Олег  Лерман



               М Е С Т Ь   

   (Эротическая  поэма  в  трёх  частях 
             с  эпилогом)



             Часть  первая


          Окончен  карнавал,
          Смешные  маски  сняты.
          Погасшие  глаза,
          Усталый  тусклый  взор.
          В  остатках  конфетти
          Висит  наряд  помятый,
          В  углах,  уснув,  лежит  
          Цветов  бумажных  сор.

          Принцесса  Изабелл,
          Не  чаявшая  лиха,         
          Сняла  тугой  корсет
          С  белеющих  грудей.
          Король  ушёл  с  другой,
          И  выкатились  тихо
          Жемчужинки  из  глаз
          Под  дугами  бровей.

          Осталась  пустота,
          Спешить  уже  не  надо.
          Напрасен  долгий  труд,
          Бессонница  ночей.
          Трудились  вместе  с  ней
          Над  вышивкой  наряда
          Полдюжины  портных
          И  самых  лучших  швей.

          Протяжный  долгий  вздох,
          Разбросанные  руки,
          И  где-то  в  животе
          Стучит  безумно  кровь.
          Как  мог  пойти  король
          С  какой-то  подлой  сукой,
          Сейчас  её  ласкать
          И  ей  дарить  любовь?!

          Застыл  щемящий  миг,
          И  с  ним  замёрзло  время,
          Осталось  лишь  одно  -
          Безжалостная  месть!
          Но  чувствует  она,
          Как  кто-то  дышит  в  темя
          И  гладит,  не  спеша,
          Волос  кудрявых  медь.

          Принцесса  затряслась,
          Прикрыла  грудь  стыдливо,
          Горячая  волна
          Ударила  в  виски.
          Ах,  кто  войти  посмел
          И  гладит  так  игриво,
          Что  сразу  налились  
          Бутонами  соски?

          Да  это  просто  шут,
          Посмешище  цветное,
          Такой  же,  как  король,
          Бессовестный  наглец.
          -  Как  ты,  дурак,  посмел
          Войти  в  мои  покои?
          Узнает  всё  король,  
          Придёт  тебе  конец!

          И  в  ярости  она
          Шуту  в  глаза  взглянула.
          Туманный  дикий  взгляд,
          В  нём  что-то  всё  же  есть.
          Схватила  за  камзол,
          Поближе  притянула,
          Мелькнуло  в  голове  -
          Вот  это  будет  месть!

          Коль  ты  сюда  пришёл,  -
          Ласкай  меня,  любимый,
          Целуй  меня,  целуй
          И  груди,  и  живот.
          Пусть  будет  королю
          Противно  и  тоскливо.
          Целуй!  -  Ну,  где  же  твой
          Безумный  жаркий  рот?

          И  сбросила  с  себя
          Остатки  всей  одежды,
          Рука  сама  легла
          На  выросший  бугор,
          Который  много  дней
          Без  права  на  надежду
          Упрямо  заводил
          С  принцессой  разговор.

          Она  рвала  камзол
          В  горячечном  порыве
          С  шута,  мешавший  их
          Разбуженным  телам.
          Укутала  его
          Своею  медной  гривой,
          И  выплеснулась  дрожь
          С  обидой  пополам.

          Тела  переплелись
          Под  пологом  кровати,
          Пульсировал  в  руке
          Горячий  инструмент,
          Сочилась  влагой  щель,
          И  были  явно  кстати
          Презренный  гадкий  шут
          И  выбранный  момент.

          Не  в  силах  жар  терпеть,
          Она  верхом  вскочила
          На  ждущего  коня
          Уверенным  рывком.
          И  ставший  твёрдым  ствол
          Мгновенно  поглотила
          Алеющая  щель
          Раскрывшимся  цветком.

          И  скачка  началась,
          То  рысью,  то  галопом
          На  взмыленном  коне,
          Как  сказочный  полёт,
          Насколько  позволял
          Шаров  курчавых  стопор,
          Приятно  щекоча
          Тугой  запретный  вход.

          Прикрытые  глаза,
          Блестят  в  улыбке  зубы,
          А  руки  мнут  соски
          На  пышущих  грудях.
          Приятна  даже  боль,
          Когда  немного  грубо
          Подбрасывает  конь,
          Скача  на  всех  парах.

