Левченко Елизавета: другие произведения.

Солнечный листопад-1 (ч.1-6)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Она жила в бесцветном, сером мире, не имея возможности видеть краски. Это было привычно и уже как-то... безразлично. До того момента, как в её жизни появился он. Тот, кто разбил эту серость на радужные осколки и составил из них новый мир для девушки, что стала для него всем.
    9/06 - залито с изменениями.
    Концовка здесь!
    Здесь продолжение
    Для тех, кому сложно открывать файл, он разбит на части здесь


Солнечный листопад

   NB: Не все события и герои являются вымыслом.
   ... Но и не все - правда.
  
   А теперь маленькое обращение. Дорогой читатель, спасибо что открыл файлик с этим произведением! Но я хочу предупредить тебя - это своего рода сказка. Здесь у героев будет все хорошо. Нет, даже отлично! Они не будут ссориться, а значит и мириться. Они не будут идти против мира, потому что сам мир будет активно помогать героям. Сначала - просто верить друг другу, учиться понимать, принимать любовь и отдавать не меньше - всего себя. Я постаралась оправдать название, сделав произведение солнечным и теплым. Чтобы при прочтении порой на губах читателя появлялась улыбка, а в груди поселялся такой теплый и мохнатый комочек. Чтобы у читателя, не испугавшегося темноватого начала, повысилось настроение и он на несколько минут, а может и часов позабыл о своих проблемах... Если это случится, я буду чувствовать себя одним из счастливейших людей на земле, ведь нет на этом свете ничего лучше, чем дарить другим кусочек радости.
  
   И помните, сказки - они существуют. Просто нужно внимательнее смотреть по сторонам ;)
  

Часть первая. Покажи мне верный путь

  
   Осень... Пора, когда зелень древесных крон разбавляется багряными и золотыми красками, а ночи, после дней, пока еще хранящих воспоминания о жарком лете, уже не такие теплые. А еще это пора дождей и сильных ветров. Девушка с унылым видом вздохнула, остановившись, едва выйдя на улицу. Стеклянные двери сомкнулись за спиной, ограждая ее от шума аэропорта, от которого уже болела голова. Синие с зеленью глаза, так напоминавшим всем ее знакомым море, поднялись к серому небу, щедро сыпавшему мелким и противным дождем. Навес, что был над головой девушки, совершенно от непогоды не защищал - служил скорее украшением, и не более того.
   Она сморщилась и поддернула воротник пальто. Новый порыв ветра попытался распахнуть ворот, чтобы бросить щедрую горсть холодных капель за шиворот, но девушка предусмотрительно придержала воротник, а другой рукой пыталась справиться с длинными шоколадными волосами, из-за ветра превратившимися в сущее наказание.
   Парень, ее спутник, с усмешкой на губах наблюдал за мучениями девушки. Сам он даже не попытался застегнуть рубашку - ветер трепал ее полы и надувал пузырем на спине, задирая чуть ли не до лопаток. А мелкие капли падали на лицо, шею и грудь в вырезе майки. В отличие от сестры, он не боролся ни с ветром, ни с дождем. Подобная погода вызывала приступ ностальгии по такой далекой родине. И как бы он не желал вернуться, это удастся нескоро... если вообще удастся. Путь назад закрыт давно. Закрыт самим парнем, пусть он этого и не хотел. Так получилось.
   Девушка, наконец, решительно выдохнула и быстро пошла вперед, оглядываясь в поисках указателей. Один человек из зала ожидания сказал, что автостоянка, нужная этим двоим, совсем недалеко, и по указателям можно легко понять, в какой стороне она находится. Вот только они изрядно поплутали, прежде нашли ее. Продолжая придерживать ворот одной рукой, второй девушка стукнула в окошечко ярко-оранжевой будки, а когда стекло поднялось и выглянула небритая физиономия, от которой она сразу же отодвинулась, сказала с оттенком стали и холода:
   - Я Мари Немрина. Вас предупреждали.
   Парень за ее спиной поставил один из чемоданов на мокрый асфальт, достал из заднего кармана джинсов сложенный пополам лист, развернул его и показал сторожу, придерживая на край двумя пальцами. Мужик - а более уважительно его и не назовешь - сощурился, пробежал глазами по строчкам, шевеля губами, и только после этого пропустил их внутрь, подняв оранжевую доску шлагбаума.
   Машина уже ждала на этой автостоянке, конечно же платной, причем плата за постой составляла втрое больше обычной. Но тех, кто направлялся к ней, это не особо волновало. Главное, что машина стояла в условном месте и была пригнана ко времени их прилета.
   Девушка щелкнула брелоком сигнализации, машина цвета синего предгрозового неба радостно мигнула чуть удлиненными фарами и пискнула. Не дожидаясь, когда брат закинет чемоданы в багажник, она распахнула дверцу и юркнула внутрь, тут же ее и захлопнув. Девушка положила ладони на кожаный руль и не сдержала улыбки. Кто бы знал, как же она соскучилась по своей "Ауди"!.. Чтобы ее успели прогнать к приезду через четыре границы, пришлось расстаться с верным "железным конем" на целую неделю.
   Через пару секунд распахнулась соседняя дверца и парень изящно, как мог только он - а после полжизни тренировок разве могло быть иначе? - залез внутрь. Его сестра пощелкала в панельку GPS-навигатора и завела двигатель.
   Парень расслабленно откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза.
   Вот они и на месте...

