Левченко Елизавета: другие произведения.

Солнечный листопад-2 (ч.7, ч.8)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    ЗАКОНЧЕНО
    Внимание, черновик! Будет правиться...
    Ищу человека, который бы написал аннотацию ко второй книге!!

    Закрываю глаза, заставляю себя
    Поверить, что это только сон,
    Что ты рядом со мной, ты не дашь мне упасть,
    И я опять спасен.
    Закрываю глаза, снова вижу
    Твой силуэт, и слышу сердца стук.
    Снова замкнутый круг, снова прошлого нет.
    Только так я снова вижу свет.
    (Тонкая красная нить - Закрывая глаза)

    Первая книга здесь
    Эпилог здесь

Солнечный листопад - 2

  

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЕСЛИ ВЫ НЕ ХОТИТЕ ПОРТИТЬ ВПЕЧАТЛЕНИЕ, ВОЗНИКШЕЕ ПРИ ПРОЧТЕНИИ ПЕРВОЙ КНИГИ, А ТАКЖЕ НЕ ХОТИТЕ РАЗОЧАРОВЫВАТЬСЯ В ГЕРОЯХ - НЕ ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ. У ЭТОЙ КНИГИ ДРУГАЯ АТМОСФЕРА, БЫТЬ МОЖЕТ - КАРДИНАЛЬНО ОТЛИЧАЮЩАЯСЯ ОТ ПРЕДЫДУЩЕЙ, И ГЕРОИ ПОРОЙ ПРЕДСТАЮТ В ДРУГОМ СВЕТЕ.

СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ "НЕ ЖЕЛАЮЩИХ ЧИТАТЬ" Я ВЫВЕШУ ОТДЕЛЬНО ЭПИЛОГ. ОРИЕНТИР - СЕРЕДИНА ИЮЛЯ, ЛИБО БЛИЖЕ К ЕГО КОНЦУ.

СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ.

Но если Вас это обращение не испугало, то - прошу ;)

Часть седьмая.Welcome to your new home..?

  

28

  
   Я рванула к выходу одна из первых. Точнее - попыталась рвануть, но ноги предательски подкосились уже на втором шаге, и я едва не растянулась между сидениями. Вовремя схватилась за спинку соседнего, а потом и Леша подскочил и принялся меня поднимать. Позади образовался небольшой затор: люди поглядывали на меня, но... как бы сказать... не читалось на их лицах раздражения. А вот меня раздражало такое внимание. Но покажите мне хоть что-то, что в тот момент меня не будет раздражать и злить!
   Едва ступив на трап, глубоко, как только могла, вдохнула такой желанный воздух. На удивление теплый... я очень отчетливо помнила холодный воздух Москвы, в которой пришлось провести не час, как предполагалось, а три. По какой-то причине самолет из Хитроу задержался. А мне было скучно сидеть в зале ожидания, и я вытащила Лешу погулять. Хоть немного. Ведь я никогда не была в столице, и видела ее разве что на картинках и по телевидению. А это разве сравнится с собственными впечатлениями? В одном месте из-за волнения свербел моторчик, придающий обычно спокойной мне пугающую активность. Побыть на одном месте хоть пару минут? Да не было пытки хуже! Я все время куда-то шла, бегала, подпрыгивала даже, указывая парню на что-то понравившееся. Но такая активность пугала только меня, и то - потом. Леша шел рядом и улыбался, глядя на чудаковатую меня, порой смеясь.
   Но бегала я только по Домодедово, изучив его через полтора часа со всей тщательностью. А потом я захотела выйти наружу... И не нашла там ничего особенного. Как-то подзабыла, что аэропорт находится вдали от самого города. А что вокруг? Только поток спешащих людей с огромными баулами и без. Серое небо, холод и снег. Я, одетая в легкую осеннюю куртку - поддалась рассказам, что в Англии... Прощу прощения, Великобритании теплее, - быстро закоченела и поспешила утащить парня внутрь. Он так вообще стоял с расстегнутым воротом и всем видом выражал, что такая погода его ничуть не волнует. Угу. Эскимос, а не британец.
   Британец... тогда я впервые назвала его так. И... опешила?.. была ошарашена?.. Не знаю, как описать то, что в душе творилось. Даже когда Леша рассказал о своем прошлом, кто он и где провел пятнадцать лет своей жизни, я не признавала его иностранцем. Глупо, знаю. Для меня он оставался все тем же Лешей, с которым я познакомилась в конце октября. А теперь...
   Я тряхнула тогда головой, отгоняя эти мысли. Но вспомнила о своих размышлениях, только на несколько часов позже. Уже в другой стране. В... другом мире.
   По трапу я сползла на так и норовивших подогнуться ногах. Но если бы Леша не поддерживал меня, точно бы посчитала все ступеньки! Их было немало... А когда ступила на асфальт, сделала шаг в сторонку и просто дышала. Старалась таким нехитрым способом избавиться от всех страхов... только получалось плохо.
   К нам подошел мужчина, один из пассажиров, и на плохом русском с тревогой поинтересовался у Леши, хорошо ли чувствует себя его спутница, и не нужна ли помощь. О да, если этот джентльмен умел бы вытаскивать из головы ненужные воспоминания, он бы смог помочь! А так... Парень вежливо поблагодарил его и отказался от помощи. Как всегда, хорошо понимал мое состояние.
   Первый раз в самолет было очень страшно садиться. И взлетать, когда внутри все сжимается в тугой комок и кажется, что тебя расплющивает. Но потом все вроде как стало нормально... если не думать, на какой высоте ты летишь. Леша с потрясающей терпимостью отнесся к моим тихим причитаниям и к сжиманию его руки, на которой позже проступили синяки. Успокаивал, гладил по голове, обнимал... и в конце концов, ему далось успокоить меня. Уговорить. Я расслабилась, и поэтому повторную загрузку в эти здоровенные железные коробки перенесла спокойно. И перелет... до определенного момента. Я не знаю, через сколько минут... часов после посадки это произошло. Самолет ощутимо тряхануло. Мгновенная тишина, так режущая уши. Все замерли, не менее испуганно, чем я. Еще одна тряска. Какая-то женщина тонко завизжала и мне резко захотелось сделать тоже самое. В груди все разрастался липкий страх, а в голове стучало: "Разобьемся?!" Мой папа ведь умер именно так. Ничего не предвещало катастрофы... пока не отказал один из двигателей.
   Но все, вопреки моим перепуганным мыслям, оказалось в порядке, как нас успокоили по громкой связи. Вот только я не сразу, далеко не сразу этому поверила. Простые слова не смогли пробиться до разума. И только Леша, который посадил меня на колени, игнорируя стюардесс, и укачивал как маленького ребенка сумел меня успокоить. Сделать так, чтобы я пришла в норму. Поверить, что ничего страшного не произошло и не произойдет. Уговорил. Но все равно я запомнила свое состояние, и...
   Парень усадил меня на одно из ряда кресел и присел передо мной на корточки.
   Я перехватила полный тревоги взгляд.
   - Все хорошо? - спросил Леша.
   Тихо вздохнула. Он ждал отлета с таким нетерпением... Впервые видела парня таким нервничающим и не находящим себе места, ну прямо как я в Москве, в которой, кстати, он был так спокоен. Еще когда в самолет сел, стал таким. Леша сильно тосковал по родине. Человек, не тоскующий по дому, не мог так о нем рассказывать. Так, что перед глазами сами встали красочный картинки, чувствовала его тоску как свою. И поэтому я не хотела, чтобы его радость омрачалась еще больше.
   - Более-менее, - слабо выдавила. Еще и голос не до конца подчинялся. И из-за перенесенного, и из-за того, что я не говорила часа четыре. Или сколько мы летели с Москвы?
   - И почему я не верю? - внимательный взгляд. Я заметила, он так смотрит, когда хочет что-то выяснить. И обычно выясняет. И я решила перевести опасную тему на какую-нибудь другую. Подняла голову, сразу же бросилось в глаза ярко-оранжевая вывеска кафе и я мысленно возликовала.
   - Пить хочу, - требовательно протянула, старательно изображая капризного ребенка. Он посверлил меня еще пару секунд этим своим пронизывающим взглядом и покачал головой. Одна из прядок золотистой челки осталась смешно торчать. Я не смогла удержаться, подняла руку с колен, обтянутых новыми - специально купленными для такого события, как отъезд - джинсами, и поправила прядку. Леша перехватил мою руку и прижал к губам, на которых наконец-то появилась улыбка.
   - Принести?
   Кивнула. Строго сказав, чтобы я никуда не уходила, он отпустил мою руку и пошел в сторону.
   Только недавно я с растерянностью заметила, что мы - уже внутри аэропорта. Точнее, не так будет, если вспомнить объяснения Леши - внутри одного из терминалов, который находился в отдалении от самого аэропорта, по совместительству - третьего терминала. И принялась оглядываться, ведь так маялась от любопытства... но это было до того, как самолет тряхнуло, а заодно и все мои мысли, перемешав их в жуткую кашу.
   Очень много всего стального. Серебристые стены, под ногами - молочного оттенка плиты, до того гладко отполированные, что отражали свет с потолка и яркие, неоновые вывески вот кафе неподалеку - обычная стойка, к которой подходили желающие перекусить и уходили обратно на свои места. Да и разные вывески, таблички подсвечивались неоновым, и от этого немного глаза уставали. Много стекла - казалось, что тут совсем нет обычных стен. И много народу вокруг. Много гомону, много... да всего много. Хитроу... Если точно помню, то он - на четвертом месте по загруженности, и теперь я этому верила. Народу было море! И вот к людям я и присмотрелась. Признаю честно - эти британцы представлялись мне какими-то пришельцами, и с этим я ничего не могла поделать. Причем, пришельцами в котелках, фраках или же в старомодных блузах, юбках и платьях в пол. Но меня ждало жестокое разочарование. Ничего подобного я не увидела. И вообще... если бы не знала, что это - другая страна, подумала бы, что все еще нахожусь в России, среди обычных русских людей. Ну, и если заткнуть уши - стоял такой гул, прерываемый металлическим голосом, вещающим на английском про прилеты и отлеты. Если не заткнуть уши, можно представить, что я еще дома...
   Английский мне знаком, и даже очень. Я прекрасно понимала, что говорит преподавательница на парах и с лету переводила тексты в учебниках . Я думала, что не составит проблем понимать британцев... как же я ошибалась. Они говорила так быстро, что знакомые слова искажались и становились совершенно не понятны. Я вырывала только отдельные слова, местоимения, но так не поймешь, о чем они говорят. Как не старалась - не понимала цельных предложений, только голова распухала.
   Именно сейчас в полной мере я почувствовала, как беззащитна в этом огромном, незнакомом мире. Но - не одинока.
   Помахала, когда парень обернулся, удостоверяясь, что я - на том месте, где и была раньше, и не смогла не улыбнуться такой заботе. Он всегда такой. Вот уже сколько месяцев заставляет понять, что такое - жить. Не существовать, что я и делала почти все жизнь. А жить, ярко, чтобы дни, вроде такие одинаковые, запоминались. Ведь каждый день происходило что-то новое, если он был рядом. Леша давал понять, что такое - быть любимой. И любить. Не в ответ. Потому что не можешь по-другому.
   Похоже, я действительно прихожу в норму, раз опять начала столь пространно размышлять! Что не может не радовать. Хочу поскорее все забыть.
   - Чай или сок? - Леша вернулся быстро, и теперь протягивал мне два стаканчика. И тот, от которого поднимался легкий пар, был более соблазнителен. Его-то я и цапнула, правда, едва не облившись. Забыла, что чай, как бы, горячий. Стоило отвлечься на стаканчик буквально на секунду, в руке парня был уже пирожок. Я сглотнула, прислушалась к себе и с огромным сожалением покачала головой.
   - Боюсь, мой желудок будет против.
   Пирожок плавно переместился... Кхм. Леша присел на соседнее кресло и отхлебнул из своего стаканчика. Любопытная я скосила глаза и обнаружила там апельсиновый сок. Может... нужно было его выбрать? Посмотрела на свой чай. Обычный пакет залитый кипятком. И вкус... Поморщилась и вытащила пакетик. Уже слишком крепко. Но пить можно.
   Глотнула и с удовольствием почувствовала, как горячий чай скользнул по пищеводу. Тепло сразу так стало... Нет, вокруг холодно не было, ни на улице, ни внутри здания. Было холодно внутри. Просто давно уже замечаю, что когда перенервничаю, озноб бьет.
   Поток людей не уменьшался, и кажется, даже гуже стал. А... на все ответил безразличный голос, сообщающий о прибытии рейса из Амстердама. Ну хоть кого-то я здесь понимаю. В смысле - из англичан.
   - Леш, а куда дальше? - Я чувствовала себя вполне хорошо. Но этот шум... от него уже начинала болеть голова, и задерживаться здесь не особо хотелось. Теперь не хотелось.
   Парень прожевал и только потом ответил:
   - Если ничего не изменилось, то каждые десять-пятнадцать минут отсюда и до аэропорта ходит автобус. - Он вновь перевел взгляд на пирожок, вертя его в руке, словно примериваясь. - А там нас будут ждать.
   - Кто? - не могла не спросить.
   Он нахмурился, продолжая рассматривать остатки несчастного печева, которые спустя несколько секунд заглотил полностью, запив соком. Смял стаканчик, несколько напугав громким звуком. - Сопровождающие, - нейтральным тоном сказал и встал. - Ладно, пойдем.
   И очень озадачил меня. Это у него легко выходит.
   Крепко уцепилась за его ладонь - еще не хватало потеряться! - и начала размышлять на тему: кто такие эти сопровождающие и почему они так раздражают Лешу.
   Недалеко от выхода располагалась остановка со специальным значком и подписью под ним Airport Train. Леша вытащил мобильник, а я пока стала воодушевленно вертеть головой, но опять была несколько разочарованна. Машины, машины, переплетение дорог, между которыми расположились кусочки газона. Пусть желтого, но уже начинающего зеленеть... что привело меня ну просто в щенячий восторг. Здесь уже весна! А у нас еще снег не везде сошел, не говоря уж о Москве. И воздух... такой теплый... пах совершенно по-особенному. Весной. На светло-голубом небе лениво проплывают кучерявые облака. Я думала, что небо здесь будет другое, но... почему-то меня не отпускало ощущение, что все это родное. Как дома.
   Уже скоро приехал автобус, жалко что обычный, не двухэтажный, какой так мечтала увидеть. А уж до самого главного здания, аэропорта, доехали вообще в миг.
   И это здание оказалось сплошь стеклянным. А форма... она напомнила мне обычный дом с двускатной крышей, вот только острая верхушка была сильно сглажена. А внутри... размах. Такого точно не было в Домодедово и тем более Храброво. Я бы назвала его... смесью аэропорта и магазина... множества магазинов. И сколько же здесь было народа! Я вцепилась еще крепче в руку Леши, который, немного пройдя вперед, уверенно свернул. Как потом оказалось - мы за багажом пошли. Но его получение растянулось надолго. Пока парень стоял в очереди, я уговорила его опустить меня до во-он того магазинчика-киоска. Любопытно было - чуть как! Так что время пролетело незаметно, пока я восторженно рассматривала разнообразные газеты, журналы и прочие мелочи, а то: брелки, самые разнообразные магнитики и сувениры. Когда Леша подошел, я уговорила купить приглянувшийся брелок с британским флагом, и вот еще этот - с цветочком... Парень насмешливо выгнул бровь, и все же приобрел у не менее насмешливого старичка-продавца все, что я хотела. Так что я была довольная... что несколько омрачалось тасканием этой тяжеленной сумки! Леша порывался ее взять, но куда? В зубы? Обе руки-то у него заняты...
   Потом ему позвонили, едва только мы отошли от транспортерной ленты и того киоска. Короткий и быстрый разговор, в котором я разобрала только вопрос: "Где вы?" Леша озирался по сторонам, продолжая идти вперед. Я смотрела то на него, то на яркие вывески и людей... особенно после того, как заметила одного негра. Самого настоящего! И теперь искала такие же редкости. И заметила сразу, как мы возвратились к тому же месту, откуда вошли в аэропорт. Но теперь перед выходом нас... ждали. Почему не возникло сомнений, что именно нас? А разве такое бывает, что пять человек одновременно пялятся на других просто так? Один из людей - все одеты в обычную, повседневную одежду, но держались... как те "люди в черном" - приблизился. Леша остановился. Мужчина медленно кивнул.
   - Пойдем. - Вроде это он сказал. Конечно же на английском. Дождался, пока мы не двинемся вперед, и пошел следом. Остальные - по бокам. Вот такое сопровождение до парковки, где в одной из машин открыли дверцу. И почему-то я не удивилась, увидев еще одну представительно выглядящую иномарку... Интересно, и почему?
   Я разместилась как всегда, на заднем сидении, Леша - впереди. Плюс в салоне один водитель - человек, который подходил.
   - Куда мы едем? - холодно спросил Леша, наблюдая за выездом машин из "сопровождения".
   "Amersham" - прозвучало. Я бы подумала, что это какое-то незнакомое слово, если бы не услышанный предлог "в". Значит, это... город? Поселок?
   Если так, то... Я против воли надулась как обиженный ребенок. А я уже размечталась, что я уже сегодня увижу знаменитый Лондон...
   Кстати, и с чего это Англию называют туманным Альбионом? День такой солнечный, яркий и теплый. Никаких туманов. Вообще.
   Машина вырулила на широкую и прямую как стрела автотрассу, где машина развила ну просто огромную скорость. Я прильнула к зеркалу, наблюдая на пролетающими мимо машинами, редкими скоплениями деревьев. И к неописуемому восторгу заметила вдалеке город. Ведь это не мог быть никакой другой, кроме Лондона!
   А Леша... он опустил стекло и придвинулся поближе к дверце. Теперь я совсем не была против такого теплого ветра, который ожесточенно трепал золотисто-русые волосы. Я придвинулась, чтобы поделиться своими восторгами, и... замерла. Потому что увидела в отражении зеркала, как парень улыбается.
   Так улыбается человек, который освободился ноши, только ему известной, но такой тяжкой. Который теперь стал свободен.
   Он просто вернулся домой.
   Я замерла, боясь сдвинуться хоть на миллиметр, чтобы не потерять эту улыбку. И чувствовала, как влюбляюсь в этого удивительного человека все сильнее.

***

   С большой магистрали мы вскоре свернули на одно из ее неисчислимых ответвлений, все дальше уносясь от суеты. Нет, я не скажу, что машин вообще не стало - они были, но их стало меньше. Намного меньше. Да и были они такие... обычные. Невзрачные я бы сказала, и это позволяло расслабиться и успокоиться. И причина проста - такие обычные машинки напоминали родимые дороги к мелким городкам.
   Теперь я увидела те самые английские поля во всем их бескрайнем великолепии. Жаль только, что их только едва-едва тронула зелень... Не было абсолютных равнин - мягкими горками изгибались холмы, расчерченные как шахматная доска. Квадратик желто-зеленый, квадратик коричневый - вспаханной земли. И это несказанно меня удивило. Ведь всего лишь начало весны! Хотя... для меня подобное диковато, а вот для здешних - нет. Разные часовые пояса, да и, насколько помню из школьной программы, Гольфстрим проходит рядом. Тут всегда тепло, почти круглогодично. Но последние зимы заносит все Европу и половину России, не удивлюсь, что даже здесь снег лежал... хорошо, что я не застала это время. Надоел снег. Его было слишком много. И теперь, взглянув на расцветающую природу, я поняла, что никогда так не ждала весны, как сейчас.
   Леша откинулся на спинку сидения, а руку по локоть высунул в окно, словно хотел словить еще сильнее пахнущий весной ветер. И я тоже окно открыла. Положила руки на опущенное стекло, а на руки - подбородок и дышала. Наслаждалась воздухом.
   Я люблю весну. Больше чем лето, намного больше. И поэтому, когда за несколько дней до отъезда залезла в инет чтобы посмотреть - какая она, эта старая добрая Англия... с первого взгляда влюбилась в нее. И поняла, что встреченную здесь весну никогда не забуду. Столько зелени, столько цветов... Крепкие дома, дарующие спокойствие и ощущение защищенности... И люди. Говорят, здесь они другие. Более доброжелательные. Но точно этого не знаю. Вон, уже убедилась, что не всему, что говорят - и тому, что я думаю в особенности... как про убежденность, что тут средневековую одежду носят - верить можно. "Слушай себя и свое сердце. Всегда имей собственное мнение, и не верь слепо чужому" - и я буду следовать этому нехитрому, но такому верному правилу.
   На пути попались всего два городка: один мы обогнули по окольной дороге, и я заметила только дома и пару дворов. Да... тогда опять начался приступ умилительности. Темно-красный кирпич и коричневые, или сероватая черепица на классических английских крышах. И те самые белые дома, где нижний этаж кирпичный, а верх - из белых панелей, и каркас выкрашен темной краской... Ведь именно благодаря ним Англия - это Англия. По крайней мере, для иностранцев.
   А вот во второй мы въехали, и я едва не выворачивала шею, стараясь все рассмотреть, и уже почти попросила замедлить ход. Это был небольшой городок, но такой уютный... Дома - не выше двух этажей, те самые, белые, с выкрашенными балками каркаса. Внушительные коричневые двери, и наверняка из дуба, довольно большие окна, изнутри забранные ромбической решеткой. Не люблю решетку, но здесь ее прутья выглядели так... изящно, что не наводили мыслей о тюрьме. А обычные решетки именно с ней у меня всегда и сравнивались. Вывески, каких было немало, болтались на затейливых железных прутьях. И опять ну совершенно обычные люди, одетые как наши, и спешащие по своим делам. Хотя, нет, вру, никуда они не спешили - такое ощущение, что они прогуливались, кто один, кто в небольшой компании.
   Дорога вильнула, и беленые дома сменились кирпичными. А вот тут крыши четырехскатные, это которые не имеют острых верхушек. Брусчатка под колесами сменилась асфальтом, но если бы не увидела - даже не заметила подмены. Все же у этой машины удивительно плавный ход. Еще один мягкий поворот, и вот, мы уже на окраине - домов становилось все меньше, но зато они отличались от остальных. Более оригинальные, и возле одного из них машина затормозила.
   За кованными прутьями забора располагался целый особняк. Классический такой английский особняк светло-бежевого цвета, с небольшим портиком и классическим круглым окошком на чердаке, длинный балкон на втором этаже поддерживают две колонны, упирающиеся в крыльцо. Вокруг разбит небольшой сад и две клумбы перед забором. Пока деревья "щеголяли" голыми ветвями, но всего недельки три при такой погоде, появятся молодые листочки. И... не только. Яблони я узнаю всегда. Значит, будут еще и цветы... Просто сказка. Буду ждать этого с нетерпением.
   Пока я восторженно рассматривала клумбы, выложенные серым, с красными вкраплениями булыжником, Леша разговаривал с мужчиной. Я - слушала. Не подслушивала. Просто они довольно громко говорили. Да и не разобрала я почти ничего, больше Лешины слова - он говорил медленнее, тщательно выговаривая слова и делая паузы. Может... оттого, что долгое время пробыл в России? Ну, мне бы точно было сложнее говорить.
   В качестве своего перевода я была неуверенна, но... думаю, большинство слов поняла правильно.
   "Что это за место?" - очередной вопрос.
   Опять упоминание Амершама и много-много других слов, где я выхватывала только глаголы. Но парень выглядел удовлетворенным ответом. Далее, тот мужчина опять начал говорить. Ждать... ждут? Завтра. Приедет машина... И все. Хотя нет. Еще кое-что. Слух зацепился на знакомой фамилии - Немрин. Только мужчина не Лешу упоминал. Дариан. А крейг - это незнакомое слово или еще одно имя?
   Дариан... Я осторожно провела указательным пальцем по нежно-зеленому росточку, прибивавшемуся из земли. На крокус похож.
   Макс, Мари и он. Больше никого в Лешиной семье, кроме как... его отца. Значит, этот Дариан - его отец? Который, похоже, ждет его завтра.
   Я, вполне довольная собой, кивнула. Ну вот, делаю успехи. Еще немного потренироваться, и уже буду вполне понимать этих британцев.
   - И что ты тут такого интересного нашла? - поинтересовался присевший рядом парень. Я ткнула в землю.
   - Ухоженная... Как будто здесь жил кто-то.
   Он мотнул головой и встал, махнув мне рукой.
   - Навряд ли тут жил кто-то с тех пор, как этот дом купили.
   - А как же... - растерянно оглядываюсь и показываю на клумбы.
   Леша пожал плечами, открыл дверь и пропустил меня внутрь, а потом зашел и сам.
   - Есть одна женщина, которая за всем эти ухаживает. - Коротко оглядевшись, щелкает включателем, и коридор озаряет свет. - Мне ее номер дали, если что вдруг понадобится.
   Парень, как и я, оглядывался. Этот дом неуловимо напоминал тот, Лешин. Но, наверное, тут дело в широкой и такой же мощной лестнице, начинающейся прямо возле входа. А еще, тут вместо некоторых дверей были полукруглые арки. Он ограничился просто коротким осмотром, когда как я, пока все не оббегала и не выяснила, сколько здесь комнат, где санузел и кухня, не успокоилась. Леша сгрузил наши вещи в одной из верхних комнат, где стоял самый огромный в доме шкаф, пока я бегала. И столкнулись мы с ним на кухне.
   - Набегалась? - зеленые глаза блеснули насмешкой.
   - Ага. - Я присела на один из стульев. - Здесь здорово, мне понравилось, - вынесла короткий, но емкий вердикт.
   Парень усмехнулся и вновь согнулся, вглядываясь в холодильник. И что он там так старательно выглядывает? Выгнула шею.
   - Есть хочешь? - Я закивала. Даже очень. - А нечего, - безмятежно откликнулся он.
   - В смысле? Там что, нет ничего? - встала и подошла ближе. А вот и нет. Холодильник был набит. Но возмущаться - это с чего тут Леша меня обманывает, не стала, хоть поначалу и хотела. Быстро поняла, что он имеет в виду. Мясо. Овощи, которыми не наешься. Судя по упаковке - йогурты, штук восемь баночек. Непонятное месиво в целлофановом пакете было опознано как тесто. В общем, продукты там лежали. Из которых готовить нужно. Никаких там пельменей, сосисок... А готовить... тут возникает дна проблемка. Мы переглянулись с Лешей и друг друга поняли. Вряд ли, даже обоюдными усилиями, мы что-то сумеем состряпать. Съедобное.
   - О! - вдруг выдал парень и полез в карман. За мобильником. Быстро набрал номер и доброжелательным голосом попросил кого-то придти. Как оказалось, ту самую женщину, которая ухаживает за садом и домом - внутри тоже все выглядело так, словно хозяева отлучились ненадолго. Ни паутины, ни пыли. Да и холодильник вон забит.
   Она пришла довольно скоро. Обычная женщина, средних лет, выглядит собранно и спокойно. Она так же спокойно отнеслась к нашей... хорошо, к Лешиной просьбе - он тут у нас за переводчика, как житель этой страны - и даже немного улыбнулась. Пообещала, что все сделает... ну, это мой вольный перевод, который навряд ли правилен. Но смысл я уловила. И пока все готовилось, Леша предложил прогуляться. И я не стала возражать. Самой хотелось прогуляться. Но только не в городе, как сразу оговорилась. Устала от шума, устала от людей. Так что мы просто шли по проселочной дороге. Не асфальтированной, обычной ленте утоптанной земли посреди полей.
   Темнело. Но все равно было тепло, даже жарко - я сняла куртку и повязала ее за рукава на поясе, как и парень. А потом нагло уцепилась за его руку и прижалась крепче. Так еще спокойнее и уютней. Закатное солнце превращало зелено-желтый мир в багряно-золотую драгоценность. И в таком свете Лешины волосы оказались пронзительно-рыжими, о чем я не преминула ему с насмешкой сказать, дернув за прядь. А в ответ он легонько коснулся моего носа и сказал, что у меня так вообще волосы красные. Я удивилась и вытянула одну прядь, посмотрела ее на просвет... Действительно, красные. Странно... никогда такого не было. Видно, удивление ясно пропечаталось на лице, и парень засмеялся, а я заслушалась его смехом. Теперь Леша даже смеялся звонче и радостней. И правда, приехав на родину, он изменился. Но такие изменение ему идут. Очень. Он стал более открытым. Больше не пытается возвести стены.
   Он поймал мой взгляд и... подхватил на руки. Так и шел дальше, в легкую неся и меня.
   - Как тебе Англия? - Вопрос прозвучал позже, когда я плюнула на все, закинул руки ему на шею и устроилась поудобнее.
   - Ты жил в прекрасном месте, Леш, - чистосердечно призналась. - Я в восторге. - Парень блеснул довольной улыбкой. И я ляпнула: - Наверное, поэтому ты такой красивый.
   Леша тут же заинтересованно склонил голову.
   - Думаешь? - совершенно непередаваемым тоном спросил... уж скорее промурлыкал, как довольный кот, и коснулся губами моего лба. Потом виска, щеки, губ... и я как-то потеряла нить разговора. - А вообще, это место не мой дом, - с бродящей на губах легкой улыбкой продолжил, отстранившись. - Я тут впервые, как и ты. Даже не знал, что такой городок существует. Я родился в другом месте. Если перевести на русский, то оно называется "озерным краем".
   - Озерным краем? - переспросила, не удержавшись и запустив пальцы в сияющие рыжим пряди.
   Леша кивнул. Порыв теплого ветра откинул короткую челку назад, открывая его лицо. Игра ослепительного света и тени немного изменили лицо, но не заострив, а наоборот - смягчив черты.
   - Да. Когда деревья зазеленеют, я обязательно тебя туда свожу.
   А может, их смягчило появившееся мечтательное выражение?
   - Я запомню. - Хотела поправить его челку, но передумала и провела ладонью от лба до макушки, смешно ероша волосы. Вот так он мне напоминает одну сценку из прошлого. Когда я впервые вошла в комнату новенького, казавшегося таким... непонятным и совершенно не таким, каким он оказался на самом деле, и застала его спящим. Тогда парня Серега разбудил, а он как подскочит! И на голове был такой же кавардак.
   Тихо засмеялась. Какая же я была забавная тогда!
   - Знаешь, завтра я... - начал Леша, но я, прекрасно зная, что последует дальше, прервала его.
   - Уезжаешь. Знаю. - Он удивился и я возмутилась: - Между прочим, я знаю английский! - в ответ насмешливое недоверие. Да ну его! - А куда?
   - В Лондон. - Я округлила глаза, и открыла уже рот, но парень покачал головой. - Нет, я не могу взять тебя с собой. - Обиженно сдулась. Почему это нельзя? Леша успокаивающе чмокнул в нос и оправдался: - Я поеду туда, куда тебе нельзя. На встречу с... отцом.
   Очень много чувств промелькнуло в зеленых глазах, когда он упомянул отца.
   - Волнуешься? - это было просто нелепое предположение. И я не ожидала, что угадаю.
   - Волнуюсь, - обреченно признался он. - Мы с ним... как поссорились, больше не виделись. Почти шесть лет, Соня! - воскликнул, и речь его все набирала скорости и злости. - Я не знаю что от него ожидать. Зачем он меня позвал? - Леша замолчал. Выдохнул. И пробормотал: - И будь моя воля, не виделся бы с ним вообще.
   Шесть лет. После того, как отец вышвырнул сына из страны, сказав, что лучше он сам его убьет, чем допустит, чтобы он вернулся. А потом... через столько времени вызывает обратно. Подозрительно выглядит. И сразу возникает множество вопросов зачем, почему и так далее. Я бы места себе не находила, гадая. А вот Леша... Его душа - для меня в большинстве своем потемки. Но все равно я просто обязана сделать это.
   Я обхватила ладонями его лицо и уверенно сказала:
   - Все будет хорошо. Это же твой отец, в конце-концов. Что плохого случится?
   Была обязана успокоить. Если Леша продолжит волноваться и злиться, ничего хорошего не произойдет. Прежде всего - для него.
   Он усмехнулся и перевел взгляд на поля.
   - Кто знает...

***

   Он проснулся рано утром. Без всякого будильника, хоть и завел его, так, на всякий случай. Прекрасно зная, что проснется именно тогда, когда нужно. Кто бы знал, чего ему стоило заставить себя закрыть глаза, успокоиться и уснуть! Волновался... Лекс признался в этом Соне вчера. Но перед этим признался самому себе. С трудом.
   Уже сколько дней он ломает голову: что же, все-таки, понадобилось отцу? Просто так этот человек никогда и ничего не будет делать. За всеми, до единого, поступками кроется расчет и запутанная паутина выгоды... Всегда против воли восторгающая Лекса. Тогда ему было довольно сложно распутать ее. Теперь же, после всего случившегося, он уверен, что с легкостью все поймет. Вырос, изменился. И авторитет отца для него лишь пережиток прошлого, от которого Алекс отказался.
   В шкафу одной из комнат, как парень и предполагал, оказался костюм, рубашка, туфли и галстук. Не удивился и когда все это идеально село на теле. Разве что... Скептично вытянув перед собой галстук, кинул эту удавку на полку. Хватит с отца и ненавистного костюма. Раньше Лекс костюмы, если не любил, то - терпел. Но после "ссылки" в военное училище, пребывание в котором парень тщательно от всех скрывал, всякая форма или даже намек на нее доводили его до зубовного скрежета, заставляя вспоминать далеко не самые радужные годы в жизни.
   Парень повертел головой, плюнул на все и расстегнул верхнюю пуговицу. Может иллюзия, а может действительно стало легче дышать. Он вгляделся в глаза своему отражению и заметил в них слишком заметное волнение. А его не должны были заметить посторонние. Особенно отец. Перед ним никогда нельзя показывать слабость: давний закон. Лекс ненадолго прикрыл ладонью глаза.
   Спокойно. Разве не научился за столько лет сдерживаться?
   Он выдохнул и опустил руку. Спокойно и даже несколько безразлично посмотрел на отражение. На человека, которого так всегда хотел видеть отец. Холодный взгляд. Никакого выражения на лице.
   Научился. Очень хорошо.
   Лекс усмехнулся и вышел из спальни.
   Дверь в комнату Сони была приоткрыта. И парень не смог пройти мимо и заглянул внутрь. На прикроватной тумбочке горел ночник, ложась мягким светом на лицо девушки и играя на расплескавшихся по подушке темных волосах. Стараясь шагать как можно тише, парень подошел к кровати и присел возле нее на корточки. Осторожно, боясь разбудить, подхватил с ее лица прядку и убрал за маленькое ушко.
   О большем он не мог и мечтать. Родина, с которой Лекс словно и не расставался - осталась такой же, какой он помнил ее. И девушка, которую он любит. Пусть такая история с ним в главной роли дважды происходила в этой стране, теперь было одно, но самое важное отличие: она любит его. И Алекс знал, что почти так же сильно, как и он Соню. Почти. Он все же сильнее.
   Не удержался - нагнулся и коснулся приоткрытых губ.
   Стал зависим, больше чем от воздуха. Алекс любил свободу и ненавидел, когда его что-либо ограничивает. Но только на такое ограничение как эта любовь он согласен.
   Прервать становившийся с каждой секундой все более настойчивым поцелуй стоило усилий, который совершенно не хотелось прикладывать. И он бы не ушел просто так, если бы не почувствовал движение. Отстранился и поймал прямой взгляд девушки.
   - Я не спала. - Пояснила она, то ли уловив его растерянность, то ли просто решила пояснить. Парень вопросительно вскинул брови. - Не могу спокойно уснуть в незнакомом месте. - Опять пояснила Соня. - Уже уходишь?
   - Да. - Лекс кивнул. - Скоро за мной приедут.
   И парень не ожидал, что она привстанет на локти, придвинется, чтобы коротко чмокнуть его в губы и, улыбнувшись, скажет:
   - Удачи. Все будет хорошо.
   Эти четыре простых слова стали для Алекса как талисман. И теперь он точно был уверен, что встреча пройдет хорошо. Разве может быть иначе?
   Без двадцати минут шесть. Ранее утро. Небо еще не освободилось от серой пленки ночных облаков, в редких прорехах было видно бледно-голубое небо. Город, особенно его предместья тонут в дымке тумана, и Лондон полностью оправдывал свое звание туманного Альбиона. Пусть это звание дано не из-за самого тумана, а из-за сжигаемого несколько сотен лет назад в неисчислимых количествах угля. Темно-серый "бентли" не одинок на дорогах, но мимо никто не проносился - с такой машиной мало кто сможет поспорить. Уже суета и шум. Кого-то она может раздражать, но только не Алекса. Парень наслаждался знакомыми звуками, впитывал их в себя. Еще одно доказательство - он дома. В это оказалось несколько сложновато поверить сразу. Слишком невероятной казалась реальность.
   Лекс не ошибется сильно, если скажет, что почти все "ранние пташки", его вынужденные соседи по дороге, крутятся в бизнес сфере города. И направляются туда же, куда и он. В Сити(1).
   Переход между старым городом и скоплением зданий, построенных в стиле постмодерн, всегда выглядел как прыжок во времени. Но - прыжок привычный. Весь Лондон такой, сочетает в себе несочетаемое: старые и новые свои части, сам город с его характерным шумом, людскими толпами и парками, где царит покой и умиротворение. Но за такое разнообразие он его и любит. Всей душой.
   Машина остановилась перед самым высоким и заметным даже издалека зданием, и Лекс вышел. В глаза сразу бросились огромные буквы "IR Corpotation", всем и каждому показывающие, что здесь находится одна из крупнейших в мире корпораций. Детище его отца. Стеклянные двери разъехались перед парнем, пропуская внутрь. Как же давно он здесь не был... Тоже все прежним осталось, разве что люди незнакомые. Или... Парень нахмурился, вглядевшись в сидящую за информационной стойкой женщину. Он помнил ее. А она... кто знает.
   За спиной выросла охрана. Очередное сопровождение, только внимание привлекающее. Как будто он не сможет добраться до кабинета отца! Видно, тот думал по-другому. И спорить было бесполезно, проще смириться... что делать Лекс очень не любил. Но другого выхода он не видел.
   Безразличные цифры излишне медленно отсчитывали этажи. Парень едва удерживал себя на месте, а так хотелось померить шагами кабинку лифта. От нетерпения и, пора уже признаться себе в этом, любопытства. А еще раздражения - хотелось поскорее закончить с этим и вернуться к обычной жизни. Вынырнуть из прошлого.
   Охрана осталась ждать у лифта. Кто знает, уйдут ли они, едва он пройдет внушительные дубовые двери, ведущие в единственный кабинет на всем этаже, или останутся. Да и не интересовало это Алекса, застывшего перед дверьми... не решаясь войти. Но все же собрался и распахнул двери. Лицо сидящего за столом, как и прежде заваленным папками с бумагами, сразу же обратилось к вошедшему, и парень застыл, раздираемый противоречивыми чувствами. Он... несмотря на все, что вытерпел от этого человека, так похожего на своих сыновей, и из-за него, был рад видеть отца. Но и... ненавидел его до жжения в груди.
   - Ты пришел. Вовремя. Это хорошо.
   Никакого "здравствуй, сын, давно не виделись"... На что он только надеялся? Отец не изменился.
   - Пришел. Что ты от меня хотел? - не стал тянуть Алекс. Чем быстрее закончит - тем быстрее уйдет.
   Отец сцепил пальцы в замок. О, как же не любил парень этот жест - знал, что если видит его, ничего хорошего не жди. Исключений не бывает, и последующие слова только подтвердили это.
   - Я уезжаю на месяц. Ты должен вместо меня занять кресло управляющего корпорацией.
   - Прости? - У него маразм начался? Да вроде как рано, в сорок с лишним лет он не начинается. Какое управление? С чего вдруг?! Разве для этого у него не подготовлен его старший братец? Или же Лекс, так давно не упражняющийся в речи с англичанами, просто неправильно его понял? - Мне сложно говорить по-английски, повтори на русском - попросил. На лице отца появилось недовольство.
   - Я не собираюсь повторять. Все, что нужно было тебе знать - я сказал, - коверкая некоторые буквы, все же внял просьбе и проговорил на русском. Но вложил в короткую фразу и недовольство, и подступающее раздражение. Отец знал русский. Но после того, как сбежала его... та, которую Алекс должен бы был называть матерью, что никогда в жизни этого не сделает, он очень редко говорил на "ее языке".
   Но это парня не волновало. Что за бред тут происходит?
   - Нет, подожди. Объясни, зачем это тебе? - Он говорил даже спокойно. Держал себя в руках, но чувствовал - еще немного, и никакой выдержки не хватит, чтобы... А Лекс ни в коем случае не должен показываться в... такой виде на глаза отца. История может повториться. - И разве у тебя нет заместителей, которые обучены управлять всем в твое отсутствие?
   - Тебя тоже этому обучали, - холодно обрубил уже все решивший отец.
   Но не для такого. Место Алекса Немрина за спинкой кресла, которое занимает отец, а после него - должен другой его сын. Лекс - опора на случай сложностей. Маленькая шестеренка в могуществе корпорации. Но с этой "должностью" он никогда не был согласен.
   Но он уже все решил. Решил... Если бы только парень знал, зачем едет домой, он бы... он бы что? Отказался?
   Нет. Об бы просто продумал разговор и повернул его в нужную себе сторону. И это еще не поздно сделать. Вот только... Что там Лекс думал утром? Что он стал старше, и теперь будет выигрывать словесные поединки на раз?
   Он вырос. Но перед этим человеком, его старым кумиром, парень так и остался тем самым мальчишкой.
   - А ты не боишься, что я допущу ошибку? - тихо сказал он. - Ошибку, которая будет стоить тебе слишком дорого?
   Это была последняя попытка. Но почему-то не покидало ощущение ее тщетности.
   - Нет. Ты не допустишь ее, - уверенно сказал отец. И позволил показаться на суровом лице намеку на ухмылку. - Не сможешь.
   И он прав. Алекс сжал руки в кулаки, едва удерживаясь, чтобы не врезать ими в стенку.
   Он как всегда прав! Как же бесит его вечная правота во всем!!
   Он не сможет. Чтобы из себя парень не строил, каким бы не хотел показаться, в него хорошо вбили в детстве некоторые основы. И их не выбить обратно.
   Одна из этих основ - не при каких обстоятельствах сознательно не приносить вред компании. Ни-ког-да.
   - С завтрашнего дня приступишь к обязанностям. - Безразличный отец вернулся к бумагам, всем видом показывая - разговор окончен. И Лекс развернулся и стремительно вышел из ненавистного кабинета, чтобы больше не видеть этого расчетливого человека - источника своей ярости.
   По дороге до лифта и пока ждал его, парень старался успокоиться, уговаривая себя, что причина - глупа и мелка. Что не стоит тратить нервы ради нее. Не нужно разрушать то, что так тщательно строил.
   Самовнушение - штука хорошая. Помогает почти безотказно.
   На каком-то из этажей лифт остановился, стальные створки разъехались, пропуская давнюю знакомую...
   - Крис?!
   Темноволосая девушка подняла взгляд с пола на парня, и с каждой секундой его рассматривания серые глаза все сильнее округлялись за стеклами прямоугольных очков.
   А вот ее Лекс точно никак не ожидал здесь увидеть. По виду девушки можно было сказать - она думает о том же.
   - Алекс? - ошарашено воскликнула Крис, продолжая стоять в дверях. А, нет, очнулась - и вошла, впрочем, взгляда с парня не убирая. - Разве ты...
   Лекс, уже по ее лицу догадавшись, что последует дальше, поспешил прервать девушку, чтобы не слышать окончания высказывания.
   - Уже нет. - И скривился. - Теперь я как минимум два месяца буду здесь появляться.
   - Он решил тебя вернуть? - все правильно поняла она. Всегда была умненькой девочкой... теперь уже девушкой.
   Интересно, кто-нибудь остался в неведении его ошибки? Хотя, навряд ли.
   - Да. - Не стал отрицать Лекс. Раз она тут, все равно рано или поздно узнает.
   Кстати, а что Крис забыла в АйЭр? Ее отец до сих пор работает здесь?
   Взгляд переместился на красочные проспекты с очень даже знакомым городком, которые девушка обеими руками прижимала к груди.
   - Попала в Кембридж? - поинтересовался парень. Но заметил, как изменилось ее лицо, и усмехнулся. - Или... все занимаешься бесполезными мечтами?
   - Не бесполезными!! - донельзя возмущенно заорала девушка, чуть не оглушив. - Я готовлюсь! Между прочим, каждый год! - она отвернулась. - И в этот раз все точно получится!
   - Да уж...
   Сколько она уже пыталась пробиться в Кембридж? Пока он жил дома, три раза. Сколько еще, пока его не было?
   Лифт несся вниз.
   Лекс временно забыл о девушке, и вспомнил о другой, которая ему была не в пример дороже. Как она там? Все ли хорошо? Ведь... все-таки Англия - незнакомая для Сони страна. И ведь теперь парень не сможет, как хотел, показать ей свою родину. Алекс с силой выдохнул. А все из-за этого... отца!
   Но Соню нельзя оставлять одну, ни в коем случае.
   Что же делать... Что?
   Он бродил взглядом по серебристой кабинке, пока снова не остановился на Крис, своей знакомой с детства. Да и не только ее - Крис знала и Мари, и Макс...
   И тут в голову парня пришла замечательная мысль - решение всех его проблем.
   - Ты все так же хорошо знаешь родной язык? - перешел он на русский.
   - Не совсем. Многое подзабылось, - медленно ответила девушка, не скрывая удивления. - А что ты хотел?
   Лекс чуть руки не потер от радости. Вот рыбка и попалась на крючок.
   - У меня есть предложение, от которого тебе трудно будет отказаться.
   __________________
   1 Сити - деловой центр Лондона.
   __________________

***

   Я проснулась от того, что в глаза бил свет. Словно прожектор включили и направили его на мои глаза. Причем, свет не от ночника - к нему я привыкла за ночь. По очереди с трудом разлепила глаза, медленно, качаясь, принимала вертикальное положение. Оказалось, никакого прожектора не было. Зато было солнце, ну просто брызжущее радостью и ярким светом. Оно в мгновение заразило яркостью меня, поднимая планку настроения до прекрасного. Чуть покопавшись - разбиралась с хитрым устройством здешних окон, оказавшихся до ужаса простым, - подняла нижнюю часть окна и высунулась наружу.
   Теплынь... И воздух свежий-свежий, влажный, напитан запахами травы и распускающихся почек. Такой чуть горьковатый, но приятный.
   Из окна открывался вид на сад, оказавшийся еще больше, чем думала. Некоторые деревья вовсю распускали мелкие пока листья, на которых подрагивали капельки росы, а другие только почками обзавелись. А за оградой - таким родным душе деревянным заборчиком - начинались поля, а еще дальше располагался темно- зеленый гребень маленькой чащи. В голове сразу появилась картинка: вот я выбегаю на улицу и с визгом ношусь по зеленой, покрытой росой, травке, солнце ласково припекает, и вокруг никого, кроме меня... но я была вынуждена спуститься с небес на землю. Увы, травка еще только намечалась, а по грязи шлепать уже не то.
   Окно захлопывать не стала, даже решила, разу уж такая чудесная погода, проветрить весь дом. Потом, когда из комнаты выйду. В нем, все-таки, давно никто не жил, и воздух застоялся. Пусть и внутри пахнет весной!
   Напевая веселый мотивчик, придумываемый на ходу, подошла к шкафу, открыла дверцу и с трудом вытащила свой "чемоданище". Вчера не стала его разбирать, и тому виной великая и могучая лень, только поковырялась внутри немного чтобы пижамные штаны и футболку найти... которые оказались на самом дне. Пришлось перевернуть все, и теперь я несколько уныло смотрела не этот кавардак, понимая - ничего не найду, если не разберу. Чем, вздохнув, и занялась. На часик. Заодно и кровать убрала, а вот переодеваться пока не стала, только волосы стянула в пучок, чтобы не мешались. Полок было так много, что я даже рассортировала одежку: отдельно штаны, отдельно кофты, майки... и пару юбок, насильно всученных мамой. Их я положила... закинула в прыжке на самую верхнюю полку. Никогда не любила носить эти купола. Ноги мерзнут. Ноут, подумав, расположила пока на кровати, потому что больше никуда его и не положить. Разве что в комнату Леши - там есть стол...
   Хорошо, что я положила ноутбук, иначе бы точно его выронила. Леша. Прикрыла ладонью рот, вспомнив утреннее. У меня тогда мозг совсем не соображал, я действовала по наитию... вернее, так, как хотела, но не поступила бы из-за самоконтроля. То есть - поступила совершенно по-дурацки. Во-первых: когда услышала шаги вместо того, чтобы встать, ну или как-то по-другому показать, что не сплю, притворилась крепко спящей. Во-вторых: не сделала то же самое, когда почувствовала, как меня... а потом и сама... Лицо захлестнула жаркая волна, когда вспомнила все еще четче.
   Ну когда, когда я перестану так смущаться? Стукнула ладонью по полу. Наверное - никогда. К такому не привыкнуть. Да... и хочу ли? Я задумалась и почти сразу отрицательно замотала головой. Совсем не хочу, пусть это и попахивает мазохизмом.
   Когда с укладкой вещей было покончено, с наслаждением запихала освободившуюся сумку на нижнюю полку, и потопала вниз, на кухню, задабривать разворчавшийся желудок. По дороге открыла все окна, бывшие в видимости, и еще более веселая допрыгала - в припрыжку, как ребенок - до холодильника. Туда мы вчера запихали остатки ужина, приготовленного той доброй и молчаливой женщиной. Чересчур молчаливой. Она мне призрака напомнила: молча и тихо наготовила и исчезла, я даже и не заметила, когда именно. Раз - и нет ее. Странная... Или тут все такие? Невольно содрогнулась. Хоть бы я ошиблась!
   Выбор был, но не богатый: картошка с приготовленным в духовке мясом, на которое я сразу же облизнулась, и... пугающий зеленый суп. Из какой-то то ли травы, то ли листьев. Такая однородная масса... пахнет, конечно, ничего, но вот пробовать... Приподняла крышку и глянула внутрь, чтобы почти тут же ее захлопнуть. Нет, раз он так вчера Леше понравился, пусть он его и ест. А я - увольте, не буду хлебать эту радость беззубых.
   Вытащить нужные миски и разложить еду на сковороду было минутным делом, вот только включить электрическую плиту не успела - щелкнул замок на входной двери, и я, покидав ложки, метнулась в коридор посмотреть, кто пришел. Уже почти уверенная, кого увижу. Лешу. Как раз застала картинку, как он, прислонившись спиной в лестничным перилам, стягивает ботинки.
   - Привет! - радостно воскликнула, помахав рукой. Настроение стало еще лучше. Нет - намного лучше, чем прежде. Теперь оно было превосходным. Парень повернул ко мне голову и тепло улыбнулся, и повернулся обратно, продолжив сражаться с запутавшимися шнурками. Но ему это быстро надоело, Леша, негромко чертыхнувшись и стянул ботинки так, не развязывая, закинув их в другой угол. Выпрямился, повернулся всем корпусом... и мне предстала выбивающая из колеи картина: Леша в деловом костюме. Впервые вижу, и никак не могу насмотреться. Сказать, что он шел парню - это не сказать ничего. Костюм словно был создан для него. Для такого выражения лица, для такой осанки и для этой, исходящей от него, уверенности. Костюм прибавил ему лет. Теперь, глядя на вот такого Лешу, не скажешь, что ему едва за двадцать.
   - Представительно выглядишь, - подмигнула, не переставая восхищаться.
   Парень лукаво так прищурился и медленно пошел ко мне. Подозрительно медленно. Я уже подумала - а не начать ли мне пятиться? Но не хотелось, настроение было игривым, и я была готова поддержать любую его игру.
   - А я как погляжу, у кого-то... - растягивая слова, надвигался он и, когда нас разделяли буквально два шага, метнулся вперед, подхватил взвизгнувшую меня на руки и закружил, - сегодня хорошее настроение?
   Ширина коридора позволяла такое баловство. Я уцепилась за Лешину шею и засмеялась, довольная каруселью. Попробовав раз и оценив все прелести такого катания, я ну совершенно не боялась и получала несказанное удовольствие. Жаль только, что карусель быстро остановилась.
   Выражения глаз парня стало определенно веселее, чем когда он только-только зашел. Что не могло не радовать.
   Он демонстративно повел носом, чуть поворачивая голову в сторону кухни.
   - Я - голодный, - заявил он, и еще раз принюхался. - И чую...
   - О, точно! - если бы руки не были заняты, точно ими бы всплеснула. - Я же греть все собиралась! - И с сожалением, так уютно было в его руках, попросила: - Поставь меня, пожалуйста.
   Не мне одной не хотелось опускаться на пол - это ясно промелькнуло в его глазах, на мое смущение, смешанное с радостью. Но все же меня отпустили на волю, чем я незамедлительно воспользовалась и метнулась на кухню изображать из себя хозяйку. Причем, изображать очень старательную хозяйку - нужно было внимательно следить, чтобы я из-за своего "таланта" ничего не спалила. И, надо же, почти ничего! Развиваюсь, определенно...
   - Леш, я все! Пойдем! - крикнула, и в ответ со стороны зала раздалось:
   - Потом. Иди сюда.
   И я, заинтригованная, пошла. Показалось, что голос его как-то странно прозвучал. Вышла из кухни в коридор, а там свернула налево - именно в той стороне находился просторный зал, выполненный в английском стиле, как и весь дом. Грузный шкаф, где полки перемежались с застекленными шкафчиками, висячая люстра, пушистый однотонный ковер перед бордовым диваном с немного потертой обивкой, бежевые шторы с набивным рисунком с мелкий цветочек... и только телевизор казался пришельцем в этой атмосфере девятнадцатого века. Здесь было спокойно и уютно, и это - главное.
   Черный пиджак валялся неопрятным комом прямо у входа, а хозяин вещи сидел, раскинув обе руки на спинке дивана, спиной ко мне. Нагнулась, подобрала пиджак и прошагала вперед.
   - Ты чего это раскидался? - возмущение погасло, едва я посмотрела на парня.
   Что-то случилось. Определенно. Иначе с чего ему сидеть с таким лицом? Усталым и тоскливым. Вот последнее мне совсем не понравилось.
   Не зная, куда деть пиджак, свернула его и положила на подлокотник. Леша, следивший за мной, поймал мою руку и медленно притянул к себе. А потом усадил меж согнутых ног и крепко обнял. Обвил руками так, что невозможно сделать ни единого движения вперед или в сторону... только откинуться назад, чтобы еще плотнее прижаться к его телу. Что я и сделала, опершись затылком о его грудь, чуть ниже плеча. Руки я положила поверх его. Пыталась успокоить, потому что теперь больше не казалось, я знала точно - что-то случилось, и весьма... нехорошее. В такие минуты у меня всегда только одно желание - сделать так, чтобы ему стало легче. И готова... да что угодно готова сделать, лишь бы на его лице снова засияла улыбка.
   Пока Лешу не встретила, даже не подозревала в себе такое качество - настолько отдавать всю себя ради любимого.
   - Как все прошло? - осторожно спросила. Теплая щека уткнулась в висок.
   - Отвратно. Меня поймали в талантливую ловушку.
   - Ловушку? - переспросила.
   Его вздох щекотно поворошил волосы.
   - Дай мне сил выбраться из его паутины, - едва слышно прошептал, но я услышал и совсем перепугалась. Извернулась и попыталась посмотреть в Лешино лицо, что удалось только потому что он опустил голову.
   - Да что случилось?
   Он поморщился, но мой требовательный взгляд - надеюсь, все же он - вынудил его продолжить.
   - Этот маразматик свалил компанию на меня, вместо брата. - Брови иронично изогнулись. - И укатил на месяц, сволочь.
   Свалил компанию... Это что получается, Леша станет главой целой компании, той АйЭр, глобальность которой меня так в свое время потрясла?
   - Это... плохо? - осведомилась, мало понимая, как мне реагировать на такое его заявление.
   Зеленые глаза окончательно потухли. И это стало красноречивее любых слов, которых я ожидала со страхом и детским желанием заткнуть уши, чтобы ничего не слышать.
   - С утра до позднего вечера я буду пропадать в офисе, чтобы разобраться со всеми делами, и не думаю, что разберусь быстро. Меня не будет рядом до самой ночи. Что в этом хорошего? Все планы разрушились, и все из-за его придури! - процедил сквозь зубы. А я... Лешино лицо стало расплываться, и по простой причине - глаза затопили слезы, вот-вот грозившие скатиться вниз.
   Месяц? Это же... так долго. Он где-то далеко, а я... тут... одна. Совсем одна.
   Я скорее почувствовала, чем увидела, как он склонился надо мной, начал гладить мое лицо нервными и рваными движениями. И уговаривал, уговаривал...
   - Соня, любимая, только не плачь. Я постараюсь найти Макса и заставлю его вернуться на его место. Как можно быстрее. И мы снова будет вместе. - Мне так хотелось в это верить. Только вот слезы остановить... трудновато. Его губы коснулись щек, высушивая слезы, а потом губ, в котором крылись отчаяние и горечь. На который я ответила спустя несколько секунд, не смогла не ответить. Потеряла счет времени, и... в какой-то момент этот волшебник - и я не буду бояться так говорить - добился того, что я совсем забыла про слезы. Вообще забыла про все, кроме его губ. Отстранилась с большой неохотой, и только потому, что начал отстраняться он.
   Обнаружила, что полулежу на его колене, пальцы заблудились в золотистых вихрах, нагло и привычно. А его руки устроились на моей талии. Но... как же было удобно и уютно! И совершенно не хотелось меня положение, и я не стала. Какая разница, если мне хорошо, Леше - тоже, а вокруг никого, кто бы возмутился, как это все это неприлично? А неприлично было, м-да... и впервые мне глубоко чихать.
   И еще было немного стыдно - я опять перевела все на себя, заставила себя утешать, хоть должно все по-другому быть! Ведь именно Леше плохо, а он - улыбается, ради того, чтобы стало лучше мне. Эгоистка...
   - Я отвезу тебя в дом, где я родился. Помнишь, обещал, что покажу озера? - Я кивнула. Конечно же помню. - И я покажу, все покажу, только потерпи... Хорошо? - Он стер чудом сохранившуюся слезинку в уголке глаза. - Не будешь больше плакать?
   Помотала головой. Плакать достаточно давно расхотелось. Но... не тосковать. Невозможно подавить эту тоску. Нереально. Я взяла себя в руки. Как будто Леше - разве не видела? - в радость перспектива пропадать на работе весь день. Так что... дам волю тоске потом. Когда останусь одна. Пусть... пусть он лучше думает, что все прошло.
   - Не буду. Все хорошо, просто неожиданно все. И, - тут я не удержалась, и прорвался один из моих главных страхов, - страшновато одной оставаться в незнакомой стране.
   Хорошо, что я смогла удержать лицо и не показать, насколько мне в действительность страшно.
   Быстрый поцелуй в лоб.
   - Одна ты точно не будешь. Утром к нам переедет одна моя знакомая. Ты не против?
   "Знакомая? Переедет?" - выхватила два главных слова. Проснулась подозрительность и я нахмурилась. Что за знакомая такая?
   Вопросы, меня занимающие, в последнее время частенько, крупными такими буквами, наверное, пропечатываются на лице, раз их так просто понять.
   - Я с сестрой и братом ее с детства знаем, - начал пояснять Леша. - Переехала с Красноярска, давно правда, но регулярно туда наведывается. Хорошо разговаривает по-русски, так про проблем в общении не возникнет. Она покажет тебе Лондон. Да и вообще все, что попросишь. - Я глубокомысленно протянула: "А-а-а..." Ревность утихла и забралась обратно в свою норку. Но не подозрительность. Только глупо относиться предвзято к человеку, которого никогда не видела. Как не видела и того, как Леша с ней общается. Вот.
   А далее следовала многочасовая лекция о англичанах, правилах поведения и многом, многом другом, в течение которой я - уже под конец - порывалась два раза сбежать, но безуспешно. Леша, пока не объяснил все, никуда не отпустил, изувер. Но знания были весьма полезными. И возник один вопрос, из которого проистекла просьба:
   - Леш, мне нужны какие-нибудь курсы для углубленного изучения английского языка. Разговорного английского, - пояснила, - иначе я просто не буду понимать окружающих. Желательно такие, чтобы обучали быстро. Сколько часов они будут длиться и сколько раз в неделю происходить - все равно.
   Не хочу зависеть от других так, как сейчас. И раз в Англии я надолго, то нужно учиться языку.
   Парень ненадолго задумался.
   - Хорошо. Я завтра все узнаю, и когда приду - расскажу.
   Получилось так, что после этих слов мы оба скривились, посмотрели друг на друга и рассмеялись.
   - А теперь - корми меня. Как зверь голоден. - Он сощурился и щелкнул зубами возле моего носа, вызвав новый взрыв смеха.
  

29

  
   Он уезжал в шесть. Вставал... тут я загадывать не буду, но раньше на час-полтора точно. Я так едва сумела разлепить глаза к времени отъезда. Хотела проводить Лешу и то время, когда мы могли сколько хотели быть вместе. Но это время вернется... Да что же я так старательно в уныние впадаю? Уже третий раз за утро. Быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони. Еще и реветь опять собираюсь... Ну нет уж, хватит, я не плакса!
   Накинув кофту, но не затрудняясь тапками - их еще искать нужно - сбежала вниз. А когда увидела парня, уже полностью собранного, нацепила самую радостную из всех моих улыбок, на время забыв все тягостные мысли.
   - Удачи!
   Хотелось таким нехитрым способом поднять ему настроение, а то совсем хмурый. И мне это удалось. Он немного ожил и улыбнулся одними губами. Еще раз проинформировав насчет приезда моего "гида", он открыл дверь и вышел в холодную, серую хмарь. Машине, которая уже ждала за воротами, махала вслед до тех пор, пока она не скрылась, и уронила руку. Ну вот и все. Когда он приедет - Леша сам не мог сказать. И я остаюсь одна.
   Содрогнулась, все-таки холодно пока на улице, и забежала внутрь.
   На примерно час-два остаюсь. Потом приедет его знакомая по имени Крис, с которой я и буду проводить большинство свободного времени. С которой еще поладить нужно, и не известно, получится ли. Кто знает, какая она? И сойдемся ли мы характерами? Хорошие вопросы, но ответы на них я узнаю только когда она приедет. А пока решила местное TV, мало что понимая. Все равно не усну.
   "Гостья" приехала раньше, чем ожидалось. Не прошло и полчаса, как в дверь позвонили.
   - Привет! Я - Крис, Алекс должен был тебя предупредить, - с порога заявила она. Я даже дверь полностью открыть не успела. Я едва не отпрыгнула - а кто бы на моем месте не испугался? - но сдержалась и отступила в сторону, пропуская внутрь девушку и еще одного мужчину, использовавшегося, по-видимому, в качестве тягловой лошади, и тащил по сумке в каждой руке. Еще одна внушительная сумка свисала с плеча самой Крис. Собралась она, конечно, круто... Это что, все вещи?
   Она встала рядом с вешалкой и занималась моим разглядыванием. Да и тем же самым.
   Сразу бросился в глаза ее рост: выше меня, но это уже мало удивляло. Больше чем половина планеты - взрослой половины, к которой я с натяжкой, но отношусь - выше моего метра с кепкой. Но ненамного, голову задирать не приходилось. Вздернутый подбородок и вздернутый же нос, придающий ей забавный вид. На носу очки с прямоугольными стеклами, за которыми прятались... необычные глаза. Вернее, цвета они совершенно обычного - туманно-серого, и синим ободком, а вот их выражение было интересным. Острый, цепкий, хитрый и добродушно-насмешливый. И мне почему-то показалось, что обладательница таких глаз человек очень подвижный. Быстрый. Как-то так. Вообще лицо девушки запоминалось именно из-за ее глаз, а так - обычное лицо, каких множество. Прямая, коротковатая челка и распущенные темные волосы до плеч. Вот и вся внешность моего "гида". А, и одета она в закатанные почти до колен легкие штаны, большие кроссовки и светлую ветровку.
   Взаимное оглядывание закончилось, и вроде как мы обе остались довольны. Я поняла, что девушка не стерва какая-нибудь - а такой тип людей я терпеть не могу, - и что шаг найти общий язык есть. А она... кто знает, что увидела она в несуразном, мелком и к тому же толком не расчесанном существе в пижамных штанах. Я подавила желание пригладить волосы. Уже все рассмотрела и сделала свои выводы, так чего стараться казаться лучше, чем я есть?
   - Покажешь мою комнату? - Ее высоко вскинутые брови спрятались за челкой. Я спохватилась - а ведь хотела показать какой-никакой, а хозяйкой - и выдавив: "Пойдем", пошла на второй этаж. Всего на нем располагалось три комнаты: самая большая, со столом и двуспальной кроватью, досталась Леше, самая мелкая мне, не любящей большие и пустые пространства, а вот Крис - средняя, отличающаяся от моей разве что другим шкафом, большими квадратными метрами пространства и двумя, вместо одного, как у меня, окнами. Мужчина поставил сумки на пол в коридоре и исчез, заставив еще сильнее заподозрить, что та женщина не одна такая, любящая исчезать. Неужели фраза "уходить по-английски" имеет под собой реальную подоплеку?
   Девушка, между тем, деловито принялась "обживать территорию". Содержимое сумок - двух сумок - просто вывалила на кровать, а вот третью, которую, если не ошибаюсь, сама тащила, просто раскрыла и оставила к стенке. Честно слово, я не старалась выглянуть, что в ней такое - видно было! Книги. По крайней мере, сверху именно они.
   Я стояла в дверях, только потом, когда девушка повернулась ко мне, сообразила что поступаю несколько неприлично... или прилично - ведь она гостья? Но с другой стороны, она ведь...
   - Итак, Алекс сказал тебе, для чего позвал меня? - сама не зная того прервала она мои натужные размышления. Я прервалась, но только для того, чтобы снова задуматься. И решила сказать, как есть. Все равно ничего другого не придумаю.
   - Ну... сказал, что ты - моя компания и будешь показывать мне город. - В общих чертах, так.
   Она присела прямо на разноцветную кучу одежды.
   - Не только город - все что захочешь, - подняв вверх указательный палец, важно сказала Крис. Опустила руку и уже другим, до этого слышанным тоном, поинтересовалась: - Когда начнем?
   Я растерялась. Так быстро? Но и обрадовалась тоже.
   - А когда ты можешь? - с надеждой спросила. А девушка в ответ махнула рукой.
   - Да хоть сейчас! Куда оправимся в первую очередь?
   - В Лондон! - Ответ вырвался сам. Больше никуда я не хочу!
   Она то ли ухмыльнулась, то ли улыбнулась, то ли просто странновато скривилась.
   - А куда именно? - Я заморгала, не совсем понимая, что она имеет в виду. И девушка пояснила: - Лондон разделен на тридцать с лишним частей, и весь его за одни день не рассмотришь. Так в какую вести? - без перерыва спросила еще раз. Нет, еще придется привыкать к ее манере говорить!
   - На твое усмотрение, - сдалась я. Все равно не знаю ничего, так что гадать?
   Крис будто и не ожидала от меня другого ответа и с готовностью кивнула.
   - Ок! Тогда собирайся!

***

   Меня насильно усадили на одну из деревянных лавочек, что рядком расположились на берегу Темзы. Вокруг сновали толпы народа, все спускаясь и спускаясь с моста, называвшегося Вестминстерским. И мы совсем недавно с него спустились, пройдя с одного берега реки на другой.
   Путешествие, обзор, экскурсию - можно назвать как угодно - началась с самого знаменитого, что есть в Лондоне. Биг-Бена. Да-да, той самой громадной башней, выглядящей на картинках как игрушка, а вот вблизи... По сравнению с этой громадиной я казалась букашкой, мелкой, испуганной таким величием и безмерно восхищающейся им, как и людьми, что построили такое. Высоко-высоко, на одном из четырех циферблатов гигантские стрелки - побоюсь представить их размер - замерли напротив римских цифр десять и два.
   Машина, которая довезла меня и Крис от Амершема до негласной столицы Британии, остановилась рядом с большой, уже вовсю зеленеющей поляной - как называют ее англичане, не имела не малейшего понятия, - что располагалась перед Биг-Беном и дворцом в готическом стиле. Вестминстерский дворец... Пусть уже минут тридцать, а то и больше машина раскатывала по забитым дорогам, Лондон поглотил меня именно там. Этот шумный, стремительный и многолюдный Лондон. Но вот что странно - он не оказался суетливым, какими представляются большинство больших городов. Все эти проносящиеся мимо машины и двухэтажные автобусы - не только красные, как представлялось, - все люди, идущие по тротуару, ожидающие, когда светофор просигналит нужным цветом или такие же зеваки-туристы, как я, активно щелкающие фотоаппаратом и переговаривающиеся на своем языке: всё казалось таким... правильным. Распланированным. Так вот как-то...
   Но все равно, что когда вышла из машины, что сейчас, я несколько дезодорирована этим шумом и непрекращающимся жужжанием голосов.
   - Итак, Соня, что ты вообще знаешь о Великобритании? - подавшая голос Крис заставилась меня чуть вздрогнуть, возвращаясь с запутанных дорожек мыслей в реальность.
   - Что знаю? - задумчиво повторила и выдала свои скудные знания. - Ну, что эта страна называется иногда Британией или Англией, как в стародавние времена. У вас правит королева и премьер-министр. Лондон - негласная столица Британии, через него протекает река Темза. Есть Биг-Бен, который всемирно известен. Лондон - город очень большой, и его называют "большой дым", или что-то вроде, а саму Англию из-за плотных туманов "Туманным Альбионом". - Подумала и добавила. - А еще есть тюрьма Тауэр, тауэрский мост и множество зеленых холмов по всей стране.
   Лицо девушки во время моего скупого рассказала оставалось совершенно невыразимым, и этим казалось подозрительным. Пусть знала Крис несколько часов, уже заметила, как она любит активно выражать свои эмоции, особенно - двигать высокими бровями, заламывая из то так, то эдак. Я смотрела на нее, ожидая хоть какой-то реакции. Щеки девушки вдруг начали медленно, но верно раздуваться, раздуваться, губы поджиматься... и вот, она разразилась оглушительным смехом с выступившими на глаза слезами. И мне стало обидно. Сама же попросила рассказать, что знаю! Хорошо, что смех быстро прекратился, и девушка, тихо охая, ахая и хихикая, приподняв очки, утирала глаза рукавом. И вот она повернула ко мне насмешливое лицо.
   - Забавно, - признала она на удивление спокойным тоном. - Нет, конечно, многое правильно, но так... оригинально. Значит, так в России думают о Великобритании?
   На что я хмуро ответила:
   - Не надо ставить мое незнание как мнение всех.
   Крис улыбнулась, опять высоко вскинув итак высокие брови, и они скрылись в короткой челке.
   - Ладно, не обижайся. Я просто не сдержалась, - она поджала губы, словно - а почему словно, так и было - пытаясь сдержать смех, но справилась. - Придется тебе рассказывать все с самого начала. Правда, - тут она состроила задумчивое выражение, - можем, конечно, сходить в музей...
   - Не люблю музеи! - поспешно воскликнула, вскинув руки. В памяти все еще хранились печальные воспоминания энной давности, когда наш класс отправляли в один и тот же музей. Из года в год. Думаю, после такого испытания, любой разлюбит любые музеи.
   - Отлично! - сразу же обрадовалась Крис, и мне показалось, даже чересчур сильно. И после последующих слов стало понятно, почему. - Я их тоже не люблю, - призналась она. Мы обменялись понимающими взглядами, и я почувствовала, что, определенно, мы с ней найдем общий язык. Теперь уже точно. Не знаю, что это было - предчувствие? Так называемое шестое чувство? Но я знала точно, что-то есть в нас схожее.
   - Ладно. Начнем, - хлопнула она в ладоши. Жест определенно повторялся... уж не привычка ли это?
   Я кивнула. Уже поняла, что ничего не знаю, значит, нужно восполнять пробелы. Нужно хоть что-то знать о стране, в которой ты не проездом, а задержишься... на неизвестно сколько.
   - Если так углубляться в прошлое, то изначально территория страны была населена кельтскими племенами - бриттами, которая была захвачена, если не ошибаюсь, сначала Юлием Цезарем, а потом и императором Клавдием, и стала частью римской империю. Пока она не прекратила существование. Дальше несколько сот лет была война между бриттами, пришлыми скоттами, пиктами, германцами - не суть важны те противостояния. Цель у них была одна - захват территории. А результатом войн стало объединение Англии и появление самого первого короля. Кстати, Лондон появился из римской крепости Лондиниум, и благодаря близости к морю, крепость становится городом, весь процветающим торговым центром. И, кстати, разочарую тебя: Англия и Великобритания не одно и то же. Англия - это часть всего государства, в которое еще входит Уэльс, Шотландия и северная часть Ирландии. Но самая главная часть, к которой постепенно присоединялись остальные три: Уэльс был завоеван в двенадцатом веке, а вот с Шотландией Англия заключила союз, в начале восемнадцатого века. Вот так и сформировалось Королевство Великобритании и Ирландии. Но в начале двадцатого века несколько провинций Ирландии отделились в отдельное государство, оставив северную часть Великобритании. Так что с тех пор и по этот день, наша страна называется Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Все, закончили с историей. Если будет интересно узнать поподробнее, дам дома учебник, там все расписано.
   Девушка перекинула одну ногу на другую и продолжила неспешный рассказ. Она хорошо говорила по-русски, но частенько проскальзывал характерный акцент, понимать ее и слушать он не особо мешал.
   - А теперь пробегусь кратко по самой стране. Великобритания расположена на Британских островах, и в ее состав входят несколько десятков графств, округов и районов. Для примера, это как... области и районы в России. Как уже сказала, в состав страны входят несколько бывших самостоятельных государств, которые даже после присоединения сохраняют свои традиции. Вот к примеру, шотландцы с их килтами и волынками или ирландцы с их знаменитыми танцами - наверняка слышала. Если повезет, можно поймать одного мужчину, он возле тауэерского моста играет, два дня подряд его там видела. Население: больше чем половина - англичане, под восемьдесят процентов, потом шотландцев под десять и около трех на ирландцев и уэльсцев. Язык: английский, но в каждой стране говорят еще и на своем. Обычно так мешают слова, что порой совсем не понимаешь, что они говорят. Деньги: фунты-стерлинги. Приедем домой, покажу атлас и расскажу про географию, на пальцах и словах ее не объяснишь. - Я кивнула. - Итак, Биг-Бен. Рассказать его историю? - я быстро согласилась. - "Днем рождения" это башни считается конец мая тысяча восемьсот пятьдесят девятого года, ведь именно в этот день часы начали свой ход, а через два месяца прозвучал первый удар Большого Колокола. Он теперь каждый час слышится. А каждые четверти часа слышится перезвон маленьких колокольчиков, соседей Большого. И, сразу оговорюсь, Биг-Бен это не башня и не часы - это колокол. А вот часы и башня уже потом начали называться по имени колокола.
   Отвечает за исправное состояние часового механизма специальный работник - менеджер здания Парламента. Если говорить по-русски, то его простым завхозом можно назвать. В его обязанности входит подъём по ступеням башни, кстати, лифта там нет, а ступеней много, и осмотр часового механизма. Заводят часы несколько раз в неделю - этим занимаются несколько инженеров. Биг-Бен несколько раз ломался, но самая известная и глупая поломка произошла в войну.
   - На него упала бомба? - не удержалась и прервала Крис. А девушка фыркнула.
   - Если бы! На стрелку стая скворцов присела отдохнуть!
   Я, мягко говоря, удивилась. И хихикнула. Ну кто бы подумал - простые птицы и виновницы остановки такой громадины.
   Крис подняла руку и на что-то указала, сразу привлекая мое внимание - всегда же замечаешь краем глаза, когда что-то на периферии движется.
   - Так, теперь - Вестминстерский дворец. - Она указывала на дворец, одним боком прилипнувший к Бин-Бену. - Если говорить просто - там заседает парламент, но до шестнадцатого века использовался как резиденция королей. Вот то, что ты видишь - это все отстроено заново после пожара, когда был уничтожен чуть ли не весь Лондон. От средневекового дворца остался только зал приемов и еще один зал. Точно не помню, как он называется, но что-то связанное и хранением драгоценностей.
   - Парламент? - переспросила. Я всегда мало интересовалась политикой - вернее, до конца прошлого года вообще жизнью не интересовалась.
   - Высший законодательный орган в стране, не моргнув глазом, поясняет Крис. - Главенствует Королева. Больше тебе знать ничего и не надо.
   Она встала, отряхнула, хм, тыл, и хлопнула в ладоши. Нет, точно привычка...
   - Так, а вот теперь мы встаем и плавно про... - она огляделась, вздохнула и явно закончила фразу не так, как хотела, - тискиваемся к London Eye. Именно туда я и хотела провести тебя в первую очередь, чтобы ты увидела весь Лондон.
   - Весь? - растерялась. - Но он же... - неопределенно махнула руками, бессознательно пытаясь показалось, какой он, но одернула себя и заменила рукодергания на слова: - большой.
   Крис хитро-хитро улыбнулась и, схватив мою ладонь, потащила вперед.
   - Увидишь, - почти крикнула, потому что мы теперь находились в шумной толпе, и слышно было плохо. - Город будет как на ладони.
   Мне оставалось только поверить ей на слово. Но верилось с трудом: ну не могла я представить такое - Лондон и виден весь? Она явно приукрасила!
   Колесо обозрение, названное Крис не иначе как "Лондонский Глаз", было трудно не заметить с самого начала, когда я еще из машины вышла. Но колесо было довольно далеко: выглядывало из-за Вестминстерского дворца и не производило такого впечатления, как сейчас, когда мы подходим к этому грандиозному сооружению все ближе и ближе. Когда шла по мосту, "Глаз" показался мне несколько невзрачным, обычным и ничем не отличающимся от колеса обозрения в городе, где я жила раньше. Ошиблась... очень сильно. Приходилось задирать голову до хруста в шее, чтобы самую верхушку Лондой Ай. И такие мгновения казалось, что колесо словно бы падает на меня... страшно было - жуть. Спасал здравый смысл, он подсказывал, что оно уж точно не упадет. С такими подпорками... Колеса обозрения всегда напоминали мне велосипедные колеса. А что - тот же стальной круг, внутри которого множество спиц, в середке еще один круг, совсем маленький. За него колесо к велосипеду крепилось. А здесь от того маленького в кавычках круга до земли тянулась железная труба. Нет - трубища, толщиной превышающая меня. Так что вероятность, что "Глаз" упадет, составляла ноль процентов. Прозрачные, я бы назвала их яйцеобразными, кабинки медленно, очень медленно крутились по кругу. И я даже не слышала скрипа! Или в этот виноват шум и гвалт? Кстати, о гвалте. Близ колеса обозрения народу стало просто не протолкнуться, и я бы точно потерялась, если бы предусмотрительная Крис не держала меня за руку. Кстати, тут не только англичане были! В смысле, не только белые. Пока мы пробирались через толпу, на глаза попались вездесущие китайцы, сбившиеся группкой и даже одна чернокожая девушка, сияющая ослепительно-белой улыбкой. На нее я вылупилась как на музейный экспонат, и страсть как хотела протиснуться поближе, чтобы лучше было видно. Никогда в жизни таких людей не видела... Но Крис, которая даже не подозревала, что в ту минуту я обозвала ее бессердечной, увела меня прочь.
   Но чудеса на этом не закончились. Когда количество лавочек и торгующих съестным палаток резко увеличилось, среди толпы я увидела что-то синее и довольно большое. И понятное дело, начала приглядываться. И что увидела? Синего человека. Сначала глазам не поверила, хорошенько протерла их - Крис с недоумением остановилась, но недоумение быстро сменилось насмешливым пониманием, едва она поняла, куда я пялюсь - но синий человек не хотел исчезать. Как сидел на своей синей лавочке - так и сидел. На его фоне старательно фотографировалась одна парочка.
   - Это живая статуя, - нагнувшись к самому уху, пояснила Крис. - Человек наряжается кем-нибудь и сидит так, в многолюдном месте. И хорошо зарабатывает!
   - А этот кого изображает? - стало внезапно интересно. Девушка пожала плечами и увлекла меня дальше.
   Еще, когда мы пристроились к хвосту длинной очереди, мимо деловито прошел низенький человек в красном сюртуке? Кафтане? Плаще? С черной шляпой на голове, с полей которой свисало пушистое перо. А вот на ногах у него были самые настоящие чулки белого цвета и черные туфли.
   А знаю, даже спрашивать у Крис не буду, кто это. У нас по парку тоже прогуливались такие разнаряженные. Тоже платишь деньги и фоткаешься.
   У нас... Я повторила эти слова со странными, смешанными чувствами. Пошел уже третий день, как я приехала в чужую страну. Живу вдали от семьи. И... скучаю ли? Вот странность - нет. Только вспоминаю, особенно перед тем, как заснуть, родителей. Думаю, как там мои соседки по комнате, как развиваются отношения Гены и королевны Елены, или вот незнакомого года и обращенной в новую веру Аньки. Или как Мари? И все. Может, прошло не так много времени, чтобы начать скучать?
   И я до сих пор ни на секунду не пожалела о своем решении.
   Билеты покупала Крис - я на такой подвиг пока не способна. И мы, хорошо-хорошо, только я, вприпрыжку рванули к колесу. Девушка остановилась рядом с небольшой группкой, перебросилась парой слов. Смысл сказанного до меня, с интересом рассматривающую все вокруг, не дошел. Немного подождали и пошли вперед. Суровые дядьки в ярко-салатных жилетах - такие в России иногда милиционеры... ой, привычка!.. полицейские носят, особенно гаишники - как всех до и после меня обхлопали по бокам и пропустили дальше. Еще несколько шагов и наша группка остановилась перед кабинкой, двустворчатые двери которой медленно разъехались в стороны, приглашая внутрь. Я как-то пропустила момент, когда и кому Крис билеты вручила.
   Немного застопорилась, прежде чем ступить внутрь. Страшно? Не то слово. Но любопытство сильнее.
   Кабинка определенно превышала все ожидания. Семь шагов в длину и три-четыре в ширину, если учитывать еще и располагавшуюся посередине желтую скамеечку. Но хоть в чем-то оно оставалось, каким показалось сначала - яйцо-яйцом, стеклянная оболочка разбита полосками арматуры на квадраты по полметра. Я отошла ближе к стенке, чтобы не стоять в проходе и не мешаться. Ощущения были... странными и плохо поддающимися объяснению. Особенно, когда я глянула за стекло и поняла, что кабинка наполовину нависает над водой. Но страшно было точно - единственное идентифицируемое ощущение.
   Люди довольно быстро расположились внутри и кабинка покачнулась, а я, этого не ожидавшая, чуть не заорала. Но хорошо что вовремя опомнилась и подавила паническое: "Мы падаем, мы падаем!!" Это всего лишь колесо начало вертеться. И если зажмуриться и искренне поверить, что я стою на твердой земле, совсем не ощущается, что оно движется... наверное... Я точно знать не могла, потому что самовнушение что-то не помогало. Но зажмуриться - зажмурилась, и теперь тихо - а как же иначе, люди вокруг, а опозориться я не хочу - обмирала от страха.
   - Впервые? - раздался совсем рядом голос Крис. Я закивала. Как-то не задумывалась над катанием на подобной штуке. Причина всегда одна: равнодушие к миру. Девушка выдохнула, или фыркнула, или хмыкнула. - Ты еще хорошо держишься. А меня, когда впервые, еще в две тысячном году, прокатилась, устроенными усилиями от пола отцепляли. Я верещала и рыдала, прося остановиться, а остальные смеялись над моей истерикой.
   Я приоткрыла глаз и поинтересовалась, скорее не из любопытства, а из желания забыться разговором.
   - А с кем ты каталась?
   Лицо Крис приобрело мечтательное выражение и она принялась воодушевленно перечислять, загибая пальцы:
   - Peter Pan, Kinky, Pup, Sea... - я закашлялась, и видимо, это отвлекло девушку и та едва заметно порозовела. - Ой, прости! С Максом, Лексом, Мари и еще пятеркой моих друзей, - поспешно исправилась.
   Единственное, что я поняла из ею перечисленного был Питер Пэн и море... и я не совсем поняла, что она вообще хотела сказать. Как связаны море и герой диснеевского мультика? У меня чуть мозг не вскипел. Но махнула рукой на это недоразумение.
   - Леша сказал, что вы с ним друзья детства... Это так?
   - Ага, - согласилась она. - Мы жили неподалеку, да и отцы наши работали вместе. Вот и получилось, что подружились. Надолго. Правда, - Крис чуть нахмурилась, - вся наша дружба рассыпалась, когда Лекс и Мари уехали, а потом и Макс за ними... - но быстро подняла лицо, улыбнулась и как ни в чем ни бывало беспечно проговорила: - Ладно. Давай я лучше расскажу про это колесо! - И не дав ничего вставить, продолжила: - London Eye был построен в честь миллениума, и возводился в течении двух лет, а до этого еще четыре года разрабатывался. Сразу после праздника его хотели снести, но вот, как видишь, стоит до сих пор. Высотой колесо сто тридцать пять метров - это как примерно под сорок этажей. Всего вот таких кабинок, как наша, тридцать две штуки. Строился он по сегментам, которые сплавляли вниз по Темзе на баржах и собирали на специальных плавающих платформах. А потом, как собрали, медленно подняли специальными машинами. Вот и все. Если задержимся в городе до темноты, обязательно свожу сюда. Eye светится разными цветами. Красиво смотрится.
   Кабинка медленно поднималась все выше. Все дальше были зеленоватые воды Темзы, подсвеченные солнцем за моей спиной. И все ближе небо, такое не по-весеннему яркое. Мне было уже не страшно. Вдруг раз - и отпустило, оставив меня пребывать в некоторой ошарашенности... и восторге, ведь вопреки всему я обожала высоту, и теперь прилипла к стеклу, жадно рассматривая все лучше, полнее открывающийся пейзаж. И не забывала терзать свой старенький цифровик, безостановочно щелкая все понравившееся. Ключевым словом здесь было "все".
   Крис негромко комментировала:
   - Вон там Аббатство, а чуть дальше, во-он там, Трафальгальская площадь, мы туда пойдем. Повернись немного. А вон там дворец Королевы. Кстати, у нее в этом году, в апреле, юбилей! Только праздновать будем летом, такая традиция. Смотри, а там, если приглядеться получше, виден Тауэр и тауэрский мост, мы тоже по нему пройдем... А тут...
   Она все перечисляла и перечисляла. Я с готовностью следила, куда показывает изящный пальчик и послушно поворачивалась куда надо. Слушала ее объяснения, правда, бывало, она просто говорила название и все.
   И вот, мы на самой вершине. Крис не соврала. Город и правда был как на ладони. Змейка реки, перечеркнутая многочисленными мостами, тянулась от края от края, прорезая лабиринт домов, высоток и выделяющихся сразу достопримечательностей. Я указывала пальцем, Крис рассказывала.
   Казалось, что на вышине мы замерли. Все замерло. Сейчас я представляла себя птицей, одной из чаек, пролетающих мимо. Свободно парящей над всем этим великолепием. Над Лондоном, шумным, большим, неспешным... И таким прекрасным. В груди стало легко-легко, а кислород напрочь перекрыл подкативший к горлу комок.
   Город раскрыл объятия, гостеприимно принимая в себя еще одну чужачку. А она отдала ему частичку своей души в обмен на такое теплое, почти отеческое радушие.
   В этот миг я поняла, что только что, раз и навсегда, влюбилась в Лондон и просто так покинуть его не смогу. Отданная ему частичка души всегда, всю жизнь будет манить обратно. Если вообще отпустит. Но разве я собираюсь уезжать?..
  
