Аннотация: Они живут у эльфов в погребе, питаются салом, пьют дешёвое вино и выражаются почище орков... Стоп! Вы уверены, что речь идёт о русалках? Вот герой данной истории знает об этом не понаслышке...
ЗАВЕРШЕНО 29.01.2012 г.
МОКРОЕ ДЕЛО
Тиха неверрийская ночь...
Эта ночь и впрямь выдалась спокойной. Волки в скорбном молчании глядели на новорожденный месяц, гадая, что ж за собака такая обгрызла их луну; собаки, получив передышку на обдумывание очередной словесной битвы с дикими собратьями, злорадно скалились из-под хозяйских крылечек; сами хозяева лохматых сторожей мирно почивали. Тишина да благолепие. Лишь ветер изредка посвистывал в трубы, как в пастушью дудку, гоня за горизонт стадо кучерявых облаков.
"Дупло" в городской стене возникло сразу же, как только ребятня убедилась, что с напрыга деревянные зубы не одолеть. Сейчас в замаскированную кустами лазейку скользнула длинная тень, а следом и её обладательница. Поморщившись, сия дама выдрала колючку из упругой ягодицы, пальцами расчесала длинные, отливающие зеленью волосы, оправила помятую кувшинку за ухом и, сочтя свой внешний вид достойным восхищения (а под настроение и лобызания), босыми ногами зашлёпала в гости.
Дверь в искомой избе не запирали, но девица, торопя свидание, не стала тратить время на блуждания по тёмному дому и полезла прямиком в окно спальни, чудом не опрокинув стоявший на подоконнике сухоцвет в стакане. Судя по аскетичной обстановке, жил здесь не принц и даже не романтик, хотя и эльфийской наружности. Ночная гостья замерла у кровати, любуясь прекрасноликим златовласым юношей девятнадцати лет от роду, разметавшимся на подушках. Поборов соблазн пощекотать высунутую из-под одеяла пятку, легонько коснулась груди парня, скользнула по рельефному животу. Вышеупомянутый блондин чему-то заулыбался во сне.
Девица склонилась над спящим, нежно провела по его щеке кончиком языка и томно, с придыханием, спросила:
- У тебя рыба есть?
- А?
- Рыба, говорю, есть?
***
- Чего?!! - Вилль подскочил как ужаленный, чуть не стукнув гостью лбом в подбородок. Рефлексы сработали моментально, и секундой позже Симеон оказался на полу, а девица - под парнем. Впрочем, в пожелтевших волчьих глазах ни намёка на жажду утехи плотской не было, только удивление и раздражение стражника, пару часов назад вернувшегося с суточного дежурства.
- Стою рыбу клянчу, - гостья скрестила руки на голой груди. - Точнее, уже лежу, но рыбу всё равно клянчу.
- Лапушшка-кумушшка-раскрасавица пришшла! - протерев глаза лапами, умилённо взвыл домовой.
Вилль сел, почёсывая встрёпанную макушку и отчаянно зевая.
- Ты что, так и пришла?
- Нет, морёные коряжки, на хвосте прискакала! Ты мне не рад, месяц мой ясный?
- Рад-рад, - поспешно заверил Вилль, стараясь смотреть выше русалочьей шеи, но взгляд самостоятельно соскальзывал вниз. - Но, понимаешь ли, Мириада, у нас в таком виде не принято по улицам расхаживать.
- А-а, не мечи икру! - беззаботно отмахнулась русалка, нежась на скомканных простынях. - Меня не видели. Ты б оделся, карасик мой зеленоглазенький, а то у тебя такие соблазнительные... рёбра.
Вилль поспешно набросил рубашку и с тяжким вздохом протянул гостье запасную: только-только постирался-отгладился, теперь же придётся заново выполаскивать всё, к чему прикасалась Мириада, и несколько дней выветривать из избы речной дух.
- Ну так что, есть рыба? - не торопясь одеваться, русалка прижала рубашку к груди и жадно внюхалась в воротник. Увы, пахло мылом, а не мужчиной.
- Нету у меня рыбы, Симка всё сожрал. Сало будешь?
- Буду, - подумав, кивнула Мириада. - А ты пока за рыбой сходи.
Делать нечего, пришлось идти, не то девица и впрямь принялась бы щекотаться, а уж в этом русалки - непревзойдённые мастера. И безо всяких утех доведут до состояния пластом в лёжку.