***

   Осень. Всюду серость. Блеклые здания, набившие оскомину своим видом. Унылые деревья с мертвыми листьями. Блеклое небо, однотонно-серое и противное. Люди, в лица, в глаза которых смотреть не хочется. Зачем?
   И холод. Всюду, пробирающий до костей. До самой души и сердца. Он поселился во мне давно, уже не помню когда. А может, был с самого рождения, только тщательно прятался? У меня теперь нечувствительное, замершее сердце. И никто в этом мире не сможет заставить биться его вновь. Это правда. Не самоубеждение, но порой так хочется, чтобы было именно так...
   Каждый день похож на предыдущий, он - на тот, что перед ним, как будто все эти дни сняли через копирку с одного оригинала. Я встаю ровно в семь сорок два - на это время поставлен будильник с настолько привычной, что она уже не раздражала, мелодией. Несколько минут на умывание и сопутствующие ему процедуры. Подхожу к зеркалу. Безразличная физиономия в обрамлении всклоченных волос непонятно темного цвета не вызывает никаких эмоций. Расчесываюсь и стягиваю пряди в хвост. Закалываю мешающуюся челку если та завивается или лезет в глаза или просто один-два раза провожу по ней щеткой. Одеваюсь. Складываю в сумку нужные тетради. Захлопываю дверь. Вместе с одногруппницей, соседкой по комнате, выхожу из общежития. Иду по заученной до мельчайших деталей дороге, переставляя на автомате ноги и в пол уха слушая шагающую рядом девушку. В голове, как всегда по утрам, пустота. Глаза слипаются, а голова болит от недосыпа. Мимо проходят люди. Я прохожу мимо людей - тут мы солидарны. Никому из нас нет дела до другого. Дохожу до универа, открываю двери и попадаю в новый мир. И в нем слишком много звуков, людей... да всего слишком много.
   Я смотрю в пол, иногда скольжу безразличным взглядом по смазанным лицам, не желая отделять знакомых от незнакомцев. Для меня это - толпа. И в ней нет имен, только общая, серая масса. Захожу в нужный кабинет, сажусь на свое место. И становлюсь невидимкой. Вокруг меня гвалт. Кто-то ходит неподалеку, разговаривает каждый о своем. Я их не слушаю. Я их не замечаю. И они отвечают мне тем же. Все та же солидарность, она давно меня устраивает... именно в этом месте.
   Мне не о чем с ними всеми говорить, это я поняла с самого первого, вынужденного знакомства на первом курсе. Меня они не интересуют. Так зачем же разговаривать с ними, участвовать их в такой никчемной и мелочной "коллективной" жизни?
   Я одиночка. Привыкла.
   А после универа прихожу в общежитие и сажусь за ноутбук, читать или играть в незатейливые игрушки. Наверстываю недостающие часы сна. Ненадолго просыпаюсь чтобы умыться и переодеться в ночнушку, и опять сплю. Теперь уже до утра.
   И опять все начинается сначала.
   Замкнутый круг.
   Как же мне ненавистна эта безликая жизнь! Мир. И каждая, даже мельчайшая его частичка. Но больше всего я ненавижу и презираю себя, что не может найти сил вырваться этого замкнутого круга. Перешагнуть через себя.
   Я так завидую людям, которых так ненавижу... Их жизнь наполнена такими яркими красками. Дни не похожи друг на друга. Вспышка! Феерия! У них окружающий мир раскрашен слепящими красками. А не однотонным серым с черными и белыми контурами предметов. Когда я перестала видеть краски? Как не стараюсь - не могу вспомнить. Такое ощущение, что вот так было всегда, но нет... Не так. Иначе, откуда я знаю, что вокруг меня цвета?
   ... Монохромный мир будет окружать меня всегда. Краски сейчас больно дорогие. А на такие, чтобы раскрасить жизнь, у меня тем более не хватит ни денег, ни сил, чтобы отыскать их в этом огромном мире. Да и не существуют они, эти краски. Жалкая выдумка еще более жалкой мечтательницы.
   Мечты - остаются мечтами. Сказкой. А сказок не бывает.
   Однажды, в начале чуть ли не самого важного курса меня свалила простуда. И то, что я не придала ей особого значения и не стала лечиться, надеясь на "авось", вскоре аукнулось. Возникли осложнения. Я слегла. Провалялась в кровати дома две недели. Жизнь превратилась в затянувшийся кошмар, из которого я практически не выныривала. Чем больше спала, чем сильнее слипались веки и гудела голова в редкие минуты бодрствования. Дрянное состояние слабости. Честно говоря, я думала, что это никогда не прекратится. Но... прекратилось. Просто и неожиданно проснулась совершенно здоровым человеком.
   Еще пара дней, и я, теперь смахивающая на свежий труп, поехала обратно в свою серую жизнь.
   ... По крайней мере, я так думала.
  

1

  
   Это утро началось с жуткого холода. Даже не сказать с точностью, что было его источником. Спросонья казалось что все, даже матрас и одеяло.
   Не переставая клацать зубами, спускаю ноги на пол и хмуро оглядываю комнату. Девчонки уже давно проснулись в отличие от меня, и были на зависть бодры и суетливы: одна оккупировала единственное зеркало, пристально рассматривая свое отражение, критично хмуря тонко выщипанные брови. Вторая же, одногруппница Анька, подобно мне сонно лупала похожими на щелочки глазами.
   Без пяти восемь, с удивлением посмотрела я на экран мобильного. На восемь минут позже обычного. "Проспала", - с еще большим удивлением констатировала, и бросилась к шкафу в непривычной спешке. По пятам носилась Аня - она ведь обычно встает вместе со мной, игнорируя всякие будильники. Вот и... доигнорировалась. Будет знать. Я - не будильник тебе!
   Но, вопреки моему скептическому предчувствию, мы не опоздали. За две недели моего отсутствия универ ничуть не изменился - все те же заполненные студентами коридоры и гвалт, от которого мои уши порядком отвыкли. Ничего, привыкну, куда денусь.
   В аудитории расселась почти во всем составе моя группа - это я поняла не по лицам, а по незанятым стульям. Удивительно, но мое место занято не было. Как приятно... Что-то вроде заботы? Нет, скорее уж никто не заметил моего отсутствия.
   Заняла свое место. Кольцо замкнулось вновь.
   Из сумки достала тетрадь с заранее списанным у все той же Аньки конспектом, и сосредоточила все внимание на строчках, хоть и прекрасно все помнила. Освежить никогда не помешает.
   Звонок. Я привычно встала и подняла глаза на дверь, ожидая прихода преподавателя. Вскоре, дверь открылась и показалась наша Ольга Михайловна Лялина, ее еще ласково называют Лялечкой, как за внешность - она выглядела немногим старше нас - так и за миловидность. Мне было сугубо все равно как она выглядит и сколько ей при этом лет. Объясняла четко и понятно - этого хватало за глаза. Вот только вместе с ней вошел какой-то белобрысый парень и встал рядом с учительским столом, точнее, рядом с Лялечкой. Рядом с ним она казалась ну совсем миниатюрной... К нам поступила еще одна дылда. И кто там говорил, что мужская половина человечества мельчает? В каком месте? Вокруг меня, что в университете, что в общаге, вот такие дылды.
   - Здравствуйте, садитесь, - привычно пропела Лялечка. Последовал послушный грохот усаживающихся студентов. Вот только сама она не села, как обычно, не достала из необъятной модной сумки свои журналы и материалы для урока, а продолжила стоять, чем привлекла немного потерянное внимание. И мое тоже. Что-то слишком много за сегодня всего выбивающегося из понятия "обычный"... - Ребята! - вот теперь точно на нее смотрели все. - Познакомьтесь, это ваш новый одногруппник...
   Дальше я слушать не стала, и опустила глаза обратно в конспект. Не ошиблась - пополнение к безликой массе. Больше им не интересовалась.
   Отстала я здорово. Оч-чень здорово. Лялечка с обреченным видом объясняла мне каждую мелочь и провожала полным неприкрытой надежды взглядом мой уже, кажется, двадцать второй подход-уход. А мне что, нравится? Но нужно понять, а пока не пойму - не отстану.
   В этот раз звонку преподаватель обрадовалась даже больше, чем ее ученики. А я огорчилась.
   Масса столпилась возле парты новичка, создавая затор, сквозь который я еле пробралась. Не удержалась от презрительного хмыканья. Стадо заинтересовалось? Не удивительно.
   Первую и две последующие пары объединяли три вещи: мое недопонимание, унылых вид преподов, и неизменная толпа, не рассасывающаяся даже во время пар. А этот их гогот, иначе просто не назовешь, раздражал до зубовного скрежета.
   К обеду я напоминала труп, по которому взад-вперед проехал каток. Единственным желанием было не разбирать пропущенное, как я мечтала вчерашним вечером, а доползти до кровати, рухнуть на нее и не вставать до следующего дня. Что я собиралась сделать. Осталось дело за малым - дойти...
   Толпа вынесла меня наружу, и за это я впервые была ей чуточку благодарна. Запахнув поплотнее воротник легкой не по погоде куртки, поплелась в привычном направлении. Двора, двора... дети и расставленные вплотную машины, едва протискиваешься среди них! Но что делать - самый короткий путь. Хорошо хоть про него знала только я. Хоть немного можно отдохнуть от толпы и шума, побыть одной... Ха-ха. Увы. Уже давно заметила идущую позади компанию из одного человека, парня, того новенького - я узнала его примечательную черную куртку с воротником-стойкой. Откуда такая внимательность к деталям? Просто именно о такой куртке я мечтала последние два года, вот и запомнила.
   Вот уже пройдено три двора. Он не отстает. И закралось подозрение - а не преследует ли он меня? Но здравый смысл подсказывал: зачем ему это делать? И я ему верю... после пятого двора уже не верила, потому что ну не может быть таких совпадений! Но если этот парень действительно преследует меня, тогда что ему нужно? Паника подкралась незаметно, но внутри разместилась основательно и уходить не желала. Я даже свернула в не нужный поворот, в надежде избавиться от "сопровождения", но безуспешно. Сделала круг, ускорив шаг насколько могла. И опять тот же результат - черная куртка неизменно выныривала из-за поворотов, кустов, деревьев, машин, углов домов, и упорно продолжала маячить позади. Глаза уже болели от постоянного скашивания, оборачиваться я, почему-то, боялась.
   Увидев родную общагу, я не сдержала облегченный вздох и, уже не таясь, рванула со всех ног к дверям. Вахтерша проводила обычно спокойную меня крайне удивленным, мягко сказать, взглядом. Негнущимися пальцами отрыла нужный ключ, просто пролетела лестницу и четверть коридора, со второго раза попала в замочную скважину своей двери, быстро забежала внутрь, закрылась, подергала ручку и устало привалилась к стенке. Сердце набатом отдавало в голове, я все никак не могла отдышаться и успокоиться.
   Нет, сегодня определенно чересчур много выбивающегося из понятия "обычный"!
  