  
   Первым делом, как мы вышли из этого треклятого метро - какая же я дура была, что так легко согласилась спуститься в это подземелье! - я крепко прислонилась спиной к стене, запрокинула голову, радуясь небу и пыталась унять дрожащие ноги. А Крис стояла рядом, а прощу прощения, сгибалась рядом от хохота и натужно вспоминала наши "приключения". Да если бы я знала, что меня там ждет, ни за что, ни за какие коврижки и все сокровища мира в метро не сунулась! Резко возросшая плотность толпы - это ладно. Компенсировалась новыми впечатлениями от посещения нового места. Приятный голос, раздающийся из динамиков... Но едва мы спустились глубже... Еще издалека я расслышала гул, показавшийся громковатым. Но я не знала, что эта громкость - одна восемнадцатая, нет - тридцатая от настоящей громкости несущейся электрички. Да я думала, что у меня барабанные перепонки лопнули - после того, как вагон замер и раскрылись двери, я не слышала ни-че-го. А когда меня втащили внутрь и поезд тронулся? Я думала, что одно из двух: или я сейчас умираю от разрыва сердца или ложусь на пол, скрючиваюсь в позу эмбриона, и надрывно, на одной ноте вою. Не сделала ни того, ни того. Меня ловка усадили на одно из свободных мест и всю дорогу, показавшуюся, вечностью, крепко держали за руку. А я сидела, впав в ступор и выпучив глаза... что сейчас активно демонстрировала Крис, развлекая прохожих и себя.
   Я махнула на ее рукой, с трудом отлипла от стенки и устояла на ногах и обиженно пошла прочь... Хотела пойди. Развернувшись, я увидела тауэрский мост, и замерла, как-то забыв про обиду.
   - Нравится? - я не заметила, когда прекратила веселиться Крис и подошла ближе. Я согласилась. - Пошли? - И она еще спрашивает?!
   Пока мы шли, Крис опять снабдила меня кусочком информации о мосте.
   Построили его из-за того, что Лондонский мост, он виднеется в стороне, стал излишне перегруженным и шатким, суда не могли нормально пройти под ним, подолгу стояли, ожидая еще и места в гавани. Как выразилась девушка: можно было по палубам как по дороге пройтись. И вот тогда один архитектор разработал проект разводного моста, который гармонировал с архитектурой Тауэра. Вдохновился этот архитектор поездками по Нидерландам - там много подобных разводных мостов. Я спросила, а для чего там наверху, между двумя башенками, мост? Там кто-то ходит? Оказалось - да. Это пешеходная зона, люди поднимаются по лифтам, что располагаются в башенках и переходят дорогу, когда мост разводится.
   Когда мы подошли вплотную, я обнаружила опять же толпы... к которым мы присоединились. Все равно мы ожидали одного и того же - когда мост разведут. Крис сказала, что я это обязательно должна увидеть. И ждали мы не так уж и много. Послышался многоголосый восклик - я тогда любовалась самим Тауэром, оставившим двоякое впечатление. Признаюсь, я думала, что он будет... величественнее, что ли. Те таким угнетающим и серым. И я повернулась обратно, чтобы застать то, что все так долго ждали. Раздался довольно громкий сигнал, несколько последних машин и один двухэтажный лиловый автобус съехали с моста. Пара тройка секунд и огромные створки моста, медленно и величественно стали подниматься...
   После мы прошли туда и обратно по самому мосту. Поднялись на самый верх и посмотрели с высоты на Лондон. Правда, высота точно не была такой, как с колеса обозрения, но все-таки. Ветер там был довольно холодный и пришлось снова надеть куртки, которые не так давно сняли мы обе. Крис быстро обрисовала - с наглядным тыканием - куда мы дальше отправимся. Сегодня. А куда - завтра и в последующие дни. Вот когда она сказала про эти самые "последующие", я, хм, удивилась. Очень сильно и задала уже волновавший ранее вопрос:
   - Крис, почему ты со мной так возишься? - В голове щелкнуло и я решила озвучить кое-какую догадку. Все же совсем глупой я не была. - Тебе Леша что-то пообещал?
   Девушка оперлась о крашенные голубым перила и не стала ни юлить, ни отпираться.
   - Он как его папочка: все слабости видит и играет на них. Лекс знал, что я уже шесть раз пыталась попасть в Кембридж, ведь я всегда, всю жизнь мечтала об этом! И сказал, что я попаду туда, если поживу с месяц в его доме и буду тебя развлекать, возя туда, куда ты захочешь. - Она несильно стукнулась кулаком по перилам, воскликнула: - Да я ради этого готова хоть крокодила на веревочке выгуливать! Ой... - Крис поймала мой взгляд и приложила ладонь ко рту. Конечно, стоило бы обидеться за сравнение, пусть и очень косвенное, с крокодилом, но вот с чего-то не хотелось. Хотелось смеяться.
   - Надеюсь, я не похожа на крокодила? - полюбопытствовала, едва сдерживая смех. Но безуспешно, Крис все же разглядела мое веселье: губы ее тоже разъехались в улыбке.
   - Абсолютно, - серьезно ответила она, лучше меня сохраняя спокойствие голоса, хоть у самой в глазах разгоралось веселье. - Хотя бы потому что ты не зеленая.
   Я не выдержала и прыснула, и она вслед за мной. Наверху, на удивление, никого, кроме нас не было, так что не перед кем стесняться и некому осуждающе посмотреть, покачать головой, смотря на двух покатывающих со смеху девушек. Что-то пробило...
   - Ты забавная, - авторитетным тоном, отсмеявшись, заявила Крис, на что я удивилась. Я - и забавная? Но переспрашивать не стала, девушка резко задумалась и забормотала: Соня... Со-оня-я...Ты любишь поспать? - Вопрос не застал меня врасплох только потому что я была готова к еще каким-нибудь неожиданностям.
   - А кто не любит?
   Девушка кивнула сама себе и объявила:
   - Ок! Значит, и прозвища не нужно придумывать - будешь просто Соней. - И пояснила: -Я всем друзьям и знакомым прозвища даю. Кто-то ругается, кто-то мирится и послушно отзывается.
   - А Леше ты какое придумала? - поинтересовалась. Интересно же узнать еще что-то о его прошлом.
   Крис развернулась, упершись уже спиной об ограду и, выгнув бровь, спросила в ответ:
   - Давно уже хочу спросить - почему ты его Лешей называешь, если парня Алексом зовут? Уж если на русский лад переводить, то Сашей бы звала... Раньше Лекса Кудрявым называли, с моей подачи. Когда мы познакомились, у него как раз волосы довольно длинные были, а когда они длинные, то смешно кудрявятся. - Да уж, помню, помню, замечательные кудряшки, которые не так давно безжалостно обстриг. - А потом... - Голос девушки понизился, стал немного отстраненным, и из-за этого эмоции в нем стало совершенно не разобрать. - Потом он стал Rage. Ярость. - И уже привычно, без перехода и без шанса что-либо вставить, говорила дальше прежним задорным тоном, указав на себя пальцем. - А мое прозвище - Тиль! Его мне дал братец Лекса, я не согласна была, но кто меня спрашивал! Прозвище быстро разлетелось, все стали меня звать так, я смирилась, привыкла, и теперь с большей охотой откликаюсь на Тиль, а не на собственное имя. Так что зови меня так. Ок?
   - Хорошо! - легко согласилась.
   И все же, кажется или нет, что я слышала раньше это прозвище Леши?
   Потом мы сели на автобус, специально по моей просьбе выбрав красный, доехали и прошлись по улице Пикадилли. Она довольно короткая, минут сорок хода от начала и до конца, но зато она запоминалась. Дома с такой различной и одновременно схожей архитектурой, шумная и привычно уже многолюдная. Трафальгарская площадь, где мы пообедали в одной из кафешек с видом на саму площадь с высокой колонной, на вершине которой застыла фигура человека - адмирала Нельсона, и ее фонтанами, пока не заработавшими. А уж сколько там было голубей...
   Церковь Святого Мартина, парадностью портика и колонн напомнивший римские дворцы. Адмиралтейская арка, Вестминстерское аббатство и, снова Биг-Бен, "бон-бон" которого я все же услышала. Лондон Ай был виден издалека. Потрясающий Вестминстерский Собор и... дворец самой королевы - Букингемский. Завтра, как наметила Крис... Тиль, мы подъедем сюда аккурат к смене караула - зрелище интересное, посмотреть на него всегда множество зевак собирается... Мы гуляли по городу до вечера, осмотрев с десятка два, а то и больше, всяких достопримечательностей - к концу дня у меня несколько распухла голова от обилия новой информации, и я позорно запросилась домой. Девушка насмешливо-сочувственно похлопала меня по спине, позвонила и буквально через полчаса приехала та же машина, что и везла нас утром. Я блаженно растянулась на мягком сидении и вытянула гудящие ноги. Кто знал, что обычная прогулка отнимет столько сил!

***

   Я лежала на кровати, закинув ноги на ее спинку. Передо мной, рядом со мной и на мне располагались учебники, атласы и путеводители. Как Тиль и обещала - она вручила мне свою сумку, полную книг и оставила наедине бороздить океаны английский букв. Что-то я понимала так, что-то приходилось переводить с помощью лежащего невдалеке словарика, а порой - я бежала в соседнюю комнату просить помочь то или иное предложение у Тиль. Она была занята подготовкой к поступлению в мечту-Кембридж, ни капли не сомневаясь в поступлении... По договору с Лешей, Тиль должна водить мне где я захочу, причем, чтобы я оставалась полностью довольной. Если этого не будет, Кембридж махал девушке ручкой. Так вот, Тиль чуть ли не со слезами попросила у меня говорить, как мне понравилось и все такое, пригрозив, что бухнется на колени. Да и не монстр я какой-то, чтобы мешать ей. Поэтому согласилась, как и не раскрывать "тайны".
   Кстати, оказалось, что это не название одного учебного заведения, как думала - это название ученического городка. Как и Оксфорд.
   ... Отодвинула атлас и гордо тряхнула кипой исчерканных бумажек, где я переводила текст. Переводила бездумно, не вчитываясь и не понимая написанного, так что теперь самое время все прочитать.
   По особенностям рельефа территорию Соединенного Королевства можно разделить на две части: высокую(север и запад: Шотландия и Северная Ирландия) и низкую(юг и восток: Уэльс и Англия) Британию. Вычленив многое, выписала основное: горы образовались в результате какого-то там по счету оледенения, а равнины - из-за многоразового размыва и разрушения. А на востоке вообще раньше были болота, которые осушили и стали использовать для земледелия.
   И Англия небогата лесами, в отличие от Шотландии, где правда, еще много вересковых пустошей, и Уэльса - там деревьев навалом. А на юге так вообще средиземноморские растения встречаются, вот так Британия!
   Богата углем, а также нефтью и природным газом - не удивительно, что это такая процветающая страна. Климат - теплый. Похоже, тут редок снег. Зимы называют мягкими, а лето - прохладным... Тут учебник немного приврал. Даже сейчас, в начале весны, излишне жарко: полгорода ходят в одних кофтах! Снег выпадает, в больших количествах, только в Шотландии, по всей стране - только чуть-чуть... И тут я поспорю. Этой зимой заносило снегом всю Европу, и Британия тут исключением не была. Выпадает много осадков, нередки сильные ветры и туманы. Погода изменчива и коварна... тут спорить не буду, но при мне она еще своего коварства не проявляла...
   Засиделась я над своими каракулями до самой ночи и до прихода Леши, которого я, едва услышала как хлопнула дверь, метнулась встречать и загружать новостями дня, одновременно с этим грея приготовленной совместными усилиями меня и Тиль. Леша сидел за столом и слушал меня с рассеянной улыбкой. Но никакая улыбка меня обмануть не могла, как будто не вижу, какой он зеленый и уставший сидит.
   Накормила, и только потом приступила к расспросам.
   - Устал?
   Леша протянул ко мне руки, а когда я пододвинулась ближе, притянул к себе.
   - Вымотан, - хрипло признался он. - Пришлось столько всего вспоминать. Хорошо, что этот паук еще не успел уехать и ввел в курс дел. Полегче. - Парень уткнулся носом в мою шею и выдохнул: - Ненавижу его. И Макса тоже.
   Что я могла на это сказать? Утешить? Поддержать? Я просто осталась сидеть в его объятиях, явно заменяя игрушку. Ну и пусть.
   - Как ты и просила, узнал насчет курсов. - Заговорил он чуть ожившим голосом. - И нашел один очень хороший вариант. - Я заинтересованно навострила уши. Как раз сегодня остро поняла, как необходимо изучать язык. - Знаешь, когда человек хочет получить британское гражданство, он проходит специальные курсы, помогающие ему побыстрее прижиться и понять особенности страны. А потом сдает что-то вроде экзаменов на знание Британии, и если сдает успешно, то получает гражданство... М?
   - Хитрю-юга... - насмешливо протянула, откинувшись назад. Нет, и говорил даже таким тоном... никак не отражающим заинтересованность некоторых персон. А что она была - ясно, как божий день.
   - А почему и нет, Соня? Все равно мы будем довольно долго жить здесь, приезжать... Ты и язык изучишь, и гражданство получишь. И влияние отца, чтобы ты могла здесь спокойно жить, больше не понадобится.
   - Да я и не против, в общем-то... - промямлила, соображая: а ведь действительно, не против... Ему бы адвокатом быть, так легко заболтать и парой предложений внушить свое желание. Да я не особо и сопротивлялась, здраво, или почти здраво, рассудив, что идея его весьма и весьма...
   - Вот и хорошо, тогда я договариваюсь. - Быстрый поцелуй за ухо, за который я не успела возмутиться, и Леша меня отпустил. - Простишь меня, если я пойду спать? Устал.
   Вот как раз из-за этих слов я и не успела возмутиться. Только кивнула и проследила, как парень уходит.
   Мог бы и не оправдываться, я и так все прекрасно понимаю, и сама уже скоро погнала его спать.
   У него - дела, и я не имею права капризничать. Переживу как-нибудь этот месяц.

30

  
   Я уже давно не закрывала окна. Даже ночью. Никак не могла остановить себя и прекратить наслаждаться здешним воздухом. Особенно, когда весна полностью вступила в свои права. Фруктовые деревья в саду зазеленели и зацвели, распространяя одуряющий аромат. А в ветреную погоду по саду кружил маленькие вихри из лепестков, бывало занося их в дом... Ну как тут закрыть окно? Недавно вошло в привычку по утрам, пока роса не высохла, бежать во двор и ходить по мокрой траве. Спускаться я навострилась, на ужас всех проживающих в доме, по деревянной лесенке, которую приставила к окну. А что? Очень удобно, и кругов не нужно делать: р-раз - и ты уже снаружи. Леша, когда узнал, хотел ту лестницу выкинуть, но я пригрозила, что тогда буду спускаться по плющу, и он сдался.
   А еще во мне проснулась страсть к садоводству. Как-то раз увидела, как приходящая к нам женщина, прислугой ее язык не поворачивался обозвать, возится с клумбами. Заинтересовалась, подошла, мы разговорились - настолько, насколько позволял тот уровень знания языка - и я как-то незаметно втянулась. Так что клумбы перед домом наша с ней гордость.
   А, вот и она!
   - Марта, доброе утро, - перегнувшись через перила, пожелала стоявшей на кухне женщине. Она уже привычно скупо улыбнулась и пожелала в ответ:
   - Доброе. Садись за стол.
   Я так к ней привыкла, что воспринимала Марту как добрую и понимающую тетушку, готовую накормить, напоить, выслушать и дать совет. Только на первый взгляд она оказалась такой странной и любящей неожиданно исчезать после того, как наготовит. На самом деле... в ней крылось много всего. Удивительная, чудесная женщина. Она немного рассказывала о себе, но и малости хватило, чтобы сделать такой вывод. Сроднилась я с ней. Очень.
   Я придвинула поближе свой завтрак. Тут Марта была консервативной - на завтрак только яичница с беконом. Да я и не возражала. Вкусно же! Особенно для студента, этих завтраков лишенного... бывало из-за лени, а бывало просто из-за нехватки времени. Покосилась на пустовавший рядом стул.
   - А вы не знаете, куда Крис пропала?
   Просто так она завтраки не пропускает. А вчера даже не предупредила, что опять куда-то исчезает, коза! Хотя... и не нужно, все равно знаю только одно место, куда она порой уезжает "по делам". И Марта, сама не зная, подтвердила мои мысли:
   - Уехала. Сказала - по делам, и просила передать, что вернется к обеду, и чтобы ты никуда не уходила.
   Пожала плечами и подцепила вилкой кусок мяса. Вот же, запомнила мой поход в ближайшую рощу, в которой умудрилась заблудиться и выйти в совершенно незнакомом и лишенном людей месте. Меня тогда только вечером нашли, усилиями жителей - у Марты, оказалось, полгородка в знакомых и родственниках - Амершема. А я всего лишь от скуки решила прогуляться и проверить: растут ли тут грибы, и если да, то какие?.. Все, нагулялась, испытала незабываемые ощущение, осознала ошибку, и больше проверять не рвусь.
   Интересно, а зачем я ей понадобилась? Вроде как все, какие только были в Лондоне, памятники, музеи и просто достопримечательности мы обошли... Помнила я, на удивление, все, если память, конечно, поднапрячь. Особенно запомнился день, когда мы гуляли по Оксфорд-стрит, тратя - с подачи Тиль - деньги с выданной Лешей карточки на разные тряпки, на цену которых лучше было закрывать глаза. Для душевного спокойствия. И когда после всего, уставшие и замотанные, особенно я, нагруженные с головой теми маленькими и большими пакетиками, пошли в Чайнатаун, узкие улочки которого были весьма и весьма забиты, и отнюдь не китайцами. Лондонцы любили бывать здесь, острая пища им нравилась... как и мне. Британская кухня, о которой я могла судить только из готовки Марты, казалась мне пресноватой. Леша довольно часто спрашивал, как бы невзначай, как мне город, понравилось ли? Ответ был заготовлен один - понравилось, и я активно расхваливала Тиль, вдохновенно подслушивающую за дверью. Вот сто процентов уверена, что так она и делала! Знаю я ее.
   Поблагодарив, вымыла за собой посуду и пошла гулять по саду, прежде переодевшись. Взгляд наткнулся на горделиво стоящую на тумбе пузатую пивную кружку. Вот сколько раз убирала ее, прятала, так Тиль вечно находила и ставила обратно, говоря, что не нужно стесняться своих подвигов. Кружечка эта ненавистная привезена с Ирландии, со Дня Святого Патрика, покровителя той веселой страны. По крайней мере, именно с весельем, литрами эля и пива, темнотой и танцами, связана у меня Ирландия. Активатором отметить этот праздник на его родине была Тиль - а кто же еще? И даже сумела вытянуть за уши Лешу, который хотел привычно посидеть в кабинете и выходные. Как ей это удалось, кто знает, но факт оставался фактом - Леша, а так же еще вагон друзей Тиль, узнавшей что поездка будет - для нее - бесплатной и позвавшей всех. "Все" радостно согласились и нагрянули толпой - хорошо хоть на своих колесах - утрецом семнадцатого марта, в день праздника. В доме сразу стало ощутимо теснее. Чудесное слово халява... не думаю, что оно есть в обороте у британцев, но чуют они халяву не хуже русских. Я, немного прифигевшая, насчитала шестнадцать человек, и то это не все были - где-то с треть сидела в машинах. Добираться было решено на самолете, билеты заказаны заранее все той же предусмотрительной затейницей Тиль.
   Перелет прошел спокойно, приземлились удачно и сразу же, как вышли за двери аэропорта, нас накрыла непередаваемая атмосфера праздника. Словив такси, отправились в какой-то лес близ больших холмов - единственный ориентир, названия того поселка я не знала, но знала Тиль, и это главное. Доехали, поставили несколько палаток у леса, и отправились вливаться в толпы празднующих. Задорная ирландская музыка, весело галдящий народ, палаток с разнообразной снедью и всякими мелочами было как грибов после дождя. На крытом помосте крикливый ведущий устраивал конкурсы, в которых активно принимали участие. Мне вручили кружку, явственно пахнущую спиртным и медом, сказав, что без выпивки праздник - не праздник. Я упиралась, но... но. Первые три кружки я еще помню, а вот что потом... как будто пыльным мешком по темечку стукнули. Неясные образы, крики и смех, с редкими вкраплениями бессвязных мыслей и неожиданно вспыхивающих желаний. Я не помнила остаток вечера, но нашлись добрые люди, решившие мне напомнить. Тиль. Могли еще и ее друзья, имена которых я попыталась запомнить, но бросила. А так же еще чуть ли не половина присутствующих на празднике. Я сумела отличиться.
   После того, как я перестала что-либо соображать, я исчезла из виду у своей компании. Меня начали искать, но долго не пришлось - беглянка обнаружилась на помосте, где участвовала в скоростном распитии эля между остальными лицами женского полу. И удивила всех, выиграв. Мне вручили большую призовую кружку, из которой я пила, и отправили гулять. Гуляла я тоже недолго. Увидела Лешу, застыла. На лице засветила решимость, кружка была втиснута Тиль, и я нетвердой походкой направилась к парню. А вот на его лице удивление боролось с опаской.
   Ну вот почему, почему вечно, как напьюсь, лезу "соблазнять" Лешу?!
   Обозвав его своим безъюбочным принцем - и с чего я вспомнила шотландцев с их килтами? - попыталась сплясать горячий ирландский танец, что усложнялось наличием травы под ногой, на которой невозможно было звучно стучать каблуками, и моим неумением танцевать. В итоге вышла помесь Летки Енки и танца шамана, вызвавшая приступы дикого смеха у всех смотрящих - с каждой минутой их было все больше. Мне даже похлопали и закидали деньгами, тьфу! Их не забыла подобрать Тиль. Потом попыталась обнять парня за шею, не удалось, ноги подкашивались, и тогда я запрыгнула ему на руки с разбега, едва не повалив на траву, и под ободряющие выкрики смачно впилась в губы. Мне было мало, о чем не забыла громко объявить, и принялась стаскивать с бедного Леши футболку, зачем-то залезя ему под эту самую деталь одежды и активно шаря под оной. Парень, тоже выпивший немало, поначалу хихикал, а когда я начала его раздевать, попеременно краснел и бледнел, пока не решил меня отодрать, пока не поздно. Отодрал, с помощью двух других парней. Я орала и кусалась, какой позор, а потом начала бегать за улепетывающим Лешей с криками: "Стоять, я только начала!", "Не убегай, я нежно!" и тому подобное. Крики были на удивление связными. Всем активно интересующимся был дан перевод. Даже ставки делали: догоню или не догоню? Мне не нужно было особо гадать, кто эти ставки собирал. В итоге, он где-то спрятался - разорив треть ставивших, они надеялись, что суровая рашен герл догонит бедного парня - я побродила, побродила - под наблюдением из кустов... А вот это помню! Помню, как обернулась с подозрением, что на меня кто-то смотрит, увидела торчащую из кустов ногу, тряхнула головой, решив, что ноги тут вряд ли отрезают, а если и отрезают, но ими не разбрасываются. Раздобыла где-то выпивки, с кряхтением и причитаниями, что меня на самом деле никто не любит, присела под деревом, только нюхнула содержимое кружки и отрубилась. Без меня стало скучно, и в течение часа улеглись и остальные.
   Об этих приключениях Тиль рассказала зеленой и хмурой мне по дороге домой. Руливший Леша убито назвал себя идиотом и поинтересовался у невесть кого: "Какого я убегал?", отчего я густо покраснела и под удивленным взглядом девушки сползла по сидению вниз, чтобы стань менее заметной. Вспомнила кое-какое обещание, данное под... воздействием некоторых обстоятельств. И это обещание я должна буду выполнить очень скоро, правда когда именно - сама не знаю, и от этого нервничаю еще сильнее. О нет, его я не боялась. Только не Лешу, как вот раньше. Я теперь вообще боялась: как все пройдет? А вдруг я сделаю что-то не так? И... и... какой ужас... я ведь действительно всего боюсь! Пыталась однажды представить, ну... как все, примерно, пройдет. Дошла до поцелуев в шею, представила все красочно так, и сдулась. А дальше - не могу. Знаю, что будет дальше, не маленькая же, но фантазия упорно не желала предоставлять нужные картинки и эмоции. Думала теперь я над подобным нечасто, но долго. Большую часть времени тряслась и избегала парня после памятного вечера-который-был-больше-ночью.
   Утром, как всегда, я проводила Лешу. А ближе к ночи стала ждать, когда он вернется. Привычно. Только вот не всегда удавалось продержаться до его прихода, который варьировался от половины одиннадцатого до двух ночи. Уснула, и проснулась уже в своей комнате. В таких случаях тоже привычно - парень, не смотря ни на что, всегда дотаскивал мою сонную тушку на второй этаж и сгружал на кровать. А когда я все же дожидалась - обычно чуть ли не насильно кормила и тут мы расходились по своим комнатам. Но было исключение. Я... хорошо, что Тиль не знала, иначе бы подумала обо мне невесть что, потому что со стороны это бы показалось неприличным... Я оставалась у него. В те дни на меня нападала жуткая тоска. По дому, родным, той жизни. Выговориться? Не хотела нагружать других людей своими проблемами. Хотелось тепла, чтобы кто-то погладил по голове, обнял, утешил... Причем, определенный "кто-то", другого я утешения не хотела и потащилась в Лешину комнату, когда такая сильная тоска напала впервые. Кажется, это было начало месяца. Эгоистично разбудила, уселась на колени... получила свою долю утешения. И осталась на ночь. Ничего такого, хоть и боялась. Эта боязнь так ясно пропечаталась на лице, что, хохотнув, парень успокоил, что он не в том состоянии. Просто спали вместе, и было так уютно и тепло.
   Но наступил еще один день черной меланхолии и тоски. Как раз тот самый памятный день, когда я встала с кровати, глянула на часы - они показывали половину второго - и пошла притуляться под бочок единственному родному человеку. Парень еще не спал и раскрыл объятия навстречу. Я тогда не сдержалась и выплакалась. Он утешал, гладил по голове и спине... а в какой-то момент поцеловал. Нежно, осторожно, будто боялся, что вырвусь. Я ответила, потянулась к нежности, именно тогда ее так не хватало! Обвила руками его шею, придвинулась ближе, требуя еще. И дотребовалась. Поцелуй стал глубже, и уже парень удерживал меня, а не я его. И руки здесь не причем. Не было сил заставить себя отстраниться, прервать поцелуй, набирающий обороты, и уйти. Совершенно не хотелось. Может, на почве переживаний, а может - из-за того, что так давно не могла быть нормально рядом с любимым, мне снесло крышу. Иначе с чего с таким нетерпением было отвечать на поцелуй?
   Тем, кто остановился, был он. Удерживая за плечи, отодвинул и внимательно вгляделся в глаза. Дал увидеть, что сделал с ним это поцелуй, и мне стало стыдно. Я извинилась, сказала, что не хотела, слезая с Лешиных колен, вот только меня удержали на месте. И последовала фраза, запомненная надолго. Как и выражение его лица.
   - Ты думаешь, я не смогу понять, хочешь ли ты меня или нет? - Его голос был далек от спокойствия. - Можешь обманывать себя сколько угодно, но меня ты не обманешь. Хочешь. Давно. Я это знаю. - Каждое слово как гвоздь, вбитый в крышку гроба, в котором теперь металась моя наивность. - Осталось только тебе в это поверить и перестать все отрицать. Бояться. Пообещай, что хорошо подумаешь. Срок - до возвращения отца. После я буду поступать уже радикально.
   И отпустил на волю. Почти не напоминал о нашей, хм, договоренности.
   Пошел второй месяц, как пропал его отец. Вот уехал, пусть и не сразу как Леша стал работать, и пропал для всех. Никто не знал, где он и тем более, когда вернется. Это раздражало, не только меня одну. Раздражало, что он так долго. И... немного радовало, что наступление дня X оттягивается.
   На улице было очень жарко, так что кофту, которую захватила с собой, оставила на оградке и спустилась в сад. Птицы соревновались в умелости, стараясь перепеть друг друга. Пчелы и шмели негромко жужжали над головой. Никакого городского шума, от которого, признаюсь, малость поотвыкла за последние четыре дня. Вот еще немного здесь поживу, и точно настоящей селянкой стану!
   Этот месяц стал очень насыщенным. Экскурсии, поездки туда-сюда, да и еще те курсы каждодневные по улучшению знания английского... Насчет получения гражданства ничего не получилось. А все потому что кое-кто, прежде чем что-то обещать, не узнал всех деталей. Про энное количество лет, который я должна прожить в Великобритании, Леша не знал, в чем признался на следующий вечер, как и многих других "мелочах". Но это, как он выразился, не такая уж и большая проблема, можно все решить деньгами... едва услышала примерную сумму, я заорала, вцепилась в парня и не отпустила, пока не взяла слово, что он не будет тратить такие сумасшедшие деньги на такую глупость. Вот доучусь, получу образование, и тогда уедем обратно сюда, проживем несколько лет и получим все по правилам. Немного попускала мечтательные розовые слюни.
   Пришлось искать альтернативу, впрочем, она быстро отыскалась. Я выбрала нужный уровень знания - они различались, и принялась учиться. Со всем старанием, ведь непонимание мира вокруг было великолепным подстегивающим фактором. Я слушала людей вокруг, как они говорят, какие слова используют более часто, как сокращают некоторые слова, особенно молодежь. Что непонятно - коряво записывала, и просила Тиль перевести и объяснить. Девушка тоже стала моим учителем, и весьма хорошим. Почти не ругалась, когда я просила раз в десятый повторить, только выразительно глаза закатывала. Пару дней таких усиленных изучений - я вообще не использовала русский - и я поняла, что нельзя так. При попытке заговорить с Лешей, я споткнулась на четвертом слове, в голове все резко перемешалось, и я как полный чурбан стояла и натужно думала, как сказать то, о чем думала. И с тех пор старалась не забывать родной язык.
   Усилия не прошли даром. Неделю назад я закончила ходить на курсы. Смысла не было. Чтобы изучать английский следующих уровней, нужно было не накосячить в, так сказать, письме. А изъяснялась письменно я... не очень. Теперь практика и только практика. Людей понимала, разве что изредка приходилось просить собеседника говорить помедленнее, чтобы понимать его. И по-русски говорю как прежде! "Вот такая я молодец!" - похвалила сама себя. Теперь, когда в следующем учебном году вернусь в Россию, так удивлю нашу англичанку, что она мне сразу же пятерочку вырисует в диплом!
   Зря напомнила сама себе про дом. Черная меланхолия с готовностью высунула нос из своей норки. Вздохнула, едва не проглотив какую-то мимо летящую мушку.
   - Эй! - Я повернула голову на голос Тиль. Девушка стояла на дорожке и махала рукой, так что пришлось идти к ней. Она окинула меня критическим взглядом и заявила: - Переодевайся.
   Я тоже осмотрела себя в поисках, что же подруге так не понравилось в моих хлопковых бриджах и топе. Не нашла и удивилась:
   - Это зачем?
   - В город поедем, хочу познакомить тебя кое с кем.
   - "Кое-кто" - это кто? - Было несколько лениво тащиться в такую жару в город... О боже, это я сказала?
   Тиль, видимо, подумала о том же, усмехнулась мыслям. И состроила кровожадное лицо. Я отшатнулась - корчить рожи подруга мастак - ступила назад, едва не навернулась с лестницы, и укоряюще посмотрела на Тиль. Пугать-то так зачем? Она оставила без ответа мой молчаливый, но знаю точно - красноречивый вопрос, и прошипела:
   - Тот, кого мы все - и ты в том числе - так старательно дожидались. Вот увижу, - кулак взметнулся вверх и погрозил безмятежным небесам, - сразу морду начищу!
   А тут я заинтересовалась. Это что за человек такой, которого, во-первых: ждут все, во-вторых: так взбесил Тиль, человека в принципе не злобливого и отходчивого. Так что переоделась в бриджи - от нее заразилась к ним любовью! - тунику, приготовившись к жаре, и с готовностью пошла вместе с Тиль к остановке. Нет, конечно можно было позвонить и поехать на машине, на которой с таким удовольствием раскатывала девушка. Как она сказала - хочет почувствовать себя хоть немного принцессой с личным шофером. Но я - не хочу. С некоторых пор стараюсь бывать в людных местах как можно чаще. Опыта набираюсь.
   Пара часов - и мы были в Кенсингтонском парке. В городе, как и предполагала, было жарко и душно, зато здесь хорошо-о: зеленые лужайки, где валились все желающие, особенно много их было близ водоемов и фонтанов, деревья, щедро дарящие прохладную тень, да еще и легкий ветерок... просто рай. За Тиль, показывающей дорогу, я дошла до памятника Питеру Пэну, и остановилась неподалеку вслед за девушкой. Пристроилась под деревом - не захотела на солнце жариться - и наблюдала за вертящей головой и носящейся туда-сюда Тиль. Никогда не видела у нее такого нетерпения.
   И вот когда она повернулась к статуе мальчика спиной, из-за нее, прямо момент подгадав, крадучись вышел парень и принял позу: расставив ноги пошире, одну руку, которой удерживал то ли пиджак, то ли куртку, закинул на плечо, а другую оставил в сторону, пародируя статую. Пока он принимал эту позу, я рассмотрела парня повнимательнее, догадавшись, что это "кто-то, кого все ждут", и Тиль в особенности. Начала с низа: из-под светло-голубых штанин "варенок" выглядывают белоснежные носы кроссовок, кипенно-белая майка без рукавов обтягивает торс и собирается мелкими складками над вычурной пряжкой ремня. Лицо... ну что сказать - правильное лицо. Губы четко очерченные, зеленые ленивые глаза, брови, пусть и толстоваты, но довольно изящные. Темно-русые волосы забраны назад, и по тому, как они гладко зачесаны, предположу что они стянуты в хвост. Лицо этого парня приковало мой взгляд. Я все пыталась понять, чем оно кажется знакомым и незнакомым одновременно?.. Нет, мне только кажется, не может быть такого...
   Тиль в это время устало смотрела куда-то вбок от меня.
   - Тиль Динь-Динь! - мягко и лениво сказал парень, я только спустя несколько секунд сообразила, что он, как бы, девушку зовет... она сама поняла это чуть ли не ту же, как перестал звучать голос, миллисекунду и стремительно развернулась. Парень состроил лениво-порочное лицо и приподнял уголок рта в ухмылке. - Ну как? Кто из Питеров круче?
   Затылок Тиль оказывается весьма говорящий. По нему я прекрасно поняла, что, пусть позже она была очень и очень зла, на короткое мгновение девушка обрадовалась... Или показалось? Скорее да. Зря не взяла кепку, солнце - штука коварная, напекло голову, пока под ним шла.
   Девушка яростно зашипела и, пригнувшись, еще больше напомнив кошку, начала приближаться, приглашающе махая руками.
   - Извращенный Питер Пэн! Иди сюда, иди... отделаю тебя так, что в агентстве своем показаться побоишься! - Вопреки тому, что она говорила, Тиль сама приближалась... парень наблюдал на ней не шелохнувшись, за что и поплатился - быстрый рывок и Тиль огрела его сорванный со спины рюкзаком. Парень растерял всю свою порочность и крайне возмущенно возмутился, выставив ладони вперед, защищаясь.
   - За что?!
   - За все хорошее! Кто просил тебя исчезать так надолго, а? Сначала Джули, потом Лекс с Мари, а потом еще и ты! Все меня бросили! - Каждая фраза сопровождалась ударом. А после последних слов, которые девушка буквально обвиняющее прокричала, рюкзак вновь был занесен... и уронен на траву. Чем воспользовался парень и сгреб ее в объятия. Крепко так, что Тиль, как не рвалась, вырваться не смогла и затихла, уронив руки по швам. Оба застыли и замолчали.
   Я, глядя на них, почувствовала себя элементарно лишней. Но уходить не спешила - так, посижу еще несколько минут так же тихо, не мешая, пока эти двое разберутся. Но отворачиваться не стала по элементарному любопытству. Все же интересно узнать, что за человек этот парень, умудрившийся привести Тиль в такое смятение и вызвать нехарактерную для нее реакцию. Хотя, может и характерную, я ведь подругу знаю всего месяц с хвостиком.
   И снова выражение лица парня изменилось. Эта картинка надолго отложилась в голове - он счастливо, как ребенок, улыбнулся. И его лицо полностью преобразилось. Правда, ненадолго. Вот он посмотрел на крону моего дерева, спустился ниже, наткнулся на меня. На его лицо наползло лениво-порочное выражение закостенелого Казановы, полностью уверенного в своей неотразимости. Он разжал руки, шагнул в сторону от Тиль, потеряв к ней всякий интерес, и пружинящим шагом направился ко мне. Не дойдя шагов пять, нагнулся, с интересом рассматривая. Я отвечала хмурым и настороженный взглядом - откуда я знаю, что от него ожидать?
   - Какая интересная, - наконец, хоть что-то сказал он. Вот только тон мне не понравился. - Привет, как тебя зовут, мышка?
   - Я тебе не мышка, а Соня, - не переставая хмуриться, ответила. - А ты кто?
   Но мой ответ вызвал не то, что ожидала, а восхищенный взгляд и не менее восхищенное восклицание.
   - Ух ты! Динь-Динь, ты где ее откопала?
   Тиль я потеряла из виду в тот момент, как заметила, что этот парень ко мне направляется. Девушка обнаружилась рядом с моим деревом - стояла, с нечитаемым лицом скрестив руки.
   - Не называй меня так! - огрызнулась она, и сказала уже более привычным, немного ворчливым голосом: - И это не я откопала, а брат твой.
   - Серьезно? - переспросил парень, мгновенно изменившись. Стал серьезным, и разница между этим и тем его выражением была очень ярка. Словно бы из-под маски проглянул совершенно другой человек. Я удостоилась пронизывающего взгляда. - Ты русская?
   Я вяло кивнула, отходя от услышанного.
   Брат... То есть, передо мной стоял Макс? Тот, кого Леша едва нашел, но... ничего не объяснив, не предпринял попыток вернуть на его место? Вот тебе раз. Приятно познакомиться, причина всех моих проблем за последний месяц. Это, конечно, неприлично и все такое, но... где там рюкзак Тиль? Он оказался далеко, к сожалению. Или к счастью? Для кого как.
   Меня продолжали сверлить внимательным и перетряхивающим внутренности взглядом... Случайно они с Тиль не родственники, нет? И вообще, почему все кому не лень, так обожают сверлить меня подобными взглядами? Я не шпион, не двойной агент, а простой человек, который даже ничего не скрывает. Но судя по таким взглядом, окружающие мне не верят, и всеми силами стараются разглядеть несуществующие тайны.
   - И чего ты на меня так смотришь? - не выдержала. Но спросила предельно вежливо. Даже чересчур.
   Без капли раскаяния, парень хмыкнул, знакомо искривив губы и явив чуть ли не точную копию одной из ухмылок Леши, и разогнулся. Взгляд стал помягче, но какая разница каким он стал - на меня продолжали пялиться!
   - Да вот, увидел кое-что удивительное...
   Первая мысль - у меня что-то с лицом? Грязь? Волосы встопорщились? На всякий случай провела ладонью по носу, щекам и по волосам. Ничего не нашла. Тогда что он имел в виду?
   Тем временем парень повернулся к Тиль и с ехидным видом быстро щелкнул ту по носу и отскочил, уже на расстоянии, которое все увеличивалось - видно, боялся, что девушка вновь схватится за рюкзак - прокричал:
   - Тиль Динь-Динь, прости, нужно спешить. Вечерком заеду. - Он поднял руку и помахал, продолжая пятиться. - Агрессивная мышь, - на меня указали пальцем, - еще увидимся! - Он приложил два пальца к виску, шутливо отдал честь, а потом развернулся и бодро потрусил прочь.
   - Он невыносим... - простонала Тиль, устало потерев лоб, и я была с ней солидарна. Агрессивная мышь... ничего, я тебе это припомню.

***

   В дубовую дверь трижды постучали, но заходить не спешили. Минуту, две... секундная стрелка продолжила отсчитывать третью, и Алекс не выдержал:
   - Хватит ломать комедию. Я знаю что это ты.
   Никто другой и быть не мог. Катрина, занимающая пост у входа, уже доложила, какие гости снизошли появиться в IR.
   Дверь картинно распахнулась, пропуская пришедшего в кабинет отца. Своим кабинетом Лекс его не назовет никогда и ни за что. Тюрьмой - с удовольствием. И с не меньшим посадит в нее беглого брата. Это место Макса, а не его. Но почему-то давит зад в кресле именно последний, а вот первый радостно скалится, полностью свободный. Как всегда свободный.
   - А вот и я! - раскинув руки, Макс подходит к столу. По-хозяйски сдвигает с ближнего к нему края стола бумаги и садится на освобожденное место. - Салют, мелкий.
   Его панибратский тон взбесил. Ведет себя так, будто ничего и не произошло. Руки зачесались схватить его за грудки и швырнуть к стене, чтобы стереть эту ухмылку. А с еще большим удовольствием он бы его выкинул в окно и проследил, как... Но к огромному сожалению, он не сможет этого сделать. Этот вечный беглец ему нужен живым.
   Макс, упираясь руками в стол, наклоняется и пробегает изучающим взглядом по Лексу. Тот презрительно ухмыляется, но не двигается, заталкивая поглубже желание врезать ему по роже.
   - Накачался... Ты заставляешь меня комплексовать, братец! - Никогда не поймешь, искренне он говорит или опять издевается, с таким лицом. Но Лекс не обманывался. Чтобы брат - и был искренен? Лекс одарил его тем же изучающим взглядом, как и брат раньше. И убедился, что, как и он сам, Макс мало изменился с их последней встречи. Разве что на отца стал больше похож. И не только рожей. Макс оторвал руку от стола и потянул руку к брату. - А мордашка прежняя осталась, смазливая. Красавец.
   - Не трогай меня. - Алекс приложил все силы, чтобы сказать это спокойно. На что Макс только пакостливо улыбнулся и встрепал ему волосы.
   - Мне не запрещено. Я твой дорогой брат, разве нет?
   Вильнув головой, увернулся от руки. Этот отеческий жест стал последней каплей. Не в силах больше сдерживать клокотавшую ярость, Алекс вскочил, отшвырнув стул в сторону, и приблизил лицо к лицу Макса.
   - Я сказал - не трогай меня! - прорычал, безжалостно комкая в кулаках какие-то бумаги на столе. Все равно, лишь бы сдержаться.
   Улыбка сползла с лица Макса. И перед ним предстало еще одно лицо брата, которое он ненавидел так же, как и насмешливо-издевательское. Спокойное. Осуждающее. Он не имеет права его осуждать! Не обращая внимания на перекошенное лицо Алекса, он смотрел на его руки. Перевел взгляд на его лицо, и, смотря тому в глаза, тихо спросил:
   - Что ты с собой сделал?
   Этот его ненавистный тон... но несмотря ни на что он всегда действовал на Лекса отрезвляюще. И сейчас тоже.
   - Это не твое дело, - более спокойным, можно даже сказать - нейтральным тоном, ответил, отодвигаясь.
   - Зачем? - не собирался сдаваться брат, и продолжать его пытать. Зачем-зачем... Как объяснить, если сам, спустя столько времени, не смог сформулировать ответ, а не голый комок из ярости, раздражения и ненависти? И никогда не сможет.
   - Я принадлежу себе. Ни отцу, ни тебе - себе! - рубанув рукой воздух, отрезал Лекс. - И мне решать что с собой делать!
   Но как всегда, брат не воспринял всерьез его слова.
   - Дурак, - бросил он. - В этом ты не изменился.
   Лекс медленно выдохнул. Нет, хватит, больше он не сорвется.
   - Успокоился? - После такого безразличного осведомления, он тем более обязан сдерживаться. Лексу еще раз показали, что отцу, что брату, он даром не нужен. Парень окончательно распрямился и холодно посмотрел на Макса. Уголок его рта дернулся, но комментировать не стал. - Вернемся к насущному.
   - Мне надоело быть твоим заменителем, - не собираясь больше рассусоливать, раздельно проговорил Лекс. - Раз ты здесь, я ухожу и больше меня сюда никто не затащит, понял?
   Макс, наморщив лоб, поднял руки вверх, прося остановиться.
   - Стоп. Сделай милость, посиди еще денек-два. Отец вернется на днях.
   - Откуда ты знаешь? - с подозрением спросил Алекс. - Он говорил с тобой?
   Макс скрестил руки.
   - Я не говорил с ним год. А если не считать за разговор ту пару слов, то и все два. Просто, мелкий, я научился понимать отца. Думаешь, он просто так взял и посадил тебя в это кресло? Думаешь, он оставил компанию на тебя? Не удивлюсь, если он даже не выезжал из города.
   Его слова заставили задуматься. А ведь действительно, время пребывания в этом кресле прошло без особых, ожидаемых, проблем. Он, Лекс, практически не имел опыта в делах компании - пусть и обучался - и вдруг отец доверил ему свое детище, то, что он так бережет и лелеет... Парень уже об этом задумывался, и не раз. Что здесь что-то нечисто, но как не пытался, понять ничего не удалось. А догадки без доказательств - домыслы, и не более.
   Макс, внимательно следивший за реакцией брата, продолжил:
   - Разве ты не знал, что у отца всегда с десяток скрытых смыслов во всех его поступках? Верный - самый последний, и до него нужно еще добраться.
   - Хочешь сказать что ты добрался, - с ядовитым сарказмом проговорил Лекс.
   - Едва только приехал в страну и услышал, что ты вернулся, и не просто вернулся, а занимаешь отцовский пост. Разве не удивительно, что я приезжаю, клюнув на прибыльный контракт и случайно, в тот же день, узнаю про твое возвращение? - Макс с торжествующим видом сцепил руки на затылке в замок. - Подумай об этом на досуге.
   Как будто он не занимался этим последние тридцать семь дней!
   - Кстати, - как бы между делом обмолвился Макс, - сегодня виделся с Тиль. Она гуляла по парку с твоей новой подружкой. Симпатичная и странная. Но тебе подходит.
   - И? - Лекс против воли напрягся.
   - Когда познакомился с ней?
   - Твое какое дело? - он едва не расхохотался. Это проявление участия? Он издевается опять, строя из себя любящего брата, каким никогда не был?
   Макс пожал плечами.
   - Просто интересно. - И теперь гадай, к чему его вопрос и что он задумал. А то, что он что-то задумал, было отражено на его лице. Большими такими светящимися буквами. И то, что братец скакнул с одной темы на другую, только укрепляло подозрения. - Еще плюс к этому выслушал ворох обвинений вместо приветствия старому другу. И косвенно они касались тебя.
   - Неужели? - не удержался от саркастической вставки Алекс.
   - Она обвиняла нас, что мы ее бросили.
   - Могу сказать то же самое. Пусть сначала оглянется назад и посмотрит на свое поведение, прежде чем обвинять меня.
   Макс нахмурился, спрыгнул со стола и встал напротив брата. Наследственность, а может просто стечение обстоятельств, но они были одно роста. Ни одного сантиметра разницы. И они были похожи, раньше, когда Макс еще не покрасил и не отрастил волосы, издалека смахивали на близнецов. И только при ближнем рассмотрении становилось ясно, что, пусть они оба унаследовали отцовский овал лица, нос и цвет волос и глаз, братья различались. Губы, более тонкие, отцовские и не его разрез глаз, разлет бровей - у Лекса, а у Макса - только губы, которые открыли ему дорожку в мир шоу-бизнеса. Прошло время, они оба выросли, но мало что изменилось. Они до сих пор похожи. Но только внешне. Лекс никогда не сможет обрести спокойствие брата. Поздно.
   - Да, мы тебя бросили, - спокойно согласился Макс. Таким тоном, словно перечислял что заказать на обед. Одно дело, когда в тебе - лишь домыслы насчет своей ненужности, и другое - когда тебе заявляют это в лицо. Недавно выстроенная стена спокойствия дала трещину... И рассыпалась. - А разве ты в нас нуждался? Закрылся в своей раковине, лелея, взращивая обиду и ярость, позволяя им выжигать...
   Лекс, больше не собираясь ни сдерживаться, ни тем более что-либо слушать сделал то, о чем так мечтал последние десять минут: от всей души врезал в челюсть стоящему напротив. Он попытался увернуться - все же тренировались они поначалу вместе - но до конца не смог, кулак достиг своей цели. Макс удержался на ногах, только отступил на два шага.
   - Ты ничего не знаешь, так что хватит корчить умника, урод! - проорал Лекс.
   Его брат не стал отвечать на удар, вопреки тому, что ожидал парень. Как же ему хотелось, как тогда, избить вечно всезнающего брата! Да он понятия не имеет, как хреново ему было!! - Мне элементарно нужна была...
   Он воспринял удар с философским спокойствием. Тронул разбитую и начавшую кровоточить губу, скривился, словом, делал вид, что его, Алекса, здесь нет. И он проглотив заготовленные слова. Опять забыл. Его никогда и никто не слушал кроме его сестры. Лекс развернулся, поднял опрокинутый стул, сел.
   - Уходи. Больше не собираюсь с тобой ничего обсуждать.
   Он не видел, как ушел брат. Смотрел не на него, а на собственные сцепленные пальцы. Когда входная дверь тихо хлопнула, напряжение пропало, и Лекс откинулся на спинку кресла, запрокинув голову.

***

   Тиль ворвалась в комнату как ураган: красная, запыхавшаяся и удивленная, будто на ее глазах только что кошка родила ежа, не меньше.
   - Соня, там Макс, и он зовет тебя! - выпалила она на одном дыхании и сползла по стеночке на пол. Я удивленно посмотрела на девушку, переложив ноут с колен на кровать.
   - Зачем?
   Тиль, продолжая полыхать, выдохнула:
   - Сама у него спрашивай, я к нему больше не вернусь! - и вылетела из комнаты с такой же скоростью, как и влетела. Чего так сразу нервничать? Кстати, нервозность, как я заметила, у нее проявляется только рядом с этим блудной проблемой. Называть его по имени - не буду, из упрямства. Придумаю прозвище, в отместку за мышь.
   Нацепив балетки, вышла на улицу. Перед воротами стояла машина. Как ни странно - совершенно обычная. Может быть и дорогая, но смотрелась она не так вычурно, как машины Леши. И из окна мне помахал вчерашний... знакомец. Такой же. Разве что нижнюю губу пересекала маленькая трещинка. Ого, кажется кто-то уже успел встрять в драку!
   - Привет, мышь. Сегодня ты такая же грозная.
   Я пропустила мимо ушей обидное обращение.
   - Чего тебе нужно? - Ну, раз он со мной не разводит церемонии и вообще ведет себя, как будто знает года два, то и я так же буду себя вести.
   Он располагающе улыбнулся и доброжелательно сказал:
   - Залезай.
   - Не собираюсь, - нахмурилась, хоть сердце чуточку, но екнуло, когда я увидела такую знакомую улыбку. - Сначала скажи, что тебе нужно.
   Тоже мне, "залезай"... Оригинально. Чего добивается этот парень, пусть он трижды Лешин брат?
   - Поговорить мне нужно, - явно передразнивая, ответил.
   - Мы и говорим, - хмыкнула.
   - Поговорить там, где не будет лишних ушей, - поправился и опять засиял улыбкой. Убойное оружие... Я поперхнулась, и перевела взгляд на его ухо, так спокойнее.
   - И о чем это? - не сдавалась.
   Макс закатил глаза и вздохнул.
   - Зря я тебя мышью назвал... Ты - репей! - "Да сам ты репей! - донельзя возмутилась. - Я нормальный человек!" - О ком. - Он выдержал паузу, похоже, прекрасно зная, что это только заинтригует. - Об Алексе. Теперь ты залезешь? - И уставился на меня торжествующим взглядом... Хорошо. Этот раунд за тобой. Опустила глаза на свои хлопковые штаны, явно не предназначенные для того, чтобы в них ходили где-то кроме дома, махнула рукой и потянула руку к ручке. В салоне оказалось прохладно, разве что заднее сидение, на котором я расположилась, было горячеватым. Ладно, потерплю. Парень поправил зеркало заднего вида, устроив его так, что наглые и почти родные зеленые глаза смотрели прямо на меня. Да что же это такое, а? А ведь когда не знала о родстве этого... парня и Леши, его глаза не вызывали таких эмоций. Самовнушение? Я растерялась. Хотя, нет, ничего они не родные, у Леши никогда не будет такого откровенно наглого и ехидного взгляда. Кивнула сама себе, решив, и отвернулась. Послышался смешок, и мотор тихо заурчал и машина, наконец, сдвинулась с места. Я буравила взглядом спинку водительского кресла, сам водитель через зеркало буравил взглядом меня, и кто знает, чего он ждал. Он вообще на дорогу смотрел? Я так побуждала его начать уже говорить о том, зачем он меня и позвал. Успешно. С Лешей бы такой номер не прокатил.
   - Ну и как тебе большой город? - Я ответила нормально только потому, что не услышала в его голосе ехидцы и насмешки.
   - Понравился. Лондон - город красивый. - Против воли, проскользнули мечтательные нотки, и я разоткровенничалась, улыбнувшись. Все, что касалось Лондона, вызывало во мне словесный понос и желание рассказать все и всем. - Я когда на Лондон Ай прокатилась и увидела его с высоты птичьего полета, то влюбилась, раз и навсегда. И с каждым днем, как приезжала в него, с каждой увиденной в нем гранью, влюблялась все сильнее. А когда... - Трудно разговаривать с безразличной спинкой кресла, особенно при таком вдохновении. Я подняла глаза... и заглотила последующие слова. В отражении зеркала встретила холодный, жесткий взгляд, почти тут же преобразившийся на насмешливый. Хорошо меня перетряхнуло от такого взгляда.
   - Значит, видела то, что показывают туристам?
   Я кивнула, не совсем понимая, что он имеет в виду. Я теперь к нему вообще настороженно относилась. Кто знает, чего он выкинет. А может, зря я согласилась ехать? Но, если что, у меня есть номер Крис, и на худой конец - охраны и полиции. Я нащупала в кармане мобильник, вознеся хвалу всем святым что по привычке таскала его всюду.
   Макс тихо рассмеялся, и если смех его брата хотелось слушать и слушать, то этот смех... пугал.
   - Ты чего смеешься? - сварливо спросила. Он замахал свободной рукой.
   - Не обращай внимание. - Смех прекратился.
   - Ну-ну... - задумчиво протянула. И раздумывала я об этом парне. Пыталась понять, что он за человек. И главное - зачем ему нужно было со мной поговорить? Тем более, о его брате. На всякий случай крепко сжимала мобильник в кармане.
   Авто проехало по нескольким улицам шумного Лондона. Вроде как знакомым, если не ошибаюсь. Остановилось перед небольшой забегаловкой, тут подобных навалом, и вылез, кинув, чтобы и я вылезала тоже. Пошли вниз по улице, нет, скорее - улочке, маленькой и вертлявой... все дальше уводящей от того Лондона, который я знала. Вокруг - дома, и чем дальше, тем невзрачнее и обшарпаннее они были. Пусть невысокие, но липли они друг к другу так тесно, что ничего, кроме как кусочка неба над головой, не было видно. Люди... таких в Лондоне я еще не видела. Таких... неухоженных. Попросту - бомжей, небритых, дурно пахнущих, с неприятными лицами, в которые смотреть не хотелось. А вот они - так с удовольствием смотрели на меня и впереди идущего парня. Провожали взглядами, я спиной чувствовала их. Нет, были и обычные люди, они спешили по делам, проходя мимо... вот только все равно бросали на меня непонятные взгляды. Словно я - пришелец, невесть как забредший в их город. И пришельцу тут не рады... А мы все шли дальше. Дома стали откровенно грязными. Дорога под ногами... мусорка явно тут не пользовалась успехом. Размашистые, потускневшие граффити на поверх обваливающейся штукатурки. Старые, ржавеющие машины. Лица, назвать по-другому нельзя, подозрительной наружности, бывало кучкующиеся возле или в какой-то грязной подворотне, при нашем приближении сразу замолкавшие и переводившие на нас взгляды. После мерзкой улыбочки одного мне стало совсем плохо и я решила плюнуть на гордость, и догнала Макса. Так немного спокойнее. И старалась поменьше оглядываться.
   Зачем мы идем по этой улице?.. Я... даже не предполагала, что такие есть в сияющем и благородном Лондоне...
   - Куда мы идем? - постаралась успокоить дрожащий голос.
   Вместо ответа я получила тяжелый, вдавливающий в асфальт, взгляд от парня и холодный, даже презрительный вопрос:
   - Что тебе нужно?
   - В смысле? - нахмурилась, отодвигаясь. Разве приятно, когда на тебя вот так смотрят? Как на нечто склизкое, мерзкое, жалкое, не достойное другого обращение, кроме такого. Хотелось быть подальше. Но подальше - только или в одну из подворотен, куда я никогда не залезу, пока жизнь дорога, или нырнуть в одну из приоткрытых дверей.
   Парень грубо схватил меня за предплечье, зашагал вперед, дернув за собой.
   - Я спрашиваю, что тебе нужно от моего брата, - угрожающе прошипел он мне в лицо. - И оставь свои уловки для других зрителей, на меня они не действуют. - Приходилось мелко семенить, чтобы успеть за его широкими шагами. Вырваться не получилось, и приходилось подстраиваться под чужие шаги. И... неожиданное поведение Макса испугала еще больше, чем район, в который он меня привел. Наверное, перепугалась от того, что подобного поведения от него не ожидала. Парень отодвинулся, но руку не выпустил. - Отвечай четко, ясно и по существу. Тебя кто-то нанял? Кто, как называется компания? Что они сказали тебе делать? Зачем ты им помогаешь? Тебе нужны деньги? Сколько? Я заплачу столько, сколько попросишь. Сто тысяч? Пятьсот? Я дам тебе их, только убирайся из жизни моего брата. Иначе я собственными руками тебя убью.
   Вопросы, вопросы... они сыпались не переставая. Требовательные, грубые, и этот взгляд... Я ведь обычная девчонка, как все. Не герой, не оловянный солдатик, чтобы стойко выдерживать этот натиск. Собрав все силы, вырвалась, чувствуя, как горячие, обидные слезы заполняют глаза, и со всей силы залепила Максу пощечину. И сорвалась с места. Подальше... как можно дальше от этого типа!
   - Да что же все меня бьют? - раздался за спиной полный обиды возглас. Топот, настигающий меня быстро, и новые возгласы:
   - Подожди. Подожди ты! - Ну вот и все. Догнал. Опять схватил за руку и с решительным лицом развернул к себе, но увидел, в каком я состоянии и оцепенел.- Ты плачешь? - донельзя удивленно протянул. - Обиделась? Серьезно что ли? - еще более удивленно. Не ожидал? Да, я плачу, а что, не могу? Да после твоих вопросов... Парень заморгал совсем растерянно. Его образ стал расплываться, и я провела по глазам, стирая слезы. - Эй-эй...
   В этот раз руку освободить было еще легче. И я выплеснула всю злость, беззастенчиво пользуясь его растерянностью. Никогда не подозревала, что во мне может быть столько желчи и злости.
   - Мне ничего, слышишь, придурок, ничего от Леши не нужно! Я просто хочу быть с ним рядом, понял?
   Высказалась, развернулась и быстро зашагала вперед, стараясь не обращать внимание на взгляды свидетелей этой сцены. Да чтобы вы все ослепли! Трясло. О, как я была зла...
   - Ладно! - прокричал он, и вновь догнал. - Ладно, прости. - На раскаяние в голосе парня я внимание не обращала. - У меня... - он запнулся, чем привлек мое внимание, -были причины.
   - И какие это причины оскорблять совершенно незнакомого человека?
   Он как ни в чем ни бывало, явил невинную улыбочку, видимо, она должна была меня сразить наповал.
   - Ну почему незнакомого? Я имя твое знаю.
   - Пошел ты... - взъярилась, и ускорила шаг.
   - Я же извинился! Мышь, постой!
   Я резко выдохнула, остановилась и развернулась, чего парень никак не ожидал и чуть не сбил меня с ног. Но зато он был близко, что мне и нужно. Что есть силы ткнула в его грудь, как раз напротив моих глаз.
   - Я тебе не мышь, а Соня! Соня, - раздельно выговорила, - запомнил?
   - Хорошо. Соня. - Послушно и чересчур быстро согласился он, отодвигая мой палец. Состроил жалобное лицо и чуть ли не пропел соблазняющим голосом: - О, хани, прими мои извинения, обещаю, больше такого не повторится. Я убедился в твоей безобидности, и больше с глупыми вопросами приставать не буду. Честное слово! - поклялся он с кристально-честными глазами ребенка, и, кажется, попытался мне руку поцеловать... хорошо, что я вовремя отдернула ее.
   - Клоун, - фыркнула. Но его тирада подействовала. Злость начала убывать.
   - Профессия такая, - подмигнул он.
   - В цирке подрабатывать?
   - В фильмах, - с важность поправил. - Я - актер. И весьма недурная модель, - опять появилась выражение соблазнителя.
   - Я поздравляю тебя, - ядовито сказала. - И чтобы это все сказать, ты и привел меня сюда?
   - В Лондоне нужно видеть не только яркую и праздничную мишуру. - Его ответ удивил. - И да, я сказал все, что хотел. - Парень поднял голову разглядывая ничем не примечательный четырехэтажный дом и прозвучало тихое задумчивое: - Не хочу, чтобы повторилось.
   - Что повторилось? - вцепилась я клещом. Прошлое Леши! А все, что касается этого, я давно и твердо решила узнать. Макс повернулся ко мне.
   - А? А разве я что-то говорил? - Вот только не надо делать вид, что ничего не услышал! Ведь услышал, по глазам вижу! Но сознаваться не хочет, да еще и свернул с нежелательной темы: - Давай убираться отсюда, мне не по себе, даже с охраной под боком.
   - Охраной? - Я прокрутилась вокруг своей оси, но людей в черном не заметила.
   - Ее самой. А ты думала, я сунусь сюда один?
   Честно говоря, я ничего насчет этого не думала. Откуда знаю, что в его голову взбредет?
   - Тогда зачем ты сюда пошел? - Я мысленно похвалила себя. Какой хороший и животрепещущий вопрос.
   Вслед за Максом - и только потому что туда сунулся он - свернула в узкий, метра в полтора проем между домами, и вышла на другую, уже более-менее нормально выглядящую улицу. По крайней мере тут мусора поменьше было, и людей побольше. Нормальных... не считая двух старичков, одетых в старомодные пиджаки и серые в полоску брюки и стучащих по асфальту черными зонтиками-тростями. Таких клерков не так уж и много, все раза три "поклонников старых традиций" встречала.
   - Тебя хотел припугнуть, - сознался парень. Теперь пришла моя очередь смотреть снисходительно.
   - Не получилось, - огорчила я его. - Ты был в России? - Скорчив непонятную рожу, он отрицательно помотал головой. Тогда тем более. - У нас чуть ли не половина городов таких, - пояснила. М-да, хорошо я отзываюсь о родине. И что он теперь подумает? Надеюсь, не вспомнит излюбленную шутку иностранцев про пьяных русских медведей, шатающихся по улице с балалайками.
   Правда, я немного приукрасила. Ни один из мелких городов, в которых бывала, даже криминальный Черняховск, не шел ни в какое сравнение со здешней гнетущей атмосферой, спертым, дурно пахнущим всем подряд воздухом и ощущением взгляда в спину.
   Когда мы вышли к нормальным домам, а через какое-то время еще и дошли до машины Макса, я возликовала. Кошмар с обзором тайной стороны Лондон подошел к концу. Вывод?.. То, что увидела - потрясло. Но любить меньше этот город я не стала. Макс завел машину и мы бодро покатили из города. Интересно, а откуда этот парень так хорошо знает улочки неблагоприятной части Лондона? Жить он здесь не мог, исключено, если вспомнить его и Лешиного отца. Я, конечно, с ним не знакома, но навряд ли такой влиятельный и богатый человек позволит подобному случится. Хотя бы из-за страха порчи репутации, над ней все вечно трясутся. Но это так, мимолетный интерес, ничего спрашивать я не буду. Человек, считай, незнакомый и непонятный, я не знаю, что от Макса ожидать - прошедшие два дня, когда я увидела у него столько лиц и выражений, это доказали. И мое восприятие парня успело несколько раз поменяться. Я думала, что он, если говорить грубо, сволочь, основываясь на реакции Леши. После встречи в парке, подумала что он вроде парень неплохой... перед тем, как он назвал меня мышью. Я повесила ярлык ехидно-насмешливого Казановы, уверенного в своей неотразимости. Немного легкомысленного. Когда он начал пытать меня вопросами, все перевернулось и теперь я не знала, что о брате Леши думать. Вот так, сплошные непонятности. Разве что только одно ясно - вопреки тому, что я думала, Макс любит своего брата. Как поняла, из-за случившегося в прошлом, он хочет отгородить его от... от... новых проблем? Или чего-то еще? Такую заботу не сыграть. И только из-за нее я стала глубоко уважать сидящего впереди парня.
   - Знаешь, я думала о тебе хуже.
   - Я привык, - беззаботно откликнулся Макс. И опять он удивил своим ответом. То есть, привык? И что, это его совершенно не заботит?
   - Леша тебя... недолюбливает.
   - Он меня ненавидит. - С насмешкой поправил парень. - Знаю.
   - И? - дотошно уточнила, выгибая шею, чтобы хоть чуть увидеть лицо Макса. Во мне проснулся эдакий Супермен, захотевший восстановить справедливость и по возможности свести двух братьев вместе... не в том смысле, какой всплыл, едва додумала мысль.
   - А что "и"? Пусть ненавидит дальше, я привык, - не меняя тона, сказал парень.
   - И ты не хочешь ничего изменить? Серьезно не хочешь?
   Он шумно выдохнул. Положив локоть на верхушку сидения и не выпуская руля, повернулся.
   - Скажи, ты чего лезешь не в свои дела? - Грубовато и холодно меня поставили на место. Супермен помер и больше воскрешал, а я посчитала, что лучше оставшуюся дорогу помолчать. Что и делала.
   По возвращении домой меня ждал большой и самый приятный и желанный сюрприз. Когда машина притормаживала перед воротами, я увидела вдали сидящего на залитых солнечным светом ступеньках Лешу. Встрепанного, одетого не в привычный костюм - а во что-то обычное, и такого родного. И ведь еще не вечер, почему он дома? Я прилипла к стеклу и с нетерпением ждала остановки. Леша вскочил со ступеней и стремительно направился к нам. А вот лицо его мне ну совершенно не понравилось... Я поспешила выгрузиться из авто. За мной неспешно вылез Макс, на которого Леша, как ураган, накинулся. Схватил за грудки и с грохотом шмякнул о машину.
   - Ты куда ее возил, урод? - с перекошенным лицом прорычал он.
   - Потише, мелкий, - устало попросил Макс не делая попыток освободиться. - С тобой стало так сложно.
   Он что, не понимает, что лучше таким тоном не разговаривать? Ведь Леша, он... Последний поймал мой перепуганный взгляд, и... отпустил брата, коротко бросив, не посмотрев на него:
   - Убирайся.
   - Ок, - беззаботно согласился Макс. И вид у него, когда тот развернулся, был словно ничего не произошло. Парень послал воздушный поцелуй за мою спину... Тиль. А я и не заметила ее. Мне он шутливо отдал честь и благополучно укатил. Чем вызвал облегченный выдох, похожий еще и на презрительное фырканье.
   - Ле-еш, - протянула я. Ну не было сил больше сдерживаться, любопытство гложет! - А ты чего дома?
   Парень окончательно лишился всякого намека на недавнюю вспышку злости - надеюсь, мой вопрос тоже немного помог - и прищурил глаза.
   - Ты мне не рада? - лукаво спросил.
   - Наоборот! - заорала, замахала руками... в общем, активно стала доказывать что он неправ.
   Леша довольно улыбнулся. И я еще раз убедилась, что непохожи они с братом. Улыбки разные. Макс так улыбаться не может... В голове вспыхнуло воспоминание о парке. Нет, один раз не считается.
   Леша подошел ближе.
   - А дома я теперь буду всегда, - сияя, сказал. В легких перестало хватать воздуха от предчувствия. Пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста, пусть то, о чем я думаю - будет правдой! Ну что у всех за дурная привычка, испытывать меня на прочность. Так никакого сердца не хватит! Еще немного - и я бы начала трясти парня, требуя ответа, но не пришлось. Он сказал сам. - Отец приехал.
   Голову, да что там - всю меня, до самой распоследней венки заполнила сумасшедшая радость. Я раскрыла рот, и так с ним и стояла, разом позабыв все слова. Сколько же я ждала этих двух коротких слов! Так ждала, так готовилась, прокручивала в голове, что буду делать, и столько намечтала, что теперь раздиралась от дикого желания попрыгать, размахивая руками и оглашая округу радостным визгом, либо сначала броситься на шею любимому, теперь целиком и полностью принадлежавшему мне.
   Леша с улыбкой и каким-то предвкушением наблюдал за мной. Ох, нужно было раньше заметить эту улыбку, ох нужно! Но я, такая Маня, не придала ей значения, за что и поплатилась.
   - Так что... - протянул парень, приближаясь. Я, еще пребывавшая в эйфории, не поняла, но послушно отступала назад, когда между нами стало слишком мало места. И в конце концов уперлась спиной в ограду. Леша оперся руками по обеим сторонам от меня и наклонился. - Что ты решила?
   Вот тогда-то меня и затопило осознание. Я поняла сразу, что он имеет в виду. Решила идти на попятную и жалобно заблеяла:
   - Эм-м-м... все так неожиданно. Я... это... не все продумала...
   И вроде как помогло. Парень с ухмылочкой отстранился.
   - Понятно. Так я и знал.
   И не успела я опомниться, как он ловко подсек мои коленки рукой, поймал и перебросил через плечо. Насвистывая, понес на задний дворик. Я опомнилась, начала возмущаться, дрыгать ногами и извиваться, но ноги мои сжали и наградили к тому же двойным шлепком по заду.
   - Леша! - ошарашено, но все же возмущенно воскликнула. От неожиданности - да не позволял он себе такого раньше! - даже перестала лупить его по спине. Ответом мне был все тот же веселый мотивчик...
   Я честно пыталась вырваться, даже в таком положении. Орала, чтобы он отпустил меня. Ха-ха... прямо так и помогло. Меня затащили в гараж, на пару секунд отпустили ноги - чем я воспользовалась и почти вырвалась. Характерное щелканье открывшейся дверцы и меня сбросили в салон, хорошо хоть очень бережно.
   - Мы едем отдыхать! - довольно возвестил мучитель и заблокировал дверь.
   Меня... заперли? Я неверяще подергала ручку, еще раз - фиг, как есть закрыта. Ну он и... наглец... обаятельный и не слушающий никаких возражений, если что-то вбил себе в голову. И раньше замечала у него такую вот черту, но только сейчас столкнулась с последствиями. Отодвинулась от дверцы и уселась поудобнее, на коленки и, положив руки на спинку сидения, не мигая, наблюдала за входом в гараж. А что мне еще оставалось делать? Думать о том, что меня ждет? Уже столько надумала, что обдумывать все по третьему - если не ошибаюсь - кругу нет резона. Но, черт, руки трясутся... Мне страшно и... так любопытно.
   Он сказал, что мы едем отдыхать. А куда? Что он подразумевал под отдыхом?
   Без понятия, сколько времени пропялилась в одну точку. Первой дождалась не Лешу, а Тиль. Девушка, с чего-то довольная-довольная, несла небольшую, туго набитую сумку. Мне - подмигнула, показала большой палец и улыбнулась, предательница. Сумку, значит, мне собирала, да? Она открыла багажник, загрузила в него сумку. Помахала напоследок, подойдя к боковому окну, и умелась. "Удачи", - без особо труда прочитала по ее губам. Спасибо... Я, конечно, тронута такой заботой, но... Меня хоть кто-то просветит, куда меня собираются везти?! Я же от нетерпения лопну!
   Еще через какое-то время я догадалась опустить стекло, высунулась из него по плечи - а дальше никак. Но зато стала хоть видеть из-за поднятого багажника. И как только появился мой персональный мучитель - мне понравилось что слово, что словосочетание - возмущенно затребовала ответа, куда меня собираются везти. Он улыбался. Тоже погрузил небольшую сумку, захлопнул багажник, отчего вся машина покачнулась.
   - Крит, Соня. К средиземноморскому морю. - Проходя мимо моего окна, ответил он. Крит? Это... Греция, да? Леша занял водительское сидение. - Ну как? Ты рада? - довольный вопрос, исключающий проявление недовольства. Я прислушалась к себе и обнаружила - а ведь нет его, этого недовольства. Нетерпение и любопытство - есть. Опаска - куда без нее. И... о боже, это что, предвкушение?!
   Я скинула балетки, залезла с ногами на сидение. Обняла коленки руками и уткнулась в них подбородком.
   - Я еще не решила... - буркнула. В последнее время я слишком часто бурчу - так недолго и привыкнуть! Бедный Леша, ему грозит жить с такой хмурой девицей... Исправлюсь позже, сейчас я вполне имею право бурчать.
   - Ты что, дуешься? - Удивленный парень проглянул между передними сидениями. -На что? - Искреннее непонимание. Ах, он еще и не понимает?
   - За шлепок и за перенос! - Я же не мешок с картошкой! И... тот шлепок... Ну, Леша! А ведь ничего такого, но я все равно старательно краснею и прячу лицо в коленках. Только глаза видны.
   Он издает короткий смешок и так спокойно разворачивается.
   - Я попрошу прощения когда мы прилетим в отель.
   - При... прилетим? - Сначала я хотела задохнуться от возмущения насчет прощения. А через две секунды до меня дошло еще кое-что... И я взвыла: - Опять эти самолеты?!
   Я же поклялась, что никогда и ни за что больше не залезу в те пыточные машины, которые еще и свалиться с любую секунду могут!!
   Машина медленно выезжала во двор.
   - Соня, успокойся, - чуточку насмешливо, но больше успокаивающе сказал парень... обволакивающим таким голосом. Слушать бы его и слушать... - Миллионы людей летают и только считанные рейсы терпят крушение. Раз в несколько лет. Так что перестань бояться, все будет хорошо. - Я - существо странное. И легко поддаюсь гипнозу, особенно таким голосом... Против воли поверишь, что так и будет - хорошо. А последующий волнующе-низкий голос самого... просто самого-самого парня на свете вообще заставил вспыхнуть, причем в буквальном смысле - в салоне стало что-то жарковато.
   - Но если что, я ведь рядом. Можешь сжимать мою руку... Нет. - Решительно отказался от собственных слов. - Уж лучше обнимай меня всего.
   - Я говорила что ты извращенец? - прошептала. Голос отказал? Похоже на то...
   - Несколько раз. И разве я отрицаю? Какой есть, ведь мне последние месяцы только и оставалось что мечтать. - Умелый разворот, и вот мы уже бодро катим навстречу Криту. Леша мечтательно протянул: - Ничего, наверстаем.
   - А-а-а! - изо всех сил зажимаю пальцами уши, повторяя: "Я не слушаю... я не слушаю...". Еще несколько слов на такую тему, и я сгорю от смущения! А парень со счастливым видом смеется, вижу в отражении зеркала. Я опять бессознательно села так, чтобы его видеть.
  

31

  
   За месяц уже второй раз устраиваю окружающим бесплатную разлекаловку-концерт. Не специально, так получается. В прошлый раз виной было спиртное, в этот раз... одно из двух: либо Леша, либо моя или его упертость. А все началось вполне безобидно... подобное всегда безобидно начинается. Я начала расспрашивать - чтобы страх заглушить - парня о месте, куда мы едем. Мои знания о Крите исчерпывались на том, что это - остров, часть Греции, окружен средиземноморским морем. Ну жарко там, один из любимых мест для отдыха в России - помню рекламные ролики. Пальмы, белый - в отличие от нашего, Балтийского, который ближе к оранжевому - песок, жара. Сразу вспомнилась песенка: "Бананы-кокосы, а-а-а..." Может быть, там еще и кокосы с бананами есть, ага. Из такого мне ничего нового не сообщили, Леша, запнувшись и почесав кончик носа, признался, что он туда впервые, как и я, летит. Из морей он видел только Ирландское, а из океанов - Атлантический. Так что объяснить, какие на Крите пальмы: банановые или кокосовые он не сможет. Но зато может сказать, куда именно мы отправляемся. В город Ларнаку - ему так посоветовали. Сказали, что из всех городов, он самый тихий, и там пляжи одни из самых лучших на острове. Кто посоветовал - он умолчал. Место в гостинице он уже забронировал, едем... тут он великодушно махнул рукой и сказал, что насколько заходим, настолько и останемся. Гостиница - как ему объяснил неизвестный советчик - располагается очень близко к пляжу, так что мне должно понравиться. И я с ним была тогда согласна? Номер... одноместный с двуспальной кроватью. Едва я это услышала, вытаращила глаза, поперхнулась, покраснела - а может сделала это все одновременно - и мягко поправила Лешу: "два одноместных". "Один с широкой кроватью", - парень откинулся на сидение и прикрыл глаза, сделав вид что разговор окончен. Ничего подобного! "Два одноместных", - с нажимом сказал. Он мне опять про широкую кровать. Я ему опять, и он мне тоже, не меняя тона. Спорили мы до хрипоты... моей. Через минут пять уже перешли на простое да-нет: так дети обычно выясняют, ну честное слово - кто быстрее и больше наговорит, тот и прав. Вот тогда было что-то такое. Пассажиры оживились и конечно не упустили бесплатного развлечения - ставки делать начали. Похоже, ставки эти меня преследуют... Причем, мы же разговаривали на русском, значит, они не могли понять о сути спора, но непонимание совершенно нашим соседям не мешало. Ставили на то, что кого переспорит. Я проиграла. До этого вот уже несколько минут лежащий без движения парень резко открыл глаза, приподнялся и впился в губы властным - больше и не назовешь никак - поцелуем, незаметно заставляя сесть меня на место. "Один", - вкрадчиво проговорил он, гипнотизируя прищуренными зелеными глазами. Я, еще не отошедшая от такого поцелуя, выдохнула: "Ага". Парень сразу повеселел и отпустил меня. "Вот и отлично!" - радостно возвестил он, поставив точку в споре. Я уставилась в иллюминатор и так сидела долго, разглядывая облака и редко проглядывающую в разрывах далекую землю. Правда, через час-полтора облака пропали, и я могла любоваться бескрайним морем, а потом и приближающимся островом. А когда уж самолет начал снижаться... я заметила столько всего интересного, что всю дорогу от аэропорта до гостиницы воодушевленно составляла график посещение всех увиденных чудес.
   Я залетела в номер и развернулась к Леше. Так долго терпела, но теперь...
   - В общем, сначала я пойду к тому озеру, помнишь? - начала восторженно перечислять. - Потом загляну на раскопки, а потом...
   Парень закрыл дверь, сделал вид, что слушает... секунд так семь, а потом в один шаг разорвал разделяющее нас расстояние и подхватил мгновенно замолкнувшую меня, сцепив руки под... под моей пятой точкой. Мои глаза сразу стали на одном уровне с его возмущенными.
   - Стоп, стоп, стоп, - категорично заявил Леша. - Сегодня и завтра ты никуда не пойдешь!
   - Совсем никуда?.. - пригорюнилась. Поза показалось довольно смущающей, но такой удобной! Вот я и не вырывалась. Оглянулась на расшторенное окно с ведущей на маленький балкончик дверкой. Сейчас она была распахнута, и легкий ветер доносил непередаваемые ароматы моря и прогретого песка, так обожаемые мною. - А на море? - Жалобно-жалобно. Плюс к этому просящий взгляд. И подействовало.
   - На море можно, - наконец, разрешил он и я, раскинув руки, радостно крикнула:
   - Ура! Пошли сейчас, а? Ну пойде-ем... - видя, что Леша откровенно колеблется, стала упрашивать, сама себе напоминающая капризного ребенка. А пусть, я так давно не купалась! Вцепилась в его майку и несильно потягала. Одна идти я боялась - незнакомое место же!
   В глазах парня запрыгали ехидные смешинки.
   - Прямо вот так? - он опустил меня на пол и красноречиво осмотрел себя.
   Подбежала к сумкам, глянув в их содержимое, определила, какая из них моя и притащила к Леше его, синюю.
   - Переоденемся, конечно! Ты - там, - на всякий случай пояснила, показывая на дверь в ванную - по логике, именно там она и находилась. Леша насмешливо выгнул бровь, но комментировать не стал. Подхватил сумку и пошел в указанном направлении. Только когда захлопнулась дверь, я начала рыскать в сумке. Будем молиться, чтобы Тиль положила купальник... Несмотря на то, что сумочка небольшая, в ней оказалась куча барахла. Белье - мое хорошо хоть... зря так подумала. Чуть погодя обнаружилось нечто кружевное, черно-малиновое цвета, опознанное как комплект белья. И я точно помню, что видела его кровати Тиль, когда та перетряхивала свой шкаф. Я сглотнула, помянула энтузиастку, и запихала это нечто подальше. Пара легкий маек, трикотажная кофта с капюшоном, широкие шорты, похожие на семейники, и на самом дне... купальник. Если это можно назвать купальником. Три веревочки три крохотных треугольничка - один для низа и два для верха. Все черное, а швы - алые. Я честно перевернула всю сумку, но нормального купальника не нашла. Уныло подцепила указательным пальцем верх... Я это позорище не надену!! Это же как... как голой выйти! Злобно зарычала. Ну Тиль, ну погоди. Приеду и голову откручу!
   - Ты уже... - раздался за спиной. Я мгновенно развернулась, заметила проглядывающий в щелке между дверью и косяком глаз, и с рявком запустила в его сторону майкой.
   - Нет!
   Леша понятливо захлопнул дверь, не мешая мне предаваться паническому отчаянию. Море - вот оно, рукой подать, метров через тридцать-сорок, а я не могу искупаться по той простой причине что не смогу нацепить на себя недокупальник! Из-за такой глупости, и все мечты, все планы коту под хвост! Уныло покосилась на полоску моря, синюю-синюю... как бы я не любила наше море, оно никогда не было таким. До ужаса манящим.