          Видения  плывут
          Так  красочно  и  ярко,
          В  цветах  зелёный  луг
          И  замки  в  облаках.
          И  зреет  сладкий  мёд,
          И  сердце  млеет  жарко,
          И,  кажется,  что  смерть
          Стоит  в  пяти  шагах.

          О,  как  приятна  месть
          И  скачка  до  забвенья!
          Ещё  чуть-чуть,  ещё,
          И  выплеснулся  крик
          Звериный  и  глухой,
          И  две  слезы  отмщенья
          Скатились  по  щекам
          В  пришедший  чудный  миг.

          На  иноходь  галоп
          Замедлил  конь  умело,
          Хоть  в  скачке  подустал,
          Но  свой  продолжил  ход,
          Раскрытые  глаза
          Взирали  очумело,
          И  снова  начался
          Видений  хоровод.

          Она  гнала  коня,
          Без  жалости  стегала,
          Из  горла  бил  восторг
          И  бранные  слова.
          То,  вслушиваясь,  вдруг
          Устало  замирала,
          От  бешеной  езды
          Кружилась  голова.

          И  снова  этот  миг
          Желанный  и  знакомый
          С  наездницей  коня
          В  одно  соединил,
          И  слились  два  в  один,  
          Вдруг  вырвавшихся  стона,
          От  сладостной  езды  
          Лишив  обоих  сил.

          Покачивался  мир,
          Принцесса  утопала
          В  чудесных  миражах
          И  запахе  цветов.
          И  в  сладком  забытьи
          Тихонько  прошептала:
          Пусть  будет  наш  король
          Посмешищем  шутов...


            Часть  вторая

          Кружилась  птицей  ночь,
          Мерцали  мягко  свечи,
          В  темнеющем  углу
          Чуть  вздрагивала  тень.
          Принцесса  обняла
          Озябнувшие  плечи,
          Вернувшись  в  этот  мир
          Нежданных  перемен.

          Прошёл,  быть  может,  час,
          Пока  они  летали,
          Раскинувши  тела,
          В  далёких  небесах.
          Страсть  тихо  улеглась
          И  лодкой  у  причала
          Подрагивала  в  них,
          Качаясь  на  волнах.

          Обмыв  тела  водой,
          Прохладной  и  журчащей,
          И  голод  утолив,
          Чем  бог  послал  в  тот  час.
          В  звенящей  тишине
          Любовники  молчали,
          Укутав  в  простынях
          Отхлынувший  экстаз.

          Всё  было  не  всерьёз,
          Безумство  урагана,  
          Жгла  где-то  в  глубине
          Неясная  вина.
          Но  шут,  он  шут  и  есть,
          С  улыбкой  Дон-Жуана
          Налил  себе  и  ей
          Шипучего  вина.

          И  это  было  то, 
          Что  надо  в  этом  деле:
          Бодрящее  вино
          И  терпкий  аромат,
          Оно  ласкало  рот,
          Приятно  грело  тело,
          Прошедшее  вернув
          На  два  часа  назад.

          Вскипела  снова  кровь
          И  выползла  обида
          На  козни  короля
          И  зря  прошедший  бал,
          Но  вскоре  от  вина
          И  собственного  вида
          На  щёчках  молодых
          Румянец  заиграл.

          Осталось  только  -  мстить!
          Налево  и  направо,
          Разрушить  остов  весь
          Условных  пирамид.
          Игристое  вино
          И  похоти  отрава
          Опять  её  влекли,  
          Украв  первичный  стыд.

          Мой  милый,  славный  шут,
          Ты  видишь,  я  скучаю,
          Иди  ко  мне  -  ты  мой
          Любимый  и  король.
          Бери  меня,  бери,
          Я  делать  разрешаю,
          Что  хочется  тебе,
          И  вытерплю  всю  боль.

          И  скинув  простыню,
          Его  чуть  подтолкнула,
          С  улыбкой  озорной
          На  ждущую  кровать.
          В  курчавых  завитках
          Лицо  её  тонуло,
          А  в  шёлковых  руках
          Росла  мужская  стать..