В столь позднее время купить что-то без проблем можно было только у Мирона и Эртана. Тороватый мельник, казалось, даже спал с безменом, готовый торговать по первому свисту с кем угодно, чем угодно и когда угодно. Но Вилль пошёл к приятелю, рассудив, что лучше получить по шее от Ксаны, чем за глаза пересудов - от Мирона.
- Ах-ха! - привычно поздоровался сторожевой пёс Кусай, ткнул носом в сапог припозднившегося гостя и опять свернулся калачиком: лени в свадебном подарке для Ксанки было поровну с нехилым весом.
- Эрта-ан, открывай, дело есть! - Вилль постучался в окошко супружеской спальни, радуясь, что оно занавешено: обычно орки стеснительностью не страдают.
В доме что-то прочувственно громыхнуло, аватар на всякий случай отступил...
- Вот я сейчас с тобой кочергой поделюсь!!!
- Твою ж мать! - отшатнувшись, Вилль чудом сохранил равновесие.
Физиономия, выглянувшая из "теремка", походила на Ксанину размерами, а на Эртанову цветом, вдобавок, кожа казалась склизкой, а со лба опадала струпьями, как у покойника последней стадии разложения. При таком хозяине и сторожевой пёс не нужен.
- Ксана, это что за гадость?
- Сам ты гадость! - обиделась дриада. - Это тина для красоты!
- Для красоты? - аватар пригляделся внимательней в надежде постичь непостижимое, но так и не проникся. - Эртана позови, а?
- Я здесь, - высунулся и орк. Судя по сияющей роже, он-то оценил красоту супруги.
- Эртан, продай мне рыбы, пожалуйста. Срочно!
- Сейчас?! - изумилась Ксана.
- Симка, - лаконично пояснил Вилль.
- Мы ж два дня назад по ведрру наловили, - удивился и Эртан.
- Симка.
- А-а... Карраси жарреные есть, а окуни ещё не прросолились.
- Давай карасей!
Пожав плечами, орк пошёл за рыбой, а Ксана, меж тем, подозрительно зашмыгала зелёным носом:
- А чего это от тебя смердит, будто ты сам с окунями солился?
- У Симки добычу отнимал. Но не отнял...
...На обратном пути за Виллем увязалась кошка птичницы Рениты, а к дому он уже подходил в окружении разношёрстной орущей компании.
То, что происходило в избе, заслуживало более яркого описания, но аватар смог выдавить только два слова, далёких от красноречия:
- Шушеля... мать...
Посреди комнаты на полу была здоровенная лужа. В луже стояла бочка с дождевой водой, где плескалась русалка. Мокрая кожа засияла, ноги покрылись чешуёй и обратились хвостом, коим Мириада весело размахивала, кропля брызгами стены, мебель и застрявшего на пороге хозяина. Домовой раскачивался (и накачивался), сидя на спинке кресла.
В избе страшно пили.
И пели не лучше.
- Я - твоя стерлядь, ты - мой пескарик! - приложившись к бутылке дешёвенького вина, азартно зачинала Мириада.
- Ты - моя мушшка, я - твой комарик! - подскакивал Симка, дирижируя стаканом.
- О-о, рыбка приплыла! - обрадовалась русалка. Сало, судя по горочке корок на столе, подъели начисто, а шмат просолился немаленький.
Вилль отдал кулёк.
- Так ты просто в гости зашла или случилось что?
- С дедом поругалась, тьфу! - Мириада сплюнула прямо на пол головой карасика, зажаренного в муке до хрустящей корочки. - Говорит, что я его гребень спёрла! А мне он на кой ляд нужен?!
- Ну, не знаю, - развёл руками парень.
- Он тоже не знает, а всё равно на меня волну гонит! Бушует, дескать, совсем я от плавников отбилась! Грозит замуж за силль-адарского тритона на перевоспитание отдать, а мне ещё сотни лет нету, да и вообще тамошние тритоны страшные как горбуша и тупые как лосось на нересте! В общем, я пока у тебя поживу. Ты ведь не против?
- Я - за! - Симка вскинул передние лапы, потерял опору и громыхнулся с кресла в лужу, попутно расколотив стакан.
- Э-э-э... - замялся Вилль. Он ничего не имел против речной девушки, но ради неё превращать родную избу в постоялый аквариум с бутылками на дне и пьяным в сосиску домовым вместо кувшинки...