***

   Я решила пойти. Раз уж попала на курорт, то обязательно нужно сходить к морю. Но кто сказал, что в нем нужно обязательно купаться? Это решение нелегко далось, вернее, нелегко пришлось мириться с разрушенными мечтами о купании в теплом море. Я в таком виде только ноги помочу.
   Леша перехватил поудобнее нагло сдернутое с кровати покрывало. Он шагал рядом, счастливый и довольный, чуть не светящийся. Получилось так, что вырядились мы с ним одинаково: тенниска и широкие шорты. И такая одежка сыграла злую шутку - мы были больше похожи на старшего братика, выгуливающего малолетнюю, мелкую сестру, чем на пару, что вгоняло в еще большее уныние. Он весь такой сияющий и прекрасный, вот тюленихи, лежащие рядом с одним из маленьких бассейнов - ума не приложу, зачем они нужны, если рядом настоящее море? - разоскалились и проводили его взглядами... чтоб у вас глаза вывалились. Любимый на них и не посмотрел, на мою радость, и, обернувшись, показала тюленихам язык. Пусть по-детски, но душа требовала. Жаль только, что я не такая как они. Ничего особенного. И груди такой у меня нет, особенно в такой одежде. Никогда не задумывалась над этим, а вот сейчас страсть как захотелось не второй, а четвертый размер. И волосы погуще и по прямее. И щиколотки потоньше, и... М-да. Я постаралась отвлечься от угнетающих мыслей и осмотреться. А ведь было на что смотреть! Вот к примеру пальмы... не думала, что они такие миниатюрные - едва превышали Лешин рост. Про себя умолчу. Подбежала к одной и, приникнув к шершавому стволу, вгляделась между здоровенных листьев на верхушке, но ни бананов, ни кокосов не обнаружила. А я уже надеялась... Сбоку располагалось что-то вроде бара с конусообразной крышей из каких-то палочек... Эм-м... Тростника? Люди сидели на высоких табуретках, потягивали нечто разноцветное, смеялись - общем, веселились. От этого бара я Лешу оттащила за руку, и не потому что он вдруг захотел остановиться, о нет, он как шел, так и шел, а вот во мне из-за бросаемых на него взглядов проснулась жгучая ревность. И я постаралась увести своего парня от этих загорелых красоток подальше.
   Мы прошли мимо полосатых шезлонгов, располагавшихся на травке, а не на самом пляже. А все потому что Леша радостно сообщил, что хочет поваляться на песке, и я не захотела портить ему настроение. Ведь так соскучилась по вот такой, беззаботной улыбке... Еще пара тройка шагов по выложенной бежевой плиткой дорожке, две ступеньки, и нога в зеленой шлепке опустилась на белый, отдающий немного лимонным песок. И правда, совсем на наш не похож! Присела на корточки, захотев пропустить это песочек меж пальцев, но, едва коснувшись его, отдернула руку. Ничего себе как раскалился! Придется идти аккуратно... А вот парень смело сошел со ступенек и тут же с таким смешным удивленным лицом запрыгал на месте, пытаясь вытряхнуть из шлепок песок. Я тихо рассмеялась и потеряла бдительность - коварный, обжигающий песок наплыл на пальцы, и вот, прыгали мы уже вместе. Да и смеялись тоже. Поняв друг друга с полувзгляда, припустили по пляжу, искать место среди занятых лежаков. Народа оказалось не так уж и много. Может, от того что день подходил к концу? Так что подходящее под размеры покрывала место без особых проблем удалось найти. А ближайшие соседи так вообще от нас метрах в трех! Оставив меня бороться с покрывалом, Леша ненадолго исчез, но зато вернулся, гордо неся пляжный зонт на плече. На вопрос: "Где достал?", он загадочно улыбнулся и воткнул пластиковую палку в песок. Еще немного времени ушло на установку зонта, который все время кренился в сторону, не желая стоять ровно. И пришла пора, которую я так ждала и с некоторых пор боялась.
   Парень отряхнул ладони и спросил:
   - Ну что, идем? - и кивок в сторону моря. Я пришла в ужас.
   - Не, я так... ноги помочу, - уныло пробурчала, рассматривая свои шорты. Угу, чуть выше колен. Леша дураком не был - а как хотелось, чтобы побыл... на пару минут - присел передо мной на корточки и тихо задал вопрос, от которого едва не взвыла.
   - У тебя... проблемы?
   Я активно замаха руками, моментально поняв, что он имеет в виду.
   - Нет! Нет, что ты! - вздохнула. Только вот таких проблем мне не хватало для полного счастья. - Не то...
   - А что? - Уже искреннее непонимание. Ну да, с его стороны, наверное, раз не это, тогда чего париться? Ему-то один низ-то и нужен, а трусы они и в Африке трусы. Стрингов мужчины не носят. И я не носила! До этого раза. Ощущение от этой вонзившейся между... просто между, полоски упомрачительные. Лексикона не хватит передать.
   Он продолжал смотреть в ожидании ответа, и надеяться, что он возьмет и уйдет - глупо. Так что пришлось признаться.
   - Купальник. Он ужасный!
   Да, я все же его нацепила. Думала, что накроюсь кое-где полотенцем и лягу загорать, но вот разгуливать в нем перед людьми - не-не!
   Леша хлопнул глазами и расхохотался. Спасибо за сочувствие.
   - Неужели он настолько ужасен, что ты боишься его показать?- В точку! Он словно прочитал эту мысль и усмехнулся. - Брось. Ты приехала отдохнуть. Расслабиться. И мнения других тебя не должно волновать. - Он заставил меня задуматься... кому я вру? Я уже почти согласилась - Леша опять применяет свой безотказно уговаривающий тон. - Ты хочешь купаться? - Кивнула. Не передать как. Парень с улыбкой коснулся указательным пальцем моего носа. - Вот и пошли.
   Вот так легко и уговорил. Заставил начхать на окружающих и начать стягивать шорты. Медленно - немного засмотрелась как Леша раздевается. И надо признать, делает он это... особенно когда, взявшись на спине за низ майки, дергает ее вверх, и мышцы перекатываются по кожей... Сдернув тенниску, отчего золотистые волосы на затылке встопорщились еще сильней, кинул в мою сторону такой ехидно-понимающий взгляд, вернувший с небес на землю. Я решительно дернула завязки и выскользнула из широких шорт, встав раком в сторону зеленой оградки. Взялась за майку и заметила, как Леша, который уже успел избавиться от последней детали, искоса наблюдает за процессом раздевания. Я поймала этот взгляд и выгнула бровь. Получила в ответ легкую улыбку и нежелание отворачиваться. Пришлось мысленно махнуть рукой - ну не стоять же полураздетой - и сбросила майку. Поправила эти треугольнички, заменяющие нормальные чашечки, шнурок, подняла голову и столкнулась с такой картиной как офигевший Леша. Я смутилась и скрестила руки, закрывая хоть что-то.
   - Ну так пойдем? - наигранно бодро вопросила и первая запрыгала в сторону моря - песок как был обжигающим, так и остался. Позади послышался непонятный восклик. Это парень, наверное, увидел нижнюю часть купальника... вернее, ее отсутствие на заду. Что добавило мне скорости. Чем быстрее добегу, тем меньше он будет смотреть. А взгляд я лопатками и... тем что ниже чувствовала.
   Спокойное море лениво лизало берег. Ступни увязли в потемневшем, мокром песке, а через секунду пенная волна окатила ноги до середины икры, забрызгав до колен. Я восторженно пискнула. Для испытанных раскаленным песком подошв вода была прохладной, а вот для ног - теплой-теплой. Я не помню, чтобы наше море было когда-либо таким! Новая волна окатила ноги, ненастойчиво утягивая за собой, и я приняла приглашение, делая смелый шаг вперед. И едва не свалилась в воду - прямо возле берега дно резко падало вниз. Забыла, дуреха! Ведь уже дома один раз так искупнулась - потом, пока все купались, сидела и выскребала из волос мелкие камни и песок. Только было это так давно... Тело покрылось мурашками, но не из-за холода - какой холод в такой теплыни? - скорее от непривычки. Отошла чуть подальше, где вода стала по талию, присела и, ухнув, грудью встретила набегающую волну. Ах, хорошо! Слизнула соленые капельки с губ и улыбнулась. Зашла еще подальше и сделала пару гребков. Вода прекрасно держала, легко и послушно скользила вдоль тела. Да, ради этого стоило мучиться и одевать этот купальник. Спасибо Леше, что уговорил. Парень, кстати, обнаружился недалеко. Стоял в воде по грудь, как волнорез, смотрел на меня. Я подгребла ближе, хотела встать, но с холодком поняла, что если коснусь носочками дна, вода сомкнется над головой. Так что пришлось удерживаться на воде гребками.
   - Ты чего стоишь? Вода такая теплая!
   - Мне было бы легче, если бы она стала похолоднее... - протянул он.
   - Зачем? - Пришел мой черед искреннее недоумевать. Волна потянула меня за собой - а не такое уж и спокойное море - и я с удовольствием поднырнула под нее, возвращаясь обратно к Леше. Он вдруг чего-то вставился в воду, внимательно так. Только я хотела спросить, что случилось, как он с хрипотцой сказал:
   - Сонь, у тебя купальник съехал.
   Опустила голову и сквозь довольно прозрачную воду увидела, как правый треугольничек съехал к подмышке. Я взвыла, закрылась рукой, едва не потонув, очень оперативно сдвинула все на место.
   - Ты видел? Видел?! - Угрожающе прошипела, молясь чтобы нет.
   - А если скажу что не видел, ты поверишь? - Ах, мы еще и насмешничаем?
   - Забудь! Все что увидел! Иначе... - я замолкла, придумывая наиболее изощренную кару, застопорилась, плюнула и, объявив: "Я - плавать!", погребла прочь, охлаждать лицо и восстанавливать дыхание. Вот так и знала, что это случится! Но почему именно перед ним?! Ага, как будто было бы лучше, если перед другим. А может и лучше...
   Кое-чья участь предрешена. Тиль, я убью тебя.
   Отплыла я от приметной лохматой пальмы, на одной линии с которой растянулось наше покрывало и зонтик, далековато - едва ее нашла. Плавать устала, но едва заставила себя вылезти из воды. Но не буду же я стоять как истукан? Лучше отдохну минуток пять и снова в воду! Ойкая, добежала до покрывала и облегчением встала на ткань. Опустила глаза на лежащего на животе парня. Растянулся в тенечке, оставив мне жариться на солнце. Хотелось, конечно, спросить, забыл ли он, но не стала. Иначе я же с ним находиться рядом не смогу. Лучше сделаю вид, что ничего не произошло. Вот так.
   Растягиваться рядом не стала, но присесть - присела. И пригрелась. Нет, все же жизнь хорошая штука... шум моря умиротворял. И даже крики купающихся ничего не портили, а воспринимались как неотъемлемая часть окружающего мира. Но сидеть просто так вскоре стало скучно. Да и в голову билась одна глупая, но такая настойчивая мысль. Я в который раз кровожадно покосилась на Лешины ноги и решилась. Подчерпнула из-под себя, под покрывалом, мокрый песочек, и шлепнула горсть ему на пятки. Леша вздрогнул всем телом и изогнул шею.
   - Ты чего делаешь? - удивленно спросил.
   - Закапываю, - деловито пояснила, шлепая новую горсть. Пусть ценит, как я о нем забочусь, не раскаленный песок сыплю. Зачем я вообще это делала? Захотела. Вот и все оправдание.
   - А-а-а... - Парень не стал возражать, и великодушно разрешил, укладывая голову обратно: - Ну закапывай, закапывай.
   Ну я и закопала. Правда, только ноги... рельефные такие, покрытые светлыми, видными только вблизи, курчавыми волосьями до колен, над которыми я тихо хихикала. Но в процессе закапывания я успела рассмотреть не только его ноги. Особенно взгляд приковывал обтянутый черными плавками зад. Вот наверное такой называют аппетитным. У меня так точно слюни потекли. Неприлично, ага... но Леша все равно ничего не видит, так что можно. Никогда ему не расскажу, как пялилась. Больше потому что не соображу, как это сделать. Не буду же я говорить вот так, откровенно и без приукраса: "Ты знаешь, Лешка, только сейчас заметила - у тебя классные задница и спина, можно я тебя немного полапаю?" Нет, конечно. Язык не повернется. Раздраженно зачерпнула сухой песок и тоненькой струйкой начала сыпать его на ложбинку вдоль позвоночника, ближе к резинке плавок. Парень дернулся и ойкнул. Я устыдилась своего порыва, дунула ему на спину, а остаток песка стряхнула ладонью... задержав руку дольше, чем нужно было для дела. Уж очень понравилось пальцами повторять изгиб этой самой ложбинки.
   - Еще, - выдохнул он.
   - Мазохист? - Мои брови поднялись вверх. Такой реакции я точно не ожидала.
   - Если только так можно добиться от тебя ласки, то да, мазохист.
   А такого ответа - тем более. Два выдоха я металась между двумя решениями, и вернула руку назад, проводить на суховатой коже полоски и выводить завитушки. Приводящее в трепет занятие. Я поймала себя на том, что странно дышу - более глубоко и часто. Сердце стучит глухо и сильно, не в груди, а ближе к горлу. Появилась дрожание в пальцах, слабость в ногах - так и хотелось прилечь рядом, дать им отдых... причем прилечь поближе к телу парня. Куда делось мое смущение? Видно, сбежало, не выдержав окутавшей нас атмосферы.
   - Леш? - негромко позвала, и удивилась своему голосу. Он стал ниже и как-то... тягучей?
   - М-м-м?
   - Тебя не посещали мысли... странные.
   - Смотря какие мысли ты называешь странными, - подумав, откликнулся он.
   Я тоже задумалась, подбирая подходящее слово.
   - Левые, - решила назвать их так. О-очень левыми.
   Леша повернул голову и задумчивым, но несколько затуманенным взглядом посмотрел на меня.
   - Левые... - растягивая гласные, повторил, словно пробуя слово на вкус. - У меня нет левых мыслей. - Взгляд с моих глаз опустился ниже, затуманился сильней. Парень понизил голос, вызвавший нашествие мурашек. - В данный момент я думаю, что у тебя в красивая грудь. И не сомневаюсь, что левая не хуже правой, - капля насмешки. - А если ты еще немного наклонишься, то...
   - Да ну тебя! - резко развернулась к нему спиной. И сквозь пелену крайнего смущения пробилось негодование. Значит, не забыл? Ну тогда получай! Не жалея ладоней, захватила побольше песка, не которого под зонтом, а на солнечной стороне.
   - Почему сразу ну? Хочешь, продолжу. Ай-й!! - воскликнул, когда я мстительно высыпала все на так привлекающий зад.
   - Нет. Не надо вгонять меня в краску еще больше.
   Подумала, и... исполнила свою маленькую мечту - похлопала его по заднице. И первая мысль: "Какая твердая..."
   Солнце, раскаленный алый шар, затопивший небо золотом и алым, коснулся воды, где прочертил ослепительную дорожку почти до самого берега. Красиво... Поднялся ветер, но легкий и теплый, нисколько не доставлявший проблем, наоборот - так приятно ласкавший кожу, перебиравший волосы, которые решила освободить из хвоста. Большая часть народа уже ушла, и продолжала уходить, примерно по человеку в пару минут - это я так, замечала краем глаза. Сама до красных пятен в глазах смотрела на закат, наслаждалась соленым воздухом. Люблю море, но почти позабыла об этом, когда закрылась от всего мира в непробиваемую раковину. Каюсь, на несколько минут заката совершенно позабыла о Леше - он сидел, а может и лежал так тихо, ни слова не сказал. Когда солнце окончательно не скрылось за горизонтом, оставив после себя тоненькую, продолжающую стремительно исчезать, подрагивающую полоску, я почувствовала, как прохладные пальцы, их прикосновение я отличу из тысячи, и это не преувеличение, провели по скуле, поймав одну из прядей, и отвели ее в сторону. Я не вздрогнула, бессознательно подалась навстречу, прижавшись щекой к его руке. Счастливо выдохнула, но быстро опомнилась и отодвинулась. Кажется, еще немного, и я утону в его глазах, в этой нежности, любви, которые он, не скрывая, дарит мне. А я... почему я не могу так же? Передать все то, что творится в душе? Это... так сложно. Но я пытаюсь, пытаюсь, как он, сказать все взглядом.
   - На закате у тебя красивые волосы. Насыщенно-рубиновые. - Как же я люблю эту легкую, едва заметную, улыбку. Леша поймал одну из прядок, медленно накрутил ее на палец, и отпустил на волю. - Мне всегда нравился этот цвет. Вот сейчас сидел и думал, за какие заслуги мне досталось такое сокровище? - Он улыбнулся шире, задумчиво и... счастливо. Сердце бухнуло, и от его слов, и от улыбки, но я с иронией фыркнула.
   - Я - сокровище?
   Какое я сокровище уж... Скорее одно большое наказание и мучение. А Леша словно и не заметил моей иронии, и едва заметно кивнул.
   - Точно. - Он придвинулся и поцеловал, но туда, куда меньше всего ожидала - в шею. - Сокровище, которое скоро станет только моим, - сказал, понимаясь. Это мне только что... в открытую заявили о своих намерениях? Тогда где смущение? Почему я не опускаю голову, чтобы избежать внимательного взгляда, и тяну руку навстречу поданной? Не знаю, я в такой сумятице... - Давай собираться. - Короткий смешок, и волнующая атмосфера дала трещину. Стало полегче. Намного легче. Мы вернулись к такому же общению, как и днем.
   Песок остыл, так что по нему можно было ходить без боязни обжечься. Растянув покрывало за уголки, долго трясли его: то один уголок вырвется, то второй из-за того, что кто-то из нас дернет сильнее. Смеясь, поднимали, трясли дальше. Зонтик - оказывается, Леша взял его на прокат, случайно увидев, как берет один из отдыхающих - пришлось сбегать и вернуть, это я оставила на более сильного парня. Тут я немного слукавила - зонт был не таким уж и тяжелым, какая тяжесть в пластике - но разве не приятно, когда за тобой ухаживают, берегут? А я, пока он ходил, нацепила шорты и подвязала волосы, чтобы не мешались. Подхватила свернутое покрывало и Лешину футболку. И только появление ее хозяина удержало меня от соблазнительного желания зарыться в одежку лицом, чтобы вдохнуть неповторимый аромат персика. А я ведь так и не выяснила, что же это за запах: ни геля, ни шампуня с персиком дома не было, духов... да вроде тоже. Так откуда? Обувались мы сидя на ступеньках: два хлопка по ступне и хоп в шлепку. Правда, потом я мучалась от противной сухости между пальцами, но старалась не обращать на нее внимание. Перед баром определенно стало больше народа, как и в бассейнах. Ну я теперь гордо шла по дорожке, не спешила увести парня вперед. Только обняла его за талию в ответ на объятие, и ощущала себя чуть ли не самым счастливым человеком на свете. Я - сокровище, пф-ф-ф... настоящее сокровище шагало рядом. Так впервые назвала его Ленка, и я полностью согласилась... Кстати, а как она там? Ведь там у нее практика уже началась, как и у Аньки...
   - Смотри. - Голос Леши отвлек от размышлений. Я задрала голову, чтобы посмотреть куда он показывал. Указатель. На английском и на еще одном языке, по-видимому, местном. Джакузи? Проследила за стрелкой, только ничего особого не заметила - стены закрывали нужную комнату. Не знала, что в этой гостинице есть джакузи...
   - Давай сходим? - с горящими глазами предложил парень. Что-то подозрительная активность... Или только кажется? Я припомнила ощущения от первого посещения гидромассажной ванны, еще в его доме... припомнила оч-чень хорошо и захотела повторить.
   - А давай! - махнув рукой, согласилась. Леша еще подозрительнее блеснул глазами. Я на что-то подписалась, да? А... может отказаться, пока не поздно? Он вложил в мои ослабевшие от предчувствия чего-то розового и хрюкающего лапки ключ-карту. - Тогда сходишь за полотенцами, пока я разберусь? - Развернул за плечи и подтолкнул в сторону лестницы. Нет, все же, он слишком воодушевленно поскакал в обратном направлении. Или же это я подозрительна. Тоже слишком.
   Полотенца нашла без особых проблем - на кровати лежали, я их взять на пляж хотела, но подумала что и так обсохну. Темно-синее, почти черное и оранжевое. Он любит темные цвета, давно заметила, но носил их редко при мне, когда... когда я еще не видела нормально. Позже - чаще, но только в общаге, дома. И в темной одежде парень становился как-то спокойнее... Я тряхнула головой и вышла из номера. Какая глупость, как может цвет одежды так уж влиять на поведение? На лифте спустилась на второго этажа, дошла до указателя, рядом с которым уже ждал Леша. Обрадовался. Только глазами, на лице сохраняя загадочную полуулыбку. Подозрительно. Но я все же пошла за ним, с силой прижимая несчастные полотенца к груди. Всего три человека попались навстречу, и только один - обогнал нас, тоже решив побаловать себя массажем. Сама комната, нет - зал, был интересным: один большой бассейн, два поменьше по бокам и несколько выходов. В один из них мы и прошли, оказавшись на балконе. Высокая оградка, правда, не особо закрывало от предполагаемых соседей, которых, кстати, не нашлось. Отсюда открывался здоровский вид на пляж и море. Даже в сумерках там было на что посмотреть: пальмы подсвечивали талантливо расположенные фонари и фонарики, создавая интересные светотени, бассейны играли голубым, а на темной полоске моря сверкал и переливался огнями корабль. Музыка, голоса все это было слышно здесь, но едва, усиливая ощущение изоляции. Только я и он. Подавила предательскую дрожь. Так что, мы, получается, будем... вместе? В смысле, в одной ванне? Нет, конечно, она легко вместит двоих, но это как-то... как-то...
   Леша, не глядя на меня, разделся, побросав одежду кое-как, и опустился в бурлящую воду. Развернулся ко мне, облокотившись на синие бортики. И смотрел насмешливо так. Вот подсказывает мне что-то, он знает или догадывается, о чем я думаю. Как всегда, впрочем.
   - Боишься? - насмешливо осведомился он, поставив вопрос так, что он был больше утверждающим.
   - Нисколько! - не моргнув глазом соврала. - Но может все-таки раздельно? - жалобно попросила.
   Парень рассмеялся, тихо и хрипловато. Нет, эта хрипотца когда-нибудь снесет мне голову! Тем более нужно уход... или не нужно?..
   - Обещаю что не сделаю ничего такого, чего ты не захочешь. Ну так как?
   "Не смотри на меня так", - молчаливо просила его. Не надо, я итак ничего не понимаю. Что происходит со мной? А все началось с тех пор, как он начал намекать, а порой и в открытую говорить, чего хочет. Что, возможно, будет... а может, без "возможно". Но кто бы знал, как страшно! Поеживаясь под неотрывным взглядом, разделась. Деревянный пол приятно грел ступни. И вода в ванной... теплая, даже чуть прохладная, она скрыла меня по грудь, если опуститься еще ниже, то до самого подбородка. Когда залезала, нечаянно задела его ногу своей, залилась краской и постаралась расположить ноги ближе к краю. Как постаралась не так часто, хотя бы всего раз в минутку, встречаться с Лешиным взглядом. Но расслабиться, как не старалась, не могла. Тело натянулось, и пришло хорошее сравнение со струной. Точно, меня словно как струну растянули и оставили так. Ожидать в напряжении, бороться с ощущением, что вот-вот произойдет что-то. Я не могла уйти, вода не пускала, став такой плотной, не пускал гладкий пластик ванны, которого касалась кожей. Не пускал Леша. Пусть не касался, но казалось - вот он, совсем рядом, сдвинься на миллиметр - и поймешь, что так оно и есть. Крепко зажмурилась. О не помогло, ощущения усилились во сто крат. Не отпускали, и уже заставили поверить. Он очень близко, и... продолжает приближаться. Или мне только представляется короткий всплеск? Так сложно заставить себя открыть глаза. Боюсь убедиться, но не меньше боюсь и ошибки. Второго больше. Я хочу... чего я хочу?
   Вдоль бедра что-то скользнуло. И тепло возле обоих плеч, рядом с грудью, касающееся лица дыхание.
   - Открой глаза, - тихая просьба. Совсем рядом. Это уже не может казаться. Значит... он близко. Поцелуй, простое прикосновение к губам, но такое жадное. - Посмотри на меня, - еще тише, практически шепот, обжегший щеку. Короткое прикосновение губ, вызвавшее волны дрожи. Еще одно, ниже... возле самого уха... ниже... Каждое прикосновение оставляло горящий, ноющий след. Я рвано выдохнула, сжав руки.
   - Ты обещал что не сделаешь, чего не хочу. - Что это было? Попытка остановить? Ирония?
   Поцелуй над поверхностью воды.
   - А ты не хочешь? - по горячему дыханию чувствовала, как он сдвинулся влево, и поцелуй на плече был доказательством. - Тогда останови. - Горящая дорожка до мочки уха, я изогнула шею, плохо понимая что делаю. - Пока не поздно. - Его голос охрип еще сильнее. - Скажи, смотря мне в глаза, чтобы я ушел.
   - Нет! - едва он договорил, испуганно воскликнула, распахивая глаза. Именно сейчас эта угроза была самой страшной. То, что он уйдет - это так невыносимо! Я поняла... Лешино лицо было напротив моего. И невозможно понять, о чем он думает. Никакого отражения на спокойном лице, так резко контрастирующим с полыхающими глазами. В них так опасно было вглядываться. Ведь можно и не вынырнуть... А хочу ли? Только честно, больше не обманывая и не пытаясь разуверить себя. Ответ потряс. Руки выскользнули из воды, чтобы сомкнуться на его шее. - Не уходи... пожалуйста. - О чем я просила? Только ли о том, чтобы он не вздумал уходить? Или...
   Лицо любимого преобразилось, и стало немного неловко от того, что мои простые слова вызвали такое счастье. И... могу сказать точно, все его улыбки, даже самые яркие, мерки по сравнению с этой. Одна улыбка - и я поняла, что попала. Я уже никуда не денусь. А уж после поцелуя, настойчивого, напрочь сбившего дыхание и задвинувшее все лишнее, а то смущение и здравый смысл, подальше... Я крепче обхватила его шею, придвинулась сама, отвечала на сводящий с ума поцелуй со всей силой. Пузырьки дразнили тело. Его руки бродили по моей спине, вызывая все новые волны дрожи, но теперь обжигающе-горячей. Выгнулась дугой, чтобы быть еще ближе и ощутила, что каким-то образом лишилась верха купальника, и теперь прижимаюсь к его телу совершенно голая. Разорвала поцелуй и разомкнула руки, и уперлась ими в Лешину грудь, ведь он останавливаться совершенно не хотел. Парень послушно отодвинулся на пару сантиметров, и потребовалось несколько секунд, чтобы зеленые глаза стали более осмысленными. А я пока осознавала что творю и искала взглядом купальник, заодно и проверив нижнюю его часть. На месте.
   - И правда, тут неудобно, - растянув губы в улыбке соблазнителя, Леша понял все по-своему. А я едва не забылась снова, услышав такой голос. - Пойдем наверх. - Он отстранился подальше, чем я и воспользовалась. Как ошпаренная выскочила из ванной, закрывая руками грудь, схватила первое попавшееся на глаза, а это - полотенце, прижала его к груди и побежала. Опомнилась, развернула это полотенце, чтобы закутаться в него - а вдруг кто по пути встретиться? Что-то упало, я нагнулась и нащупала ключ карту. Совсем вылетело из головы, куда ее засунула. Добежала до номера, едва попала в картой в щель - руки дрожали будь здоров - ввалилась внутрь и стала метаться по ставшей такой маленькой комнатушке, все время на что-то натыкаясь.
   Ой-ей-ей... Ха, мысли? Да не было их! Вообще никаких! Только в мозгу крутилось это "ой-ей-ей", то панического, то удивленного, а то и глубоко ошарашенного оттенка. Последнее "ой-ей" было перепуганное - так как когда я развернулась к двери, она распахнулась окончательно - я ее не закрыла, - явив хищно скалящегося Лешу. Он демонстративно закрыл дверь.
   - Теперь ты не убежишь, - промурлыкал он как объевшийся сметаны кот. Да и выглядел таким же - довольным-довольным. Причем, предвкушающим новую порцию сметаны. В виде меня. Об этом ясно говорил направленный на меня взгляд... который встречать не рекомендовалось бы... об этом нужно было думать раньше, секунд эдак за три до того, как я ухнула с головой в зеленые, глубокие как пропасть, глаза. Сколько же в них таких сильных, выбивающих дух чувств. И... кажется, одно из них уже поселилось в груди. Чувство, которому я не могу дать название, но оно вызывает сильнейшую тягу к стоящему напротив человеку и почти болезненную жажду прикосновений... Ой! Я, незаметно для себя, мелкими шажками пятилась назад, и вот пожалуйста - довольно болезненно наткнулась на нижнюю планку кровати и грохнулась на спину. Хорошо, что удачно - на кровать. Или неудачно... Едва только начала подниматься, передо мной... надо мной возник Леша. Руки по обеим сторонам от меня, перекрывали всякий намек на бегство, о котором... даже не знаю, сколько думала. Но точно до того, как меня оттеснили обратно на кровать, внимательно смотря в глаза... попросту гипнотизируя. Леша же знал, что я лишаюсь всякой воли, когда он так смотрит. Он приблизился, оперевшись уже на локти. Быстро, и это немного напугало. И, похоже, этот маленький страх показался на лице. Лешино лицо смягчилось... столько нежности, и так неожиданно по сравнению с прошлым выражением его лица. Большие пальцы ласково провели по скулам к вискам. Парень немного отодвинулся и спросил:
   - Ты мне доверяешь? - Его голос прошел сквозь меня, отдав вибрацией в груди. И последние сомнения, которые еще прятались в самых дальних уголках, позорно сбежали. Грудь затопила нежность, так много, что я едва не разрывалась. Которой я так хотела поделиться с парнем... желанным мужчиной. А нужно было сделать это давно. Сразу же. Как и понять все.
   Леша мягко улыбнулся. Я запустила пальцы в мягкие волосы и подалась навстречу. Он так смешно удивился, и это только раззадорило проснувшуюся во мне чертинку. Обхватив ладонями его лицо, коснулась приоткрытых губ. Нет, мало... И поцеловала его так, как давно хотела, отбросив ненужную скромность и открыто показывая все свое желание. Вспомнила все что он говорил насчет чувствительных мест и медленно, не отрывая губ, скользнула к подбородку, а там и на шею. Он дрогнул и шипяще выдохнул, а мне так понравилась эта реакция, что я продолжила. А пальцы мои проводили по спине, обводя каждую мышцу. Сводило у ума, а уж когда она перекатывались под кожей... Он с потяжелевшими выдохами немного выгнул шею. Кадык дернулся туда-сюда. Как же приятно, что я могу вызывать у него такую реакцию. Подумав, лизнула впадинку ключицы, и еще четче ощутила странный привкус. Едва заметная горечь и соль. Я люблю соль, эту горечь... Люблю его. Всего, без остатка: лицо, шею, плечи, такие мощные, вызывающие трепет и восхищение... да и не только они. Все его тело вызывает трудно контролируемое восхищение и несколько собственническую радость, что он - достался мне. И будет принадлежать только мне. Провела ладонями по напрягшимся рукам, удерживающих его надо мной. Потерлась щекой о твердую, почти каменную грудь, услышала его сердце и, не удержавшись, замерла. Не смогла отказать себе в удовольствии послушать еще немного этот быстрый и сильный стук. Такой сильный, что положенная поверх сердца ладонь подрагивала в такт. Немного сдвинула ладонь, и задела сосок - тут же меня бросили на кровать. Рычаще-шипящий, быстрый шепот на английском. "Не могу больше терпеть" - разобрала.
   Напористый поцелуй, показывающий, кто из нас главный. А я и не спорю. Ты и только ты. Я обхватила Лешину шею одной рукой, другую положила за затылок, придвигая голову и его самого. Как же хотелось стать еще ближе. Как? Хотя бы сделать так, чтобы между нами не осталась ни миллиметрика свободного пространства.
   - Мучительница, - дразня губы, прошептал он. Каплю насмешливо, каплю довольно, каплю... нет, далеко не каплю - страстно, я наконец подобрала правильное слово. Заставляя внизу живота все сворачиваться в тугой, пульсирующий узел. - Мой черед.
   Палец обвел контур моих губ, но задержался на них недолго. Рука заскользила вниз, замерев на границе между кожей и полотенцем, пальцы ловко высвободили заткнутый уголок и отвели одну половинку полотенца в сторону, а потом и другую. Лишил меня единственного, пусть такого маленького щита, оставив совершенно беззащитной. Ладонь, проведя между грудями, отчего у меня вырвался негромкий стон, спускалась ниже. Все так же медленно... и поэтому резкое движение, сдергивающее с меня оставшуюся деталь купальника, стало неожиданностью. И еще большей то, что не только не успела заметить, как лишилась ее, но и не почувствовала. Я сжала ноги, не могу... это же... так стыдно. Но чуть шершавая рука проникла меж зажатых коленей и без труда раздвинули подрагивающие бедра. Все-таки стыд слабее желания... Проведя пальцами от косточки таза до колена, Леша подхватил мою ногу и положил ее на плечо. Другая рука легла на левую ягодицу, без малейшего напряжения отрывая от смятого одеяла. Первый, тягучий поцелуй на внутренней стороне бедра, сильнейшая вспышка жара между ног, я выгнулась дугой, кусая губы, чтобы удержать рвущиеся стоны и... потерялась для мира. Окончательно и бесповоротно. Каждый восходящий вверх поцелуй, каждое прикосновение как хорошая порция бензина в разгорающийся внутри меня пожар.
   Оттянула на мгновение его волосы и тут же прижала его голову ближе, когда горячие губы опустились на вершину груди, и застонала, требуя большего. Тихий смех, как россыпь колокольчиков. Сердце тяжело бухало в идущей кругом голове, не хватало воздуха, и хоть дышала чаще, никак не могла глотнуть его столько, столько требовалось.
   Кожа к коже... непривычно, но как сладко. И жарко.
   Любимый вернулся к моим губам, язык тронул уголок рта и проник внутрь. Его руки медленно огладили плечи, спустились к груди, но не остановились, скользили дальше... бока, бедра... резкий и неожиданный рывок вперед, дающий понять, что назад пути нет. Я и не хочу... никакого назад. Я подняла и вторую ногу, и теперь касалась пятками его талии, сжимала коленями узкие бедра, всеми силами придвигая твердую плоть ближе... еще ближе...
   Поцелуй, сминающий губы, перемешавшие его хриплое дыхание и заглушивший мой стон... из нетерпеливого перешедший в испуганный восклик после болезненного укола в паху, когда он скользнул внутрь, еще глубже... Страх и единственное желание, чтобы это все прекратилось. Нет, не надо, я передумала! Не хочу! Его движение, пусть и аккуратные, приносили только боль, которую невозможно перетерпеть. Я знала, что так и будет, но не предполагала, что она будет такой! Уперлась из всех сил в его плечи, надеясь, отодвинуть парня, но это было тоже самое, что пытаться сдвинуть статую. Я пыталась вывернуться, била сжатыми кулаками, и просила, умоляла вытащить его, прекратить, мне же больно! Хватит!! Но он не сдвинулся, не прекратил. В зеленых глазах появилось мучение, короткий рваный выдох: "Прости", губы коснулись губ, больше не давая мне говорить, еще один толчок, намного сильнее предыдущих. Я скукожилась от боли, но крик поглотил его рот.
   Еще один толчок, еще, быстрее... и вернувшийся жар, опаливший до кончиков волос. Боль ушла, и на смену ей пришла жажда, безумие, и я падала вниз, тонула... Мир перестал существовать. Только он, его хриплое дыхание, короткие стоны, движение, его тело, за которое я отчаянно хваталась, лицо, то придвигающее, то отдаляющееся, покрывший испариной лоб, взмокший чуб, приоткрытый рот и глаза, в который плескалось то же безумие. Я кричала... хочу еще большего. Чего? Всего! Всего его, без остатка! Молила, чтобы он не останавливался, требовала... сильнее... быстрее! Я погружалась в мучительное безумие, в безбрежном океане которого была так близко мое освобождение. Только не останавливайся... Тело сотрясла судорога, еще одна. Они накатывали как волны, заставляя меня захлебываться криками, выгибаться, цепляться за его плечи, безжалостно полосуя их ногтями. Последний толчок, хриплый крик сорванного голоса, смешавшийся с его, и рванула вверх вверх, куда-то в небеса, резко отрастив крылья. Слабость, такая приятная, но не дающая пошевелить даже пальцем, разлилась по отяжелевшему телу. Любимый повалился рядом, тяжело дыша, да и я никак не могла отдышаться и вернуться в это мир, продолжая витать где-то в вышине.
   Сколько же прошло времени, прежде чем я смогла двинуться? Не знаю... ничего не знаю и не хочу знать. Я обвила его и руками, и ногами под тихий Лешин смех.
   Любимый обнял меня и шепнул:
   - Моя... Только моя.
   - Как и ты, - эгоистично заметила я, и вжалась носом в его шею.

***

   Девушка раздраженно вертела в пальцах полосатую соломинку. На ее месте представился тот, кого она ждала уже битый час, и пальцы сжались, передавливая трубочку. Как же ей хотелось вот так передавить кое-чье горло. Ей бы была благодарна вся, или большая часть, женская половина человечества, ведь она избавила бы их от общения с этой доморощенной моделькой-тире-гениальным-актером-тире-самым-худшим-бабником-на-земле! Звезда местного разлива... Конечно, девушка преувеличивала из-за клокотавшего в ней раздражения. Не зря ведь он так знаменит, и не зря за этой моделькой так гонятся режиссеры молодежных фильмов. Да и Тиль сама видела его игру, засмотрелась даже на парня, игравшего в том фильме небывало серьезного, зацикленного на учебе, ботаника, под конец преобразившегося в такого прекрасного и обаятельно принца. Да, сюжет обычен, и не выделялся бы из сотни подобных, если бы не игра главного героя. Он не стал местным Казановой, но к нему липли девчонки из его школы, да, вот только он понял, что даже изменившись внешне, он оставался все тем же внутри. Он не изменился. Психологически глубокий фильм... Тиль засмотрела диск до царапин, знала этот фильм наизусть, но никогда, даже себе, не признавалась, как же ее восторгает эта картина. Как на самом деле ему идут прямоугольные очки и серьезное выражение лица. А ведь она, знающая его с самого детства, такую серьезность на лице своего бывшего друга не видела. Он по жизни совершенно другой. Но как бы хотелось, чтобы он стал хоть чуточку серьезнее и особенно к своим обещаниям! Тогда бы она не жарилась, как полная дура, в этой забегаловке, потягивая вторую полулитровую колу. И даже то, что она ее любила, настроения не улучшало.
   Девушка поднесла соломинку к губам и хотела сделать глоток, но трубочка издала шипение. И эта закончилась. Она посмотрела на часы - уже половина, и пошел второй час ожидания. Нет, все, хватит с нее. Так спешила... И на что надеялась? Что он... Девушка решительно встала, захватив со стола два стаканчика. Разве что она изводить ее своими тупыми шутками. Больше ни на что она не может надеяться. Пора бы позабыть детские мечты и жить реальностью. Тиль вообще редкий реалист, но не утративший веру в сказки, и смотрящий на жизнь с оптимизмом и улыбкой... но едва она слышит его имя, все теряется, и девушка становится такой, что самой противно - нервной, раздражительной и хмурой - в общем, сестрой-близнецом своей вынужденной соседки, когда той что-то не нравится, и которая, совершенно незаметно стала для Тиль хорошей подругой. У девушки ненадолго улучшилось настроение, когда она вспомнила Соню, Лекса, когда он смотрит на нее. Она была уверена, что после того случая... Тиль знала, что друзья должны верить друг в друга, но... как можно было поверить в то, что он сможет выкарабкаться? Никак, особенно если, как она, быть рядом и видеть все... Но значит, он на самом деле сильнее, чем думали она и Макс. Смог жить дальше, и помощь ему не понадобилась. И даже нашел девушку, которая не испугалась его... особенности. Тиль довольно скоро поговорила с Соней, чтобы понять ее отношение к Лексу. Узнала и успокоилась. Пусть сам Лекс теперь относится к ней довольно холодно, она менять свое отношение не собирается. Друг - значит друг. И она ему будет помогать.
   Девушка закинула стаканчики в мусорку и, поправив сумку, пошла на выход.
   - Тиль-Тиль! - Она прикрыла глаза и выдохнула сквозь зубы. Просто Тиль ей нравилось, но как же ее раздражало сравнение с этой белобрысой феей! Навстречу ей быстро шагал Макс Немрин. И против воли от его улыбочки хотелось тоже улыбнуться. Или врезать ему по лыбящемуся лицу сумкой. Он в этот раз распустил отращенные для нового фильма волосы, и девушка так, просто мимоходом, заметила, что новый цвет волос ему идет, но все равно никакого сравнения с прежним, настоящим. Макс, не замечая повернутых к замершим посреди забегаловки молодым людям лиц, картинным жестом протянул девушке лилию, приправив подарок улыбкой. Ее сердце забилось чаще. Помнит... Тиль как можно с более независимым лицом приняла цветок и пошла обратно к "своему" столику. Села, скрестив руки, и холодно смотрела на устраивающего свой холеный зад Макса. Он разложил ухоженные руки, таких у Тиль точно не будет, на столик, предварительно осмотрев тот на чистоту, и одарил ее еще одной извиняющейся улыбкой.
   - Прости за опоздание, пробки. Пришлось бросать машину и бежать к тебе...
   - Стоп, - девушка подняла ладонь. - Оставь свои сказки для своих многочисленных подружек.
   Парень легко пожал плечами, спокойно соглашаясь, правда, немного поморщил нос.
   - Почему ты стала такой злой? - И он еще спрашивает?! Тиль наугад пнула его под столом, но не попала, а как хотелось бы! Может... попросить Гарри, чтобы он эту модельку ухоженную... Нет. Уж что-то, а боль причинить Максу она не сможет. Бывший друг... но все эти детские мечты! Они только мешают. Макс протянул руку и кончиками пальцев погладил щеку обалдевшей девушки. - Лучше улыбайся как раньше, Тиль, тебе это идет больше. - Девушка только скривила губы на такую откровенную попытку смягчить ее и дернула головой, избегая руки.
   - Хочу - улыбаюсь, хочу - злюсь. Мое право, и ради тебя я не собираюсь его менять. - Спокойно пожала она плечами.
   - Грубо, - поморщился парень, проводя взглядом одну из мимо проходящих девушек, а вернее, ее обтянутый короткой юбкой зад. Как всегда, верен себе.
   - Ну и зачем ты меня сюда позвал? - напомнила о себе Тиль, беря себя в руки. Если она нацепит такую юбку, он тоже будет на нее вот точно так же пялиться. Но она не станет ради него стараться.
   Макс повернул голову в ее сторону и соблазнительное выражение заменилось на скучающее.
   - Сама отказалась от ресторана.
   - Только этого не хватало. Кичься своими деньгами перед другими.
   Тиль вспомнила о своих мстительных мыслях. Вот, как раз и очередь перед кассой рассосалась. Она ткнула пальцем влево. - В благодарность за то, что я промучилась в твоем обществе целых десять минут, ты обязан оплатить мне обед. Такой, какой захочу. Я голодная.
   Парень со скукой во взгляде посмотрел в указанном направлении и заметно оживился, когда заметил симпатичную девушку за кассой.
   - Пошли, что ли, выберем, - но все равно сделал вид, что он делает Тиль большое одолжение, хотя сам вон как рвался вперед. Девушка хихикнула. Неисправим.
   Она заказала гамбургер с двойным сыром и колу, хоть у нее в животе уже было настоящее болото. Макс - только минералку, и медленно цедил ее, оглядываясь, пока Тиль с аппетитом уминала гамбургер, мазаясь в соусе и ни капли не стесняясь сидящего напротив парня. И не такую видел. Она разделалась со своим обедом, вытерла руки, глотнула колы и еще раз спросила:
   - Так зачем ты меня позвал?
   Столько же версий она напридумывала! И в большинство из них она не верила... но как же хотела.
   От еще одной улыбочки стало совсем приторно, и кола здесь совершенно не при чем. Все он, и только он.
   - Просто поговорить. - Макс подпер щеку рукой и мечтательно уставился на нее. - Я же соскучился, мы не виделись столько лет!
   О да. Столько лет не виделись, потому что он бросил ее ради исполнения своей мечты - самой первой роли. Нет, она была рада... до того, как поняла, что стала теперь совершенно не нужна, когда как Тиль отдавала... Она подцепила ногтем крышечку, закрывающую стакан. А он пока заливался соловьем, расписывая, как же он скучал по девушке. Врал, и не краснел! Под непонимающий взгляд, она положила крышечку на стол и с удовольствием выплеснула колу в лицо Максу. В его наглое, самоуверенное, свинячье рыло, которое она так ненавидела.
   Тиль встала и отчеканила, смотря ему прямо в глаза... чего только ей стоила эта смелость.
   - А я - нет. Больше чтобы в моей жизни не появлялся, не хочу тебя видеть.
   Она развернулась и наигранно танцующей походкой вышла на улицу. Макс смотрел в окно, на удаляющуюся фигуру девушки. Он не спешил стирать льющиеся за белый воротник коричневые, липкие ручейки. Понимал, что так ему и нужно.
   Все опять провалилось... А ведь он старался быть искренним! Но видно в его искренность она не поверила.
   - Идиот, - припечатал он. - Самый настоящий наивный идиот.

***

   Шипящий выдох сквозь зубы. Я спохватилась и еще нежнее провела по такой чувствительной коже. Леша тихо застонал и я дрогнула - вдруг нажала слишком сильно и причинила ему боль? Пришлось выдавить еще мази, чтобы руки не были сухими, и сделала медленное движение вверх-вниз, по кругу, сместившись чуть ниже... Он рыкнул и стукнул ладонью по кровати.
   - Терпи! - наставительно сказала. - От ожогов еще никто не умирал!
   Парень послушно обмяк. А все почему это случилось? Говорила же, лучше не надо лезть на солнце в полдень, но меня слушали. И вот он результат - все плечи и спина сплошной ожог. Да такой сильный, что пришлось бегать... вернее, очень медленно ковылять, ведь парень шел медленно, стараясь как можно реже двигать верхней половиной туловища... по городе в поисках магазинов, а в них искать хоть что-то, что может помочь. В итоге один из отдыхающих, понимающе посмотрев на пострадавшего, завернул нас обратно к отелю - оказалось, рядом есть все необходимое. Предусмотрительно... видно, Леша не первый. И вот теперь я сидела рядом с распростертым парнем и старательно втирала успокаивающую, дорогущую мазь в обгоревшую кожу.
   - Ну почему так случилось, а? - Глухо, с обреченными нотками, простонал он. - Все планы...
   - Наверстаешь... - безмятежно откликнулась, не особо вслушиваясь в то, что он говорил. Не первый подобный вопрос, кажется... десятый уже. Сначала я его успокаивала, но это только усиливало мою тоску. А ведь тоже так хотела остаться здесь хотя бы на недельку... или на две... Не хотела уезжать из этого рая, где мы - только вдвоем. Никого рядом, кто может помешать. Никаких проблем. Но увы. Билеты куплены, вечером отлет.
   Леша повернул голову настолько, насколько позволяли ожоги и скосил на меня хитрый глаз.
   - Ты мне это обещаешь? - От его тона сердце екнуло, упало и забилось внизу живота. Этот тон я очень хорошо помнила, ведь именно таким - срывающимся, хриплым он шептал мое имя. И другое, многое-многое другое...
   Мд-а, и я тоже жалею, что Леша вылез на солнце когда не надо. Теперь тоже понимаю, каково ему было, когда нужно было терпеть.
   - Да ну тебя, - хмыкнула, осматривая, где еще не помазала.
   - Не да ну! - вскинулся парень, изворачивая шею. - Теперь ты просто так не... У-у-у... - А это я решила, что все и, забывшись, похлопала его по плечу. Я спустила ноги на пол и встала.
   - Вот-вот, лежи и не шевелись, а я пока начну собирать вещи.
   - Стой! А утешить? - Я затормозила, подумала и, нагнувшись, быстро чмокнула его в лоб, чем вызвала только возмущение. - Не пойдет! Ласки требую! - ему бы еще к такому голосу флаг, чтобы размахивать. Улыбнувшись, погладила по щеке парня... моего мужчину, и пошла искать по всей комнате наши вещи. Бывало, раскидывали их, забывали поднимать, кидали новые, что-то отыскивали, чтобы накинуть, опять кидали... сложный очень, но до чего приятный процесс.
   Майку ему нацепляла я, встав на стульчик. Все остальное, слава богу, он. И всю дорогу он проехал с каменно-непроницаемым лицом и словно кол проглотил - сидел идеально прямо, не касаясь спинки сидения. На него смотрели кто с непониманием, кто откровенно любовался парнем. Моим! Но как всегда, любоваться было на что. Как же ему шел загар и выгоревшие на солнце, прибредшие такую рыжинку, волосы...
   Первым делом, как мы приехали домой, я плотоядно рыкнула и бросилась на второй этаж, убивать некую затейницу... правда, потом ее поблагодарить нужно... наверное, ее купальник помог... тем что снимался легко - хихикнула. Но Тиль дома не было, я даже немного испугалась, но вещи ее оказались на месте. Не уехала... Но сделала это позже. Уже поздно вечером, когда появилась дома и увидела в красках такую картину, как лечение "бедного" Леши. Я отрывалась по полной, вместе с Мартой измазывая его в сметане. Правда и сама тоже изрядно перемазалась... Девушка выглядела как-то не так. Нет, улыбалась, смеялась как раньше, привычно, но со странным выражением глаз.
   Она поманила меня за собой и сказала, что уезжает к себе. И на все мои восклики, вопросы отвечала только одно - ее услуги уже не понадобятся, она будет откровенно мешать, да и готовиться нужно. У нее же теперь гарантированный пропуск с ее мечту - Кембридж. И как бы не было тоскливо, пришлось соглашаться. Я ведь за полтора месяца к ней привыкла, почти как к члену семьи... но у Тиль своя жизнь, и она не обязана жить рядом. Все-таки...
   Подруга быстро собрала вещи - не зря мне показался подозрительным идеальный порядок в ее шкафу. Видно, она уже давно все решила, и ждала только нашего приезда. Попросила последний раз пошиковать в машине с личным шофером, сунула бумажку с нацарапанным на ней адресом, обняла и... уехала, пригласив завтра заглянуть к ней, поболтать и поделиться, как все прошло - эта любопытная болтушка осталась собой. Загляну, а почему бы и нет?
   Неожиданности на этом не закончились, но следующая была несравненно лучше. Утром меня разбудил телефонный звонок. И не потому что ранний был - времени под двенадцать, разнежилась я, привыкла дрыхнуть долго. Прищурившись, силилась разглядеть на дисплее имя звонившего. Но это был незнакомый номер. Заинтригованная я нажала на прием и поднесла трубку к уху.
   - Да?
   - Привет! - раздалось радостное в ответ. Я пару секунд тугодумно соображала, опознавая голос и наконец не менее радостно рявкнула:
   - Мари, это ты?! Как здорово, что ты позвонила! - Я не разговаривала с ней! И теперь по-настоящему была рада слышать Лешкину сестру. Столько вопросов сразу появилось: как она, что там случилось, ну и прочее, прочее...
   - Ш-ш-ш!! - неожиданно зашипела она. - Там Лекс рядом?
   - Нет... - протянула, на всякий случай оглядываясь. - Нет его рядом.
   - Хорошо, - с заметным облегчением выдохнула Мари и лукаво заметила: - Какой у тебя радостный голос! Вижу, поездка на море прошла успешно... Могу поздравлять?
   - А откуда ты знаешь? - растерялась я. Нет, это что, теперь все в курсе произошедшего?
   Девушка на том конце трубки фыркнула.
   - Ну, секрет этот открыла мне Кристиль. А что произойти должно - так на то я и старшая сестра, чтобы все понимать. Ну так поздравлять?
   Я подскочила с кровати и заметалась по комнате, несколько нервозно. Решала, признаваться или не признаваться, и, так ничего не решив, выдала нечто пространное:
   - Э-э-э... что-то вроде... того. - Причем, умудрилась сказать так, что под "того" можно было понимать что угодно. Хорошо, что моя собеседница поняла все правильно и радостно засмеялась.
   - Отлично! Обниму, когда приеду!
   От услышанного я застыла.
   - Ты приедешь в Англию?
   - Я уже в Англии. И через часок буду в Лондоне. Тебе его уже показали, верно? Знаешь, где находится ресторанчик Олдман?
   - Не-а... - совершенно растерянно пробормотала, погребенная под ворохом новой информации.
   - Тогда... Давай тогда встретимся в парке, - не растерялась Мари и выдала новую версию. - Так будет проще.
   - А... почему бы тебе не приехать к нам? - решила тоже предложить, по-моему мнению, идею еще лучше. Ну зачем куда-то мотаться, если можно сделать все проще? - Дом в...
   - Нет, - прервала девушка. - Не нужно, чтобы Алекс знал о моем приезде. Не говори ему, хорошо?
   Оп-па, и она ведь совершенно серьезна.
   - А... почему? - подозрительно. Это что такие за тайны могут быть у Мари от своего брата? Боюсь представить...
   - Давай я все объясню тебе при встрече. - И быстро завернула разговор. - Все, жду.
   А я стояла, слушала гудки. Вот подсказывает мне шестое чувство, меня втягивают в какую-то аферу, которая плохо для меня кончится. Ох, чувствую!
   Через минуту пришла смс-ка:
   "Грин-парк, рядом с мемориалом Виктории, через два часа. Заболталась и совсем забыла сказать, где буду ждать :)"
  
  

Часть восьмая. От прошлого невозможно убежать

   Закрываю глаза, заставляю себя
   Поверить, что это только мой сон,
   Что ты рядом со мной, ты не дашь мне упасть,
   И я снова спасен.
   Закрываю глаза, снова вижу
   Твой силуэт, и слышу сердца стук.
   Снова замкнутый круг, снова прошлого нет.
   Только так я снова вижу свет.

(Тонкая красная нить "Закрываю глаза")

  

32

   Нежно-зеленые листочки кленов, что высились постовыми по бокам дорожки, подрагивали на ветру. А ветерок-то был прохладным. Я застегнула ворот куртки и засунула руки в карманы. Что-то похолодало сегодня, особенно если сравнивать со вчерашним днем: небо затянула серая пелена туч, солнце за сегодня ни разу не показывалось, и вообще было стойкое ощущение, что скоро пойдет дождь. Но ничего - плотные кроны над головой защитят, если что, от дождя. Но это я так, ни в коем случае не бурчу, просто удивляюсь. Но все равно идти по этой алее здорово.
   - Хорошо тут... - протянула.
   А вот рядом шагающей Мари холодно не было совсем - она даже пиджак стянула и через руку повесила, щеголяя светло-салатной хлопчатой кофточкой. Она, говорит, ничуть холода не чувствует, для нее это - тепло. Наверное, все дело во все. Позабыла, какая погодка сейчас на родине, привыкла ко здешней, вот и поглядываю диковато на нормального человека.
   - Точно, - блаженно жмурясь, ответила она.
   С Мари мы, как и договаривались - только договор этот несколько односторонним вышел - встретились возле памятника. Сестру Леши я узнала сразу, причем со спины и несмотря на народ в округе. Не сдержавшись, завопила, окликая ее, и быстро зашагала навстречу улыбнувшейся Мари. Она ничуть не изменилась, ни внешностью, ни характером и - чего, признаюсь, чуточку боялась - отношением ко мне. Даже наоборот - расстояние сделал наши отношения более теплыми. А вот я бы обвинена в измене. Я поперхнулась, и Мари исправилась: она имела в виду что изменилась я. А я-то уже начала судорожно вспоминать, что такого умудрилась натворить... Я была провернута вокруг своей оси и рассмотрена под непонятное цоконье. И мне выдали, что я ощутимо повзрослела. Я хмыкнула. Это и сама чувствовала, пусть и прошло совсем мало времени. Видно, сделал дело переезд в другую страну, и житье считай своей жизнью, без надежды на помощь семьи. Мари похвалила, что я похорошела и стала ну прямо красавицей, к чему я отнеслась откровенно скептически. Единственное, что во мне изменилось - это то, что я малость отъелась и теперь у меня хотя бы бедра наметились, правда чуть. Хоть штаны не висели.
   То, что мы не виделись почти два месяца, сильно повлияло на... мой взгляд, так сказать. Поначалу Мари показалась мне обычной, какой я привыкла ее видеть, но чем больше мы общались - я потребовала рассказать, как там дела в общаге - тем больше замечала изменений. Глубокие синяки под глазами, и никакой тональный крем полностью их не скроет. Такое ощущение, что она пару тройку ночей не спала. Уголки губ, которые, когда она молчала, пусть это редко было, опускались вниз, будто им теперь так привычнее. И глаза. Когда девушка улыбалась, в них больше не отражалась улыбка. Они были... как бы... помертвевшими. Что и напугало меня больше всего.
   - Мари, ведь что-то случилось, да? - решила больше не оттягивать и спросила напрямик, повернув голову к ней. Улыбка Мари выцветала и ее губы опять изогнулись вниз.
   - Давай присядем вон на ту скамейку? - кивнула она вправо и зашагала в ту сторону.
   Народу практически не было, а когда мы свернули на аллею, так вообще не стало. Так что если что вдруг - говорить она могла спокойно... если Мари, конечно, это волнует.
   Девушка поставила рядом с собой свою сумку и, немного порывшись в ней, достала синюю пачку... сигарет?! Вытащила одну, из кармана лежащего на коленях пиджака - зажигалку.
   - Ты не против?
   Я ошарашено помотала головой.
   - Ты куришь?
   Девушка нервно затянулась и выдохнула дым в противоположную от меня сторону.
   - Недавно начала, - ответила она, смотря перед собой каким-то невидящим взглядом. Мари не курила раньше. И морщила нос, когда чувствовала витавший в коридоре общежития практически всегда запах табака. А теперь... Кажется, все намного серьезнее, чем я предполагала.
   Я развернулась к ней и хлопнула ладонями по доскам скамьи. Но и это не привлекло внимания Мари.
   - Так, или ты мне говоришь, что такого страшного стряслось, пока меня не было, или... - Вот всегда трудно было придумать какой-нибудь страшшшную угрозу. Этот раз не был исключением. И эта попытка припугнуть только вызвала тихий смех. И смех этот не понравился мне еще больше, чем выражение ее глаз. Вернее - его отсутствие.
   Девушка положила согнутые руки на колени и оперлась на них. Сделала еще одну затяжку и только после этого без всякого выражения заговорила.
   - Помнишь, Соня, ты отвела меня однажды на один чердак и рассказала то, во что я так не хотела верить? Теперь я верю. Но все бы отдала, чтобы никогда не знать того, что знаю.
   Как я забуду...
   - Ты про... Олесю Павловну? - не составило труда догадаться. Я быстро сопоставила вид Мари и тот случай, у меня возникли оч-чень нехорошие подозрения. Раз Мари такая, значит... я права?
   - Про нее, - кивнула девушка и на несколько минут замолчала. Позабытая сигарета в ее руках медленно тлела, пока не обожгла пальцы. Мари вздрогнула, дернула рукой и выронила окурок. Нагнулась, подняла его, положила рядом с собой. Похоже, это немного привело девушку в чувство, и она продолжила. - Результаты анализа пришли через пять день после вашего отъезда. Они положительные. Эта женщина наша мать, ошибки быть не может. - Губы Мари дрогнули, словно она вот-вот расплачется. И она спрятала лицо дрожащих ладонях. Но говорила, говорила... сдавленно, быстро, с болью и отчаянием. - Я ведь даже когда увидела результаты, поверить не могла. Приехала к клинику, устроила там им скандал... А они мне все распечатками в нос тыкали и пытались успокоить... пока не выгнали совсем. Я потребовала еще один анализ, но результат был тем же. - Ее пальцы вцепились в волосы. - Я три недели, Соня, целых три недели как страус прятала голову в песок и не решалась ни рассказать что узнала, ни поговорить с этой женщиной! - Мари принялась раскачиваться и исступленно шептать: - Я пришла к ней. Выложила бумаги и потребовала объяснений. Она побледнела, долго смотрела на меня и никак не говорила. А я ждала. Ждала, когда она уже ответить на вопрос, мучающий меня всю жизнь - за что она нас бросила, в чем таком мы провинились? Она молчала... молчала... И тогда я сказала, чтобы она ехала к брату и рассказала ему, раз мне не может. Кричала на нее, что пусть молчит передо мной и дальше, мне совсем не важны ее глупые объяснения... А мне ведь было важно... Она тогда с мольбой в глазах мотала головой. Отказывалась... Как она смеет еще что-то меня просить! Я сказала, что тогда сама все расскажу Алексу, раз она не может взять ответственности за свои проступки. Только это помогло... Ненавижу... Как же я ненавижу ее! Ненавижу себя. Смотрю в зеркало - вижу ее лицо. Почему мы так похожи?!
   Крик, полный такой боли, что внутри все скукожилось. По ее руками текли слезы, а я в каком-то оцепенении смотрела, как они текут. Как же я хотела ей помочь! Сделать хоть что-то! И я сделала то, что всегда делала мама, когда я плакала. Присела поближе, положила руку на ее плечи и притянула к себе. Непривычно было в роли утешителя - ими должны быть сильные люди. Не такие как я. Но на пару минут я должна побыть сильной.
   - Ты - не она. Вы разные люди. - Сказала спокойно и убежденно. - И все будет хорошо.
   Успокаивающе погладила ее по дрожащим плечам. Это невыносимо, когда рядом плачет человек, слезы которого ты видела всего один раз. И что в этот, что прошлый раз я виновата. Если бы тогда не возомнила себя невесть кем и не стала сеять справедливость направо и налево, ничего бы этого не было... И что самое поганое, я не считала что я сделала что-то не то. В глубине души. И пыталась себя убедить, но все равно знала, что я сделала все правильно. Даже смотря, как рыдает Мари, думала так же.
   Отвратное ощущение.
   - Прости... так больно было... держать все... в себе... - Я едва различала прерываемый всхлипами шепот.
   Это я должна просить у тебя прощения.
   Я сама уже не могла сдержать слез. Вот чего реву? Разве имею право?
   - Ничего. Поплачь. Станет легче. - Это все, что я могла сказать.

***

   Насвистывая, Макс направился к кабинету своего отца. Пусть погодка не блистала, зато он прокатился в лифте с миленькой дамочкой, которая даже узнала такого блистательного, но до ужаса скромного человека, как восходящая звезда по имени Макс Стафл. То есть - его. Все в ней хорошо, только помада плоховато стирается. Вглядываясь в свое смутное отражение в окне, он задумчиво тер щеку. А так - ничего дамочка, симпатичная. Но недостаточно для того, чтобы он не сделал вот так... Макс вытащил из заднего кармана джинсов маленькую салфетку, на которой этой же красной помадой был написан номер и имя, скомкал ее и выбросил ее на пол. Ничего, потом все равно уберут.
   Что-то в последнее время все для него недостаточно милы.
   "Нет, это его рок, наверное: все, кого он любит - ненавидят его!", - Макс сам не ожидал, что подумает это с такой горечью. Ведь он ничего плохо и не делает... А объяснять свои поступки он не собирается. Какая разница, если важнее результат? Он не виноват, если его неправильно понимают.
   В кабинете отца орали. Причем, орали знакомо. Надо же, видно роль няньки для такой ласковой и всепонимающей, как мать Тереза, сестренки не прошла бесследно. Она орала, причем таким тоном, что заинтригованный Макс заслушался, застыв перед дверьми.
   Мари обвиняла отца. У парня чуть глаза на лоб от удивления не полезли. Вот это дает сестричка! Потребовалось пару минут, чтобы вникнуть в разговор и понять, кого же они на повышенных тонах - даже отец вон вышел из своего знаменитого равновесия - обсуждают. У парня екнуло сердце, когда он услышал, что его... их мать приезжает. Вернее, должна приехать, и в данный момент... а скорее, последние несколько десятков минут, Мари требует у отца, чтобы он помог ей приехать в страну.
   Макс распрямился.
   Значит, она все знает. А Алекс, как он понял из разговора, нет. Вот и отлично.
   Парень развернулся и пошел обратно к лифту.
   В принципе, Макс так и знал, что все рано или поздно выплывет наружу, как бы отец не скрывал. А вообще, его в этом вопросе никогда не понимал. Ну наставили тебе рога, и наставили. Зачем переносить свою злость на всех вокруг? Максу, когда родители чуть ли не с кровопролитием расстались, было достаточно, чтобы хорошо помнить их отношения. Любил же ее, дубень. И сам Макс радовался, что он, не помнит, что ли? Особенно, когда любящие и любимые родители принесли домой сестренку. А потом... крики, ругань - и за что ему достались такие взрывные родители, а? Приходилось сворачивать Маришку и уходить в самую дальнюю из комнат, чтобы и она не начинала орать. Отец, после того, как хрен знает кто сказал ему хрен знает чего, еще и Алекса за своего признавать не хотел, пока не увидел его. А мать... она пришла через пару месяцев после рождения брата. До сих пор Макс помнит свое непонимание, когда ему заявили, что мать теперь не мать, а няня, и звать ты ее должен по имени. Макса хватило на несколько лет, он хотел рассказать все словно ослепшим сестре и брату, кто перед ним, но дернуло же его придти и с претензиями к отцу! Ну он его и послал... куда подальше. Через десяток лет Макс понял, подобное - отсылать подальше, когда что-то не нравится - у отца в привычку вошло.
   Лифт уже уехал, а парень все стоял и стоял. Его совесть грызла. Причем, так настырно, что Макс помянул ее непечатным словом и пошел обратно. Он не может уехать. По одной большой такой и искренне ненавидящей его причине. Алекс. Он итак изменился до неузнаваемости. Вернее, остался таким же, каким уезжал, разве что чуть более спокойным стал. И Максу пришлось признавать, что он до ужаса боится за своего младшего брата. Что с ним станет, когда он узнает, что мать полжизни была рядом? Память услужливо представила нужное воспоминание. Нет, все будет еще хуже. И Макс должен быть рядом. Будет держать младшего, чтобы он не наделал глупостей как в прошлый раз. И по возможности, постарается избежать роли груши для битья. Забьет ведь, и не заметит. Нет, Макс хлюпиком не был, чем гордился. Обучались с братом они вместе, да и сейчас Макс тренажерный зал посещает. Но руку на Алекса... такого Алекса он никогда не поднимал и поднять не сможет. Вот когда придет в себя, тогда Макс и оторвется... И он почти себя не обманывал!
   - Сестренка, привет!
   Мари замерла на полуслове, оборачиваясь к стоящему в дверях и искренне улыбавшемуся Максу.
   - Ну ты и вымахала! Если бы братом не был - влюбился, точно говорю! - И он ничуть не приукрашивал. Маринка и раньше красавицей была... Эх, ну что он за глупость сболтнул? Сердце забилось сильней, когда Макс ее увидел, и сразу невыносимо сильно захотелось сграбастать ее в объятия, обнять крепко-крепко, оторвав от пола. Как раньше. Вот только... как Мари к этому отнесется? Ненависть Алекса перенеслась и на нее?.. Или нет?
   Макс внимательно рассматривал сестру, ища ответ на свой вопрос. И облегченно выдохнул, когда на ее усталом лице зажглась улыбка, и она быстро подошла к парню, чтобы упасть в его объятия.
   Хоть кто-то искренне видеть рад ... Что еще нужно для счастья?
   Макс отодвинул сестру на расстояние вытянутой руки и внимательным образом рассмотрел. И, похоже, она занималась тем же. Парень может и ошибаться, но как она стала похода на мать. Макс вздрогнул и едва сумел прогнать ощущение, что он обнимает не сестру, а... Глупости. Они не настолько и похожи. Хотя бы глаза - они разные.
   - Я скучал, сестренка, - признался он, чем вызвал счастливый смех и с удовольствием подставил щеку для звонкого поцелуя.
   - Мог бы тогда и навестить! - безмятежно ответила она. Макс помрачнел. Девушка поняла, что сказала и виновато закусила губу. - А... прости, глупость сморозила.
   Они друг друга поняли. Его приезд бы только все ухудшил.
   - Вы мне мешаете, - холодное замечание. Отец не смотрел на них - все его внимание было сосредоточенно на каких-то бумагах. Он почти всегда так разговаривал со своими детьми, которых, может показаться на первый взгляд, он и за детей не принимает. Да так думали даже Мари и Лекс. Но не Макс. Он знал очень многое. И понимал. Макс, к его сожалению, слишком много думает.
   Мари сжала губы и повернула в сторону отцовского стола голову. Ощущение близившегося скандала стало почти осязаемым. А скандалами и криками ничего не решишь, только не с отцом. Макс мягко развернул девушку за плечи и шепнул:
   - Мариш, давай ты меня около входа подождешь.
   Она попыталась развернуться, видимо, для того, чтобы посмотреть в лицо брату, но он продолжал держать ее на плечи и вести вперед. Одной рукой умудрился открыть дверь и подтолкнуть в коридор. Уж в спроваживании девушек у Макса был богатейший опыт.
   - А...
   - Ш-ш-ш... - Он несильно щелкнул ее по носу и почти рассмеялся, когда заметил, что она как и раньше реагирует на подобный жест - недовольно закрывает этот нос ладонью. - Я все улажу. Веришь? - Она колебалась. Довольно долго, но все же согласилась, кивнув. - Ну вот и хорошо, иди.
   Макс проводил ее взглядом, пока Мари не скрылась из виду, и плотно прикрыл дверь.
   Ну вот, как в старые-добрые времена: он стоит в отцовском кабинете, чтобы требовать у него возвращения матери. Только в этот раз он требовать не будет, разве не знает - теперь знает - как отец реагирует на требования? Тут нужно действовать тоньше...
   - Ну привет, папа, - наигранно радостно воскликнул Макс, раскидывая руки в стороны.
   - Передумал? - Короткий деловой вопрос, не отрывая взгляда от бумаг. И никогда не поймешь, то ли он делает вид, что занят, или на самом деле...
   Оглядев кабинет, как всегда не нашел в нем, на что примоститься, и прислонился к стене, засунув руки в карманы.
   - Нет. - Уже другим, своим тоном, сказал он. - Я уже все сказал - пока у тебя работают руки, ноги и голова, меня здесь не будет. После - я в твоем распоряжении, но не раньше. Не будем повторять тот бессмысленный разговор. Так что зря ты вызывал Лекса. Твой план провалился.
   Макс следил за выражением на его лице, но и сам знал, что у него нет шансов поймать на нем что-то другое, кроме как ледяного спокойствия. Может, у этого человека и есть другие лица, но он никогда их не показывает другим. Кто знает, быть может и себе тоже?
   Отец открыл ноутбук.
   - Тогда нам не о чем разговаривать.
   Сказал, как будто точку поставил. Да и не как будто - действительно поставил точку в разговоре. Ведь он сказал все. Но не Макс.
   - Я слышал, о чем вы говорили. Верни ее. Пожалуйста, - скрепя сердце, попросил он. Чего только не сделаешь ради сестры и брата... почти не самоубеждение.
   - Нет. - Его голос стал еще холоднее и приобрел угрожающий оттенок. Но Макс это не пугало. Привык. Иногда, по-другому отец и не может говорить. Особенно, когда разговор касается ее. Да, Макс не понимал своего отца и его любовь. Он, как человек вечно влюбленный в одну, и недавно влюбившийся повторно и еще сильнее, никогда бы так, как отец, не поступил. Он бы не стал слепо верить чужому мнению. Попытался разобраться.
   - Почему? Много лет прошло.
   Отец не удостоил его ответом. Разговор окончен... ну что ж. Хорошо. Но прежде чем Макс уйдет, он кое-что скажет. Кое-что, что гарантированно заставит отца задуматься. Пусть это грубый удар под дых, но иначе нельзя. Нужно ему напомнить.
   Парень отклеился от стенки и сладко потянулся. Что-то хрустнуло и Макса едва не заклинило. Что-то в последние дни он совершенно забросил спортзал... Нужно будет сходить на днях, иначе точно превратиться в развалюху.
   - Эх, папа, папа... Думаешь, что никому и ничего не видно? Ты и сам не понимаешь, насколько мы с тобой похожи. Нас обоих ненавидят и нам обоим это не нравится. И нас никогда не понимают.
   Отец поднял на него глаза и парень мысленно себя похвалил.
   - Ничего подобного.
   Макс усмехнулся.
   - Если бы был я Лексом или Мариной, то поверил бы. - Парень поднял руку. - Я пошел. - Опять вернул голосу наигранную радость и покинул отца.
   Ну все, задачу-минимум он выполнил. Он задумался, видел по глазам. Главное, чтобы отец дошел до правильного вывода.
   Сестричка ждала на улице, переминаясь с ноги на ногу. А раньше никогда такого за ней не замечал...
   - Ну что, Маришка, - он тепло и успокаивающе улыбнулся ей, - а теперь давай разбираться с тобой. Рассказывай.

***

   Что делать?.. Что делать?.. Что де...
   Я с размаху налетела бедром на угол кровати и взвыла. Кое-как допрыгала до кровати, упала на нее и продолжила думать. Но как назло не думалось. Вообще. Только крутился единственный вопрос: "Что делать в сложившейся ситуации?" А я должна была. Хоть что-то, чтобы исправить... или помочь. Только кому именно? Всем? О да, Соня опять метит в супермены... как бы все не ухудшить - вот этого я больше всего боялась.
   После того, как Мари спешно ушла, я часа четыре, а то и больше бродила по парку, и не потому что заблудилась, хоть, признаю, была оч-чень близка к этому. Я думала, а на природе этом делом заниматься самое то. Тишина, спокойствие - относительное, - одиночество. Только ты, твой мозг и Проблема, вот так, с большой буквы. Да, многие говорят - не лезь не с вое дело... но я итак в этом деле замешана по самое не хочу. Я все заварила. И значит, на мне большая ответственность. И вообще, все, что связано с Лешей - мое дело! Я топнула ногой, позабыв, что недавно ею стукнулась и снова взвыла. Мысли потекли совершенно не в том, в какой нужно, направлении...
   Дверь приоткрылась в образовавшийся проем просунулась Лешина голова. Быстро осмотрела комнату, наткнулась взглядом на меня, и вслед за головой просунулось и остальное тело. Тело было... хм, парень выглядел обиженным... наигранно обиженным. От меня не спрячешь блестящий хитринкой взгляд. Эх, проблема ты моя... большая. В прямом и переносном смысле. Что мне сделать, чтобы сохранить твою улыбку? И чтобы ты оставался собой? Как хорошо, что мой молчаливый вопрос не отразился на лице. Как поняла? Если бы это произошло, любимый обязательно бы поменял лицо, подошел ближе и спросил, что случилось... Он всегда так делал. А так Леша хитро-обиженное выражение сохранял и определенно что-то замышлял. Вот честно, я обожала эти игры, заканчивающиеся всегда... своеобразно и логично, но только не сейчас, когда мозг был забит не тем. И даже не этим - я все продолжала думать, какая я неуклюжая, что умудрилась так сильно напороться на острый угол кроватной спинки.
   - И даже не сказала что приехала, разве это честно? - протянул он, нависая надо мной. - И куда ездила хоть?
   И что мне ответить? Опускаться до вранья не хочу, ни за какие коврижки! Потом же презирать себя буду... Мысли перескакивали то на одну идею, то на другую, но все это было не то. Разве что кроме как...
   Я подняла руки и запустила их в золотистые волосы, притягивая его голову ближе, и поцеловала. Это я припомнила, как Леша обычно сворачивает любые темы на одну, определенную, и провернула то же самое. Убила двух зайцев: Леша с готовностью ответил на поцелуй, заставив задуматься, что именно это и было его конечной целью, и уж точно забыл о нежеланном для меня вопросе. И мастерски заставил забыть меня. Обо всем... почти. Я оторвалась - с большим трудом - от его губ и сурово вопросила:
   - У тебя что, уже спина зажила?
   На лице у парня промелькнула целая гамма чувств, и он кивнул. Я не поверила и решила проверить - хлопнула его по спине, немногим выше лопатки. Леша дрогнул, а из-за повторного похлопывания скривился. Что и требовалось доказать. Пришлось выпутываться из его рук и строго говорить, что не хочу причинять ему боль. Все должно зажить, в общем.
   - И что, вообще ни-ни? - Непритворный ужас что во взгляде, что в голосе.
   - Точно!
   О, как же сладка эта власть над таким пар... привычка - мужчиной! Я скрестила руки и кивнула в убеждении в своих словах. Опустим то, что и мне как-то от такого долгого... перерыва не очень. Ужас, какая я стала неприличная, и что самое ужасное - меня это ни капли не заботит!
   - Ты - мучительница! - Леша встал вслед за мной и снова, быстренько так, подтянул к себе без всякого намека на шанс высвободиться. - Мало я натерпелся? - понизил он голос и слегка прикусил мочку моего уха. Я выдохнула, а тело стало ватное-ватное. - Рассказать, как трудно было сдерживаться четыре месяца?
   Где-то далеко, в другом мире, послышался очень приглушенный звонок.
   - Слышишь? Звонят... - слабо прошептала, упершись руками в его грудь.
   - Ну и пусть звонят.
   - Не-ет, так не пойдет! - Я уперлась посильнее, каким-то чудом выскользнула и побежала открывать, крикнув: - Пойду посмотрю, кто это.
   Хо-хо... того, кто оказался на крыльце, я меньше всего ожидала увидеть - точнее уж, не ожидала совсем. Девушка несколько смущенно помахала остолбеневшей мне.
   - Мари? Это... - я перешла за заговорщицкий шепот, стремительно обернулась и, убедившись что позади никого нет, продолжила: - Что ты тут делаешь? Разве ты не хотела, чтобы Леша тебя не видел?
   Она вздохнула.
   - То, что я хотела немного... перенеслось. - А пауза-то ощутимой была. Хотела что-то другое сказать? - Так что теперь можно. - Мари улыбнулась.
   - А если попроще? - взмолилась, ничего не поняв.
   Попроще никто мне так и не объяснил. Леша, гулко топая по лестнице, пригрозил:
   - Гость, кто бы ты ни был, имей в виду - твой шанс выжить стремится к нулю.
   Лицо Мари просветлело, ну прямо словно солнце проглянуло сквозь тучи и осветило ее лицо, и девушка звонко засмеялась.
   - Боюсь, боюсь!
   Я отошла в сторону, чтобы Леша увидел ее. Он застыл на пару секунд, чтобы потом по-мальчишески счастливо и ярко улыбнутся. Парень проигнорировал оставшиеся ступенек десять и перемахнул через перила, чтобы обнять - до придушенных воскликов "Раздавишь..." - свою сестру.
   В такие минуты я всегда чувствую себя лишней. Ненужной. Хоть и понимаю, как это глупо, ничего с собой поделать не могу. Ревную. Просто привыкла, что его внимание всегда принадлежит мне и только мне, вот и... А ведь раньше такого не было.
   - Почему ты не предупредила что приедешь? - Услышав мольбы сестры, Леша отпустил ее на волю.
   - Что-то вроде сюрприза хотела сделать. Ты не рад? - шутливо огорчилась девушка.
   - Шутишь? - по-тихому отползающую меня, чтобы не мучаться ревностью - это во-первых, а во-вторых - не мешаться воссоединению семью, подцепили за талию и притянули ближе. - Да вся моя семья в сборе, я счастлив! - воскликнул парень, сжимая теперь уже в два голоса вопящих нас. А он только смеялся в ответ, абсолютно счастливый... ради такого счастья на любимого лице я готова перетерпеть многое. Особенно, когда он сказал, что... я его семья. Пусть и вместе с его сестрой, но как же это звучит! Я - его семья... И терплю даже то, что меня старательно путают с тюбиком пасты и выдавливают остаток воздуха. Но когда его стало совсем мало, пришлось просипеть что я очень маленькая, хрупкая, и могу не пережить объятий. Мне дали долгожданную свободу, ура! Теперь бы дыхание восстановить и отогнать мельтешащие перед глазами золотые и красные точки... Я села на думочку рядом с гардеробом, и стало немного полегче. Ну, Лешка! Конечно, приятно когда рядом такой сильный мужчина, но не всегда... Мари присела на первую ступеньку, игнорируя стоящую рядом с Лешей еще одну думочку. Я тихо хихикнула - тоже опасается?
   - У меня появилась идея, - любимый продолжал сиять улыбкой. - Давайся все вместе по городу прогуляемся? Мари, ты уже была в Лондоне? - он повернул голову к сестре. Та кивнула. - Там некоторые места изменились просто до неузнаваемости! Яркий пример - Гайд парк. Что скажете? - чуть поворачивая голову, парень переводил взгляд с меня на Мари. А мы в то время переглядывались с девушкой. Заметила в ее глазах заинтересованность, подумала насчет того, что лучше - пойти или остаться, продолжая мучиться, - и решила, что первое намного лучше. Почти уверена, о многом я надумала. Так что кивнула и протестующее пискнула, вскинув руки, чтобы помешать вознамерившемуся меня обнять. Только-только дышать нормально начала! Мари кивнула следом, и посмеялась над нашей возней. Вот у кого я должна поучиться отсутствия всякой ревности... Хотя, какая ревность между сестрой и братом?
   Внушительный внедорожник замер напротив главных ворот - ради такого случая как совместная поездка Леша выкатил его из гаража. Я глянула на него со вселенской тоской. Понимаю, в машине парня, где только два места, втроем не вместимся, но... могли бы и на автобусе, как все нормальные люди, проехаться. Ничего бы не случилось. А что насчет всяких покушений, которыми Леша по ночам так обожал меня пугать - и уверена, большинство россказней сказки, не более, - так можно и охрану с собой захватить... Хотя, какой там захватить: когда эти люди спрашивали - можно ли идти за мной или Лешей? Даже когда с Мари разговаривала в парке, уверена что кто-то из них в кустах просиживал... а может быть, и слушал. Но хорошо, что они не болтают. Я могу быть уверена, что Леша не узнает то, что... не должен знать. Пока не должен... Кто бы знал, как мне тяжело скрывать подобное! Хочется поскорее рассказать, больше из-за эгоистичного желания избавиться от тяжкого груза. Но я - не эгоист, и это хорошо. Пока держусь. Просто забываю на время, чтобы не было так тяжело.
   Эх, ладно, и чего я ударилась в пессимистичные размышления? Все ведь хорошо. По-другому не может быть, когда он улыбается.
   Поправила топ перед зеркалом в гардеробной и вышла на улицу, не забыв запереть входную дверь. Я ведь теперь что-то вроде хозяйки уже пару месяцев... Приятно, но до сих пор не совсем привычно. Задрала голову: погода в последнее время баловала нас жарой, ни капли за последние две недели - слышала, как ругалась Марта, поливая вместе со мной клумбы. Ну и пусть! В последнее время мне очень нравится, когда светит солнце. Как раз совпадает с моим настроением.
   Парень сидел на водительском сидении, и - наверное, в который раз - оглянулся на застывшую перед воротами меня. Спохватилась и зашагала к черному внедорожнику. Кстати...
   - Леш? - я нагнулась к развалившемуся парню, оперевшись на раскрытую дверцу. Он вопросительно вскинул брови, продолжая перекатывать меж губ какой-то стебелек. Легшие на лицо светлые прядки, игра света и тени, мои воспоминания, и этот самый стебелек, привлекающий внимание больше всего... Штраф нужно давать за такую соблазнительность! Мысли скатываются совершенно не туда... Леша без труда разгадал мои мысли и довольно усмехнулся, прищурившись. А вот не надо, не надо... Тут же Мари! Парень состроил философское выражение и сел прямо. Девушка, сидящая на заднем сидении наш молчаливый разговор не заметила. Надеюсь. - Если ты взял машину охраны, они на чем поедут? - Да, я даже смогла вспомнить, что хотела спросить, когда подошла. Можно и медаль выдавать.
   - А они не поедут, - пожал он плечами. - Только Мари, я и ты. - И мотнул головой, приглашая садиться. Что я и сделала, обежав этого монстра, по ошибке названного машиной. Забралась с трудом, пыхтя и не без посторонней помощи, но главное - забралась. Плохо сдерживающий насмешливую улыбку Леша вдавил на газ, и внедорожник бодро покатил вперед. За эту улыбку пару раз втихаря ткнула парня в бок, но уже скоро об этом пожалела. Больно многообещающ был Лешин взгляд... Я сглотнула и чинно сложила ручки на коленях, рассматривая проплывающий мимо пейзаж. А здесь, в Англии, да еще когда весна вовсю вступила в свои права, всегда есть, на чем можно дать отдых взгляду.
   Но маленький вопрос, усиленный любопытством, все никак не хотел пропадать: "И все же как ему удалось оставить охрану? Или они только меня игнорируют, а?" И во втором почти уверена. Кто я, а кто Леша.
   Машинка развила немалую скорость, так что всего через двадцать минут - а на автобусе этот же путь занимал все сорок - мы уже подъезжали к Лондону. "А ведь, пришла в голову мысль, - я могу уже назвать его в некотором роде... родным". Так и есть. Ориентируюсь я в нем неплохо - не от слова "хорошо", а от слов "не так уж и плохо", - а центральную часть знаю назубок. Ведь именно там проводила большую часть времени первого месяца в этой стране. И полюбила его. Всей душой.
   Мари и Леша начала рассуждать, куда поехать. Нет, они уже решили что в парк, только вот какой? М-да, только в этом городе такой богатый выбор этих парков... и ведь каждый по-своему хорош. Вот на этом и застопорились брат и сестра. Они так активно спорили, что я всерьез забеспокоилась - не подерутся? Пришлось вмешиваться как третьему лицу и предложить свое решение. Ведь Леша сразу что-то про Гайд парк говорил... Они подумали, и решили поехать именно туда. Жаль только, что из-за пробок - а без них некоторые узкие улочки Лондона уже не те - придется долго добираться... Ну да ладно. В такой компании можно просидеть и целый день. Совсем не преувеличиваю. Мари начала рассказывать, как она добиралась из Москвы в Лондон. И почему мы с Лешкой доехали без приключений, когда как девушка без устали находила их на свою... пятую точку? Причем, не прилагая к этому никаких усилий. В Шереметьево пришлось ждать другого самолета, у того, на который были куплены билеты, какие-то неполадки произошли. Пришлось ждать в зале ожидания неполных пять часов. И за это время Мари умудрилась встретить престарелого эксгибициониста, от которого девушка отделалась пренебрежительно выдав - как она сказала, больше от шока - что не зрелище не внушает. После она стала виной затопления местного туалета, нечаянно сорвав вентиль с трубы - и как только умудрилась? Сломала кофейный автомат, когда не выспавшаяся, и как вывод из этого - усталая и злая девушка заплатила за кофе и не получила ни его, ни свои деньги. А в самолете едва не уснула в туалете, позже чуть в него же не спустив паспорт. В соседи попался какой-то негр, ставший активно клеиться к девушке, едва узнал, что она говорит по-английски...
   Рассказывала она до того забавно, что мы с любимым покатывались со смеху, а парень еще и по рулю лупил... бедные водители что ехали впереди, они никогда не узнают, чего от них хотел водитель того черного джипа, продолжающего сигналить даже когда они прижимались к самому тротуару, пропуская вперед почему-то не желающую обгонять их машину. Причем это замечала только я - Леше было не до того, Мари тем более. Я провожала сочувствующим взглядом некоторые притормозившие авто и их озадаченных хозяев... если не скрючивалась от хохота - смеяться, сидя прямо, уже не получалось, живот сводило будь здоров.
   И вот такие все из себя веселые мы доехали до Гайд парка. Машину оставили на одной из стоянок и отправились гулять среди деревьев и разлегшихся отдыхающих. Недолго повисев на руке улыбающегося Леши и пообещав исполнить одно желание, выпросила у него два вредных гамбургера - что-то я пристрастилась к ним, - и минералку. Нет, деньги у меня были, но ведь куплено собой - уже не то. Мари фыркнула, не оценив мой выбор, и заказала то же, но в количестве одной штуки и заменив воду на колу. Сказала, что здешняя кола с той, что в России - не сравниться. И с наслаждением закатила глаза, тихо застонав, когда одним глотком выхлебала половину бутылки. Серьезно? Я отхлебнула, но ничего такого особенного не распробовала. Или я настолько привыкла к здешней пище?.. Ну кола и кола, знаю, ей еще хорошо раковины чистить и ангину лечить, но сама не пробовала. Ни то, ни то. На меня махнули рукой и заявили, что я просто ничего не понимаю. Причем, Леша сестру поддержал, на что я надулась и обиделась. Всерьез, но ненадолго. Как можно сохранять недовольное выражение, когда тебя пытаются словить под угрозой щекотки? Я сама недавно узнала, что, оказывается, ее боюсь, но только в избранных местах. И кому как не Леше знать их? Я с визгами бегала от довольного парня, который явно мне подыгрывал, Мари - недолго думая - начала бегать за братом, раскинув руки и подвывая. Так мы и бегали, распугивая не сильно и удивленный народ. Похоже, тут такие сумасшедшие, как мы, не редкость.
   Всласть поизображав малолетних идиотов, мы выбрали на полянке участок побольше, и развалились там. Погрелись на солнышке, покатались на траве, вконец испортив рубашку Леши и мои хлопковые шорты, нахохотались до хрипа. Долго грели на солнце молочные коктейли и ими лечились. К Мари и ко мне, когда наш единственный мужчина отлучился выбросить стаканчики, пристали какие-то пареньки, которых хорошенько погонял обалдевший от происходящего Леша. А потом пришлось бежать, пока те не вызвали полисменов, едва сдерживая хохот - по крайней мере мы с Мари.
   В итоге, забежали так далеко, что чуть сами не заблудились, и решили спокойно погулять. Меня обозвали обжорой и купили теперь уже хот-дог, а Мари решила снова нас развлечь. Просто обмолвилась насчет детства ее брата, я зацепилась и выпросила подробностей. Ну вот она и рассказывала, с упоением и, в некоторых местах, садистским наслаждением, поглядывая на рвущегося остановить сестру Лешу. Я висела на его шее, ногами прижимая его руки к телу, и страховала Мари, не забывая слушать и тихо хихикать. Громче было нельзя, больно потешно обижался любимый. Особенно меня позабавил рассказ, как маленький Леша, насмотревшись на брата, всерьез беспокоился насчет размеров своего... хм. Тут парень гонялся за Мари, не замечая болтающуюся на шее меня, и орал, чтобы она прекратила его позорить. Ведь прислушивалась не только я... Пришлось давить смех и утешать краснеющего Лешку что теперь у него все в порядке. И зачем я это ляпнула? Он теперь так заинтересованно на меня смотрит... Мне резко захотелось побегать вместе с Мари, но пока с меня не стребовали сводящий с ума - и если бы Лешу - поцелуй, никуда не отпустили. Но кто сказал, что после такого мне хочется куда-то уходить? Пришлось экстренно вспоминать что вокруг народ, полисмены неподалеку, не допустившие бы логичного развития событий, и главное - рядом Мари. А перед ней не только мне стыдно.
   Успокоились мы и стали походить на нормальных людей, вон как те, мимо прогуливающиеся, нескоро. Леша приобнял за талию меня, положил руку на плечи своей высокой сестры и стал напоминать эдакого персидского - хоть убей, не могу сообразить, почему именно персидского - шейха, счастливого обладателя двух жен. Хех. Прыснула в кулак и, заметив вопросительные взгляды, выпрямилась и дальше шагала с гордо задранной головой... как и положено порядочной шейховой жене... Все-все, я не смеюсь, честно!
   Одинокий и невесть как оказавшийся на траве камушек закатился в шлепку. Я оторвалась от Леши, и прислонилась к ближнему дереву, чтобы вытряхнуть помеху. Мари тоже затормозила, не поняв поначалу, что случилось... Если бы я только знала, что будет дальше, я бы никогда и ни за что не отошла от любимого и на шаг. Быть может, все бы... обошлось?
   - А вы забавные.
   Я и не поняла, что говорящий обращается к нам. Мало ли, мимо кто-то проходил, разговаривал... Но нет. Я подняла глаза и как раз поймала изучающий, колкий взгляд светловолосой девушки. С ее появлением стало очень неуютно... быть может потому, что и Мари, и Леша застыли столбами? Выражение лица парня я не видела, но могла "любоваться" лицом его сестры. Ошарашенность, неверие... страх, ставший почти ужасом. Особенно, когда она перевела его на спину брата.
   Девушка окончательно вышла из-за деревьев на свет, став еще красивее. Постояла пару секунд перед нами, рисуясь и этого не скрывая, и подошла к Леше. Пробежалась по нему, от носок до макушки, оценивающим взглядом и ласково улыбнулась. Сердце кольнуло.
   - Привет, Лекс. Мы с тобой так давно не виделись... - Ее голос ласкал. А то, что она говорила, нет - как она все говорила, - и ее движения причиняли сильную боль. И я ничего не могла поделать. Я стояла и смотрела, как она медленно протягивает руку и касается щеки Леши. Моего Леши. И ни он, ни Мари ничего не сделали. Я стояла и стремительно осознавала, что они знакомы... и далеко не как друзья. Друзья не станут так прикасаться... - А ты похорошел, - она по-хозяйски гладила его щеку, улыбаясь с еще большим довольством. - Очень. Не прогадала я. Помнишь, я еще тогда тебе сказала, то ты вырастишь настоящим красавчиком? А помнишь, что ты сказал мне в ответ?
   Мари первая из нас троих отмерла и вплотную подошла к этой девушке.
   - Лина, уйди, - твердо сказала, почти приказала она. - Тебе здесь не рады.
   Только не подействовали на незнакомку приказы. Кажется... только насмешили и раззадорили.
   - Не рады? - не согласилась она приторно-ласковым тоном и смерила Мари высокомерным взглядом. - Ты это серьезно? А как же Лекс? - Блондинка потеряла всякий интерес к Мари и подошла к моему парню еще ближе. Обвела все тем же хозяйским жестом его плечи. - Алекс, разве ты мне не рад? - проворковала она, придвинув ярко намалеванные губы к его уху и опуская руки ниже, теперь уже скользя пальцами по голой коже.
   - Уйди. - Тихо, но отчетливо сказал Леша. Без всяких эмоций. Не шелохнувшись.
   Она отстранилась, руки вспорхнули на его плечи, и блондинка томно посмотрела на парня.
   - Ты правда этого хочешь? - Даже я понимала, что именно она обещает этим взглядом. А он... - Тогда оттолкни меня, - игриво попросила. Ничего. И уже нетерпеливее, с откровенно издевающимися нотками повторила. - Ну?
   - Уйди, - снова безразлично повторил парень.
   Почему он просто стоит и позволяет ей себя касаться?!
   Блондинку очень удовлетворяло происходящее. Видно по ее лицу, глазам... Да по всей ней! Руки перепорхнули на его лицо. Снова довольная улыбка и ласковый голос.
   - Вот видишь, ты ведь на самом деле не хочешь, чтобы я уходила. - Она начала приближаться. - Правда ведь... любимый?
   - УЙДИ! - заорал Леша, отступая на шаг назад. Из-за этого одернула руки блондинка. Из-за этого отмерла, наконец, я. Сама не знаю, как так стремительно подскочила к ним и загородила любимого. Откуда нашлись силы для такого сильного и холодного голоса? Все... все дело в том, что я услышала. Его крик. И эта боль.
   - Ты слышала что он сказал? Иди отсюда.
   И пусть, что она смотрела на меня сверху вниз, с превосходством, презрением. Как будто из-за этого я испугаюсь и уйду. Не будет этого, поняла? Я чувствовала, что он далеко не в порядке, тот, кого я люблю. И хрен я сдвинусь с этого места!
   - Кто это, Лекс? - Ко всему прочему прибавилось еще и пренебрежение в голосе. Блондинка больше не смотрела на меня - на Лешу. Требовательно и уверенно в том, что она получит ответ. - Моя замена, да? - Искривленные губы перетекли в усмешку. - Неудачная. Откровенно неудачная. Ты же знаешь, что со мной никто не сравнится.
   Она подняла руку с ясно проступившими на лице намерениями. И я почти вскинула руки, чтобы не дать ей себя ударить, как помощь пришла со стороны. Лешина рука хлестко отбросила ее руку и сжала мои плечи. Вторая - обхватила ребра. Так сильно, что хотелось взвыть, но я этого не стала делать, даже если было бы еще больнее. И каждый тот, кто хоть раз любил по-настоящему, меня поймет.
   Он прижал меня к себе, и я... я ведь научилась видеть в нем, его взглядах, жестах скрытые мысли и чувства. В последнее время особенно остро. И сейчас я была уверена, что Леше плохо. Чувствую, как он дрожит всем телом. Тяжело дышит. И ему нужна моя помощь, впервые за время нашего знакомства. Вот поэтому я не могу уйти.
   Блондинка выглядела ошарашенной, но только несколько секунд. Ухмылка, полная превосходства, быстро наползла на ее губы, как и вернулось требование во взгляд.
   - Ты меня ударил? - неверяще, но насмешливо, спросила она.
   - Я не дал ударить ее. Я не хочу тебя видеть. - Леша говорил сквозь сцепленные зубы, медленно, тщательно выговаривал слова, будто всеми силами старался сдержаться... и сорвался. - Зачем ты пришла?! - прорычал он, еще сильнее сжав меня. Ярость, такую сильную я никогда не слышала в его голосе. Как и ненависть.
   На лице блондинки не дрогнул ни единый мускул, когда как я покрылась мурашками с ног до головы. Снова ласковая, набившая оскомину, улыбка.... Она тасовала выражения своего лица, глаз, свои чувства как игральные карты. И меняла их без особо усилия. Особенно хорошо у нее получало ласковая и любящая улыбка.
   - Я пришла как только узнала о твоем возвращении. Сразу же. Разве я могла иначе? - Блондинка вскинула брови и всем видом показала ответ на этот вопрос. - Я же люблю тебя... помнишь? - Меня передернуло, а Лешу как током ударило. Он еще тяжелее задышал. Рвано. И прижимал меня как... как будто просил помощи. А она говорила, говорила... как получилось так, что я заслушалась? Пусть это больно, но... та давняя мечта узнать о его прошлом... Это она виновата! - Ты ведь помнишь все. Вернись ко мне. Кто ты без меня? - Девушка подошла, не обращая внимания, что между Лешей и ней есть я. Подняла руки и стала гладить его по лицу, а Леша рвано выдохнул. Отодвигался, а она - наоборот. - Ты ведь ходячий труп, разве не так мне говорил? И только рядом со мной ты можешь продолжать жить.

