Аннотация: "Надежда жива, пока живёт вера в неё." Период Скадаро-Неверрийской войны. О Хранителях, Любви, Войне и птице, принесшей Надежду)))
ГОЛУБИНАЯ ВЕРА
Взмах... Взмах... Мазки тёплой солнечной краски на усталых крыльях... Взмах... Лунным серебром залита спина... Над лесами да полями, над ночным обсидианом полноводной Алидары летела почтовая птица навстречу закату. Там, на восходе, в трёх днях небесного пути, осталась её маленькая печальная хозяйка, и теперь от горлицы Флейты зависело, сможет ли девушка улыбаться вновь.
Взмах... Над сожжёнными пашнями, над обезлюдевшими деревнями и трупами потравленной скотины. Пропади пропадом, годами нажитое добро! Не стать тебе кровом да пищей для вражьего воинства. Подло напали проклятые южане, без предупреждений, без ультиматума, смели ураганным шквалом пограничные заставы и пошли по стране огнём да мечом, да чёрной волшбой. Псы жадные, свою магию до костей изглодали, теперь на чужое мясцо позарились...
Взмах... На тебя вся надежда, Флейта! На сильное молодое крыло да верную память. Ты найдёшь дорогу, ты вспомнишь ласковые руки гончарёнка Вельса, который всегда прятал в кармане подарок для красавы-горлицы.
То утро принесло с дождём дурные вести.
"Война..." - хмурилось небо.
"Война!" - рокотал гром.
"Война! Война!" - гневалась огнеглазая молния...
- Поезжай, Милёна, - торопливо говорил паренёк. - У эльфов схоронитесь покуда... Они не выдадут, да и лес защитит... А столицу мы не сдадим.
- Без тебя не поеду! Защитников хватит, ты... Тебе ещё меч не положен!
- Положен, - твёрдо ответил Вельс и разжал её тонкие пальцы. - Езжай...
... Взмах... Пёстрая дорожная лента, истоптанная сотнями ног да копыт. Две недели назад она привела обозы беженцев на опушку Силль-Миеллона. Эльфы брезгливо сморщились, когда на нежную зелёную траву ступили грязные, измождённые люди. Неопрятные женщины, костлявые дети, беззубые старики со своими острыми палками... Между ними бродили, противно блея, такие же жалкие потерянные козы. Животные... Все они - тупое стадо. Но Договор есть Договор. Четыре свободные расы поклялись именами своих Созидателей о содружестве и взаимовыручке. Враг един - скадарское отродье, и теперь Высокие Короли были вынуждены послать на защиту человечьей столицы своих лучших воинов.
... Взмах... Взмах... На горизонте почерневшие от копоти руины простирают к небу дымные руки. Напрасно, Боги вас не услышали.
Полторы недели назад...
...Полутысячный небесный флот крылатых эльфов-оборотней увидел совсем иную картину. Белокаменная Равенна утопала в буйной зелени парков, золочёный шпиль Академии Магии, шутя, трепал тучи...
Сейчас...
...В бурой грязи, утопая по щиколотку, копошатся такие же бурые люди... Оплавленные сколы каменных плит торчат как гнилые зубы из заражённых магической проказой дёсен. Мёртвым дан покой, раненым - мука, на усталых плечах выживших лежит ответственность за первых и вторых... Позавчера был бой, и победа осталась за ними.
Флейта не позабыла гончарную мастерскую, на приветливом окошке которой она провела столько вечеров. Хозяйка никогда не оставляла её в одиночестве, и горлица отплатит ей надеждой. Надежда...
Чёрные кирпичи да расколотая черепица. Сгоревшая надежда и разбитое сердце. Кто же прочтёт письмо? Кто напишет ответ? А что теперь делать Флейте? Горлица вспорхнула на верхушку кургана, расправила крылья, балансируя, и огляделась.
Мертвец лежал у самого края кирпичной груды, крепко зажав меч в правой руке и мучительно вытянув левую вперёд. К той, чья маленькая изящная кисть беспомощно белела из-под завала. На безымянном пальце сверкало изумрудным глазком тонкое золотое кольцо. Притягивало... Манило...
Флейта людей не боится, она самая храбрая горлица на свете. К этому её приучила хозяйка. А человек спящий и подавно безопасен - он же ничего не видит и не слышит. Волшебный ободок ведь сам попросил его забрать, верно? И подсказал, что ниточку на правой лапке надобно размотать и никчёмную бумажку выбросить. Флейта храбрая и умная, она всё-всё понимает. А ещё - послушная. К этому её тоже приучила маленькая хозяйка.
- Кыш! Кыш отсюда! Совсем голуби одурели - на мертвечину бросаются!
А ей теперь какое дело до грубых окриков? Погнали, так полетит. Надо уносить надежду. Три человека в изорванных, некогда ярко-синих мундирах личной императорской гвардии подбежали к погибшим.
- Вот это да! - присвистнул черноволосый, с изумлением разглядывая мертвеца. - Оборотень! А ты - волчара, волчара... Варг это!
- Какая разница, - сплюнул сквозь щербину второй. -Не хватись девка за меч, сдали бы Равенну-мать. А ты - ушастая, ушастая... Голосистая, во! Как только удержала...
- Тихо. О них теперь все говорят. Дева и волк... Пусть так и остаётся - Хранители, значит, Хранители. Надо Императору донести, он пользу выгадает...
Третий говорил негромко, почти шёпотом, но спутники услышали. А всё потому, что грифон на его мундире был вышит золотой нитью, а не серебряной. Начальник умный, сам Император с ним советуется.
... Взмах, взмах... Ветер слизывает усталость с белых крыльев. Вперёд, к восходящему солнцу!
Птица возвращалась домой.
***
- Папа, папа! Флейта летит, смотри!
Милёна узнала бы любимую горлицу из миллиона похожих на неё. Не глаз бы приметил, да сердце подсказало. Пернатый почтальон бессильно распластался на подоконнике, и из открывшегося клюва выкатилось на пол что-то круглое, блестящее. Девушка погналась за ним с восторгом заигравшегося котёнка. Накрыла ладошкой - моё!
- Папа... Он... Он кольцо послал! Я замуж пойду! - завизжала Милёна, бросаясь на шею к отцу. Тот даже крякнул неодобрительно - задушит ведь на радостях, попрыгунья.
Будь Флейта человеком, непременно бы заулыбалась и захлопала в ладоши. Но она рождена птицей, и птица хотела пить. Чай в блюдечке немного горчил, но сейчас и водица из козьего копытца показалась бы ей слаще родниковой. За окошком шумел серебристо-зелёными листьями Силль-Миеллон, Вековечный Лес. Их приют, их защитник. Милёна, звонко хохоча, мячиком скакала по комнате, прижимая к груди кулачок с заветным колечком. Любимая хозяйка, теперь ты счастлива? Ведь я принесла то, о чём ты просила.
Она ещё не знает, что через несколько дней колечко прощально подмигнёт и соскользнёт в густую траву. Найдёт его сероглазый остроухий мальчик, и в этот миг на печальное детское личико вернётся давно позабытая улыбка. Мама... А папа говорил, что сбежала к человеку... Зачем соврал?
Пройдут века, и белокаменная столица будет разрушена вновь. Хлынет на мостовую вода из разбитого Фонтана Желаний, и горожане, омертвев, посмотрят в мраморные глаза свергнутых наземь Хранителей.
Но это будет потом, а пока...
Улыбайся, хозяйка, будь счастлива! Надежда жива, пока живёт вера в неё...