- Ну вот и ладненько! - Мириада подперла щёку бутылкой и одухотворённо уставилась в потолок:
- Плывут щу-уки, плывут щу-у-уки! И два со-ома, и два со-о-ома! Ой, кого лю-ублю я, утоплю-у-у я! Сиди до-о-ма, мой лещик, до-о-ома!
- Ох, Пресветлая...
***
Утро привлекательного работящего мужчины девятнадцати лет от роду просто обязано начинаться с чего-то доброго и светлого вроде поцелуя любимой женщины, завтрака в постель и нежного воркования на ушко...
- Вышел Фима к омуту
И достал свою уду!
Не закинулась уда -
Намоталась на му...
- Мириада-а-а!!!
***
В караулку Вилль пришёл невыспавшийся, голодный и злой на пьянчужек и на самого себя за то, что так невовремя согласился подменить Темара. Тот в компании Геварна ушёл вниз по Истринке к проточному озеру, где, по заверениям русалок, стоял язь больше локтя длиной, а с подчинёнными навязался и сам капитан Прокопий. Отплыли три дня назад, обещались вернуться через пять, но всем было ясно, что в график рыбаки не уложатся: лодка едва держалась на плаву под тяжестью бочонков с огненным пойлом.
По мнению аватара, могли без удочек обойтись: слили бы самогонку в заводи, и язь через пару минут сам всплывёт кверху брюхом, уже промаринованный...
Сатьян, карауливший у Индикатора ночью, встретил сменщика странным вопросом:
- Ничё не чуешь?
- А что я должен чуять? - насторожился Вилль. Перед тем, как выйти на службу, он натаскал воды из колодца и тщательно вымылся, но всё равно не мог отделаться от параноидальной идеи, что встречные девушки, здороваясь, воротят носы, а мужчины подают руку с заминкой.
- Ничё, сталбыть?
- Да нет, вроде.
- Это хорошо! А то окуньков я в бочке солю: ночью проверять бегал, боюсь, просмердел малость. У тебя ж нос-то ровно у лисы, вечно им воротишь.
Аватар расслабился, тем более, порадовало, что его обоняние Сатьян сравнил хотя бы с лисьим. Обычно с собакой равняют.
- Да у меня в бочке тоже... окунёк солится. Вот и принюхался!
- О-о, вот это дело! - одобрил Сатьян: весна в этом году выдалась многоводной, а лето рыбным, так что солили-сушили-вялили все горожане поголовно. Вот и остроухий наконец-то прекратил фыркать и взялся за ум. - Мне Темар ещё обещался язя привезти полпудового, да только ни хрена он не наловит.
- Это почему?
- Эхе-хе-хе... - заговорщицки прищурив единственный глаз, Сатьян настежь распахнул шкафчик, где хранилось "запасное оружие" - сиречь, металлолом. Сейчас пыльную горку увенчивала увесистая кривулина, ощетинившаяся тремя шипами.
- Темаров якорь?! Откуда он тут взялся?
- У него рог обломился, вот Темар с Геварном и носили его к Сидору на починку, заодно, и ржу счистить.
- А-а, так вот с чего они на рыбалку такие развесёлые ушли. Обмывали, значит...
- Ага! Обмыть-то обмыли, да забыли!
Вилль вспомнил, как это было. Он пришёл в караулку сменить Акима и увидел того в компании Темара, Геварна и заставы из бочонков. На вопрос, что за повод такой, мужики отвечали, дескать, пьют за чьё-то здравие и рыбный промысел. Аватар вызвался проводить Темара и Геварна до реки, опасаясь, как бы они случайно не заплыли вместе со "снаряжением" к кому-нибудь домой или вовсе в лес - сами ведь потом пожалели бы о вхолостую спущенной выпивке; по пути к воротам повстречали не менее "трезвого" капитана Прокопия, и рыбаков стало трое... Вилль близко к лодке не подходил и, что там с якорем, понятия не имел.
- А с берега нельзя порыбачить? - сочувственно осведомился парень.
- Там заводи рдестом поросли, уду закинешь да с ней и распрощаешься. Ловить можно токмо на стремнине, где язь пасётся, а без якоря там делать неча. Без улова оне вернутся, точно те говорю.
- Да брось! Темар что-нибудь придумает!