***

   Он припарковал машину неподалеку от нужного коттеджа, а до него дошел ножками. Сократил вероятность, что его заметят раньше, чем нужно. Только сразу поднять руку и вдавить на звонок не получилось. Парень снова осмотрел себя. Так, букет с ее любимыми лилиями - есть. И почему она так их любит? Воняют, да еще пыльцу не отряхнешь. Он послюнявил палец и безрезультатно поскреб коричневое пятно на джинсах. Вот, а что он говорил? Приличный внешний вид - есть. Макс ограничился рубашкой поверх привычного "наряда". Полный скафандр в виде костюма он больше на себя не нацепит, даже ради такого случая. Сногсшибательный вид - есть. Вуаля, он готов. Теперь набрать побольше воздуха и закрыть букетом лицо, чтобы сразу не выгнали. А когда на домофон нажать, изменить голос, по той же причине.
   Теперь она от него так прост не убежит. Если напором не получается - Макс возьмет хитростью.
   Гнусавым голосом попросив хозяйку выйти, парень принял позу повыгоднее и стал ждать. Замирание, как он ни старался, пропадать не хотело.
   Через некоторое время скрипнула калитка, и Макс замер, предоставляя девушке самой начать разговор. И она его начала, только не так, как парень задумывал.
   - Думаешь, раз закрыл свою морду букетом, я тебя не узнаю, а? - насмешливо спросила Тиль. Макс с улыбкой выглянул из-за бесполезного букета. Девушка стояла напротив и всей позой выражала недовольство. Но даже такая, с насупленными бровками и поджатыми губами, она все равно продолжала оставаться невыносимо милой.
   - Привет, Кристиана. Это тебе. - Парень изящно, как только мог, протянул букет, всерьез раздумывая - прокатит ли лобызание ручки и хватил ли времени отпрыгнуть до того, как она, эта ручка, приложится к его лицу? Макс решил не рисковать. Пока.
   От него не укрылось, как загорелись глаза Тиль, когда она с затаенной осторожностью и нежностью приняла букет, и сколько счастья появилось на склонившемся к цветам лице. Макс невесело вздохнул, когда Тиль подняла голову с нисколько не смягчившимся негодованием.
   - Хочешь подкупить своим веником?
   - Как приятно, что тебя понимают без слов, - не стал скрывать парень. Именно это и было его задачей - задобрить девушку ее любимыми еще с детства цветами, чтобы она впустила Макса домой. А там уже будет второй этап его сложного плана.
   Тиль задумчиво погладила один из лепестков, и Макс ему здорово позавидовал. Он бы не отказался подставить под эти пальчики своею голову, лицо или плечо, а лучше... лучше завязывать с развитием этой темы.
   - Считай, что тебе это удалось, - наконец ее голос смягчился. - Зачем пришел?
   Вот сразу бы так! Парень без труда состроил замученное выражение и подергал ворот рубашки.
   - Жарко... не угостишь чайком? - И косил тоскливым взглядом в сторону Тиль. Цитадель быстро пала. На ее лице промелькнула какое-то непонятное выражение, не успел Макс разобрать - девушка быстро развернулась.
   - Проходи, вымогатель, - бросила она, и Макс поспешил за ней.
   Посыпанная гравием дорожка вывела к небольшому крылечку и витражной двери. Сколько же у него связано воспоминаний с этим крыльцом... Да и вообще со всем домом, в котором он, Мари и Лекс были частыми гостями.
   - Почти ничего не изменилось. - Макс сказал это тихо и больше для себя, но Тиль его услышала и откликнулась:
   - Изменилось. - И откуда столько холода? Парень пытался сообразить, что же такого он сказал, но не получалось.
   - Дай угадаю - в первую очередь отношение хозяйки этого дома ко мне? - Он, как всегда, решил привычно отшутиться.
   - И это тоже.
   Тиль усадила его в зале, а сама пошла на кухню. И уже скоро Макс усиленно дул на обжигающий чай, пытаясь его хлебнуть. Тиль продолжала сверлить парня взглядом, Макс говорить не спешил и делал вид, что целиком и полностью поглощен таким важным занятием, как распитие черного цейлонского. Он знал, что через пару минут девушка не выдержит и нарушит тишину. Что и произошло. Макс закрыл довольную ухмылку чашкой.
   - А теперь говори - зачем ты пришел?
   - Разве я не могу просто так придти? - деланно удивился он.
   - Не верю, - отбрила Тиль. И почему с ней так сложно стало? Макс искренне не понимал, что же такого случилось за время его отсутствия.
   Парень отставил чашку в сторону. Хорошо, раз она не хочет шутить, и он перейдет на серьезный тон.
   - Хорошо, Тиль, ты меня раскусила. Я пришел пригласить тебя на свидание.
   Макс внимательно следил за реакцией сидящей напротив. И первое, что появилось на ее лице - это неверие. Будто произошло что-то нереальное. Но неверие это быстро пропало.
   - Ха-ха, - Он скрестила руки. - А теперь давай без шуток говори, у меня настроение что-то не очень.
   Тиль смотрела куда угодно, но только не на него. И это очень не понравилось итак теряющемуся в происходящем Максу.
   План? Какие планы рядом с этой девушкой, которую он раньше так хорошо понимал и почти не понимает сейчас.
   Парень подошел к отвернувшейся Тиль.
   - Я очень серьезен. Пошли прогуляемся? Посидим в ресторане, я приглашу тебя в самый лучший. - Она никак не отреагировала на сказанное. Кому нравится, когда тебя воспринимают как пустое место? Макс точно не из таких. Возникло логичное желание заставить Тиль смотреть именно на него, вот поэтому он поднял руки и уперся ими в спинку дивана, по обе стороны от, наконец, повернувшейся и явно ошарашенной происходящим девушки. - Мне не нравится твое отношение ко мне, - вкрадчиво продолжил он. - Нам ведь есть о чем поговорить, верно? Тиль...
   И сам не понял, как они поменялись местами. Из них двоих именно Макс не мог отстраниться. Не хватало сил. Руки как будто вросли в этот чертов диван, а взгляд не мог оторваться от ее расширенных глаз... в которых зарождалось совершенно другое чувство.
   И надо было мобильнику завибрировать именно в этот момент!
   Парень очнулся и распрямился. Еще и отошел на пару шагов, для спокойствия.
   - Да! - немного растерянно сказал он.
   - Макс, приезжай, скорее! Пожалуйста, прошу! Она приехала, понимаешь, она нашла его, а я... я не знаю, что делать! - Он никогда не спутает голос своей любимой сестры. Но что ее так перепугало?
   - Мари, успокойся. Кто - она?
   - Каролина!! - на грани истерики закричала она.
   Парень сжал телефон. Это имя Макс помнил. Очень хорошо.
   Он побежал к выходу, не обращая внимания не восклик Тиль. Сейчас в этом мире важно только одно.
   - Где вы? - деловито спросил Макс, щелкнув брелком сигнализации и усаживаясь в свое авто.
   Но за деловым тоном он многое скрывал... Только никому, кроме него, не нужны его переживания, так зачем их показывать?
   Сестра назвала хорошо знакомый адрес и описала, где они находятся. Бросив: "Еду", Макс отключился и сорвался с места. Мысли его витали далеко, не удивительно, что парень не сразу заметил - в машине он не один.
   - А ты какого здесь? - Макс сказал это более зло, чем хотел, но Тиль будто и не заметила.
   - Что случилось?
   Макс свернул в одну из улочек. Если его не подводит память, это наиболее короткий путь. Еще несколько подобных поворотов, и он будет на месте. Тридцать минут, всего тридцать минут! Только не натвори глупостей, братишка...
   - Каролина объявилась. Сейчас эта сучка треплет моему брату нервы! - Макс ударил по рулю. Ему несвойственна злость, но всегда есть исключения. И эта тварь - одно из них.
   По лицу Тиль было ясно - и она прекрасно помнит эту дамочку, перекроившую из-за своей прихоти не только жить Алекса. Всей его семьи. И Крис, лишив ее многого.

***

   Я не знаю, чем бы все закончилось, если бы Мари в который раз меня... нас не спасла.
   - Каролина, уходи, - послышался позади ее стальной голос. - Сюда едет Макс, и ты сама знаешь, что произойдет. Не так давно пыталась напомнить прошлое, теперь вспомни его сама. Помнишь, что обещал он с тобой сделать, если еще раз увидит?
   Блондинка оторвала как взгляд, так и руки от Леши, и отошла. Растеряв по дороге все, кроме презрения и негодования.
   - Макс... - сказала как выплюнула. - Мари, это запрещенный прием. - Она отошла еще дальше, послала воздушный поцелуй и помахала, как ни в чем не бывало. - Мы еще встретимся, любимый.
   Леша словно ждал, когда она скроется из виду. Резко оттолкнул меня, пошел в сторону. И я, и Мари наблюдали на ним, только в отличие от девушки, мне не было видно Лешиного лица. А возле одного из деревьев он остановился и оперся на него руками. Так и стоял.
   Я долго не решалась подойти. Потому что элементарно не знала, что сказать, что... сделать. А главное, я боялась того, что будет. А когда решилась, ко мне подскочила Мари и замахала руками.
   "Не надо", - прочитала по губам. Но почему не надо? Что такого страшного в том, чтобы ему помочь? Девушка с умоляющим взглядом вцепилась в мой рукав и помотала головой. Но я не могла все оставить именно так! Опустила руку Мари и твердо посмотрела на нее. Ты должна меня понять.
   - Леша... - тихо позвала, медленно подходя к застывшему парню. Коснулась его спины, и почти сразу же испуганно одернула руку. Я не ожидала...
   - Не подходи... НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! - Леша ударил по стволу дерева. Еще раз. Еще... - Ненавижу! Ненавижу!! НЕНАВИЖУ!!! - Он исступленно месил кулаками дерево. И кричал. Голос, ставший незнакомым, срывающийся на хрип, полный такой ярости и ненависти, что я... просто испугалась. Застыла, и не могла заставить себя сдвинуться. Но как же мне было больно... Стоять и просто смотреть, зная, что ты не можешь ничем помочь.
   Я не знаю, сколько это продолжалось. Минута? Полчаса? Леша упал на колени и больше не двигался. А его сестра удержала меня на месте - я не знаю что нахлынуло, ведь через несколько секунд кристально ясно поняла, какую дурость едва не сотворила.
   - Пожалуйста, не надо...
   Она плакала. Лицо искривлено болью. Сказав это, Мари посмотрела на брата и, закусив кулак, отвернулась. А я стояла, как столб, между ними.
   Один из прохожих не прошел мимо, а целенаправленно направился к Леше. Я не сразу признала в высоком блондине Макса.
   - Алекс.
   Леша мгновенно вскинул голову и вскочил.
   - Ты!!! - прошипел он, замахиваясь. Я видела только половину его лица, и... не скоро забуду это выражение.
   Удар, но тот, кто его нанес - не Леша. Макс выбросил вперед согнутую руку, а когда парень согнулся, ударил ребром ладони в основание шеи. Поймал оседающего брата и, охнув, с трудом забросил себе на плечо. Руки Леши, безвольно болтающиеся в такт тяжелых шагов Макса ясно давали понять о состоянии их хозяина.
   Это что он с ним сделал?!
   - А вы чего встали? - нахмуренный Макс мотнул головой. - За мной, живо.
  

33

   Внедорожник вела Мари, нарушая правила дорожного движения: обгоняя машины, пересекая дорогу там, где удобнее было срезать... это чудо, что мы не попались полиции. Тиль сидела рядом, молча вцепившись в сидение, потому что Мари вела ужасно, и авто мотало из стороны в сторону, и порой все сидящие взлетали к крыше. Разве что кроме Леши, полулежащего рядом со мной... Но к своему брату намного ближе. Его голова лежала на груди Макса, который одной рукой крепко придерживал того за плечи и за шею. Леша так и не пришел в себя. Я... хотела быть ближе, хотела обнять его! Но... Макс не отпускал брата еще с того времени, как забросил его на плечо в парке. И уже показал однажды взглядом, полыхавшим на совершенно безразличном лице, теперь обращенном к окну - не отдаст. И я не решилась.
   Дома нас встречали. Марта, сменившая привычную простую одежду на официальный костюм, и четыре человека из охраны, постоянно живущих в домике неподалеку от нашего. Макс занес Лешу на второй этаж, в его комнату, и сразу же выскочил. А Мари стала быстро выносить все стоящие на столе и комоде вещи. Я не понимала, зачем до сих пор не проронившая ни слова девушка это делает, но помогала, как и Тиль. В который раз выйдя к коридор, я услышала приглушенные крики и подошла к приоткрытому окну. Голос Макса. Сад. Он с перекошенным лицом орал на Марту. Из всех охранников только один оставался на ногах, что уже скоро было исправлено несколькими ударами.
   Я должна была выйти, прекратить это, выгородить Марту, ведь она совсем не виновата, что мы решили поехать одни, она ведь даже не из охранников! Но не решилась. Макс давно пугал меня, и теперь... теперь особенно.
   Хлопок закрывшейся двери заставил обернуться. Похоже, они уже вынесли все вещи. Повисла тяжелая пауза, и никто ее не нарушил, даже вскоре пришедший Макс, кивком показывая идти за ним. Он зашел в бывшую комнату Тиль. Мари, шедшая позади, закрыла дверь, и парень сухо заговорил:
   - Надеюсь, все понимают - ни слова об этой твари в его присутствии. - Он посмотрел на всех по очереди, и особенно долго на меня. - Мари и Соня, будете рядом, а я постараюсь держаться подальше.
   - Я тоже останусь! - возмутилась Тиль, и еще что-то хотела сказать, но Макс ее прервал:
   - Нет. Ты была рядом со мной в прошлый раз, значит тебе, как и мне, лучше избегать пока общения с Алексом.
   В прошлый раз? Что он имел в виду? И почему Тиль сразу поникла и больше не возражала?
   Макс жестом показал Мари идти вместе с ним, а нам с Тиль сказал оставаться в этой комнате, и было это похоже на приказ. Нарушить который было страшновато. Тиль присела на самый краешек кровати и смотрела в пол.
   Что они скрывают? Они все? Причем, только от меня - зная характер Кристиль, она первая бы побежала узнавать, о чем будут секретничать. Но он сидела. А я - пойду, потому что имею право знать. Леша - самый дорогой для меня человек, и я должна знать. Не могу больше жить с этим ворохом тайн, ведь если они так и останутся, я не смогу помочь любимому.
   - Соня, не надо, - послышалось тихое, когда я взялась за дверную ручку.
   В груди всколыхнулось недовольство.
   - Почему вы все так не верите в меня?
   Она больше не останавливала меня, и я отправилась искать ушедших.
   Почему так, а? Что случилось в прошлом? Что связывает этих пятерых: Лешу, Макса, Тиль, Мари и... Каролину? При воспоминании о той блондинке, руки непроизвольно сжались в кулаки. Если хоть раз ее увижу... пусть я не умею драться и ростом достаю ей до подмышек, но я сделаю все, чтобы причинить ей как можно больше боли. За все, что она натворила.
   На втором этаже их не оказалось, зато дверь зала на первом была закрыта, и это сразу привлекло внимание. Прислонившись к ней щекой, я услышала разговор.

***

   Мари наблюдала за каждым движением Макса. И прекрасно видела, как он зол. И как сильно беспокоится.
   Парень спиной прислонился к стене. Марина подошла и протянула вытащенные из кармана свободных шорт сигареты. Если Макс и удивился, то не подал виду, и дрожащими пальцами вытащил одну. Схватил протянутую следом зажигалку, и со второй попытки прикурил.
   - Такое уже было? - Он выпустил струйку сизого дыма в сторону от девушки, та грустно усмехнулась. И сама закурила под недовольный взгляд Макса.
   - Несколько раз в первый год. Я сумела убедить брата, что для него будет лучше все забыть и начать новую жизнь. - Мари стряхнула пепел в открытое только что окно. - И он начал, - теплота прокралась в ее голос. - Изменился. Почти стал прежним.
   Она прекрасно помнила то время, когда им пришлось уехать и жить на второй родине. Заново строить быт, привыкать к другим условиям, людям, языку, пусть и родному. Начинать жить заново. Пусть не всегда все было хорошо и светло, было тяжело, пусть - но Марина была счастлива.
   Макс хрипло засмеялся.
   - Таким же малолеткой, как в одиннадцать?
   - Ты шутишь, но тебе не до смеха.
   Он тут же осунулся, когда понял, что раскрыт. Сдвинув мешающую штору на бок, Макс присел на подоконник по старой привычке и долго бросил взглядом по зеленым полям, расстилающимся прямо за оградой.
   - Так сильно видно?
   - Мне - да, - последовал сохранивший теплоту ответ. И за что ему досталась такая прозорливая сестра? Парень едва заметно приподнял уголок губ на той стороне лица, которую Мари никак не могла видеть. Видно, за что-то хорошее. Ведь она - единственный в этом мире человек, кто его искренне любит за то, что просто есть.
   - Говоришь, он стал нормальным? - Макс перевел тему. Не любил он расклеиваться, тем более по такой глупости.
   - Да. Совершенно.
   Вот как... Но он этого не заметил. Когда состоялась встреча двух любящих братьев, Макс, наоборот, убедился, что с годами ничего не меняется. Или же... Отношение Алекса не изменилось только в отношении его старшего брата? Парень закинул тлеющий бычок в сад. Вот дубень... И Алекс, и сам Макс.
   - А где таблетки?
   - Таблетки? - переспросила Мари. Макс обернулся к ней и убедился, что выражение лица девушки полностью соответствует ее тону.
   - Мари, не стой из себя дуру, ты ведь понимаешь, о чем я. Доктор выписывал длинный рецепт, собственными глазами видел... - Мари отвела глаза в сторону, сразу вызвав подозрение. - Не надо говорить, что он больше их не пьет. Мари..?
   Макс пытливо рассматривал ее лицо, ожидая ответа. Уже догадываясь, каким он будет, и тщательно давил злость. Сегодня он итак дел натворил, дав ей свободу.
   Мари что-то мысленно решила, и подняла глаза.
   - Но я же говорю, Лекс стал совершенно нормальным человеком, и через полтора года мы решили больше не пить их. Зачем?
   Зачем?! Макс шумно выдохнул и сам вытащил выглядывающую из ее шорт пачку. Нужно было срочно и много курить.
   - Ладно. - Парень засунул зажигалку обратно в пачку и вернул ее на место. Сигарета подействовала мгновенно, и злость отступила. - Допустим. Но все равно нужен рецепт. Где он?
   На пару секунд красивое лицо сестры озарила улыбка. Жаль, что она так быстро потухла.
   - Он его сжег.
   Просто Марина вспомнила лицо Лекса, когда он объявил, что больше эта бумажка ему не понадобится и, зловеще посмеиваясь, крутил колесико зажигалки, чтобы ее сжечь. Но с каждым неудачным поворотом зловещности становилось все меньше и, в конце концов, брат достал спички, определенно потеряв в торжественности момента.
   - Замечательно, - усмехнулся Макс, полюбовавшийся все это время сменой эмоций на лице Мари. - Просто великолепно. - Будь он на ее месте, продолжал бы пичкать Алекса всем, чем нужно. Для его же блага. Но ругать сестру он не никогда не мог, и спустя года ничего не изменилось. Так что парень сразу деловито поинтересовался: - Нужно успокоительное, сильное - оно хоть у Алекса есть?
   - Нет... - опустила голову Мари, сразу сбросив десяток лет и напомнив себя-ребенка. Вот как можно такую ругать? Зажав фильтр зубами, Макс вытянул правую ногу, чтобы легче было вытаскивать телефон из кармана узких джинсов.
   - Успокоительное, самое сильное. Через десять минут чтобы было, и мне плевать, как вы это сделаете.
   Вот и все. Если того, что он попросил, не будет через указанное время у него в руках, Макс даже и не попытается сдержать злость и отметелит этих идиотов от души. Еще раз.
   - Но зачем сильное? - растерянно спросила Мари, отходя от подоконника и давая парню спрыгнуть.
   Макс красноречиво посмотрел на нее. И этого хватило, чтобы сестра поняла все, что он хотел сказать, но сдержался.
   - Побудешь рядом с ним?
   - Да, - с уверенностью кивнула она, опять же поняв, что кроется в этом маленьком вопросе. И намного больше, чем думал ее брат.
   Эта уверенность смягчила Макса и пробудила в нем тщательно запрятанную очень глубоко нежность. Он потрепал девушку по макушке, как проделывал это так давно.
   - Прости, сестричка, я снова все сваливаю на тебя.
   - Ничего, я понимаю, - тоскливо улыбнулась Мари. - Он тебя не любит.
   Макс усмехнулся такому смягченному варианту отношения к нему их брата.
   - Не любит он морковку вареную, а меня Алекс ненавидит.
   Если, конечно, и это не изменилось. Насчет морковки. Насчет себя парень не сомневался.
   Заболтались они. Возможно, Алекс уже очнулся. Макс бросил взгляд на часы. Или нет, если он правильно все рассчитал. Парень направился к двери, и там его поймала фраза, заставившая дернуться сердце.
   - Но ведь можно это изменить!
   - Разве? - насмешливо усмехнулся он сестре и дернул на себя ручку.

***

   Я слушала, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не пропустить ни одного тихого слова. Вот она, правда, которую я так хотела. Пусть ни Мари, ни Макс не сказали главного прямо - можно было догадаться, хорошо подумав.
   Но...
   Отошла от двери, продолжая ее рассматривать.
   В душе хаос. Удивление. Задумчивость. Капля злости. И много уверенности.
   Я слишком сильно люблю Лешу, чтобы мое отношение к нему изменилось из-за нескольких слов правды о так тщательно оберегаемом им прошлом. Услышанное только убедило меня в том, что теперь пришла моя очередь защищать то, что мне дорого. И я защищу.
   Только... немного приду в себя. Все же это было... неожиданно.
   Я так погрузилась в свои мысли, что забыла сделать самое главное - отбежать и сделать вид, что меня тут не было. Дверь распахнулась, являя усмехающегося Макса, голова которого была повернута влево. А уже скоро - ко мне. Сузившиеся зеленые глаза полыхнули злостью. Мне стало совсем страшно.
   - Подслушивала, значит? - недобро осведомился он не повышая голоса, и пошел ко мне.
   Из комнаты выскочила Мари и вцепилась в руку парня, останавливая его.
   - Макс, успокойся!
   Брат Леши выдохнул, бросил взгляд на девушку.
   - Я не могу больше рисковать.
   - И не надо... - Мари скосила глаза в сторону и тихо добавила: - Я ведь видела, с ней ему наоборот легче.
   От этих слов здорово потеплело в душе.
   По мне прошлись оценивающим, как по фрукту на базаре, взглядом.
   - Хорошо раз так.
   Украдкой выдохнула, когда услышала его решение и зеленые глаза перестали ко мне прицениваться.
   Меня послали за стаканом и водой. Позже я поняла, для чего. Взмыленный охранник отдал какую-то цветную коробку Максу и был таков. Тот придирчиво осмотрел ее, глянул инструкцию и после пальцем поманил меня ближе. А когда вытряхнул в воду таблетку, грубовато отобрал стакан и целеустремленно направился наверх. Я поспешила следом. И первая зашла в комнату Леши.
   Что-то... изменилось, и я быстро поняла - что. Тихо подошла к лежащему, мягко положила руку ему на плечо, почувствовав, как любимый вздрогнул.
   - Ты ведь уже пришел в себя, правда?
   Он повернул ко мне лицо, так напоминающее восковую маску, посмотрел пустыми глазами, от взгляда которых сжалось сердце.
   - Откуда ты знаешь?
   И голос у него был безо всякого выражения. Зачем ты так?..
   - Просто знаю. Мы ведь вместе довольно долгое время. - Улыбнулась, а кончиками пальцев провела по щеке дернувшегося парня. И паника на сотую долю мгновения промелькнула в глазах... Я испугалась и одернула руку. Если ему неприятно, я больше не стану так делать.
   Слева услышала приближающиеся шаги - Макс подходил. "Возьми", - беззвучно попросил он и протянул стакан, но смотрел он не на меня - на лежащего брата. Но... не понимаю, зачем тогда он забирал его у меня? И почему отдает только сейчас?
   Не только я услышала шаги. Леша приподнялся и встретился взглядом со своим братом. Я вспомнила его реакцию в парке. Стало страшно. А что, если это повторится?..
   Но не повторилось, единственное, что сделал Леша - сжал губы и перевел взгляд на стакан в руке Макса.
   - Что это? - холодно спросил.
   - Выпей, хорошо? - Мари выступила вперед и доброжелательно улыбнулась. - Это просто успокоительное...
   Все произошло очень быстро. Леша мгновенно сел и хлестким движением выбил стакан.
   - Я не псих!!! - заорал он в унисон со звоном разбивающегося стекла. Любимый с ужасом расширил глаза, когда заметил, что часть воды попала и на меня, как и пара осколков, не причинивших впрочем никакого вреда. Но об этом не знал Леша. Он перевел взгляд на свои крупно дрожащие ладони и закрыл ими лицо.
   - Вижу, - прокомментировал каменно-спокойный Макс, выходя из комнаты и уводя за собой непонимающих девушек. Но ни одна и них не проронила ни слова и не упиралась.
   Он понял то, что я не успела сказать, и оставил нас с Лешей наедине. Я хочу помочь ему, сама не знаю - как. И поэтому действую по наитию. Тряхнула головой, освобождаясь, по возможности, от воды, и вытаскиваю два осколка, которые тихо ложу на пол, под кровать. И только после этого приближаюсь к так и не двинувшемуся Леше, опускаюсь на колени и протягиваю руки, чтобы отвести его ладони от лица.
   - Ну, что ты?.. Видишь, со мной все хорошо, - успокаивающе улыбнулась я.
   Но он так и не открыл глаза. И выражение лица, вернее - его отсутствие - не изменилось ни на каплю. Я положила руку ему на грудь, слегка надавливая, и Леша лег на постель, чего я и добивалась.
   Почему ты такой? И зачем... зачем ты все и всегда держишь в себе? Присела с самого края кровати, убрала, едва касаясь кожи, пару прядок, легких на лицо. И Леша открыл глаза, а вот я... я резко вспомнила его реакцию на первое прикосновение к лицу и одернула руку. что не укрылось от больного взгляда любимого, полоснувшего по сердцу похлеще бритвы.
   Он усмехнулся с таким видом, будто случилось нечто, что он ожидал.
   - Боишься меня. - Леша не спрашивал - утверждал. Почем он все не так понял?
   - Нет! - воскликнула и он повернул голову обратно ко мне. - Просто... когда я в прошлый раз дотронулась до тебя, ты дернулся... и я подумала, тебе неприятно...
   Вместо ответа любимый поймал мою руку, прижал к губам. А спустя пару секунд подтянул к себе и обнял.
   - Не бросай меня... Слышишь? Только не бросай меня. Никогда.
   Отчаяние, которого я никогда еще не слышала в его голосе и... страх. Но я же не собираюсь уходить!
   - Леша... Леша, ну что ты говоришь? - зашептала я, обняв парня за шею. - Разве я смогу? - Потерлась носом о его щеку и внимательно посмотрела в глаза. Видишь? Ведь не смогу. Я живу, только когда ты рядом. И поцеловала, вкладывая все эти чувства. Забирая его боль, источника которой я не знаю... но это было в тот момент совершенно неважно. А в ответ отдавала всю себя, без остатка. На короткое мгновение любимый отстранился, и нежный поцелуй кардинально преобразился: стал более требовательным, властным. Не помню, когда именно мы поменялись местами, и Леша стал нависать надо мной. Пальцы пробежались по его груди, расстегивая мешающую рубашку, но парень перехватил их, останавливая.
   - А если я изменюсь? Ведь это происходит уже сейчас. Ты ведь все видела. И все равно останешься рядом? Не побоишься, что я причиню тебе... вред? - Большой палец едва коснулся синяка на левом плече, на которое Леша, не отрываясь, смотрел. След от его руки со времен парка.
   - Дурак ты. - Я закинула руки ему на шею и притянула к себе, желая только одно - стереть боль из зеленых глаз, и увидеть ту самую яркую улыбку. Ведь это возможно?.. И мне больше не страшно. Тот страх, возникший когда Леша... сорвался, был от неожиданности. И... я была рада. Ведь за последние недели, которые мы провели вдвоем, только теперь я могла сказать с уверенностью - он полностью открылся. И наравне с нежностью и трепетом встала грубоватая настойчивость, сила, которой хотелось подчиняться. Стерлись границы, которые он удерживал. Пусть это и произошло из-за... Нет. Не хочу о ней вспоминать. Ни о ком. Вообще о мире. Сейчас существуют только он и я. Больше никого.
   - Я теряю себя... - едва слышно сказал Леша, бездумно разглядывая потолок, хоть буквально две секунды назад я сумела добиться, пусть едва заметной, но улыбки. Он вытянул руку, посмотрел на свою ладонь и задумчиво повторил: - Себя... Я?.. - Непонимающе. Рука упала на простыню. - Кто я теперь на самом деле, Соня? - так тоскливо, что все в груди сжалось в тугой комок. Что он имел в виду?.. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Но я сказала то, что должна была. А что думала... Я не думала ни о чем, потому что попросту не знала что думать. А предполагать боялась.
   Что же случилось в прошлом, которое так тщательно все пытаются скрыть?
   Повернула его лицо к себе.
   - Ты - Леша. Человек, которого я люблю больше жизни. - Коснулась губами сначала левого, потом правого века, и притянула голову любимого к груди. - Не мучай себя. Лучше отдохни. - Зарылась лицом в мягкие волосы, где аромат персика смешался с запахом зеленой травы. - Сегодня был тяжелый день.
   Теплое дыхание защекотало ключицу - Леша тяжело вздохнул и притянул меня поближе.
   Спи. А я буду рядом.

34

   - Вот, принесла, - объявила запыхавшаяся Тиль, ставя пакет на обеденный стол. Мари благодарно улыбнулась.
   - Спасибо тебе.
   Девушка махнула рукой и принялась выгружать покупки. А было их не так уж и много: всего две банки кофе, молотый и растворимый - это потому что Тиль не знала, какой именно пьет ее старая подруга, - кулек местных карамелек и яблоки. Последнее Крис купила уже для себя. Кофе она терпеть не могла, но закинуть в желудок что-то надо... а в чужом доме, пусть и в доме хороших друзей, она по холодильникам не лазит.
   Мари блаженно зажмурилась, когда перед ней поставили чашку с любимым напитком, и достала сигареты. Всего две осталось... наблюдающая за процессом поджигания Тиль отмерла не сразу, но когда уж отмерла, то выхватила сигарету и закинула ту в окно.
   - Мало мне Макса! - рявкнула она удивленной Мари. Та с виноватым видом пожала плечами. Рефлекс появился - как плохо, так рука сама тянется к этой отраве. Порой, девушка сама не замечает, как сигарета оказывается во рту.
   Тиль убедилась, что подруга больше дымить не собирается, и только тогда села напротив ее. Несколько минут тишину нарушало только редкое хлюпание и смачный хруст яростно поедаемых Кристианой яблок - она заедала стресс подручными средствами и пыталась заглушить дурацкую память, снова и снова предоставляющую картинки, которые девушка больше всего на свете хотела бы забыть. Но не получалось...
   - Тебе не показалось, что Макс вел себя подозрительно? - задумчиво произнесла Мари. Тиль задумалась... значит, не ей одной показалось. Макс был слишком оживленным, когда уходил. Для него несвойственна такая спешка. Этими соображениями она и поделилась с Мари. Та закивала. Еще пара глотков крепкого кофе и пара укусов яблока. Они обе думали. И не удивительно, что старые подруги пришли практически к одинаковому выводу.
   - Он ведь сказал, что будет ее искать... - припомнила Мари.
   - Не нравится мне его энтузиазм, - Тиль нахмурилась. Девушки переглянулись. Они обе могли похвастаться, что довольно хорошо знали Макса, а значит... И в душу каждой закралось нехорошее подозрение. Очень нехорошее. Такое развитие событий может и...
   - Нужно понаблюдать за ним, - Мари провернула в руках пустую чашку и вгляделась в узоры на донышке. Выходил какой-то бред, и это девушку - уже не раз сталкивающуюся с исполнением таких гаданий - очень обеспокоило. Внутри все заледенело, и только усилием воли, которой становилось все меньше и меньше с каждым... неожиданным происшествием, она заставила себя сохранить легкую улыбку.
   Тиль отложила яблоко. Подумала. Еще раз подумала. Она рядом с... Максом... постоянно... Какое же это будет испытание, и особо обидно, что для нее одной! Но... надо. Она чувствует себя виноватый за случай шестилетней давности, причем не только перед Лексом. Поэтому должна помочь.
   - Я пригляну за ним, - со вздохом согласилась девушка, и сразу была затискана обрадованой Мари. Она как раз думала, как разорваться и приглядеть не только за двумя братьями, которые не особо и нуждаются в ее опеке, но и за родителями... Особенно за... мамой. Да, несмотря ни на что, все хорошенько обдумав и взвесив - особенно в полете между Шереметьево и Хитроу - девушка поняла, что все же считает Олес... свою бывшую няньку, именно мамой. Но это не значит, что относиться к ней она будет лучше. Нет и еще раз нет... пока она, наконец, не соизволит объяснить, что за невероятные причины заставили любящую мать - по ее словам - бросить своих детей. Ведь этот рассказ она приберегла до Англии... До Алекса, ведь его мнение было так для нее важно.
   Алекс... Девушка закусила губу, не заметив боли. И эта Каролина! Зачем она явилась?! Но Макс это уже скоро выяснит... вот за кого еще приходилось волноваться. Причем, до дрожи, ведь характер старшего братика, при некоторых обстоятельствах, переплюнет характер младшего, даже если тот в ярости. Но для этого рядом с ним будет Тиль... как же Мари надеялась, что подруга станет, если что, сдерживающим фактором! Или хотя бы вовремя сделает звонок.
   А Алекса не так сильно - это самый главный страх Мари - отреагирует на неожиданное появление блудной матери. И что сделает отец. Нет, не так: сделает ли что-нибудь отец? Ведь из них троих именно Макс понимал отца как никто другой.
   Тиль с донельзя задумчивым видом выстаивала на столе пирамидку из огрызков. О чем она думала - кто знает. Мари тихонько посмеивалась в кулак. Не могла сдержаться, когда в этой повзрослевшей Кристиль проглянула та, маленькая девочка со старыми, дурацкими и смешными, привычками. Заставляя снова вспомнить - многое в этом мире не меняется.
   Подруга заметила наблюдение и промахнулась с последним, завершающим сооружение огрызком. Пирамида распалась, частично полетев на пол по возмущенный вопль Тиль. Мари сползла под стол, решив принять участие в уборке. И в процессе хихиканий над некоторыми воспоминаниями из прошлого прозвучал вопрос, заданный очень даже серьезным тоном.
   - Мари, а что ты будешь делать дальше?
   Марина села на пол. Нет, не потому что она не знала, что нужно делать, и тем более не потому что не хотела что-то рассказывать Тиль - девушка просто не знала, что поставить в первую очередь. Наконец, она произнесла:
   - Для начала я еще раз схожу к отцу и попытаюсь выпытать у него про события десятилетней давности, а заодно и еще раньше. Я попытаюсь понять, что же произошло. И не отстану от него, пока все не выясню. Между делом буду приглядывать за братьями, и... ждать приезда мамы. - Оказалось, намного сложнее назвать так ее вслух, не про себя. Но она справилась, и на душе неожиданно стало полегче. Совсем чуточку. Может, это потому что... Мари застыла, перебирая различные варианты продолжения этого предложения. Тиль помахала ладошкой перед остекленевшим взглядом подруги и вздохнула. Она тоже убедилась, что есть в этом мире вещи, имеющие привычку оставаться неизменными. Вот, сидит перед ней яркий пример.
   Ладно. Насколько Тиль помнит - бесполезно ее сейчас трогать с часик, а то и два. Так что лучше будет попрощаться и уйти. Чтобы вступить в должность официального надзора за Максом Немриным, человеком, с которым она не хочет видеться так же сильно, как хочет.
   Хотя кого она обманывает - последнее желание намного сильнее. Раза в три. Нет! В пять точно.
   Попрощавшись, но так и не дождавшись ответного: "Пока", Тиль вышла на улицу. После случившегося, а особенно после разговоров, время пронеслось стрелой. Сгущались сумерки, превращая городок в маленькую золотую сказку. А ведь по таким, залитым закатным светом, пустынным улицам наверное хорошо гулять вдвоем. С тем, кого любишь и кто любит тебя. Спущенное с поводка воображение быстренько нарисовало картинку. Вот сама Крис, как сейчас, шагает по улицам, но не одна - а под руку с одним несносным, невероятным, отвратительным обманщиком, от улыбки которого всегда замирает глупое сердце. Глупое оно - потому что никак не хочет отпускать не менее глупые чувства. Этот парень так рядом, что они касаются боками... Разница в их росте не так велика, стоит голову повернуть и задрать немного вверх, как случится то, о чем Крис так давно мечтает... мечтала. Девушка стукнула кулаком по голове и зашагала быстрее. Все, хватит мечтать, она это делает редко и только когда одна. Да и нет времени - нужно приступать к своим обязанностям... предварительно избавившись от ненужных мыслей. Они усложняют итак непростую ситуацию.
   Тиль уселась на заборчик, недалеко от остановки, и вытащила сотовый. Вечер. А где проводятся вечера, особенно если хочется - а она знает, ему хочется - расслабиться и забыть о проблемах? Правильно, в многочисленных пабах. "Или среди компании дамочек, которую Макс сможет запросто собрать", - включило ехидность подсознание. Но Тиль о последнем думать себе запретила. Иначе проснувшаяся ревность опять ее загложит.
   Он в одном из пабов, наверняка городских. А в каком именно - Крис узнает.
   Нужный телефон был отыскан, и вот, девушка отсчитывает гудки. Ну же, отвечай... Она нетерпеливо выбивала пятками немелодичный звук на железных трубах забора. Дзынь, дзинь, дз...
   - Ну? - невежливо протянул Макс. Его голос едва различался среди окружающего шума по ту сторону трубки. И Кристиана облегченно выдохнула. Она угадала, единственная за сегодня радость.
   - Ты где?
   - Тут, - подумав, решил снасмешничать парень. Ха-ха, хорошая шутка, только Крис не до смеха.
   - Тут - это где?
   - Ты слишком дотошная, Тиль, - голос Макса избавился от характерного пьяного говора. Судя по звукам, он сделал глоток. Какой по счету? - Можно и мне задать вопрос? - и не дожидаясь логичного разрешения, продолжил: - Какое тебе дело до того, где именно я нахожусь?
   - Хочу за тобой приглядеть, - не моргнув глазом ответила девушка. - Чтобы глупостей не наделал.
   - А-а... глупости... Хорошо, что ты о них напомнила. Но буду завтра об этом всем думать. Сегодня я пью. Много пью. - Снова глоток, довольное причмокивание и приглушенная просьба повторить. - А приглядывать за мной не надо. Я уже большой мальчик, хани.
   Ну зачем он зовет ее таким ласкающим тоном?..
   - Мари так не думает. - Тиль заметила приближающийся автобус и спрыгнула с забора. Чутье не обмануло ее. Именно тот, какой был ей нужен.
   - Значит, это она приставила тебя следить? - намного более грубо, с ноткой издевки поинтересовался Макс. Его голос сильно изменился, здорово озадачив девушку.
   - Допустим, - решила согласиться Крис, занимая одно из свободных мест у окна. Не будет же она выворачивать перед этим неблагодарным типом душу и во всем признаваться? Да и не оценит он.
   - Вот как... - холодная усмешка. - Тогда передай ей что я вполне способен отдавать отчет себе и своим действиям. И сделаю то, что сделаю. Все, а теперь не доставай меня, прилипала, - припомнил он ненавистное для Тиль детское прозвище. Но это коснулось сознания девушки как-то краем, больше ее заботило... нет - пугало то, что парень отключится. И выпалила, едва соображая что именно говорит:
   - Пожалуйста, скажи где ты находишься, я же волнуюсь! - и прикусила язык. Хорошо так прикусила, но было уже поздно. Хоть бы он все неправильно понял!
   Пауза. Только шум в пабе давал девушке понять, что Макс не отключился. Крис почти примерилась к своим ногтям, чтобы злостно попортить маникюр в приступе легкой паники, как расслышала желанный ответ: ее собеседник пробормотал адрес и пригрозил, повысив голос:
   - И не вздумай забыть, второй раз я повторять не буду!
   Девушка захлопнула телефон и обеими руками прижала его к груди, не скрывая радостной улыбки. Счастье переполняло ее, и пусть, что от такой мелочи...
   Макс умудрился выбрать, наверное, самый неприметный, маленький и забитый паб во всем городе. Удушливый запах пива, сигарет и чего-то еще кислого ударил в нос, едва девушка перешагнула порог этого заведения и утонула в шуме и гвалте. Столики стояли так плотно, что пробраться до стойки, возле которой она сразу углядела широкую Максову спину, не представлялось возможным. Особенно, когда стулья отодвинуты. Но что не сделаешь ради него, даже невозможное... Крис распласталась по стенке и вот так, в позе расплющенной морской звезды, продвигалась вперед. И ведь дошла, целая и невредимая... опустим отдавленную каким-то бугаем ногу и спину, которой она собрала всю грязь со стены. Парень даже не заметил, как она присела на высокий стул рядом с ним. Как сидел, уставившись пустым взглядом на стакан перед собой, так и сидит.
   - Нельзя было пойти в более... цивилизованное место? - поморщилась Тиль. Два в одном: и о себе напомнила, и завязала разговор.
   Парень повернул к ней голову и лениво ответил, проворачивая стакан в руке:
   - Тебя здесь никто не держит. Не нравится - иди лесом, - он махнул рукой куда-то влево и тяжело уронил ее на столешницу. Залил в себя остаток пойла и громко потребовал еще. Судя по цвету это... виски, что ли?
   - Грубиян ты.
   - Порой, - согласился Макс. Они на короткое мгновение встретились взглядами. И если опустить то, что всколыхнулось в Крис, она сделала вывод, что парень пьян. Теперь по-настоящему.
   - Что ты пил? - принюхалась девушка, но понять было сложно - "ароматы" вокруг сбивают.
   - Пиво, пиво, еще раз пиво, текилу, виски, виски, виски... - с готовностью начал перечислять он. Задумался, еще раз выдал: "И снова виски", и замолк.
   Тиль подсчитала примерное количество выпитого и присвистнула.
   - Куда тебе столько?
   - Не знаю, - со странным выражением, спустя паузу, ответил Макс. И чего он так упорно не желает смотреть Кристиль в глаза?.. Да, это обидно немного, но... так ведь и легче. Парень хотел снова до дна опрокинуть в себя стакан, но девушка придержала руку... теплую, такую родную, пусть она эту руку держала раза три, от силы. Как ни странно, Макс не сопротивлялся и дал положить ее на стойку.
   - Не надо. - Пусть сказаны эти слова тихо, тот, кому они предназначались - услышал. И твердо ответил:
   - Надо.
   Макс небрежно стряхнул руку Тиль, поднес стакан к губам, но замер.
   - Зачем ты напиваешься?
   Усмешка изогнула его губы.
   - А ты разве не понимаешь? Меня и мою заботу снова послали, да и еще выставили эдаким злобным монстром... - Макс запрокинул голову и вздохнул. Тиль больше по губам прочла, чем услышала потрясшую ее фразу: - Надоело. Как же мне это надоело...
   Да, Кристиана всегда знала об отношениях двух братьев, поначалу хороших, если не сказать - отличных, и изменившихся на противоположные когда Макс решил начать карьеру модели, а потом и актера. Макс всегда вел себя так, будто ему все равно, как относится к нему его брат. Но... оказывается... все же это не так?
   Тиль посмотрела на него будто впервые увидела. Но ведь так и есть - она впервые узнала то, что Макс так хорошо прятал внутри себя. Никогда не показывал.
   - Макс... - потрясенно выдохнула девушка, просто теряясь. Обычно она за словом в карман не полезет, но в этот раз Тиль не знала, что сказать.
   Парень развернулся к ней с привычной для многих широкой улыбкой.
   - А ты что не пьешь? - Он махнул рукой. - Ну-ка, дайте нам хорошего пива! - Теперь Тиль окончательно сбилась. Макс, уже который раз, начинает вести себя странно. Будто ничего он и не сказал. А ей-то как реагировать? Довольно скоро перед ними очутились по две стеклянных кружки, наполненных больше пеной, чем самим пивом. Одну из них парень вложил в руки Крис, другую взял сам и звонко ударил их боками. - А ведь мы первый раз в жизни будем напиваться вместе... - подмигнул он. - До дна! - девушка посмотрела на кружку. Ай, а почему бы и нет? Она подула на пену и хотела сделать пару глотков, для начала, но Максова рука придержала дно кружки. Чтобы не облиться, пришлось глотать еще. А этот еще и приговаривал: - Пей-пей, с тобой трезвой совершенно невозможно разговаривать.
  
  
  
   - А после ты ка-ак свали-илась с этой самой кач-чели за-адницей квер-рху! Надо-олго зап-помнил твои трус-сы! Роз-зовые... Хех, в клу-убнич-чку! - мерзко захихикала эта пьянь, налегая на плечи Тиль еще сильнее. Да она итак едва не валится под тяжестью это тела! "Нужно было его там оставить", - мстительно подумала девушка, прекрасно понимая, что никогда такого не сделала. Но помечтать-то можно!
   Уже окончательно стемнело, а они все шли и шли... вернее уж ползли - с таким восьмидесяти килограммовым грузом на плечах особо не разбегаешься - по дороге среди темного леса. Как в него зашли? Очень хороший вопрос... Теперь как бы выйти...
   Просвет между деревьями бросился в глаза сразу же, как и скамейка, хорошо освещаемая лунным светом. Тиль едва не прослезилась от счастья. Даже силы откуда-то взялись, чтобы прибавиться в скорости и поскорее избавиться от тяжеленного груза. Груз со стоном рухнул на скамью, раскинув руки-ноги и умудрившись занять все сидение. Пришлось пододвигать... "Да что у него такие тяжеленные руки?!", - пыхтя, думала Крис.
   - А о себе вспомнить ничего не хочешь? Ты тоже, между прочим, был хорош! - уставшая вусмерть девушка решила прервать поток рассказов о ее прошлом. Макс расплылся в улыбке и зачем-то погрозил пальцем.
   - В детс-стве и юно-ошес-стве я был ан-нге-елом!
   - Да ну? - съязвила Тиль. - А напомнить тебе, ангел, о том, как ты нас троих подбивал пойти в соседнюю деревушку "что-нибудь поломать"? А как ты тырил с огородов все, что плохо лежит? А нет, я лучше тебе напомню, как ты отправился на озеро, купаться! Погода тогда жаркая была, но ветреная, мы не полезли, умными были, а ты - полез. Вещички свои на берегу разложил, а их и унесло. Вот ты и добирался до дома, голый и унылый. Даже едва не расплакался!
   В процессе перечисления Макс хлопал круглыми глазами, которые даже прояснились.
   - Не был-ло тако-ова! - громко возмутился он, стукнув кулаком по спинке скамейки.
   Тиль наслаждалась растерянностью на его лице. Когда еще такое выражение увидишь? Она закинула руки за голову и откинулась назад.
   - Было-было, - безмятежно подтвердила девушка, - ты просто не помнишь. А я - помню. Мне продолжать?
   - Не н-надо! - подумав, решил парень. - Так и быть, я забуду-у про те тр-руселя... Да, - кивнул он и... уснул? Тиль подождала немного, придвинулась ближе и помахала ладошкой перед запрокинутым к небу лицом Макса. Ноль реакции. Действительно, заснул. Странно, конечно, и подозрительно, но мало ли... бывает.
   Раз он спит, Крис не стала отодвигаться, а так и осталась сидеть, только щеку кулаком подперла и тихонько вздохнула. Нужно пользоваться каждой секундой вот такой тишины и спокойствия, когда можно, не боясь, просто сидеть рядом и любоваться лицом того, кого так долго она видела только на экране. В кого втрескалась по уши еще в детстве и, не смотря ни на что, любит до сих пор. Не может Крис ничего поделать с этой любовью. Как только видит это лицо - все, тушите свет, она роняет слюни и плакает в платочек... образно, конечно. На самом деле все немного по-другому.
   Вот почему так? Почему она продолжает мучиться и не может отпустить ненужные чувства? Переключиться на другого... да хоть кого, не важно! А нет... Как бы Тиль не старалась, для нее существует только вот этот дурак, ни разу не заподозривший, что его подруга уже давно испытывает к нему далекие от дружбы чувства. Или сама девушка так хорошо притворялась, или Макс просто самый настоящий дурак. А скорее - и то, и то.
   Лунный свет, такой необычайно яркий, запутался в его светлых волосах. Так красиво... и маняще. Тиль не сдержалась и коснулась прядки, живописно легшей на скулу. Вот даже когда Макс спит, он выглядит чересчур замечательно! Как там Соня говорила однажды?.. "За такую красоту нужно штрафовать!" Хорошая фраза, она как нельзя кстати. Нельзя быть таким красивым. Это слишком больно, особенно сейчас. Прядку девушка осторожно отвела, но не смогла притормозить - убрать руку, отодвинуться, да и разбудить этого идиота, чтобы двигаться дальше. Хоть к людям выйти, а там на такси - и пусть едет к себе, а она к себе. Пальцы, едва задевая кожу, заскользили вниз. Он не проснулся. Тиль осмелела от своей наглости и коснулась подушечкой большого пальца теплых губ. Очертила их контур... и совсем потеряла голову, решив нагнуться и сделать то, что чем мечтала с сопливого детства.
   Первый поцелуй с Максом Немриным... Звучит. Он все равно ничего не почувствует, а ей - впечатлений как минимум на пару месяцев вперед. Глядишь, и сможет забыть этого парня.
   - Лучше не надо, - тихо, но отчетливо заговорил он, когда Тиль почти... - Не хочу, чтобы утром мне было стыдно.
   У нее чуть сердце не остановилось, настолько все произошло неожиданно. Девушка с перепуганным лицом отпрыгнула... правда, не очень далеко, но как получилось.
   - Ой... - выдавила она. Потом сообразила, что один нехороший человек говорит подозрительно четко. Подумала. Осознала. И обвиняюще ткнула в него пальцем. - Эй!
   - Оп, меня раскрыли... - приоткрыл один глаз Макс. Ничего, сейчас он оба откроет, еще как! На парня посыпался град ударов и обвинений.
   - Так ты не пьян, обманщик, врун, бабник!! - завывала Тиль, колотя куда попадется. Мгновенно "проснувшийся" Макс, опешивший от такого напора, прикрывался руками.
   - Да перестань меня бить! - возмутился он. - Я пьян, пьян! Я когда... ай!.. когда напиваюсь, всегда и соображаю, и нормально говорю! Но это не значит, что я не пьяный!
   Ручки Кристиль застыли на полпути и опустились.
   - Точно, вот дура ... Я же это знаю, - зажмурилась девушка. И почему она об этом раньше не вспомнила, а? Не было бы никаких конфузов... А может, он все и забыл?
   Макс медленно выпрямился, поглядывая на девушку - с легкой опаской, как она заметила.
   - Откуда? - полюбопытствовал он.
   - Газеты, Мистер Знаменитость, - снисходительно пояснила Тиль, обрадованная что, и правда, он умудрился все забыть. Ну значит и она забудет. Кстати... - Зачем ты притворялся? - возмутилась Крис.
   - Просто ты забавно пыхтела.
   Девушка не менее возмущенно фыркнула и пробурчала:
   - Пыхтела я забавно... - еще раз фыркнула. А кто будет в восторге от осознания, что, оказывается, она зря потела и тащила эту тушу, когда как она сама очень даже могла передвигаться сама.
   Тем временем Макс поправил съехавшую майку, пригладил встрепанные волосы, попутно уронив резинку в траву, и заговорил:
   - Да, я соображаю. А вот ты, похоже - нет. Сколько ты там кружек выдула, а, хани?
   - Две! И с чего вдруг я не соображаю, я вот как раз абсолютно трезва!
   - Неужели? - подозрительно усмехнулся Макс и... резко приблизился к проглотившей все заготовленные слова девушке. Его руки оперлись по обеим сторонам, отрезая путь к отступлению. - Тогда постарайся объяснить свое поведение, - включил он волнующий тон. Демонстративно бросил взгляд на наручные часы. - Время пошло.
   - А-а... э-э-э... какое поведение? - наконец, выдавила она что-то более связное, старательно смотря куда угодно, только не в нахальные зеленые глаза. - Нормальное у меня поведение! - Тиль и дыхание затаила, боялась лишний раз вздохнуть и выдать свое волнение. А оно было ого-го каким - нечасто Макс приближается... настолько близко, как бы это ни звучало.
   - Не придуривайся, - он еще сильней приблизился, - у тебя это плохо получается. - Сердце Кристиль испуганно дернулось. - Неужели... ты в меня влюбилась? - со смесью довольства и ехидцы протянул Макс, поймав ее взгляд. Создавалось нехорошее ощущение, что он всматривается в самую глубину и видит Тиль насквозь. Сердце застучало быстро-быстро, так и хотелось отвернуться, спрятаться, ведь... ведь он угадал.
   - Нет! С чего ты взял?! Ничего подобного! Да кто в тебя влюбится, ты, мерз... - закончить фразу ей не дали. Макс улыбнулся так, что перехватило дыхание, руки, уже заранее устроившиеся под коленками и за спиной, подхватили ее. Короткий полет, и вот - она сидит у него на коленях, прижатая к теплой груди. И на несколько секунд девушка ошеломленно замерла, но очнулась и рванула на волю. - Отпусти меня сейчас же!!
   Ее только крепче сжали.
   - Не хочу. Уж сделай одолжение, посиди так.
   Тиль подавилась возмущением и замерла, как и просили. Она услышала два волшебных слова: "Не хочу", воскресивших надежду. Как и быстрый стук его сердца, так отчетливо слышимый. Это получается, он... тоже? Как и она?
   Тиль обмякла и склонила голову к плечу Макса.
   - А вот ты... - тихо начала она, - как ты объяснишь свое поведение? Или может это ты... влюбился?
   О таком просто спрашивать обычного человека, друга, к примеру, но не того, кого любишь - Крис в этом только что убедилась.
   - Смотря в кого, - последовал сбивший с толку - который раз за последний час! - ответ.
   - В... м-м-меня-я... - сильно заикаясь, пробормотала девушка.
   - В тебя?! - со смесью неверия и насмешки переспросил Макс. Воскресшая надежда рухнула на землю и умерла в муках. За короткие две секунды Тиль успела очень многое передумать. И она никак не могла ожидать, что последует за этими словами. А парень легко и просто сознался: - Да. - И обнял ее крепче.
   Тиль икнула и, не соображая, что городит, воскликнула:
   - Что - да?!
   - Просто да.
   - И как это понимать? - дотошно спросила она.
   А все дело в том, что Тиль просто не могла до конца поверить в услышанное. Что это все происходит взаправду.
   - Как хочешь, так и понимай... - Макс потерся колкой щекой о ее лоб. Девушка кожей ощутила, как он улыбнулся. И ответная, счастливая улыбка наползла на ее губы и никак не хотела пропадать. Не сон... - А вообще, ты странная, Тиль-Тиль, - продолжал разглагольствовать он. - Ты, как бы, сейчас от радости плясать должна. Но ни радости, ни пляса я не вижу...
   - А ты отпусти меня - может и спляшу, - хихикнула она. Она бы и станцевала, но так не хочется вылезать из уютных и таких долгожданных объятий...
   - И не надейся, не отпущу. - Макс чмокнул ее в лоб и устроил подбородок на макушке. - Мне можно, я пьяный, я не понимаю что творю. Совсем.
   Тиль освободила руки и вцепилась в Максов пояс, прижимаясь к парню еще крепче.
   - Ну смотри, если ты умудришься к утру все забыть, я тебя закопаю! - пригрозила она на полном серьезе. Она ведь действительно его закопает... по крайней мере, попытается.
   - С такими угрозами точно не забуду... Ай, не бей ты меня, что за привычка? Лучше погладь... ага, вот тут... а-а-а... тыкать зачем?
   - Чтобы не расслаблялся.
   - А почему бы и нет?..
   Они так и перебрасывались ничего не значащими фразочками, продолжая обниматься. Абсолютно счастливые. Ведь... не только Крис так долго этого ждала.

***

   - Проходи... - Макс распахнул входную дверь и привалился к косяку, давая проход Тиль. Конечно, шел он нормально, но порой шатало знатно. Вот он и подпирал все вертикальные поверхности. Крис сначала проглянула внутрь и только потом зашла, осторожно ступая между разбросанной обуви и даже одежды. И это у него коридор?!
   - Макс, - с иронично вскинутыми бровями она обернулась к только что зашедшему парню, - это квартира или свинарник?
   Он философски наморщил лоб, усиленно показывая работу мысли, кто знает - так оно и было, или он просто смеется. И Тиль была уверена - ну точно второе. Осмотрелся, подцепил носком кроссовки валяющуюся майку, едва в процессе не растянувшись на линолеуме, хорошенько рассмотрел... и закинул за спину, беззаботно улыбнувшись. У девушки екнуло сердце. Она нечасто могла любоваться такой его улыбкой. Не той, прожженного Казановы, которую она недолюбливала - а вот такая, милая... Да сейчас, в таком состоянии, когда, как он сказал, Макс себя совсем не контролирует, он весь, с ног до головы, донельзя милый... Тиль тишком ущипнула себя, отводя глаза и кажется даже немного смутившись. Ну и о чем она тут думает?..
   Парень усмехнулся и признал:
   - Похоже, в таком состоянии все же последнее. - Он вдруг упал та же, где и стоял. Но Кристиль не успела перепугаться - заметила, что парень просто присел обувку снять - видимо, стоя это для него непосильная задача. Кстати, и ей бы надо разуться... или не надо? Она посмотрела на пол, а точнее - на комки грязи, будто кое-что, не будет она показывать пальцем, погулял в дождь, а после потопал внутрь квартиры. Но с другой стороны она уже заметила здоровые тапки - сначала один, под полкой, потом второй, почему-то торчащий из кармана черного пальто. Может, переобуться?
   Макс, заметив это дело, махнул рукой.
   - Не заморачивайся, иди уже! - и сам подал пример, приняв вертикальное положение, скользя по двери и цепляясь за ее ручку, и потопав вперед... по дороге подцепив под локоток поперхнувшуюся девушку. Нахальная рука так быстренько перекочевала на талию и прижала теснее, а радостный от отсутствия сопротивления Макс засвистел одну из довольно неприличных песенок, какая, насколько помнит Крис, играла сегодня в пабе. Девушка покраснела, припомнив ее припев, хотела рвануть на волю, ну как должна, но в последний момент передумала... Уж если что - а этого "если что" точно не будет, Макс ведь прекрасно знал, что еще в детстве у нее была довольно тяжелая ручка и необходимые знания, Тиль таскалась с братьями повсюду, исключением не были их персональные уроки борьбы по четвергам и субботам. Так что, чуть что, она применит знания!.. Теплота руки проникала даже сквозь куртку Макса, которую она так и не успела снять, как и тепло его тела - ее прижимали... хорошо - она прижималась крепко. Терпкий запах одеколона, Тиль сразу же его полюбила, казалось, окутывает ее, создавая непередаваемое ощущение... какого-то родства, близости. Родной голос, мелодично мурлыкающий песенку... Что-то она серьезно начала сомневаться, что захочет вырываться. Она украдкой улыбнулась, уткнувшись носом в рубашку парня, и вдыхала, вдыхала его запах, ощущая себя чуть ли самой счастливой на свете. Хотя, почему - чуть?
   Поглощенная своими мыслями, ну и всем остальным, она как-то не заметила, когда они успели дойти до спальни. А это была она, причем выглядела намного лучше, чем коридор - наверное, это от того, что сама комнатка была маленькая, и в ней находилась только огромная кровать со сбитыми покрывалами - их было штуки четыре, и зачем столько? Но выглядело красиво... - и раскиданными в разные стороны подушками. Картина с мельницей на стене - одна штука, окно с римской шторой, и шкаф-купе. Все. Места, чтобы мусорить, как и ходить, практически не было. Парень убрал руку с ее талии, все более шатающейся походкой подошел к этой громадине, развернулся к Тиль и, поймав ее взгляд, указал на постель.
   - Спать здесь.
   Девушка опять поперхнулась. Теперь уже от возмущения. Нет, ну как собаке...
   Макс кивнул и пошаркал обратно к двери. Неизвестно, что втемяшилось в его пьяную башку - что самое странное, он с час назад выглядел намного трезвее, чем сейчас. Он схватил Тиль за руку, подвел к кровати, еще раз ткнул в постель, и зашатался обратно. Крис выгнула бровь и медленно обернулась. Она как раз размышляла, что это такое было. Похоже, Макс лопатками почувствовал ее взгляд и обернулся.
   - Не-не, можно и не благодарить! - успокаивающим тоном пробормотал он, улыбаясь. Теперь уже как идиот. - Я добрый очень, - он хихикнул и дернул ручку, едва не отъехав к стене.
   - А-а-а... - это все, что смогла выдать девушка. И пусть, что она почти ничего не сказала, зато тоном сумела передать все, что она думала об этом парне. Только пьянь подумала совсем другое. Он вытянул губы, лукаво блестя глазами, состроил расслабленно-покровительственное выражение лица, да еще и голос понизил.
   - Прости, Тиль-Тиль, сегодня я так устал... придется куковать тебе в одиночестве, моя крошка. - Он послал ошарашенной девушке воздушный поцелуй, залихватски подмигнул и захлопнул дверь. Вовремя, потому что секундой позже очнувшаяся и очень разъяренная девушка метнула в дверь тапок, аккурат туда, где до этого была растрепанная голова одного нахала.
   - Придурок! - заорала она, прикладывая прохладные ладони к заалевшим щекам. В ответ раздалось приглушенный, но явно довольный гогот. А она-то! Тоже хороша, успела напридумывать... всякого... Девушка фыркнула и упала на кровать, раскинув руки. Тело мягко спружинило, будто она прилегла на гору пуха. Так здорово... Кристиль еще немного поподпрыгивала, впав в детство, но неожиданно замерла, уставившись задумчивым взглядом в потолок. Но несмотря на задумчивость, в голове у нее царила абсолютная пустота - мысли разбежались в стороны, и девушке совсем не хотелось их ловить. Лучше она сделает вот так... Она мягко перекатилась к изголовью кровати, притянула самую большую подушку с вмятиной посередке и притянула ее к груди, сжав обеими руками и зарывшись в нее лицом. "Вот же, аристократ прямо, - Тиль хотела подумать это с усмешкой, а вышло с нежностью. В последние часы она не поддается никаким ограничениям. - Все в шелках... ласкающих щеки и напоминающих о прикосновениях его пальцев". Девушка заворочалась от переизбытка чувств. Подушка, которая, как с трепетом ощутила Крис, пахла так же, как ее хозяин, стойко выносила все тисканья. Что же творилось в душе девушки... хаос из вспышек чувств - Кристиана начхала на все и ничего не сдерживала. Теперь ведь можно. Все можно.
   Она завернулась в покрывало как в кокон - наружу только нос торчал. Вот теперь она снова чувствует, будто Макс где-то рядом. Вот прямо тут, протяни руку и уже скоро пальцы на него наткнутся. А раз так, Тиль этой ночью точно будет спать как младенец. Вот только кто знает, после сегодняшнего вечера, будут ли эти сны такими уж и детскими?..
  