2

  
   Тяжело плюхнула руку на стоящий рядом с кроватью стол. С попытки второй нащупала мобильник и поднесла его к глазам, которые усиленно разлепляла. Цифра восемь мигала как-то излишне радостно, вот только я этой радости не разделяла. Следом вскрикнула мгновенно вскочившая Аня и присоединилась к моим сосредоточенным метаниям. Волосы, одежка. Чтобы отлучится по важным и обязательным делам, выскочила в коридор. Он по случаю приближения начала пар, бурлил и кипел.
   "Время, время", - стучало в голове, прибавляя скорости шага и маневренности при обхождении стоявших людей. Их количество я привычно определяла по количеству ног - выше все равно взгляд не поднимаю. Одни ноги появились передо мной совершенно внезапно, из какой-то комнаты, и пришлось ускоренно тормозить. А еще поднять глаза, о чем я незамедлительно пожалела. Передо мной стоял новенький-обладатель черной куртки-преследователь, и, вскинув брови до чуть вьющейся челки, смотрел на ошарашенную и окончательно проснувшуюся меня, через пару секунд уже несущуюся дальше. Вот же я тупица... Все так просто и логично! Никакой он не преследователь-маньяк, как подумалось мне вчера, ему просто тоже нужно было в общагу, наверняка ему успели сообщить, что я живу в ней. Вот только отчего он решил пойти за мной, а не за основной толпой?! Потерялся?
   Благодаря эмоциональной встряске, до института мы с Аней добежали вовремя, за минуту до звонка. Места были заняты практически все, разве что кроме камчатки на втором ряде и моей парты. Какая прелесть. Стул непривыкшей к утренним пробежкам мне казался мягчайшим креслом. Было до одури жарко, я расстегнула ворот и помахала перед собой тетрадкой, нагоняя ветер и прохладу.
   Вместе со звонком в класс вошла черная куртка. Обладатель черной куртки - поправилась. Вот только он не спешил занять какое-нибудь место, а так и застыл возле двери, не убрав пальцы с ручки, и обводил взглядом ряды. Ему замахали несколько человек, громко предлагая взять стул и сесть с ними, но взгляд новенького как-то подозрительно буравил именно мою парту. Э нет, дудки! Никаких соседей! Я быстро шлепнула на рядом стоящий стул сумку и уткнулась в тетрадь.
   Увы, намек не был понят. Я услышала, как он подошел и встал рядом. А еще пристально смотрел на мой затылок. Я делала вид, что полностью поглощена подготовкой к паре. А он все стоял. И смотрел. Иди ты уже... вон к тем зазывалам!
   Дверь открылась и по линолеуму процокали знакомые каблуки. Не отрывая взгляда от тетради, встала. Лялечка поприветствовала группу. Все сели, кроме одного и, конечно, это привлекло внимание Лялечки.
   - Немрин, а вы почему не сели?
   - Мне негде сесть, Ольга Михайловна, - похоже, этот низкий, с насмешливыми нотками, голос принадлежал этому новенькому. Теперь на меня были обращены все взгляды. Захотелось стать невидимкой. Ненавижу такое внимание...
   - А вот же свободно рядом с Арелиной, - удивилась Лялечка. Теперь мне хотелось запустить сумкой уже в двух человек. - Арелина, да сними ты уже сумку! - не выдержала преподавательница и ее поддержали согласным гудением.
   Ну, новичок-Немрин!
   Я уныло вздохнула и перекинула ремешок сумки на свой стул, чем новенький незамедлительно и воспользовался. А я отодвинулась поближе к окну. Как же ненавижу соседей! Но все равно ощущение чужого присутствия давило. Только вот сделать я с этим, кроме как просто перетерпеть, ничего не могла.
   Лялечка напомнила всем, а в частности мне, что даже она бывает злопамятной, и за отнятые от пары пять минут прокатила меня по двум последним темам, придираясь чуть ли ни к каждому слову. Требовала объяснения для мельчайших, вскользь упомянутых деталей. Заставляла приводить примеры. Рисовать схемы. Когда она закончила и поставила выстраданную, мною, пятерку, я сильно напоминала мокрую мышь. По ощущениям, по крайней мере. Но был в этом один большой такой, жирный плюс - мне было глубоко все равно что кто-то рядом.
   Лялечка начала объяснять новую тему с черчения обожаемых ею огромаднейших, на всю доску, схемам. В этот раз она расстаралась - мелкие детали были настолько малюсенькими, что их с моего места было ну совершенно не разобрать, как не напрягать глаза. Я бы плюнула и перерисовала потом у Аньки, но Лялечка наматывала между рядом круги и восьмерки, и поэтому пришлось продолжать щуриться, безуспешно стараясь разобрать все закорючки, перекрестия и линии.
   К моей тетради с шуршанием придвинулась тетрадь соседская. C уже начерченной схемой.
   - Рисуй с моей.
   Скосила глаза на этого добрячка. И что он этим поступком добивается? Примазывается? Чего ему от меня уже надо?
   Вот только Немрин, похоже, не знает, что этот номер со мной не пройдет. Добьется он от меня чего-то, ага. А с тетради я срисую, раз уж есть такая возможность. Чего момент упускать?
   Преподаватель начала немного занудные объяснения, но что делать - она всегда так говорила. И тут рядом с ухом просвистел конкурирующий с далеко нетихим голосом Лялечки шепот:
   - Как тебя зовут?
   Лялечка тут же замолчала и хмуро посмотрела на нашу парту, как и половина группы, а вот я... я резко и неожиданно для себя шикнула, придвинув его тетрадку так, что острый край врезался в лежащую на парте ладонь. И теперь, когда внимание рассеялось, а препод опустила глаза в книгу, стала гадать - а вообще зачем я это сделала? Нет, ну правда - какое мне дело до сидящего рядом? Он же один из безликой толпы!
   Не прошло и минуты, как этот новенький опять прошептал, теперь уже намного тише, я его едва услышала:
   - Как тебя зовут?
   Я закатила глаза к потолку. Ну что за настырный... Какого ему мое имя сдалось? Врожденная общительность покоя не дает?
   Промолчала, понадеялась, что он отстанет, но нет, он опять повторил вопрос.
   Чтобы отвязаться от него, бросила:
   - Соня. - Но таким тоном, чтобы парень понял ясно - лимит вопросов исчерпан. Пусть с другими болтает. Но он, похоже, ничего не понял, иначе зачем ему называть свое имя?
   - А я Алекс. Приятно познакомиться, Соня.
   Угу, просто замечательная информация. Я счастлива! Я в восторге!.. Он идиот? По мне что, не видно, как я "хочу" общаться? Придется оторвать глаза от парты и выразиться более ясно. Сказать: "оставь меня в покое". И будет всем радость.
   Скорчив злобное выражение, подняла голову, столкнулась со взглядом своего соседа, и... тут произошло что-то странное, выходящие из всякого привычного, всякого... правильного. Серый мир на расцветился слепящими глаза красками. Немрин... улыбнулся. Широко... светло. Добро. Искренне. В прищуренных зеленых, как молодая весенняя трава, глазах отражалась улыбка.
   Нет. Я ошиблась... мир продолжал быть серым. В цвете только этот парень. Я... я впервые за столько лет видела краски, и поэтому так жадно всматривалась в них. И наверное от этого они казались такими яркими и сочными.
   Недлинные, золотисто-русые пряди в беспорядке падали на его лоб. На затылке они стояли таким небольшим ежиком... Загорелая кожа. Черная, не застегнутая ни на одну из пуговиц, рубашка, в которой проглядывала белая, с непонятным синим рисунком майка...И снова я ошиблась. То... чего этот странный парень касался, было тоже в цвете: его тетрадь с горным пейзажем, наша парта темно-коричневого цвета...
   Я вовремя ощутила, как набежали слезы и быстро отвернулась. Дышала я тяжело, будто сейчас не на паре сидела, а стометровку пробежала. А в голове роилось столько вопросов, что я не решалась разобрать хоть один из них - обязательно вывалятся остальные и погребут меня под собой. За попытками успокоиться, я пропустила звонок - обнаружила что занятие закончилось только по царящему вокруг оживлению.
   Руки, отчего-то, тряслись. А причины творящегося со мной рядом уже не было, чему я несказанно обрадовалась. И огорчилась, но постаралась это огорчение тщательно затолкать поглубже.
   "Ну уж нет, - постаралась убедить себя, складывая тетради в сумку. - Не нужно мне таких потрясений - никаких нервов не хватит!"
   Да, я испугалась. До смерти. Растерялась. Состояние это мне до жути не понравилось, так что повторения я не хочу. Уж лучше такая, привычная жизнь... А тяга еще хоть разочек глянуть на того парня в надежде... пройдет когда-нибудь.
   На последующих парах я попросила Аньку сесть рядом. На всякий случай и во избежание. А еще постаралась полностью сосредоточиться на том, что говорили преподаватели. И остаток дня прошел без каких-либо происшествий. Я не смотрела в сторону собирающейся вокруг Немрина толпы.
   - Ты видела его, видела?! - тормошила меня Анька, когда мы шли в общагу. Я кисло скривилась, но девушка не заметила. Она была целиком и полностью поглощена своими фантазиями... Если бы люди умели читать мысли, то меньше всего бы я хотела побывать в Анькиных мозгах. - Такой... такой... - дальше последовал только протяжный, спасибо хоть тихий, визг. - И умный, вон сколько отвечал преподам, и красивый, и компайнерский... Он так всем улыбается, - с придыханием и благоговением.
   Все. На Анечке можно было ставить жирный крест до завтрашнего утра. И лучше обходить ее десятой дорогой, чтобы она не заболтала до смерти этими: "Ах, какой... Ох, он такой..."
  