- Не-е, там думать неча...
- У Темара и во хмелю голова светлая.
- Хе-хе, а давай спорнём? - азартно предложил Сатьян.
- Давай! Только не на самогонку, а то неинтересно - она у тебя в любом случае останется.
- Да хоть бы на моего язя! Коли я прав, оба без добычи будем, а коль ты - моё заберёшь. По рукам?
- А то!
Весь день, что Вилль провёл в караулке, следя, не изменился ли бледно-жёлтый свет Индикатора преступлений, стражника не покидало небеспричинное беспокойство за родную хату. Мириаду пришлось оставить на попечение Симеона: ну не градоправителя же просить? У Эртана и Ксаны дела в трактире, а больше и обратиться не к кому - на весь Северинг об эльфовой квартирантке растрепят.
Когда аватар, сдав дежурство Риерту, по пути домой повстречал мельника, то понял, что "беспокойство" - это не то слово. Совсем не то.
- Добрый вечер, господин Мирон! Как здоровьичко ваше? - вежливо поздоровался парень, сообразив, что вставшего на пути мужика не обогнуть, ограничившись просто кивком.
- Благодарствую, замечательно. Да и ты, голубчик, не хворай мне в убыток, - Мирон многозначительно замигал обоими глазами попеременно.
Вилль удивился. Он, конечно, у Мирона часто продукты покупал, но денежным клиентом простого стражника назвать затруднительно. Меж тем, мельник шмыгнул носом:
- Да ты, никак, рыбку солишь?
- Угу. Окунька в бочке.
- Это дело! Я уже три засолил, про запас значицца. На днях полные сети вытянул - думал, порвутся, да и клевало так, что только подсекать успевай, даже налима аршинного выудил, за которым Лесович три года охотился... - внезапно Мирон осёкся, как будто сболтнул лишнее.
- Э-э-э... Поздравляю! - сказал Вилль, недоумевая, с чего вдруг хвастливый мельник замял оду себе любимому.
- Спасибочки. Надеюсь, и твоих окуньков к моей рябиновке достаточно будет, а то ведь купил-то немало...
Стражник чуть не сел, где стоял.
- Я-а-а?!!!
- Ну, не сам, а Симеона ко мне днём присылал. Он сказал, ты с получки со мной честь по чести рассчитаешься... Но если денег не хватит, могу часть долга на месяцок отложить, под проценты.
У Вилля вдруг задёргался глаз и безумно зачесались кулаки.
- А-а, точно, - промямлил стражник. - Простите, а сколько я настойки купил? Не помню...
Мельник жадно принюхался, видимо, чая за рыбьим духом учуять вышеупомянутую рябиновку. Потом сказал - сколько.
***
- Раз утопленник над яром
Скукотою маялся,
Увидал в кустах доярку
И с задка приладился!
Не то, чтобы юноша, девять лет проживший в окраинном городе среди селян и орков, материться не умел... Просто подходящих неподобающих слов не смог подобрать, когда вернулся домой и заглянул в погреб, а подобающие совсем не подходили.
- Здорово, Эртан! А чего это вы в подполе мёрзнете?
- О, хозяин веррнулся! - орк отсалютовал кружкой, дубовой, пузатенькой, с забавной остроухой конопатой рожицей на бочке - словом, любимой пивной кружкой Вилля, которую сам Эртан и подарил ему на пятнадцатилетие.
- Мы прохлаждаемся! Днём такая духота была, что я чуть заживо не скоптилась. Хорошо, Эртан, рясочка моя прилипчивая, меня сюда перенёс и водичку сменил.
Вытряхнув последние капли рябиновки на язык, Мириада поставила бутылку к пяти пустым. На полке оставалось ещё четырнадцать полных. Орк многозначительно покосился на гранёный стакан из Кондрашкиной стеклодельни, но Вилль отрицательно мотнул головой.
- Хозяин, кумушшка, он такой... хозя-а-аин... - Симка отсосался от своей бутылки, смачно рыгнул и снова присосался пиявкой.
- Симеон ко мне днём забегал, сказал, дескать, Мирриадка наша совсем у тебя от жарры загибается, - пояснил орк, клыками откупорив нежной приятельнице новую порцию креплёного "нектара".
На самом деле, русалочка загибалась без мужской компании. Не то, чтобы она всерьёз хотела соблазнить мужа подружки-дриады, просто такой уж любвеобильный нрав у водяных дев, а против Матушки-Природы, как известно, не попрёшь.