  
   Они и оказались о-очень даже недетскими. Тиль, когда проснулась и все осознала, прифигела от своей фантазии, вильнувшей "налево" и нарисовавшей такие сценки... Конечно, чем больше девушку отпускал сон, тем сильнее все забывалось. Кроме одного - где Макс, чувственно так закусив губу, многозначительно ей подмигивает, раскинувшись на своей постели. Голый, и только уголок простынки лежит на бедрах и прикрывает стратегически важное место. А вот он поднимает руку и так манит к себе пальцем, что ноги сами несут к постели... несут... несут... вот Тиль наклоняется к нему и... А вот тут она и проснулась. "На самом интересном!" - расстроено стукнула она по кровати кулаком. Через пару секунд поняла, что ляпнула, да еще и в голос, причем очень и очень громко - больно Тиль была возмущена такой несправедливостью - и ойкнула. Но вот дела, и совершенно не стыдно было... Даже более того, девушка была не прочь еще раз, хоть одним глазком глянуть на такого Макса.
   И она его увидела. Чуть позже, когда направлялась из ванной, где привела себя в божеский вид и, главное, избавилась от мерзкого привкуса - и запаха - во рту. Только не в таком виде, как украдкой продолжала мечтать. Но и такой: в джинсах, обтягивающей белой майке, босой и с хвостиком за спиной, вызвавший умиленный вздох - да, девушка обожала это самый хвостик, - Макс выглядел как ожившая мечта. Пока парень стоял к ней спиной, Тиль еще раз чуточку взволновано пригладила волосы и поправила одежку. Хотелось быть рядом с ним красивой... желательнее покрасивее, чем обычно, но это уже мечты. Но стояла она, вот так, тайком блуждая взглядом по Максовой спине, недолго. Ее заметили и одарили обаятельной улыбкой. Той самой, которой она любовалась вчера.
   - Доброе утро, соня! А я уже хотел идти тебя будить.
   Крис представила себе эту картину, а особенно свою реакцию - и это далеко не испуг, после таких-то снов - и сглотнула. Нет, все-все! Нужно избавляться от этих мыслей, иначе слишком трудно живется.
   Макс хлопнул в ладоши и мягкими, вкрадчивыми шагами, подобрался поближе к девушке. Она заметила приближение слишком поздно - задумалась.
   - От меня больше не несет спиртным, я побрился, помылся, почистил зубы и приоделся... - Он спрятал руки за спину и согнулся. Получилось так, что лицо парня оказалось как раз напротив ее. - И вот, весь такой красивый, жду своего законного утреннего поцелуя. - И чуть вытянул губы трубочкой.
   Крис, плохо соображая что творит из-за крайней степени волнения - а попробуй сохранить спокойствие, когда насмешливые глаза так близко... ну и все остальное, - впечатала ладонь в его губы и отодвинула голову Макса подальше. По телу прокатила холодная, будоражащая дрожь от, казалось, такого невинного прикосновения теплых и мягких губ к коже. Тиль совсем растерялась, и это не укрылось от парня. Он отодвигаться не спешил, в зеленых глазах еще сильнее зажегся огонек насмешливости пополам... а вот этому чувству Тиль боялась дать название. Вот так, не разрывая контакт их глаз, парень отстранился от подрагивающей ладошки и поцеловал ее.
   - А утреннего пендаля ты не ждешь? - Только сама Кристиль знала, чего ей стоила эта беззаботная насмешливость. Она убрала ладонь, которую никто не держал, но... почему создавалось ощущение, что как раз наоборот? И демонстративно, чтобы Макс видел, обтерла ее об штаны. Сама не понимала, и зачем это сделала? В прочем парень ничуть не обиделся. Он распрямился и покачал головой с неисчезающими смешинками.
   - Какая ты неромантичная, Тиль-Тиль... - Девушка гордо развернула плечи, скрестила руки на груди и покивала, подтверждая - так оно и есть. А еще она прикрыла глаза, и снова почти пропустила все самое интересное. А Макс просто так сдаваться не собирался и легко подхватил девушку на руки, пользуясь ее временным бездействием. Тиль округлила глаза и получила поцелуй в кончик носа. - Что будешь? Кофе? Я могу даже латте смастерить! - Гордо похвастался Макс. - Вот как ему удается так легко сбивать ее с мысли? Она вздохнула, решив, что спорить и требовать поставить ее на пол не смысла - самой Тиль этого не хотелось, и наверняка Максу тоже - и она подумала над вопросом. Помотала головой. Кофе она не любила. - Тогда чай? - тут же предложил парень. Кристиль благосклонно кивнула. И тут же получила новое предложение: - Зеленый, черный? - Она снова кивнула, уже с нарастающим подозрением. А Макс все продолжал: - С сахаром - без?
   - Ты издеваешься. - Она не спросила - констатировала.
   Парень неподдельно удивился.
   - Ни в коем разе! Забочусь. Нельзя? - с таким трогательным выражением склонил голову на бок. У кого хочешь сердце дрогнет, не то что ее! Дрогнуло... сильно... до того, что Тиль почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, очень быстро. Пришлось ткнуться лбом в ключицу парня, чтобы он не заметил этих слез. Признаваться что ли, что она настолько тронута? Ну уж нет.
   Слезы все же потекли по щекам. И не только.
   - Два варианта, - задумчиво пробормотал Макс, - или ты меня облизываешь - что маловероятно, - или ты... плачешь? Да ну? Кристиль, серьезно плачешь?
   Девушка умудрилась вытереть щеки, и отстранилась, показывая улыбающееся лицо.
   - Не дождешься! Я просто еще не до конца проснулась, вот и... И чего мы стоим? - возмутилась она, переводя опасную тему. - Кажется, кто-то мне чай обещал!
   Ее тут же пересадили на стул. А Макс приложил ладонь к голове и, отдав честь, гаркнул:
   - Сию минуту, мисс!
   Тиль царственно положила сцепленные руки на столешницу, выпрямила спинку и принялась благосклонно наблюдать за приготовлением чая. Заварника у Макса не оказалось, как и заварки. Зато в избытке имелись коробки с чайными пакетиками, один из которых он залил кипятком и с довольным - а еще по глазам видно, парень очень хотел, чтобы его похвалили - поставил кружку перед Тиль, немного растерявшей благосклонность. Говорить, что пакеточный чай она недолюбливает, как и кофе, она не стала, и теперь думала, как бы это все выпить и не задеть парня. Сам он оседлал стул напротив нее, уложил голову на руки и с блуждающей на губах улыбкой стал наблюдать за "завтракающей" девушкой. Да, она сразу же заметила его взгляд, и от этого чай еще упорнее вставал поперек горла, а ее глаза так и норовили посмотреть, хоть секундочку, на Макса. Надо ли говорить, что для нее он вот в такой позе, казался донельзя обворожительным, милым и... таким по-домашнему родным. Нет, они и раньше сидел за одним столом, не только, но... этот раз - другой. Другие обстоятельства. Тиль чувствовала себя немного неуютно, когда как Макс излучал волны умиротворенности и обаяния, ни капли не волновался.
   - И чего ты так на меня смотришь? - не выдержала она, сверля пузатую кружку недовольным взглядом.
   - Любуюсь, - последовал задумчивый ответ, подкрепленный улыбкой.
   - Без иронии?
   - Абсолютно, - кивнул парень, и снова уложил голову на руки. Внутри девушки мгновенно развопилось ее влюблено "я": "Милый, какой же он милый!!" И очень захотелось притянуть эту самую голову к груди.
   Тиль пробежалась взглядом по лицу Макса, и что-то вдруг вспомнила фотографии, которые показывала с ноутбука Соня. Много фот, а ведь, насколько помнила Кристиль, Алекс всегда бегал от фотоаппарата. Но все меняются, особенно ради любимой. И вот при просмотре этих фот, девушка могла увидеть, как, месяц за месяцем, Алекс и влюблялся. В зоопарке, где он позировал на фоне разных животных, его улыбка еще была просто радостной, но взгляд - направленный на одной фотке на стоящую рядом хмурую и какую-то зажатую Соню - задумчивый. Потом следующая серия фоток - новый год или рождество. Много изображений совершенно незнакомых людей, но всегда, пусть далеко и частично, на них присутствовал Алекс. А на одной большой фоте, где решила запечатлеться вся, по-видимому, их компания, Лекс стоял рядом с Соней. Причем так, что ограждал ее от остальных, практически обнимая. И улыбка, направленная на камеру, теперь стала другой... Нет, Тиль не была таким уж знатоком брата Макса и ее друга детства, но уж его улыбки она могла с уверенностью различать. Раньше Алекс часто улыбался. Далее серия фот на фоне огромных сугробов, как в ее родной Сибири. И сразу видно, что Алекс - втрескался по уши, до такой степени, что для него, похоже, не существовало ничего, кроме Сони. Какая камера? Он смотрел только на нее. И тогда Тиль стала завидовать белой завистью - она ведь тоже так хотела кусочек маленького счастья с определенным человеком.
   Так почему она все это вспомнила? В зимний период Алекс щеголял довольно длинными волосами, которые, как отрастали, всегда кучерявились, а когда их кромсали под что-то более короткое - становились на удивление идеально прямыми. И этим он намного сильнее был похож на своего отца - главу АйЭр. Больше, чем похожий на него лицом Макс. Так вот, если хорошо вспомнить того Алекса, особенно когда он щеголял хвостом, приложить к Максу, вернуть последнему его светлые волосы... удивительно, насколько два брата стали похожи. Мелкие различия черт становятся не так заметны. Стирается разница в четыре года между ними. Алекс и Макс превращаются чуть ли не в копию друг друга. Становятся почти близнецами.
   Интересно, а Лекс до сих пор в некоторых моментах копирует своего старшего брата? Помнится, в детстве он частенько это проделывал... Он считал Макса кумиром. Тем, кому подражать не зазорно. И обожал его, как и Макс, только последний отличался большим спокойствием от шебутного и сверхактивного Алекса.
   Пусть Крис никак не касается семьи Немриных, но она - друг, их всех. И ей больно видеть, во что превратились когда-то так любящие друг друга братья и сестра. Как изменился, и не стал прежним Алекс. Как сломалась Мари. А... Макс? Он улыбался, но это еще ничего не говорит. Макс всегда отличался спокойствием, за которым он многое прятал. Может быть... и сейчас?
   Парень поймал ее взгляд, и его улыбка стала еще шире. Девушка уткнула взгляд в кружку и мужественно сделала глоток. Похоже, она просто сильно разбалована... Ничего, как переедет в Кембридж - изменится.
   - Улыбайся, Кристиль, - тихо попросил Макс, отвлекая девушку от размышлений, - тебе удивительно, идет улыбка. - Казалось, простая фраза... но Тиль ощутила, как зарделась, получив первый от него комплимент. Настолько непривычно и замечательно, что она растерялась. И тихонько улыбнулась. - Во-от, другое дело... - незамедлительно похвалил ее парень, еще больше смутив. Смущалась Тиль редко, и такое состояние ей ну совершенно не нравилось. Ощущаешь себя слишком беспомощной.
   - Макс, ты меня смущаешь! - возмутилась она.
   - Что, правда? - прямо оживился Макс. - Это хорошо.
   - Чем? - даже позабыв о смущении, заинтересовалась Тиль.
   - Куда пойдем? - Ее вопрос Макс проигнорировал, еще больше заинтриговав многозначительным взглядом и улыбкой.
   Ну вот, так всегда... Вот нехороший человек, а ведь эта его привычка передалась Мари и Лексу!
   - А должны?
   Парень кивнул.
   - Вчера... м-м-м... - он задумался, мыча на одной ноте, пока не продолжил, - выяснение правды произошло в не самой лучшей обстановке. Хочу исправить!
   Памяти Тиль быстро предоставила нужные картинки, которые она постаралась отогнать как можно быстрее. Ей явно не пойдет насыщенно-свекольный оттенок.
   - Да ладно уж... - как можно беззаботнее отмахнулась она. Чай заканчивался - теперь уж не спрячешься за кружкой. Хотя, чего ей прятаться?.. Да, вот именно - чего? Крис никогда не прятала голову в песок, и не будет. Да. И, вся такая решительна, она выпрямилась и твердо встретила Максов мечтательный и немного рассеянный взгляд.
   - Пусть по мне не видно, но я - романтик, Тиль-Тиль. Так что не спорь со своим бывшим другом, мы сегодня весь день будем активно наверстывать упущенное.
   И вновь его фраза так легко выбила ее из колеи.
   - Бывшим другом? - растерянно переспросила Крис.
   Ее платоническая... хотя, какая она теперь платоническая?.. мягко усмехнулась. Совершенно неожиданно для девушки парень протянул руку, подавшись вперед, и погладил подушечкой большого пальца ее щеку, нежно-нежно. Тиль замерла, молясь, чтобы вечно мчащееся время остановилось, и позволило ей наслаждаться этим прикосновением еще дольше.
   - Бывшим, - подтвердил он с непередаваемым выражением. - Теперь я хочу стать кем-то большим.
   Девушка тонула в его глазах, забывая обо всем мире так легко. А... разве есть что-то важнее, кроме того, кого она так любит? О ком так давно мечтала... Тиль прикрыла глаза и с сильно забившимся сердцем медленно подалась навстречу, затаив дыхание в ожидании прикосновения его губ.
   Вот интересно, почему когда ты чего-то очень сильно хочешь, обязательно наступит облом? Причем, в самый неподходящий момент. Всю атмосферу разрушил пронзительный писк мобильника Тиль. Девушка раздраженно нащупала его и вытащила, повернул голову влево и открыв глаза. Ну кто там?! А... оказалось что никого. Это всего лишь будильник, и единственным человеком, виноватом в таком обломе была сама Тиль, и никто другой. Она разочарованно отпихнула от себя телефончик, отчего он покатился по гладкой столешнице и повернула голову обратно. Теперь уже с открытыми глазами, едва не столкнулась носами с насмешливо-заинтересованным Максом, который и не думал отстраняться и на дюйм.
   - Кто звонил? - беззаботно поинтересовался он, когда как Тиль замерла, расширив глаза и затрепетав.
   - Будильник, - едва слышно выдохнула она. Макс понятливо промычал и... отодвинулся. Крис терялась, чего в ней было больше: облегчения или разочарования? Нет, второго больше. А парень только подливал масла в огонь - делая вид и разговаривая таким тоном, будто ничего не произошло.
   - Нет, это надо, а?! - тихо пыхтела девушка, натягивая обувь в коридоре. - Нет, я, конечно, понимаю - для него такое нормально, привычно, но меня кто спросил? И вообще...
   - Тиль-Тиль, ты как старая бабка - ворчишь, ворчишь... - не упустил случая сострить возникший в дверях Макс, уже укомплектованный от пяток до макушки. Крис заправила шнурки, одернула штаны, подхватила сумку, очки с полки, и только тогда ответила:
   - Спасибо, Макс, ты мастер делать комплименты.
   - Благодарю, хани, - разулыбался он и открыл дверь, пропуская девушку вперед.
   Природа пела. Погода была на удивление хорошая, хоть вчера вечером собирались тучи и было довольно прохладно. Тиль приняла это за хороший знак, и с удовольствием стянула легкую куртку, повязав ее поверх бриджей и оставшись только в легком, обтягивающей топе наслаждаться легким ветерком и припекающим солнышком. Шагающий рядом с ней Макс блаженно зажмурился, укладывая руку на плечи девушки. Но она все еще злилась, пусть и немного, но сказать этого не могла - так что выражала протест более доступными способами. Вот к примеру попальцево отодрала кое чью ладонь от своего плеча, стряхнула ее и гордо вскинула подбородок, тайком наблюдая за реакцией. Максова улыбка не исчезала, а вскоре снова объявившаяся рука обвила ее талию и придвинула ближе. Сам парень, посвистывая и разглядывая деревья с левого бока тротуара, делал вид, что он тут совсем не при чем. "Видимо, он так ничего и не понял", - вздохнула Тиль, устраивая уже свою руку поближе к противоположному карману парня. Макс на это долгожданное проявление нежности чмокнул ее в висок, раз уж ниже не получилось
   - Куда пойдем? - полюбопытствовала Тиль.
   - Знаешь, я еще когда приехал хотел пойти в одно хорошее место... К фонтанам. Помнишь?
   - Конечно! - кивнула та. Еще бы она не помнила их походы к фонтанам, где они летом усиленно топили друг друга, и один раз, когда в Лондоне наконец выпало много снега и зима стала походить на зиму, устроили там снежные бои.
   - Вот к ним и идем. - И засиял еще более радостной улыбкой.
   Эта улыбка, конечно, была сногсшибательна, и привлекала внимание, но не столько, столько ожидала мысленно приготовившаяся Тиль. Но что она видела? Люди шли, они шли, и ничего - кроме некоторых особей женского полу.
   - Признаюсь, думала, что мы будем привлекать больше внимания... - задумчиво призналась она вслух.
   Макс перенял ее персональную привычку и вскинул брови.
   - Почему?
   - Ты - Мистер Знаменитость.
   На это парень только усмехнулся.
   - Тиль, к счастью я не настолько знаменит, чтобы на меня на улице бросались толпы фанаток... - Они, похоже, одновременно поймали фразу насчет: "Смотри, это он, точно говорю!" - и обернулись. На них уставились два мечтательные барышни, застывшие, как и Макс с Тиль, посередине тротуара. Парень выдохнул и с бесконечной усталостью простонал: - Ну только этого не хватало. - Барышни, тем временем, пришли к решению и направились к ним. А Макс поступил неожиданно для всех: и для дамочек и для Тиль. Он подхватил подругу за руку, резко свернул, и бодро почесал вперед.
   Только когда они отошли - точнее, почти отбежали - на порядочное расстояние, Макс отпустил руку Тиль, но все равно заозирался. И этим довел девушку до приступа беззвучного смеха, который она скрыла сделав вид, что завязывает кроссы.
   - Придумал! - воскликнул он, когда Тиль распрямилась. - Мы сделаем вот так... - Парень снял с нее очки и с довольным видом водрузил на свой длинный нос. Затем стянул с волос невидимку и заколок наверх длинную челку. Повертелся, принимая позу повыгоднее. - Ну вот, теперь я Мистер Невидимка! Как тебе?
   Тиль, задыхаясь от нового приступа смеха, сипло уверила, что он выглядит на все сто и совсем на себя не похож. И в этом была доля правды. Если бы Макс услышал, он бы, наверное, обиделся, но вот так он снова, второй раз за день, смахивал на своего брата.
   Макс понял, что смеются именно над ним, и, нехорошо улыбнувшись, нацелил скрюченные пальцы на смеющуюся. Он, оказывается, прекрасно помнил, что она страшно боится щекотки. Тиль взвизгнула и рванула прочь, а парень, зловеще завывая - за ней, расписывая, что сделает, когда догонит.
   Эти двое снова забыли обо всем, кроме них.
   Тиль уже забыла, как здесь неописуемо хорошо, особенно вот в такой погожий, ветреный денек, когда переливающиеся радугой брызги летят во все стороны. И если подойти чуть ближе к бортику с наветренной стороны... Тиль раскинула руки и побежала исполнять эту мысли в действо, припомнив веселое детство.
   Макс решил не трогать ее, попросту... залюбовавшись. Он медленно обошел смеющуюся Кристиль и присел с другой стороны бортика. Бьющие вверх в определенном порядке струи не скрывали ее прыгающей фигурки. Да... первый раз он, как впервые влюбившийся мальчишка, вот так пялится на девушку, совершенно не желая отворачиваться. А только смотреть, смотреть, стараясь словить ее мимолетный взгляд, улыбку, от которой потеплеет внутри.
   Он - дурак. Почему только в пьяном состоянии, когда у него напрочь сносит крышу, он решился все объяснить? Макс действительно был романтиком, пусть в это, зная его славу казановы, почти никто не верил. И вся его романтичность бунтовала от одного воспоминания о том, каким вышло его признание. М-да, вчера он дал маху. Ни роз, ни конфет - ляпнул, и доволен.
   Но ничего. На сегодня у него еще много планов...
   Тиль изрядно намокла, когда решила выбежать на другую сторону круглого фонтана, но была счастли-ивая. И Макс в который раз заметил, как у него внутри все чутко отзывается на настроение этой девушки. Удивительно, такого с ним точно никогда не было.
   Парень улыбкой поприветствовал Тиль, усевшуюся рядом с ним. Девушка просто так сидеть не хотела, под его удивленный взгляд скинула носки и кроссовки, перевернулась и опустила ноги в прозрачную воду, сразу ими забултыхав.
   - Смотри-ка, ничего не изменилось! - решил завязать разговор Макс. Только вряд ли он ожидал, как резко посмурнеет лицо Крис и как изменится ее тон.
   - За десять лет мало что изменится.
   - Я слышу в твоем голосе упрек, - усмехнулся Макс, приподняв уголок рта, но девушка не пожелала улыбаться, только еще сильнее нахмурилась, рассматривая воду у ног.
   Максу не зря послышался упрек. Он и был. Тиль не зря так выделила слово "десять"... И зачем он только заговорил?! Так было хорошо... А теперь девушка снова все вспомнила, и грудь сдавило старое ощущение предательства. Он бросил их всех. Просто взял и уехал. И с каждым годом Макс все реже навещал своих старых друзей. Отголоски обиды сохранились до сих пор.
   Макс придвинулся ближе.
   - Ну, Тиль-Тиль, ты же знаешь, я не мог не уехать. - Один раз на него посмотрев, Крис не смогла отвернуться. Вопреки веселому тону, глаза Макса были слишком серьезными. - У меня был шанс, какой выпадает раз в жизни, я не мог его упустить. Ведь это была моя мечта. Не жить как комнатная собачка отца, а выбрать собственный путь. Пусть и для этого пришлось лишиться многого.
   Услышанное стало для Тиль открытием. Нет, то, что Макс всеми силами отбрыкивался от перспективы заменить через энное количество лет отца, она знала, но он ни разу не говорил, что карьера модели, а затем и актерство, были его мечтой.
   А за мечту Тиль могла простить, и понять многое.
   - Что я слышу? - лукаво заметила она. - Макс Немрин - и оправдывается?
   - Ничего подобного. Я поясняю. Жаль только, что получилось сделать это только сейчас. А хотелось всегда.
   Да... если бы он сказал все это на пару... тройку лет раньше, многое бы стало другим, не таким, как сейчас.
   - Почему? - зацепилась Тиль за последнюю фразу. Ей просто хотелось, чтобы он, наконец, не просто объяснил - а объяснил до самого конца. Она хотела понять его чуточку лучше.
   - Потому что я не хотел терять друзей, - пожал плечами Макс. - Но все равно потерял их.
   - Неправда! - подавшись вперед, воскликнула девушка. - Все, с кем ты дружил, помнят тебя!
   Она ведь до сих пор общается с теми, кто не уехал из города. Общается спокойно, как и раньше. И она уверена - все помнят Макса. Если бы он...
   - Но все изменились, - в ответ подался навстречу парень, - и теперь воспринимают меня не так. Не спорь, - добавил он, видя, как Тиль открыла рот, чтобы возразить. Она подумала над словами Макса и... ей пришлось признать, что такое возможно. Когда они оставались обычными людьми, Макс теперь у нас звезда, человек из высших и недоступных слоев общества. И только сама Тиль знает, что парень зазвездился не так сильно, чтобы это мешало общению.
   - А я? Я ведь не изменилась. Ты меня не потерял, и... - она хотела еще добавить: "И Мари тоже", но не успела. Макс одним движением разорвал разделяющее их, итак небольшое, расстояние, а еще расположил руки по обеим сторонам от Тиль. Даже если бы она хотела, не смогла бы убежать - очень уж девушка "хорошо" сидела. Удобно. Для Макса, как думала Тиль - и для нее тоже.
   - Не-а, потерял, - улыбнулся парень и его дыхание обожгло губы, на которых еще сохранились капельки воды. - Но нашел снова.
   Кстати, все это было детально продумано с минуту назад, а последняя фраза дала толчок к действию.
   Тиль судорожно сглотнула, против воли задержав дыхание. Макс продолжал мягко улыбаться, не отрывая глубокого взгляда, и потихоньку придвигался ближе, но сам этого не осознавал. Как и Тиль. Они оба попали в ловушку.
   Девушка пребывала уже где-то там, далеко-далеко, загипнотизированная любимыми зелеными глазами, но когда выражение этих глаз изменилось, она быстренько вернулась с небес на землю. Макс хлопнул полными паники глазами, начал заваливаться назад. И вот, бестолково взмахнув руками, он рухнул в воду, окатив девушку тучей брызг. Только ноги наружу и торчали. Но долго под водой Макс не пробыл, не стал еще больше пугать Тиль. Ноги убрались под воду, и парень вынырнул, шумно хватанув воздух. Кристиль, неожиданно и для себя, стало смешно - больно Макс потешно выглядел.
   Но веселилась она недолго. Парень провел ладонями по лицу, стирая воду, взгляд его стал ехидно-предвкушающим. Что именно - Тиль узнала через несколько секунд. Чаша фонтана была неглубокой, воды в ней мало, бортик низенький... все это сыграло на руку. Макс встал на колени, и они с Тиль стали одного роста. Лицо к лицу. Прямо как утром, но в этот раз ничто им не помешало.
   - Попалась, - шепнул Макс, обхватив ладонями чуть растерянное лицо Кристиль, и поцеловал...
   ... потихоньку стаскивая ее к себе. Не одному же ему мокнуть!..

***

   Мари села в предложенное кресло, мягкое, удобное... но этого не хватало для того, чтобы девушка, наконец, расслабилась. Невозможно это проделать, когда жизнь превратилась в одну большую и практически неразрешимую проблему, а на душе столько груза. Расслабление для нее - недоступная роскошь.
   Отец жестом отослал человека, приведшего Мари в кабинет, пусть она и знала дорогу наизусть. Как-никак, а это место - ее дом и, не смотря ни на что, всегда будет домом. В который так хочется возвратиться всей семьей... Чтоб было как раньше, но немного лучше.
   Теперь это ее мечта. И ради нее Мари и уговорила, с большим трудом, отца уделить ей пару часов. Но перемена места не изменила последнего, девушка так надеялась, что другая, неформальная обстановка смягчит его, но нет - перед ней сидел глава корпорации АйЭр. Не отец. Порой... пусть эти мысли такие гадкие, но Мари кажется, что она так никогда в жизни и не увидит ласковой улыбки от этого человека.
   Но это не значит, что девушка перестанет его любить.
   - Ты оторвала меня от дел. Зачем? - холодно, а впрочем как всегда, осведомился отец, не отрывая взгляда от перебираемых им бумаг. Почему он не может отвлечься от свои дел хоть сейчас?! Но Мари никак не показала вспыхнувшее недовольство.
   - Ты не должен так сильно напрягаться, - улыбнулась она. - Почему бы тебе просто не отдохнуть?
   - Я не нуждаюсь в отдыхе, - отрезал отец. Вот он вытащил одну из бумаг, положил на столешницу и принялся внимательно изучать, перестав обращать внимание на сидящую перед ним дочь. Которая не собиралась сдаваться.
   - Я хотела с тобой поговорить.
   - Мы говорим, - заметил отец, но эта фраза не сбила Мари.
   - О маме, - выделила она последнее слово, следя за лицом отца. Но оно ни капли не изменилось.
   - Тогда можешь идти.
   - Почему ты так не хочешь рассказать мне? Разве я не имею правда знать? - мягко спросила она, без капли укора, давления и прочего. Отец не выносит, когда на него пытаются влиять, чем угодно. Мари просто спросила.
   - Я не считаю нужным рассказывать тебе о ней. У тебя нет матери.
   Мари сжала кулаки.
   - Она есть.
   Отец приподнял бровь.
   - Есть женщина, которая родила вас. Но она не имеет права называться матерью.
   - Имеет! - воскликнула Мари с небывалым жаром. А через секунду поняла, что подсознательно, не понимая, что говорит, начала... защищать мать. Это получается, девушка окончательно ее признала?.. И поставила ее выше отца, иначе бы поддержала его. Мама, мама... слово, которое она почти не произносила. Чужое, непривычное, но сколько оно дарит отчаянной надежды и тепла. Хоть какая-то, но мама... - Она имеет его... - тихо повторила.
   - Та, кто бросил своих детей - не мать. - В голове отца впервые за сегодня проскользнуло что-то кроме холода. Непонятное выражение, и слишком быстрое, чтобы его распознать.
   - Но она вернулась! - возразила Мари.
   Отец поднял колючий взгляд от документа.
   - Чтобы снова бросить?
   Девушка открыла рот... и закрыла его, не зная, что возразить. Вернее, как возразить, чтобы у отца не нашлось заготовленной реплики, утягивающей в бесконечное словесное болото? Никак, это-то и поняла Мари с растерянностью и каплей злости. Он всегда увиливает... а ей нужно знать. Чтобы понять, когда приедет мать, кого защищать: ее или отца? Кто из них будет прав? Но есть еще одна проблема - как умудриться все повернуть, чтобы нанести Алексу поменьше боли? И не допустить того, чем все едва не закончилось при похожем случае.
   - Отец, ты что-то скрываешь, я уверена. Неужели так сложно признаться? - Мари повысила голос, не смогла больше сдерживаться.
   Ножки его кресла с неприятным звуком проскользили по паркету. Отец встал.
   - Я не желаю продолжать тратить свое время. - Еще более холодный голос, а взгляд откровенно предостерегающий. И отец пошел к двери. - Можешь оставаться здесь сколько угодно, - бросил он напоследок.
   - Отец, мы не договорили! - Крикнула вдогонку вскочившая Мари, но отца уже не застала.
   Хорошо. Она снова промолчит, снова не станет его догонять, потому что понимает, что может все усложнить. Но это не значит, что она отступится!
   Он наблюдал через окно на втором этаже, как невысокая брюнетка быстро пересекает двор. В каждом ее движении сквози раздражение, которое проскользнуло только в ее последних словах.
   Его характер. Не смотря на то, что Мари теперь так сильно напоминает ту, кого он практически забыл.
   Вот, Мари подошла к служебной машине АйЭр, и уехала. Но что-то ему подсказывает, она еще вернется. Не отступится от своего. Характер. Это одновременно хорошо, но и плохо. Лучше бы она проявляла свой характер не в разговоре с ним.
   Дариан усилием железной воли подавил ненавистные воспоминания туда, откуда они пришли, но как же это было трудно. Мари стала слишком похожа на ту, кого он научился ненавидеть всем сердцем.
   Тот, кто привык всегда быть сильным, даже наедине с самим собой, устало вздохнул и прислонился лбом к холодному стеклу.
   Он, взрослый и опытный мужчина, не мог признаться своей дочери, что ему невыносимо больно тревожить те воспоминания. Когда он еще был молод и счастлив, и казалось, что не может случиться ничего дурного.
   Но хорошо, что он ошибся. Судьба преподнесла ему великолепный урок, который не раз помог в будущем. Он благодарен ей и ни о чем не жалеет.
   Мужчина распрямился и снова стал самим собой.
   Именно.
   - Ни о чем... - тихие слова эхом прокатились по пустынному коридору.
  

35

   Тиль растянулась на траве, выбрав, на ее взгляд, самое солнечное место на полянке недалеко от фонтанов... ставших еще более памятными. Да. Тиль улыбнулась. Эти воспоминания она будет хранить как величайшую драгоценность.
   - Полосатый лифчик, - задумчиво протянули у нее над ухом, и девушка мгновенно очнулась, опустила глаза на грудь и, мучительно покраснев, резко села, закрывшись руками. Ее майка и куртка от воды намокли, последняя висит на дереве, но вот футболку так просто не снимешь. Вот Тиль и осталась с ней, решив просушиться на солнышке... Откуда она могла знать, что эта гадская майка до ужаса просвечивает?! Но главное не это - сколько людей успели налюбоваться на ее нижнее белье?! Этот вопрос девушку мучил намного сильнее, чем знание, что, как бы, и Макс тоже все видел.
   Рядом сидящий парень довольно скалился, явно довольный своей "шуткой". Вот раньше он сказать не мог? Справедливые обвинение так и не посыпались на голову Максу. А все потому, что он решил немного побыть благородным джентльменом. Парень стащил сырую майку - рубашка его сушилась там же, где и куртка Кристиль - и отдал ее девушке... своеобразно так. Не протянул - а припечатал, вместе с ладонью, в ее грудь... в прямом смысле. Левую. Пока у Тиль перехватило гордо от такой наглости, ладонь слегла сжалась раз, другой, поднялась в воздух, повторила движения, сжалась в кулак и сделала жест "йес".
   - Третий размер. Класс!
   - Убью!! - взревела очнувшаяся девушка, с кулаками кидаясь на Макса. Он прикрылся руками и жалобно протянул:
   - Не надо меня убивать! Я хороший! - и без особого труда перехватил запястья Тиль. Притянул ее к себе и заглушил слова поцелуем, на который быстро ответили. Все же что-что, а поцелуй - это самое безотказное средство успокоить девушку, Тиль в этом убедилась на собственном опыте.
   - А все равно размерчик самое то, - заметил Макс, когда они сделали небольшую передышку. - Хоть руки есть на что положить...
   - Я тебе положу! - не особо грозно пригрозила удобно устроившаяся у него на коленях Тиль.
   - На что?
   - В смысле?
   - Ты сказала - положу, - глаза Макса приобрели какой-то маниакальный блеск. - А на что ты положишь? - парень раскинул руки. - Я в твоем распоряжении, хани, трогай меня всего!
   - Сразу? - хихикнула Тиль.
   - Можно по частям, - "милостиво" разрешил он.
   Они много где гуляли, и все это были места их детства - а в детстве реактивная компашка много где побывала. А когда солнце на безоблачном небе стало скрываться за высотками Сити, Макс предложил передохнуть в одной из многочисленных кафешек. Тиль, не очень любившая всю эту парадность и кичливость богатством, уговорила его - точнее, поставила ультиматум или-или - выбрать что-то попроще. В итоге они оказались в месте, где у них произошел первый внятный разговор - в кафе на трафальгарской площади. Только "их" столик оказался занятым, пришлось выбирать другой, угловой, стоящий так, что целующуюся парочку никто особо так и не видел за раскидистым фикусом, чем они вовсю пользовались. А забытое мороженое печально таяло...
   Потом они заглянули в супермаркет, накупили полуфабрикатов и нормального чая - на чем девушка настаивала особенно, сделали круг по маленькому парку невдалеке от многоквартирки, где находилась квартира экономного Макса, и вышли на площадку перед домом. Как-то неожиданно получилось, Тиль словно ото сна очнулась. Была сказка, и раз - реальность, двери и перспектива расставания. А так не хотелось... Пока девушка боролась между воспитанием и своими желаниями, Макс решил взять ситуацию под свой контроль. Он притянул Тиль поближе и шепнул на ухо:
   - Не уходи... побудь со мной еще немного.
   И она осталась.
   Впервые за много лет холостяцкая квартирка Макса стала по-домашнему уютной. Вот какие чудеса творит уборка и дразнящие запахи готовящейся еды. Счастливый парень ходил рядом с плитой, сглатывая слюну и не прекращая спрашивая: "Скоро? Уже скоро?" Между прочим, он ел последний раз только утром и был зверски голоден... пусть и вспомнил за весь день об этом только с полчаса назад. Порой приходилось его отпихивать, чтобы что-то помешать.
   Но вот, праздничный ужин был готов и сметен за пару минут. Тиль разлила по кружкам ароматный чай, в который Макс булькнул немного коньяка. Они снова разговорились, и как-то так получилось, что атмосфера на кухне с радостной противоположно изменилась. И ведь у них был, казалось, обычный разговор, о квартире, ставшей на удивление уютной...
   Макс усмехнулся, гоняя остатки чая по дну кружки и размышляя - плеснуть туда коньяка или не плеснуть?
   - Ты только не подумай что я ною. Мне просто интересно. Что я такого сделал в прошлом, что приходится так расплачиваться?
   Это был ответ на шутку Тиль о том, что со стороны они выглядят прямо как семейная пара. И девушка никак не могла ожидать того, что услышала.
   У каждого есть больная тема. А Макс, впервые за столько времени почувствовавший себя дома, не смог удержать болтливый язык и то, что уже давно выжигало душу.
   - Я ведь хочу такую малость. Чтобы просто меня любили. Ценили. Уважали и не считали пустым местом, - перечислял он окну, в котором отражалась комната, он, Тиль, удивленно смотрящая на парня. - Я хочу семью, в которую могу возвращаться с улыбкой, а не с ожиданием чего-то плохого. Да-да, - подтвердил он отражению еще более удивленного лица Кристиль, - мне скоро стукнет всего двадцать шесть, а я уже хочу осесть. Но это случится разве что если земля решит вертеться в обратную сторону.
   Молчание нарушил осторожный вопрос девушки.
   - Почему ты считаешь что это невозможно?
   - Я хорошо знаю характера своих родных. Отец скорее умрет, чем выдавит из себя улыбку и сделает что-то, что положено любящему отцу. Для Лекса я предатель, так что ненавидеть он меня будет до конца моих дней.
   - А Мари?
   - Мари... - на пару секунд улыбнулся Макс, вспомнив о сестре. - Она сколько лет жила ради брата. По-любому она будет на его стороне. Не на моей.
   - А я? - зазвенел возмущением голос поднимающейся Тиль.
   - Ты... Я уже ни во что не верю, - без приукрашений выложил парень. Тиль с грохотом вскочила, опрокинув стул. Макс повернулся как раз тогда, когда девушка подскочила к нему и схватила за ворот рубашки.
   - Я буду на твоей стороне! - тряхнула его она. Пришла очередь Максу удивляться. Он положил ладони поверх рук подруги, но так и отцепил их от рубашки. - И на их. -Парень усмехнулся и опустил руки. Пусть трясет. - Нет, ты не понял меня, - быстро добавила Тиль, заметив, как изменилось лицо Макса. - Я сделаю так, что все изменится. Да. - Она кивнула. - Сделаю, а Соня мне поможет!
   - Та девчонка? - Макс отнесся, мягко говоря, скептично к ее громким словам.
   - Да. Ей тоже не нравится эта ситуация. - Но у Крис был такой решительный вид, но скепсис треснул, и Макс позволил себе хоть чуточку, но впустить в себя надежду.
   - Ну посмотрим, удастся ли, - безразлично бросил он.
   - Ты веришь? - дотошно спросила Тиль, еще раз его тряхнув. Макс поморщился. Когда он падал в фонтан, то ощутимо приложился спиной о его мраморное дно, и сейчас синяк дал о себе знать.
   - Возможно, - уклончиво ответил Макс.
   - Нет, ты должен сказать что веришь! - продолжала трясти Тиль, и чтобы спасти многострадальную спину, Макс поспешно согласился:
   - Ну верю, верю.
   Лицо Кристиль просветлело. Она отпустила, наконец, воротник и уселась на колени парня.
   - Отлично! Раз ты веришь - значит все получится. Вот увидишь, глазом моргнуть не успеешь, как Лекс с извинениями будет висеть на твоей шее...
   - ... моя блудная мамочка вернется в семью, а дражайший папа будет весело скакать вокруг нас, со счастливым смехом и слезами на глазах разбрасывая праздничное конфетти? Всеобщий хеппи энд! - язвительно продолжил парень.
   - Именно, - согласно кивнула девушка и приложила палец к губам Макса. Он явно собирался выдать что-то в подобном духе, но Тиль уже все решила. А еще она совсем не хотела говорить. Крис закинула руки на его шею и прижалась всем телом. К черту все условности, она слишком долго ждала. - Не спорь, - тихо попросила она в коротком перерыве между поцелуями.
   Да Макс в такой-то ситуации и не собирался...

***

   Мари гуляла по одной из шумных улиц Лондона, когда зазвонил телефон.
   - Да? - спросила она, не глядя на экран. В это время она была задумчивой, и от того несколько рассеянной. Но вся рассеянность в миг слетела с девушки, когда она узнала голос звонившей.
   - Здравствуй, Марина. Ты просила позвонить, когда прилечу.
   - В каком ты аэропорте? - мгновенно сориентировалась Мари. - Я тебя встречу.
   Сердце забилось чуть чаще.
   Не особо удивившись, услышав: "Хитроу", она поспешно развернулась к дороге и принялась ловить такси. Пара минут - и девушка сидит в салоне.
   - Хитроу, пожалуйста, третий терминал.
   Вечерние пробки задержали ее, но до аэропорта Мари доехала не затемно. Только вот еще полчаса, и ночь окончательно вступит в свои права. Как же Мари не хотела везти ее домой в такое время суток! Не самый радужные воспоминания всплывают... Но что делать?
   Интересно, но как ей удалось приехать? Кто помог? Но только не отец, он как был, так и оставался категоричным. Впрочем, она - Мари, откуда может знать о жизни, пусть матери, но совершенно чужого человека?
   Чтобы не бегать в поисках по залам, девушка решила позвонить. Но это было лишним. Она ждала практически возле выхода. Такая изящная, красивая... и потерянная. Эта потерянность выражалась во взгляде, когда ее глаза и Мари встретились на короткое мгновение. У девушки кольнуло сердце. Вот как, кто ей скажет, как ей теперь вести себя? Сколько раз Мари задавала себе этот вопрос... Как к постороннему человеку, хоть теперь, когда девушка все знает, ее от такого поведения выворачивает. Или как к матери, но... Мари не простила ее, а делать вид, что ничего не случилось, что мама не пропадала на всю жизнь ее детей, девушка не собирается. Ни за что. Такое не прощается.
   Раз не то, и не то, Мари решила выбрать золотую середину. Да, она уже приняла ее за мать, но обращать с ней как дочь не будет. Не заслужила.
   Но почему девушку все никак не отпускает ощущение, что она излишне жестока?.. Наверное, она просто слишком хорошо воспитана и сохранила ту доброту и отзывчивость, какие были у той, прошлой Марины, еще не измененной под гнетом обязанностей и проблем.
   Поскорей бы уже приехал Сережа... ее персональный ангел-хранитель, понимающий, отзывчивый, любящий... как же его не хватает.
   Мари устало потерла лоб, прогоняя эту жалостливость к себе. Не время обо всем этом думать, сейчас ее голова должна быть забита идеями, как именно умудриться представить Максу и Леше их мать. И если первый вряд ли вспылит, уж скорее промолчит, если что не понравиться, и просто уйдет, то вот последний... Мари, которая уже надеялась, что все прошло, никакой, на самом деле, болезни не было, а просто обычная вспышка и отсутствие нормального, человеческого понимания окружающих, теперь поняла. Ошибалась. Нет, не от того, что корни последствий той вспышки ушли очень глубоко Лекс так отреагировал на появление Каролины. Просто действительно тогда ее брат изменился. Сломался. И время ничего не изменило. Его психика так и остается хрупкой, нестабильной... и становится предельно ясно, как именно отреагирует Лекс на заявление что ее няня, которую он так любил и уважал, на самом деле его мать. Которую он так сильно ненавидел. Если для спокойной девушки это оказалось потрясением, поломавшим душу, то что станет с взрывным братом?.. И Мари знает ответ на этот вопрос.
   А раз знает, значит должна всеми силами этого избежать. И осталось у нее не так много времени, как хотелось бы.
   Она всю дорогу смотрела в темное окно. Ведь практически ничего не было видно, кроме хорошо освещенной автострады, но ее мать все смотрела, смотрела с непонятным выражением лица... немного напомнив саму Мари, когда она приехала на родину через столько лет отсутствия. Девушка так же смотрела в окно, поначалу это был иллюминатор самолета, потом - открытое окошко такси. Она с жадностью рассматривала пейзаж и детским восторгом вспоминала знакомые места.
   Так может быть... Ах, точно, как же Мари могла забыть. Она же читала историю своей матери. Та жила в Англии несколько лет. Как раз в тот период, когда родились они. Может, за этот период и для нее Англия стала домом? Кто знает... Но Мари скоро все узнает. Мать обещала рассказать. Но - при всех. А тут опять возвращаешься к теме: "Алекс и способ его уберечь".
   Может, с доктором посоветоваться? Пусть выпишет какое-нибудь лекарство, немного успоко...
   Мари невесело усмехнулась, поняв, о чем сейчас думала. Ну пусть попьет брат лекарство, один раз, второй - и то не факт, - но не будет же его пить постоянно? А значит, нужно придумывать что-то другое...
   За тяжелыми размышлениями дорога пролетела незаметно. Нет, Мари не стала везти ее на ночь глядя в их самый главный дом, в Озерном крае, далековато выйдет да и... заброшен он теперь, девушка решила остановиться в другом месте - в нем она и братья провели, по сути, почти столько же времени. Кентербери. Обычно они переезжали туда в летний период, ведь до пролива рукой подать, можно взять и рвануть искупнуться вместе с друзьями...
   И она должна помнить этот дом. Девушка цепко всмотрелась в лицо замершей перед воротами женщины. Помнит? Если да, то... Мари смягчится. Ведь если помнит, значит - не совсем позабыла своих детей.
   "Пожалуйста, вспомни..."
   Мари и сама удивилась этой мольбе. Почему?.. Глупый вопрос, она не сможет на него ответить, потому что совершенно себя не понимает. Все смешалось.
   То ли тень пробежала по лицу ее матери, то ли... Нет, не тень. Она вспомнила. И такой малостью заставила еще сильнее треснуть лед отчуждения между ней и ее дочерью. Мари попросила охрану не докладывать пока отцу о прибытии гостьи из России. Девушка хотела выиграть немного времени, но знала, скоро отец итак все узнает. Уверена. И у нее в запасе вот эта ночь, и часть завтрашних суток. Вряд ли больше.
   - Твоя комната на втором этаже, я провожу тебя.
   - А можно мне остановиться в своей старой комнате? - Мари передернуло от этой фразы и вызвало противоречивые чувства. С одной стороны, девушку обозлило слово: "своей" - будто ничего и не произошло, будто она не сбегала, а просто уехала на время, и вернулась. Но обозлило ее и то, что ее мама просит разрешения, не важно чего - просто просит. Это... неправильно, совершенно неправильно!
   - Она занята, - бросила девушка, поднимаясь по лестнице. На самом деле та комната, какую она занимала в бытность их няней, свободна, насколько помнит Мари. Просто девушка не хотела, чтобы мать жила в крыле прислуги.
   Комнату она выбрала самую крайнюю - когда посветлеет в ней будет много света, но вспомнила об этом Мари только когда вошла. Или она подсознательно выбрала для матери самое лучшее, или просто стечение обстоятельств.
   - Вот, - не зная, что еще сказать, и как разорвать напряженную тишину, сказала девушка, пряча, как и женщина, взгляд. После аэропорта они ни разу не встретились взглядом. Наверное, не только Мари слишком больно и неловко. - Если захочешь что-то, вот телефон. - Девушка приподняла и опустила трубку стационарного телефона на тумбе.
   Но говорить было уже не о чем. Так что Мари решила оставить мать и остаться наедине с собой.
   - А где Максим и Леша? - неожиданно заговорила она.
   - Макс живет отдельно, у него квартира, Леша... - тут Мари замялась и более тихо продолжила, - тоже отдельно.
   Страх, что мать решит вот так, просто, взять и поехать к младшему брату, заставил девушку ответить так скомкано. И это не укрылось от женщины.
   - Ты их прячешь от меня.
   - Еще не пришло время, - еще более расплывчато ответила Мари.
   - Почему? Я... не понимаю...
   - Ты и не будешь понимать, пока мы не поймем тебя, - грубовато ответила девушка и спешно ушла, коря себя за несвойственную вспышку.

***

   Тиль открыла глаза и сладко потянулась. Одеяло, которым она была укрыта до самой макушки, сползло вниз. Девушка огляделась... и вздохнула. М-да. Она одна, и это не сон. Ей вчера и правда посоветовали идти баиньки, а не, дословно: "Соблазнять взрослых дяденек, я не хочу увидеть небо в клеточку". Едва вспомнив эту фразу и, особенно тон, Тиль вскипела. Кажется, кому-то хорошенько отбило память, и этот кое-кто позабыл, что она, вообще-то, уже совершеннолетняя! Пусть и пару месяцев всего, но это не важно.
   Тиль спустила ноги на холодный пол и встала. Пригладила волосы пятерней, одернула майку, но бриджи одевать не стала. Девушка пакостливо хихикнула своим мыслям и вышла в коридор. Она еще докажет что не ребенок!
   Но, едва Тиль вышла, ее едва не сбил мчащийся Макс. Раз - и скрылся в соседней комнате, ужасно грохоча, будто мебель там, как минимум, переворачивал. Тиль из любопытства заглянула внутрь: с чего такая спешка? Да, действительно он передвигал мебель. Кресло сдвинуто в середину зала, диван перевернут на спинку, палас собрался складками у порога... а сам Макс сидел на полу и крутил колесико сейфа, что-то тихо обозлено приговаривая. Вот механизм щелкнул, парень рванул дверцу на себя и достал пистолет. И это явно была не детская игрушка. Тиль замерла в дверях, ни жива, ни мертва и наблюдала, как пистолет был засунут в задний карман джинсов и прикрыт майкой, следом за оружием парень достал стальной кастет и натянул его на пальцы. Все. После этого крышка была закрыта, а Макс встал и словно только что заметил застывшую девушку. Но она была одарена только коротким взглядом. Парень быстро прошагал мимо, направляясь на кухню. Тиль отмерла и бросилась за ним, и еще больше перепугалась. Макс нажал кнопку, и лезвие складного ножа угрожающе блеснуло. А парень, не сводя с него взгляда, улыбнулся... если этот оскал можно так назвать.
   - Макс, что случилось? - тихо спросила, потому что голос слабо слушался, Тиль. И настойчивее позвала: - Макс? - Парень, не обращая на нее никакого внимания, сложил нож, сжал его в руке, и прошел мимо. И снова пришлось Крис его догонять. - Да постой ты! Что стряслось?
   И зачем ему нож с кастетом... и пистолет, о существовании которого Тиль и не подозревала. И наконец-то ей удосужились ответить.
   - Они ее нашли. Я должен спешить. - Слова Макса были быстрыми, тихими... больше походили на бормотание, но какое-то одержимое.
   - Кого нашли? - потребовалось несколько секунд, чтобы вначале ничего не понявшая Тиль догадалась, кого имел в виду ее друг. - Каролину? - Макс кивнул, завязывая кроссовки трясущимися руками, больше путающими шнурок. И это очень не понравилось Тиль. Как и многое другое в его поведении. Девушка подошла ближе. - Макс, мне совершенно не нравится выражение твоего лица. Что ты задумал?.. - Парень выпрямился, устав бороться с узлами, просто заправил их в кроссовки, и выпрямился. Тиль окинула его тревожным взглядом... и поняла. Внутри все заледенело от ужаса. - Только не говори... - едва двигались ее онемевшие губы.
   Макс усмехнулся, и никогда раньше его усмешки не были такими пугающими.
   - Я своими руками исполню давнюю мечту.
   И он не шутил. Нисколько. Развернулся и собрался идти в подтверждении своих слов. Тиль, конечно, растерялась, перепугалась, но она не могла допустить такого развития событий. Она тоже ненавидела Каролину... но чтобы из-за этой швали...
   Девушка что есть силы вцепилась в руку Макса и потянула на себя.
   - Не надо! - взмолилась. Макс махнул рукой, пытаясь освободиться от помехи... Натертый вчера пол сыграл плохую шутку. Тиль поскользнулась и рухнула на пятую точку, отпустив руку и жалобно ойкнув.
   А Макс... Макс подумал, что именно он так сильно оттолкнул девушку, что она упала. Парень растерялся, но... Но.
   - Прости, Кристиана, я не могу по-другому, - покачал головой он и быстро вышел. Даже если бы Тиль умудрилась вскочить и броситься вдогонку, она бы не смогла догнать решительно настроенного Макса.

***

   Он загонял ее. Как зверя. И это слово, и сам процесс затягивал, дарил такое наслаждение, что не передать никакими словами. А еще это чудное ощущение власти над чужой жизнью? Ведь сколько бы она не бегала, все равно не сможет убежать - она попала в талантливо расставленную ловушку.
   Его выбор пал на самый неблагоприятный район Лондона. Отличное место, где никто и никогда не помешает, если подкрепить просьбу валютой. Как ему и обещали - никого на выбранных улицах не оказалось. Окна и двери заперты, и никто не услышит полного паники крика. Просит помочь, тварь... но ее некому услышать. Тут только он, она и парочка охранников, закрывающих некоторые улицы. Нужно, чтобы она бежала только вперед.
   Сам Макс не чувствовал усталости, хоть и гнал ее довольно долго. Он вообще ничего не чувствовал кроме азарта и предвкушения.
   Макс уже давно решил, что сделает. Да... сколько же раз он мечтал об этом... Парень правильно сказал - он исполнит свою давнюю мечту. Использует подходящий момент. Навсегда сотрет всякое упоминание об этой твари. Но сначала он убьет ее, постаравшись причинить столько же боли, сколько причинила она всем им. И еще немного.
   Осталось еще немного. Насколько Макс знает эти улицы, сейчас дорога сделает поворот направо...
   Вычурно одетая девушка вопила, колотя по гладкой стене, перекрывающей путь. Слишком высокой, чтобы перелезть, но это не значит, что она не оставляла глупых попыток. Или страх настолько захватил, что превратил в тупое животное?
   Макс остановился, наслаждаясь зрелищем. Каролина не сразу ее заметила, поглощенная бестолковой борьбой со стеной, но когда заметила - в ее глазах не осталось ничего, кроме животного ужаса. По скромному мнению Макса именно такое выражение наиболее подходит к этому красивому личику. Парень расплылся в широкой улыбке, демонстративно поигрывая кастетом, еще сильнее вгоняя в ужас его жертву. Да. Именно так. Жертву. Теперь они поменялись ролями.
   - Ну, здравствуй, детка.
   Каролина распласталась по стене, смешно елозя по ней ладонями, словно пыталась нащупать щелку, чтобы проскользнуть в нее и сбежать. Не все так просто, детка. Все продумано, все проверено. Макс не мог позволить себе допустить ошибку. Так что если ты не решила резко отрастить нетопыриные, как раз подходить к мерзкой натуре, крылышки, тебе не убежать. Парень, полностью довольный собой и своей задумкой, еще раз улыбнулся. И от него не укрылось, как побледнела Каролина, став по цвету напоминать облезлую белую штукатурку за ее спиной.
   - Что тебе от меня надо? - тихо выдавила она, не сводя внимательного взгляда с руки Макса. Как раз той, на которой был кастет. И пусть она была напугана, это видно как по лицу, так и по голосу, но последний сохранил остаток высокомерности. Даже в этой грязной и темной подворотне она все еще пыталась сохранить былое "величие". Идиотка. Но Макса это нисколько не раздражало. Он и сам был удивлен своей умиротворенности, пришедшей на смену бешенного адреналина гонки.
   - Что мне надо... - задумчиво повторил парень, делая два медленный шага Каролине. Интересно, она решила своим худосочным телом продавать дыру в стене? Забавно она реагирует, но... не так, как хотелось бы Максу. Он, когда закончилась гонка, стал спокойнее, и Каролина тоже, видимо, подуспокоилась. Перестала так бояться. А зря. - Мне нужно, чтобы ты исчезла из наших жизней. Навсегда. - И она поняла, что Макс имел в виду. Не переезд. И парень подтвердил ее догадки, крупными буквами отразившиеся на перекошенном личике: - И я собственными руками заставлю тебя исчезнуть.
   - Не боишься что сядешь? - ядовито спросила она. Макс философски вскинул брови и пожал плечами.
   - Это вряд ли. Понимаешь ли, детка, здесь, - парень развел руками, - никто и ни о чем не заикнется. Но если вдруг, каким-то невероятным образом, все же найдутся свидетели, и более того - меня осудят, а дражайший папочка не сможет помочь... Так и быть, сяду. Это хорошая плата за то, чтобы освободить Лондон от твоего присутствия.
   - Лондон? Или твоего братца?
   Макс усмехнулся.
   - Догадливая девочка.
   - Тогда давай, убивай, чего медлишь?! - истерично выкрикнула Каролина. Похоже, до нее дошло что все уже решено, ничего не изменишь, вот ей и снесло голову. Решила напоследок показать, какая она бесстрашная? С такими-то глазами?
   А медлил Макс не просто так. Ну, во-первых, ему нравилось происходящее, а во-вторых - нужно было кое-что узнать...
   - Да вот, спросить хочу. - Парень завел руку за спину и вытащил револьвер. Кто знал, что, купленный просто так, он когда-то понадобится. Дуло направилось в лоб забившейся в угол девушки. Это хорошо, не промахнется. Большим пальцем взвел курок. Руки даже не дрогнули, а ведь он собирался лишить человека жизни. Где страх? Где неуверенность и чувство, что так нельзя поступать? Только безграничная радость, что, наконец, все разрешится. Все станет хорошо, и больше Макс не будет бояться, что эта девка снова вернется и причинит вред его любимому брату. А еще нетерпение. Хотелось поскорее подвести конец этой истории.
   Но рано. Пока рано.
   - Для начала я хочу спросить, зачем ты прилипла к Алексу после смерти Джулии. Ты знала, где будет похоронена эта девочка, и более того - ты ведь знала и то, кто будет на похоронах. Какие семьи. Возможно, ты задумала втереться в доверие к одному из Немриных или МакКейнов. Но почему ты выбрала именно Алекса?
   Почему события, причинившие боль, так трудно забыть? А если и удается, но почему они так легко вновь всплывают? Картинки, которые задвинул так глубоко, встали перед глазами. Яма, быстро заполняемая водой, хлещущей с неба уже который час. Покореженное тело друга, его сестры и матери, которых хоронили закрытых гробах. Холод, льющаяся по лицу вода, давно промокшая одежда. Ледяной ветер, срывающий последние листья с деревьев. Серость. Блеклость. Черная толпа людей. То, что все они молчали, угнетало еще больше. Каждый удар сердца отдает болью в груди. Так хотелось расплакаться, как девчонка, но он крепился. Он должен был быть сильным. Сбежавший из больницы Алекс, замерший на самом краю ямы, еще немного - и он поскользнется, упадет, но Макс крепко держит его за плечо. Застывший взгляд, направленный на черный гроб. Он еще ни слова не сказал с того времени, как случилась авария. Это должен был быть семейный выезд на природу. Немрины и МакКейны знали друг друга не одно поколение, ведь именно эти две семьи и основали АйЭр. Дети росли вместе, с пеленок, жили рядом, считали друг друга братьями и сестрами.
   Две машины. И так получилось, что кроме как Арабеллы МакКейн за рулем, в первой машине были только Джек, как самый взрослый, сидящий на переднем сидении, и Макс, Мари, Алекс с Джули. Кристиана тогда заболела, и сколько раз, далеко не набожный Макс благодарил бога, что та не поехала с ними.
   Глупая авария. И жестокая. Кто-то подрезал шланг с тормозной жидкостью, дорога была извилистой, и машина на полной скорости врезалась в скалу. Водитель и Джек погибли на месте. Максу повезло, его только примяла дверца, одновременно защитив, Марину, которую Макс успел разве что столкнуть вниз, сжали два сидения, переднее и заднее, но отделалась она переломами ребер. Алекс... Макс не успел, он думал, что брат сделает хоть что-то, чтобы спасти свою жизнь... А он - застыл. И если бы Джулия - она всегда думала о других больше, чем о себе, - не закрыла брата своим телом, Алекс бы не выжил. Ему передавило ногу, но больше - ничего. Джули защитила его от брызнувших осколков и искореженного металла.
   Было очень много крови. Джули тоже умерла, там, в машине, пусть и через несколько минут позже своего старшего брата. У них на глазах. На глазах у Алекса.
   Было сложно очнуться и вернуться именно в это время. Подавить глухую боль. Макс поднял голову и встретился с глазами Каролины, в который нашел насмешку. И от спокойствия не осталось и следа. Дуло снова уставилось в голову этой твари, посмевшей надсмехаться над тем, что ему дорого.
   Стоп... она не может знать, о чем думал Макс. Не может. Только это заставило его не спустить курок.
   Каролина облизала губы и проговорила:
   - Можешь мне не верить, но мне стало жалко мальчика. Никто не хотел понимать, каково ему было в той искореженной коробке, и что он пережил, заляпанный кровью той, кого он так любил, далеко не по-детски.
   Макс вздрогнул. Слова как хорошая пощечина. Но он пытался докричаться до брата! Пытался, столько раз, но тот раскрылся в себе и не собирался никого пропускать свою душу!
   Не понимает... она ничего не понимает... Его единственный друг погиб, сестра покалечилась, брат перестал реагировать на окружающий мир... Почему никому и никогда не было дела до того, что ОН пережил? Почему Макс должен был делать вид, будто и не больно совсем? Быть сильным... почему именно он?!
   А Каролина, будто нюхом почуяв слабину, продолжал, потихоньку скользя по стене, обходя застывшего Макса.
   - Он нечасто, поначалу, разговаривал. Но все его разговоры были о прошлом. О его чувствах. О его боли. И я была единственной в то время, кто понимал его. Как никто из вас. А вы все его бросили. Только я одна помогала, пусть и не без выгоды для себя. И за то, что Алекс стал подобием нормального человека, а не остался овощем, мог бы и поблагодарить.
   Каролина задела за живое. Макс так глубоко ушел в себя, что не замечал перемещений девушки. И если бы не последняя фраза, Каролине удалось бы сбежать. Парень свистяще выдохнул и метнулся к ней. Удар. Локоть к горлу, чтобы удержать тварь от сползания на асфальт, револьвер под подбородок, чтобы не смела опускать голову.
   - Благодарить?! - прошипел он ей в лицо. - Сука, за твои игры тебя нужно убивать. Медленно, по кусочку разрезая, заставить захлебываться воплями, собственной кровью и кусками внутренностей!
   Каролина, блестя безумными глазами, хохотнула.
   - А ты не веришь, что я его любила? Своеобразно, конечно. Мне нравилось иметь в своих руках такую красивую игрушку, которая делала все, что бы я не захотела. Раб, который шептал, что продолжает жить только благодаря мне. Ради меня. А когда тебя принимают за бога, это приятно... - Ее смех прервал еще один удар взбесившегося Макса. Пока парень удерживал остатки здравого смысла, но с каждой репликой становилось все труднее.
   - Зачем ты пришла на кладбище, Каролина? Что ты тогда задумала, маленькая *цензура*? - раздельно проговорил Макс. О нет, он не забыл о самом главном вопросе.
   - Нужны были деньги, - прохрипела девушка, едва двигая покалеченными губами. - Я хотела втереться в доверие к старшему МакКейну, его жена же сдохла, но на глаза попался твой братец. Капитал Немриных намного больше, чем у этих гребаных шотландцев. Ради него я была готова повозиться с тринадцатилетним мальчишкой. - Она попыталась ухмыльнуться. - А он не промах оказался. Такой неопытный, но сколько у него было энергии... и желания мне угодить. Превосходный любовник. Не каждый взрослый сможет не надоедать мне целых три года.
   Макс занес руку, но опустил ее. Он знал, что если сейчас сорвется, то не сможет остановиться. Еще немного. Один только вопрос.
   - Зачем ты приехала снова? - Парень бесцеремонно встряхнул вздумавшую закатывать глаза тварь, добиваясь ответа.
   - Я влипла. Мой бывший босс кинул меня... срочно нужны были деньги. А тут слух что... Алекс вернулся... Я бы взяла деньги и ушла...
   Макс презрительно скривился. У этой подстилки нет ничего за душой. Деньги, деньги... только они всегда ей и были нужны.
   Все. Он узнал все, что хотел. И теперь можно заканчивать.
   Револьвер где-то там, за спиной валяется - он мешал. Но даже если бы он был в руках, Макс не выстрелил бы. Слишком быстро.
   Каролина будто почуяла его решимость, а может просто лицо парня было такое красноречивое. Девушка взмолилась:
   - Макс... отпусти меня... клянусь, я исчезну из вашей жизни раз и навсегда. Не убивай меня. Пожалуйста...
   Вполне возможно, что если бы она промолчала, все пошло по-другому. Но увы.
   - Ты еще меня просить смеешь?!
   Макса уже нельзя было остановить. Обычно спокойный, сдержанный и веселый человек так сильно ненавидел, что изменился. Перестал себя контролировать. Обезумел. Из-за своих чувств и желаний, из-за вернувшегося ощущения "бога"... Каролина скрючилась на асфальте, пряча лицо в коленках и прикрывая голову, пытаясь хоть как-то защитится от пинков.
   - Правильно... бей... - Прохрипела она, поднимая голову, и впилась взглядом в глаза Макса. Это сбило его с толку, и парень опустил ногу. Проблеснуло сознание. - Бей беззащитную девушку. Ведь это все... кха... что ты можешь. Слабак. Правильно... говорил Алекс. Не брат - тряпка. Ни на что... не годная. А ты знаешь, что он ненавидит тебя намного сильнее, чем меня? Он считает, что ты... во всем виноват. Это ты предложил поехать... он говорил, что только ты виноват в ее смерти. Во всех смертях. У тебя руки по локоть в крови... Подумаешь... еще капнет.
   Голова пошла кругом. Совершенно опустевшая.
   Сколько раз он слышал эту фразу... виноват... виноват... отовсюду, все шептались...
   - Я не виноват!! Не я резал тот шланг! НЕ Я! - заорал Макс, вцепившись в собственные волосы, пачкая пряди и кожу в крови, но совершенно этого не замечая. Он ничего не замечал, не слышал, кроме шепота из прошлого: "виноват... это он виноват", на разные лады, разными голосами. Он ведь тогда вернулся... чтобы снова убежать. Чтобы больше никто не обвинял его в смерти друга. - Почему всегда и во всем виноват я один? Почему никто не хотел замечать, как МНЕ больно? Старший брат, преемник... Почему никто в упор не желал видеть во мне ЧЕЛОВЕКА?!
   А пока Каролина, пользуясь шансом, сумела встать. И решила подлить масла в огонь. Ведь тогда шанс будет более реальным.
   - Потому что ты никому не нужен. Как тогда, так и сейчас... Ты и сам это понимаешь. В этом мы с тобой похожи, Макс.
   Никто из них не успел ничего сообразить. Макс сам не понял, как он успел поднять с дороги пистолет и выстрелить. Он целился в голову, но руки так дрожали, что парень промахнулся. Но все равно попал. Девушка вскрикнула схватившись за бок. И вряд ли услышала шипящую фразу:
   - Мы с тобой не похожи.
   Макс балансировал на грани, все больше и больше кренясь в темноту. И упал. Он больше не будет бить, нет... теперь он убьет. Всего-то нужно поддержать за запястье другую руку, сжать покрепче рукоять, чтобы теперь уже наверняка попасть.
   - Макс, стой!!!
   Парень узнал голос. Отвлекся. А Каролина выбила у него из рук револьвер, побежала... пусть и удалось убежать не далеко.
   Макс не успел бы поднять оружие, к нему неслась Тиль. Девушка чуть не сбила его с ног, и из-за того, что поздно затормозила, и из-за того, что влепила смачную и отрезвляющую пощечину.
   - Что на тебя нашло?! - взвизгнула она. Макс растерялся, попросту не зная, что ответить. А думать ему не дали. Тиль деловито схватила его за руку и потащила прочь. - Все, хватит, убираемся отсюда! Живо!! - От окрика, как это ни странно, ноги парня действительно стали передвигаться быстрее. Она только один раз притормозила и обернулась.
   - А ты чтобы все забыла, что здесь произошло. Иначе будет хуже.
   Каролина никак не отреагировала на эти слова, продолжая лежать на асфальте. Сдохнуть она не могла от такой ранки. Выжидала, пока они уйдут... Всколыхнувшейся ненависти пришлось успокоиться, а Максу - на буксире тащиться вперед, до самого авто охраны. Тиль с не женской силой втолкнула парня внутрь, и села сама. Машина сорвалась с места безо всяких приказов.
   Они нескоро заговорили.
   - Как ты меня...
   - Как нашла? - перебила Тиль, спокойно так... зато через несколько секунд уже трясла его, схватившись за майку. - Да уж, придурок, пришлось мне побегать! Отцу твоему позвонила, он - уже твоим охранничкам. Они рассказали о твоем "гениальном" плане! И пока ты гонялся по городу за машиной Каролины, я сразу поехала сюда. И едва не опоздала!!
   Макс закатил глаза, представляя весь этот переполох и его последствия.
   - З-замечательно, ты впутала отца...
   - Так тебе и надо, - процедила Крис. - Герой хренов... поперся он спасать брата. Убивать во имя великой цели! Идиот!
   Его отпустили неожиданно. Макс не успел избежать "радостной" встречи затылка и стального корпуса авто. Перед глазами заплясали веселые точки, а когда они рассеялись Макс удивленно заметил, как изменилось лицо Тиль. Было такое, что парню казалось - она вот-вот убьет его, но теперь оно стало... такое беззащитное и усталое. Кольнул стыд. Но слегка.
   - Скажи, ты и правда убил бы ее? Вот так, просто?
   - Да, - не задумываясь, ответил Макс. - И нисколько не пожалел.
   Ответ Кристиль очень не понравился. Она набычилась, скрестила руки и зловеще протянула:
   - Как приедем, мы поговорим. Ой как поговорим!
  