3

  
   - А сегодня у меня для вас особенное задание, - объявила препод по английскому, и я сразу подняла голову, отвлекаясь от перевода. Для бывшего "немца" - угораздило же в школе немецкий выбрать! - текст был довольно мозголомен. - Следующую неделю мы, все учители английского, решили объявить неделей золотой осени! Директор любезно отдал нам целый первый этаж, чтобы мы развесили там свои работы.
   "Работы?", - непонимающе нахмурилась, но через пару секунд все поняла. Ага, очередная серия проектов по определенной тематике. Наши англичане это дело любили, боготворили и поощряли дополнительными баллами.
   Сейчас, как всегда, она разобьет всех на пары, и я буду Анькой: просто договорилась со всеми преподами насчет подобных ситуаций - меня всегда с ней ставить. Но... Ее определили с другим. Анька виновато улыбнулась, а я почувствовала приближение паники.
   А хотя, чего я волнуюсь? У нас же тринадцать человек в подгруппе, всегда оставался один без пары. И просто в этот раз им буду я. А если нет, уж постараюсь договориться в преподом, она женщина понятливая и вроде как меня любит.
   Список студентов близился к концу, осталось три человека... И тут:
   - Арелина, звездочка моя, доверяю тебе нашего новичка. Покажи ему, как мы работаем, хорошо? - Препод с мягкой, доброжелательной улыбкой подписала мне приговор.
   С... ним. Просто замечательно! Я взъярилась... немного испугалась - хорошо, я опять перепугалась до смерти, - но медленно кивнула, соглашаясь. Пока соглашаясь. А когда прозвенел звонок и вся моя группа выползла из кабинета, подошла к ней и постаралась все объяснить.
   Да вот только препод ничего не хотела слушать. Давила на то, что у мальчика удивительное правильное произношение и она не хочет, чтобы он уходил в "сильную" группу. Его нужно было чем-то занять, заинтересовать... а мне в этом плане отводилась роль некой няньки, которая и должна его заинтересовать проектом. "А заодно и познакомитесь - смотри, какой паренек ладный"... Ну спасибо! Я не соглашалась - сдался мне этот план, и вообще, нянькой тоже становиться не хочется! Но тут я услышала заветное слово "баллы". Много. "Сколько - много?" - дотошно уточнила. Получила ответ.
   Я вышла из кабинета. Мне только что поставили ультиматум: или я вожусь с этим новеньким и получаю половину семестровых баллов просто так, либо я не вожусь и у меня эту же половину в конце семестра забирают... ничего не оставалось сделать как согласиться.
   Вот так вот... Конечно я выбрала первое!
   Повернулась и наткнулась взглядом на предмет спора - он стоял, прислонившись к противоположной стенке. Расслабленная такая поза. И снова повторилось то, что было вчера. Зеленые глаза, золотистые волосы, черная рубашка с короткими рукавами и белая майка под ней, темные джинсы, и стена за его спиной, выкрасившаяся в бежевый.
   Он отлип от стенки, выпрямился и улыбнулся.
   - Надеюсь, мы сработаемся.
   Звук его голоса помог придти в себя, собрать крохи выдержки, чтобы развернуться и бодро пойти... почти побежать от этого Немрина.
   "Я попала..." - билось в голове на остальных парах.
   "Я попала!" - крепла уверенность и обреченность, когда я упала на свой жалобно скрипнувший диван.
   - Зараза! - я со всей злости, которой у меня было уже немерено, треснула пяткой по стенке, и тут же взвыла от боли.
   Что за жизнь? Что я такого сделала, что меня так наказывают? Всегда, всю жизнь была примерной девочкой, делала то, что от меня ожидали...Так за что?! Увы, крик моей души никто не услышал. Да и если услышал бы - кому какое дело до моих проблем?
   Никому...
   Я обняла подушку и зарылась в нее лицом.
   Как же я мечтала, что однажды, в один прекраснейший момент, вернутся краски. Мир прекратит быть таким... какой он сейчас. Вот краски вернулись. Но не так. Не так... Я боюсь смотреть на этого парня, отказываясь признавать причину. Знала ее. Я боюсь что привяжусь к нему, единственному человеку в этом мире, кто может расцветить мой мир. Привяжусь и влюблюсь. А современная любовь меня откровенно пугает - она такая... ненастоящая. Потребительская. Можно назвать человека любимым, чтобы бросить его через парочку дней. Найти нового "любимого"... сколько раз уже такое наблюдала, не сосчитать. Я не хочу так. Боюсь, что влюблюсь слишком сильно. И когда меня решат бросить... боюсь предположить, во что превратится моя жизнь. Но такого не случится - уж скорее я буду тихо сохнуть по недосягаемому красавчику плейбою Немрину. Кто он. Кто я.
   Так что лучше просто не смотреть на него. Постараться это сделать.
   Надеюсь, я переживу эту недельку.