- А Симку не могла попросить?
- Я - кот, а не лошшадь! Шушшеля ма-ать!!! - бешено вращая глазами, рявкнул Симеон и... хрррясь бутылкой об пол!
За девять лет жизни среди селян и орков Арвиэль Винтерфелл усвоил непреложное правило: с пьяными лучше не спорить, тем более, не ругаться.
- Симочка, ты - домовой, и в этом доме даже печку можешь сдвинуть мановением лапы, - с тёплым оскалом урезонил кота хозяин, мечтая засунуть эту пьяную гадину в бутылку, плотно закупорить и спустить в Истринку русалкам на радость. - И вообще, ты же раньше не пил!
- А рази ж-шш я пю?
- Дрружище, ты мне не ррад? - помрачнел Эртан.
- Ну что ты, дружище! Я всем рад! Всегда! А когда у меня в подполе устраивают плавучий трактир с живой музыкой, ажно до потолка прыгаю!(1) Балалайку принести, чтоб ты под занавес эффектно раздолбал её об Симкину голову?
Эртан не хотел ни балалайки, ни раздолбайства, зато вдруг вспомнил, что ему пора в собственный трактир, к жене. Прихватив рябиновки на дорожку (Арвиэль был только "за"), орк отчалил, но обещал вернуться. Как девушка благоразумная, Мириада не вмешивалась и обиженого из-за балалайки Симку за ухом почесала, а, когда тот задремал, уложила на полку на расстоянии вытянутой лапы от опохмелки.
Известно, что только дураки повторяют свои ошибки, а умные совершают новые. Арвиэль Винтерфелл искренне считал себя дураком и пополнять арсенал ошибок не спешил. С тех пор, как он стал жить отдельно от Берена, горожане приходили по поводу и без, пили, пели, в карты резались (а потом проигравший кукарекал с чердака на весь Северинг), иногда дрались; тянули в "шалаш" под столом всё, что на глаза попадётся, малевали на стенках вареньем и топили печку старой обувью из чулана (если при гостях были дети); оставались ночевать... Но никогда юноша не мог сказать "нет" и выдворить гостя за дверь. Ведь для аватар гости - это святое.
Равно как и другу помочь, особенно, если друг загостился. Вот как сейчас.
- Как этот шушелев гребень выглядел? - проводив Эртана, тихонько шепнул Вилль, но домовой всё равно чутко дёрнул ухом.
- Не шушелев, а дедов.
- Ну хорошо, дедов.
- Гребень как гребень - обычное чесало, деревянное! - описала пропажу русалка, лениво потягивая настойку. - Эх, хорошо пошла, прям по течению! - девушка томно погладила чешуйчатый животик.
- Хто куда чщщесало? - затравленно озираясь, подскочил Симеон.
- Н-ну, куда чесало, туда и учесало... - глубокомысленно пояснила Мириада.
- А-а... Вот оно какое... загадошшное...
У кого что, а у Симки лапы чесались до выпивки. Оставив друзей сходить с ума дальше, Вилль отправился на реку. Впрочем, кое-что он ещё успел услышать...
- Что за дивная причуда:
Хвост у рака вместо уда!
Если раку хочется,
Он хвостом щекочется!
- Mirabelle Daenna, Thie"am tannish! (2)
***
- Йоланда! Хэледа! - свесившись над омутом, позвал стражник.
- Привет, Вилль! - Девушки вынырнули сразу, как будто специально поджидали у поверхности. Да наверняка так оно и было. Младшие русалки походили друг на друга как двойняшки, и на их фоне Мириада эффектно выделялась не только зелёными волосами и более зрелой женственностью, но и бесшабашным характером, что восхищало северингских парней и порой доводило дядьку Водника до состояния, итог которого можно уложить в три слова "Здесь купаться нельзя!!!".
- Привет, девочки! - заулыбался Вилль обеим сразу и каждой персонально. - Позовите деда, а?
- Он сейчас не в настроении - всё дно замутил, - развела руками Йоланда. - Сестрёнка из дому ушла, а нам соврала, что к тебе жить...
- Кхе-кхе... Она правда ко мне... в гости пришла.
- Да-а?! А мы думали, пошутила... - сёстры хитренько переглянулись. - Сейчас деда позовём!