          Она  играла  с  ним,
          Сжимала  и  хватала
          Врасплох,  как  кошка  мышь,
          Под  праздничным  столом.
          И  сладкий  язычок
          Порхал,  как  опахало
          Над  чувствующим  мощь,
          Проснувшимся  стволом.

          Но  этих  сладких  игр
          Принцессе  не  хватило,
          И,  выставив  ему
          Свой  мраморный  фасад,
          Она  его  лицо,
          Шутя,  лисой  накрыла,
          И  сбил  шута  волной
          Мускатный  аромат.

          Маячили  над  ним
          Две  створки  перловицы,
          С  открывшимся  глазам,
          Жемчужным  бугорком.
          Шут  ртом  к  нему  припал,
          Сжимая  ягодицы,
          Обдав  пунцовый  свод
          Горячим  ветерком.

          Накатывал  дурман,
          Принцесса  утопала,
          В  конвульсиях  души,
          Казалось,  ожил  зад.
          В  нём  тёмное  кольцо
          Сжималось  и  дышало,
          И  взмокшего  шута
          Притягивало  взгляд.

          Круженье  языка
          Сменил  сатир  на  руку.
          Плыла  в  густом  меду
          Трепещущая  щель,
          И  стал  ласкать  кольцо,
          Как  в  течке  лижет  суку
          В  пылу,  про  всё  забыв,
          Взъерошенный  кобель.

          Она  приподнялась
          На  локти  и  колени,
          Всю  тайную  красу
          Явив перед  шутом.
          Невольнице  в  плену
          Телесных  искушений
          Хотелось  всё  познать
          И  думалось  с  трудом.

          Бери  меня,  бери,
          На  этот  раз  ты  первым
          Откроешь  новый  путь
          На  зависть  королю!
          Зардевшаяся  грудь
          Подрагивала  нервно,
          И  прыгали  слова:
          Бери,  я  всё  стерплю.

          И  он  ласкал  её
          Ложбинку  между  сводов,
          Стараясь  одолеть
          Преграду  между  них.
          Принцесса  напряглась
          В  предчувствии  чего-то,
          И  он  на  долгий  миг,
          Войдя  чуть-чуть,  затих.

          Стал  глуше  сердца  стук,
          Расслабившись  немного,
          Она  сама  к  нему
          Всем  телом  подалась,
          И  он  вошёл  в  неё,
          Как  бык  горячим  рогом,
          За  бёдра  обхватив,
          Без  жалости  и  зла.

          Запрыгал  свет  в  глазах,
          Мелькнула  жизнь  с  начала,
          Кольцо  открыло  путь
          И  боль  нещадно  жгла.
          Но  губы  прикусив, 
          Лишь  тихо  застонала
          И,  охнув,  на  кровать
          Бессильно  прилегла.

          Он  оставался  в  ней,
          Тугим  кольцом  зажатый,
          Заполнив  до  краёв  
          Встревоженный  проход.
          Боль  вскоре  улеглась
          И  в  теле,  как  из  ваты,
          В  неясной  глубине
          Случился  переход.

          Он  двигался  слегка,
          Держа  её  за  бёдра,
          На  шее  завитки
          Неслышно  целовал.
          А  где-то  в  животе
          Уже  другого  сорта,
          Лаская  изнутри,
          Вздымался  мутный  вал.

          Округлые  бока
          Задвигались  навстречу,
          Ускорив  бурно  темп,
          Внатяжку  удила,
          Она  во  всю  неслась
          К  восторгу,  не  переча
          Наезднику  в  седле.
          Она  уже  текла...

          Волна,  ещё  волна,
          Глухим  протяжным  стоном
          Выплёскивалась  месть
          Метанием  теней.
          И  плавился  живот
          В  экстазе  незнакомом.
          Она  была  его,  -
          А  он  был  нужен  ей.

          Такой  напор  сдержать
          Любому  не  по  силам,
          И  выстрелил  фонтан,
          Закончив  дикий  гон.
          И  снова  эта  ночь
          Им  щедро  подарила
          Глухого  забытья
          Короткий  нервный  сон.



             Часть  третья

          Ночь  всё  ещё  жила,
          Свет  теплился  в  огарках
          Оплавленных  свечей,
          И  так  же  тень  каймой
          Плясала  на  телах,
          Уснувших  после  жарких,
          Негаданных  боёв,
          И  спорила  с  луной.

