  
   Потом он очень медленно, чтобы не испугать, несколько шагов сделал к группе девушек, остановился. Увидев, что не разбегаются и не пугаются его девицы, он подошёл к Прасковье юной, напротив встал, пригладил волосы свои, сказал, с трудом произнося слова:
   - С тобой, прекрасная девица, я мог бы сотворить Любви пространство на века.
   Прасковья ничего из этих слов не поняла, но почему-то вспыхнула румянцем и с юношей заговорила:
  -- Где ты живёшь? Все говорят, один живёшь в лесу.
  -- Я на Земле пока один живу, - ответил юноша.
  -- Один? Но где-то ведь живут родители твои? Не может человек безродным быть.
  -- Живут. Отец и мать мои, и братья старшие, и сёстры. И дедушка мой Радомир, и Любомила- бабушка моя.
  -- И где ж они живут? Тоже в лесу?
  -- Они на звёзды улетели ввысь. На Землю возвратятся все, когда суженую отыщу. Любви пространство сотворю, и в нём родятся наши дети.
  -- Но как в лесу ты будешь суженую для себя искать?
  -- Искать не буду, я её уже нашёл.
  -- Кто же она?
  -- Ты, всех прекраснее, девица. Прошу тебя, пойдём со мной в моё пространство, его я уже начал создавать.
  -- Я дом построю, мне бы только инструмент добыть. Без инструмента я пока шалаш построил. Я наблюдал издалека, как это люди делают.
   Девицы меж собой шептались, над юношей смеялись, совсем уж осмелев.
   Прасковья, на предложение не отвечая, от юноши к девицам отошла.
   Он постоял один немножко, потом взглянул на небо, развёл руками, будто извиняясь перед кем-то, и медленно пошёл с поляны.
   Девицы замолчали. Прасковья вслед ему смотрела и вдруг уверенно и громко сказала юноше: и в хаосе есть смысл- Жди меня завтра здесь. Я у отца как приданое инструмент стащу.
   Юноша быстро обернулся, к Прасковье подбежал.
   Увидели девицы, как он впервые улыбнулся. И зарумянились у девушек всех щеки. Улыбка юноши необычайною была, глаза его сияли.
   - Как он прекрасен! Жаль, не позвал меня, - однаиз девушек шептала.
   - И я готова с ним идти, - другая выпалила вдруг.
   А юноша Прасковье говорит, не видя никого вокруг:
  -- Стащить нельзя. Недоброе деянье.
  -- Я пошутила, сам мне всё отдаст отец.
   С тех пор не видели люди ни разу лесного юношу и с ним ушедшую Прасковью неведомо куда.
  
  
  
   Вот такая вот легенда
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) E.The "Странная находка"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) О.Северная, "Фальшивая невеста"(Любовное фэнтези) A.Delacruz "Real-Rpg. Ледяной Форпост"(Боевое фэнтези) А.Григорьев "Биомусор 2"(Боевая фантастика) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) Л.Вет., "Мой последний поиск."(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"