Впервые увидев водяного девять лет назад, Вилль принял его за утонувшую собаку и собирался вытащить на берег, чтобы русалки не испугались, но вдруг "падаль" высунула из воды голову с вполне человеческим лицом, обрамлённым сивой бородищей, и доступно пояснила, куда деятельный отрок может засунуть свой багор. Мальчик тогда чуть вторично не свалился в омут. Потом перестали пугать когти на перепончатых бобриных лапах, лохматое тело и длинный как у угря хвост, а приветствие - казаться верхом идиотизма:
- Чего тебе надобно, вьюнош? Дело пытаешь, от дела лытаешь аль топиться пришёл?
Склониться к последнему варианту Виллю не дали. Вынырнув по бокам от водяного, русалки с умильными рожицами взяли деда под локотки, причём, стала очевидной причина их заговорщицкого перемигивания - девушки уже нарядились в накидки из водорослей и сунули в волосы по солнечной кубышке:
- Дедушка, а можно и мы в гости...
- НЕТ!!! Марш в омут, пока хвосты не пообрывал!
Две пары глаз умоляюще уставились на потенциального заступника, однако, Вилль только руками развёл, скорчив не менее жалобную мину. Русалки синхронно захлюпали, но деда ослушаться не посмели и всплеснули хвостами, окатив аватара волной. Вылетевшие следом кубышки прощальным букетом шлёпнулись в ноги.
- Ну, вот и прополоскался, - придирчиво обнюхав воротник и сочтя запах тины недурной альтернативой рыбному, Вилль принялся выкручивать рубашку. - Дядь Водник, я по поводу Мириады. Она у меня, так что не волнуйтесь за неё.
- Вот потому и волнуюсь. За тебя, - хмыкнул водяной. - Небось, уже приобщила к своей похабени... то есть, к своим нетленным ариям?
- Угу, и ты с ней, похоже, в одном корыте ночевал - зелёный ровно лягух, уши в улитку свёрнутые и стоймя засыпаешь аки цапель.
- Вам показа-а-алось... - По закону подлости зевок подкрался незаметно.
- В общем, передай, пусть бросает дурить и возвращается.
- Да не бросит она...по крайней мере, пока не допьёт... свой компотик. К тому же, обижается, что вы её воришкой посчитали, - укоризненно сказал стражник, подводя разговор к нужной теме.
Водяной поморщился:
- Да уж понял я, что зря бурю в бочаге поднял. Сгоряча подумал, она из-за сватов взбеленилась, вот и решила мне напакостить.
- Так вы об этом ещё до того, как гребень пропал, говорили?
- Ну да, и давно уже говорим. Иэ-эх, едрён планктон... На Заряницу (3) ещё сомы от знатного семейства приплыли. Так, мол, и так, прослышали хозяйва о вашей внучке, ждите теперь сватов к Свитлице, может, сразу и по рукам ударите. Я-то, старый, обрадовался: в нашей глухомани совсем уж отчаялся Мириаду замуж выдать - женихов и так наперечёт, да и тех отвадила, а тут из самой Силль-Адары сватаются! А она... упрямица. Вот обращу пиявкой годков на десять, будет знать, как старшим перечить.
Вилль усмехнулся: для речной нечисти слияние Алидары и Силль-Тьерры считалось чем-то вроде столицы, а тамошние водники - дворянами, так что можно понять расстройство заботливого дедули.
- Теперь ещё и новый гребень придётся мастерить, а успею ли? - продолжил водяной. - До Свитлицы седмица осталась... Да и вашим, хошь не хошь, а придётся показать, где раки зимуют, чтоб неповадно было у меня воровать. Впрочем, если сами гребень вернёте, передумаю.
От изумления стражник попал головой в рукав, а рукой в воротник. Встряхнув рубашку, увидел, что ещё и наизнанку её хотел надеть - примета, как известно, дурная.
- Нам-то ваш гребень зачем?!
- Знамо дело, зачем, - сверкнув зелёными, как у волка, глазами, туманно отвечал водяной.
- Может, вы сами его потеряли?
- Я, по-твоему, совсем хрыч беспамятный?!! - рявкнул водяной, сразу став больше и лохматее; в бороде блеснули клыки. Аватар попятился, вспомнив то старое чувство неуправляемого страха перед стихийной мощью и цепенящим холодом омута. Впрочем, нечисть быстро сменила гнев на милость. - Ладно, не бойся, тебя-то я не трону, не то Мириада совсем с крючка сорвётся... Не терял я гребень, а если б и потерял, то уже нашёл бы. Нет его здесь, а, значит, на берег унесли.