36

   Вот что значит - практика и много усилий! Гордо вскинув голову, осмотрела все это богатство. На трех больших тарелках - две из них одолжены у Марты - красовалось то, что заняло все мое утро, начиная от шести и до одиннадцати часов. И ведь даже кухня сияла чистотой! Что и меня саму удивило. Расту?.. Или правильнее сказать - взрослею? Впрочем, это не важно. На первом блюдце лоснились золотистые оладьи. Ага, золотистые, а не черные. Гордость переполняла меня: впервые я ничего не сожгла. Наверное, это дело нужно отметить... В красный кружок и ежегодно отмечать как величайший праздник под названием: "Мы не умрем с голоду!". Как-то так. На втором блюдце у нас стейки. Облизнулась. Причем, прожаренные - сама пробовала, и едва сумела ударить себя по загребущим рукам. Не себе же готовила. А на последней возвышалась горка еще исходящего паром рагу. Не буду вспоминать, как я маялась с овощами... но что не сделаешь ради любимого, которому резко захотелось пожевать чего-то травяного.
   Я не слышала Лешиных шагов, зато прекрасно чувствовала его приближение. И так уже несколько дней - похоже, я отрастила на спине какие-то био-локаторы, реагирующие только на одного человека. Он положил подбородок на мое плечо и тихо присвистнул.
   - Ничего себе. - В голосе явно проскальзывало удивление вперемешку с восхищением. Мне такая реакция очень льстила.
   - Правда я молодец? - с широкой улыбкой полуобернулась к Леше. Он кивнул.
   - Правда.
   Едва ощутимое кожей касание пальцев, от виска к губам... как же он любит так меня мучить. И прекрасно уже успел изучить, что от такой легкой ласки подкрепленной внимательным, глубоким взглядом я таю и перестаю осознать, что творю. Но не в этот раз. Я отодвинулась и практически ткнула ложкой, которую все продолжала сжимать, в нос этого соблазнителя, предупредив:
   - Не надо меня отвлекать. Вареньем вымажу!
   Хотя-я... я его итак уже вымазала. В Лешкиных глазах заплясали насмешливые чертинки, а это - самый главный признак того, что парень что-то задумал. Ну так и есть. Чуть разогнувшись, он поймал ложку ртом, с тихим: "М-м-м" облизал ее. И все это не сводя с меня взгляда. Вот как это называется?
   - Серьезная угроза, - согласился он и убрал руки, отступая. - Ладно. Клянусь, приставать не буду... в течение минут десяти. - И, весь такой довольный, уселся на стул, откинувшись на его спинку. - Время пошло.
   Я тихо-тихо рассмеялась, когда отвернулась.
   Живое лицо, не маска. Я сумела добиться того, чтобы он стал самим собой. И из нашей жизни мы вместе вырвали все странички, хоть как-то связанные с той блондинкой... как и с Максом. Тиль. Мари. Его отцом. Мы с удовольствием забыли про всех, весь мир! Он ведь нам совершенно не нужен. И мы словно попали на другую планету, где кроме нас никого не было, как не было никаких условностей и правил. Где могли жить только ради друг друга. И это прекрасно. Как же я хочу, чтобы так и продолжалось!.. Хм, а ведь это хорошая идейка! Может, и правда попросить Лешку: он же у нас хранитель семейного - как же это здорово звучит! - капитала. Возьмем и махнем куда-нибудь на Карибы... или где там еще сохранились необитаемые острова? Хотя, наверное будет трудно выжить в джунглях. Два главных вопроса: где и как жить, как и что готовить? Впрочем, и тут можно придумать выход. Купим яхту, туда все и сгрузим! Ой, а сколько она стоит? Все же, как ты не промывал по этой теме Леша мои мозги, я не могу привыкнуть, что деньги больше не нужно жалеть. Не могу - и все тут! У кого-то бездумные траты в крови, а у кого-то...
   Ладно, чего думать? Чуть позже, после завтрака, и спрошу. Две головы лучше - что-нибудь да придумаем.
   Я закончила выводить вишневым вареньем улыбающиеся смайлики на оладьях, подхватила тарелку и развернулась к столу, не забыв нацепить улыбку. Теперь это мое правило. Как бы плохо себя не чувствовала - а в последнее время у меня что-то частенько болит голова и мутит, ясное дело, последствия тех переживаний - я должна всегда улыбаться. Подавать своей улыбкой пример, создавать нужную атмосферу, а не утягивать Лешу обратно...
   Мы итак едва оттуда вынырнули.
   Придвинула тарелку поближе к предвкушающее сверкавшему глаз парню, а сама уселась напротив. Да, я была немного голодна, но есть не стала. Я просто хочу еще немного полюбоваться на любимого, сохранить чуть подольше теплое ощущение что мы - настоящая семья. В последнее время я снова очень часто об этом мечтаю. Дом. Семья, где любят друг друга до безумия, где каждый день необыкновенен. Возможно... дети?
   Тряхнула головой, пряча усмешку в кулаке. Вот кто скажет - что со мной? Разве это мысли девятнадцатилетней девушки? Уж скорее тридцатилетней дамы, не меньше.
   Не успела я оглянуться, как все - не только оладьи, разве что мясо я отложила еще до этого, к обеду - оказалось сметено. А порции я не маленькие приготовила. Мне оставалось только растерянно глазами хлопать. Леша с довольным вздохом откинулся назад, устроив ладони на заметно выпирающем из-под майки животе, и вместо того, чтобы спасибо сказать - стал сверлить взглядом.
   - А теперь вернемся к вчерашнему разговору.
   Мысленно застонала. Снова-здорово! И что за идея фикс? И что я только не перепробовала, он все равно на своем стоит и вот так же, как сейчас сверлит взглядом.
   Изогнула брови, молитвенно сложила ручки и очень жалобно протянула:
   - Ле-еш, ну давай не будем. Не хочу я никакого праздника!
   - Надо, - совершенно не купился он. И привычная каменно-непробиваемое лицо, ожидающий взгляд. Вчера я и познакомилась с этим выражением, а заодно и с еще одной гранью Лешкиного характера - если он хочет, значит никакие возражения не принимаются. А у меня порой - особенно в таких ситуациях - просыпалась ослиная упрямость. Что там говорят? Нашла коса на камень? В прошлый раз разговор удалось свернуть на... другую тему. Думаю, и в этот раз все мои попытки окажутся бесплодны, а это значит - нужно сразу приступать к запасному плану.
   - Да я его лет с трех не праздновала! - возмутилась, сгрузив все тарелки в раковину, ополоснула руки и медленно подошла к парню. Замерев буквально на пару секунд перед ним, протянула руку. Пальцы пробежались по шву выреза майки, едва-едва задевая теплую кожу, и так до плеча, одновременно с этим захожу за его спину. Теперь кончиком ногтя, нисколько не надавливая, просто дразня, провести вверх по напряженной, податливо изогнувшейся шее, услышать тихий выдох. Сердце забилось чаще. А теперь повторить контур уха и накрутить на палец у виска короткую прядку, несильно потянув на себя. Пока хватит. Ладони скользят по груди, где и останавливаются. Ты ведь так не любишь, когда я перехватываю инициативу, да и, признаться, такое поведение мне не свойственно. Хоть теперь я и знаю, что и как делать - не тебе одному, любимый, заставлять меня парочкой прикосновений забывать обо всем.
   - Так может пора начать? Тем более - двадцать лет. Юбилей, круглая дата.
   Голос почти не изменился. Насмешка сохранилась, но тон стал немного ниже. Может, другие не заметили таких маленьких изменений, но только не я. И все прекрасно поняла.
   - Ой, только не надо говорить про юбилей, - поморщилась. - Я сразу ощущаю себя шестидесятилетней теткой! - Грудь под ладонями заходила ходуном. Это что... - Чего ты смеешься? - воскликнула, пристукнув кулаком по его груди. - Я серьезно!
   Леша запрокинул голову, и я потерялась. Боже, сколько искренности и счастья в глазах, улыбке... мое самое главное сокровище.
   - Старушка дряхлая моя... - насмешливо процитировал он Пушкина, положив ладони поверх моих. Ах, вот как? Я склонила голову и прошептала, едва задевая губами впадинку ключицы:
   - Если я старушка, то ты - развалина. - И довольная выходкой отстранилась. Ох как нехорошо заблестели Лешкины глаза...
   - Это я развалина? Кто-то сейчас напросится!
   - Боюсь-боюсь... - засмеялась и подалась навстречу его губам.
   Пока дело не дошло до критической точки, когда уже невозможно остановиться, с большим трудом разорвала поцелуй.
   - Лешк?
   Потребовалось время, чтобы выражение зеленых глаз стало более вменяемым. Да и я навряд ли была лучше. Но в голову пришла одна идейка, и мне жуть как захотелось воплотить ее в жизнь.
   - М-м? - наконец, вопросительно промычал парень.
   - А давай прогуляемся?
   После этой фразочки он окончательно очнулся. Поначалу удивился, но быстро пришел в себя. За последние дни он привык к моим чудачествам. А я и сама не понимала, почему у меня так часто меняется настроение и случаются какие-нибудь внезапные "сдвиги".
   - Где? - смиренно поинтересовался Леша, впрочем, не делая попыток расцепить руки на моей талии.
   Недолго дума, ответила:
   - Где-нибудь. Там, где не будет никого, кроме нас. Не хочу вообще никого видеть.
   Просто я поняла, что за последние дни мы ни разу не выходили на улицу. Было... немного страшно, и мы отгородились высокими стенами от остального мира. Но ведь нужно проветриться, подышать свежим воздухом... Только, как уже сказала, чтобы никого рядом не было, ни знакомых, ни незнакомцев.
   - Как и я. - В его голосе проскользнули холодные нотки, но пропали так быстро, но впору задумываться - а не показалось ли? - Только ты понесешь ответственность за свои действия, - пригрозил он. Хех, ну нашел чем пугать! Но я послушно сделала испуганное лицо. Да-да, я очень боюсь. Только мне совсем не поверили...
   Все разрушил звонок в дверь. Этот чужой, инородный нашему миру звук пронесся по первому этажу. Еще один, более длинный. Мы замерли, кто как, продолжая буравить несчастную дверь, видную из кухни, взглядами.
   - Открывать не будем.
   - Хорошо, - согласилась. Он озвучил и мое желание. Я совершенно не хочу знать, кто стоит за этой дверью, зато очень и очень хочу, чтобы этот нежеланный визитер ушел как можно скорее.
   И... почему нас не предупредила охрана? У меня есть подозрение, но оно мне не нравится.
   "Гость" продолжал трезвонить. Пошла уже третья минута, и подозрение укрепилось.
   - А давай через окно вылезем? - предложил Лешка. Причем, на полном серьезе. Я так прикинула... и кивнула. А почему бы и нет? Тем более что дверь все равно никто из нас открывать не собирался, как бы настойчив ни был визитер, а слушать как трезвонит звонок - нервирует. Так что лучший выход - улизнуть из дома.
   - Партизанить будем? - предвкушающее потерла ладони.
   - Именно! Ну так как? Хотя, нет, погоди, - вскинул он руку. С задумчивым видом походил по кухне. Вдруг затормозил, лицо просветлело. - Есть идея, объявил он, а... потом взял и встал на одно колено, протянул ко мне руки и высокопарно затянул: - Кхм, о, моя принцесса! Башня такая высокая, но я пришел за вами, чтобы освободить из плена. Вы пойдете за мной?
   Я сдержала неуместное хихиканье - все же меня спасать пришли, - выпрямилась, вздернула нос и отставила в сторону ногу, обутую в пушистый тапок, прошлась по своему принцу откровенно приценивающимся взглядом. И вот, милостиво разрешила:
   - Так уж и быть. Пойду. Здешний дракон страдает такой отрыжкой, просто дышать нечем, - демонстративно сморщилась и помахала ладошкой перед носом, всем видом доказывая свои слова.
   Определенно, во мне умерла великая актриса!
   Теперь пришел черед "принцу" сдерживать смех.
   Любимый с благодарным лицом и выпученными глазами выпрямился, подщипнув края карманов широких спортивок, сделал что-то вроде книксена. Рассыпаясь в благодарностях, допятился до окна, в которое и выпрыгнул. Ага, вот так взял - и перемахнул. Я вихрем подлетела к подоконнику. Да нет, ничего с ним не случилось. Стоит, смотрит выжидающе, раскинув руки.
   - Пры... - громогласно начал он, но вовремя понял, что шуметь нам нельзя, и начал заново, только теперь шепотом: - Прыгайте, принцесса, я вас словлю!
   Перевесившись через раму, на глазок прикинула расстояние от подоконника до земли. Если мой глазомер не ошибается - а он и не ошибается, натренирован чертежами, - больше чем два метра будет. Это вот так, свесившись, расстояние не внушает особого трепета, но что будет, когда я встану на подоконник? Или не вставать? Сесть, ноги перекинуть наружу и соскользнуть? Хоть не так страшно будет.
   - Ну смотрите, мой принц, - таким же шепотом предупредила, исполняя задумку. - Не словите - дракону, который ломится в мою дверь, скормлю!
   Шершавая стена слегка задела спину - оттолкнулась недостаточно сильно, но до царапин дело не дошло. И я даже не взвизгнула, когда решительно прыгнула вперед, в объятия Леши. Наверное, дело в том что я доверяю ему, больше чем себе. Он не дал бы мне упасть.
   - Куда теперь? - спросил парень, поставив меня на траву. Как же хорошо что я не поддалась уговорам Марты и не понаделала клумбы еще и вокруг здания.
   - Через забор - и гулять.
   Угу, через забор. Он, наверное, пошутил. Или... серьезно? Да этот заборчик мне аккурат по нос! Я уж вероятнее подкоп под него подрою и так вылезу в поле.
   - Леш, - как можно более мягче начала объяснять, - я конечно понимаю, ты у нас высокий, сильный и все такое, но посмотри на меня. - Он и посмотрел. Только не понял, в чем дело. Ну да, конечно, он у нас высокий, и проблемы кнопок ему незнакомы... - Разве что кулем через оградку перебрасывать, - уныло пояснила. А вот Леша, напротив, фонтанировал энтузиазмом. Просто подхватил меня на руки и улыбнулся:
   - Мы что-нибудь придумаем.
   И я сразу поверила что так и будет. Он обязательно что-то придумает. Прижалась к его груди, привычно уткнувшись носом в шею. Мой принц...
   - Лекс!
   Тяжело вздохнула, ни капли не радуясь приходу Мари. Мое шестое чувство не подвело: к нам действительно пришел кто-то из родных, кого знала охрана. Только я колебалась, кто же именно - Мари, Макс или Тиль? Склонялась к последнему, но ошиблась.
   Девушка спешила в нам, но вязла каблуками в дерне, отчего качалась она знатно и нелепо. И как она догадалась, где мы? Услышала разговор через дверь? Это единственное вменяемое объяснение.
   Цыкнула. Нужно было раньше думать и приглушить голос.
   - А вот и дракон пришел, - едва слышно прокомментировал Леша.
   Я тихо прыснула. Шутка, понятная лишь для двоих. Ветер дул в нашу сторону и доносил шлейф довольно резких духов его сестры. А он такие терпеть не мог, я относилась более терпимо и просто недолюбливала.
   - Вы чего творите? - сварливо поинтересовалась Мари, когда доковыляла до нас.
   - От дракона спасаемся, - безмятежно откликнулся парень, вызвав у сестры ступор.
   - Что-что делаете?.. - Любимый покивал. - Та-ак... - начала закипать Мари. - Вы же не маленький дети!
   - Порой бываем, - пожал он плечами. Это я поняла из-за непреднамеренного поднятия моей тушки вверх-вниз. И ему еще не тяжело? - Зачем ты приехала? - А теперь Леша отбросил все игры и спросил о самом главном. И тон его тоже переменился. Холодный и требовательный. Думаю, и выражение глаз стало под стать.
   Девушка откровенно растерялась. От тона брата? Может, не показалось, и Леша таким тоном с ней еще ни разу, при мне по крайней мере, не разговаривал?
   - Ты... - ее взгляд опустился ниже, на меня, и Мари исправилась: - вы должны съездить со мной домой.
   Домой? В смысле? В поисках ответов изогнула шею, чтобы увидеть лицо парня. Насмешливое выражение, застывшая усмешка, прищуренные глаза.
   - Семейный совет? - скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил он. Мари молчала. Горячее дыхание обожгло шею, ближе уху - пока я рассматривала лицо девушки, Леша склонил голову вбок и вот теперь поймал зубами мочку, чуть прикусил ее. Что он делает?.. Скорее не так - зачем? Ведь Мари все видит.
   - Я не хочу туда ехать, - едва различимо прошептал парень.
   Вот оно что... Я прикрыла глаза, давая намек - поняла. Раз он не хочет, значит, нужно сделать так, чтобы не ехал.
   - Мари, а может ну его, без Леши проведете?
   Я была само дружелюбие, улыбалась. Да, с этой девушкой мы в очень хороших отношениях, она много раз помогала, давала советы, но... прости. Сейчас даже не колебалась между двумя дорогими мне людьми. Я на стороне любимого, и это никогда не изменится.
   Лешины губы замерли на моей щеке, и... мне показалось, или этот поцелуй - демонстративный?
   - У нас многое что запланировано. - Так и есть. Парень хотел подтвердить свои слова. Раз так - хорошо. Обвила руками его шею и прижалась крепче.
   Но наша демонстрация не помогла. Сине-зеленые глаза Мари потемнели, губы сжались в тонкую злую линию.
   - Лекс. Это очень серьезно. - Теперь девушка смотрела только на своего брата.
   - Именно поэтому я не хочу ехать. - Еще более холодный тон. - У меня дурное предчувствие. - После этих слов Мари со странный выражением приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но передумала. И на долю мгновения отвела взгляд. Не я одна это заметила. Телом ощутила, как напрягся Леша. - Ты изменилась в лице, сестра. Что ты задумала?
   Его тон почти замораживал. А еще он сбил с настроя Мари, заставив девушку растеряться. Она еще нескоро нашла слова, чтобы ответить. А... жаль - промелькнула гадкая мыслишка. Меня, оказывается, совершенно не волновало, что сестре Леши надо и как важна ее просьба. Я просто хотела, чтобы она ушла. И... почти испугалась таким переменам. Да, я меняюсь, уже давно замечаю, но чтобы настолько? В кого я превращаюсь, когда дело касается любимого?..
   - Пожалуйста, ты должен со мной поехать. Прошу тебя.
   Даже не знаю, сколько минут они стояли и смотрели друг на друга. Две минуты? А то и все пять? А я, высвободившись из рук Леши, стояла в сторонке и думала: почему же для Мари так важно присутствие ее брата? Вот едва только он сказал про плохое предчувствие, так в глубине груди что-то нехорошее заворочалось. И никак я не могла прогнать это ощущение. "Будет что-то плохое, будет что-то плохое", - нашептывал внутренний голос, не желая замолкать. Нет, только не это! Я не хочу больше ничего плохого, хватит! Почему нам нельзя пожить в спокойствии, а? Чтобы нас никто не трогал, чтобы вообще о нас все забыли! Почему так нельзя?
   Я не успела попросить Лешу чтобы он отказался.
   - На пару часов. Приедем и уедем.
   Согласился. Поздно.
   А я... я могу и ошибаться. Сжала футболку напротив сердца. Сходит с ума от беспокойства. Нет, нужно успокоиться. Я не какой-то там экстрасенс, и все это глупости.
   - Ну хоть так, - заметно повеселела Мари. - Ладно, вы собирайтесь, я подожду в машине. - И поковыляла обратно. Мы - за ней, не в окно же лезть?
   Яркое, практически летнее, солнце ослепило привыкшие к сумеркам и тени глаза. Пришлось зажмуриться и идти по памяти, ну еще ориентируясь на Лешу. А когда мы зашли в дом, не удержала облегченного вздоха. Я совсем отвыкла от улицы. И... не хочу туда возвращаться, но - надо.
   Лешка, юморист, ляпнул, что поедет в таком же виде, как сейчас. Вот что позволило мне, ищущей только предлог, отвлечься от беспокойства. Процесс одевания растянулся на полчаса. Повеселились, особенно я, изрядно - я решила немного поиграть в строгую и суровую Соню, и напяливала одежку на Лешу как на куклу. Тот не особо сопротивлялся, раскинувшись на кровати, но сопровождал процесс ехидными и, хм, бородатыми комментариями. На некоторые я отвечала, а зря. Едва не увлеклись. Я только сменила шорты на джинсы и собрала волосы в высокий хвост. Правда, и чего я такая неуклюжая, махнула руками, когда прыгала, чтобы натянуть узкие штаны, и свалила наше с Лешкой фото с комода. Рамка и стекло - вдребезги. Обидно до жути, но хорошо хоть само фото не пострадало. С максимальной осторожностью смахнула с него осколки, и ко всему прочему умудрилась порезаться. Так. Царапинка мелкая, ради нее не стоит заморачиваться, но обиды добавило.
   Едва не забыла сгонять на кухню и захватить что-нибудь из съестного - Мари предупредила, что ехать мы будем довольно долго и без лишних остановок. Ее машина ждала на выезде, недалеко от ворот. Леша занял, вопреки обыкновению заднее сидение, рядом со мной. А когда авто тронулось с места, устроил голову на моих коленях. Поцеловал наши переплетенные пальцы и попросил:
   - Разбудишь когда приедем.
   Улыбнулась, пусть он и не видел, а пальцы совершенно самостоятельно начали перебирать мягкие прядки, игравшие расплавленным рыжим золотом в солнечном свету. Такое занятие удивительно действует на нас обоих: Леша замирает, вскоре расслабляется и благополучно засыпает, а у меня внутри разливается абсолютное спокойствие, умиротворение и просто переклинивает от нежности, едва гляну на лицо спящего. И тогда спать Леше остается недолго... Но сейчас я смотрела в окно, разглядывая незнакомый пейзаж - машина свернула на автостраду противоположную Лондону. А в глубину Англии я никогда не ездила.
   - Мари, а когда мы приедем? - спросила как можно тише, стараясь не разбудить Лешу.
   - Lake District далеко, вряд ли будем раньше чем завтра после обеда.
   "Озерный край" - без труда перевела. Место, о котором говорил Леша. Его дом, в который он так хотел вернуться. Значит, туда... Сердце снова екнуло, кольнула иголочка боли, но я постаралась прогнать вернувшееся ощущение чего-то плохого. Все, нужно перестать, иначе еще накличу беду... Обычно, во все эти предрассудки не верю, но теперь - изменилось многое. Я стала очень трусливой. Слишком много всего боюсь, и все эти страхи до единого завязаны вот на этом человеке. Леше. За себя я что-то уже ни единой капли не боюсь.
   Через три часа глаза устали от бесконечного мелькания красивого, но такого однотипного пейзажа, и закрылись. Мари вела отменно, дорога была хорошей, а ход машины - плавным, так что мы с Лешей благополучно продрыхли до утра следующего дня. Правда у меня от неудобной позы болели все мышцы спины, пардон, зада и икр, а Лешка сладко позевывал, всем абсолютно довольный. Я предложила перекусить всем, но Мари с Лешкой отказались, чем удивили. Так что хомячила я в одиночку, размышляя какая я обжора. А после маленькой паузы снова завалились спать. Оригинально. Вторая пробудка случилась днем, ближе к обеду, если судить по солнцу, проглядывающему среди кучерявых облаков.
   Хех, нужно было видеть его лицо, когда парень сел и посмотрел в окно - прилип к нему так, что и не отдерешь! Ведь именно тогда мы проезжали мимо очередного озера - вот оно, буквально в трех метрах от дороги - этого красивейшего национального парка. И я теперь поняла, почему он хотел привезти меня сюда именно когда зазеленеют поля и... горы. Вот сколько мы едем, с тех пор, как я проснулась, горная цепочка высится все время справа, порой теряясь среди набежавших тяжелых облаков. Густые клочки леса отчаянно цеплялись за крутое подножие, а вот зеленая поросль не боялась ни высот, ни крутых подъемов, и покрывала всю поверхность гор, разбивая мои предположения и домыслы. Разве горы не должны быть... ну... голыми серыми каменюками, как их обычно и изображают? Редкие островки ярких красных и желтых цветов, ровные ярко-салатные и желтые луга, расчерченные линиями аллеек. Порой на этих лугах виднелись стада домашних животных и старомодно одетые пастухи: в истертые комбинезоны, клетчатые рубашки, а на макушки скрывали почти одинаковые соломенные шляпы. Один из таких, когда мы мимо проезжали, церемонно снял шляпу, чуть согнувшись, и проводил машину взглядом. Я... словно сделала прыжок во времени и очутилась в девятнадцатом веке. И не эти пастухи, а именно наша машина, да и мы сами казались пришельцами в уютном и домашнем мире.
   Но где-то я видела это, точно помню... И вдруг в голове вспыхивает воспоминание: семь месяцев назад, когда я еще только-только познакомилась с Лешей - у него было много тетрадей с горами. Этими горами и озерами у подножия, ловящими отражение гор и неба. Грустно усмехнулась, разглядывая вихрастую макушку парня. Он так скучал по родине... где нашел только новые проблемы. Хотя, разве я могу это утверждать с такой уверенностью? Как бы я не знала Лешу, я могу только догадываться, что твориться в его голове. Сожалеет он или рад, не смотря ни на что? Не знаю... и не буду знать, пока он сам не расскажет. Один из моих страхов - неосторожным словом разбудить ненужные воспоминания о причиненной ему боли. Как бы не было интересно, я буду молчать. Потому что считаю это правильным, и никто не смеет меня судить... ну вот, и чего с такой враждебностью думаю? Ведь все равно сама с собой разговариваю.
   Леша коротко обернулся и приглашающее махнул рукой. О, он обо мне, оказывается, не совсем забыл?
   - Сонь, иди сюда.
   Сам он пересел на пол, похлопал рукой по сидению, не отрываясь больше от окна. Скинула обувь, чтобы не марать обивку сидения, и поползла вперед. Интересно же было! Когда я добралась до нужного места, Леша открыл окно. В салон ворвался свежий, влажный ветер. А тут попрохладнее, чем в Амершаме, не зря решила джинсы натянуть. Парень вытянул руку.
   - Смотри, вот тут я часто играл в детстве с друзьями. А во-он на то озеро, видишь его, слева, приходил купаться. Помню, тогда мы решили внедорожник охраны увести. Увели, но потом, правда, разбили. Ну и влетело же нам! - Уголок его губ приподнялся и лицо приобрело мечтательно-отстраненное выражение. - А вон там я едва не заблудился. Хех, смешно так вышло, правда тогда мне было не до смеха. Зато с предгорья такой вид на долину открывался, м-м-м, закачаешься! Но понял я это нескоро, когда уже дома сидел, под домашним арестом. А вообще, я всегда мечтал поднять на вершину Скофел-Пайка. Не самая высокая гора в мире, где-то под три тысячи футов, но самая высокая - в Англии. Или в замке Бро побывать, в Шотландию махнуть, посмотреть хоть на мужиков в юбках. Только кто меня отпустит?..
   Я немного отвлекалась от природных красот на изменившееся лицо любимого. Оно стало как-то... еще более живым. Вот я дуреха! Нужно было сразу же уезжать сюда! Было бы намного легче...
   - Красиво... - выдохнула я, имея в виду не только поля и горы, но вряд ли он меня понял. Да и не нужно это. Я итак как попугай твержу, какой он у меня красивый и замечательный.
   Леша положил ладони на опущено стекло, а на них - голову.
   - Погоди, это мы только краем проезжаем, но какая красота там, дальше! И это мой дом. - Усмешка, приправленная... нет - нашпигованная гордостью. - Пусть и прожил здесь меньше, чем в других графствах.
   Да, про это я знаю, он рассказывал. Из-за того, что Озерный край ого-го за сколько километров от Лондона, им пришлось переехать поближе. А дом быстро превратился в нежилой.
   - Кстати, - парень повернул ко мне голову, - ты в курсе, что не очень далеко Лох-Несс?
   - То самое? - встрепенулась я, заозиравшись в поисках знаменитого озера.
   - То самое, - насмешливо подтвердил он, довольный моей реакцией. А потом взял и разрушил замечательную сказку. - Только никакого чудовища там нет, хоть и местные любители порассказывать байки, показать фото или втиснуть лопоухому туристу какой-нибудь священный камушек или зуб. Нужно же им как-то торговлю поддерживать.
   - Ты там был? - Разочарование прокралось и в голос. Ну вот, после такого разоблачения, тем более услышанного от англичанина, сразу не хочется больше в чудеса верить. А вдруг они тоже "поддержка торговли"?
   - Ага, когда мелким был. - И предложил: - Хочешь, съездим?
   - Серьезно? - едва не захлопала в ладоши я. Но на шею бросилась честно.
   Он еще спрашивает! Да кто хочешь мечтает побывать на этом озере! И... пусть Леша сказал, что монстр местный небылица, я хочу увидеть подтверждение своими глазами. Или опровержение. А вдруг? Мобильник, если что, я взяла. Наделаю снимков, озолочусь...
   - Как раздеремся с этим собранием, так и отправимся туда. Да и вообще весь край объедем! Тут столько всего показать можно... - Ворвался в мои мечтания насмешливый Лешин голос. А он времени зря не терял, устроил руки на талии и еще ближе к себе притянул. - Ок?
   - Ок.
   Подумала, и не стала отодвигаться. Ветер, как уже раньше заметила, довольно прохладный, да еще плюс машина несется, что добавляет ему силы и холода. А на мне майка с короткими рукавами. Холодновато... было. Теперь, в его руках, мне тепло. Как всегда. Но пришлось с трудом подавлять желание залезть с головой под его рубашку. Так было бы определенно теплее, но - неприличнее. Мы же не одни, а я умудрилась на несколько минут об этом забыть. Ага, машина сама себя ведет. Блеск!
   Но Мари продолжала дипломатично делать вид что ее нет, и смотрела только на дорогу.
   Лешка вздохнул. Сел ниже, и меня за собой заодно утянул, но я не думала сопротивляться. Зачем? Только немного поерзала, усаживаясь поудобнее и все-таки спрятала руки за шиворот его рубашки. Наверное, со стороны смотримся мы... Но такое не в первый раз. Чего стоят наши посиделки под столом? И, главное, кто бы сказал, зачем мы тогда туда сползли?..
   - Как же я рад очутиться тут именно с тобой... - негромко сказал парень. Знаю, он улыбается сейчас, в голосе проскальзывает эта улыбка. - Знаешь, когда мелким был, частенько мечтал так и остаться здесь жить. Пустить корни где-нибудь неподалеку от особняка, и чтоб обязательно было какая-нибудь домашняя живность, семья. Я мечтал, что начну курить, и обязательно трубку, - тут я не сдержалась и тихо хихикнула, - и буду сидеть вот так вечерами на крыльце, смотря на затухающий закат. Дети будут резвиться во дворе, а жена сварит мне чай, самый вкусный на свете. - Он замолчал, будто или задумавшись, или погрузившись в свои мысли, и продолжил, но уже не задумчиво, а с усмешкой: - Это даже не я придумал - так, посмотрел однажды один фильм, а там эта пасторальная картинка. Вот и врезалась в память. До сих пор все помню.
   Фантазия разыгралась не на шутку. Она с легкостью нарисовала эту "пасторальную картинку", не забыв добавить легкие штрихи отсебятины. Уж что-то, а помечтать я люблю, тем более на такую тему. А ведь никогда не замечала за собой страстной любви к домашнему очагу. И тем более никогда не хотела взрослеть. Застыть на своем возрасте - самое то. Но все меняется.
   - А я вот даже не знаю, сознаваться тебе или нет...
   Раз у нас пошел на то разговор. Но Лешка точно станет смеяться. Одно - его рассказ, и другой - мой. Ну ненормально такое!
   - Сознавайся. Что-то мне интересно стало.
   - Ты назовешь это глупостью!
   - Я постараюсь не называть. Так что?
   Собралась с духом и призналась:
   - Вот ты... описал все это, и я представила, с удивительной легкостью. И еще дополнила так...
   - И чем же? - заинтересовался Лешка еще больше.
   Ай, ну и расскажу! И пусть посмеется.
   Фантазия с легкостью восстановила картинку.
   - Домик должен быть не очень большим, но и не маленьким. Таким аккуратным, покрытым светло-желтой краской, а крыша должна быть красной. Беленый заборчик и разбитый перед большими окнами палисадник. Внутри дома будет очень много света и теплых оттенков. Кухня обязательно должна выходить окнами на кажущееся бескрайним поле... или нет, пусть из него будет видно озеро и горы! И закат... И дети, смешно, да? - смутилась. - Но почему-то сейчас я очень сильно хочу, чтобы рядом были они. Двое. Вечно будут драться, но все равно любить друг друга и защищать.
   Ой-ей... Я все-таки это сказала. Сама, считай, недавно из подгузников выросла, и про детей расписываю.
   Отстранилась, упершись руками в плечи парня. Он все это время смотрел на меня? Или... только сейчас решил? Выражение трудно расшифровать. Насмешка есть, но есть и теплота.
   - Я - матрена ивановна, можешь смеяться, разрешаю. Меня что-то сегодня на детях переклинило. Все думаю о них, думаю, прямо помешательство какое... Что со мной, а? - Зеленые глаза потеплели еще больше. И усмешка шире стала. Вот пойми тут, о чем он думает!
   - Я не буду комментировать.
   Фыркнула. То ли с разочарованием, то ли с облегчением. Кто меня поймет?
   - Говорила же - это глупо для тебя!
   - Но разве я это подтверждал? - выгнул он бровь. А это как понимать? То есть...
   Лешка улыбнулся, прислонился лбом к моему, прикрыл глаза. А я тихо млела от подаренной нежности и какого-то... трепета. И такой его голос я могла слушать вечность.
   - Помнишь поездку к вашему холодному морю? Мы с тобой мечтали о домике на берегу моря. Я тогда не решился тебе говорить, но так сильно захотелось, чтобы все мечты стали реальностью. И тот белый дом, и теплое море под боком, и даже твои цветочки рядом с забором, хоть цветы я не очень люблю. А еще дети. Я себя полоумным обозвал... вот до чего доводят идея фикс насчет семьи. Не передать словами, как сильно я ее хотел всю жизнь. И родителем я желал стать не таким, как мои: чтобы и отец заботливый, и мать любящая. Насчет папаши кандидатура давно была подобрана, а вот насчет матери... я тебя увидел. Просто представил на несколько секунд каково это. Мне понравилось. А еще перед глазами встали, прямо как живые, мелкая девчонка с пацаном. Лет пять-шесть, или около того. У девчонки были волосы короткие, по плечи, темные как у тебя... глаза мои, а у пацана все с точностью наоборот. Я аж вздрогнул. И... понял, что эта мечта - хорошая.
   Теплая ладонь легла на щеку. Леша немного отодвинулся и снова заглянул в мои глаза, казалось, в самую их глубину. А в его глазах так ясно светилось волнение и... просьба?
   - Мне все равно, что прожил я совсем немного, и толком мира не увидел, выучился только на экономиста, деньги пока отцовские, характер у меня дурной, психика расшатанная - и вообще, я далеко не идеал и не могу быть примером, но... Я хочу от тебя ребенка, Соня, любимая, - жарко шептал он. - Нет, не ребенка - детей. Я очень хочу, чтобы те мальчик с девочкой на самом деле существовали, похожие одновременно и на тебя, и на меня.
   Так что матрена, видимо, все же я.
   И именно из-за этого, порой, я "забывал" предохраняться.
   Я - эгоист. Прости, - без намека на раскаяние закончил парень и стал ждать моего ответа, еще больше волнуясь. А я... шок - вот как можно описать мое состояние. От него я едва икать не начала. Не передать, что любимый своими словами разбудил во мне. Целый вихрь чувств, и большинство из них незнакомы. Заслушалась, не веря собственным ушам.
   - Ты... кадр, - наконец, выдавила.
   Любимый нахмурился.
   - В смысле? Я не совсем понимаю это выражение.
   Я тщательно прочистила горло и собрала в кучку мозг. Он мне еще понадобится.
   - Я говорю, ты очень оригинален. А еще ты - интриган. Понаплел, понимаешь, интриг тут... - пробурчала, отчаянно краснея, замечая, как светлеет Лешино лицо. И чего он так радуется? И я тоже..? Последующий поцелуй вышиб из головы все эти мысли, как и все другие.
   - Эй, интриганы, - послышался насмешливый голос Мари, - а ведь мы уже прочти приехали.
   Я отпрыгнула от Леши как ошпаренная. Ведь Мари не только наши разговоры, особо для чужих ушей не предназначенные, слышала, так еще и... Как стыдно!
   А вот Лешке - ничуть. Он воскикнул и бодро перевернулся на колени, выглянув в окно.
   - Точно! Заговорился и не заметил. Так, Соня, смотри во-он туда. - Он не продолжил пока моя голова не высунулась в окошко. О, а теперь горы - с обоих сторон! Мы въехали в долину, маленькую и напоминающую чашу. Всего два выхода, но первый где-то по правую руку, не рассмотреть, а впереди горы раздвигало огромное серебристое блюдце озера, даже не видно, где оно кончается. Как раз вдоль берега растянулся городок, но машина свернула вбок, и теперь мы катили куда-то в сторону. - Сейчас объедем холм, - указательный палец парня обрисовал гору. Хм, это у них оказывается всего лишь холмы? Тогда боюсь представить, как будут "горы" выглядеть, - и сразу будет видны парочка. Самый крайний слева - наш.
   И правда, за "холмом" обнаружился еще один городок... назвать его так можно с большой натяжкой. Домов, правда, не парочка, а штук шесть, разбросаны они на порядочном расстоянии друг от друга, и сразу видно - здесь живут далеко не бедные люди.
   Крайний слева... Вот дорога вильнула, и теперь этот самый дом виден... Угу, дом. А не замок, нет?
   Скажу так - я снова была в шоке. Какая архитектура... этот особняк - чтобы не травмировать нервы буду называть замок так - классика английских построек восемнадцатого-начала девятнадцатого веков. Никаких иностранных излишек.
   Никогда не думала, что когда-нибудь увижу такое своими глазами... Кому расскажу - не поверят! Я точно не прыгнула назад во время, а?
   Огромные кованные, черненные ворота с вензелями и каким-то гербом точно посередине. А за воротами серой лентой вьется дорожка длинной с доброе футбольное поле. Идеально подстриженный газон, идеальные деревца по правую и левую сторону идеального особняка. Мама дорогая, у меня ощущение, что я попала в резиденцию принца. Лешка там точно не родня Уильяму и Гарри? А то мало ли... Диана тоже была блондинкой. Правда, сынишки у нее рыжими получились... О, то-то и у Лешки рыжинка на солнце появляется! Точно, он третий британский принц, существование которого все скрывают. Ох, королева-королева...
   Все. Мне теперь хочется свадьбу как недавняя Кетрин Мидлтон и старшего королевского сына. И по улицам хочу на таком же экипаже проехаться... Хотя, нет, пусть пойдет дождь и я проедусь в хрустальной карете - кажется, именно такую на случай непогоды планировала королевская семья - от самого Аббатства до... ну можно и не до Букингемского дворца. Можно куда-нибудь и по дороге свернуть.
   Вспомнила день бракосочетания, к которому Лондон с неделю готовился, а уж народ к дорогам, столбить места, начал стягиваться так за целый день. Да... вся страна еще и после несколько дней гудела. Национальный праздник, в котором и мы приняли участие. Правда, парочку я увидела только раз, когда они мимо проезжали, зато хоть вблизи - благодаря связям своего отца, любимый умудрился достать "билеты" в первые ряды. Только как же страшно было продираться обратно! Затоптали бы, если б не удивительный Лешин талант пробираться даже сквозь густую толпу.
   Пока я продолжала развивать сегодняшнюю семейную тему, машина уже подкатила к дому - это я поняла по оглушительно хлопнувшей двери. Лешка выпрыгнул сразу же и теперь несся к небольшому озерцу. Что с ним? Вышла из машины. М-да, этот особнячок выглядит вблизи еще внушительнее. Ощущаю себя пещерным человеком, впервые увидевшего помпезный Колизей.
   К боку особняка притулились две машины, одну из них я узнала - Макса. А другая... просто кричит о своей дороговизне. Чья она? Может, Немрина-старшего?
   Лешка увлеченно разговаривал сам с собой, с космической скоростью перескакивая с русской на английскую речь, щедро сдобренную восклицаниями и восторженными иностранными матами. Хех, я аж заслушалась. Красиво выводит. Он оббежал здоровенный дуб по кругу, трогая то кору, то, нагибаясь, траву, будто хотел убедиться - они настоящие, отошел на пару шагов, все никак не в силах оторвать взгляда от, казалось бы, не особо примечательного озерца. Но вот, развернулся, дав полюбоваться на свое восторженное, совсем мальчишеское, выражение. Рванул в противоположную сторону. Застыл у самой лестницы у входа и задрал голову, приложил ладонь козырьком.
   - Oh my God... Oh my Go-od!!! Он survived! (Сохранился) - Согнувшись, восторженно хлопнул себя по коленям и начал пятиться. - By golly! (Чтоб мне провалиться!) - Такой шок в голосе... И что парень имеет в виду? Следующим на очереди было вроде как ничем не примечательное дерево слева. Леша приблизил лицо к самой коре, водя по ней пальцами и с улыбкой двигая губами, будто что-то читал. - I do not believe my eyes... (Не верю своим глазам) - донеслось. - Я же тут... - Перевел взгляд вдаль и как завопит, тыкая неизвестно во что пальцем и оглядываясь на непонимающую меня: -И это?! He was... He bigmouth! (Он трепло!)
   И тому подобная абракадабра из двух языков.
   В таком оживлении и растрепанных чувствах я вижу его впервые. И вроде слова знакомые, как русские, так и английские, но понять, что Лешка говорит - очень проблематично.
   Успокоился парень нескоро. Я покатывалась у машины, цепляясь за дверцу. Нет, ну действительно - маленький восторженный мальчик! Он потом извинился, сказал, не мог сдержаться. Очень много воспоминаний нахлынуло. Мари уже давно ушла в дом, почти сразу, как Леша начал бегать. И это показалось очень подозрительным. Будто она... не хотела смотреть на такого брата. Или... на такую его реакцию? Но почему?
   Мало того, что ступенек штук двадцать нужно преодолеть, чтобы до входа добраться, так еще и то, что оказалось за толстыми двустворчатыми дверьми... Интересно, и куда столько свободного пространства? Не холл - залище, с двумя широкими пролетами лестниц, ведущих на второй этаж, двумя ответвлениями коридоров и парочкой дверей. Меня увиденное дезодорировало. Хорошо хоть здесь Лешка вел вполне спокойно, только пару раз восхищенно цокнул языком, застыв перед новыми ступеньками. Где-то вдали слышались отголоски голосов, но мы ту сторону не пошли, парень ведь тоже их слышал, но решил проигнорировать и повел меня по лестнице наверх. Еще один маленький шок. Столько же тут шика... Тут он развернулся и, продолжая идти, потянул за собой, лукаво улыбаясь.
   - Пойдем ко мне в комнату. Правда, не знаю, в каком состоянии она находится... но, думаю, кровать если что выдержит.
   - Извращенец, - фыркнула, подходя ближе, а парень наоборот - остановился и уже скоро приподнял над полом, придерживая за... будем считать что бедра. Пальцы пробежались по его плечами и сцепились в замок за шеей.
   - Извращенка-а... - Леша довольно прищурился, - у меня еще твой укус на...
   - Не надо! - завопила, не желая от него слушать об одном из своих... чудачеств.
   Выражение его лица стало еще более порочным. Все, на мне можно ставить крест, я попала.
   - Ты смутилась, - мурлыкнул этот соблазнитель, приближая губы к моему уху. - It excites... - Кожа покрылась мурашками. До сих пор теряю себя, едва слышу, как он шепчет всякие пошлости на английском. - Go to jig? (от автора: можно я не буду это переводить?)
   - Are you kidding? (Ты шутишь?) - Голос почти не слушался. Глухой колокольчик довольного смеха.
   - No... (Нет...)
   - Вы приехали раньше, - очень даже четко послышался голос Мари. Она выходила в коридор, посередине которого мы и замерли в... интересной позе. И снова затопил стыд. Хорошо хоть до ничего такого не дошло. Любимый приглушенно чертыхнулся, очень и очень недовольный, что нас прервали. Но его лицо резко переменилось, когда заговорил собеседник его сестры. Вернее - собеседница.
   - Я решила сначала в Шотландию лететь, а оттуда уже сюда. Так ведь быстрее?
   И мне тоже этот голос показался знакомым. Если не ошибаюсь, то это...
   Меня поставили на пол, а сам Леша зашагал в сторону комнаты, из которой и раздавались голоса. Я - за ним, пытаясь поспеть за широкими шагами. Пожалуйста, пусть я ошибусь!
   - Мы с Тиль просто были не очень далеко. Почему бы и не заскочить? Тем более ради такого.
   Зал, большой и пустынный. Посередине три дивана и два кресла, расположенных друг на друга. По-деловому одетый мужчина, которого смутно помню по однажды увиденному фото, но я его узнала - его дети были очень на него похожи. Макс, Тиль и... Я схватилась за косяк, пытаясь удержаться на подкосившихся ногах. Она приехала... Почему именно сейчас?! Нельзя... никак нельзя... Мой вскрик: "Леша!" затерялся в его радостном возгласе:
   - Леди Олеся?! Вы как здесь? - Парень быстро оглянулся на сестру. Сияет. Вот, обнял эту... женщину, такую счастливую. Лицо Мари продолжает белеть, но мне чихать на это. Я сверлю ее взглядом, молчаливо спрашивая: "Зачем ты это сделала?!" Она мотает головой. Что это значит? - Маринка, дурочка, ты почему молчала? Если бы сразу сказала, для чего я сюда еду - согласился бы, не раздумывая!
   Никто, кроме этой женщины, не разделяет его восторга, но Леша словно и не замечает тяжелой атмосферы.
   - Все... не так, как ты подумал, Лекс, - глухо и безжизненно говорит Мари, входя обратно в зал. Это дало и мне толчок. Я сорвалась с места, подскочила к парню и вцепилась в рукав его рубашки. Увести, как можно скорее. Не зря, не зря у меня было ощущение чего-то плохого! Нужно было не валять дурака, а слушать себя и ни за что сюда не ехать!.. В следующий раз так и сделаю.
   - Леша, пойдем отсюда! - Не получилось сохранить спокойствие, и мой голос больше напоминал голос истерички. Парень с удивлением смотрел на тянущую изо всех сил меня, не двигаясь с места.
   - Зачем?
   Дурак! Зачем ты упираешься? Так нужно!
   - Пойдем! Пожалуйста! - взмолилась. Почему мне никто не помогает? Они разве не понимают, какие последствия будут у этой встречи? Почему вы все отводите глаза, а? А этот высокомерный мужик вообще делает вид, что его тут нет. Да что случилось?!
   Мари тяжело опустилась на край пустого дивана.
   - Ты... - она посмотрела на женщину. - Ты обещала, что все сама объяснишь. Не заставляй меня делать это.
   Улыбка той, к кому она обращалась, выцвела.
   - Да, прости, я немного забылась.
   Леша переводил взгляд с одной на другую.
   - Что происходит? - более тревожно. - Эй, - повысил он голос, - кто-нибудь мне собирается объяснять?
   А я отпустила. Уже поняла, что ничего нельзя изменить. И от бессилия хотелось плакать.
   - Я все объясню, Леша. Присядь. - Она, словно тут хозяйкой была, указала на одной из кресел. - Вы все присядьте. - Взгляд на меня, но я не шелохнулась. - Разговор вряд ли коротким получится.
   Лучше бы его вообще не случалось.
   Парень с опаской, будто кресло какой-то опасный зверь, уселся в него, сжав подлокотники. И теперь взгляды всех присутствующих, даже того мужчины, перебегали с него на женщину. Они стали центром этой комнаты. Сердце сжала холодная рука предчувствия, но оно как-то бесполезно было. Что толку? Я итак знаю. Остается только надеяться, что мне удалось вернуть Леше душевное равновесие, и он отреагирует... поспокойнее. Слышите там, наверху, если вы есть - помогите!!
   - Леша, я... - женщина запнулась и замолчала. Подбирала слова? Хоть за это спасибо, - не совсем та, за кого ты привык меня принимать. Я не твоя няня. - Лешины брови взлетели вверх. - На самом деле я... - снова пауза, сгустившая воздух в комнате до состояния киселя. Совершенно нечем дышать... или это от волнения? Ведь сейчас прозвучит самое главное, то, что так боюсь. - Я твоя мама, - выдохнула она.
   Вот и все. Я напряглась, готовая броситься вперед по первому же признаку. Жадно искала какие-либо изменение в лице, глазах любимого. Он сидел, не двигаясь, и словно... ничего не видя. А она говорила. Быстро, путаясь порой в буквах. Боялась? Да, она боялась... чего? Вряд ли того, что и я.
   Она начала с самого начала. Как приехала на практику в другую страну, и там познакомилась с Лешиным отцом. Они полюбили друг друга. Родился Макс... кратко, без приукрашательств, только сухие факты. Она спешила. Будто... чувствовало то, что случится.
   Леша закрыл ладонями лицо.
   - Хватит...
   Я не знаю, услышала ли я его голос. Жалобный и тихий... Или все же не слышала? Ведь когда он повторил, намного громче, голос был совершенно другим.
   Леша с перекошенным яростью лицом вскочил и заорал:
   - Замолчи!! - Она подавилась недосказанным словом. Приоткрыв рот, смотрела на него, удивленно... А что ты ожидала?! Любимый выдохнул и вроде как сумел взять себя в руки. - Я не собираюсь больше это слушать. - Эти слова прозвучало более спокойно.
   Так. Все. Мы уходим. Я собралась подойти и увести его, но меня схватила за руку рядом сидящая Мари. Снова, как и в прошлый раз, покачала головой. Какого хрена? Я рванула руку, но девушка вцепилась намертво. Не вырваться. Почему она не дает мне пройти дальше? Как же я много хотела ей сказать, но... не могла. Я не имела сейчас права закатывать истерики.
   - Леша... - Потрясенное лицо. Эта женщина... да на что ты надеялась?
   - Не смей больше называть меня так, шлюха!! - сквозь зубы процедил Леша, поднимая голову. - Поеб*лась с отцом, и сбежала с его денежками, бросив своих детей - ты думаешь, что после этого ты имеешь право называть себя... - он скривился, - мамой? Ты - русская, мелочная бл*дь. Не смей прикидываться нормальным человеком.
   - Леша! - возмущенно воскликнула его сестра, еще больше поражая. Она что... на ее стороне? Ее защищает?!
   - Захлопни рот, Мари, - холодно посоветовал парень, не оборачиваясь. - Не смей вмешиваться.
   Я не смогла сдержаться и залепила ей пощечину свободной рукой. Но этот звук потонул в громком голосе Леши, а пощечину заметили только мы двое: я и Мари, ошарашено придерживающую щеку. "Не смей предавать своего брата" - я не могла говорить, зато передать взглядом легко. Поняла меня? Я не позволю причинять ему еще больше боли. Дернула руку, но она по-прежнему держала крепко. Даже после всего.
   - А ты, думаешь, раз побыла со мной рядом несколько лет, навесив лапши на уши - это смягчит твою вину? Ошибаешься, сука, - усмешка и взбешенный взгляд. - Них*я ничего это не изменит. Что так смотришь?! Ты думала, я сейчас растрогаюсь и брошусь тебе на шею?
   - Я не виновата... - Слезы потекли по щекам этой женщины. Решила на жалость взять? О, как же сейчас я ее ненавидела! - Правда ни в чем не виновата... Я хотела вернуться, ты не представляешь, насколько сильно! Но я не могла! - она повернулась к мужчине и воскликнула: - Дариен, скажи ему!
   Леша закрыл уши руками и согнулся. Ему же больно, заткните ей рот! Отпусти меня, Мари!!
   Я не могла ничего поделать. Только смотреть... как же это невыносимо больно. Но они продолжали нас мучить. Почему? Что такого плохого мы вам сделали? Я плакала. Больше ничего не остается.
   - ЗАТКНИСЬ! Ненавижу... ненавижу, ненавижу... всегда, всю жизнь я тебя ненавидел... Слышала меня, тварь, Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!! Убирайся из моего дома!
   Пнув кресло, он быстро подошел к стенке и уперся в нее руками, опустив голову. Тишина. Все смотрели на него. Я воспряла. Он... взял себя у руки, смог? Пожалуйста, Леша... Любимый... Не надо так, это все не стоит твоего...
   Зарычав, он поднял кулак и врезал им в стенку. Хруст... это эго кости? Леша, что ты делаешь?! Взбешено заорал, и этот крик как нож по сердцу. Он стал рушить все, что попадалось ему на глаза. И кричал... кричал... Я не могла больше слышать этот крик. Как же хотелось мелочно заткнуть уши, раз я, оказавшаяся такой бесполезной, не могла ничего сделать.
   Когда в зал ворвались какие-то люди и скрутили рвущегося, лишенного всякого осмысленного выражения парня, это стало спасением.
   - Отпустите меня! Что, сволочь, так ненавидишь меня, что решил окончательно превратить мою жизнь в ад?! - Пронзительно-зеленые глаза были обращены на мужчину. Его отца. Совершенно спокойного и сидящего в кресле даже с какой-то... ленцой? - О да, - безумный смех, - решил своего сына в психушку отправить. Как и мечтал всегда, да? Ну что, доволен? Все довольны?! Ненавижу!!! - крик, сорвавшийся на хрип. - Пустите, уроды!! - снова стал рваться он, и это почти удалось... если бы не еще один пришедший. Быстрый укол в шею, и через несколько секунд Леша обмяк в руках этих людей.
   Воспользовшись тем, что Мари ослабила бдительность, вырвалась и бросилась к нему. Кто-то поймал меня и прижал к себе, еще и руки удерживая. Никакие брыкания не помогали. Тот, кто держал, был неизмеримо сильнее меня.
   - Тихо.
   Голос Макса. Выгнула шею. Да, он. Изловчившись, боднула его в подбородок. В ответ шипение, но руки не разжал. Да что они в этой семейке такие твердые орешки?
   Лешу вынесли. И я... не смогла вырваться, пока Макс сам не решил меня отпустить. От этой сволочи отпрыгнула подальше. Но... бежать и догонять было уже бесполезно. Бесполезно ведь, так? Меня догонят. Разъяренно пнула диван. Нога тут же отозвалась тупой болью, но я не обращала на нее внимания. Почему я такая слабая?
   - Я знала что так и будет...
   Мари... предательница.
   - Знала?! И все подготовила, да?! - рявкнула. - А он нормальный человек, слышишь, нор-маль-ный! Ему просто нужны элементарное понимание и поддержка!! А ты? - понизила голос до ядовитого шипения. - Что вместо этого сделала ты, а, Мари?
   Она вскочила и заорала в ответ:
   - Я не могла по-другому! Слышишь?! Я не меньшее твоего не хочу причинять боль любимому человеку, но невозможно было этого избежать, поняла? Не обвиняй меня, ведь именно ты виновата!!
   Весь воздух, который набрала для ответа, рвано выдохнула. А зря. Вдохнуть я долго не могла. Потому что осознала благодаря этим словам, что... все так и есть. Успела забыть. Свалила вину на других. Но на самом деле во всем виновата только я одна. Я заварила эту кашу.
   С трудом нащупав сидение, рухнула вниз. Промахнулась и растянулась на полу, но уже все равно. Я все поняла.
   Леша, прости меня. Я своими руками ломала твою жизнь.
   Не могла больше смотреть, свет резал глаза, и я малодушно спрятала лицо в коленках. В темноте.
   - Прости. Соня, прости, пожалуйста... я... не знаю, что на меня нашло.
   Она извиняется, хоть и нисколько не виновата. Какая дура.
   - Не извиняйся. - Это мой голос? Не узнаю... - Ты сказала правду. Это я во всем виновата. Мне просто не нужно было лезть туда, куда не просят.
   Или я перестала слышать мир, или и правда все молчали. Даже шагов не было слышно, будто все замерли, как и я. А я... уже ни о чем не думала. Просто падала, падала в какую-то черную бездонную пропасть. Так страшно и больно лишиться единственной опоры...
   Я не хотела... Я ведь правда, не хотела чтобы все так закончилось! Просто хотела помочь... а в итоге...
   Оторвала голову от коленей. Я не знаю, это от света так слезились глаза, или я продолжала плакать. Да, все они оставались на своих местах. Тот мужчина, отвернувшись, смотрел в окно, Мари стояла, сжимая и разжимая кулаки, опустив голову, Макс бездумно рассматривал противоположную стену, Тиль - на него, а... эта женщина прятала лицо в ладонях. И как-то этот вздрагивающий, такой жалкий человек, больше не вызывал у меня такой ненависти, скорее некую жалость, приправленную брезгливостью. Но я продолжала ненавидеть, нашелся более подходящая кандидатура. Я сама. Они собрались из-за той, моей ошибки. А Лешу... моего любимого человека, того, кого я пообещала защищать, забрали в... нет, я даже про себя не могу сказать это жуткое слово!
   Прерывисто выдохнув, по кусочкам стала распрямляться: сначала плечи, потом спина, ноги... встать. Чтобы справиться, я должна быть сильной, раз не получилось физически, то хоть - морально.
   Хватит, я не имею прав на истерики. Нужно выяснить все, что нужно, и отправиться за ним. Я должна сделать хоть что-то, чтобы исправить свою ужасную ошибку.
   Если еще есть что исправлять... Нет, я не должна так думать!
   - Кто эти люди? - На меня посмотрели так удивленно, будто и не ожидали, что я заговорю. А может, удивились моему голосу, выцветшему, низкому до хрипоты. Такому чужому... придется долго с ним свыкаться, ведь по-другому я теперь не смогу говорить. Как, если внутри пустота? Вернее, ничего не осталось кроме боли. Но кому нужна моя боль?
   Мужчина не удостоил меня долгого взгляда, возвратился к разглядыванию окна, Макс будто не услышал, девушки обратили на меня внимание, но только Мари, прочистив горло, ответила.
   - Санитары и доктор Алекса. Он еще... - она неопределенно мотнула головой, - тогда ему помогал.
   Голос почти такой же, как и у меня. Мало того, что сама укатила в другую страну, вся такая радостная, и свалила на ее плечи обязанность разбираться с последствиями моей ошибки, косвенно заставила измениться такого светлого человека, так и сейчас пощечину залепила, разбив губу. Хороша я...
   - Понятно.
   Это ее "еще тогда"... Получается, они имеет в виду события шестилетней давности, из-за который и выгнали Лешу из страны. Причем, как-то с этим связаны все присутствующие, и еще та блондинка, Каролина. Последняя особенно. Ведь она была для Леши... кем-то очень важным. Но сейчас не думать об этом. Другое важно.
   Кивнула мыслям, убеждая саму себя.
   - Когда он выслушал меня, то настоял на госпитализации, - продолжала Мари. - И не слушал никаких возражений.
   - Так значит, он в... больнице? - больше не спрашивая, а удостоверяясь сказала.
   - Да. Частной клинике.
   Понятно. Клинике. Вот как здесь называют подобные заведения. Но как не меняй название, суть остается той же.
   Развернувшись на пятках, пошла к двери. Надо же, эти... доктора даже прикрыли ее. Какие вежливые.
   - Куда ты? - донеслось вдогонку паническое.
   Ах да. Забыла о самом главном. Повернула голову к Мари.
   - Назови мне адрес, я поеду туда.
   - Нет! Нельзя! - изменилась она в лице и повысила голос, который на последнем слове сорвался.
   Она снова меня останавливает. Что на этот раз? Она хоть потрудится объяснить свое поведение?
   - Почему?
   Девушка помялась, но все же решилась ответить:
   - Он сказал... не проезжать хотя бы день. Ему нужно время, чтобы изучить состояние брата. - Вот как? День... хорошо, если это пойдет на пользу Леше, я подожду день. Но все равно должна выяснить адрес клиники. И не отстану, пока не выясню. Может, это так ясно отразилась в моих глазах? Или Мари одумалась? Она с каким-то решительным видом встретилась со мной взглядом, хоть до этого его избегала. - Завтра поедем туда вдвоем!
   Она удивила меня. Но еще больше удивило последующее.
   Переглянувшись с Тиль, Макс проговорил:
   - Вчетвером.
   Но и на этом не остановилось. Мужчина развернулся.
   - Впятером.
   - Я тоже поеду, - тихий голос той женщины.
   Не только я, и Мари удивилась.
   - Папа? Мама? - еще более ошарашено, когда посмотрела на эту женщину, решительно поджавшую губы. Да еще и этот... Дариен Немрин. В груди поднялась глухая злость.
   - Вы никуда не поедете.
   Во мне что-то умерло... что-то неуловимое, что составляло меня буквально с час назад. Я еще больше изменилась. Раньше бы ни за что не решилась такое высказать в лицо взрослому человеку, имеющее фантастическое влияние. Сейчас - легко. Сейчас я говорю то, что хочу, что считаю правильным. И это определенно ему не понравилось.
   Немрин-старший вскочил и впервые за этот день проявил что-то кроме абсолютного спокойствия и отстраненности.
   - Что ты себе позволяешь, девчонка?! Кто ты такая, чтобы запрещать мне видеть собственного сына?
   А я в ответ расхохоталась. И еще долго не могла остановиться. Какой анекдот. Этот человек решил поиграть в отца? Не поздновато ли спохватился?
   Это я и высказала ему, не скрывая усмешки.
   - И когда вы, интересно, вспомнили, что сына имеете? А? Какой вы, к черту, отец после всего? А вы? - Неудавшаяся мамаша прекрасно поняла все и до того, как я заговорила. - Ничем не лучше. Ваши дети были для вас только игрушками. - Снова непробиваемое спокойствие у одного и еще более сжатые губы у другой. Упертые бараны! Настроили тайн, и теперь ничего, абсолютно ничего не хотят исправлять. Да их даже совесть не мучает! Или... они совсем не понимают? Что ж... Хорошо. - И если вы хоть каплю их любите, не приближайтесь к Леше. Не усугубляйте его положение. Не смейте больше его ломать.
   Снова взъярился Немрин-старший. Совсем не пугает, что-то. Что он мне сделает? Все равно хуже не будет.
   М-да. Возможно, он бы поднял на меня руку. Но вновь меня удивили. У меня появились защитники, правда сначала я не поняла, зачем ко мне приближаются Мари и Макс с Тиль. Они встали рядом. Будто... поддерживали?
   Макс скрестил руки и шагнул вперед, плечом закрывая меня от своего отца.
   - Под каждым словом подпишусь. - Этот парень тоже прекрасно умел владеть голосом и, особенно, делать его леденяще угрожающим. - Отец и ты... мама лучше пока разберитесь друг с другом. Но если ты воспользуешься своим положением и приблизишься к Лексу ближе чем на километр, поверь, я сделаю все, чтобы превратить твою жизнь в ад, а репутацию в говно. И мне совершенно нет дела, что будет со мной, имей в виду.
   Они умудрились сговориться, пока я не смотрела на них? Иначе, как вышло так слажено? Тиль, после того, как договорил Макс, открыла дверь и отошла, а сам Макс положил руки на плечи сестры и мои, и повел вперед, пропустив вперед, когда пришлось проходить сквозь узкий для троих дверной проем. За спиной царила тишина.
   Сегодня я успела обозлиться и на Макса, но после такого... жеста, мое мнение изменилось. Не ожидала от него поддержки, от них всех. И это после всего, что я натворила. Они ведь все знают? Наверняка Мари успела все рассказать. И все равно защищают. Почему? Я искала ответ в их лицах, но только больше запуталась.
   Завтра. Мы - хотя, говорили только Мари и Макс, я лишь слушала разговор - договорились собраться к обеду следующего дня, чтобы поехать в клинику. А пока... придется ждать. Только Мари осталась меня провожать до одной из свободных комнат на третьем этаже, остальные остались на втором.
   Комната... шикарная, как и весь дом. Большое окно, балкон, кровать, шкаф, еще какая-то мебель. Пушистый ковер, который я топтала своими грязными шлепками. Чувствую себя одним большим куском грязи на драгоценном камне. Именно так.
   Коротко кивнув, девушка вышла в коридор.
   - Прости меня. За все.
   Мне нужно было это сказать, хотелось невыносимо.
   Но она ничего не сказала. Ушла молча, вряд ли приняв мои извинения.
   Я и не надеялась.
   Скинув шлепки, прошагала, утопая в высоком ворсе ковра почти по щиколотку, к арочному окну. Провела по холодным, гладким свинцовым ручкам, провернула их и рывком распахнула окно-дверь. Приоткрыв губы, поймала первые тяжелые капли. Небо посмурнело, мир погрузился в сумерки. Пахнет озоном... скоро гроза. Уже слышу отголоски далеких раскатов. И дождь все усиливался, но я не стала бежать внутрь, спасаясь от холодных капель.
   Оказывается, дождь помогает забыться...

***

   Тот день пережить было очень сложно. Не хотелось ни спать, ни сидеть, ни ходить... умереть? Да, подумала я и об этом, но не хотелось. Вообще ничего не хотелось. С таким поведением своего организма и психики я сталкивалась впервые, была в растерянности, и ничего поделать не могла. Только мучаться дальше. Час растягивался в как минимум полдня... и не знаю, как пережила этот кошмар.
   Ближе к обеду, когда за мной зашла Тиль, кое-что изменилось. К примеру, отношение ко мне. В лучшую сторону. Макс, он умудрился как-то незаметно стать для нас всех, бабьего царства, опорой. Он не разговаривал, да и не смотрел ни на кого, но распространял вокруг себя волны уверенности. Я не привыкла тащить на себе такой груз... вины, а значит некоторых обязанностей, которые привязала сама себе. И от ощущения, что можешь на кого-то, пусть немного, но опереться - становилось немного легче. Но, возвращаясь к отношению. Да, по прежнему говорили по-минимуму, и не со мной, но Мари стала такой, какой я привыкла ее видеть. Той, заботливой. Поинтересовалась, не голодна ли я, принесла завтрак, который я запихала с большим трудом. Есть не хотелось, но надо - не хватало еще в голодный обморок хлопнуться. В машине, которую вел Макс, скудный обед запросился наружу... и просился всю дорогу. Мутило страшно. Ни на какие красоты за окном не обращала внимания, не до того было. Я тупо пялилась на черную обивку переднего сидения, зажимая ладонью рот, и только по тому, как меня закачало то в одну, то в другую сторону, понимала, что мы куда-то поворачиваем, а по тому, как затошнило до потемнения в глазах - что поднимаемся в гору.
   Тиль не соврала, клиника находилось не за тридевять земель, а относительно близко. Мучаться долго мне не пришлось. Высокие, чуть ли не трехметровые глухие заборы, будка охраны со шлагбаумом и долгой проверкой документов, ворота на ручном управлении, снова охрана, еще одни ворота, и только за ними - сама клиника. Высокий, светлый особняк, тонущий в зелени. Просто огромное пространство, облагороженное по высшему разряду. Шикарные клумбы, огражденный водоем, несколько беседок в тени высоких деревьев - все, что я вижу, больше похоже на территорию какого-нибудь дома отдыха, а не на... клинику. Да и люди, которых я видела, вполне спокойны и... нормальны. Но было их мало. Создавалось впечатление, что клиника пустовала, но это оказалось не так. Стоило шагнуть внутрь здания - это стало понятно. Правда, на глаза попадался больше персонал, его я отличала по белым халатам с большой синей нашивкой на груди в виде заключенных в круг крыльев.
   Шик. Блеск. Много светлых и песочных оттенков. Белизна вокруг не слепила, как это происходит в обычных больницах, все вокруг как-то... успокаивала. Я никак не ожидала увидеть то, что видела. Нет, это точно не санаторий?..
   Лифты. Шикарное убранство, без кичливых излишков, на этаже, где мы вышли. Почему-то он несколько пустовал, особенно если сравнивать с первым этажом. Глянув в окно, обнаружила, что клиника располагалась на возвышении. Долины и озера как на ладони. Кажется, и нашу можно рассмотреть...
   Усмехнулась. "Нашу". Как быстро я привыкла, смешно.
   И оказалось, мы шли не в... палату. Нет. В кабинет. С удивительно домашней обстановкой и теплой, дружелюбной атмосферой. Так и захотелось остаться, побыть подольше, расслабившись... Главным местом в кабинете, сразу приковывавшим взгляд, был стол, за которым сидел немолодой мужчина и поглядывал на нас, когда мы - и я за всеми - усаживались на диван перед столом. Глаза... лучистые, теплые... они мне напомнили глаза папы. Того, первого. Добрый и понимающие.
   - Добрый день. - Голос был под стать внешности: мягкий, низкий, обволакивающий. Взгляд карих глаз задержался на мне немного дольше, чем на остальных. Казалось, эти глаза смотрят намного глубже, чем мне хотелось бы, но все это так... ненастойчиво. Опять же, мягко. И все тревоги, как бы сказать, ненадолго уснули, оставив меня в покое. - Я не буду говорить, что рад вас здесь видеть Мари, Макс, Кристиана, - мужчина коротко кивнул. - Но я знал, что когда-нибудь вы снова придете сюда. Как вам и говорил. - Мари вскинула голову, но, встретившись взглядом с доктором, опустила голову. - А что это за прекрасная леди?
   Я немного смутилась такому обращению.
   - Соня, - коротко представилась. Вряд ли ему интересна моя фамилия, тем более что она ничего не скажет.
   - Очень приятно, Соня. Я доктор Росс. Но меня больше интересует не ваше имя, леди, а то, кем вы приходитесь моему пациенту.
   Кем? Я облизнула пересохшие губы. Я... если бы я сама знала, как правильно себя назвать. Девушка? Но наши отношения не... такие. Совсем не такие. Более глубокие. Но как это выразить?
   - Это девушка, с которой брат провел последние семь месяцев, - неожиданно ответила за меня Мари.
   - Вот как? Подружка? - как-то вкрадчиво, с маленькой насмешкой, спросил доктор, смотря не на нее, а на меня.
   - Кое-что... большее, доктор, - снова Мари. Тон ее странный. Выражение лица - еще более непонятное.
   А вот доктор Росс, видимо, сделал какие-то выводы. Хотелось бы знать - какие.
   - Еще интереснее. - Он откинулся на спинку офисного кресла и прислонил пальцы обеих рук друг к другу пирамидкой. Разглядывал их отсутствующим взглядом несколько секунд и поднял глаза. - Леди, если вам не сложно, не могли бы вы рассказать о Алексе? Каким он был все время, какое вы провел рядом с ним? - Я еще крепче сцепила ладони, до боли вжимая побелевшие, дрожащие пальцы в костяшки. - Если вам неудобно, я попрошу всех выйти, - не укрылось это от доктора. Он правильно понял. Но...
   - Нет-нет... - тряхнула головой. - Все нормально. - Успокаивала себя? Наверное так. - Что именно мне рассказывать?
   Доктор мягко улыбнулся не разжимая губ.
   - Желательно все. Как вы познакомились, как развивались ваши отношения, делая упор на Алексе. Может, вы замечали какие-то особенности в его характере, поведении?
   И я рассказала. Как он и просил, с самого начала. Но хорошо, что нужно было делать акцент на наблюдениях, а не на собственных чувствах. Так что не пришлось выворачивать себя наизнанку и в таком виде подавать чуть ли не на блюдечке с голубой каймой. Вспомнила все легко, потому что никогда не забывала. Солнечные, теплые деньки, когда я очнулась от сна и узнала, что такое жизнь вокруг, открыла себя для этой жизни и для новых чувств, перевернувших все внутри. Узнала новые свои стороны. Узнавала Лешу, влюблялась... Какие радостные были тогда дни. А ведь я верила, когда поняла, что любимый не бросит меня, что все так и будет, всегда, до конца жизни. Я тогда не могла знать, что... наделаю. Припомнила все особенности и странности в поведении парня. И теперь, оглядываясь назад, я заметила... двойной смысл в некоторых Лешиных фразах и его поведении. Или мне показалось? Доктор ни разу не перебил меня, слушал, разглядывая с вернувшимся отсутствующим выражением свои пальцы.
   Воцарилась тишина. Доктор не спешил выныривать из своих дум. Настенные часы тихо отсчитывали секунды. Тик-так. Успокаивались разбуженные воспоминания. Тик-так. Тик...
   - Доктор, что с ним? - нарушила тишину Мари.
   - Я пока повременю с окончательным диагнозом, - не отрываясь от пальцев и без пауз ответил доктор Росс. - Нужно сопоставить рассказ и его нынешнее состояние... Правда, тут есть проблема. - Все ощутимо напряглись. - Состояние Алекса крайне нестабильно. Я не могу предугадать, что с ним будет на следующий день.
   - То же самое?.. - Внимательный взгляд Макса.
   - Боюсь что нет. Теперь все намного хуже. Алекс больше не ребенок, психика взрослого не такая гибкая. Осложняет все еще и то, что подобное уже было в его жизни.
   Мари подскочила к столу и хлопнула по нему ладонями.
   - Вы ведь поможете? Поможете, так?!
   - Успокойтесь, Мари. - Казалось, доктор никак не обратил внимания на неожиданный порыв девушки. - Вы ведь знаете, что я сделаю все, что в моих силах.
   У меня кружилась голова. Все надежды рассыпались на глазах, чем дольше я слушала их разговор. Но особенно меня напугало ледяное ощущение чего-то плохого. То самое, какое преследовало на пути в Озерный край. Только не это... я не хочу верить! Все будет... все будет хорошо. Вдохнула и медленно выдохнула, хоть так хотелось поскорее набрать побольше воздуха. Нужно успокоиться и прекратить паниковать.
   - Соня?
   Этот доктор очень наблюдательный человек. Продолжая разговаривать с Мари, он заметил, что со мной что-то случилось.
   - Можно... придти к нему? - Подалась вперед, сама этого не заметив. Если я увижу его сейчас, станет легче. Определенно.
   - Можно, - подумав, проговорил доктор. - Сейчас Алекс вполне спокоен. Но, - он вскинул указательный палец, - только один человек. Макс, только не вы. Ведь ваши отношения с братом не изменились? - Парень едва заметно пожал плечами. - Кристиана, а вы не так близки с моим пациентом, прошу не обижаться. - Тиль вздохнула, но спорить не стала, хоть на ее лице ясно пропечаталось это желание. - Мари? Соня?
   Девушка оглянулась на меня. Один человек. Только один... кто? Я так хотела пойти, но ведь Мари - сестра Леши. Кто из нас?
   Она нахмурилась. Отвернулась, оторвав руки от столешницы, и распрямилась.
   - Я не пойду. Не так уж и нужна ему, - усмешка, отдающая горечью.
   Дважды повторять мне не пришлось. Я вскочила, пробормотав спине Мари:
   - Спасибо... - А что я еще могла сказать? Огромное спасибо.
   - Погодите, - остановил нацелившуюся на дверь меня доктор. Нажал что-то на подставке телефона и приблизился к нему. - Митчелл, отправьте ко мне в кабинет кого-нибудь свободного.
   Этот "кто-то" идти не спешил. Или время затормозило? Я рвалась вперед. Приходилось порой притормаживать, чтобы не убегать так уж сильно от своего провожатого. Пятый этаж. Вторая комната с левого конца. Провожатый, кивнув, оставил меня.
   Пришлось долго собираться, и с мыслями, и решимость собирать, чтобы провернуть ручку и войти. Ощущение дежавю. Такое, что я замирала перед дверью, не решаясь переступить ее порог, уже было, несколько раз. Только когда именно?
   Большое окно пропускает много света. Словно тот, то устраивал Лешу в эту комнату знал, как он любит когда светло. Белые стены, отдающие немного зеленью, паркет под ногами. Довольно маленькая, с мою, общажную, пустоватая комната - кроме кровати, прижатой одним боком к стене, ничего не было.
   Леша слышал, не возможно не услышать, как хлопнула дверь, но даже не шелохнулся. Ему совершенно не было интересно, кто пришел. Он лежал, прикрыв глаза. Прикрыв, но не закрыв их. Смотрел перед собой. И тогда, когда я подошла.
   - Привет.
   Никакой реакции. Сердце кольнуло болью. Почему ты игнорируешь меня?.. Ты обижен? За то, что я тебя бросила хоть и обещала всегда быть рядом? Лицо безо всякого выражения. Прошел всего день, а оно изменилось. Словно осунулось. И эти синяки под глазами...
   - Как ты себя чувствуешь? Ты не спал?.. - Протянула руку, чтобы коснуться Лешиного лица, но он дернул головой, избегая прикосновения.
   Почти как удар.
   - Меня накачали всякой дрянью и я абсолютно спокоен.
   Как и эта голая комната, его голос лишен всякого выражения. Больше, чем когда-либо. Может, дело в лекарствах?.. В это так хотелось верить.
   Его веки медленно приподнялись.
   - Скажи, ты знала что она моя мать?
   Хватанула ртом воздух и едва не закашлялась. Я не ожидала услышать от него этот вопрос.
   Что ответить? Что?!
   - Да...
   Правду. Я слишком долго скрывала ее.
   - Как давно? - Не дрогнул ни единый мускул на лице парня.
   Следующий вопрос был еще жестче, чем предыдущий. Только тон не изменился ни на йоту.
   - С... с самого начала.
   И снова я сказала правду, обманутая его спокойствием.
   Обманутая... такое спокойствие, невыразимость лица и голоса ранят намного сильнее. И откровенное равнодушие.
   Леша отвернулся от меня.
   - Не переношу ложь.
   Вот и последствия моего молчания. Которое он принял за ложь. Но я...
   Вцепилась в спинку его кровати, нагнувшись. Я все могу объяснить!
   - Леша, я же... - Пожалуйста, только выслушай меня!
   Он не стал. Не дал мне время. Неужели... все давно уже решил?
   - Уходи. Никогда больше не хочу тебя видеть.
   Это самое равнодушие. Показалось, что плитки пола разъехались в стороны, и я ухнула в пропасть. Закружилась голова, и не это было образным выражением.
   "Не хочу видеть..." - снова и снова я слышала эти слова.
   Никогда.
   Он не хочет больше меня видеть.
   Я отчаянно цеплялась за его кровать, но все равно продолжала падать.
   - Леша... - я все еще не оставляла попыток объяснить. Не могла поверить. Ведь... ведь мне это показалось, да? Разве ты можешь сказать такие жестокие слова? Бросить... Ты ведь обещал мне... Мы обещали...
   Он резко сел и развернулся.
   - ОСТАВЬ МЕНЯ!
   Я отшатнулась и, не удержав равновесия, упала.
   Теперь он ненавидел и меня. Ошибиться в выражении зеленых глаз невозможно. Ненависть. Такая же сильная как его любовь... бывшая.
   Уже бывшая.
   - Хорошо... - выдохнула и исполнила его просьбу.
   Мир выцветал. Краски... все, кроме серости, убегали так стремительно, и я не могла их остановить. Куда-то шла... куда?
   Не хочу видеть...
   Ничего не видела. Слезы? Или я действительно перестала видеть? Не знаю.
   Никогда...
   Голова кружилась. Где верх, низ? Не знаю. Каждый шаг, но нет опоры. Каждый шаг - и я все глубже погружаюсь в бездну. Пустота разъедает все внутри.
   Оставь меня...
   Оставь меня!
   Оставить? Я все сделаю так, как ты скажешь. Если ты больше не хочешь меня видеть, я... уйду. Не вернусь. Любимый... Разве теперь я имею право тебя так называть?
   Я больше тебе не нужна.
   Когда я оказалась на улице? Наперерез мчится машина. А я не собираюсь останавливаться.
   Раз я не нужна, тогда...
   Пронзительный вой сигнала. Она все ближе.
   ...Зачем жить?
   Что-то дернуло назад. Машина проехала дальше. Зачем?! Я вырвалась и хлестко отбила удерживающую меня руку. Зачем ты меня остановила?
   Мари сузила полыхающие злостью глаза.
   - Идиотка, ты что творишь?!
   Пощечина. Я снова не удерживаюсь на ногах и падаю. Мокрая трава, так близко. Ее запах... прелый, противный... Больше не могу сдерживаться. Тошнит, не могу остановить это. Пальцы впиваются в землю. Мерзкий запах ударяет в нос. Смотрю на полупереваренные куски пищи, и опять тошнит. И снова. Даже когда в желудке ничего уже не остается, это кошмар продолжается. Меня выворачивает наизнанку. Слабеют руки, ноги, еще немного - и я рухну в эту блевотину. И от этого опять тошнит.
   Что-то кричит Мари, чувствую короткие прикосновения, но отмахиваюсь, если хватает на это сил.
   Сколько это продолжалось? Рухнула спиной на траву и впервые за долгое время могу нормально дышать.
   Сажусь. Сделать это помогают чужие руки. Сама бы не справилась. Страшно кружится голова, и я перестаю видеть мир, но это проходит.
   Я опять вижу все тот же непроходимо серый мир.
   - Соня, а ты случайно... не беременна? - ошарашенный вопрос.
   Что-то щелкнуло в голове и она на удивление четко заработала. Разум быстро сопоставил мое состояние за последние дни с этим вопросом... И я рухнула в спасительную темноту.

37

   Глаза открываются тяжело, нехотя. И сама не понимаю, зачем пытаюсь поднять веки, ведь совершенно не хочу ничего видеть. А может, это кто-то надсмехается надо мной и моими желаниями, подцепил крюками веки и теперь медленно, издеваясь, тянет их вверх? И все больше открывает ненавистный мир. Хотя, он не так уж и многообразен. Перед глазами какое-то серое полотно... совсем недалеко. И если протянуть руку, то вполне можно коснуться его пальцами. И я подняла руку, но... так и не коснулась. Рука рухнула на живот. А это я зачем делаю?
   - Очнулась наконец.
   Поворачиваю голову, которую совсем не чувствую, на голос. Оказывается, я в машине. И серость никуда не исчезла. Вот она, окружает меня, как и прежде. Уже почти забыла, каково это... Но на этот раз я переносила все легко. Я больше не нуждалась в красках. Зачем они мне после всего?
   В сердце загнали острый, зазубренный нож, пригвоздив меня к сидению. Вспомнила... все, до самых мельчайших деталей и полутонов. Так хотелось скорчиться, свернуться в комочек и разодрать пальцами грудь, чтобы выдрать пульсирующий болью комок, разбить голову и вытащить все, что там есть. Разорвать этот бесконечный круг, перестать переживать снова и снова ту сцену, и каждый раз умирать, но возрождаться, чтобы начать заново этот ад. Я больше не хочу!!
   А может... просто перестать дышать? Ведь это самый лучший выход.
   Выдохнула, чтобы закончить это все поскорее, и крепко сжала губы. Уже через секунды четыре появился первый позыв вздохнуть, но еще терпимый. Только он все усиливался и едва хватало выдержки, чтобы продолжать задерживать дыхание. В горле появилась какая-то леденящая сушь, сердце стучало так, будто решило пробить ребра. Почти невозможно и дальше бороться в глупым телом, но держалась, на чистом упрямстве. Я все равно сделаю то, что хочу. И этот кошмар закончится.
   - Соня? Соня... Соня... Соня, - разбилось на осколки эха.
   Осталось еще немного. Секунд семь, не больше. Поскорее бы...
   Кто-то затряс меня. Даже знаю - кто. Но пощечина все сбила, чем тело воспользовалось и жадно хватануло воздух. Легкие обожгло, будто это не воздух вовсе, а раскаленная лава.
   - Эй! - когда я задышала, и голос стал лучше слышен. Особенно испуг в нем и злость. Ухватив продолжающие трясти руки за запястья, оторвала от себя и открыла глаза. Значит, зла она? А я?
   - Хватит мне мешать! Это не твое дело! - мой голос хриплый, почти ненавидящий. Я была так близка, а она все испортила!
   - Мое! - заорала в ответ Мари.
   Ее? Хмыкнула, скривившись.
   - С чего вдруг? - Но этот глупый спор утомляет. Я легла обратно на сидение. - Мне незачем жить.
   - Да что у вас там вообще случилось? Алекс в приступе разгромил всю комнату, ты под машину бросалась...
   Нож в сердце провернули, еще разок, и это все от того, что Мари просто упомянула его имя. И волнение поднялось... все ли с ним в порядке?
   Но разве теперь я имею право интересоваться его жизнью? Я должна уйти, как меня и попросили.
   - Он сказал, чтобы я уходила. И больше никогда не показывалась ему на глаза. Я ему не нужна, - безжизненно пояснила, чтобы она поняла уже и мне не мешала.
   Но Мари отступать не собиралась.
   - Дура! Ты просто не так все поняла. Алекс и мне порой говорил и не такие вещи, сколько раз прогонял, но все равно мы мирились!
   Как бы я хотела, чтобы было именно так. Просто ссора. Но...
   - Ты просто не видела его глаза. Он еще никогда так на меня не смотрел. И мы не ссорились чтобы мириться. Он просто больше не хочет меня видеть. Поэтому не вижу смысла существовать и дальше.
   Посмотрела в серые, лишившиеся большинства эмоций, глаза. Нет, оказывается в этот раз серость еще невыразимее...
   - Не видишь смысла? - прошипела она, нагибаясь. - А ребенок? - Девушка схватила меня за плечи и затрясла. - Твой и моего брата?!
   - Мне не нужен это ребенок.
   - Хватит уже! - Еще одна пощечина, такая же хлесткая и болезненная, как и предыдущие. Я не стала поворачивать обратно голову и так и замерла. А Мари продолжала бесноваться и трясти. Голова глухо стукалась об обивку... жаль, что она такая мягкая. - Ты... если тебе свою жизнь не жаль, то живи ради этого маленького существа. Не убивай его! Или ты... ты будешь еще хуже, чем наша мать. Она просто нас бросила, а ты собственными руками убьешь еще не рожденного ребенка. Так нельзя!! Слышишь!? Да почему вы обе так бессердечны к своим детям?! - Она замолчала. Поняла бесплодность своих попыток? Вот теперь я решила повернуть голову и... Мари оперлась о мои плечи руками, голова склонена и волосы закрыли лицо, но не это удивило... ошарашило меня и заставило очнуться, пусть и немного вернуться в этот мир. На голый живот капало что-то мокрое. Плакала?.. - Почему... - совсем глухо и потерянно. - Не убивай... пожалуйста... Почему мы вам совсем не нужны?..
   Ее слезы тронули меня, даже больше, чем хотелось бы. Ничего не изменилось, я все также не могу вытерпеть, когда этот человек плачет.
   И в который раз - из-за меня.
   - Возможно, никакого ребенка нет. И я почти уверена в этом. Просто могла травануться, если тебя так смущает то, что меня тошнит.
   Когда Мари только-только предположила что я... беременна, я и сама поспешила с выводами, уверила себя в том, что вполне возможно и не произошло. Даже более чем возможно.
   Когда Мари подняла голову, лицо ее было более чем решительным и немного пугающим, несмотря на мокрые дорожки на щеках.
   - Ладно.
   Она потянула меня за руку, заставляя сесть.
   - Что тебе опять нужно?
   - Давай-давай, - холодно отозвалась девушка. Она споро вылезла из машины, просунулась в нее, стоя на земле, снова схватила мою руку и дернула на себя. Эффективно дернула, я едва пробкой из машины не выскочила. Этому помешали ноги, зацепившиеся за "порог". Подбородок почти поприветствовал дверцу, но руки Мари удержали, продолжая вытаскивать меня. Поняв, что сопротивляться бесполезно, я сдалась и сделала так, как она хотела. Вылезла. Мари открыла предыдущую дверь. - Садись. - Раз: она втолкнула меня внутрь. Два: захлопнула дверцу. Три: заняла водительское место и вдавила на газ. Машина, взвизгнув, сорвалась с места, вдавив меня в кресло. - Говори со мной, - короткий приказ.
   Отвернулась от нее к окну, совершенно не видя проносящегося пейзажа.
   - Не хочу.
   Если я дала слабину с ее слезами, то это еще не дает ей право мною командовать.
   - Говори со мной!! Не зли еще больше.
   - Или что ты сделаешь? - издевательски спросила. Ответ последовал незамедлительно.
   - Я вызову охрану, а сама свяжу тебя и буду насильно заставлять дышать. Поняла? Хочешь?
   Такое развитие событий мне не нравилось совершенно. И ведь тон Мари не оставлял сомнений, что так оно и будет.
   - Нет, - поджала губы. На вынуждает меня так ответить.
   - Тогда говори, чтобы я знала что ты снова ничего не учудила.
   - О чем мне с тобой разговаривать? - помедлив, раздраженно поинтересовалась. Подрабатывать попугаем не хотелось.
   - О чем угодно. О всякой белиберде. Можешь просто алфавит вслух перечислять. Все равно.
   Вздохнула. Какой бред...
   Машина почти съехала с горы и определенно, если Мари не вздумает свернуть, направлялась к довольно большому городу. В прошлый раз мы его не проезжали.
   В прошлый...
   - Куда ты едешь? - Я решила не гадать, а спросить напрямую. Да и тем более нужно было что-то говорить.
   - Мы едем в клинику, - сделала особое ударение на "мы" девушка, - чтобы подтвердить твою беременность.
   - Или опровергнуть, - парировала. Мари бросил на меня злой и предупреждающий взгляд, но комментировать не стала. - Если ты ошиблась, ты оставишь меня в покое? - А я отставать не собиралась, и сверлила ее ожидающим взглядом, пока девушка не ответила.
   - Да. - Похоже, она выдавила это короткое слово сквозь зубы. Но это не важно, я получила тот ответ, который хотела и потеряла интерес к разговору.
   - Отлично.
   - Но я не ошиблась, - добавила Мари.
   - Посмотрим.
   Я была уверена что из нас двоих права именно я. Никакого ребенка.
   Клиника оказалась довольно большой, как, впрочем, и сам город, и богатой. Уже не смешно. Фамилия "Немрина", произнесенная устами Мари и приправленная высокомерным выражением лица совершило просто чудо. Никакой очереди, никаких задержек, доктора, старающиеся услужить и этим от их поведения тошнило. Или от резких, совершенно невыносимых больничных запахов? Чем они моют полы? Что за ядреная хлорка? Один раз, когда пришлось дожидаться проверки анализов, меня едва не вывернуло, хорошо хоть туалет был не далеко. Но там воняло еще хуже и, в конце концов, так ничего и не сделав, я сбежала оттуда обратно в коридор.
   Долго. Слишком долго. Я не понимала, почему они так копаются. Неужели так сложно проверить, сказать мне нет, и отпустить на все четыре стороны? Через какое-то время из кабинета выглянул врач, что больше всего со мной возился и сюсюкал, позвал Мари. Еще энное количество времени прошло. Девушка вышла уже с врачом, и они направились ко мне. Но уже тогда, когда впервые взглянула в святящееся лицо Мари, я все поняла. Мир перед глазами закружился. Страх, липкий, леденящий, прокрался мурашками по позвоночнику и в секунду завладел мной, лишая возможности соображать. Я могла только паниковать, осознавая, как с этой минуты радикально изменилась жизнь. Жизнь... Я теперь обязана продолжать жить. Слишком задели слова Мари насчет ребенка... моего ребенка, особенно если вспомнить историю ее семьи. Как бы не хотела закончить этот фарс, я теперь не могу. Но кроме слов Мари было еще две вещи, которые останавливали суицидальные мысли и желания. То, что во мне растет... частичка Леши, самого дорого человека на земле, моего смысла. И радость, до слез, что я... по-настоящему стала с ним едина, пусть любимый так далеко и... больше не хочет меня видеть.
   Страх и радость перемешались между собой, и я никак не могла выбрать что-то одно. Потерялась.
   Мари присела на соседний стул и сжала мою руку.
   - У вас будет двойня. Поздравляю.
   Услышав это, я подавилась вздохом. Д...двойня?! Двое детей? Мамочки... Потребовалось время, чтобы хоть как-то придти в себя.
   Отпихнула от себя стакан воды. Не хочу я пить! И когда вокруг успело собраться столько народу?
   - А... кто? - растерянно спросила у доктора, огорошившего новостью.
   - На таком раннем сроке невозможно это понять.
   Пожевала губами и задала еще один животрепещущий вопрос:
   - А какой у меня срок?
   Никакого календаря, какие обычно ведет большинство женского населения планеты, у меня не было никогда. Зато хоть чисто последнего "красного" дня помню хорошо - за три дня до отъезда на море.
   - Примерно четыре недели.
   - Четыре?! - едва не рухнула снова в обморок. Это получается... я... в самом начале, как поехали отдыхать? Прямо сразу, да?! А может... в самый первый раз? Но... как, кто мне скажет, КАК я не могла заметить изменений? Они же есть, ну сколько рассказывают про беременных... Мозг услужливо подсказал: не до того было, чтобы замечать всякие мелочи. Как вначале, так и потом.
   Еще мне начали выговаривать. Ранние сроки опасны, я должна как можно меньше волноваться... оказалось, мой недавний... срыв едва не угробил меня и ребенка. Доктор еще удивлялся, как я продолжаю ходить, а не лежу на больничной койке. Больше нервничать нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Вообще.
   Он смеется надо мной? Какой не нервничать?! В... такой ситуации...
   Тем более, я не решила, что делать. И каким эмоциям поддаться.
   Еще около часа на всякие бумажки. А все эта Мари. Она настояла, чтобы меня здесь оформили и поставили на загадочный "учет". Я что, вещь какая-то? И вот так, без документов? Вопреки скепсису - да. Все прошло гладко. Наверняка, опять замешано влияние Немриных. Нас еще и с чуть ли не поклонами провожали. Бред. Так и тянуло постоянно оглянуться. Не привыкла я к такому.
   На этот раз я сама села в машину, сопровождаемая внимательным взглядом Мари, которая села только после меня.
   - Значит, теперь ты все-таки от меня не отстанешь, да? - Я не питала особых надеж, что ответ будет отрицательным.
   - Верно, - кивнула она, оглядываясь назад, выводя авто со стоянки.
   Как и думала. Поэтому не особо сильно разочаровалась.
   - И куда теперь ты меня потащишь?
   - Домой.
   - Куда именно домой?
   - В особняк, - продолжала бросать она короткими фразами. Но эта... она слишком много заставила вспомнить и снова пережить.
   - Я не хочу туда ехать! - срывая голос, заорала, и едва не стала причинной аварии - Мари резко крутанула руль и авто почти задело фонарный столб. А скорость машина развила немаленькую... Такая близость смерти меня, которая совсем не против была эту самую смерть встретить, очень даже напугала, пусть и на короткие мгновения. Про Мари говорить нечего: она побелела, и еще долго сидела, двигая только руками, до побеления пальцев сжавших руль. Но все прошло.
   - Хорошо, значит не поедем, - на удивление спокойно и миролюбиво прозвучало одновременно с копанием, не отрывая взгляда от дороги, в сумке. Скорость стихла до минимума, нас обгоняли, возмущенно сигналя, но девушка вряд ли обращала на это внимание - Мари разговаривала по телефону. С каким-то Майком. Сначала долго с ним расшаркивалась, потом любезничала. Попросила одолжить... квартиру? Так вот как она решила решить проблему...
   - И? - спросила, когда мобильник вернулся обратно в сумку.
   - Один хороший знакомый нашей семьи любезно одолжил свою квартиру на окраине. Там довольно тихо, если мне память не изменяет и город так сильно не разросся. Так как? Тебе пойдет?
   Отвернулась.
   - Все равно.
   Главное чтобы не там. Но этого я так и не сказала.
   - Значит да, - верно перевела девушка.
   Еще был поход в супермаркет, куда затащили и меня, потому что Мари не хотела отпускать меня из виду и на пару секунд. И уже потом - квартира. Почему я не особо удивилась от того, что и она не из дешевых? Пусть и довольно скромна по размерам. Мари готовила - я сидела рядом, дыша в открытое окно. И старалась как можно меньше оглядываться - вид готовящейся еды не вдохновлял, как на сковороде, как и в тарелке, придвинутой еще ближе.
   - Ешь. - Тарелка придвинулась еще ближе. Сглотнула и задержала дыхание.
   - Не хочу, - выдохнула, отодвигая ее в другой конец стола.
   - Ешь, я сказала! - пристукнула по столу Мари. Наставленные на столешнице вилки-тарелки звякнули.
   - Да не хочу я! - скривилась еще больше и вскочила. Все, хватит с меня этих издевательств!
   Мари откровенно угрожающе привстала следом.
   - Если ты сама не станешь есть, я привяжу тебя к стулу и буду кормить насильно, - она махнула рукой. - Или вообще сдам в клинику, там тебе понатыкают трубок и будут вводить все сразу в вены!
   Меня проняло, очень даже. Ненавижу уколы. И перспектива пролежать с играми в теле...
   Выбрав из двух зол меньшее, уселась обратно. Вяло поковырялась вилкой в пюре.
   - Я попробую это съесть, - вымучено согласилась. А у меня был выбор? - Но ничего не обещаю. У меня правда нет аппетита.
   И это правда. Блюдо выглядит вполне, но мой организм отчаянно сопротивляется.
   - Умница, - довольно похвалила эта извергша. Но не похвалила она когда увидела, сколько именно в меня влезло. И вылезло почти тут же. И снова влезло, уже насильно, прикрепленное какой-то желтой таблеткой, купленной на нижнем этаже все того же супермаркета. И ведь стало легче... Только в голове странно зашумело. И конечности стали какими-то ватными.
   Мари не отстала и после "обеда". Снова схватила за руку и потащила в другую комнату, где усадила на диван. Сама села напротив, еще и пододвинув кресло.
   - А теперь поговорим.
   Снова... Вздохнула. Я уже устала от этих разговоров, как и вообще ото всех. Неужели так сложно дать побыть мне одной? Или лучше оставить в покое. А... точно, как я могла забыть? Она же пообещала, что теперь, когда все окна и двери закрыты, а ключ ее руках, не отойдет от меня и на шаг.
   Лицо мое было близко, я ничего не собиралась скрывать, так что Мари налюбовалась на мое выражение и поняла его правильно.
   - Я вижу, как тебе уже дорога, поэтому рассусоливать долго не буду. - Кивнула, подтверждая ее слова и даже немного радуясь ее понятливости. Только начинать девушка не спешила, и долго что-то искала в моих глазах. Вздохнула. Неужели так не понравилось их выражение? Но меня его я не буду. Все так, как есть. - Ты должна беречь своего ребенка, а значит - и свою жизнь. И знаешь хотя бы для чего? Ради выздоровления моего брата. Ради самого него. - Да, я хотела фыркнуть, отвернуться, да хоть как выразить свое пренебрежение, но последние две фразы все изменили. И теперь я напряглась, стала слушать намного более внимательно, боясь пропустить хоть слово. - Знаешь, Алекс всегда рос немного странным мальчиком, - голос Мари приобрел немного мечтательный оттенок. - Повернутым не на машинках, войне, футболу и тому прочему, а на семье. Вернее, не просто семье - а построение своей семьи, своими собственными руками. И когда начал подрастать, ничего не изменилось. И когда стал взрослый... относительно, для меня он все равно навсегда останется маленький младшим братом... - маленькая усмешка. - Я подслушивала ваш разговор в машине, но просить прощения не буду. Алекс поделился с тобой своей мечтой. Не рушь ее. - Девушка вцепилась в мои руки мертвой хваткой, вглядываясь в глаза. - Этот ребенок, он... шанс, понимаешь, шанс вернуть брату нормально состояние. Он может помочь вылечить Алекса, теперь уже раз и навсегда. И если он тебе дорог, если я не ошиблась, то не лишай его... нас всех этой надежды.
   - Разве ты не слышала меня, Мари? - глухо проговорила. - Он выгнал меня, сказав, что больше никогда не хочет видеть. Никогда!
   "Никогда..." - эхом подтвердила моя память. Прикрыла глаза и постаралась выдохнуть как можно спокойнее, подавить рвущийся наружу крик. Больно... как же больно...
   На голову мягко опустилась ее рука.
   - Тише, успокойся... - теперь Мари разговаривала боле мягко, будто... с ребенком. А я и есть ребенок. Который из-за случайности должен резко вырасти и стать... родителем. - Но разве и ты не слышала меня? Я же говорила, что не нужно понимать это "никогда" вот так как... ты. Алекс сейчас зол на весь мир, считая всех вокруг обманщиками. И тебя тоже. Ему очень больно, и поэтому он отгородился ото всех. Он прогнал тебя, но... Соня, ты можешь мне не верить, но я знаю брата всю его жизнь. Он любит тебя, не любил - любит, очень и очень сильно. - Я не могла задавить эту надежду, и наверняка она отразилась в моих глазах. Отчаянная и сильная. - И не сможет разлюбить только из-за этого... случая. Он остынет, довольно скоро, поймет, что наделал, и... начнется. Он снова сам начнет ломать себя. И я знаю, чем это закончится. - Рука провела по волосам, как-то успокаивающе. И правда ведь... я совсем чуть, но успокоилась. А может, дело в том, что в глазах Мари, совсем не невыразимых, я нашла поддержку. И разревелась. Дура... какая я дура! Она ведь помогает, хоть могла столько раз послать куда подальше, а я отбрыкиваюсь, врагом ее считаю... Все не так. Теплая рука девушка, погладив по щеке, опустилась на наши ладони. - Соня, с твоим появлением я уже поверила, что все позади, все будет хорошо. И я верю, что все еще можно изменить к лучшему.
   Каким-то волшебным образом, когда Мари отняла руки, в моих остался ее мобильный телефон и узкая полоска визитки. А девушка встала и, прошептав: "Пожалуйста, помоги ему", быстро покинула комнату.
   Я... не думала долго. Пусть времени прошло совсем немного, но... уже решила. И все поняла. Один только разговор... оказывается, этого хватило сполна, чтобы вправить мне мозги.
   На визитке обнаружилось знакомое имя. Решение было внезапным, но самым правильным. Да. Теперь я уверена. И сделаю все, как надо.
   Руки тряслись, пальцы не всегда попадала на нужные кнопки, но номер наконец набран и я слушаю гудки, с нетерпением отсчитывая каждый. Просто боялась, что вся моя решимость возьмет и пропадет. Что тогда буду делать?
   - Доктор Росс слушает. - Едва трубку не выронила, но сумела взять себя в руки.
   - Здравствуйте. Я Соня, я... - и замолчала, подбирая слова. Но пришла помощь от доктора.
   - Такое редкое имя нечасто можно встретить среди британцев. Я помню вас, Соня. Вы же подруга Алекса?
   - Да...
   - Вы хотите узнать о его состоянии?
   - Да, - уже более уверено.
   Что-то зашелестело по ту сторону трубки, сопровождаемое бормотанием доктора.
   - Так, посмотрим... Завтра я свободен с трех и до конца рабочего дня, думаю. Приходите. Нам с вами нужно о многом поговорить.
   Закивала, и пусть что мой собеседник не может этого видеть. И впервые за день после... после того случая, в груди вспыхнула радость, без всяких примесей и добавок. Просто радость от того, что все идет так, как я решила сделать.
   - Спасибо.
   Добрая усмешка.
   - Пока не за что, Соня. До встречи.