***

   - Ань... - Никакого эффекта. Соседка по кровати продолжала полулежать, уткнувшись взглядом в очередную книгу про бессмертную и вселенскую любофь вампира и обычной человеческой девушки тире очередной копии Сумерек". Попробовала я почитать... книгу захлопнула на пятидесятой странице. А вот ей нравится, до безумия - ее слова.
   - Ань! - уже намного громче окликнула. Она подняла на меня полные укоризны глаза. Вот не надо на меня так смотреть! Не действует уже. - Ты знаешь, в какой комнате поселили новенького?
   Она опять уткнулась в книгу и недовольно буркнула:
   - В семьдесят седьмой.
   Ого! Хорошее число.
   Я тяжко вздохнула и поднялась с дивана. Идти на пятый этаж, к этим тупым гориллам, да еще и в незнакомую комнату не хотелось совершенно. Но куда деваться? Времени в обрез, семь дней в запасе - по своему опыту знаю как они незаметно пролетают. На следующую пару англичанке нужно представить план работы и выбранную подтему. А следующая пара - послезавтра. Нет, ничего вместе с Немриным я делать не собираюсь - я что, враг себе? Решила же по максимуму ограничить свое с ним общение. Просто зайду, скажу что сделаю все сама, а он пусть отдыхает... Уверена почти на сто процентов - этот плейбоик больше любит с пивком в парке посидеть, за девочками погоняться или потрясти задом в каком-нибудь клубе. И сдался ему этот проект. Так что согласится, еще и спасибо скажет.
   Я еще раз вздохнула и, приняв безразличный вид, пошла навстречу своему кошмару.
   Лестница на пятый этаж показалась Эверестом, никак не меньше. Но я упорно продолжала идти. Зайти в коридор, получивший конкретно бла-атное название "пацановский", обычно сопровождающийся распальцовкой, оказалось так же трудно, как зайти в мужской туалет - да, было дело, никогда не забуду. Но я, помявшись, сопровождаясь внимательными взглядами мимо проходящих, все же вошла и скривилась от грязных полов. И вони. Точно, логово горилл, не знающий элементарных норм приличия. На деревянных ногах прошла до нужной двери и стукнула, пока весь настрой не пропал, и я позорно не бежала. Раздалось грубоватое: "открыто".
   Что же... все хорошо...
   Я открыла дверь и с порога рявкнула, чем напугала больше себя, наверное:
   - Где здесь Немрин?
   Один из двух валяющихся на кровати пацанов не смотря на то, что я вошла, поднял голову и смерил меня оценивающим взглядом.
   - Зачем так орать, тут он! - проворчал он и со стоном рухнул обратно, вытянув ногу в сторону и толкнув ею лежащего на соседней кровати. Спящий никак не реагировал, только покачивался в такт толчкам. Вскоре, пацану надоело это дело, и он и силой пнул спящего. - Лекс, твою бабушку! - Спящий - прощу прощения, проснувшийся - резко поднял голову, и я узнала лохматую золотистую шевелюру... а у него милое покрывало. - К тебе пришли.
   Заспанная физиономия обратилась ко мне. Сердце подозрительно странно дернулось. Красивый, зар-раза... Я перевела взгляд на его голое плечо. Везде красивый, да что же это такое!
   - А-а-а... Соня... - он широко зевнул, принимая вертикальное положение. Как приятно, вы запомнили мое имя? В лохматые, до ужаса, волосы парень запустил пятерню, видимо попытавшись их пригладить, но только растрепал больше. Сфокусировал на мне взгляд, посидел, пялясь на меня с минуту - я терпеливо ждала. А вдруг он медитирует? С космосом там общается, а я его прерву... - Точно! - А звучно он себя по лбу приложил. Я, не ожидавшая таких резких телодвижений, чуть не подпрыгнула. Парень перегнулся через спинку кровати и принялся чем-то активно шебуршать. Я прямо заинтриговалась... Копался он недолго. Вытащил черную в белую полоску тетрадь и со словами: "Лови", киданул мне. Честно говоря, еще со школы - когда задней парте, через меня, кинули корректор, а его не словили - не люблю летающие предметы. Очень не люблю. И ловить их не умею тоже. Так же и с этой тетрадкой - она полетела мне в руки и ощутимо приложила острым концом по пальцу.
   - Там парочка идей. Посмотришь, выберешь какая понравится. - Парень широко и смачно зевнул, а я, сжав тетрадку, тихо осела. Хорошо что рядом кровать оказалась, иначе бы валяться Соне в крошках на ковре.
   Вот тебе раз.
   Закончив зевать, Немрин спросил у лежащего рядом тела.
   - Эй, Серый, где там у Мажора форматы, он говорил?
   - На шкафу, - замучено ответило тело. - Все, меня не трогать, я сплю.
   Новенький, уже подошедший к единственному комнате шкафу и благодаря росту спокойно нашаривший свернутые в трубки форматы, легко согласился:
   - Ок.
   А вот тебе, Соня, и два.
   Я как-то заворожено наблюдала, как парень снимает с трубок резинки и разворачивает на столе ватман А 3. Плейбойчик-то оказался совсем не таким, каким я его представляла...
   И отмерла только тогда, когда парень полуобернулся и махнул рукой.
   - Иди сюда, помоги.
   Я угукнула и неловко бросилась вперед. А все прострация, она виновата!
   Парень держал, я разравнивала. Пришлось позаимствовать чьи-то кружки и учебники, чтобы зажать углы. И когда формат был уложен, парень склонился и принялся тыкать в бумагу.
   - Предлагаю сделать коллаж. Написать там пару стихов английских поэтов про осень. Можно листьев собрать и приклеить. - Он обрисовал полукруг. - Вот к примеру тут...
   Он все рассказывал и рассказывал. А я слушала, внимательно следя за перемещениями длинного пальца. Заворожено так, проникаясь его идеями с каждой минутой.
   Вот так провалился мой великолепный план.