- Но... если и так, ведь нашедший просто мог подумать, что гребень кто-то из соседей обронил, вот и унёс в город - поспрашивать, - осторожно предположил стражник: его ещё потряхивало.
- Мой гребень с обычным чесалом не спутаешь.
- Кхм... А как он выглядел? Я всё-таки за порядок в городе отвечаю, может, смогу пропажу найти? Нехорошо нам перед Свитлицей ссориться и портить друг другу праздник.
Заметно повеселев, водяной кивнул:
- И то верно - незачем соседям ругаться. В общем, слушай, страж порядка, и на уд... Тьфу, от внучки нахватался! На ус, то есть, наматывай...
- Да нет у меня усов и не будет! - прыснул Вилль.
- Ну, тогда на первое мотай. Гребень у меня большой и прочный, сам из морёного дуба вырезал. Круглый, щетинки врастопырку, а рукоять узловатая, чтоб, значит, держать удобнее было.
- То есть, он щёткой был, а не гребнем? Ну, вроде тех, какими наши девки кудри подвивают? - обрадовался парень хоть какой-то зацепке: мужчинам такие щётки без надобности, значит, круг "подозреваемых" заметно сужается.
- Ага! - водяной с гордостью погладил клочковатую бороду, походя вытряхнув из неё пучеглазого испуганного рака. Да уж, обычным "чесалом" такой "красотищи" не добиться, разве что чесать против волоса. Факт.
- А цвета он какого?
- Знамо какого - деревянного!
- Логично. Где и когда вы его в последний раз оставляли, помните?
- А то не помнить! Пять дней назад положил его вон там, в заводи, куда ваш правитель ходил щуку удить. Вот я и решил ему подсобить маленько.
- При чём тут Берен и щука? - удивился Вилль.
- Хмм, не знаешь?.. - водяной смерил парня оценивающим прищуром и решительно махнул лапой. - Ладно, тебе скажу. Небось, слыхал, что морские водники в своём доме с помощью трезубцев всем заправляют? Ну, вот и нам, речным, для того же гребни служат. Хочу - могу реку на берег до последней капли выплеснуть, водоворот закружить... или рыбу к уважаемому человеку на крючок навести.
- Берен не только щуку, но ещё и окуней здоровенных наловил.
- Хех, ну так я гребень на совесть зачаровал, чтоб не сбилось чего, пока меня нету. Я в верховье плавал, тамошних озёрников к нам на Свитлицу приглашать, чтобы силль-адарцы не думали, что мы тут совсем уж отшельниками живём. Вернулся позавчера, а тут мракобесие: Мириадка воду мутит и гребень пропал.
- Ах, вот оно в чём дело... - раздумчиво протянул стражник. - Значит, гребень сейчас работает как приманка для рыбы?
- Ну да, пока старые чары держатся. А как истают, он станет обычной деревяшкой.
- А ещё кому-нибудь из горожан о свойствах гребня вы говорили?
- Я-то не говорил, но грамотный о том прочесть может, а сметливый - догадаться. Понимаешь, малёк, дело не в гребне даже. Я себе новый смастерю, а вот что свои украли - нехорошо это, не по-соседски.
- Я поищу гребень, - вставая с корточек, кивнул Вилль. - Всё-таки я думаю, что его по ошибке взяли...
- Чего?!!
- Ну, по крайней мере, без злого умысла.
- То-то же...
Стало быть, на днях кому-то крупно повезло с уловом. Впрочем... почему "кому-то"?..
...В доме Мирона садились пить чай. Вилль ненадолго замешкался, наблюдая в окно, как Лушка и Таша накрывают на стол. Пару лет назад сестёр за косу невозможно было удержать дома таким чудным вечером, но с тех пор многое изменилось для людей. Девушки остепенились и перестали набиваться в мальчишескую компанию, больше времени проводили дома либо на работе в трактире; братья Лесовята посерьёзнели и вплотную занялись семейным делом на радость деду, а в караулку заходили нечасто. Эртан женился, и этим всё сказано. Вилль... Пожалуй, только для него всё шло по-прежнему и на службе, и в их с Симкой крохотной семье. Майя больше не приезжала. И это было к лучшему.