          Но  что-то  в  тишине
          Ночной  происходило:
          Негромкий  лёгкий  скрип
          И  шорох  у  дверей,
          Пахнуло  ветерком
          И  тут  же  разбудило
          Разъятые  тела
          В  невинности  своей.

          Раскрытые  глаза  
          Сквозь  длинные  ресницы
          Смотрели,  обомлев,
          На  скрипнувшую  дверь.
          Почти  животный  страх
          Мелькнул  на  бледных  лицах,
          Заметив  чей-то  взгляд,
          Блеснувший  меж  портьер.

          Прикрыв  себя  едва
          И  вспомнив  все  манеры,
          Сказала,  приглушив
          Тревожный  стук  в  груди:
          -  Эй  ты,  презренный  вор,
          Стоящий  за  портьерой,
          Немедленно  на  свет
          Оттуда  выходи!

          В  нависшей  тишине
          Протиснулся  наружу,
          Уставя  в  пол  глаза,
          Смущённый  явно  паж.
          От  сердца  отлегло,
          Могло  быть  и  похуже,
          За  ширмой  окажись
          Придворный  или  страж.

          Была  богата  ночь
          На  дьявольские  козни:
          Паж  шёл  к  себе  и  вдруг,  
          Заслышав  странный  шум,
          Прислушиваться  стал,
          Как  стонет  голос  поздний,
          Когда  же  стихло  всё,
          Взглянуть,  пришло  на  ум.

          Застигнутый  врасплох,
          Готов  был  провалиться
          В  тартарары  юнец.  
          Но  он  о  чём-то  знал,
          От  зорких  глаз  её
          Никак  не  мог  укрыться
          Бугор,  что  юный  паж
          Рукою  прикрывал.

          Она,  мигнув  шуту,
          Тихонько  хохотнула:
          -  Ведь,  правда,  ты  о  нас
          Не  скажешь  королю?
          Союз  мы  заключим,
          Что  было  -  ветром  сдуло.
          Смотри,  мой  милый  паж,
          Как  я  тебя  люблю!

          Смелее!  Подойди,
          Целуй  принцессе  руку,
          Ведь  мы  должны  дружить
          За  совесть  -  не  за  страх.
          Залился  краской  паж,
          Испытывая  муку,
          Когда  принцессы  взгляд
          Сверлил  бугор  в  штанах.

          Он  робко  подошёл
          И  сделал,  что  сказала,
          Но  вдруг  по  бугорку
          Ладонь  прошлась  слегка,
          Подался  паж  назад,
          Но  накрепко  держала
          Его  за  тонкий  стан
          Упрямая  рука.

          Кипела  злость  и  страсть,
          Принцесса  распалялась.
          Измена,  боль  и  страх
          Открывшейся  вины,
          Как  яд  с  вином  внутри
          Бродили  и  мешались
          Жестокостью  игры,
          И  сдёрнула  штаны.

          Стоял  он  перед  ней
          Дрожащий  и  смущённый,
          С  торчащим  вверх  сучком
          В  прожилках  голубых.
          Качался  свет  в  глазах,
          И  стебель  опушённый
          Подрагивал  луной
          В  мерцаниях  свечных.

          Принцесса  привлекла
          Трепещущее  тело,
          Его  горячий  стыд
          Накрыла  влажным  ртом.
          У  бедного  юнца
          Уже  и  так  горело
          И  дико  пульс  стучал
          В  бутоне  налитом.

          Он  чувствовал  беды
          Презренной  приближенье,
          Но  двинуться  не  мог
          В  оковах  цепких  рук.
          Взорвала  тело  дрожь
          В  момент  освобожденья,
          И  серией  толчков
          Извергнул  лаву  сук.

          Глаза,  остекленев,
          Беспомощно  раскрылись,
          И  холод  ледяной
          Разлился  по  спине.
          Он  даже  не  успел
          Понять,  как  всё  случилось,
          И  плыл,  оторопев,
          В  сжигающем  огне.

          Принцесса  Изабелл
          С  игривостью  смотрела
          И  слизывала  сок
          С  дрожащего  конца.
          Паж  выдохнул  с  трудом,
          Рук  хватка  ослабела,
          И  вспыхнули  глаза
          Блаженного  лица.