***

   Немрин развел бурную активность, и постоянно говорил, говорил... Или думал вслух? Но вот странность еще одна - я его слушала с удовольствием. Нравился его голос. Очень. Приятный, не сказать что низкий, но и не высокий. Когда впервые поймала себя на этом, тряхнула головой, взяла себя в руки... чтобы через часочек сдаться. Ну послушаю я его голос, что в этом такого? А еще, этому парню удалось меня разговорить и не просто разговорить - еще и заставить принимать участие в разговоре. По собственной воле. И незаметно от меня. Вроде как молчала, а в один момент - хоп, и все.
   Новенький достал из сумки ноут, вечного сопровождающего общажского студента - я не удивилась, увидев, что он у парня тоже есть - какие-то, немного потрепанные, но выглядящие вполне прилично, тетради. Вручил мне их с просьбой, дословно: "Порыться", пока он будет искать фольклор в инете. Чем я и занялась, усаживаясь на табурет и укладывая на коленях тетради. Открыла первую, со стандартной для парня картинкой машины. Феррари, что ли? Кажется, она у него еще со школы - открыв, заметила на обложке пометочку: "г.в.о. гр. А". Это "гво" не понятно, а вот "А" - похоже на букву класса... который не обозначен. Цифра стерлась? Пожала плечами и перелистнула страничку. В не помню который раз за этот день удивилась. Хороший у него подчерк: ровный, летящий, с резко, но четко, прописанными буквами. Что-то стыдно мне стало... Какие глупости! Тряхнула головой и с еще большим старанием углубилась в хитросплетения чужого языка. Но смысл читаемого никак понять не могла - не получалось сосредоточиться. Тишина отвлекала. Намного было бы спокойнее, если бы... если бы он продолжал говорить.
   Я немного повернула голову и скосила на сидящего на кровати парня. Понимаю, нужно было удержаться, но вот не смогла. Слабая, и все такое... знаю. Все знаю.
   Приглушенный золотистый - так по-домашнему растрепанные и вызывающие невольную улыбку. Чуть более темного тона - низкие брови и ресницы, бросающие тени на щеки, подсвеченные монитором. Все же уже осенний вечер, темнеет стремительно. Черная майка без рукавов и какой-то темные штаны, обтянувшие скрещенные "по-турецки" ноги. На них покоился компьютер, подрагивающий из-за печатания.
   На его лице блуждало задумчиво-сосредоточенное выражение, в глазах отражались какие-то картинки, длинные нити строчек...
   Вдруг, он поднял глаза и, встретившись со мной взглядом, слегка улыбнулся. Почувствовав неожиданную и непонятную неловкость, даже малую долю страха, словно меня застукали за чем-то неприличным, я тут же опустила голову и постаралась сделать вид, что полностью погружена конспектами. И никого не разглядывала. Читала, ага. Я что, сознаюсь, что малость залюбовалась красками?
   Вновь вчиталась в строчки. Темно-серые на сером фоте тетради и моих коленей.
   Почему я вижу все в серых тонах? А ведь должна видеть краски. Лет шесть назад, если мне не изменяет память, я сходила к окулисту. Нет, я не была напугана своей "особенностью", привыкла - я просто серьезно задумалась о ее природе. Но врач сказал, что у меня абсолютное зрение, и мне нужно гордиться им. Мои глаза были такими же, как у каждого из многомиллиардного населения планеты, ни капли на отличались. Я обязана видеть цвета, но не видела ни одного, кроме серого, его оттенков и "братьев" - черного и белого.
   Жить без цветов... звучит не очень. Но это терпимо, неудобств почти не доставляет. Все мои вещи, от одежды и заканчивая элементарными ручками и карандашами, были серых оттенков. Все это покупала моя мама - она знала то, что я никому кроме нее не говорила. И верила, хотя могла сослаться на чрезмерную, "детскую" фантазию, махнуть рукой, сказав, что я вру. И как же я благодарна ей за поддержку! Чтобы я без нее делала?..
   Уголки губ непривычно потянулись вверх. Уже почти забыла, как это - улыбаться. Хотя, это я преувеличила, моя гримаса, наверное, мало что общего с улыбкой имеет.
   - Тебе идет.
   - Что? - переспросила, вернувшись на землю. Ослышалась? Парень смотрел на меня излишне внимательно, отложив с коленей ноутбук.
   - Тебе очень идет улыбка. - Нет, не ослышалась. Он и правда это сказал... И снова сердце дернулось, но оно и понятно - можно считать первый комплимент от моего сверстника. - Почему ты не улыбаешься?
   Я усмехнулась и внезапно разоткровенничалась... к чему бы это?
   - А зачем? - Я встретила его взгляд. - Чем этот мир так хорош, чтобы ему улыбаться? А окружающие меня люди? Чем хороши они?
   Он молчал, просто смотрел, еще более внимательно. Тяжелый, словно в душу заглядывающий взгляд. А такие взгляды мне никогда не нравились.
   Я встала, прихватив с коленей тетради.
   - Я возьму. - Махнула ими. - Завтра отдам.
   Развернулась и ушла.
   Странный парень... Не устану это повторять. Но зато я поняла - он не такой, как большинство окружающих меня людей. Не один из безликой толпы. Хотя бы потому что на его лицо мне хочется смотреть.
  