Старая компания осталась в прошлом, а вместе с ней бесшабашное время баек у ночного костра, охоты за приключениями и клятв в дружбе до гроба.
Теперь не ухнешь по-совиному под окошком, вызывая девчонок на улицу, и не поинтересуешься, как бы между прочим, не приносил ли их батя давеча что-нибудь интересное...
...Поэтому Вилль нашёл предлог, перед которым мельник точно не устоит!
- Добрый вечер, господин Мирон! У вас пряники остались или распродали всё?
- Ну дык! Идут-то хорошо! - самодовольно, и не без оснований на то, разулыбался мужик. - Впрочем, для тебя найдётся. Пойдём-ка, сам выберешь.
Поздоровавшись с девушками, аватар прошёл вслед за хозяином в кладовую, которую при учёте размеров можно было считать небольшим складом. Вдоль стен стояли объёмные шкафы и буфеты с винами-наливками, причём, о составе последних наглядно свидетельствовали украшавшие колпачки штофов веточки рябины, сушёные сливы, пчёлки с вызолоченными крылышками, а сами колпаки также служили чарками; по расставленным на открытых полках туесам, жбанам и банкам с пряностями, сладкими начинками и красителями (непонятного происхождения, но съедобного) сразу было очевидно, что в доме живёт не просто мельник, а ещё и искусный кулинар. Впрочем, в первую очередь, взгляд приковывался к весёленькому алкогольно-сдобному натюрморту из теста, висящему как раз напротив двери. Мирон не просто знал своё дело, но был предан ему всей душой, даже на каком-то конкурсе пекарей в Стрелецке второе место занял, за что получил денежный приз и гусёнка в нагрузку. Полушки кончились, заматеревший гусь до сих пор расхаживал по городу живым трофеем, раздавая щипки всем жаждущим прикоснуться к чужой славе.
- Вот, на развес есть - солнышком, полумесяцем; с мёдом, повидлом, кленовым сиропом; шанежки с творогом, вареньем... - Мирон солидно поднимал полотенца с противней. - Тоже в долг возьмёшь?
- Нет, сразу расплачусь. Мне бы большой такой, фигуркой, - Вилль показал размер.
- А-а! Конём, бабой, рыбкой...
- Рыбкой давайте!
- Симке, что ль? - усмехнулся мельник.
- Нет, Мириаде, - честно ответил парень, исподтишка наблюдая за реакцией. - Речка сегодня мутная, вот и хочу расспросить, что у них там случилось.
Руки мельника дрогнули: жалобно хрупнув, пряничный хвост рассыпался на полотенце. Мирон отложил испорченную рыбку и взял другую, с глянцевой розовой глазурью по чешуе и красными плавниками.
- Ну, спроси. Нам ещё с ними жить и жить.
- Вот именно! - подхватил Вилль. - Вдруг водяной осерчал на что-то: купаться не даст, да и клёв испортит. Кстати, как там ваши окуньки, можно посмотреть? А то я в первый раз солю, хоть у вас поучусь.
- Ну, пойдём, - пожал плечами Мирон. Врать он любил и умел. Но так же хорошо чувствовал, когда делать это только себе во вред.
Спустились в подклет, хозяйственно обшитый тёсом по брёвнам.
- Надо же, какие - заглядение! - склонившись над бочкой, восхитился стражник. - Не слишком крупные, зато жирненькие, ровные - как на подбор. На продажу, небось?
- Угу.
- Такими простую рябиновку закусывать - кощунство, только доброе вино. Верно?
- Угу.
- Повезло вам с уловом, Мирон, только вот... - Вилль поднял голову и проникновенно вгляделся в сумрачное лицо мельника, - способ, которым вы добыли этих окуньков, называется браконьерством.
- Хех...
- Ссориться я с вами не хочу, - стражник поднял руки ладонями вверх, изображая легендарные весы правосудия. - Могу предложить на выбор два варианта: либо я веду вас к господину Грайту, либо вы сейчас во всём чистосердечно признаётесь мне и отдаёте то, что взяли, - "весы" склонились вправо. - Ну?
- Не взял, а купил, - глядя в пол, буркнул мельник. - Серебром, между прочим, платил. Осталось полгорсти, так что забирай к шушелю, а от меня отвяжись.