***

   В новом городе трудновато ориентироваться, тем более таком большом и учитывая мое состояние. Правда, все было не так уж и плохо. Надо же, и я это признала!.. Во-первых, меня сопровождала Мари - от ее компании невозможно было отвязаться, похоже, девушка, когда говорила что будет всегда и всюду меня сопровождать, она далеко не шутила. До сих пор подозревает, что я сделаю с собой что-то? Уже нет... никакого желания не осталось. Ее слова перевернули все с ног на голову, но теперешнее состояние самое правильное. А во-вторых: благодаря удивительным таблеткам Мари я чувствовала себя нормальным человеком, способным без проблем жить в этом мире.
   Я отказалась ехать на машине девушки... хотя, правильнее будет говорить - оказалась ехать на машине Макса, ведь именно ее угнала Мари, когда везла меня сюда. Хочу запомнить дорогу, но... навряд ли я еще раз решусь поехать в клинику. Безумно сложно было успокоиться и уговорить себя поехать, когда схлынуло то радостно-активное состояние. И сомневаюсь, что удастся сделать это во второй раз. Но все равно нужно знать дорогу.
   Немного простояв под расписанием, поняла, что проще всего преодолеть эти сорок шесть с небольшим миль будет в два приема. Сначала на автобусе до поселка, расположенного в низине, и уже оттуда... наверное, на такси, уже в гору... точнее, как здесь говорят - в холмы. Дорога не заняла так уж много времени, меньше часа, в течение которых я пыталась справиться сначала с мандражом, а потом - с полноценной паникой и воспоминаниями. От того, что я решила жить, ничего не изменилось. Они по-прежнему мучили меня и выбивали землю из-под ног. Да и ноги не слушались, подгибались и не желали двигаться в направлении клиники. С каждым шагом сражалась, но я шла. Потому что так надо, пусть и настолько больно. Почти невыносимо.
   Мари осталась на первом этаже, а на мое удивление немного ворчливо ответила что уж здесь со мной точно будет все в порядке, даже без нее. Спасибо. Она все поняла. Я не хотела, чтобы Мари шла со мной, при всем к ней уважении, но я должна поговорить с доктором наедине.
   Наверное, его предупредили о моем приходе, иначе как доктор Росс узнал, что стучусь именно я?
   - Добрый день, Соня. - Уголки его губ приподнялись вверх, из-за чего в уголках глаз прибавилось морщин. - Присаживайтесь. - Ладонь указала на стул напротив стола. Кажется, в прошлый раз его не было? Сопровождаемая взглядом доктора, присела на край и в ожидании подняла на него глаза. - Признаюсь, я не думал, что вы решитесь сюда вернуться. - Сердце кольнуло болью. Да, все так и есть. Не вернулась бы. - Но я рад что ошибся. - Рад? Непонимающе нахмурилась.
   - Почему?
   - Если бы вы ушли, моя работа бы усложнилась, будем говорить так. Рецидивы очень плохо поддаются лечению, особенно если учитывать характер Алекса.
   Я хотела переспросить, но когда услышала... его имя, все связанное со мной перестало быть важным.
   - Расскажите мне, пожалуйста, об Алексе, - тихо, но настойчиво попросила.
   - Тогда я спрошу: а зачем вам это? - Внимательный взгляд, выворачивающий душу наизнанку.
   - Я не могу оставить все как есть. Я хочу помочь.
   Вы просто не представляете, как сильно. Хотя бы радо того, чтобы он снова улыбался, а я смогла бы, пусть даже раз, увидеть ее. Он не должен страдать из-за моей ошибки.
   Доктор отстранился.
   - Обычно, мы не имеем право разглашать секреты пациентов, но раз вы хотите помочь... Вам, Соня, будет полезно знать, что произошло в прошлом.
   Кивнула. Он прав. Я ничего не смогу сделать без каких-либо знаний. И за ними я и пришла сегодня.
   Доктор, склонившись, открыл один из верхних ящиков своего стола. Чистый лист бумаги, карандаш - что он собирается делать?
   - Итак, Алексу на данный момент двадцать один год, и в нем три личности. Одна из них он сам, настоящий, другая создана "благодаря" внешним факторам, третью создал он сам. - Я сразу собралась и стала очень внимательно слушать. Карандаш быстро набросал схематичного человечка, а от него - провел четыре линии в разные стороны. - Первая личность. От рождения до тринадцати лет.
   Новый человечек, более маленький, напротив одной из линий.
   - Веселый, дружелюбный, неугомонный и любознательный мальчишка, привыкший к постоянному вниманию со стороны брата и сестры. Попросту говоря - разбалованный. Но обожающий друзей и свою семью, особенно старшего брата и отца, хоть тот и не уделял ему должного внимания, о чем я неоднократно предупреждал мистера Дариена. - За спиной человечка были нарисованы две фигуры. - Эти два человека были кумирами Алекса, и он перенял многие их привычки, особенно у Макса. И в процессе взросления мой пациент опирался именно на поведение этих людей, считая его наиболее правильным. - Три человечка соединились линиями, и одна из них была немного тоньше, чем вторая. - Но Алекс обладал и обладает твердым характером, и имеет свой взгляд на мир. Он не стал их копией, лишь добавил некоторые черты к своему "я".
   Едва ему исполнилось тринадцать лет, наступает переломный момент. Как рассказали Мари и Макс, у Алекса было два, кроме них самих, близких друга. Кристиана, которая, думаю, вам знакома, и девушка по имени Джулия МакКейн, - рядом с самым большим человечком была нарисован еще один, - которую Алекс, спустя несколько лет знакомства, перестал считать просто другом. Первая любовь, и уже никто из нас не узнает, была ли она взаимной. Впрочем, вряд ли это теперь что-либо изменит. Слишком поздно. В тот же день, как Алексу исполнилось тринадцать, вернулся Макс, который за четыре года до этого происшествия, уехал во Францию. За прошедшие года отношения братьев пошатнулись, и вернувшийся Макс попытался все исправить. Две семьи, Немриных и МакКаленов, по его просьбе отправились в горы, на природу. Где и произошла трагедия. - Жирный крест перечеркнул только что нарисованного человечка. - Одна из машин потеряла управление и на одном из крутых поворотов врезалась в гору. Из шестерых остались в живых только трое: Макс, Мари и Алекс. Джулия умерла на глазах у моего пациента, и наступает переломный момент. - Теперь напротив другого луча появился человечек.
   - Первый, самый сильный удар по психике. Из длительного шокового состояния Алекса вывела появившаяся в его жизни девушка. - Новый человечек. - Каролина. Разница между ними составляла более пяти лет, но это не помешала вспышке чувств. - Линия, соединяющая их. - Если сопоставить рассказы Мари, Макса и Кристианы, можно сделать вывод, что эта девушка несколько привязалась к Алексу, но для нее эти отношения были только доступом к финансам семьи Немриных. А вот для самого Алекса они стали смыслом жизни, что неудивительно. Эта девушка воспользовалась его состоянием, о чем и сказала сама позже, чтобы слепить удобную и послушную игрушку. Алекс изменился и потерял себя. Первой личности больше не существовало, ее заменила вторая. Потерявший интерес к миру, к себе и к окружающим, кроме одного человека - Каролины. Теперь мир Алекса вертелся вокруг нее. И тем серьезнее на моем пациенте отразился случай в пятнадцать лет. Именно после этого Алекс попал в клинику. Он отказался наотрез разговаривать о случившемся. Пришлось основываться только на сторонних рассказах. Алекс обнаружил Каролину с другим человеком. Вторая личность видоизменилась.
   Доктор перевел взгляд на монитор, немного пощелкал клавишами.
   - Марко Фумагалли, на то время двадцать пять лет. Доставлен в местную клинику со множественными кровоподтеками, вывихами, переломами пальцев и лучевых костей обоих рук, трещиной щиколотки правой ноги, компрессионным переломом позвоночника и ушибом головного мозга средней тяжести. - Доктор посмотрел на мертвеющую от ужаса меня. - Не говоря уже об отбитых органах и внутреннем кровотечении. Никто, кроме присутствующей тогда Каролины и Алекса, наотрез отказывающегося рассказывать, не знал, как именно все произошло. Алекс едва до смерти не забил того человека. Его чудом удалось спасти и, если мне не изменяет память, Марко так и не встал с инвалидной коляски.
   Доктор Росс снова взял карандаш. Новый человечек.
   - После того случая, когда чересчур агрессивный Алекс по малейшему поводу начал набрасываться на совершенно незнакомых людей, мистер Дариен отправил моего пациента сюда. Я не буду вдаваться в подробности, а скажу просто. Параноидное расстройство личности и множественные психозы. Алекс потерял веру в людей. Врагами сделал близких, стал подозрительным и неадекватным человеком. Два года он находился на лечении в этой клинике, но не закончил его. Как только Алекс стал более-менее вменяемым, его отец отослал его в другую страну, где он и пробыл до этого времени. Мы поговорили с ним перед отъездом. Я посоветовал Алексу попытаться измениться, но он понял все превратно.
   Новый человечек.
   - Мари уехала с братом, а через несколько лет, мой пациент встретил вас, и теперь только на ваши рассказы я могу опираться. Новая личность, в которой есть частички от его настоящего "я". Подавление психозов, аннулирование и диссоциация - отделение от себя своих неприятных переживаний. Алекс решил начать новую жизнь, но... Психические расстройства можно подавить, но все равно, рано или поздно, он всплывут наружу. Что и случилось. - Карандаш указал на меня. - С вашим появлением, Соня, Алекс начал возвращаться назад. Как вы и сказали, порой он вел себя словно два разный человека. Все из-за личностей, наслаивающихся друг на друга. Далее несколько происшествий, напомнивших ему прошлое, только усугубили положение Алекса. Жирную точку поставила встреча с Каролиной. Ваши попытки вернуть все назад были заранее обречены на провал. Вопрос времени, когда мой пациент снова оказался в клинике. Он ходил по краю. Не только встреча с матерью, сошло бы любое потрясение.
   Сейчас я пока не буду ставить окончательный диагноз, но... теперь все намного хуже.
   У меня помутилось в глазах, голова пошла кругом... кажется, я едва не хлопнулась в обморок. Упасть не дали сильные руки, схватившие за плечи.
   - Воды? - как сквозь вату донесся голос доктора. Кивнула, и уже довольно скоро в руки ткнулся холодный стакан. Те же руки помогли поднять его и поднести к губам. После первого же глотка я сморщилась от неприятного вкуса и попыталась отодвинуть стакан.
   - Пейте-пейте, там успокоительное. - Пришлось допить все.
   Еще сколько-то времени просидела, возвращаясь в реальность, приходя в себя. Доктор уже пересел в свое кресло, внимательно смотрел на меня.
   - Вы сами хотели все знать.
   Осторожно кивнула, продолжая сжимать стакан.
   - Да... просто, - выдохнула и вдохнула, - я не ожидала, что будет так...
   Жестоко. И так трудно давить позорный страх, неуверенность... И убеждать себя, что это ничего не меняет. Я струсила. Но... смогла взять себя в руки. Хоть немного.
   - Теперь, когда вы знаете все, все еще хотите помочь?
   Я не могу иначе. Кивнула. Да, я все еще хочу помочь, только...
   Доктор терпеливо подождал, пока я возьму себя в руки. Я хочу помочь, а значит - мне нужно слушать дальше и продолжать воссоздавать картинку прошлого, каким бы оно страшным не было.
   Л... Алекс - это Алекс, он такой, каким Я его помню, не такой, каким он на некоторое время представился мне. Как же стыдно... Мама, прости, я забыла про твой слова. Я слушала не свое сердце, а чужие слова, и слепо поверила чужому мнению, поддалась...
   Вскинула голову, выпрямила спину, расправила плечи. В конце-концов, сейчас не время, чтобы разводить нюни. Я... больше не ребенок, и на мне большая ответственность.
   - Мы можем продолжать?
   Кивнула. Доктор снова склонился над листком.
   - Многие проблемы Алекса я знаю и ключи к их разрешению подобраны. Но появилось еще несколько, и довольно серьезных. И самая главная наша задача - помочь Алексу отыскать в себе свое давно утерянное "я". - Карандаш жирно обвел самого большого человечка и поставил восклицательный знак. Взгляд на меня. - Знаете, Соня, нет таких лекарств, могущих вылечить душу человека. Только психоанализ может помочь. Но... тут есть несколько камней преткновения. Никакие психологи не помогут, если пациент не хочет лечиться. И все лечение может пойти во вред. Алекс не хочет и, зная его и вашу историю - и не захочет. Он снова решил закрыться от мира.
   - И что же делать?.. - прошептала с глухо бьющимся сердцем. Нет, я не собираюсь верить, что все потеряно.
   - Есть одна немаловажная вещь, которая всегда помогает таким людям. Поддержка семьи, настоящей. Которой, к сожалению, у моего пациента нет. Непонятная война отца и матери, исчезнувшей и вернувшейся, ненависть к брату, теперь еще эта ненависть распространится на сестру, подругу и вас, Соня. Все это усугубляет положение Алекса. - Стоило усилий все вспыхнувшие чувства и слушать дальше. - Ему нужен толчок. И, боюсь, этим толчком может стать только нечто грандиозное. Например - воссоединение семьи.
   Воссоединение?
   Доктор сцепил пальцы пирамидкой.
   - Дариен Джеймс Немрин - очень влиятельный человек. Сами понимаете, узнавать о нем без его согласия.... чревато. Как, впрочем, и про все, с чем связан мистер Дариен. Признаюсь, я хотел немного выяснить про прошлые отношения родителей Алекса, но... сами понимаете. Нужен кто-то, кто входит в семейство Немриных и тот, кто не из числа, потому что всем - и Мари, и Максу, отцу и матери Алекса, и даже Тиль, потому что она давно рядом. Вы отлично подойдете. Соня, вы поможете? - внимательный взгляд. - Если вы не хотите, я не буду настаивать. Через несколько лет, не берусь утверждать через сколько именно, мне удастся вернуть моему пациенту душевное здоровье, но этот процесс можно ускорить. Что скажете?
   - Вы хотите сказать, что мне нужно... - медленно начала я, но так и не подобрала слов, чтобы продолжить мысль. - Но как? - почти отчаянно. - Я хочу помочь, да, я согласна, но не могу понять, как именно воссоединить семью!
   Особенно если вспомнить тот случай в особняке Немриных. Какая семья, если мать терпеть не могут все, отец относится к своим детям будто к чужим людям, да и они так же...
   - Ключи к разгадке всегда кроются в прошлом.
   Тихая подсказка от доктора мигом расставила по порядку бегающие со скоростью света мысли. И я поняла, что он хотел сказать.
   - Мне нужно выяснить о событиях прошлого, чтобы...
   - Чтобы помочь в грядущем, - закончил доктор. - Да.
   - Хорошо, я поняла, - безо всяких рассусоливаний и раздумий кивнула, уже выстраивая план. Придется попотеть, но... ради такого я готова сделать что угодно. И начну прямо сейчас.
   Жаль разве что я так и не научилась водить машину, хоть не так давно представлялась хорошая возможность... Надеюсь, Мари поможет.
   - Если вам понадобится помощь - звоните, - встал доктор вместе со мной. - Ведь у вас есть мой телефон?
   - Эм-м... нет, я звонила с чужого.
   Он отодвинул один из ящиков стола, вытащил белый прямоугольник картона, что-то быстро на нем написал, и протянул мне. Визитка, уже виденная однажды мной, с одним исключением - в самом низу от руки был дописан еще один номер.
   - Прощу, тут рабочий и личный. - Доктор Росс показал ладонью на визитку. - Если будет нетрудно, держите в курсе.
   Эта мысль появилась уже давно, но сейчас желание узнать стало почти нестерпимым.
   - Доктор, можно два вопроса?
   - Конечно.
   - Почему вы так... помогаете? Это все из-за денег?
   Он помедлил с ответом.
   - Не совсем верно, - добрая усмешка. - Да, моя работа хорошо оплачивается корпорацией АйЭр, не буду отрицать, и, не зависимо от результата, она будет оплачиваться в прежнем размере. Но все доктора, не зависимо от направления, дают клятву. Мы должны помогать людям. А какой второй вопрос?
   Он сумел меня поразить. Если так, то... Алексу хоть в чем-то повезло, раз ему собирается помогать такой хороший человек.
   А вот что насчет второго вопроса... Это был просто интерес, знание об этом ни на что не повлияет, но все же.
   - Вы не знаете, когда он родился?
   Ни разу Алекс не ответил на этот вопрос сам. Но у меня было несколько подозрений...
   И они подтвердились.
   - Осенью, Соня. В конце октября.
   Когда я закрыла дверь в кабинет доктора и развернулась, меня ждал небольшой сюрприз в виде подпирающей стенку, возле большого витражного окна с высоким подоконником, Мари. Девушка, как услышала стук закрытой двери, обернулась в мою сторону.
   - Ты... подслушивала? - Это было просто предположение. У нее было несколько подозрительное лицо Я не знала, что попаду "в яблочко".
   - Да, - не стала оправдываться она. Я подошла и, приподняв тюль, подтянулась и присела на подоконник рядом. - Я... - унылая усмешка, - все так, как доктор сказал - у нас ужасная семейка, не желающая понимать друг друга. И я не исключение порой. - С окна девушка перевела взгляд, горящий решимостью, на меня. - И я помогу тебе. Втроем мы точно справимся!
   Вот так, легко и без уговоров, мне далось получить Мари в союзники, а заодно и помощники. По крайней мере, один вопрос - с транспортом - решен. Но...
   - Втроем? Кто третий?
   - Тиль. Ей дорог и Лекс, и Макс. И она давно хочется все изменить.
   О чем Крис говорила и мне когда-то.
   - И правда, так будет легче, - признала. Когда много народу и, особенно, тех, кто может пояснить некоторые моменты прошлого, будет намного проще.
   Но порой, когда дело будет касаться их самих, придется действовать в одиночку. Как и сказал доктор...
   А ведь снова изображаю супермена и лезу не в... нет, в свои дела. И снова очень сильно боюсь, как бы не натворить бед. А вдруг я только хуже сделаю? А вдруг...
   - Мари, пожалуйста, не дай мне совершить ошибки.
   Девушка почти сразу кивнула, восприняв мою просьбу на полном серьезе.
   Спасибо. Надеюсь, нет - я приложу все силы чтобы в этот раз не только исправить свои ошибки, но и чужие! И сделать так, чтобы наша история закончилась хеппи эндом.
   Больше чем нужно я не хотела здесь находиться, и попросила Мари как можно скорее уехать. И в машине, когда перед нами открывались ворота, не удержалась и оглянулась. Ведь... ведь его окна выходят именно сюда. Но, как и ожидалось, я никого не увидела ни в одном из окон на четвертом этаже.
   - С чего ты хочешь начать? - Мари поправила зеркало заднего вида так, чтобы смотреть в мои глаза.
   То, что теперь с нами будет Кристиль - внесло некоторые коррективы.
   - Наверное, для начала нужно позвонить Тиль и попросить ее приехать. У меня есть кое-какие задумки, но я не знаю, возможно ли их воплотить в жизнь.
   Мари молча кивнула. Что-то в последнее время часто замечаю: я стала меньше говорить - особенно размышлять, потому что совершенно не хочется самостоятельно втаптывать себя в землю без возможности подняться - и остальные как-то... стали как я. Но глупо это, думать что окружающие будут, с чего-то, брать с меня пример. Просто... наверное, мы схожи в некоторых... вопросах и реагируем порой немного одинаково.
   - Ты снова изменилась.
   - Да... - как и она несколькими минутами ранее, я не стала ничего отрицать. Тем более - это очевидно. Да и видно со стороны. Только Мари не представляет, насколько я изменилась. Уже в который раз.
   В зеркале отразилась ее улыбка. Слабая, но настоящая.
   - Но к лучшему. Ты снова стала живой и почти прежней.
   Живой? За это не поручусь. Когда между нами такая пропасть, я больше не ощущаю себя живой. Только... роботом, запрограммированным на определенные задачи.
   Или я хочу, прилагаю все усилия, чтобы такой быть?
   Не знаю...
   - Я уже не знаю, стану ли когда-то той Соней, которой была несколько месяцев назад.
   Без него это уже не имеет смысла.
   - Тиль? Привет. Да. Помнишь Амагури, где мы провели один из вечеров все вместе? Ты не могла бы приехать? Да. Через три часа? Хорошо...

***

   Тиль подтянула колени к подбородку, обхватив их руками. Она не могла отказаться, а ведь должна была! Но голос старой подруги... нет, Мари даже больше чем подруга!.. здорово переполошил Кристиль и заставил волноваться теперь еще и за нее. Что такого могло случиться? Причем, случиться в той клинике, после посещения которой Мари угнала максову машину и пропала вместе с Соней. А с Лексом доктор наотрез запретил видеться. Им с Максом оставалось только догадываться, что же произошло. Да, Крис пыталась хоть как-то связаться если не с Мари, то с Соней, благо номера их телефонов давно забиты в записную книжку, но девушка не успела здесь и звонка, как ее мобильник оказался в руках хмурого, но старающегося скрыть свое состояние за привычной маской весельчака, Макса. "Оставь их, мы все равно ничем не поможем", - сказал он тогда. На пару мгновений маска исчезла, показывая все его беспокойство и совсем детскую растерянность, но вот - снова усмешка, ничего не выражающие глаза, ленивое выражение лица. Как будто ничего и не было. А на вопросы он не пожелал отвечать, просто отшучиваясь. И в этот раз его шутки были слишком глупыми, чтобы выдавливать из себя смех. Уж скорее хотелось... хотя, не одну, две вещи нестерпимо хотелось сделать, причем одновременно. Первая: схватить его за майку и хорошенько, несколько раз встряхнуть, желательно попутно стукнув о дверцу машины - чтобы он, наконец, перестал делать вид что ничего не произошло и ему совершенно все равно! Вторая... Ведь Тиль - она не посторонний человек и Макс тоже ей далеко не безразличен. И девушка, зная, как ему сейчас плохо, так хотела обнять его, притянуть к груди, сказать, что все будет хорошо. Но она не сделала ни того, ни того.
   Джип охраны довез из до ближайшего мотеля. Всего одна фраза на ее вопрос, почему они не поехали домой. "Я не хочу быть с ними рядом". С ними... он имел в виду родителей. Отца и внезапно появившуюся мать, которая, оказывается, столько времени была рядом. Тиль ее хорошо знала - ведь девушка была очень и очень частым гостем в главном особняке Немриных. И она ей нравилась... до этого дня. Ее поступок... конечно, кто такая Кристиана, чтобы судить других людей, но все равно - поступок леди Олеси низок. И не вызывает ничего, кроме раздражения и понимания - не ее, естественно, а Макса. Мари. И особенно Лекса. Тиль любила обоих братьев, но по-разному: Макса... понятно как, а Лекса как брата. И из-за того, что он снова попал в то ужасно место, Крис почти ненавидела эту леди. А еще не понимала Мари. Зачем она все это устроила? Впрочем, злости на нее не было. Мари - изменилась, да, но не настолько, чтобы своими руками причинять боль брату. Значит, у нее были какие-то мотивы... или просто не было выбора.
   Мотель был маленьким, но уютным, особенно выданная им комната на третьем этаже - под самой крышей. Светлые однотонные обои, полы из темного дерева, много света, не режущего глаза - создавалось ощущение мягкости, теплоты... особенно вчера вечером. А еще здесь были две кровати, по настоянию Макса. На одну из которых он и улегся, едва Тиль закрыла дверь. Все. С тех пор, до почти обеда, они не перебросились ни единым словом. Макс дрых, Крис... позлившись неизвестно на что и на все одновременно, тоже, пока ее не разбудил телефонный звонок, снова заставив думать. Много думать. Мысли хаотично перескакивали то на одно, то на другое - Тиль не зря сказала что приедет через целых три часа, хоть до нужного городка ехать от силы час. Она хотела получить время, чтобы... чтобы, если что, отказаться, поняв, что не может уйти.
   Но Тиль не смогла - девушка во второй раз пришла к этому выводу.
   Девушка опустила ноги на прохладный пол, поднялась. Часы на руке Макса, которая лежала на подушке, рядом с его лицом, показывали что у нее осталось еще два часа с маленьким хвостиком. Пора... наверное. Возле кровати с крепко спящим, Тиль присела на корточки. Осторожно, боясь разбудить Макса, отвела ее в сторону, нагнулась и слегка коснулась губ.... Впрочем, очень скоро ее перестало заботить что парень проснется - наоборот теперь Тиль очень этого хотела.
   - Решила воспользоваться моей беспомощностью и провернуть свои грязнее делишки? Только имей в виду, я буду сопротивляться.
   Когда девушка немного отодвинулась, то встретилась с насмешливыми зелеными глазами. Как всегда - насмешливыми, остальные эмоции были запрятаны так глубоко, что... вряд ли есть на этом свете человек, способный их отыскать. Макс положил поверх ее ладоней свои, но не спешил их отодвигать. "Хоть что-то", - проворчала про себя Тиль, правда, она ворчала и вслух.
   - Мог бы просто сказать доброе утро.
   - Хорошо. - Согласно кивнул парень и, неторопливо придвинувшись ближе, поцеловал замершую девушку. Тоже неторопливо, тягуче. Прикосновение их губ растянулось навряд ли на более чем десять секунд, но выбил Тиль из колеи надолго. А пока она приходила в себя и, немного позже, обзывала себя по уши влюбленной дурой, уткнувшись в теплую шею Макса, парень молча перебирал ее волосы. Помнит ли он как сильно Тиль всегда нравилось подобное, или... этого у него просто что-то вроде рефлексов? Как же хотелось верить именно в первое! - Доброе утро. Так сойдет? - через какое-то время промурлыкал Макс на ушко Кристиль. Та тут же отодвинулась, так желая поймать выражение его лица, убедиться, что оно хоть немного соответствует голосу... и убедилась. Этой нежности почти хватило, чтобы Тиль позабыла обо всем, что наобещала. Как же она хотела остаться здесь, рядом с Максом... хотя бы просто рядом, как наблюдатель тире охранник. С него станется что-нибудь отчебучить, а сейчас этого нельзя было допустить.
   - Мне нужно будет уехать на пару часов... может быть - на полдня.
   Хотя, Крис не представляла, на сколько растянется ее поездка. Ведь она не знала что случилось у Мари, и куда пропала Соня, но собралась это выяснить в любом случае.
   - Хорошо, езжай. - Легко согласился Макс, возвращая беззаботность голосу. Неужели он еще не понял: так сразу становится ясно что он что-то скрывает? - А я тогда сгоняю в Лондон. Мой агент уже от беспокойства и злости стенку грызет, требует... вернее - требовал вчера, чтобы я сию минуту был возле него. Роль какую-то предлагают.
   - Никакой роли, никакого Лондона, идиот!! - С состоянии крайней ярости, перемешанной со страхом и паникой, Кристиль затрясла как грушу явно не ожидавшего такого Макса. - Тебе нельзя там появляться, слышишь? Ни в коем случае! Мы что, зря от туда сбежали?
   Парень мягко отцепил ее руки - но это была та еще задачка - и пренебрежительно фыркнул:
   - Тиль-Тиль, не будь паникершей. Ты думаешь, что у нее хватит смелости не только появиться в полиции, но и начать точить зубки на Немриных? Если эта тварь, конечно, выжила.
   Макс перевел взгляд куда-то за спину Тиль, а вот она наоборот крайне внимательно разглядывала его лицо.
   - Тебя совершенно не заботит выжила она или нет? Не заботит то, что ты, возможно, стал убийцей?
   - Разве я не отвечал уже на этот вопрос? - Ленца, безразличие. - Мне все равно.
   - Все равно?! - перешла Тиль на ультразвук, колошматя эту... рожу подушкой. - Не ври мне!
   Кто знает, вполне возможно девушка в приступе чувств вообще умудрилась бы придушить, но Макс сумел отобрать подушку и отбросил ее в сторону, чтобы руки не занимала. Его рукам есть более полезное применение - удерживание ручек Тиль, которые та старательно вырывала из захвата.
   Парень тяжело выдохнул, прикрыл глаза. Что творилось в его голове? Да не одна Тиль хотела бы это знать. Но наверняка там такой хаос...
   - Кристиана, давай будем думать что все равно, хорошо?
   Девушка замерла и... обмякла. Макс медленно разжал пальцы, наверное поняв что борьба продолжаться уже не будет. И правильно понял, потому что настроение у Тиль резко изменилось, и девушка обвила руками шею Макса, ничуть не заботясь о том что, как бы, сейчас распласталась на нем как на матрасе.
   - Не езжай... пообещай мне что не поедешь! У нее же есть улики, тебя точно в два счета сцапает полиция!
   Как же она этого боится... Никаких слов не хватит чтобы передать. И почему, что он, что она - Тиль, забыли про отброшенный пистолет?! Ведь Каролина его не забыла прихватить с собой, это как раз должно быть в ее характере!
   Рука Макса заскользила по ее спине, от шеи и до поясницы, где и остановилась.
   - Все будет хорошо. - Поцелуй в висок - такое небывалое для Макса проявление чувств. После самого первого, еще того, у него дома, от парня можно было добиться разве что объятий... Но на поцелуи он всегда отвечал с охотой. Вот именно что - только отвечал. А теперь, получив маленькую порцию ласки, Тиль совсем раздобрела и была готова поверить во что угодно, не особо раздумывая. - Давай, езжай куда собиралась, и не думай обо мне.
   Уловив скрытый намек - или девушке только показалось? - Кристиана отпустила Макса и выпрямилась, позволяя и ему сесть. И снова едва не растаяла - целовался Макс так, что не поддается никакому описанию.
   - Иди-иди, - насмешливо шепнул он, подталкивая девушку. Тиль угукнула, подтвердив слабым кивком, и потопала к двери, судя по грохоту что-то там еда не свалила, вернулась, уже более живая, подхватила телефон к развороченной постели и, еще раз глянув на безмятежно улыбающегося Макса, ушла.
   Парень отсчитал про себя минуту, заодно и выветривая лишние мысли о продолжении недавнего "банкета", и потянулся к тумбе. Его агент, оставленный в Лондоне наедине воевать с продюсером Таканаги и режиссером Ковальски, наверняка возмущенном - и это если мягко выразиться - такому халатному отношению к роли и пренебрежению к остальным актерам, вынужденным ждать только его одного, был в бешенстве. Макс отложил мобильник в сторону, ожидая, когда ему надоест орать, а когда головомойка закончилась, согласился приехать. И отключился, не желая больше ничего слушать.
   Всего один съемочный день... ну что с ним может случится? Только если бы он сказал это вслух - Тиль вряд ли бы поняла.
   Все складывается как нельзя лучше. Вероятнее всего, девушка даже и не заметит его отсутствия. После разговора Макс отправил Мари смс с просьбой задержать его подругу подольше, ни секунду не задумываясь - а не показалось ли ему, что Тиль разговаривает именно с его сестрой.
   Все, теперь - найти куда-то закинутую куртку и обуться. А о его внешнем виде уже будет заботиться гример.
  

38

   Тиль удивила всех, приехав за минут сорок, а то и на весь час раньше, чем говорила. А может, лучше подойдет слово - примчалась? Растрепанная, запыхавшаяся и с порога громко требующая чтобы ей сейчас же все объяснили. Она... вот теперь, после... всего, смотрю я на Тиль, и понимаю, что я стала старше ее, что не может радовать. Теперь разница в несколько месяцев растянулась в года, и ребенок тут не при чем. Просто... я изменилась.
   Становиться взрослой - грустно. Особенно когда рядом видишь человека еще не повзрослевшего.
   С приходом Тиль атмосфера в квартире немного улучшилась, стала легче, что ли. Почти захотелось улыбаться, просто смотря на живость новоприбывшей, особенно наблюдая за ее эмоциями, не всегда радостными, конечно, когда Мари вводила ее в курс происходящего и... произошедшего до. А я в это время тихо забралась в кресло, располагающееся в дальнем угле, с большой кружкой горячего чая и просто слушала. Правда, заткнув уши, когда речь пошла о том, что не мне не хотелось бы снова переживать.
   Она согласилась. Сразу, ни секунды не думая, вскочила и заверила, что уж она-то поможет, еще как. Так нас стало трое.
   Кроме всего, Мари рассказала Тиль и о моем... положении, и теперь девушка - после, последовательно, шока, приступа радости, временного затишья, острожных вопросов - косилась на меня, чаще всего останавливаясь на животе, будто высматривая в нем какие-то изменения. Угу, только большого пуза мне для полного счастья не хватает. Как хорошо, что это случится еще нескоро. Итак, чай снова был заварен, разлит по кружкам, кресла сдвинуты в круг. Пока делиться своими задумками.
   - Надо начать с самого начала - отношений отца и матери. То есть - нужно узнать, почему вышло так что они расстались. Вдруг это поможет их... помирить?
   Мари подняла руку, будто мы тут на каком-то конгрессе собрались, что меня немного - и ненадолго - позабавило.
   - Я уже много раз думала об этом. А может, стоит уйти еще глубже? Узнать с чего начались их отношения - может быть, папа и мама с самого начала особо так не ладили?
   Кивнула, соглашаясь. Думаю, так будет еще лучше.
   - Потом, после того как разберемся с прошлым родителей, нужно будет выяснить, почему... Алекс так недолюбливает Макса.
   Тиль как-то странно дернулась и сжала руки сильнее. Да и Мари нахмурилась.
   - Что? - спросила одновременно у обоих.
   - Это итак известно, - вздохнула Тиль. - Лекс ненавидит Макса по трем причинам. Во-первых, Макс бросил всех нас и уехал строить карьеру, что было настоящим свинством. - Тиль фыркнула. - Хоть теперь я его во многом понимаю... Во-вторых, именно Макс попросил... всех поехать на природу незадолго до... смерти Джули. Лекс считает что в ее гибели виноват Макс, и только он. Но ведь все равно, куда бы и когда машина отправилась - шланг уже бы перерезан! - Короткие паузы, то повышающийся, то понимающийся голос. Похоже, эта тема для Крис болезненна, а значит, нужно будет немного подробнее расспросить... кого-нибудь. Возможно, самого Макса? - А в-третьих, Макс очень... категорично отнесся к Каролине. Он практически сразу понял, кто она такая. А когда Лекс... с ней расстался, Макс... он тогда сказал всего одну фразу: Что я говорил? В следующий раз будешь думать мозгами, а... кое-чем ниже, если выразиться послабже. Лекс тогда не в себе был, накинулся на него, бил, бил, а Макс, идиот просто, не отвечал на удары. Зато трепался, распаляя Лекса еще больше. Как будто не понимал, что злит его.
   Мари успокаивающе погладила Тиль по плечу. Еще одно болезненное воспоминание.
   А я бы сама, если бы все то увидела, как реагировала? Навряд ли иначе.
   Когда Тиль пришла в себя, на что ей потребовалось совсем немного времени, она продолжила:
   - Вот и все. Макс, он... прячет многое в себе, и часто показывает не то, что он чувствует.
   - Что есть, - подтвердила Мари, возвращаясь в свое кресло. - Актерство только все усугубило.
   - А он ведь волновался! - Кристиль впилась в мои глаза взглядом, полным отчаянного желание доказать мне... Слишком рано. Пусть это несколько эгоистично, но не хочу тянуть так много. Разбираться с проблемами по очереди. Иначе я не выдержу.
   - Хорошо... Я поняла. С Максом придется разбираться отдельно. - Что будет очень непросто... Если он сам не захочет мне все рассказать. Но все, пока откладываю, и возвращаюсь к самому началу. - Пока только две этих задачи. Думаю, когда решится вопрос с родителями, изменится многое. Наверное, стоит начать с разговора с Олесей Павловной и твоим отцом, Мари.
   Девушка мотнула головой.
   - Он с тобой вряд ли разговаривать будет. Разве что ты не найдешь такую причину, которая его или всполошит, или заинтересует. Не иначе.
   И почему-то я совсем не удивлена.
   - Тогда я поговорю с ним после Олеси Павловны. Если она захочет говорить...
   Мари нехорошо улыбнулась. С такой угрозой и немного - предвкушением.
   - Захочет. Я приложу к этому некоторые усилия.

***

   В этот потрясающе красивый - что у него не отнять - можно даже сказать, величественный особняк возвращаться очень не хотелось. Да, он понравился мне с первого взгляда... или... да что там - я влюбилась в этот шедевр архитектурного искусства, но тут слишком много воспоминаний. Но все равно - я здесь, только что вылезла из машины, замершей прямо возле лестницы, и захлопнула дверь, оставляя там, внутри, почти все свои чувства. По дороге мне удалось добиться того, что так хотела: отгородиться от своих чувств, не дать им повлиять на меня. Они будут только мешать, они все только усугубят... Я поняла свою прошлую ошибку, и больше ее не повторю.
   Мари никому не звонила - отчего-то была уверена, что та, кого мы ищем все еще здесь. И не ошиблась. Странная женщина. Не понимаю ее, совершенно. Все же, почему она осталась здесь, а не уехала, как все? Как... Немрин-старший. Как узнала ненадолго пропавшая Мари, после нашего ухода, они устроили грандиозный скандал с орами и крушением мебели. Это ей рассказали две женщины, работающие здесь уже более двадцати пяти лет. То есть - еще видевшие... Нужно будет обязательно с ними поговорить. Что бы не рассказала Олеся Павловна, взгляд со стороны всегда полезен, может ответить на многие вопросы - заметка из моей короткой жизни.
   Может, ее предупредили, а может, эта женщина увидела подъезжающую машину из окна, но когда мы зашли в один из залов на втором этаже, она уже ждала. Стояла у окна, а когда открылась, едва слышно скрипнув, дверь, женщина резко, поспешно обернулась. Бледная-бледная, синяки под глазами, сжатые губы, глаза, в которые совсем не хочется смотреть, ведь не хочется испытывать к ней жалость - но все равно такая... даже слова правильного не подобрать. Но она очень подходила этому особняку. Такая же... величественная? Изящная? И далеко не такая слабая, какой смотрится. Но... в ее синих глазах я нашла кое-что знакомое. Она почти сломалась. Почти... как и я. Но что удерживает ее?
   Отвернулась. Все, хватит, хочу ничего больше не ощущать и думать только по делу, без этих глупых и никому не нужных, даже мне, лирических отступлений.
   Смешно мы расселись. В этом зале только один диван и одно кресло. На диван усадили меня, кресло придвинули так что оно располагалось теперь напротив, и туда села Олеся Павловна. Позади нее Тиль, старательно избегающая ее взгляда, рядом со мной стоит Мари. Пришло сравнение с допросом. Только, почему-то, меня, без всяких просьб, сделали ведущим допрос. Я ведь ни разу не лидер, но вот... так получилось. И хорошо. Так будет удобнее.
   - Здравствуйте, Олеся Павловна. - Стоило усилий заговорить с практически незнакомым человеком вот... так. Открыто давая понять свое к ней отношение, и пришлось долго с собой бороться, чтобы не так открыто ненавидеть сидящую напротив женщину, которая... кажется, осунулась еще больше, и стала старше. Сколько же ей лет? Больше сорока, точно. И только сейчас она стала выглядеть на свой возраст, а не как ровесница Мари.
   - Здравствуй, Соня. - Ее голос тих, но четок.
   - Мы пришли узнать о том, что случилось в прошлом. Как получилось так, что вы уехали...
   - Бросив всех нас, - закончила Мари. Я хотела сказать другое, но... как получилось. Мари зла, и эту злость не скрывает, глядя на свою... мать.
   Женщина вскочила.
   - Я не бросала вас! - И так же неожиданно, как вскочила, устало осела обратно. Пауза. Вот она подняла голову и повторила прежним тихим, четким и спокойным голосом: - Я никого из вас не бросала. Бросают по собственной воле, а видит бог - я этого не хотела. Меня заставили.
   В голове вспыхнуло воспоминание, вернее, его урывок, о вчерашнем дне. Тогда она говорил почти тоже самое. И...
   - Вас заставил Дариен Джеймс Немрин?
   Женщина прикрыла глаза. Одно короткое слово, выражающее слишком много чувств:
   - Да.
   - Почему так получилось? Можете рассказать?
   То, что я расслышала в том "Да" здорово... задело. И я уже не требовала, а просто просила.
   Почему я не могу отделаться от ощущения, что мы с ней в чем-то похожи?.. Только самой бы понять - в чем.
   Та кивнула. Но ядовитая реплика Мари не дала ей снова заговорить.
   - А что, про своего сына не хочешь узнать? Как он поживает, как себя чувствует после неожиданного приезда блудной мамочки?
   У женщины был такой вид, будто ее сейчас ударили. Снова... сочувствие? Нет, никакого сочувствия к ней. Никакого.
   - Я уже все знаю.
   - Откуда? - Мари растеряла весь напор. Осталась только растерянность.
   - Дар...иен, он все рассказал.
   Совсем крохотная пауза... я не так уж и хорошо разбираюсь в людях, куда уж там, если почти всю свою жизнь провела мизантропом, подпуская только самых близких, но кажется, отношения между ними в прошлом были не такими уж и плохими, раз Олеся Павловна, наверняка, сама от себя не ожидав такого, назвала Немрина-старшего Даром. Привычка? Возможно...
   - Понятно. - Мари снова отступила за диван, положил руки на его спинку. И в таком положении принялась слушать.
   - Вы, наверное, знаете, что во времена СССР наши отношения с Америкой были напряженными. Очень напряженными. Гонка за выход в космос, разработкой ядерного оружия, а потом и тихая подготовка к полноценной войне в начале восьмидесятых. Которая едва не началась со смертью Брежнева. Это уже потом я узнала, что война едва не началась в ноябре восемьдесят третьего, когда США решило прихлопнуть нас одним ударом, но тогда... я не знала ничего из этого, но очень боялась. Мне повезло, на одном потоке со мной училась британка, ее семья не так давно переехала в союз. Когда поползли слухи, они решили уехать обратно, и мне удалось упросить подругу взять меня с собой. Не знаю... вернее, тогда я не знала, как ей удалось так быстро, всего за три месяца, оформить все документы, необходимые для перелета и вообще для того, чтобы нас отпустили и пропустили в Англию, причем на постоянное место жительства. Только потом узнала, когда мы приехали уже, что МакКейны - довольно влиятельная британская семья, можно даже сказать, уважаемая. И очень близко знакомая с Немринами. Как-никак, а именно их предки основали компанию.
   Я тогда долго еще не могла отойти, привыкнуть к такому... красивому, иностранному миру, так разительно отличающемуся от законсервированного, разваливающегося союза. Я будто в сказку попала, о которой даже мечтать не могла: доступность того, что днем с огнем не сыскать в СССР, другие нравы, нормальное отношение, уклад жизнь, стиль... можно перечислять сколько угодно долго... Английский я и до приезда сюда изучала, это помогло, не без поддержки Арабеллы и ее семьи, обжиться. Правда, возникли небольшие сложности с языком - разговорный довольно сильно отличался от того, какому меня обучали. Но я совершенствовалась...
   Прошло три месяца. Я чувствовала себя практически местной, союз постаралась забыть как страшный сон - после этой, новой жизни, совсем не хотелось возвращаться в нищенское прошлое. У меня была работа, деньги - что еще нужно было для счастья? На этот вопрос Белла всегда смеялась и отвечала одно - не хватает только хорошего мужчины. И постоянно пыталась свести с кем-то, кто, по ее мнению, был достоин. Но... если так оглянуться, я понимаю сама, что вела себя странно - местные мужчины мне казались очень странными. Слишком... чопорными? Пусть они смеялись, улыбались, но было это как-то не так. Скупо. Я у меня характер другой тогда был. Белла сравнивала меня с вулканом, чуть ли не каждый день извергающим лаву. И я не могла подолгу сдерживаться и изображать из себя леди, которой никогда и не была. И вот, на одном из таких вечеров, в конце жаркого июля восемьдесят третьего, мне снова до зубовного скрежета надоел тонкий, порой излишне тонкий, юмор, эти сухие лица, смысл почти за каждым словом, который я, еще не так хорошо, как они, говорящая и понимающая английский... Я убежала, тайком, так, что и не заметил никто. Был вечер, почти перешедший в ночь. А в такую пору, особенно когда на улицах зажигались старые фонари, город погружался в удивительно волшебную атмосферу. Я очень любила гулять по вечерним улицам, особенно не по главным улицам, а завернуть в какой-нибудь парк и там медленно брести по аллейкам. Благо рядом с особняком был великолепный парк. Если мне не изменяет память, то он был одним из королевских. И не только по названию. Удивительно красивый, просторный, и воздух...
   И как раз в этом парке произошла несколько комичная ситуация. Немного прогулявшись, я решила отдохнуть и присела на одну из скамеек. Вокруг - ни души, так что я позволила себе расслабиться и позорно уснула. Сама до сих пор не понимаю, и как только так получилось? А когда открыла глаза, то едва до смерти не перепугалась. На моих коленях обнаружилась мужская голова, хорошо хоть присоединенная - а не как показалось ранее - к телу. Тот мужчина занимался тем же, что и я буквально полминуты назад - спал, бессовестно используя мои коленки вместо подушки. Я тогда была донельзя возмущена и поспешила разбудить нахала. Удивляясь про себя - оказываются, и такие здесь существуют. Но это далеко не последнее удивление.
   - Простите? Простите! - Кажется, на тычке третьем мужчина соизволил открыть глаза. Фонарь высился рядом и я, так, отстраненно, заметила что у него удивительные зеленые глаза... как, впрочем, и все остальное. Особенно завораживали, да и забавляли, его волосы - короткие непокорные кудряшки, торчащие в разные стороны.
   Мужчина соизволил сконцентрировать свое внимание на мне, а не на древесной кроне и, улыбнувшись, так подкупающе открыто, сел, наконец. Запустил пальцы в растрепанную шевелюру и, не снимая улыбки, на которую сердце реагировало чересчур остро, сказал:
   - Прошу прощения, совершенно неожиданно сморило. Я вам не сильно платье помял?
   Похоже, именно тогда, вот так - с первого взгляда...или вернее, с первого его слова, я и влюбилась. Голос... низкий, бархатный, но такой мальчишеский. Наверное, всему виной те насмешливо-задорные нотки. Именно они обманули меня тогда. Я подумала что передо мной подросток, а не мужчина, хоть выглядел он очень взросло и более того - представительно.
   Я сбилась с толку. Насколько успела изучить этих британцев, он сейчас должен был вскочить, и начать рассыпаться в извинениях... А этот... поинтересовался состоянием моего платья.
   - Да нет... вроде.
   И ответ получился сбивчивым.
   Мужчина улыбнулся шире, от чего на его левой щеке появилась ямочка, приковавшая взгляд.
   - О, прекрасно.
   Ни он, ни я не спешили прекращать разглядывать друг друга. С каждой второй секундой этот незнакомец становился все страннее и страннее, хоть не шевелился совершенно. Просто глаза подмечали все новые выбивающиеся детали, прибавляли к этому несколько нахальное поведение - хотя, будь я на родине, даже внимания не обратила, но тут другие нравы.
   Я первая решила нарушить затянувшееся молчание.
   - А почему вы... тут спите?
   Он выглядел слишком представительно, и дело тут не только в одежде, для ночевки в парке. А этот незнакомец вдруг запрокинул голову и рассмеялся. Вот так, в открытую, ни капли не тушуясь. А ведь так никто еще, встреченный в Англии, себя не вел. И этим незнакомец вызывал здоровую симпатию.
   - У вас забавный английский.
   После этой фразы, когда поняла, над кем он смеется, я вскипела. Так уже надоело что почти все, кому не лень, хоть раз в день да посмеются или над моим поведением, или над - что чаще - словами.
   - Не смешно, - едва слышно буркнула на родном языке. И никак не могла ожидать, что незнакомец продолжит говорить на нем же. Русском, пусть и не чистом, но слова он проговаривал четко и ясно.
   - А сплю я потому что совершенно не знаю что делать. Машина заглохла в паре кварталов, и мне пришлось добираться до места встречи пешком, а потом как глянул на часы... понял, что безбожно опоздал, и решил не идти. Тем более, там было бы очень скучно.
   Когда, через секунды две, шок отошел, и я тоже рассмеялась.
   - У вас забавный русский, - не смогла не вставить ответную шпильку. Боже, и мы хохотали, как безумные. Совсем не смешно - а вот же, смеялись.
   - Давно не практиковался. Не с кем было, - развел руками незнакомец. Теперь смеялись его зеленые глаза, почти прозрачные в свете фонаря.
   И, как-то незаметно, мы разговорились. Сама не понимаю, почему так все получилось. Откуда взялось такое доверие? Может, дело было в его улыбке? Или интереса, которым я в последнее время не была избалована. Большинство, особенно сильный пол, видели во мне глупенькую русскую, и относились в соответствии. Что тоже раздражало. А тут... я выложила, как на духу, коротенькую и не сильно насыщенную событиями, жизнь, рассказала, как оказалась здесь, как мне непривычно, как относятся... проще сказать, о чем я не говорила. А ведь никогда особой болтушкой не была. А мужчина молча случал, смотря на меня заинтересованным, насмешливо-задорным взглядом.
   Мы уже давно бродили среди деревьев, не знаю как он, но я наслаждалась тишиной, его обществом, и возможностью выговориться, зная, что навряд ли мы с этим незнакомцем еще раз пересечемся. Но... от этого на сердце становилось почти до боли грустно. Не хотелось терять эти зеленые, понимающие глаза и искреннюю улыбку.
   - Хэй, Леся! - Я обернулась на окликнувший меня голос Беллы. Незнакомец тоже притормозил и развернулся. А вот и подруга... запыхавшаяся, прическа растрепалась... похоже, на действительно взволнована. Стало немного стыдно. - Мы тебя едва... - С приближением ее голос набирал обороты, но вдруг... - Дариен? - удивленный вопрос. Брюнетка поравнялась с нами, окинула незнакомца внимательным взглядом. - Не ожидала встретить тебя здесь, да еще в таком очаровательной компании. Ты почему не пришел?
   Названный Дариеном как-то наигранно согнулся в поклоне.
   - Простите, моя леди, всему виной злостные обстоятельства, помешавшие мне примчаться к вам на всех парах.- И голос изменился, стал вкрадчивым и торжественным. Тоже наигранно.
   - Шут, - фыркнула Белла, вздернув хорошенький носик. И, наконец, решила меня просвятить, что же здесь происходит. Они знают друг друга? - Леся, знакомься, эта наша пропажа, о которой я тебе вчера говорила, - а это уже прошипела на ухо, и отодвинулась, - Дариен Джеймс Немрин, который в скором - а может, и нескором - времени займет кресло своего отца и встанет во главе IR corporation. Дариен, - изящная ручка показала на меня, - это Олеся Абинкова. Она не так давно переехала к нам в страну.
   К тому, что мою руку ловят и подносят к губам, я тоже не привыкла, и от этого густо покраснела.
   - Добро пожаловать в Великобританию, леди Олеся.
   Наши отношения развивались стремительно, и это должно было бы пугать, но не пугало совершенно. Просто не до страхов было. Тогда мы были поглощены друг другом, и совершенно ничего вокруг не замечали. С той памятной встречи, которую мы еще много раз, хохоча, вспоминали, прошла всего неделя "случайных" - тщательно планировавшихся обоими заранее - встреч, разговоров чуть ли не по душам, когда говорила даже не я одна, быстрых, таких же случайных, как и встречи, прикосновений, и... все. Как-то получилось так, что мы почти одновременно "дозрели", на радость нашим общим друзьям, и особенно Белле, и решили перейти на новую стадию отношений. Тогда началась самая настоящая Сказка, дурманящая голову, и мне совершенно не хотелось возвращаться в реальность. Прогулки, которые заканчивались каким-нибудь маленьким чудом, цветы в таких количествах, что Дар унести не мог и прибегал к помощи прохожих... как и я, когда меня едва не погребали под разнообразными букетами, и которые я передавала все тем же прохожим... Дар грабил цветочные магазинчики до тех пор, пока не разузнал, что больше всего мне нравится клевер, обычный, полевой. А достать его в почти центре Лондона, мягко говоря, было сложно, но Дар... он всегда был для меня волшебником. Он мог все, и не давал об этом забыть. Сказка...
   Через два месяца его отец организовал свадьбу, которую я вряд ли когда-либо забуду. Очень сложно это сделать. Огромное количество приглашенных, исчисляющееся сотнями, шикарное белое платье, о сумме которого я старалась думать поменьше, туфли усыпанные драгоценностями так густо, что страшно было куда-то в них идти... И Дар, умудрившийся стать еще прекраснее, чем был. Я чувствовала себя самой счастливой девушкой на земле. Ведь у меня было все, о чем только можно мечтать.
   А еще через десять месяцев родился наш первенец. Мы с Даром чуть ли не до хрипоты спорили, как назвать мальчика. Я хотела что-то русское, Дар - иностранное. Вот мы и додумались до Максима-Макса.
   Следующие три года... они стали самым счастливыми в моей жизни. И я думала, что так будет всегда. Даже не предполагала, что все может закончится... так. Глупо. Больно.
   Отец Дара скончался от инсульта, и теперь он был главой огромнейшей корпорации. Я стала видеть его реже, но не так уж, чтобы сильно тосковать. Частенько Дар оставлял компанию на замов, и укатывал со мной и Максом на природу. А за это мне приходилось расплачиваться с ним сопровождением на многочисленные "приемы", как я все те вечера в шутку называла. И на одном из них я умудрилась привлечь внимание человека, которого, если бы только знала что из-за него произойдет, сразу забила цветочной вазой, благо, их всегда вокруг было в достатке. Когда я познакомилась с этим мужчиной, каким-то партнером Дара, я была беременна Мари, пятый месяц. И все равно потащилась... Совершенно не представляю, что ему в голову ударило, но с тех пор на меня началась самая настоящая охота. Все те цветы, конфеты, нисколько не завуалированные намеки, причем при моем... бывшем муже. Дар злился, Гарри это искренне забавляло. Родилась Мари, и... Гарри снова как с цепи сорвался. Беременности больше не было, и... Я просила Дара что-нибудь сделать. И он делал, та склизкая сволочь снова и снова оказывалась рядом. И почему-то именно тогда, когда Дара не было рядом. Только дети... Но что могут дети? Максу было всего три года, Марине - несколько месяцев.
   Дару удалось вытурить Гарри из страны. Полтора года передышки, полтора года вернувшегося счастья... Я совсем не понимаю, зачем я ему сдалась? Издеваться над Даром? Столько времени уже прошло, должно было надоесть... Гарри объявился внезапно. Не знаю... наверное, он все давно готовил... В общем, когда Дар вернулся из Уэльса, ему предоставили доказательства моей измены. Которой никогда не было! Это все Гарри, та сволочь... А я ведь была беременна. Но не сказала... если бы я только сказала! Дар не поверил, что это его ребенок. Кричал, отмахивался от сроков, отмахивался от меня... Не знаю, как я выдержала ту беременность и родила Лешу здоровым. Когда прошло пару месяцев и всем стало ясно, что ребенок ведь его, этот баран решил его признать, но мне... мне он все так же не хотел верить. Зато липовым "доказательствам", россказням Гарри - он верил с радостью. Наверное, мне все просто приснилось. И сказку я надумала сама. Если бы Дариен любил меня по-настоящему, так, как я его... люблю, несмотря ни на что, до сих пор, он бы поверил мне, а не совершенно постороннему человеку.
   И снова я не понимаю, только на этот раз причин, побудивших Дариена вернуть меня из союза обратно в Британию, отдать детей... которые больше не были моими. Дариен, совершенно холодный, чужой, не тот, каким я его помнила, наставил целый забор ограничений, правил и обязанностей, не забыв из перенести в договор. Я не имела права говорить Максиму, Марине и Леше что именно я, а не какая-то пришелица, их мама. Называть их обязана только по имени... и многое еще совершенно глупых правил. А имела я право только на две вещи: быть рядом со своими детьми, пусть хоть так, и воспитывать их, как и положено матери.
   А когда нужда во мне отпала, Дариен вновь выгнал меня, пообещав лишить всего, если я посмею вернуться.
   Что он и сделает.
   Олеся Павловна судорожно вздохнула и спряталась лицо в ладонях. А... Мари, на лице которой было ясно отражено все бушующее в ней противоречие, подошла к своей матери, присела рядом и обняла ее. Тиль отвернулась, и кто знает, что с ней... но и у меня самой противный, колючий комок к горлу подскочил. Да, я пыталась рассуждать логически, старалась отодвинуть чувства, но... Крепко зажмурилась, прогоняя непрошенные слезы. Мне нельзя так волноваться, нужно успокоиться...
   Не возникало сомнений, что она не врет. Невозможно врать настолько правдоподобно. Совершенно невозможно.
   Как глупы мы, люди. Из-за какого-то недоразумения рушится счастье, а заодно и жизни. Случайность - и все, пшик, ты остался ни с чем. Разбит. Без желания продолжать жить... а разве это существование можно назвать жизнью? Без него.
   Теперь я поняла, в чем мы схожи.
   А теперь, собраться, стиснуть зубы, прогнать, все прогнать. Я не имею на это права, пока все не исправлю.
   - Этот Гарри... Олеся Павловна, не могли бы вы сказать его полное имя и где он, предположительно, находится?
   Я знаю, я нахалка, но... чем раньше все что нужно узнаю, тем быстрее уйду и оставлю мать и дочь наедине.
   Женщина тайком провела по лицу ладонью, но все равно, когда он повернула голову, было видно что совсем недавно она плакала.
   - Знаю. - Она скривилась. - Уж это я давно узнала. Этот слизняк вот уже как пять лет устроился в Ливерпуле, где имеет... имел, - ухмылка, далекая от доброжелательности, - свое дело.
   Кивнула, вставая.
   Я узнала что нужно, и теперь спешно ухожу из зала, поманив за собой и Тиль.
   Мари и Олесе Павловне о многом нужно поговорить...
   Выйдя в коридор, прислонилась к стенке, коснувшись ее прохлады затылком. Маленькое облегчение. Все оказалось не так, как я представляла, но главное другое - я на маленький шажок приблизилась к своей цели.
   Тиль превратилась в тихую, молчаливую и совсем незаметную тень, следовавшую за мной попятам, пока я занималась мозговым штурмом. Гарри-Гарри... новая ступенька, очень и очень высокая. На нее даже с прыжка не достанешь. Разве что... только с чужой помощью. И Мари, и Тиль. Хотя бы потому что я совсем не знакома с Ливерпулем и вряд ли одна смогу пробиться к влиятельному человеку. А этот Гарри ведь именно такой, как я поняла.
   Странный мужчина. Можно подумать, что и правда, вначале он использовал Олесю Павловну как особо болезненный способ досадить Немрину-старшему. Но права женщина, такие шутки на пять лет не растягиваются. Тут еще какая-то причина... Девушка, пережившая влюбленность и... любящая до сих пор, такая далекая, запиханная в самую глубину суть подсказывает - а вдруг тут замешала любовь? Только какая-то изощренная. Грубая. Непонятная... Нет, должны быть еще какие-то причины, не верю я что тот Гарри все делал во имя своей великой и могучей любви. Не верю. Мы с ним шапочно знакомы, но это уже могу утверждать с уверенностью.
   Нам нужно двигаться дальше, но пара часов ничего не решит. Я не стала ее торопить и пока решила, как задумала до разговора, найти тех женщин. Которые давно уже работают на эту семью. Нет, я верила Олесе Павловне, но вдруг что-нибудь важное узнаю?
   ... Детектив из меня, как из лошади балерина. Но придется учиться, основываясь на аналитическом разборе... Тьфу. Просто действуя логически. Что я и делаю.
   Найти нужных женщин оказалось совсем просто. У первого же встречного попросила помощи, кратко изложив суть дела, и меня проводили до нужного места. Маленькая комнатка в левом крыле на первом этаже, судя по запаху, оно находилось рядом с кухней. Женщины... в возрасте, во взгляде настороженность. Но они оказались болтливыми-и... Вываленную на голову информацию пришлось, позже, разбирать. Слухи в большинстве своем, но было и нужное. Одна из женщин работала у Немриных аж двадцать восемь лет, вторая - на два года меньше. И они оба были свидетелями развития отношений Дариена Джеймса и Олеси Павловны. Пусть они и не так часто появлялись в семейном гнездышке. Да, они любили друг друга, и видно это было невооруженным глазом. Когда пара впервые попала в особняк, то стала главной темой дл обсуждения еще надолго. А как иначе - пришла какая-то русская, без роду, племени, отхватила себе приличный кус в виде молодого наследника... Хм. А я ведь, в некотором роде, такая же... была. Пока не... все случилось. Нет, не отвлекаться. Слова Олеси Павловны подтвердились. И про то, что они любили друг друга, и про то, что творил Немрин-старший, когда ему навесили лапши на уши... Лапши ли? Нет, я верю, но... всему нужно найти свое доказательство. Я не хочу больше наделать ошибок. Ведь в этот раз их вряд можно будет исправить.
   Решила немного понаглеть в чужом доме и попросила чаю с какими-нибудь шоколадными конфетами. Последнее захотелось просто нестерпимо. И через несколько минут после просьбы я все получила и провела несколько часов, выдув неизвестно сколько кружек чая и слопав энное количество конфет, опять же - думая. А все над одним вопросом: как мы сможем увидеться с тем Гарри? И не просто увидеться, а поговорить. Хоть немного, о самом главном. Нужно. Но еще главнее вопрос: как сделать так, чтобы этот мужчина захотел говорить с совершенно посторонними людьми? И даже кое-что надумала, но нужно будет спросить Мари. Или Тиль, куда-то пропавшую еще перед разговором с уборщицами. А лучше из обоих.
   Мари сияла. За столько месяцев впервые вижу ее такой, какой встретила впервые - радостным, светлым человеком, абсолютно счастливым. Хоть что-то хорошее от эпопеи с пропавшей матерью. Теперь остался разве что Макс. А Алекс... Алекс...
   - Все выяснилось? - сама не заметила как на губы наползла ответная улыбка, слабая тень ее улыбки.
   - Да. Да, Соня! - Мари рассмеялась, и ее смех разнесся по большому залу, словно... оживляя большое, унылое, несмотря на торжественную обстановку, помещение.
   Как бы я хотела вот так как она радоваться, ни о чем не задумываясь...
   Немного подождала, когда Мари немного успокоится и начала рассказывать про дальнейшие действия... Фу, как звучит.
   - Дальше нам нужно навестить того Гарри в Ливерпуле. Но есть несколько загвоздок. - Начала загибать пальцы. - Мы не знаем его точного адреса.
   - Это не проблема. Наши люди выяснят все, что нужно.
   На что я и надеялась.
   - Мы не знаем, как к нему попасть. - Ожидающе посмотрела на девушку. Та задумчиво пожевала губами.
   - Можно воспользоваться моей фамилией как пропуском. Наверняка наш приход заинтересует Гарри Смита. И тогда мы сможем поговорить с ним.
   Мда, как все просто у нее.
   - Мари, а ты не думаешь что он на просто турнет? - вскинула я бровь. - Зачем ему делиться с нами... да хоть чем?
   Тут и Мари задумалась. Безуспешно.
   - Не знаю... Постой! - Девушка подалась вперед. - А может просто что-нибудь сочиним?
   - Что?
   Мари взмахнула руками.
   - Не знаю, какую-нибудь легенду... на месте. В зависимости от того что он скажет? М-м?
   - Идея... - Но я не стала продолжать. Как будто у нас есть выбор. - Все равно пока ничего в голову не приходит. Оставим ее.
   Обменялись кивками. Но перспектива придумывать на месте - откровенно не радовала и несколько даже пугала. По дороге постараюсь что-нибудь придумать.
   Чтобы найти Тиль, пришлось постараться. Что-то происходило с девушкой, но я никак не могла понять что. Разве что предположить, что причина ее задумчивости и отрешенности - Олеся Павловна, ее рассказ. Что он разбередил в душе Кристиль? Я не лезла, потому что... понимала, что лучше не надо пока. Это дурацкое расследование - расследованием, но издеваться над друзьями я не хочу.
   Несколько часов поездки, разительная перемена ландшафта, снова напоминающего классическую Англию - и мы в Ливерпуле. Город... красивый, наверное. Но я не могла увидеть этой красоты. Теперь... когда все вернулось обратно, я больше не могла разглядеть в серости эту самую красоту. Мозг отметил только что город большой, густонаселенный - все. Немного... жаль?
   Пока все вместе решили переждать некоторое время в гостинице, пока люди Немриных будут узнавать все о Гарри Смите. И растянулось наше ожидание не на пару часов, как предполагала, на пару дней. Вернее - на два дня и шесть часов, в течение которых мы едва на стенку не лезли. Вернее - Мари едва на стенку не лезла, на меня напал, я - сама инфантильность - или сидела в кресле, пододвинув его к окну, или спала. Жаль, что когда занять себя нечем, мыслительный процесс невозможно остановить. Как бы это ни было больно. Тиль стала очень нервной, и частенько или выходила в коридор, или запиралась в ванной, и долго с кем-то разговаривала по телефону, порой ругаясь так, чтобы слышно было даже сквозь шум воды и запертую дверь.
   Но информация, которую передали Мари, а она уже нам, стоила такого длительного ожидания. Имя, фамилия, возраст, род занятий, место жительства, распорядок дня... даже привычки, предпочтения и характер были упомянуты. Правда, едва пробежалась глазами по списку, скривилась. Идея насчет любви была откинута. Бабник. Проводит свободное время если не дома, то в клубах, откуда уходить с очередной дамой. Или не заморачивается, и... снимает их, буду называть вещи своими именами. Любит пить и напиваться, что делает чуть ли не каждый день. Балуется наркотиками. Разваливающаяся фирма практически не приносит доходов, но денег у Гарри хватит на еще много лет его привычной, лишенной всяких ограничений, жизни.
   Вот такой фрукт. Противный, склизкий... правильно его Олеся Павловна назвала - слизняк. И снова мне нужно делать то, что не хочется - общаться с этим человеком.
   Но в бочку меда добавили несколько ложек дегтя. Фамилия "Немрины" и перспектива встречи с одним из этой семьи не заинтересовала Гарри, а наоборот - перепугала так, что слизняк заперся в своей берлоге на несколько дней, вообще не показывая носу наружу. Еще трое суток ожидания, в течение которых разнервничались уже все, но только я пыталась успокоиться. У каждой из нас были свои причины.
   Но долго Гарри без девочек и клубов жить не смог, и вот, наблюдающие за ним сказала что слизняк выполз из своей раковины и сегодня вечером гарантированно будет в одном из популярных клубов города.
   Ох, кто бы знал, как мне не нравится эта сумасбродная идея!.. А, да, у меня тут двое понимающих под боком крутятся. Хоть не так... стыдно и страшно.
   Мари и Тиль сговорились за моей спиной и поставили перед фактом, что мы вечером будем делать. И как делать. И где. И в каком виде. "Пристойный вид" мне придавали в четыре руки, запрещая смотреть в зеркало. Глупо. После первого же часа я поняла, что другого выхода нет, и сидела совершенно спокойно. Состояние полнейшего пофигизма - как-то так.
   Пока девушки занимались уже собой, решила глянуть хоть, что они со мной сделали.
   Из зеркала на меня смотрела не я. Точно не я. Мне всего девятнадцать, а женщине из отражения за двадцать. В том то и дело - женщине. Я не знала, какого цвета платье, губы и глаза, но все вместе, и макияж, и одежда, выглядели... правильно? Не скажешь, кто прячется за штукатуркой и мишурой. Жаль разве что пришлось встать на каблуки, я на них совершенно не умела и не умею ходить. Из плюсов - каблук оказался не таким уж шатким, и в какой-то мере удобным. Волосы выпушены из вечного хвоста, на шее блестит цепочка, а кулон спрятан уже под лифом платья. И правильно. Если бы пришлось глянуть... Не рыдать, еще макияж - труд больше чем полутора часов - потечет.
   Мари стала нашей ударной силой для привлечения внимания слизняка Гарри. Вот уж кто настоящая женщина! И ведет себя так, что, ловлю себя на мысли, хочется на колени встать и отбивать ей поклоны. Теперь я точно не сомневалась, что глупая затея приведет к нужному результату. Тиль - во всем черном, но более скромно, нежели Мари.
   Интересно, а где они достали не только платья, но и все остальное? Купили?..
   Еще час ушел на споры. Я и Мари обсуждали что мы собираемся делать после того, как слизняк клюнет. Девушка была настроена решительно и воинственно, и я даже знаю - почему так. Она настаивала на грубом решении вопроса, а то: послать охрану - около десятка лбов, приехавших вчера утром - окружить дом, обезвредить местную охрану и, когда мы придем, выбить из Гарри все, что нужно. Я кривилась. Напоминает дешевый боевичок. Но это реальная жизнь! И настаивала на мирном решении - дипломатии.
   В конце концов, решили совместить наши идеи. Охрана будет, но вместо драки - разговор под давлением... каким-либо. По крайней мере, будет гарантия что слизняк станет говорить.
   А я чуть не плевалась от ощущения глупости происходящего, от идей, от того, что мы собираемся делать и от того, кем я себя возомнила. Бред. Полный бред.
   Надеюсь, подействует.
   Скрестила пальцы, вспоминая глупый предрассудок. Но я готова поверить во что угодно.
   Машину оставили возле гостиницы. Конспираторы... Поехали на такси, которое подвезло нас прямо ко входу. Я, мягко говоря, удивилась. Сколько видела клубов, но этот выглядел... как-то не так. Двор одного из неказистых домов на окраине, обшарпанная, неприметная дверь... Тоже конспираторы? Так и оказалось. Стук, вопрос, набор не сочетающихся друг с другом слов, дверь открыта. И теперь - только вперед.
   Как хорошо что я выпила таблетки, хоть не так сильно воротило от местных запахов. Вцепилась в локоть Тиль, боясь потеряться в полутьме, а после - среди столиков и присутствующих.
   Тот, кто нам нужен был, обнаружился сразу. Слизняк. Как внутренне, так и внешне: толстый, низенький, урод с масляными, маленькими глазками, шеей, заканчивающейся у лопоухих ушей, и редкими волосиками, нисколько не прикрывающих поблескивающую лысину. Но внешность нимало не смущала полуголых дамочек, липнущих к довольно хихикающему слизняку, который, к тому, же хлыстал спиртное прямо из горла.
   Отвратительный человек.
   Теперь еще лучше понимаю Олесю Павловну. А еще - не понимаю Немрина-старшего. Если он... в двадцать с чем-то, получается?.. выглядел как Макс или Алекс, то как ему только в голову взбрело, что его (!) она поменяла вот на это существо? Глупо. Глупо, очень. Но разве я имею право так говорить, не узнав все? Ведь история с Олесей Павловной доказала мою неправоту.
   Мари вела себя так, будто она только и делает, что разгуливает по таким местам. Переговорив с сидящими за самым ближним к слизняку столом, заняли их места. И началось... Тиль и Мари улыбались, а я вот не смогла вымучить такую улыбку. И просто сидела, отстраненно наблюдая за происходящим. Вот Мари подошла к слизняку, немного поулыбалась, оттирая одну из сидящих дамочек задом, немного посмеялась и дала себя полапать - тут мне стало жутко стыдно и противно. Но... на что бы, если не было Мари и Тиль, я пошла? На то же самое. Сцепив зубы, вела бы себя именно так.
   Не знаю, как Мари удалось все провернуть, но слизняк поманил пальцем и нас. Теперь пришел мой через терпеть чужие, грубые, нахальные руки, так непохожие на... От омерзения едва не потеряла сознание, но выдержала. Боже, пожалуйста, умоляю, пусть это поскорее закончится! На глаза упорно наворачивались слезы. Я не хотела сидеть рядом, чувствовать тепло этой туши, прикосновения волосатой руки к бедру, слушать писклявый голос и сальные шуточки. Я хотела к нему! Единственному... такому далекому. К тому, кому теперь не нужна. Но ради которого готова сделать все.
   Глупая, влюбленная, страдающая жертвенностью курица.
   Никогда за собой жертвенности не замечала... до того, как познакомилась с ним.
   Кошмар этот длился до ночи. Именно ближе к двенадцати слизняк накачался спиртным и дошел до нужного настроения. Веселого, игривого, если можно так обозвать. Послушав уговоры Мари, утратившей всякое напоминание о себе-прежней, Гарри милостиво разрешил и нам с Тиль присоединиться.
   Слизняк обожал роскошь, а так же не менее обожал ею кичиться. Не просто машина, а - лимузин, не простой салон - а отделанный какими-то камнями. Отделка дома, что снаружи, что внутри - орала о своей дороговизне. Но все окружение было... мертвое. Прогнившее. Как и сам хозяин. С охраной у входа Мари обменялась внимательным взглядами и чуть кивнула. То есть, это уже "наши"? И внутри... А слизняк ничего не замечал. Пьяная туша развалилась на диване и визгливо требовала принести ему то-то и то-то. А еще бросил нам, чтобы мы раздевались и подходили ближе.
   "Ну уж нет, все. Хватит", - мстительно подумала, наблюдая как тушу окружают люди, охранники Немриных. И как меняется лицо Гарри, начинающего осознавать что что-то не так, и от этого трезвеющего на глазах. Как в маленьких глазках поселяется страх.
   Мари отошла подальше и подняла телефон, а я, в свою очередь, достала свой. Подошла ближе, так, чтобы хорошо был слышен голос, и нажала в диктофоне "пуск".
   Начнем.
  
  
   Тиль, как только мы вернулись, переоделась и, извинившись, исчезла. Что-то подсказывает, она так разнервничалась после нескольких десятков звонков, на которые так и не ответили. Наплевав на стеснение, бросилась в душ, когда как Мари заняла ванну.
   Смыть. Стереть так, чтобы и воспоминания не осталось о жутком вечере, об тех мерзких руках, ненавистных прикосновениях. Но как бы я не терла кожу мочалкой, не помогало. Я продолжала помнить и кривилась омерзения, вспоминая все снова и снова, и ощущая чужие руки на талии, бедрах, плечах. Вытравить из головы эти воспоминания не получалось. И я сдалась, поняв бессмысленность попыток.
   Надеюсь, хоть завтра что-то изменится.
   Мари выглядела мрачной и напряженной. Казалось - тронь, и все, она сорвется. Поэтому я старалась не трогать, особенно не напоминать о произошедшем. Немного горячего чая, прежняя одежда, возвращающая уверенность, закинутые в дальний угол платья, удобное кресло с теплым покрывалом для меня и кровать для Мари - иллюзия покоя и уюта. Теперь можно подумать.
   Гарри подтвердил слова Олеси Павловны. Да, он ее преследовал, и всегда только по одной причине. Через женщину слизняк хотел дотянуться до АйЭр, до нового главы корпорации. Он видел в мальчишке, как Гарри назвал Немрина-старшего, свой шанс - шанс развалить империю, где нет места никому кроме АйЭр. Монополия. Их влияние не давало развиваться другим компаниям, разве что милостиво позволяло пригреться под теплым крылом и трудиться дальше на благо АйЭр. Только так. А Гарри "так" не хотел. Кроме всего прочего, слизняк оказался амбициозен, а планы его - грандиозными. Гарри не верил, что двадцатитрехлетний мальчишка сможет противостоять ему, Гарри Смиту. Что у него хватит ума. Но Немрин-старший жестко разубедил Гарри, еще и мастерски, как я поняла, отобрав у него его компанию и присоединив ее к АйЭр. Слизняк озлобился и начал строить планы мести. А тут Олеся Павловна, как удобно. Гарри сам не ожидал, что обычно непробиваемый Дариен Джеймс станет так нервничать. Когда слизняк гордо рассказывал, какой он молодц, придумал такую великолепную идею, нашел брешь в идеальной скорлупе Немрина-старшего, появилось несвойственное мне желание взять и ударить. Так сильно, как только смогу. Не терплю таких людей. Потому что... раньше я думала, что все люди такие. Но меня переубедили. А теперь... снова начинаю верить, хоть и не хочу.
   Гарри демонстративно ухаживал за Олесей Павловной. Уходил в тень, когда его шкурке начала угрожать опасность. Снова появлялся, когда становилось тише. С садистским удовольствием доводил пару. Снова уходил. А Немрин-старший лишал его всего, но этот слизняк все равно находил лазейки и возвращал если не все, то половину своего точно. Я тогда задумалась - корпорация, да и сами Немрины обладают огромным влиянием, так почему тогда, в прошлом, Дариен Джеймс не смог совладать с каким-то Гарри? Не стыкуется... но слизняк не врал. А что, есть самоубийцы, которые станут врать в его-то положении?
   А когда Олеся Павловна родила, в голову Гарри пришла великолепная идея, которая точно все разрушила. Через почти пять лет это было уже не желание развалить компанию - а месть. Простая месть обозленного идиота, идеи которого не воплотились в жизнь. Не нужно быть таким уж знатоком людей чтобы понять это. Гарри нашел девушку, фигурой похожую на Олесю Павловну, и наделал с ней откровенных фотографий, которые после и отослал Немрину-старшему. Гарри и сам понимал, что доказательства его глупы без одной детали. Уж кому как не Джеймсу знать об особенностях тела своей жены - о родинках, две из них на лопатке, одна на пояснице, и о небольшом шраме на бедре. Узнал слизняк о них, подкупив одну из служанок в особняке Немриных. Не составило труда подделать эти "особенности".
   А как закончилась эта история - я итак знала, и поэтому поспешила уйти. Немрин-старший поверил Гарри, а не своей жене. Выгнал ее из страны, чтобы потом вернуть обратно и снова выгнать.
   Мари сказала что без причины, которая или всполошит главу АйЭр, или заинтересует, к нему можно не соваться. Но у меня на руках запись и видео нашего с слизняком разговора - раз этот баран не поверил своей жене, надеюсь, своим глазам-то он поверит. Пусть только попробует не поверить! Взрослый мужчина, а ведет себя как...
   - Мари? - Девушка посмотрела на меня пустым взглядом. Снова кольнула совесть, но Мари, еще в машине, сказала что не нужно извиняться. Она так решила сама. Но меня все равно мучила совесть. Почему я так часто приношу людям боль? - Как думаешь, можно завтра-послезавтра устроить встречу с твоим отцом?
   Не хотела больше медлить. Итак потеряла почти неделю на глупости.
   Мари опустила голову
   - Вполне. - Она прочистила горло. - Я уверена что...
   - Нет-нет, - прервала ее, зная что девушка скажет. Наступил момент, когда дальше пойду только я одна. - Просто дай мне его номер, я сама обо всем договорюсь.
   - Ты уверена? - открытое недоверие, и я Мари понимаю. Сама совсем не уверена что все получится. Но сказала другое.
   - Да. Уверена.
   Зачтем это как попытку самоубеждения.
   Получив что хотела, предупредила Мари что завтра мы отправляемся у Лондон и ушла в другой номер. Вообще, этот был мой, но выгонять Мари... как-то не очень. А мне без разницы на какой кровати спать.
   Третий час ночи. Почему так поздно?! Нужно поговорить, пока свежи воспоминания и я не забыла о некоторых догадках. Но ведь уже ночь, он наверняка спит...
   Кроме всех прочих изменений, я стала еще и наглой. Несмотря на здравый смысл, я позвонила.
   - Доктор Росс? Простите что так поздно...
   - Ничего страшного. Я еще в клинике.
   - Так поздно? - не смогла сдержать любопытства.
   - Порой приходится. - Голос усталый, но не сонный. Значит, правильно сделала что не стала дожидаться утра. - Что вы хотели?
   Рассказала ему все, что успела узнать за последние дни, поделилась догадками. Большинство из них доктор подтвердил, некоторые отрицал, кое-что добавил. Непонятности - частично прояснились. И картинка, наконец, стала напоминать что-то понятное, а не нагромождение порой не сочетающихся паззлов. Я многое поняла, исключения разве что составляло все, что касается Немрина-старшего. Наверное, от того, что с ним еще не говорила.
   - Вот как... Понятно. Завтра вы хотите поговорить с мистером Дариеном?
   - Да. И... я волнуюсь, - призналась. - Я не знаю как с ним говорить.
   Как говорить с человеком, который в любой момент может уйти или выгнать, что вероятнее, меня? Перестать слушать, а я с этим навряд ли смогу что-то сделать.
   Слышу далекое постукивание карандаша или ручки.
   - За время нашего с ним, будем говорить - партнерства, я немного изучил этого человека. Он не так не прошибаем и холоден, каким себя преподносит людям. Это стена, которой мистер Дариен отгорождается от мира и от себя. Условный рефлекс на внешние раздражители. Что не удивительно, для человека естественно отторгать все что приносит боль. Но главное тут - не переусердствовать, а именно это и сделал отец моего пациента. И особенно болезненно для него всякое упоминание о его бывшей жене.
   - И что мне делать? - растерянно.
   - Вы должны говорить сухо и только по делу. Никакой неуверенности, да и, желательно, никаких чувств, особенно при первом звонке. Мистер Дариен - человек деловой. Он оценит. При разговоре с ним не избегайте взгляда, таких людей, как он, это заставляет подозревать собеседника во лжи. И все. Дальше говорите так, как велит вам сердце. Навряд ли оно обманет. Но ни в коем случае не скатывайтесь до угроз.
   Насчет последнего - и не думала. Что такой клоп как я сделает главе корпорации АйЭр? По меньшей мере, мои угрозы будут выглядеть откровенно смешно. Но вряд ли Немрин-старший захочет смеяться.
   - И... да, еще. Кажется, Алекс видел вас в последний ваш приезд. Состояние моего пациента ухудшается. Пожалуйста, поторопитесь. И удачи.
   Все. Доктор закончил разговор, оставив меня бороться с паникой и истерикой.
   Ухудшается... поторопитесь...
   Прикрыла ладонью глаза. Глубоко вдохнула и задержала воздух. Выдохнула. Еще раз. Еще. Еще.
   Я так и не уснула. И все время до рассвета, абстрагировавшись от всего, продумывала один из сложнейших разговоров в жизни. Никогда еще от слов не зависело так много.

***

   Тиль перепугано вцепилась в спинку переднего сидения, когда поняла что забыла мобильник. Черт, как не вовремя!! Дыхание не хотело восстанавливаться, сердце - успокаиваться. Почему этот идиот не брал трубку? Почему?! Ведь Макс клятвенно обещал! И говорил что хоть это обещание он сдержит... раз то не сдержал - едва она за порог переступила, этот гад уехал на съемки! И ведь так и не вернулся ни разу обратно... А что если... Нет-нет-нет! Тиль замотала головой. Нет, такого не случилось. Все хорошо!.. Но раз так, то почему этот идиот не берет трубку?!
   Подскакивая на сидении и от нетерпения, и от того, что несущуюся машину порой подбрасывало и заносило на поворотах, Тиль кричала водителю чтобы он прибавил еще скорости. На что получала один и тот же раздраженный ответ: "Куда еще быстрее?!" А ведь и правда, на спидометре за сто, но Кристиль все равно казалось, что они тащатся как черепахи. И опаздывают, невыносимо опаздывают...
   Почему все, когда волнуешься, время растягивается как жвачка? Хороший вопрос... Кажется, за эти семь часов Тиль поседела, а количество нервов у девушки уменьшилось как минимум втрое. Хотя, наверное у водителя было тоже самое. Только ко всему прочему он приобрел нервный тик левого глаза, и стребовал за это и все остальное в четыре раза больше, чем нужно было. То есть - забрал все наличность из кошелька Тиль и укатил. Но девушка не стала стенать как много ей пришлось отдать денег, она вообще ни о чем не думала, а просто неслась вперед. Скорее, скорее! Прыжки через ступеньку, удар, подняться, снова бежать! Она вломилась в маленькую квартирку, которую они с Максом снимали, споткнулась и чуть ли не кубарем покатилась вперед, умудрившись снести по дороге маленький гардероб. А когда девушка встала, кое-как придя в себя, и огляделась... сердце похолодело. Ни обуви, но белой куртки Макса не было. Он не приехал.
   Телефон не отвечал. Съемочную площадку, как сказал сценарист - номер которого Кристиль едва сумела узнать, - Макс покинул еще вчера вечером. Его здесь нет. Значит...
   - Макс? - тихо, с отчаянием позвала Крис, поднимаясь и совсем не обращая внимания на пульсирующую боль в несколько раз отбитой коленке. - Макс!!! - закричала она, срывая голос.
   Тишина.
   Воздух потяжелел. В голове звенящая пустота. Осознание. Нет!
   Девушка сорвалась с места.
   - Макс!!!
   Кухонька. Туалет.
   - Макс, скажи что ты тут!!
   Зал.
   Никого.
   Тиль упала на колени. Ноги подогнулись и перестали держать. Ее трясло. То, чего она так боялась с того времени как увидела бледного Макса, наводящего пистолет на Каролину. Он... Он ведь...
   Порой из-за своей невнимательности можно пережит столько... Например - маленькую смерть, вот как Кристиана только что. А ведь всего-то нужно было поднять голову и присмотреться чуточку повнимательнее.
   Дверь в единственную спальню была приоткрыта. И в маленькой щелки проглядывал не только кусочек обстановки комнаты, но и... кроссовок? Знакомый кроссовок. Тиль хлопнула глазами. Протерла их кулаками. Вот в то, что все закончилось плохо она поверила сразу, а насчет хорошего - еще и сомневается!
   Прямо так, ползком, направилась к двери, трясущейся рукой толкнула ее о себя и просунулась по плечи внутрь.
   Макс распластался на кровати как был - в куртке и обувке, и вроде как... дрых? Тиль в ярости вскочила на ноги. Это значит он дрыхнет, а она в это время... Ну он...
   Слов не хватало чтобы описать все многообразие чувств девушки. Но в голову, как назло, лез русский мат. Вот это как раз под ситуацию! Второй русский гарантированно передаст ее состояние!
   А, нет, этот гад не спал - едва услышал экспрессивное и явно знакомое ему словечко, поднял голову. Такой удивленный. Усталый. Родной...
   - Тиль-Тиль, ну что ты так орешь?.. - Лохматая голова упала обратно на подушку. - Тут я, тут... Устал, спать хочу зверски. А тут ты... раскричалась...
   - Макс!! - Тиль то ли зарычала, то ли простонала, а может и то, и то одновременно, и бросилась к распростертому парню, в шею которого намертво вцепилась. Обнимая, не душа, как хотела несколько секунд ранее.
   Все, истерика, которую она полдня душила - началась.
   - Эй, малышка, ты чего? - растерянно пробормотал просыпающийся парень, гладя вздрагивающие плечи Кристиль.
   - Идиот! - удар сжатым кулаком, от которого Макс тихо охнул. - Придурок! - Еще удар. - Ты...
   Парень перехватил ее ручки и отвел их в сторону.
   - Какая ты добрая... Ну живой я, смотри. - Он обхватил заплаканное лицо и заставил девушку посмотреть на него. - Видишь? Целый и невредимый.
   - Идиот... - выдохнула Тиль. - Ты хоть знаешь что я успела напридумывать?
   - Дай угадаю: ты подумала что та стерва посмела все-таки появиться в полиции, которая поймала меня и упекла за решетку? - Макс улыбнулся, большими пальцами стирая слезы. Вот только не помогло. Слезы все текли и текли, совершенно не желая останавливаться. - Ну я же говорил что она не посмеет. Уверен, Каролина уже очень далеко отсюда. Она всегда умела ценить свою шкурку. Все, успокойся. - Парень чуть встряхнул ревущую. - Никуда я от тебя не денусь.
   - Правда? - громко хлюпнув носом, совсем по-детски спросила Тиль.
   Макс беззвучно рассмеялся и притянул ее растрепанную голову к груди.
   - Правда, мелочь. Ну, не разводи такую сырость! - повысил голос. Слезы-то не останавливались и теперь мочили его майку.
   - Придурок. Бессердечный эгоист, - бурчала девушка. После маленькой, но эмоциональной истерики на нее накатила смертельная усталость, перемешанная с облегчением, таким, что будь у Кристиль крылья - воспарила бы к небу.
   - Угу. - Не стал спорить Макс. Как бы Тиль хотелось узнать, что же твориться вот под этими темно-русыми вихрами!
   Не знает. Пока этот дурак сам не соизволит ей рассказать. Но все равно...
   - Но все равно я люблю тебя, идиот.
   На это Макс усмехнулся, то ли снова коротко, тихо рассмеялся.
   - М-да. Так мне еще никто не признавался в любви...
   Тиль с рычанием выдохнула.
   - Говорю же - бессердечный!

- Разве? - Теплые губы коснулись ее виска. - Я тоже тебя люблю. Иначе бы не вернулся. Я слишком ценю свободу, чтобы менять ее на что-то несущественное.
***

   Расплатившись с таксистом, вышла из машины, едва не позабыв захлопнуть дверь. Меня подвезли прямо к высотке корпорации, и теперь я потихоньку отходила от первого впечатления. Нет, это здание видела уже, и не раз, когда гуляла по Лондону - даже среди многоэтажек Сити оно очень сильно выделяется высотой и формой, - но я никак не могла ожидать, что оно принадлежит АйЭр. Хотя... логично. Такой корпорации - соответствующее по величию здание.
   Тряхнула головой и, смотря теперь большую часть под ноги, зашагала вперед. Я не должна отвлекаться.
   Вход располагался в холле - просторной, полукруглой комнате. Количество людей не сильно удивило, что-то подобное и ожидала увидеть. Напротив входа - широкая стойка, из-за которой выглядывает женская макушка, по левую сторону - начинается коридор, перед которым стоит рамка, как в супермаркетах, и охрана, проверяющая, правда, не каждого. Но я не стала исключением.
   - Стойте, - перед грудью возникла рука, преграждающая дорогу. - Фамилия, имя, к кому записаны.
   Получив четкий ответ, охранник перепроверил все по рации - или как там у них подобные устройства связи называются - и только после этого пропустил дальше. Короткий коридорчик окончился еще одним - поперечным ему. Целый ряд лифтов - не пять, не десять... теряюсь. Сказать сколько их - не представляется возможным, коридор уходит вправо.
   Пристроившись к маленькой группке, вошла в один из них. Самый верхний этаж... все остальные вышли намного раньше, и позже я поняла - почему. На этом этаже располагался только один кабинет. Принадлежавший Дариену Джеймсу. По размерам он не уступал холлу, а может, был больше него. Одна стена - сплошь стеллажи и папки, другая - сплошное окно, открывающее вид на столицу Британии намного лучше Лондон Ай. И стол напротив меня, за которым сидел, источая холод, глава АйЭр. Едва я зашла, мы сразу же встретились глазами, и едва удержалась от того, чтобы не отвернуться. Внимательные, пронизывающие, колючие, холодные - все это только усугублялось цветом его глаз. Слишком знакомый зеленый. Этот цвет, капля в каплю, передался обоим сыновьям Немрина-старшего.
   Как же хочется прервать контакт наших глаз, ведь так тяжело... но нет. Собираю волю в кулак и продолжаю смотреть, подходя ближе. Все же перекрикиваться через два десятка метров не слишком удобно.
   ... Но так для меня определенно было бы проще.
   - По телефону вы сказали что ваш разговор касается моего сына, так же как и моего прошлого. Итак? - Выражение лица главы АйЭр не изменилось ни на йоту, тон - сух и деловит. Чуть кивнула, скорее уж себе. Немрин-старший ведет себя именно так, как я и представляла.
   Четыре кресла стоят возле стены, но ни одного рядом со столом. Осталась стоять. Не хочу косить глаза, да и... сидя я буду чувствовать себя намного неувереннее. А этого нельзя допустить.
   - Несколько не так. Я хотела поговорить с вами насчет Олеси Павловны Абинковой. Вашей жены.
   - Бывшей жены, - без единой эмоции поправил Немрин-старший. - И разговор о моей бывшей жене связан с Алексом, я правильно вас понял?
   - Правильно, - подтвердила. Прошла всего минута, а я уже вымотана. Видимо, последствия бессонной ночи, приправленные тяжелым взглядом главы АйЭр. Облизнула потрескавшиеся губы, быстро и тихо прочистила горло.
   Лицо Немрина-старшего все так же оставалось невыразимой восковой маской, но... если так приглядеться... я понимаю слова доктора Росса. Это действительно маска. После моих слов губы мужчины сжались сильней, пусть это едва заметно, поза стала... напряженнее? Каплю. В последнее время, а точнее - последние два месяца, - определенно начала замечать и примечать больше. Особенно в последние дни.
   - Имейте в виду, только из-за Алекса вы здесь. Но ненадолго. Я слишком занят, и если пойму что наш разговор не имеет смысла, то укажу вам на дверь. Это понятно?
   Кивнула.
   - Более чем.
   Немрин-старший поднял руки со столешницы и скрестил их на груди.
   - Слушаю.
   Снова почти такая же фраза, какую предполагала. И я проговорила заготовленный ответ.
   - Все что вы считали правдой, на самом деле не является ею. Олеся Павловна не виновата в том, в чем вы ее обвиняли.
   - У вас есть основания так говорить? - чуть больше холода, более резкий наклон головы влево. Недоволен, но пока не показывает этого. Но хорошо что хоть не выгнал, как я напридумывала... в какой-то из часов ночи.
   А ведь про доказательства я уже сказала, еще когда звонила первый раз.
   Кивок. Но признаться, я не ожидала что
   - У меня есть доказательства. Пожалуйста.
   На стол главы АйЭр лег диск с записью и видео. Мари помогла перекинуть рано утром информацию с телефонов на съемный носитель.
   Четко и по существу. Без излишеств. Так я хотела. И думала, что Немрин-старший это оценит.
   Но не знаю, как уж получилось.
   Мужчина проследил весь путь болванки, и еще долго смотрел на нее, не спеша брать в руки. Потом не менее долго рассматривал ее. Я не понимала этой реакции, но были кое-какие догадки... правда, я все же обычный человек, а не психолог.
   Вот, диск освобожден от коробки и, придерживаемый двумя пальцами как... как что-то... мерзкое? По крайней мере возникло именно такое ощущение. И уложен в дисковод.
   Я ждала, когда Немрин-старший закончит просмотр, и внимательно разглядывала его лицо. То, что оно хоть немного менялось - но я не верю, что такой человек способен на сильные эмоции - не могло не радовать. Правда, я так и не поняла, какие проскальзывали эмоции. Да и не думаю, что это можно понять...
   Да, к Немрину-старшему я относилась предвзято, но с этим ничего не поделаешь, особенно после всего что узнала об этом... баране.
   Наушники отложены в сторону. Или... скорее отброшены? Тяжелый вздох. Мужчина прикрыл глаза и замер, словно статуя. Никакого выражения, ни единого движения. А когда пошла пятая минута, я попыталась сказать, но Немрин-старший поднял руку, требуя тишины. И я больше его не трогала. Просто... увидела, как крупно дрожит его рука.
   Даже этот человек способен на чувства.
   В те минуты мое мнение о нем изменилось. И я сама удивилась, насколько сильно.
   Я поняла, что сидящий передо мной мужчина - тоже живой. Живой, а не каменный. Такое уже было. Я точно также ошибалась насчет Макса, поверив только словам. Но... я должна слушать сердце. И я его слушаю.
   Глава АйЭр... нет... Дариен медленно открыл глаза, приподнял со сложенных друг на друга ладоней голову, но больше не смотрел на меня. А я не знала, какие чувства сейчас отражены в таких родных и чужих зеленых глазах.
   - Запись может быть подделана. Я отправлю ее на экспертизу. Но допустим что я вам поверил. - Его голос стал тише, но все такой же мертвый.
   Но этот мужчина убил чуть ли не половину всего хорошего, что поднялось в моей душе, последней фразой. Напомнив, какой же он все-таки...
   Все. Последняя капля. Скопившееся напряжение дало о себе знать еще раз, и я уже не смогла успокоиться.
   Баран!!
   - Мне поверили? Мне, а не своим глазам? - повысив голов, раздраженно ткнула в сторону монитора. - Знаете что - мне это уже надоело! Да, я не собиралась устраивать тут скандал, да кто я такая, верно? - смешок. - Но это уже выходит за все рамки. - Мой палец теперь показывал на мужчину. - Уважаемый Дариен Джеймс Немрин, вы самый упертейший из упертых баранов, каких я видела в жизни. Вам не надоело? Вся эта ваша... гордость, высокомерие, холодность - не надоело прятаться? - Выдохнула. Все что накипела - сказала. Но... никакой заслуженной кары не последовало. Дариен не изменил позы, и все так же рассматривал столешницу. Снова переменилось настроение, так же резко, как и в прошлый раз. И мне стало его уже жалко. - Вы же тоже человек. А людям всегда нужно тепло, чтобы они не говорили, как бы себя не вели. У вас есть прекрасная жена, трое взрослых, замечательных детей. Ваше богатство, которое вы растеряли. Но еще не поздно все изменить. Осталось всего лишь переступить через свою глупость и сделать шаг вперед.
   Я сделал практически все, что могла. Теперь все зависит только от вас. Пожалуйста, поговорите со своей женой... если вы не такой, как представляла себе вас. Алексу как никогда нужна ваша поддержка.
   Я... сама не знаю, зачем все это наговорила. Правда. Но каждое слово шло от сердца. Надеюсь... мои слова не станут глупым сотрясением воздуха. Дариен - он же здравомыслящий человек. Он должен понять.
   Развернулась и пошла на выдох. Больше здесь мне делать нечего.
   - До свидания.
   Как уже сказала - я сделала все, что могла. Здесь. А впереди ждет еще несколько важный разговоров.
   И первый из них - с Максом.
  