4

  
   Очередное утро, очередной холод, головная боль от недосыпа - хоть что-то остается неизменным. И... я не проспала, ну надо же! Настроение улучшилось но только на очень маленькую каплю. От вездесущей компании Аньки мне удалось отвязаться только в коридоре, на удивление пустом. Ну, оно и к лучшему. Может голова быстрее пройдет?
   Как всегда я шла, смотря только под ноги, и об этом пожалела. Надеюсь, врезание в этого новенького не станет утренней традицией?
   - Доброе утро, Соня.
   Я страдальчески вздохнула и, обогнув его, продолжила путь. Ну тебя! Я по утрам ни с кем не разговариваю - на редкость преотвратное и разрушительное настроение - и исключений делать не собираюсь. Но уйти от него мне не удалось. Темно-синяя майка опять возникла перед носом, и я вынужденно притормозила. Попыталась еще раз его обогнуть. Угу, вот именно, что попыталась - попытка эта провалилась.
   Вымученно подняла глаза, задрав голову до хруста в шее, и встретилась с зеленым, со смешинкой, взглядом. Вот только смешинка эта только еще больше раздражала. Что ему от меня нужно с утра пораньше? Тетради, что ли, настырный человек?
   И старательно заглубила вспыхнувший от увиденных красок восторг. Мое привычно-плохое настроение, куда рвануло, стоять!
   С языка сорвалось:
   - Утро по определению добрым не бывает.
   - Так это можно легко изменить. - Парень поднял руку ладонью ко мне. - Если дашь кому-нибудь "пять" - весь день тебя будет сопровождать удача. Проверено.
   Я скептично выгнула бровь. Немрин был сама серьезность, так что вариант, что он решил поиздеваться - отпадает. Время капало, да и надоело мне стоять без дела. Я сделала шаг в сторону, вот только и он сделал его, загораживая проход. За что ты свалился на мою голову? Дай уже в туалет пройти, изверг!
   - Ну же, давай, хлопни! Или ты не хочешь удачи?
   Я смотрела на него, смотрела... и понимала, что он так просто не отстанет. Мимо проходили люди, косясь на нас. Раз неожиданно появился народ, это может означать только одно - до начала пар осталось всего ничего. И я опять опаздываю!
   Не глядя, с размаху, вкладывая всю силу - чтобы не возникало больше мыслей останавливать невыспавшуюся меня - шлепнула по широкой, шершавой ладони, обогнула русоволосую дылду, и дунула в вожделенную комнатку с кабинками.
   И не знаю, как у него, но у меня ощутимо гудело все от кончиков пальцев до запястья.
   День прошел, нет, даже пролетел стремительно и незаметно.
   В Аньку я вцепилась, как клещ, еще на первой паре и не отпускала от себя до самой последней. На всякий случай - вдруг ему придет в голову опять составить мне нежелательную компанию? Отдохну хоть в универе. Немрин, на мое облегчение, к задним партам не подходил и тусовался в середке толпы. А она полностью его от меня скрывала. Недовольство? Кыш!
   Мне действительно везло, что немало меня ошарашило. То ли стечение обстоятельств, то ли и правда этот его шаманизм помог. Три пятерки за пять пар, две нежданные самостоятельные работы - на темы, что мы проходили до моей болезни. И, конечно, дать ответы на все вопросы не составило труда. Отысканная по поводу взятия дополнительно задания экономичка, вдруг... взяла и великодушно посоветовала на забивать голову по этому поводу, и пообещала просто перенести оценки за этот месяц за предыдущий. Эта грымза - и простила?! Вот как раз последнее и уверило меня в реальность утреннего обряда. Действует!
   В общем, окрыленность мою ничто не могло омрачить, кроме... Причина пробежала мимо по лестнице вверх, задержавшись на мгновение и напомнив о недобровольной каторге под названием проект. Угу, пышущая бодрой радостью англичанка. Поинтересовалась, как там поживает проект и мой партнер? Не забыла ли я про баллы - так многозначительно. И умелась.
   А я задумалась. Англичанка натолкнула на размышления. Да все о старом - я думала, что все же нужно мне делать все одной. А все вчерашний внимательный взгляд. Очередной раз разрушилось недавно выстроенное представление о новеньком. И я попросту не знала, что от него ожидать - этой его жизнерадостности или того внимательного взгляда? Нет, уж лучше я тихо посижу в комнате и все сделаю сама. Захочет, пусть прих... нет, лучше путь сидит у себя. Так спокойнее.
   Дорога до общаги прошла как-то незаметно со всеми этими размышлениями. Очнулась я стоя перед закрытой дверью в нашу комнату и, похоже, уже довольно давно. Простояла бы и дальше, если бы она не открылась, на меня не натолкнулась Лена и чуть было не перевернула остатки простоявшего в холодильнике с не-знамо-каких-времен супа. Вслух ругалась она одна, я же - мысленно. Но меня милостиво простили и пустили в комнату.
   Закинула на диван сумку, аккуратно поставила на тумбочки все баночки, которые стояли на траектории полета, и вскоре сама уселась на диван, поближе к батарее. И принялась продолжать думать.
   Выпала из жизни я на почти три часа - как показывали настенные часы-китти. Анькина "прелесть". Говорит, это ей на восьмое марта в седьмом классе любовь первая подарила, вот - хранит до сих пор. За окном темнело, поэтому свет в комнате был включен. Лена, как всегда, лежала пятой точкой кверху и увлеченно резалась в какой-то боевичок, судя по звукам. Новый прикупила? А наушники дома забыла, ага. Вот никогда не скажешь, если увидишь ее на улице, в гламурной, модной одежке, на шпильках в десять сантиметров, с белокурыми уложенными волосами, что эта девушка обожает военщину, ходит по общаге в камуфлированных штанах и в майке, слушает рок, а голос у нее как иерихонская труба - если она не сдерживается. Это все влияние отца ее, подполковника в отставке. Просто он так мечтал о мальчике, а родилась... Лена. Вот и не было у него выбора, кроме как... м-да. Но ничего, хороший наследничек получился. Достойный. Соседка моя стрелять умеет, в зарницах все участвует, прикидываясь школьницей - папа помогает. Рукопашному бою обучена - на удивление своим надоедливым поклонникам. Увиденная в магазине дисков коробочка с изображением какого-нибудь пятнистого танка или самолета, приводит ее в священный трепет и вызывает восторженный писк, от которого перетряхивает весь магазин. Со стороны выглядит тоже впечатляюще - разодетая в пух и прах блондиночка модница с полубезумным от радости лицом скупает боевики, какие обычно выбирают пацаны и большие дяди. Любит бить сумкой незадачливых консультантов, осторожно интересующихся: "Вы коробочкой не ошиблись?" Я ко всему относилась - привыкла, потому что я ведь вечный ее спутник в походах по таким магазинам. Даже сама не знаю, как мы сроднились... подружились, можно и так сказать. Как в принципе и с Анькой. На улице прошла бы мимо, а вот бытовуха сблизила. До определенный рамок, конечно - ложки-вилки-тарелки не подписываем, за полки в холодильнике не деремся - моя колбаса может мирно соседствовать с Анькиным апельсином и йогуртом Лены, - готовим отдельно и друг друга не убиваем.
   Анька сидела за столом и с аппетитом уминала что-то вкусно пахнущее, но учитывая ее таланты в кулинарии, нельзя было с уверенностью утверждать что вкус приготовленного соответствует запаху. А я печально припомнила, что в желудке за два дня кроме вчерашнего и сегодняшнего утреннего бутерброда и, по-моему, шести стаканчиков горячего шоколада ничего не побывало. И не менее печально стащив с полки пачку макарон и кастрюлю поплелась на общую кухню готовить. Как же я не люблю это дело! Умею, но жутко не люблю. Но тут деваться некуда: не сготовишь - будешь ходить голодным. Привереды перевоспитывались после месяца проживания. Мне хватило недели.
   В дверь деликатно стукнули три раза. Я пододвинулась поближе к столу, чтобы чертыхающаяся Ленка, которую отвлекли от "важной операции", смогла протиснуться и открыть дверь. Аньку мы не трогали - она витала в облаках вместе со своими книжными вампирами. На гневный вопрос, нет даже - рявк: "Кто?!", одновременно с открытием двери, ответили доброжелательным, очень знакомым голосом:
   - Привет. А Соня тут?
   Я поперхнулась и теперь страдала от невозможности прокашляться - при новеньком стыдно. Лопатками и затылком чувствовала его взгляд.
   - Приятного аппетита. - Что в этой ситуации звучало как: "Приятно подавиться!" - Ты придешь?
   Если бы у меня было под рукой зеркало, оно бы отразило медленно синеющее лицо. Страшно хотелось выплюнуть, наконец, корябующие горло комки. Я закивала, моля, чтобы он все понял и побыстрее ушел. Наверное, я сейчас очень сильно смахиваю на болванчика... Да хоть на кого! Уходи же!