          Он  преданно  смотрел
          С  почтеньем  и  восторгом
          На  медь  густых  волос
          И  розовую  грудь.
          Принцесса  отвлеклась,
          Шепнув  ему  тихонько:
          -  Постой,  не  уходи,
          Побудь  со  мной  чуть-чуть.

          Шут  только  наблюдал
          За  ходом  этой  сцены,
          И  в  нём  опять  взыграл
          Здоровый  аппетит.
          Принцесса  увидав
          Всю  прелесть  перемены,
          Уселась  на  него,
          Пажу,  являя  вид.

          И  двигаясь  легко,
          Неспешно  поскакала
          На  преданном  коне
          В  неведомую  даль,
          И  с  нежностью  к  нему
          Расслабленно  припала,
          На  время  растеряв
          Тревогу  и  печаль.

          Густой  развратный  дух
          Обдал,  как  опахало,
          Подрагивал  в  езде
          Округлый  белый  зад.
          В  нём  тёмное  кольцо
          Сжималось  и  дышало,
          И  тайною  своей
          Притягивало  взгляд.

          Не  выдержал  юнец
          В  пылу  такой  издёвки,
          Рвала  тугой  бутон
          Прихлынувшая  кровь.
          Он  понял  всё  без  слов,
          И  к  ней,  прижавшись  ловко,
          Решил  познать  до  дна
          Запретную  любовь.

          Он  знал,  как  угодить,
          И  охнула  довольно
          Принцесса,  уловив
          Сжигающую  сласть.
          Сучок  лишь  щекотал
          Приятно  и  не  больно,
          В  безумство  превратив          
          Бушующую  страсть.

          Паж  с  ними  поскакал,
          Обняв  её  за  бёдра,
          Мгновенно  ощутив
          Ствола  чужого  ход.
          Теперь  они  втроём,
          Тряся  основы  одра,
          Постанывая  вслух,
          Отправились  в  поход.

          Совместная  езда
          Их  всех  объединила
          В  один  сплошной  экстаз,
          В  один  сплошной  порыв.
          Шут  вскоре  застонал,
          Принцесса  тихо  ныла,
          И  охал  сладко  паж,
          Весь  страх  и  стыд  забыв.

          Лежали  три  цветка
          На  скомканной  постели,
          Где  сказочная  ночь
          Их  в  узел  заплела.
          В  окне  забрезжил  свет,
          Огарки  догорели,
          А  руки  в  забытьи
          Сжимали  два  ствола.

          Разбуженный  зарёй,
          Уже  проснулся  город,
          Лотошники  несли 
          На  рынок  свой  товар.
          Всё  кончилось,  и  сон
          Сморил  принцессу  вскоре
          На  влажных  простынях,
          Хранивших  ночи  жар.




                 Эпилог

          Неспешно  время  шло.
          Принцесса  хорошела,
          Играла  медь  волос
          И  искорки  в  глазах.
          Спокойной  красотой
          Отсвечивало  тело,
          И  тёплою  луной
          Улыбка  на  губах.

          Король,  устав  гулять
          Направо  и  налево,
          Свой  взор  на  Изабелл
          Нежданно  обратил.
          И  стать  ей  предложил
          Женой  и  королевой,
          А  вскоре  шумный  пир
          Об  этом  возвестил.

          Как  день  промчался  год,
          Родился  королевич
          С  улыбкой  озорной
          И  искоркой  в  глазах.
          Все  дамы  при  дворе,
          Завидуя,  смотрели,
          А  слуги  иногда
          Судачили  в  углах.

          В  охотах  и  делах,
          В  застольях  и  приёмах
          Кружился  хоровод
          Сюжетов  и  картин.
          Но  вскоре  королю
          Наскучило  всё  дома,
          Он  стал  опять  смотреть
          На  ветреных  кузин.

          А  верная  жена
          Цвела  и  улыбалась,
          Её  во  всю  смешил
          Придворный  глупый  шут.
          Она  без  короля
          Ни  капли  не  скучала,
          Ведь  стройный  юный  паж
          Всегда  был  тут  как  тут.