  
  
   - Папа? Здравствуй, это я. Мы можем немного поговорить?
   - Что ты хотела?
   - Сегодня тебе позвонит Соня. Помнишь ее?
   - Помню. И что ты от меня хочешь?
   - Папа, пожалуйста, выслушай ее. Это касается мамы...
   - Я не хочу об этом говорить.
   - Папа! Прошу, выслушай ее! Обещаю, этот разговор очень много изменит... И поможет Лексу. Я в этом уверена. И поможет тебе.
   Прости что потревожила. Я люблю тебя. До встречи.
   Дариен сжал подрагивающей рукой рубашку напротив болезненно колотящегося сердца и, устало запрокинув голову, выдохнул.
   "Люблю тебя". Последняя фраза решила все.
   Он услышал сегодня то, о чем уже почти три десятка лет запрещал себе думать. И все преграды, итак расшатавшиеся с приходом прошлого, оказались сметены в одно мгновение.
   Снова захотелось надеяться...
   Снова захотелось... вернуть...
   Но разве не поздно?..

***

   Немного смешно - в дороге я провожу в несколько раз больше времени, чем трачу его на разговоры. Зато есть время подумать, хотя порой это даже вредно. Но не сейчас. Разговора с Максом я не сильно боялась. Все же, он... ближе как-то. Верно, ближе. Но это не значит, что брата Мари и Алекса я понимаю лучше их отца. О нет, нет... Но есть подозрения, жаль только что на них я и могу опираться.
   Макс... Он в некотором роде похож на своего отца - так же, как и он, скрывает за маской весельчака истинные намерения и чувства. Яркий пример: забота о младшем брате, который его искренне ненавидит по понятным причинам. А во всем виновато обычное недоразумение и семейная привычка Немриных недоговаривать и ничего не объяснять. Рубить с плеча, в некотором роде. Но у них всегда есть веская причина... Веская... но в большинстве своем только для них, ведь Немрины не спешат объяснять свои поступки.
   И вот как мне сделать так, чтобы Макс помирился с братом? Нет, неправильно - как сделать так, чтобы Алекс захотел мириться с братом? После всего. Но все шансы на примирение убивает тоже семейная баранья упертость и гордость. Макс ничего не будет объяснять, а без объяснений, уже замечала, некоторые - да почти все - его действия истолковываются неправильно. Нужно как-то заставить двух братьев поговорить по душам, открыто, ничего не скрывая. Это точно поможет. Ведь... когда-то Алекс любил брата, он был для него кумиром, а это просто так не проходит - ну, это если основываться на себе и некоторых наблюдений со стороны. Но все равно тут все будет зависеть от Макса, и никого другого.
   Моя задача - заставить его сбросить маску и говорить открыто. Желательно, рассказать о мотивах тех или иных своих поступков. А точнее - почему он уехал в детстве и почему не помог в той истории с Каролиной.
   Но вот как?
   Тиль довольно подробно объяснила, где находится их мотель - причем объяснила не мне, а водителю, который упорно не хотел узнавать место назначения. Еще несколько часов мучений и блужданий среди хитросплетения трасс - я на месте. Вон как раз и Тиль стоит, машет рукой. Что-то она сегодня веселая, даже чересчур? Или это просто я стала слишком мрачной? А может и то, и то.
   Их квартирка оказалась на третьем этаже, мансарда, но даже я отметила, как тут удивительно уютно. А может, просто эти двое весь уют создавали? Только слепой не заметил - а глаза пока у меня на месте - что-то произошло между этими двумя. Что-то хорошее. Искренние, теплые улыбки, прикосновения, более долгие, чем просто дружеские, мимолетные взгляды, заговорщицкие переглядывания и периоды, когда кто-то из них бездумно наблюдал за другим, что-то в это время делающим, а когда этот кто-то замечал наблюдение, они оба всегда переполошались. Все это было мне знакомо, более чем.
   Я... рада, честно! Но... не могу отделаться от зависти и боли. Как же я невыносимо, до безумия хочу возвращения прошлого. Чтобы... вот так...
   Тиль улыбалась так широко и светло, что я постаралась не показать лицом что творилось в душе. Не хочу портить ей настроение такой глупостью. Каждый имеет право на счастье, и они - тем более. Я правда рада. Вот только... еще немного времени чтобы успокоиться и остудить голову.
   Меня даже накормили, хоть я с большой осторожностью пробовала кулинарные шедевры Тиль. Насколько помню, еще со времен нашего совместного проживания, готовила она... не важно. Как и я тогда. Но Макс всем видом показывал что стряпня съедобна. Не это ли главное подтверждение влюбленности?
   Накормленный мужчина - добрый мужчина. Наверное, эта приговорка права. Я воспользовалась добродушием Макса - которого уже, оказывается, предупредили, - и рассказала ему все, как и доктору Россу, с самого начала. А еще поделилась своими размышлениями, забивавшими голову по дороге к мотелю.
   Макс растянулся в диване, похрустывая яблоком, разглядыванию которого - как и многих других до него - он посвящал большую часть времени моего монолога.
   - Как у тебя все просто выходит. - Парень подкинул фрукт и, широко размахнувшись, поймал его. Повтор, за которым следили три пары глаз. - Я согласен, но ничего не получится. Лекс не станет слушать мои оправдания.
   Я, мягко говоря, была недовольна ответной реакцией. Вернее, ее отсутствию. Но хоть он просто задумчивый вид сделал, а не снова ухмыляется, улыбается, или просто делает лицо кирпичом.
   - А ты хоть раз пробовал?
   - Пробовал. - Яблоко чуть дольше задержалось в руке и снова начало свой полет к потолку. - Та попытка закончилась для меня переломом руки и синяками по всему телу. Что-то не хочу я повторения.
   - Макс...
   Мы с Тиль выдохнули это одновременно. И практически с одинаковой мольбой. Чуть повернула голову к девушке. Я-то понятно почему прошу, но вот она?.. Неужели и правда между ними всеми такая дружба? Признаю честно, я в ее силу не особо верила, наверное от того, что никогда не имела друга... такого, какого бы знала всю жизнь.
   Яблоко упало вниз, на диван, миновав раскрытые немного дальше ладони. И Макс больше не тянулся к нему.
   Парень посмотрел на меня полным тоски взглядом.
   - Думаете я не хочу? Но... - Макс цокнул, запустил обе руки в волосы и хорошенько их разворошил, - да как вы не понимаете что я просто не знаю с чего начать! Что ему говорить! - Его руки упали на сидение. - Я правда не знаю. Он не будет меня слушать. - Усталый голос, будто сложившаяся ситуация ему смертельно надоело. Хотя, почему "будто"?
   Значит, он хочет изменить... А раз есть желание - значит все получится. Уверена. осталось его только немного подтолкнуть.
   Тиль пересела с табуретки, что стояла рядом с моей, на диван, очень близко к Максу, и не сводя с него тревожного взгляда. Теперь я окончательно убедилась что все так, как и подозревала.
   - Если ты и дальше будешь так говорить, то убедишь сам себя. - Самоубеждение - это хуже всего. Как мне не знать? Нельзя убеждать себя в чем-либо. Можно лишиться всего. - Если ты не можешь найти слова для объяснения, то почему бы просто не рассказать? Обо всем, о своих мотивах, мыслях, смысле тех или иных поступков. Люди обожают закрываться в своих скорлупках, а потом еще и удивляются - а почему нас не понимают другие, даже самые родные? Вы трое: Дариен, ты и Алекс любите закрываться в этих скорлупках. От того и не понимаете друг друга. Но когда-нибудь приходит момент открыться. Что в этом страшного? Разве родные причинят боль?
   Немного слукавила. Все люди закрываются в своих скорлупках, замыкаются порой в своих мирках, но рядом с родными так не должно быть. Ни в коем случае. Нас же, людей, так много на планете, но все равно мы одиноки... Нужно ценить то, что дано. Семью. Чтобы не чувствовать себя одинокими.
   Макс усмехнулся.
   - О да, еще какую. И почему это я должен делать первый шаг?
   Прозвучало с какой-то... обидой? Стало смешно. Ну как ребенок, честное слово.
   - А кто? Ну, ты же у нас старший брат. Наверное, это твоя судьба, от которой ты столько лет бегал. - Попытка насмешки, уж не знаю, как она удалась.
   Парень скрестил ноги и стал рассматривать ступни.
   - Старший брат... - тихо повторил с непонятным выражением.
   Тиль тронула его за плечо.
   - Макс?
   - Ты ведь уже понял, что вся надежда теперь уже на тебя. - Что есть. Насчет Олеси Павловны уверена - она шагнет навстречу, Немрину-старшему я попыталась вправить мозги, не знаю, что он решит. С Мари никто не конфликтовал, хоть какое-то облегчение, что есть в этой семье хоть один нормальный человек. Остался только Макс. - И я не могу ничего сделать, кроме как просить тебя. - Да, не могу. А требования могут все, что я так старательно строила последние дни, разрушить. Как карточный домик, легкое дуновение ветра - и его уже нет. Нужно как можно скорее укреплять эту шаткую конструкцию, жаль только что я могу быть лишь наблюдателем. Теперь уже. Наблюдать и надеяться. - Знаешь... не представляешь как сильно я его люблю. А для любимых всегда хочется счастья. Верно? Ты ведь меня понимаешь? - перехватила взгляд Макса. - Разве тебе не хочется приложить руку к созданию общего счастья? Созданию семьи, такой, какой она должна быть. И быть счастливым, хотя бы потому что видишь на любимых лицах улыбку.
   Макс вновь запустил руки в волосы, только теперь трепал их более спокойно, можно даже сказать - задумчиво. Долго он думал, но я, уже наученная этой семейной - могу с уверенностью заявлять - чертой, не мешала.
   Вот же, удивительно порой, насколько дети напоминают своих родителей, и не только внешне.
   Когда Макс поднял голову с улыбкой на лице, я все поняла. Еще одна каменюка свалилась с души, и пришло неописуемое облегчение. Я и предполагать не могла, что получится все так... просто? Ведь мне даже и убеждать его особо не пришлось.
   Видимо, как говорил папа, посадила зернышко в хорошую почву. Макс и сам говорил что хочет все изменить. А я лишь подтолкнула его в правильном направлении.
   - Ты красиво расписываешь, мне нравится. Пожалуй, соглашусь. Но с одним условием.
   - Каким? - Я была готова согласиться на все что угодно.
   Взгляд Макса стал серьезным. До чего они любят резко переключать чувства...
   - Я пробыл с вами двоими недолго, но все равно... Лекс тоже любит тебя.
   - Любил. - С трудом расслышала собственный холодный голос сквозь звон в ушах. Голова кружилась, что творилось внутри... не хочу заглядывать так глубоко, мне сполна хватает и того, что есть на поверхности.
   Любил. Вслух произнести это намного сложнее, чем про себя.
   - Я романтик, Соня. И железобетонно уверен что враз разлюбить невозможно. А еще я уверен, что без тебя он счастлив не будет. Пообещай что сделаешь все, чтобы быть с ним рядом.
   Сердце екнуло. Как же хотелось верить в его слова! Но... что-то изменилось. И я уже не могу, как раньше, верить. Боюсь.
   - Это уже не мне решать. Алекс прогнал меня.
   Так, все, хватит, нужно приходить в себя. Уже почти конец, нужно выдержать.
   Вдох-выдох. Отлично.
   Макс распрямил ноги и встал, разминая шею.
   - И все? Да это не проблема. Я ему вправлю мозги...
   - Макс! - снова мы с Тиль. Одновременно и возмущенно, а я еще и испуганно. Только этого не хватала.
   - Ну чего сразу - Макс? Да не бойтесь вы, бить я его не буду... если конечно, он первым не захочет почесать кулаки. Все-все, это шутка! - вскинул он руки, заметив выражение моего лица, далекое от доброжелательности. Шуточки... эта не та тема, над которой можно шутить! - Ох, как тяжело держать душу нараспашку... Но так и быть - я ее еще немножко подержу. - Парень задорно подмигнул.
   И это задор немного и мне передался.
   - А когда ты сможешь поехать в клинику?.. Хорошо было бы, если поскорее...
   Я не настаивала на сроках, хоть так хотелось сказать: "Поехали сейчас, сию же минуту! Скорее, скорее!"
   А может, это желание отразилось на лице? Ведь Макс умудрился узнать то, о чем я думаю...
   - Сегодня?
   Наверное в тот момент я была готова его, такого понимающего, расцеловать.
   - Ты правда сможешь? - осторожно поинтересовалась, беря себя в руки.
   - Почему бы и нет. - Он пожал плечами. - Ты очень хорошо промыла мне мозги, теперь я полон энтузиазма, а к завтрашнему дню, боюсь, перегореть уже могу. И потерять правильную мысль.
   - Тогда... поедем прямо сейчас? - не менее осторожное предложение. Я так боялась все разрушить.
   Макс переглянулся с Тиль.
   - Поедем.

***

   Она любила лето. На это много причин. Женщине нравилось разнообразие ярких красок дышащего легкостью и светом мира, нравилось дышать воздухом, пропитанным теплом и цветочными ароматами с привкусом древесных листьев. Особенно в парках, где без труда можно забыть о суете города и забыться среди всего то, что она так любила.
   - Помнишь это место? - не оборачиваясь спросила женщина. А зачем ей оборачиваться, если эти шаги могут принадлежать только одному человеку на свете. Прошло почти тридцать лет, но в памяти сохранилось все. Столько лет не мешало жить, а теперь с легкостью всплыло наружу, заиграв новыми красками и старыми, но такими сильными чувствами.
   Она не смогла забыть. А ведь столько раз пыталась...
   Тихий шорох одежды рядом. Он присел на скамью.
   - Да. - Негромкий ответ без тени эмоций. И это разбило крохотную надежду.
   Женщина резко развернулась, едва не хлестанув волосами по лицу своего собеседника.
   - Зачем ты меня позвал? Снова будем орать друг на друга?
   Все такой же.
   Все такая же.
   Они подумали об одном и том же, но признаваться в этом не собирались. Люди любят прятаться в своих скорлупках.
   Да, одни и те же мысли. Боль и тоска. Одни и те же чувства, которые они не собирались друг другу открывать. Между ними пропасть с три десятка лет, и через нее не перешагнуть так просто.
   Нереально все вернуть.
   Это невозможно.
   Они уверяли себя в этом, потому что... так ведь проще? Ведь проще всего признать что какие-то действия невозможны из-за внешних препятствий.
   Намного сложнее признать свою неправоту. Перешагнуть через себя. Навстречу тому что так желаешь.
   Один, хоть маленький шажок навстречу. И он его сделал. Его скорлупа, его защита, была так играючи разбита словами той девочки. А после этого только два пути: настроить новую скорлупку и привычно убежать не только от мира, но и от себя самого... или измениться.
   У всех есть сердце. А оно хочет любить, как бы человек это не отрицал.
   Каждое.
   А время... Вообще любовь - это единственная вещь в мире, которой не страшны препятствия. Нужно только поверить... И дать шанс. Себе и тому, кого ты любишь.
   - Я не ругаться пришел. Выяснить кое-что.
   Он только что сделал этот шаг, скрепя сердце, стиснув кулаки. Маленькая победа над тем, во что он себя превратил.
   Но она не заметила. А все почему? Почему порой мы не можем заметить что-то? Погружены в себя, думаем о себе, и шоры с глаз убрать так трудно... Казалось, распахни пошире глаза и все увидишь, что может быть проще? А вот же... нисколько не просто заметить хоть что-то, когда поглощен собой.
   - Опять выяснить? Да ты меня слушать не будешь! Это же как раз в твоем характере!
   Она была обижена. А застарелые обиды... вещь сложная. Особенно когда их бережешь и лелеешь, пусть даже сам того не замечая. А она именно так и делала. Но... одновременно с этим так хотела чтобы они уже оставили ее наконец. Противоречия... каждый человек порой от них страдает. Говорят, что такое состояние совсем не опасно. Отнюдь. Опасно, потому что человек в такие моменты ходит по грани. Оступишься - полетишь в пропасть неверного решения и будешь еще много лет жалеть. Примешь правильное решение - будешь счастлив. Только так сложно понять, что для тебя будет лучше. Ведь люди сколько угодно раз могут понимать других, но себя, целиком и полностью - нет. Бездну внутри нас мы сами понять не сможем.
   Нужна помощь другого. Наверное, для этого в этом мире и существуют наши половинки. Другие части наших душ. И самая большая глупость мира - собственными руками отторгать эту половинку, рушить свое счастье.
   Но ведь никогда не поздно все вернуть. Ведь для любви не существует преград.
   Нужно только поверить.
   Он вскинул руку, прося ее замолчать.
   - Дай мне сказать. - Еще просьба. В голосе. В глубине глаз. Ну же, вынырни из себя, посмотри повнимательнее, и ты все увидишь!
   Женщина удивленно, можно даже сказать - ошарашено, наклонила голову, удивляясь все больше. Она увидела в зеленых глазах отголосок прошлого. Жадно всматривалась в него, ища... что-то большее, моля всех, кого только можно, что ей не показалось, что это все на самом деле.
   - Ко мне приходила одна девочка. Русская, зовут...
   - Соня? - нетерпеливо прервала своего собеседника женщина. Сердце взволновано билось, и не хотело успокаиваться. Вот он, их камень преткновения. То, во что она так долго умоляла поверить, и во что не желал, поглощенный собственной гордостью, независимостью, силой, он. - Она тебе... что-то рассказала?
   Волнение вопреки всему прорвалась в голос, что было незамедлительно устранено.
   Так страшно снова поверить.
   Так трудно найти слова.
   - Все.
   Мужчина прервал контакт их глаз, и теперь смотрел прямо перед собой.
   Порой мы не хотим смотреть в глаза других. Ведь они - зеркало души, в глазах отражается все то, что мы чувствуем. И никакие преграды, никакая воля не спасают, когда чувства так сильны. Но мы не хотим их показывать, потому что боимся быть уличены в слабости. А слабыми редко кто хочет быть.
   Тот, кому мы не хотим показывать чувства, понимает все не так. Он начинает думать что другому теперь все равно, и от этого становится больно.
   - Все то, что говорила тебе я, и не раз. И что? Дай угадаю, ты снова не поверил?..
   И мы... стараемся причинить боль другим, уязвить как можно глубже. Как будто от этого становится легче! Отнюдь. Скорее наоборот.
   Люди - дураки.
   Тот, кто пытался скрыть, закрывается еще больше, ведь слова получше любого клинка могут ранить. Или же... да, больно, очень и очень сильно, но если ты уже сделал шаг навстречу, увидел такую близкую, желанную цель - остановиться практически невозможно. И мы бежим вперед, признаемся как на духу, выставляя душу напоказ, давая шанс увидеть все то, что так долго скрывали. Бежим, спешим, потому что боимся услышать ответ, ведь когда душа открыта - боль ранит неизмеримо сильнее. И эти раны не заживают очень долго. А рубцы остаются навсегда.
   - Олеся... Леся... - выдохнул он. Женщина поворачивается, не веря не только ушам, но и глазам. То, что она видит сейчас... так нереально. В зеленых глазах отражение мучающих ее чувств. К горлу подкатил тугой комок, лишая возможности сделать вдох.
   А то, что последовало дальше, совсем выбило из колеи, оставив только глупо хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. А ведь по сути так и было. Только что ее вырвали из ее привычного мирка и выбросили в другой... знакомый, но забытый. Мир, который эти двое так давно создали для себя.
   Он, прикрыв глаза и кто знает зачем, склонился вбок и положил голову на нее колени, холодея от своей смелости.
   Да, такой сильный и непрошибаемый, сейчас он боялся. Никто из нас не лишен этого.
  
   - Ты дашь мне шанс все... исправить и начать с... чистого листа?
   Он сказал все то, что так давно хотел. Спешно, сбиваясь с мысли, путаясь в словах - почему-то их стало так много, теперь они нагромоздились кучей, и ты не знаешь, какое правильное, а так страшно ошибиться и снова быть непонятым.
   Тишина. После признаний она всегда так страшна... В секунды, а может, и минуты этой тишины мы столько вариантов ответов успеваем перебрать, столько раз обозвать себя идиотами.
   Что он говорит? Прошло слишком много времени. Они изменились. У них теперь разные жизни, в которых навряд ли будет место другому.
   А еще люди склонны думать за других, у нас это не отнимешь. М-да. Тоже своего рода самоубеждение, как маленькая защита на случай чего-то плохого. Нечто вроде рефлекса.
   И почему-то мы пугаемся, когда, уже настроенные на худшее, получаем... совсем не то.
   Мы получаем то, что желали, и во что не верили... и верили, так отчаянно, одновременно. Снова те самые противоположности.
   - Наконец-то я от тебя это услышала. Да. И еще тысячу раз да.
   Счастье, когда хочется плакать... вернее, не так. Ты не можешь остановить бегущие слезы, ты опустошен и одновременно переполнен, обессилен и полон сил. Абсолютное счастье от обретения желанного, от осознания что ты достиг его.
   Руки, как подтверждение слов, легли на плечо и голову самого дорогого человека на свете.
   Да, прошло много лет, он уже не девочка, и он - не тот улыбчивый паренек. Они изменились внешне, глупо это не признавать. Все вокруг изменилось, кроме... того, что внутри. В глубинах душ все еще живет та девочка и тот парень. Года их не коснулись, как и их любви.
   Все с чистого листа. Переписать историю, не забывая ошибок прошлого.
   Вновь быть вместе.
   Женщина, в мгновение сбросившая три десятка лет, запрокинула голову, любуясь игрой яркого света на изумрудных листочках дуба.
   - Совсем как тогда.
   Мужчина улыбнулся. Получилось так естественно, будто и не было прошедших лет.
   - Да.
   Они вернулись в прошлое, тот летний вечер восемьдесят третьего. Во времена их первой встречи...
   ... Но быстро вернулись в реальность и обменялись улыбками. Зачем жить прошлым, если реальность теперь будет не менее прекрасна?..

***

   За то, что я не догадалась позвонить доктору еще в мотеле, мы поплатились все. Приехали, свалились как снег на голову, и вот - пошла двадцатая минута, а мы все ждем в приемной... или холле... или как так правильно называется эта комната ожидания. Макс спокойный и напоминает удава, да и я внешне не отличаюсь от него. Зато внутри не нахожу места от беспокойства и нетерпения.
   Но вот, наконец приходит долгожданный момент. Одна из медперсонала подскочила к дивану и скороговоркой проговорила что доктор Росс ожидает нас в своем кабинете. От сопровождения отказалась. К его кабинету я уже запомнила дорогу.
   Так хотелось спросить: "Почему так долго?" Но ведь это будет верхом невежливости, верно? А ведь хотелось знать, предчувствие что что-то тут не так не пропадало. А предчувствие в последнее время я верю. Не обманывало.
   - Макс и вы Соня - не ожидал. - Уголки губ доктора приподнялись. У него хорошее настроение? С чего бы? - Могу я надеяться, что вы пришли не просто так?
   - Не просто, - кивнула, выступая вперед. Мы все, кроме доктора, застыли около двери, не решаясь пройти. Или только я одна не решалась, а у Макса были другие причины? - У меня... получилось. Наверное. Я поговорила со всеми, но не могу утверждать с уверенностью, что меня послушали.
   - Ну, со мной получилось, - влез Макс. - Я тебя послушал и проникся.
   - Вот как? - доктор почти смеялся. Подозрительно, или мне только одной так кажется? - Это не может не радовать. - Кивок в мою сторону, и снова доктор Росс смотрит на Макса. Намек на улыбку пропал. - И что вы собираетесь делать, Макс?
   Обернулась, чтобы посмотреть на парня. И облегченно выдохнула. Он не собирается отступать. Видно и правда - проникся, а я умудрилась подобрать правильные слова.
   - Можно мне поговорить с Алексом?
   Доктор, помолчав, задумчиво ответил:
   - Думаю, можно. Но имейте в виду, это будет единственный шанс.
   Макс даже не дрогнул под этим пронизывающий взглядом.
   - Можете показать где его палата?
   Доктор встал и левой рукой показал на дверь.
   - Прошу. Я сам вас провожу.
   Пока доктор отсутствовал, я все же решила пройти внутрь и присесть на стул. Пальцы стучали ко коленкам, выражая нетерпение своей хозяйки, и остановить я их... не то, что бы не могла остановить, но когда они двигаются, становится немного легче. Отвлекаюсь от мыслей, переношу внимание на пальцы.
   Допереносилась. Когда хлопнула входная дверь, у меня чуть сердце не остановилось. И чего, спрашивается, так перепугалась?
   Проводила доктора взглядом, пытаясь понять... да хоть что-то. Он снова доволен. Наводит на определенные подозрения... вот только не знаю, верить им или нет.
   - Похоже вы немного научились владеть Словом, - заговорил он, когда устроился в своем кресле, откинувшись на спинку, построив пальцы пирамидкой и встретив мой взгляд. Непонимающе нахмурилась и получила пояснение: - Слова - очень могущественны, может быть это самая могущественная вещь на земле. Словами можно убить и дать шанс на новое рождение, построить великие империи и в раз сокрушить их... можно продолжать бесконечность. У вас хорошо получилось если не исцелять души, то хотя бы указать им правильный путь. И это хорошо. Не хотите попробовать себя в психоанализе?
   - Нет, ни в коем случае! - замахала руками. Откровенно пугающая перспектива. - Боюсь, доктор, меня на это не хватит! - Столько нервов... нет, не хочу совершенно. Да и не мое это - разбираться в людях. Слишком сложно. Мне за глаза хватает и себя одной. - Лучше скажите... - пальцы сжали края сидения, - все очень плохо?
   - С кем?
   Кашлянула. Вопрос сбил с толку.
   - С Алексом, конечно! Вы же... в прошлый наш разговор сказали что его состояние ухудшается...
   - А-а-а... - протянул доктор, покивав. В смысле: "а-а-а"? Как-то странно он сегодня себя ведет. Мужчина вскинул брови, развел и снова свел вместе пальцы. - Я немного соврал.
   - Что?! - вскочила, едва не перевернув ногой, которой зацепилась на ножку, стул.
   Это... это что еще значит?!
   - Присядьте, Соня, - совершенно спокойный доктор успокаивающим жестом продублировал свою просьбу, - и не надо на меня смотреть как волк на бабушку, я стар и несъедобен. Присядьте-присядьте, а я вам пока кое-что объясню.
   Его голос немного успокоил бушевавшее внутри возмущение, злость... о, как же много всего... и я сделала то, что он просил. Присела, не сводя в доктора взгляда.
   - Я удивлен. Многое изменилось. Когда Алекс снова попал к нам в клинику, я думал о худшем, признаю. Потому что некоторые симптомы откровенно пугали и наводили мысль о... хм, определенном диагнозе. Но я ошибся. Состояние Алекса прекратило деградировать, и мой пациент снова вернулся в пограничное состояние. А потом... когда Алекс увидел из окна уходящую вас, снова изменился. Я уже думал, что он не вернется, но Алекс опять меня удивил. Он не только повзрослел, но и стал сильнее. После второй вспышки он внезапно стал спокоен и даже попросил о встрече. Когда все и рассказал. Мы много с ним говорили - уж простите, но я не скажу вам, о чем именно, должны же быть у людей хоть какие-то секреты, верно?.. Разве что немного. Думаю, это поможет вам понять его, как впрочем и мою маленькую ложь.
   Алекс давно уже, не побоюсь этих слов, вполне нормален и адекватен. И он понял свои ошибки. В тот день, когда состоялся ваш разговор, Алекс наговорил много глупостей, сам это признавал. Глупостей, которые, как он верил, все сломали. Окончательно его в этом убедил ваш уход.
   Он хотел с вами поговорить, объяснить все, если бы вы знали как сильно, но не решался. Алекс боялся убедиться что он натворил непоправимых бед. В чем я его убеждал несколько дней, одновременно с этим подготавливая не только к вашему приходу, но приходу и его родных. Пока вы в то же время помогали его родителям и брату.
   Дело в том, Соня, что я давно пытался объяснить семейству Немриных их, хм, неправоту в отношении друг друга. Но меня и слушать не стали. И тогда я понял, что нужен человек, который будет вхож в эту семью, но не будет являться ее частью. И вы очень хорошо подходили, особенно если учитывать ваш ум, сообразительность и любовь к моему пациенту. И вы прекрасно справились. - Тут доктор внезапно встал и... поклонился? - Хочу сказать вам большое спасибо. - Он распрямился. - Мы с Дариеном знаем друг друга не так уж и мало времени. И меня всегда искренне заботило его состояние и состояние его семьи. Еще раз спасибо. - Доктор еще раз опустил голову. Жест, полный уважения... которое вряд ли заслужила. Но... Но... Все это мою злость нисколько не успокаивает.
   - Ну... доктор... - Я прямо терялась. Так много хотелось сказать, и не все это можно произносить в приличном обществе. - Вы хоть знаете, сколько всего я пережила?! И все из-за... а вы-то!.. - показала на него рукой а потом этой же рукой и махнула, и устало упала на сидение, обхватив гудящую голову руками.
   Интриган! Единственное пока нормальное слово в моей голове.
   - Алекс просил не говорить вам о наших разговорах. - Доктор сел обратно в кресло.
   - Почему же сейчас рассказываете? - ядовито.
   - Как лечащий врач я считаю что это поможет его выздоровлению. Теперь уже поможет. Вот скажите, Соня, если бы вы знали правду, стали бы разбираться с семьей Немриных? Только честно? - Подняла голову и посмотрела на доктора, откровенно колеблясь. Он развел руками. - Вот именно, вот именно. - Не укрылась от него моя реакция. - Простите старика. Но такой шанс я не мог упустить.
   - Ладно. Хорошо. С трудом, но я вам прощаю потому что понимаю. - Чтобы сказать эту фразу - являющейся чистой правдой - пришлось потратить некоторое время на успокоение. И подавление желания сию же секунду сорваться с места и побежать к... Леше. Моему Леше. О боже, сколько я напридумывала, столько настрадалась, и все - оказывается зря! Потому что все это было неправдой... Ох-хох... - А что дальше? - Да, меня даже хватило на вопрос.
   - Дальше... - задумчиво повторил доктор. - Хм, насколько я понял, сейчас Макс и Алекс впервые говорят по душам. Макс ведь кроме того расскажет ему обо всем, что вы успели узнать, так?
   - Так, - кивнула.
   - Значит, скоро все закончится.
   - То есть?
   Что-то испугала меня эта его фраза.
   Доктор загадочно улыбнулся - слегка, одними только уголками губ.
   - Приходите завтра утром, Соня. Вы все узнаете. Он вам все сам объяснит.
   - Алекс?.. - неверяще выдохнула.
   - Да.
   Я... завтра... смогу его увидеть? Но...
   - Но почему?..
   Хотела возмутиться, почему нужно ждать так долго. Каюсь, думала только о себе, из-за чего вскоре стало стыдно.
   - Дайте ему время. Информация, тем более такого объема, переворачивающая многое из того, что он знал, нуждается в аналитическом разборе и обдумывании.
   - Хорошо. - Раз так, значит я буду ждать. Поднялась. - До завтра, доктор.
   - До завтра.
   Кто бы знал, как я ненавижу ждать! И как часто это приходится делать...

***

   Макс ни капли не сомневаясь в том, что он сейчас делает... собирается делать, рванул ручку на себя и уверено вошел в палату. "А тут уютненько", - отметил он мимоходом. Просторно и светло. Настолько Макс помнит, именно такие комнаты нравились младшему... который подпирал стенку и, повернув голову, смотрел в ближнее окно. А нет, уже не в окно, а на пришедшего.
   - Хай, - Макс приветственно поднял руку, подходя ближе. С заметно снизившейся скоростью.
   Алекс смерил его холодным взглядом. Им обоим предались вот эти гены глубокоуважаемого папочки.
   - Зачем ты пришел?
   Макс замер, не дойдя до него около трех шагов.
   - Поговорить.
   - Хм... - Алекс скрестил руки. - Ну говори. А я возможно еще и послушаю.
   - Нет, Алекс, ты будешь меня слушать. - Макс отбросил всю веселость. Не нужна она теперь. Обстановку не разрядить. Начался серьезный разговор, который... который должен был состояться многим раньше. Но как уж получилось.
   Брат криво, с презрением усмехнулся, теперь полностью поворачиваясь к Максу.
   - Возомнил себя старшим братом? Не поздновато ли спохватился, Макс? Ты мне давно уже никто, так что указывать не смеешь. Я буду делать то, что захочу.
   Зря он это сказал... Макса уже давно достает такое отношения, и сейчас... просто прорвало все заслоны. Да парень их и не удерживал. Ведь Макс решил впервые в жизни высказать все. Все, что так давно хотел. Хотели откровенности? Прошу!
   Несколькими быстрыми шагами, Макс преодолен разделяющее их расстояние и придавил братца к стенке, приблизив свое лицо к его удивленному.
   - Знаешь что? Твой заскоки, твой характер мне уже вот где сидят. - Макс выпустил на пару мгновений майку Алекса и красноречиво провел ребром ладони по шее. - Ты элементарно не видишь ничего вокруг, а потом еще и мне претензии предъявляешь. Молчать! Я еще не все сказал. Ты самодовольный и самовлюбленный болван, отличающийся завидным, ну просто бараньим, упорством и упертостью. Закостенелый эгоист, думающий только о себе. Ай какой я бедный и несчастный, ах как меня не понимает мир, все вокруг мои враги. Задолбал! Глаза пошире открывать нужно, возможно и заметил бы что я вытаскивал твою задницу из переделок в детстве не просто так, а из-за чертовой любви к одному идиоту, и мчался я домой, как только появлялось время между показами и съемками, не просто так, а чтобы убедиться, что с кое-кем не произошло ничего страшного. Я волновался, придурок! Когда ты начал строить из себя неизвестно что, я ведь постоянно пытался быть рядом, помочь, в конце-концов, но напомнить тебе твои же слова, какими ты посылал меня к нашей далекой матушке? А? Напомнить? А я ведь все равно был рядом и пытался помочь, порой во вред своей карьере. Да клал я на не тогда! А вот на тебя, дражайший братец - никогда. Ты не видел и того как Тиль волнуется за тебя, своего лучшего друга. Как Мари не находила себе места от беспокойства за твою шкуру и то, что внутри. Как пытается вернуть в реальность и объяснить то, что ты не знал, в отличие от нас. Но тебе было все равно. Ты же был занят, поглощен собой, обижен на весь мир! Ты. Ничего. Не. Хотел. Замечать! - После последней, хорошей такой встряски, тяжело дышащий Макс отступил на шаг. И начал рассказывать. Обо всем.
   О причинах, заставивших его уехать тогда, в первый раз. О том, как они с Тиль надрывались, пытаясь достучаться до Алекса после смерти Джулии, немало потрясшую всех. Как... ему было плохо, когда Макс потерял своего лучшего друга, но все равно продолжал жить дальше, продолжал бороться с болью. И хотел это донести до своего младшего брата. Как больно было смотреть, как любимый, все равно любимый брат угасает, теряется для мира, для него, а Макс, всегда старавшийся беречь и брата, и сестру, ненавидит себя за бездействие и слабость. Что он пережил, когда увидел изменившегося Алекса после предательства той твари, что чувствовал, когда брат бил его и объяснил, почему не бил в ответ. Не хотелось. Рассказал, как надеялся, что его поймут правильно, и как было тяжело переживать непонимание. Признался в гордыне, так часто не дававшей объяснить. Как сильно Макс хотел уехать вместе с ними, но сделал этого, потому что понимал, что может все испортить. Как смирился с ненавистью. Но все равно делать вид что ему наплевать на все - было и есть всегда слишком больно.
   Он так же рассказал и о их матери. Не только то, что знал сам, но и то, что узнал от Сони. О глупости отца, доверчивого идиота, отославшего мать из-за непонимания. И о чувствах их матери. Да... он поверил Соне, и теперь делал все, чтобы поверил и его брат. Это важно, очень.
   Макс... не умел ничего строить, почти все и всегда разваливалось на куски. Ну не дано ему создавать! Но в этот раз он старался, как никогда в жизни, вложить все усилия в постройку их семейного счастья. Не одному Алексу всегда хотелось нормальной семьи. И теперь, когда появилась такая реальная вероятность получить ее, Макс не отступится. Ни за что.
   Макс выдохнув, выдохшись. Вот такой каламбур, описывающий его состояние. И... рухнул на пол от точного удара в скулу. Не удержался на ногах, и потому что удар был силен, и потому что он никак не мог ожидать такой... реакции.
   Он, морщась одной половиной лица и трогая кончиками пальцев ноющее место удара, поднял голову. Алекс, злой до чертиков, стоял рядом.
   - Почему ты молчал?! - рявкнул брат.
   - Лучшая защита - это нападение, да? - еще больше скривился Макс, но не стал прятать ошарашенность, наверняка сквозившей не только в голосе, но и глазах. Душа нараспашку, как и просили.
   Младший заметался по комнатке. Туда. Сюда. Туда. Сюда. Ту...
   - Ты! - полный упрека возглас. Палец Алекса показал точно в лоб не спешащего вставать Макса. - Знал все, но не говорил! Ты никогда ничего не говорил!
   О... обида? Макс не ослышался и услышал в голосе брата обиду?
   Парень вылупился на Алекса. Тоже не скрывая. Вот это номер так номер... его брат (!) обижен... Оказывается, ему не все равно - а именно на эту реакцию Макс и надеялся. Вернее, не так - верил что будет именно такая реакция. На него плевать, а вот насчет матери... Только вот про мать Алекс как-то позабыл. То есть, Макс может думать что он все-таки дороже?
   - Почему?.. Почему так?! - Алекс опустил голову и, спустя паузу, проговорил: - Идиот.
   Макс кивнул, а что ему делать? Ведь верно. Поймал взгляд брата, долго всматривался в его совершенно идентичные глаза, впрочем, это было взаимно. И с большим удовольствием уцепился за поданную руку. А когда встал, задержал рукопожатие, как-то... смакуя его. Сильная, намного сильнее его, рука брата. Мечта сбылась. А сейчас сбудется еще одна.
   Макс дернул на себя и поймал младшего в крепкие объятия.
   - Оба хороши, - он хлопнул Алекса по плечу.
   Как ни странно, брат повторил его движения, и вырываться не спешил.
   Гармония.

***

   Ступенька. Еще ступенька... да когда же вы уже кончитесь? Чувствую, если впереди ждет еще пролета два, но подрагивающие ноги окончательно откажут, и я точно рухну вниз, переломав по дороге пару костей. Угу. И тогда точно будет не... хотя, навряд ли сломанные кости меня остановят. На карачках приползу, но, думаю, навряд ли Лешу обрадует такой мой внешний вид. Еще возьмет и откажется... нет, не нужно так страшно шутить. По дороге зябко потерла плечи. Все еще свежи воспоминания о времени, когда я думала что все кончено.
   Как же хорошо что все хорошо! Да, именно так! Как же я рада... нет, наверное, теперь я должна говорить от лица трех. Мы рады. Очень-очень.
   Дополнительных пролетов не оказалось, просто замечательно. И я замерла возле двери, привычно уже. Сколько же раз так было? Я застывала перед дверью, за которой меня ждал он.
   И всегда делала шаг вперед.
   Ветер швырнул горсть мелких капель прямо в лицо, растрепал волосы, заставил майку облепить тело спереди и вздуть пузырем на спине. Испортилась погода за последние полчаса... но она не способна испортить мое эйфоричное настроение. Только не теперь.
   Он стоял под деревом и смотрел на меня. Сердце... бедное мое сердце, оно уже отвыкло от этого взгляда, полного такой нежности, что... да, мне хотелось заплакать! Признаюсь. Но я не стану.
   Сорвалась с места - побежала к Леше, так быстро, как только умела, и влетела в его объятия, вцепившись руками и ногами. Как клещ. Все, меня больше никто не отцепит! Срываясь, вдохнула полной грудью родной запах, уткнулась носом в теплую шею, запустила руки в мягкие волосы, продолжая вжиматься в тело любимого. Но даже если бы я не держалась, Лешины руки не дали бы мне упасть. Не я одна цеплялась так отчаянно, будто нас и правда кто-то невидимый хочет разлучить.
   Нет. Больше никто.
   Ведь правда? Никто? Требовательно посмотрела в любимые зеленые глаза. И отыскала уверенный ответ.
   Никто. Никогда.
   Мы не говорили. Сейчас слова были лишними. Мы еще успеет наговориться... потом. Все потом!
   Только я и он. Больше никого не существует.
   Мой смысл жизни. Мой мир. Мой, только мой!
   ... Мы окончательно промокли к тому времени, как вернулись в реальность. И это учитывая то, что дождь не усиливался. Похоже, долго мы простояли.
   Крупно вздрогнула. Прохладно... Леша заметил это, нахмурился и, подхватив меня на руки, понес к двери. А я покачала головой и пальцем разгладила морщинку меж его бровей. Не надо хмуриться. Пожалуйста.
   А доктор, оказывается, кроме того что интриган - еще и подсматривать любит! Вон он, совершенно не прячась, наблюдает за нами из окна на втором этаже.
   - Доктор Росс! - громким шепотом позвала его, приложив ладони ко рту наподобие рупора.
   - Слушаю, - таким же шепотом послышалось сверху.
   - Можно мне здесь до завтра остаться?
   Эта идея пришла недавно. Когда я осознала, что через несколько часов придется уехать... Нет! Не хочу разлучаться, это будет невыносимо.
   Доктор склонил голову, приобретая совершенно мальчишеский вид.
   - Думаю можно.
   Счастливо улыбнулась и прильнула к Лешиной груди. Но перед этим успела заметить кое-что.
   "Спасибо", - прочитала по губами широко улыбающегося, запрокинув голову, любимого.
  

   Глянула на почти разрядившийся мобильник - м-да, долго же я вчера спорила сначала с Тиль, а потом с Максом. И с чего вдруг они оба прониклись ко мне таким небывалым уважением? И вежливостью. Поначалу, первые три минуты, я была в шоке и даже немного испугалась. Я чего-то не знаю? Может, я там когда-то успела спасти мир, а меня об этом "незначительном" событии забыли предупредить?.. Но потом подпривыкла - когда надоело умолять, чтобы со мной говорили по-человечески, а не как с потерянной племянницей Королевы Великобритании.
   Часы показывали половину десятого. Они подъедут к десяти. Вот только состав этого многозначительного "они" оставался неизвестным. Ни Тиль, ни Макс раскрывать количество не пожелали. Одна многозначительно молчала, другой хмыкнул в трубку. Угу, они играют в шпионов, а я волнуйся - получилось ли или нет! А мне, между прочим, волноваться нельзя, но похоже все об этом забыли...
   Почти все. Двое помнят точно.
   Улыбнулась подошедшему Леше и, встав на цыпочки, поцеловала его со всей скопившейся за неделю нежностью. Да и навряд ли я ее скоро растрачу. Отстранилась, все так же жадно разглядывая Лешкино улыбающееся лицо. Провела пальцами по лбу, очертила бровь, скулу, спустилась к подбородку, а там рука скользнула ниже и остановилась над сердцем. Здесь. Со мной. Все в прошлом.
   Родной, как же я тебя люблю...
   Но тут заметила как торчат вихры на затылке и полезла их приглаживать. Ну вечный хохолок, ей богу. И ведь сколько не приглаживай, все равно торчат! Леша послушно присел на корточки - он мне теперь все что угодно позволял, да и вообще я его, еще вчера, едва уговорила от обещания всегда, вот с тех самых пор, носить меня только на руках - а я начала пороться с непокорными прядками, войдя в азарт. Но уже скоро остановилась, почувствовав в области пупка что-то странное. Склонила голову, извернув шею и едва не рассмеялась.
   - Леш, а вообще-то я выше.
   Парень обнял мои коленки и, еще раз поцеловав майку, прижался щекой к моему животу.
   - Угу.
   - Леш, сколько не слушай и не щупай, там ты пока ничего не найдешь, кроме... - задумалась, - печени, почек... - а дальше перечислять стало не очень удобно, и я решила завернуть разговор, - ну и прочего.
   Лешка с осторожностью, как будто обнимал не меня, а вазу эпохи Мин, потерся щекой о живот. Нет, вчера было еще смешнее, когда я рассказала любимому о своем... положении и как он - после нескольких минут восторженных воскликов и кружения по комнате, - начал разговаривать с моим сильно похудевшим в последнее время пузом...
   - Угу. - Вот, снова тот же ответ. Подняла руки, признавая поражение.
   - Ладно, поняла. Стою, молчу, не мешаю исследованию.
   Леша почти тут же вскинул голову. Перехватило дыхание, и если бы я знала - почему. Такая поза... даже не знаю, как объяснить... любимый весь тот вечер, ночь, и это утро ведет себя так, будто... хочет всеми силами показать, что принадлежит мне. А это, приправленное ослепительной внешностью, улыбкой и любящими глазами, дает тот еще убойный эффект.
   Да, я умудрилась забыть, как же он красив, но зато теперь усиленно вспоминаю... переживая ту, самую первую стадию наших отношений. Привыкаю заново, понимая, что не привыкну никогда. Смешно наверное со стороны будет звучать, но как есть.
   - Нет, говори. - Он выглядел таким счастливым, умиротворенным, что мне даже как-то неудобно стало. Да-да, я отвыкла и от того, что могу вызывать у этого человека такие сильные чувства... Снова смущаюсь? Да ну? - Я очень соскучился по твоему голосу.
   Сердце мое, сердце...
   Не удержалась, у Леши такой вид... присела на его колени и обвили руками шею.
   - Разве за ночь не наслушался?
   А ведь мы почти не спали. Нужно было столько сказать, объяснить. И ему, и мне. А порой, когда не хватало слов, их заменяли прикосновения. Много-много прикосновений, таких нежных и трепетных. Любимый с легкостью заставил забыть меня обо всем плохом, особенно о том слизняке и его руках.
   Леша отрицательно мотнул головой и потянулся навстречу.
   Как-то мы позабыли о времени, зато когда вспомнили - вернее я вспомнила - заметались по комнате, собирая мусор - а это ночью ради меня Лешка местную столовку ограбил, удивительно, что нам это с рук сошло. Никак влияние некоего доктора Росса? Или фамилии "Немрин"? Но вот, все прибрано и собрано, выделенная нам комната, мало напоминающая палату, выглядит так, будто здесь никого не было. И я, замерев у дверей, протянула любимому руку.
   - Ладно, пошли... папочка, - хихикнула. Забавно звучит. Леша - папочка.
   - Хорошо, мамочка, - не остался в долгу любимый и... все же не позволил мне идти своими двумя. - OMG, я буду папой, - совсем тихо, но я услышала. Наверное, так привыкну улыбаться, что хмуриться уже не смогу.
   - Не верится? А ты не представлял, в каком я состоянии была, когда узнала!
   Сердце кольнуло воспоминание о прошлой боли и о том, как я едва не совершила самую главную ошибку в жизни... Нет, об этом буду знать только я и Мари. Ни Леша, ни тем более, хм, дети - о, нужно еще привыкнуть произносить это слово - никогда не узнают.
   - Представляю... хотя, нет, не представляю. - Он мотнул головой, легко и непринужденно сбегая по лестнице. - Это трудно.
   Рассмеялась.
   - Знаешь, я наверное тоже пока не представляю. Почти не чувствую никаких изменений. Серьезно. Разве что ощущаю себя какой-то собакой-ищейкой. Запахи чувствую за несколько метров, представляешь? Ой, точно, еще и чувствую намного острее, что вкусы, что...
   На лице любимого промелькнула подозрительная улыбка, а за ней последовал такой поцелуй... хорошо что я не стою на ногах, иначе переломы на этой лестнице обеспечены.
   - Вот что ты со мной делаешь? - прошептала, понемногу приходя в себя. И думая: а не продолжить ли? Лешка словно мысли мои прочитал.
   - Хороший вопрос. Я давно хотел тебе его задать.
   И дорога до выхода растянулась минут эдак на... пять? Десять? Что-то я немного запуталась. И мы опоздали.
   Когда вышли к людям, я вырвалась на волю - относительную волю, рука Леши обнимала меня за талию. Так мы и дошли до выхода. Еще до этого, за окном, рассмотрела знакомые машины: шикарную черную и максову красную.
   Приехали.
   Может, и он тоже видел? Потому что Леша не спешил проходить в открытую им же дверь.
   - Волнуешься?
   Помедлив, он кивнул.
   - Ты сказала, что там, возможно, будут ждать... все. Да еще и рассказ Макса... Нет, мир сходит с ума! - воскликнул Леша, потирая лоб. - Я до сих пор не могу придти в себя о такого калейдоскопа событий.
   - Тебе плохо? - Сразу всполошилась. Если так, то я звоню и все отменяется. Главное - чтобы ему было хорошо.
   Любимый притянул меня ближе. Спокойно улыбнулся - в улыбке не было фальши. И я успокоилась.
   - Да нет, мне очень хорошо. Просто все неожиданно. Приходится привыкать, а это немного... трудно. Но ради тебя я сделаю все что угодно.
   - И для себя тоже, - назидательно подняла вверх указательный палец.
   - И для себя, - не стал спорить он.
   Выдох, и Леша перешагнул через порог.
   Они стояли перед машинами. Все. Действительно все. Увиденное удивило и обрадовало. Дариен стоял рядом с Олесей Павловной, и... обнимал ее? А она его... я определенно что-то пропустила. Тиль ходила из стороны в сторону перед облокотившимся на капот Максом, и порой поглядывала на выход. Мари стояла спокойно, но знающие ее люди заметят в сцепленных пальцах тревогу. А рядом с ней... Серега? Да ну?! И его рука, обнимающая плечи сестры Макса и Леши... О да, я очень много пропустила. Такое ощущение, что - через пару лет перемахнула.
   В голову пришла одно словечко из лексикона Ленки. "Все твари по парам". Грубовато, конечно, но как точно описывает ситуацию. Насчет Тиль и Макса я была уверена, насчет родителей - надеялась, но вот когда Мари-то успела?..
   Мы остановились где-то метра за четыре до них. Олеся Павловна напряглась, как-то неуловимо изменившийся Дариен тоже начал проявлять эмоции, Тиль остановилась и радостно засияла, Макс вскинул руку в приветственном жесте, Мари облегченно улыбнулась, Серый вторил ей, только оскал его был более широк и радостен.
   Хех, наверное это смешно, но первым, с кем бросился обниматься Лешка, стал именно его бывший сосед. Шумно вышло. И долго. Не зря мне еще полгода назад показалось что они знают друг друга намного дольше, чем несколько месяцев. Старые друзья. Короткое объятие с сестрой и Тиль, и... Видно хорошо тогда они с Максом поговорили, раз теперь не начали рвать друг друга, а обменялись кивками и хлопками по предплечьям. А вот перед родителями Леша остановился. Напряженный. Как и они. Никто их не торопил. Все и всё понимали. А я так боялась... Но все равно продолжала верить в любимого. Он говорил что все изменилось.
   - Отец? - Леша посмотрел на не менее напряженного Дариена. Ох, еще привыкнуть нужно к его новому лицу. Слишком живому, по сравнению с прошлым. И так похожим на лица Леши, и особенно Макса. - Мама? - Парень повернул голову к дрогнувшей от этого обращение Олесе Павловне.
   И ведь ни капли ненависти в голосе. Как и обещал.
   - Леша... - всхлипнула женщина и протянула руки ему навстречу. А Дариен обнял их обоих.
   Отвернувшись так, что никто не мог видеть моего лица, безуспешно пыталась удержать слезы.
   Я смогла воссоединить их семью.
  

Последняя глава

   - Смотри, Сонь, вот это. - Свеженаманикюренный ноготь... или лучше сказать - коготь?.. со зловещим цоканьем потыкал в глянцевую картинку. Передернулась. Розовое... б-р-р...
   - Никогда! - выдохнула, пододвигая журнал к себе и поскорее переворачивая страницу. Еще лучше. Голубое! Терпеть не могу этот цвет. В отличие от рядом сидящей Тиль. Хотя она, как уже успела убедиться, любит все цвета.
   - А это? - девушка не могла не воспользоваться близостью к ненавистному журнальчику и поспешила придержать страницу пальчиком, коготь на котором был не менее впечетляющ чем у Мари. - Ну смотри какое классное. Узкое, с летящим подолом и длинным шлейфом. У тебя фигура худощавая, а такое платье придаст ей изящности!
   Отодвинула журнал подальше. Ничего знать не хочу. Оно голубое, а какие-то мелочи в виде шлейфа и прочего как-то на второй план отходят.
   Розовое. Бардовое с белым узором по подолу. Слишком маленькое. Слишком яркое. Слишком длинное. Узкое! Без бретелек! Оно сползет! Да, белое, но оно странное! Нет, не хочу, оно не белое. Не хочу такое белое, хочу вот такое, только не зеленое, а...
   Мари, которая уже выходила из себя, громко захлопнула очередной журнал, придвинула его к здоровенной стопке, и взяла новый, из не менее огромной. И угрожающе толстый, как томик Большой Советской Энциклопедии. О нет... Моя смерть...
   Решила надавить на жалость. Всего-то нужно вспомнить лицо Тиль, когда ей что-то нужно от Макса, и...
   - Мари, хватит, я устала, давай сделаем перерыв, а? - проканючила, жалобно изогнув брови.
   Мари округлила глаза и задышала шумно, с явственно прослушивающимися рыками.
   Не помогло.
   - Ну уж нет! - Кажется я ее довела... Девушка вскочила и угрожающе уперла руки в бока. - Ну где это видано - до свадьбы осталось четыре дня, все на ногах, все уже подобрали наряды, а невеста - нет!
   - Но что я могу поделать, если мне сначала было не до этого, а потом просто ничего не понравилось? - Кажется, еще немного, и Мари начнет не только рычать, но и поливать огнем одну недавно подстриженную голову. Мою. Решила обернуться ко второй своей соседке и просить помощи уже у нее. - Пожалуйста, прошу, давайте завтра продолжим, а?
   - Соня! - рявкнули за спиной, заставив съежиться. Тиль переняла истинно Немринскую привычку - ухмылялась, скрестив руки на груди и совсем не собиралась меня выручать. Мари так и не успокоится...
   О! Идея.
   Закатила глаза, как можно более устало приложив ладонь ко лбу, и тихо простонала:
   - Голова болит...
   Тихо-то тихо, но услышали они обе. Осторожно приоткрыла глаза и осмотрелась из-под ладони. Растерянны и смущены. Отлично!
   Шорох, шаги. Уходят? Ура!
   - Ладно, - вымученно согласилась Мари. - Но смотри, завтра ты выберешь платье, хочешь ты того или нет!
   - Хорошо! - поспешно согласилась я, внутренне ликуя. Но, перехватив подозрительный взгляд, скривилась и повторила слабеющим голосом: - Хорошо...
   Но вот, эти двое мучительниц наконец-то ушли, и я могу выдохнуть облегченно. С ненавистью пнула орудия моих пыток и встала. Как же я об этом мечтала. Уже весь зад отсидела.
   - Боже мой... Да если бы я знала!.. - выдохнула.
   Но даже если бы знала, какая, оказывается, морока эта подготовка к свадьбе, все равно бы не отказалась от Лешиного предложения.
   Кстати, об этом партизане.
   - Вылезай уже. Они ушли.
   Покрывало у самого пола вздулось и опало, являя растрепанные золотисто-русые вихры и их обладателя. Деловито так оглядывающегося. И только когда он убедился что горизонт чист, Леша решил выбраться. Постоянно отряхиваясь. М-да, мне стыдно, но в таких труднодоступных местах я никогда в жизни не убираюсь!
   - Наконец-то. Лежать под кроватью четыре часа подряд - та еще мука.
   Тихо хихикнула и подошла к нему ближе, приняв участье в обирании ошметков паутины и отряхивания пыли.
   - Угу. А ты не представляешь какая мука просмотреть около трех сотен платьев за эти четыре часа. Между прочим, многие были из них очень красивыми. Смотри, Лешка, если оно мне не подойдет или не понравится...
   Любимый не дал мне отстраниться, на пояснице сцепив руки в замок и медленно притягивая меня обратно. Да я и нисколько не возражала. Два дня разлуки - а я уже так соскучилась. Да еще и эти Мари с Тиль, захотевшие придти именно когда Лешка залезал в окно... окно собственного дома, ставшего до свадьбы штаб-квартирой невесты и всех участвующих в свадьбе особей женского пола. Которые, почему-то, позавчера твердо решили не пускать к невесте, то есть ко мне, никого из мужчин, особенно Лешу. Что-то я нигде не читала о таких суевериях...
   - Понравится. Уверен, - проговорил он, дразняще приблизив губы к моим, но не целуя. Я сейчас кого-то укушу! Нет, точно, если он продолжит так делать.
   Мы целовались как... хех, как только что дорвавшиеся друг до друга школьники, замирая при каждом шорохе, ожидающие прихода злых родителей. За родителей прекрасно сойдут Мари и Тиль, взявшие роль моих нянек тире подружек невесты. Целовались, ну еще обнимались, но дальше - ни-ни. Как будто специально в этом доме поставили двери меньшего, чем проемы, размера, и теперь из-за щелей нет никакой звуконепроницаемости. Обидно.
   В какой-то момент пришлось прерваться. Для обоюдного блага... ага, это самоубеждение. Но ведь если нас и правда заловят, то меня могут отправить до свадьбы в какую-то глушь, а оно надо? Припухшие губы любимого манили слишком сильно, а глаза очень откровенно давали понять, что будет после семнадцатого. Пришлось отворачиваться, да и вообще по его просьбе закрывать глаза и слушать, как Леша шебаршит коробкой, наскоро затолканной туда же, куда полез и сам ее хозяин.
   - Все, открывай.
   Нетерпеливо распахиваю глаза и оборачиваюсь, ищу глазами коробку, нахожу ее возле ног Леши и... забываю как дышать. На подгибающихся ногах делаю три шага, медленно опускаюсь на коленки и тяну руки к расшитому кусочку ткани цвета крем-брюле. Пальцы касаются гладкого атласа... или это шелк?.. пробегают по цветочному узору, теряющемуся где-то в глубине коробки, останавливаются на россыпи белых камней размером с четверть ногтя.
   - Леша... это... - даже когда я смогла говорить, ничего путного не сказала. Все слова растеряла от восхищения.
   Я что-то там говорила про то, что это великолепие может мне не понравится?.. И теперь становилась понятным Лешина уверенность.
   Любимый присел рядом.
   - Ну как? - донельзя довольный голос. Видит же реакцию, но хочет словесного ее подтверждения.
   Очень осторожно подхватываю руками складку платья и приподымаю ее. С трудом. Немало платье весит. Простые стекляшки.. В голове щелкнуло. А с чего я взяла, что украшения - простые стекляшки?
   - Пожалуйста, прошу, скажи что это стразы, - показала глазами на россыпь белых камней.
   - Не-а, - лукаво улыбается мой жених.
   Белых... какие драгоценные камни бывают белого цвета? На ум приходит только один пугающий ответ.
   Со всей возможной осторожностью - а вдруг что-нибудь ненароком оторву? - укладываю часть платья обратно и мотаю головой.
   - Алекс, я это не надену.
   Да дом моих родителей стоит раз в пятьдесят меньше, чем вот это платье!
   Плечи Леши опустились.
   - Не понравилось? - вселенская тоска в голосе, во взгляде, в выражении лица. ужаснулась и усиленно замахала руками.
   - Нет! Нет, очень понравилось... я просто в восторге... и ужасе. Скажи, сколько циферок было на ценнике?
   - Не знаю, - беззаботно пожал плечами враз повеселевший любимый.
   - Ты же его покупал!
   - Там не было ценника. А расплачивался я карточкой.
   Еще раз погладила ткань платья, такую гладкую, такую великолепную.
   - Такое красивое... и такое дорогое. - Ткнула пальцем в один из крупных камушков и подняла голову. - Стекляшка? - Без особой надежды.
   - Бриллиант. - Леша разрушил все надежды.
   - Мне плохо...
   Угу, и как раз успел вовремя подставить руки под оседающую меня.
   Бриллиант. Не верю, что им является только один из камней. А если посчитать их общую стоимость... разум застопорился от обилия цифр и плавно "поехал".
   - Оу, оу... Тише, солнце. - Ласковые пальцы пробежали по лбу, замерев на висках, и я подумала что падать в обморок не лучшая идея. Лучше я еще вот так, у него на коленках, полежу... - Это платье шили специально для тебя неделю самые лучшие швеи Англии и Ирландии. Все ручная работа. Все настоящее. Я сам контролировал.
   Так гордо.
   - Лешк, дурак, ну зачем? - приоткрыла глаза и требовательно посмотрела на него.
   Зачем такой шик? Хватило бы и совершено обычного платья. А можно было бы обойтись и вообще обычными майкой и джинсами. Не устраивать всей этой суматохи, а ограничиться просто тихими клятвами и обменной кольцами где-нибудь в Озерном крае. Кстати, вот чего я не увижу до самого венчания - так это своего кольца. По-моему, его все видели. Кроме меня. И ведь не сознавались!
   - Просто для тебя - все самое лучшее. Иначе никак.
   Приятно, кто бы знал - как, когда тебя так ценят. Но...
   - Порой ты напоминаешь своего отца.
   - И чем же? - уголки его губ поползли вверх.
   - Тягой к глобализму.
   - А-а-а... - понятливо закивал Леша. - Да я и сам был удивлен. Не думал, что отец настолько размахнется. Нет, он говорит что-то насчет свадьбы в одном из старых домов Англии, но не упоминал - о каком именно он говорил. Вот и... - он развел руками.
   - Да уж, - саркастически. - Вестминстерское Аббатство - домик. Просто старый английский домик, ничего особенного. Подумаешь, там венчали отпрысков королевских семей, разве это так необычно? - величественно замахала рукой. - А знаешь, скажу по секрету, я внучатая племянница третьей дочери, мать которой дочь пропавшей внучки Николая Первого. - И приняла подходящий, по-моему мнению, царский вид. За что получила несильный щелчок по носу и поцелуй туда же.
   - По возрасту не сходится, моя принцесса.
   - Ты слишком умный, - буркнула. Такую легенду развеял.
   Мы еще немного посидели молча - вернее он посидел, а я с комфортом полежала.
   - Леш? - негромко позвала любимого. Он откликнулся вопросительным: "М-м?" - Там будет столько народу...
   Как же это пугало. А ведь только часть списка видела, но цифра вызвала панику. На меня будет пялить столько народу!
   - Шестьсот человек, и как минимум, - меланхолично подтвердил Лешка. - Папочка размахнулся, и это не предел. Возможно, ко дню свадьбы он весь Лондон соберет. Вместе с королевской семьей.
   Стукнула его по руке.
   - Ты это специально, да?!
   На его лице заиграла загадочная улыбка.
   - Может быть...
   С сожалением села прямо.
   - Ты что-то задумал.
   Любимый усмехнулся.
   - И никакого сомнения в голосе! Возможно. - И встал. - Ладно, удаляюсь. - Поклон в мою сторону, сопровождающийся воздушным поцелуем. - Примеришь платье? - Посмотрела на него. На платье. Снова на него. И кивнула. Померяю. Но это еще ничего не будет означать!
   Леша подошел к окну, выглянул в него, убеждаясь что никого поблизости нет, и обернулся сказать:
   - До встречи, Соня. Люблю тебя. - Чтобы затем оседлать подоконник и выпрыгнуть на улицу.
   - И я...
   Перевела взгляд на платье. Ну что, дорогое - в прямом и переносном смысле - остались только мы вдвоем? Давай, что ли, мериться...
   Платье и правду оказалось тяжеловатым, но не так уж и сильно. С трудом найдя где у него верх, уцепилась за расшитый жесткий лиф и, одновременно вставая, потянула платье вверх. Многочисленные складочки распрямлялись, все больше демонстрируя неокрепшей психике всю ослепительную красоту этого чуда ручного труда. Сколько же его шили?.. Стараясь не ступать на волочащийся по ковру подол, пошла вперед, к зеркалу, прижимая платье к груди.
   И снова впала в ступор, когда достигла цели маленького похода.
   Это... это... удивительно. И я... совсем не узнаю себя. Это платье - волшебное. Оно умудрилось превратить растрепанную темноволосую девчонку в настоящую принцессу...
   Гладкий шелк под пальцами так ластился, шепча: "Ну же, согласись на меня, согласись..." И я не смогла бороться с искушением.
   Платье было уложено на кровать, расплавлена каждая складочка, а я рылась в сумке, ища... А, точно, на тумбу же его выложила!
   - Мари, Тиль с тобой рядом? Идите обратно, у меня для вас новость.
   Села прямо на пол и стала ждать визитеров. Минуты не прошло, как они были в моей комнате - что там бежать, всего один этаж.
   Все вопросы отпали, едва их взгляды остановились на кровати. Том, что было на этой кровати.
   А я наслаждалась выражениями их лиц. Неужели и у меня было такое?
   - Соня, откуда?.. - Первой отмерла Тиль.
   - Ты не поверишь - пришло посылкой. - Кивком показала на раскрытую коробку. Насчет того, кто принес саму посылку, распространяться не стала по вышеподуманной причине.
   Тиль, выдавая какие-то восторженные, нечленораздельные звуки, порхала рядом с моим - уже моим - нарядом, не решаясь его дотронуться, а вот Мари была более спокойна. Или делала вид что спокойна.
   - От кого? - деловито поинтересовалась она. А что я могла на это ответить? Неопределенно пожала плечами. Ну, я и сама понимаю, что легенда шита белыми нитками, но ничего придумать другого не могла. Пожалуйста, не отсылайте меня в лес!..
  
  
   Еще четыре невыносимо долгих дня, когда хлопоты, беготня, крики и прочее-прочее, к чему подпривыкла за месяц - достигли апогея. Все словно с цепи сорвались, помешавшись на том, чтобы все, дословно: "Было на своих местах". Первый день после обретения удивительного платья был целиком и полностью потрачен на выбор подходящий туфель моими активистками-подружками. Не без моего участия, конечно. Ноги же мои. Эх, бедные ноги, сколько же им пришлось вынести! Но к концу дня туфли были приобретены - на тон темнее цвета платья, и если бы они были простыми лодочками! Как же, дождешься... я не стала смотреть на ценник, да и все равно покупала Мари. Следующие три дня я участвовала в общей суматохе, стараясь вызнать среди трудящихся какую-нибудь интересную информацию. Мне никаких заданий не давали и упорно гоняли в свою комнату. А вот день Самого Главного События... Уверена, этот ужас не забуду никогда. Без понятия, что творится за дверьми моей комнаты, но судя по доносящимся с улицы звукам там кого-то режут и пытают, потом жертвы, топоча, убегают от своих мучителей, их ловят, снова пытают, они снова убегают... Но мне не до этого. У меня тут свои, персональные пытки.
   Пальцы еще крепче стискивают ручки шкафа, на которые, согнувшись раком, и опираюсь... судорожно ловя воздух.
   - Давай, затягивай лучше!! - пыхтела Мари, которая, упершись ногой в шкаф, изо всех сил тянула на себя левый шнур. Вижу в отражении зеркала, как владелица правого шнура - Тиль кивает и, покраснев от натуги, тянет злосчастный шнур. А я вот продолжаю бледнеть. Мои ребра!!
   - Воздух! - сипло взмолилась, но мучительницы остались глухи к просьбам. И пока не закончили зашнуровывать платье, не отступили.
   Меня, совершенно вареную, покрутили как куклу, удостоверяясь все ли в порядке. Результат осмотра положительный. А я почти научилась дышать в этой пыточной конструкции, ура. Я не умру!.. А ведь остальные совсем не заметили, что только что едва не получили теплый трупик вместо невесты.
   Далее я расслабилась и даже почти уснула, пока приглашенный визажист - не помню ее имени, но девушка иностранка, кажется, швейцарка - облагораживала мое лицо. Как-то сбилась со счета всех этих слоев по-разному пахнущих мазилок. И решила не считать, а так же не задумываться, во что сейчас превращаюсь. Надеюсь, во что-то хорошее. Но если иначе - я ведь не выйду. Не буду позориться.
   Сколько часов заняла боевая раскраска? Около двух, ведь начали мы в семь, а сейчас я слышу что пошел девятый час. Но дальше поспать не удалось. Начался настоящий ад. Волосы тягали в разны стороны, накручивали, раскручивали, снова накручивали, заплетали, расплетали... процесс сопровождался переругиваниями между Тиль, Мари, визажистом и парикмахером, которого я почти ненавидела. Не особо удивлюсь, если, когда глаза открою, увижу на черепе широкие проплешины, ведь, если судить по ощущениям некоторые пряди выдирали с корнем. Потом мне что-то упорно тыкали в голову, порой царапая кожу, вынимали, ругались насчет длины чего-то неизвестного, опять пихали.
   Свадьба... когда мои дети вырастут, скажу им, чтобы ни за что не позволяли деятельным родственникам и друзьям устраивать им свадьбу, и особенно не давались в руки всяким парикмахерам!
   Я даже не поняла, когда все отступили в сторону, оставили меня в покое. Замолчали. Так интригующе и многозначительно. Прямо не терпелось открыть глаза и осмотреться, что я и сделала. Первое что заметила - это вьющиеся кольцами пряди, спускающиеся на здорово поднятую платьем грудь. Подняла руки, чтобы ощупать голову, но на меня так зло шикнули, что я не рискнула.
   Поднялась с табуретки, немного покачиваясь, и пошла к зеркалу. Остальные четыре присутствующих человека - за мной. Это они контролируют, чтобы я ничего не наделала? Да не наделаю... если понрав...
   Мысль затерялась на полпути и испарилась в неизвестном направлении. Неверяще притронулась к зеркалу, и удивленна незнакомка из отражения проделала то же самое. Подняла на меня полные страха и восхищения глаза цвета янтаря, только подчеркнутых оттенком платья. Меня умудрились изменить до неузнаваемости. Чуть тронутая загаром матовая кожа без единого изъяна, темные распущенные волосы, собранные у висков, спускались локонами ниже плеч. А на голове - диадема из белых, едва тронутых зеленью, маленьких бутонов роз. Широко распахнутые глаза подведены темным, цвет радужки подчеркивают бежево-золотистые тени. Приоткрытые губы покрыты бежево-розоватым блеском. А платье... я никак не могла ожидать... надеяться, что на мне оно окажется еще прекраснее. Оно сидело как влитое. Словно... я родилась в этом платье. До косточек бедер оно как вторая кожа, а вот ниже - скрепленное цветами из ткани, сделанными так, что не отличишь от настоящих - подол представлял собой несколько слоев ткани. Самый нижний, который не видно, расшитая золотыми нитями и камнями сеточка и два слоя расходящегося от левого бедра атласа.
   Одна лишь бретелька из маленьких роз, которую на автомате хотела поправить, но на меня снова шикнули.
   - Ну как? - не выдержала Мари. Остальные поддержали ее молчаливым киванием. Я так же молча, голос не слушался, показала большой палец. И все облегченно выдохнули.
   А что, были еще сомнения что мне понравится?..
   Теперь мне оставалось только ждать, когда "перевоплотят" моих подружек. Сидеть долго я не могла - дышать становилось нечем, - но вот стоять это пожалуйста. Только мало удовольствия расхаживать только по своей комнате. Зато хоть насмотрелась всласть на отражение, едва не заболев нарциссизмом. Да не удивительно, я впервые в жизни признаю себя красавицей.
   Ох-хох, Мари и Кристиана - язык теперь не поворачивается назвать эту леди "Тиль" - были не менее великолепны. Оба платья практически идентичны по фасону, но разнились в цвете: матово-зеленое у Кристиль и благородное серебряное у Мари, сразу же превратившейся в... такую величественную особу. Волосы тоже завиты и распущены.
   Красота...
   Оказывается, все ждали только нас, а значит - нужно было торопиться. Ноги - в туфли, с каблука которых, несмотря на высоту, я точно не навернусь. На шее уютно устроилась цепочка с кулоном, который подарил мне Леша на день всех влюбленных. Наотрез отказалась его менять на что-либо другое. Это... как талисман. Даже - и тем более - во время свадьбы не хочу с ним расставаться. Мари забрала у одной из женщин аккуратную бутоньерку из белых роз.
   Все, готовы.
   Машины, самые разнообразные, заняли всю подъездную дорожку и даже часть основной дороги. И как только столько народу в доме поместилось? Но все машины были поодаль, освобождая место для красавца белого лимузина. Я едва сдержалась чтобы не вылупить неэстетично глаза и распахнуть рот. Но нельзя, столько людей вокруг, знакомых и незнакомых, и все смотрят на меня. Ну терять же лицо на собственной свадьбе?
   Свадьба... такое странное, непривычное слово - теперь реальность. Даже не верится что все происходит на самом деле. Я, Соня Арелина, ничем не выдающаяся серая мышь из глубинки необъятной Руси, сейчас вышагиваю в платье за энное количество тысяч единиц, направляюсь к лимузину, чтобы поехать на собственную свадьбу с одним из самых прекрасных людей на свете, урожденным британцем - с русскими корнями - Алексом Немриным, владеющим... тоже энным количеством... теперь уже миллионов единиц. Угу, и еду не абы куда, а в Аббатство, чуть ли не самое древнее место в Лондоне.
   Ой, что-то золушкой себя ощущаю...
   Как в сказке. Пусть не всегда она была радостной, но мы преодолели все препятствия и заслужили свое счастье. И никто с этим не поспорит.
   Меня упаковали в лимузин, следом загрузились Мари, Кристиль и... а все. Больше никого, кроме водителя. Как мы тронулись с места, не почувствовала совершенно, а узнала - просто однажды еще раз глянув в затемненное окно. Быстро мелькали дома, и вот - впереди только ровная лента автострады, а за нами тянется остальная процессия.
   Фух... ерзаю на сидении. Волнуюсь. Мари сжимает руку, Кристиана ободряюще улыбается - и становится как-то полегче.
   Время тянется и тянется, оно всегда в подобные моменты обожает отчебучивать какие-нибудь штучки. Шумный, оживленный Лондон встретил нас идеально ясной погодой и чистыми дорогами. Словно все было подготовлено. Хотя, почему "словно"? Разве что кроме неба.
   А вот и Аббатство. Столько машин в отдалении... мама дорогая, боюсь, приглашенных определенно будет больше шестисот. Вот теперь я паникую, только некому заметить. Мари и Крис вышли, строго заказав сидеть в машине, пока за мной не придут. Ага, ну да, церемония... предупреждали. Только не учли одного - я не умею вести себя на церемониях, потому что никогда в них не участвовала, я не умею вести себя на людях, потому что никогда не была в центре внимания. М-да... ох как придется постараться...
   Сцепила пальцы и стала их разглядывать, стараясь отвлечься. Вроде помогало.
   Посторонний звук отвлек и заставил вскинуть голову... чтобы столкнуться с зелеными, смеющимися глазами.
   Тихо икнула.
   - Лешка?! Ты что здесь делаешь?
   Разве жених не должен был меня ждать прямо в Аббатстве?! Или я что-то напутала?.. Да нет, ничего.
   Леша оперся локтем о недоопущенное стекло, разделяющее салон с передними сидениями, и лихо подмигнул.
   - Похищаю свою невесту.
   - Зачем? - искренне не поняла. Любимый опустил стекло пониже и указал вперед. На аббатство.
   - Ты же не хотела туда идти. Ну так как? Уезжаем?
   Я недолго думала.
   - Да. Да! - повторила намного громче, веселее, увереннее, и полезла пересаживаться поближе к Лешке, пока он выводил неповоротливую машину на дорогу. Ой, а нам кто-то даже кричит... Вот ни капли нет стыда. Ай-яй, какая я все-таки плохая... но сейчас испытываю неописуемое облегчение. Никаких толп! Мой принц пришел и спас меня.
   Нет, точно сказка.
   Оберегая платье, уселась коленками на сидение, лицом в водителю и все время лыбилась как дурочка. Леша несколько раз обернулся, и всякий раз, когда я ловила его восхищенный взгляд, понимала что совсем не зря терпела все муки.
   - Ты ослепительна. Слов не хватает, чтобы описать - настолько.
   - Как и ты. Красив до дрожи в коленках.
   И именно они у меня всю дорогу тряслись. Правда, не знаю, что с парнем сделали, но выглядел Леша сейчас как... как... правильно он сказал - никаких слов не хватает, чтобы описать.
   Мой. Только мой.
   Лимузин завернул в одну из узких улочек, не так уж и далеко от Аббатства, где ждала еще одна машина. Маленькая, верткая, спортивная. Леша назвал ее "Додж Вайпер", что не сказало мне ровным счетом ничего. Но авто - зверь. И практически уверена что, едва мы выедем за черту города, оно разгонится так что мама не горюй.
   - Кстати, а кто-нибудь знал что мы пропадем?
   - Шутишь? - усмехнулся мой похититель. - Да меня сестрица с мамой и Тиль живьем слопали бы и не подавились, отец бы просто закопал, а Макс поддержал Тиль, уверен. Так что нет, никто не знал, но скоро узнают. Я оставил им кое-какое послание.
   Многозначительно и немного пугающе. Но на вопрос: "Какое?" любимый с не исчезающей улыбкой неопределенно пожал плечами. Зато ответил куда мы направляемся. Прямо к морю.
   Эх... А ведь, если так посмотреть, все столько сделали ради моей свадьбы. А невеста взяла и укатила вместе с женихом неизвестно куда в день свадьбы. Совесть? Она родимая...
   Поделилась мыслями с Лешей, а он в ответ махнул рукой. Похоже, ничуть не беспокоится по этому поводу.
   - Не волнуйся, у них есть кандидаты.
   "Однако как у него все продумано", - восхитилась и с азартом принялась выдвигать кандидатуры.
   - Тиль и Макс?
   - Макс? О нет, брат ни за что так рано не расстанется со своей обожаемой свободой.
   - Мари и Сергей?
   - Как будто ты не знаешь что Маришка собирается сначала доучиться, и только потом...
   Тогда кто? Ведь никого и не осталось...
   - Ой, - прикрыла ладонью рот, сраженная догадкой. - Только не говори...
   - Именно, - подтвердил Леша. - Правда отец пока об этом не знает... Но уверен, эта их свадьба определенно затмит первую!
   Это точно.
  
  
   Я даже не знаю, где мы находимся. Вокруг лес, а пляж пустынен и чист. Впереди море... запечатлевшее в себе все огненные краски до половины спустившегося за горизонт солнца и рыже-алого неба. Бриз ласкает лицо, донося непередаваемые морские запахи, которыми хочется дышать и дышать.
   Первым делом, после того как вылезла из авто, попросила Лешу ослабить шнуровку на спине. Сильно ослабить. Пусть платье теперь не выглядело так изящно и парадно, зато я хоть дышать нормально могу. И это такое счастье... плюс к остальному. Туфли вязли в песке, да и жалко мне их было, так что обувка осталась на границе между лесом и пляжем, на который ступила, отказавшись от поданной руки. Я спасала подол. Так не хотелось его пачкать. Забавно я, наверное, смотрелась со стороны, с таким высоко задранным шикарным свадебным платьем, задорно, счастливо смеющаяся и вышагивающая, высоко подбрасывая ноги, по сохранившему тепло песку. Лешка по моему примеру скинул боты и тоже щеголял голыми ступнями.
   Так хотелось окунуть ноги в набегающую волну, но платье... ох, платье. Так что я замерла почти у линии прибоя, залюбовавшись необычайно ярким закатом. Подол платья переливался под лучами заходящего солнца как одна большая драгоценность. Красиво... Нет, красивее всего далеко не платье - а глаза любимого, в которых отражаются алые и золотые всполохи. И не только. Раз - и я утонула в его нежности. Без остатка. Без всякого желания возвращаться назад.
   Снова существуем только я и он.
   Леша опустил руку в карман, а вытащил ее уже, держа маленькую синюю коробочку. Сердце екнуло в предчувствии. Это то, о чем я подумала?..
   Любимый встал на одно колено и протянул ее мне, раскрывая. Два кольца заискрились в свету, завораживая.
   - То, что мы сбежали с большого торжества еще не означает отмену нашей свадьбы. - Он улыбался. Та самая по-мальчишески яркая и открытая улыбка. - Бери одно. - Коробочка пододвинулась ближе. Сердце сходило с ума, пальцы тряслись, когда обхватили тонкий прохладный ободок и потянули его вперед. Леша взял другое, поменьше, захлопнул коробочку, убрал ее в карман и принял торжественный, но... такой смешной вид. Особенно после того что сказал.
   - Совершенно не помню слов клятвы, - признался любимый, а я засмеялась. Какая солидарность... Ведь и у меня в головы все вылетело. - Тогда, - он склонил голову и прищурил лукавые глаза, - давай создадим свою?
   Кивнула, абсолютно соглашаясь. А все-таки, интересная у нас свадьба получается...
   ... Но ведь оказывается я и не хотела иной. Только я и он. Больше никого.
   Леша прокашлялся. Я замерла, боясь дышать, боясь пропустить хоть слово.
   - Ты - моя жизнь, и я живу только ради тебя. Клянусь что защищу от всего, что попробует причинить тебе боль и подарю тебе такое счастье, какое только можно представить. Я всегда буду рядом, чтобы не случилось. Соня, ты выйдешь за меня?
   Необычной серьезные глаза. Уверенность в голосе.
   Я верю тебе.
   Протянув руку, провела по его щеке и улыбнулась.
   - Ты смысл моей жизни. Ты знаешь это и никогда не забывай. Да. Я согласна.
   Ветер взвихрил его волосы, запутался в моих прядях. Любимый улыбался, сияя глазами, в которых тоже отражалась улыбка. И счастье.
   Подол упал на песок. Я вложила свою руку в его, и наблюдала, как скользит золотая, переливающаяся полоска по безымянному пальцу.
   Он встал, и теперь моя очередь. Не отрывая взгляда от его глаз.
   Оба кольца сели как влитые, словно и были всегда на наших пальцах.
   Шагнула ближе. Никакого расстояния между нами. Запустила руки в золотые, с рыжиной волосы и подалась навстречу его губам.
   Еще одна связующая нас ниточка.
   Как и остальные, она не будет разорвана.
   Никогда.
  
  
   А вот и не конец, дорогие читатели, впереди еще эпилог, который старательно пишется автором. Ждите на днях ;)))
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Левченко Е.Н. Солнечный листопад - 2
  
  
  
  
   173
  
  
  
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"