   С прощальным: "Ок" он скрылся за дверью. И едва она захлопнулась, я с наслаждением нырнула под стол к мусорному ведру и зашлась в кашле, стуча кулаком по груди. Измученная, но довольная вылезла и хлебнула минералки, противно защипавшей разодранное горло.
   Ничего нельзя сказать, вовремя заглянул.
   - Это кто был? - с изумлением хлопнула глазами Ленка, похоже, забыв о своей "важной компании". Немудрено, тут же такое произошло: к известной тихоне-мне кто-то пришел, причем противоположного пола! Понимаю, я сама удивилась.
   - Мой одногруппник, - ответила, рассматривая тарелку с макаронами. Что-то уже и есть не хотелось. Так что я просто сунула тарелку кверху донышком в кастрюлю - лень мыть - и сбежала от Ленкиных расспросов в семьдесят седьмую. Надеюсь, мое десятиминутное отсутствие охладит ее пыл и мне можно будет спокойной вернуться обратно. В комнате Немрина я задерживаться не буду - зачем? Только скажу ему, что лучше я поработаю одна, заберу ватман, на котором мы - точнее, процентов на восемьдесят он - набросали кое-что в приступе вдохновения, попрошу кинуть на почту ссылки и... все. А если он будет отказываться? Не знаю тогда даже... посмотрим по ситуации. Но вряд ли он будет, разбрызгивая слюной, отстаивать свое участие в проекте. Или будет?
   Откуда мне знать?.. Буду, все же, надеяться на лучшее.
   Я вежливо постучала, дождалась приглашающего: "Да!", - я ведь культурная девочка, - и вошла. Немрин сидит на своей кровати, согнув по вчерашнему ноги, и что-то пишет в тетради. Писал, пока я не зашла. Он махнул мне шариковой ручкой и похлопал по покрывалу рядом с собой. Сесть рядом с ним? Спасибо, не хочу. Видимо, эти мысли крупными буквами отразились на моем лбу - новенький поднял руки, признавая неправоту и ногой вытащил из-под стола табурет. Кивнул уже на него. Но я не садилась - раздумывала, примерно в таком ключе: зачем садиться, если я всего на минутку? Или сесть, а то около двери как-то неуютно... больше потому что еще один сосед Немрина - уже знакомый снова дрых - придирчиво и я бы сказала оценивающе на меня смотрел. Я против воли поежилась. Не нравился мне этот взгляд. Не люблю внимание, так и хочется проверить не задралась ли кофта или не расстегнулась ли молния на джинсах. Я вскинула брови - мол, чего тебе? На вскинутые брови внимания не обращали. М-да, лучше я и правда на табуреточке посижу. Только подальше ее отодвинула так... примерно на середину комнаты. Новенький смотрел вопросительно и несколько насмешливо, но видно по-другому - не учитывая того, внимательного взгляда - он не умеет.
   Теперь я ежилась от двух направленных на меня взглядов. Нет, определенно нужно закругляться. Ну, что Соня, выдохнула, отбарабанила все и ушла. Все просто... угу, только на словах. На деле пришлось довольно долго собираться и решаться открыть рот.
   - Ничего у нас не получится. Отдавай мне проект, я буду делать его сама, - выпалила на одном дыхании, рассматривая его челку. В глаза смотреть не хотела.
   - Почему? - И чего он так удивился, будто я только что ему сказала что жабы на самом деле летать умеют? И вообще, чего он с вопросами лезет? Сказала - сама буду делать, радовался бы!
   Так и знала, что будет непросто.
   Быстро сформировав ответ, выдала его, тщательно выговаривая буквы:
   - Я не хочу с тобой его делать. Сделаю одна, так проще будет и для тебя, и для меня.
   Я даже поставила вперед "для тебя", пусть это и мне больше выгодно было. А вдруг проникся бы?
   Как же... Последовал еще один вопрос, менее удивленный, более насмешливый. Чего смешного нашел?
   - И с чего такие выводы?
   Я пошла с козырей.
   - Неужели тебе в удовольствие копаться с этим бредом, а? Давай я все сделаю, а потом тебе дам материал, ты его подучишь - и все! - Это на случай если он боится за учебу. Слушай, Немрин, такое заманчивое предложение, так что же ты, настырный гад, меня мучаешь и не соглашаешься? Я опустила взгляд на его переносицу чтобы посмотреть на выражение лица.
   - У меня много времени. И значит, тебе в удовольствие этим бредом заниматься? -Нет, ну точно издевается, и еще удовольствие от этого получает!
   - У меня его тоже много, - напряженно ответила. Нет, у меня уже нет никакой выдержки. Раз вы такие непонятливые... - Короче, Немрин, - я решилась и посмотрела в его глаза, - говорю прямо, если ты такой недогадливый - я не хочу проект делать с тобой. - Выделила последнее слово, чтобы смысл сказанного точно дошел.
   Смешинки из зеленых глаз пропали, и их выражение стало совсем непонятным. Парень ухмыльнулся, и от ухмылки его лицо здорово изменилось. Простачком веселым здесь больше и не пахло. Стало неспокойно... совсем немного.
   - Вот как? И в чем же причина?
   Пацаны начали чем-то шуршать. Один из них, до этого "спящий", встал и, топая, пошел назад, за мою спину. Опять зашуршали. Короткий стук пластикового мячика для тенниса - я запомнила этот звук, потому что Лена увлекается этим видом спорта.
   - Пойдем партийку, - приглушенно сказал один, Серый - его голос я запомнила.
   Дверь открылась и закрылась через пару секунд, а голоса парней все отдалялись, пока не пропали совсем.
   - Так в чем причина, Соня? - вкрадчиво напомнил о себе новенький.
   - Да сказала же уже - в те-бе! - не выдержала. И говорила правду. А вот то, что понесла позже - в надежде что я его достану так, что он меня видеть больше не захочет - правдой назвать никак нельзя. - Меня бесит находиться рядом с одним из этих идиотов, что меня окружают, понял? Меня бесит это стадо, в числе которых и ты! - Прекрати смотреть на меня! Кажется, что он видит меня насквозь, каждую мою мысль. Ужасное ощущение. Я не смогла долго продержаться под этим взглядом и сорвалась: - И что ты так на меня смотришь? Думаешь сейчас какая я идиотка, да? А что ты еще думаешь? Раздражаю? А нечего было упираться! Отдай мне проект, тормоз! - в конце я почти взмолилась. Уже физически тяжело находиться в этой комнате, рядом с ним и нести какую-то чушь.
   Немрин... засмеялся? Запрокинув голову громко, от души смеялся, и если бы я не была так удивлена, он бы заразил меня этим смехом. Но да, я была сильно удивлена, и поэтому просто молча смотрела на него, ничегошеньки не понимая. Что такого забавного он услышал?
   Немрин опустил голову и вновь заглянул в мои глаза. На лице все еще блуждала улыбка, но прищуренные глаза были пугающе серьезными и холодными.
   - А может, тебе еще и мною стать? Ну а как же - ведь уже знаешь, о чем я думаю. Осталось дело за малым.
   Вот что меня пробрало, так это выражение его глаз. До дрожи. Я застыла на этой табуретке ни жива, ни мертва. Он... зол? Он же меня бить не будет, правда? Что-то идея забрать этот чертов проект не кажется такой заманчивой. Лучше бы было все по-старому.
   Скрипнула кровать - парень подался вперед, ко мне.
   - Не надо искать везде и всюду врагов, Соня. - Я опять вздрогнула под пронизывающим взглядом, гипнотическим взглядом. Сколько же он вот так смотрел на меня? Минуту, две, десять? Пока не отсел к самой стене, и не отвернулся, бросив:
   - Иди. Завтра поговорим.
   И мне не нужно было повторять дважды. На первой космической я бросилась к двери. Безо всяких мыслей, с одним желанием - оказаться подальше. Дернула ручку на себя, и первым делом вдохнула побольше воздуха. Как же мне его не хватало...сама не заметила как дышала под его взглядом редко-редко.
   На плечо легла широкая ладонь, и я едва не подпрыгнула от неожиданности.
   - Просто запомни - твои враги надуманы в большинстве своем только тобой,- тихий шепот щекотнул ухо. А я как испуганный заяц рванула прочь.
  

5

   И вот, я опять стою возле злополучной двери, но в этот раз войти не решаюсь. Трушу. Протягиваю руку, касаюсь холодного металла ручки, одергиваю ее. Думаю. Снова, ага, последние пару дней можно записать в эру постоянных дум.
   Прошедшей ночью я почти не сомкнула глаз. Сначала вертелась, в полголоса ворча, не находя покоя от стыда и злости на себя за невозможность выкинуть хоть на ненадолго из головы прошедший вечер. Потом распласталась на животе и уже целенаправленно прокручивала наш разговор, искала причину - почему все получилось именно так, почему все провалилось? Ответ быстро нашелся. Немрин. И его дотошность. И творящееся в его русоволосой башке, мне совершенно непонятное. Странный парень... интересно, сколько раз я повторила это? Через несколько часов решила плюнуть на все и подготовиться к завтрашней паре английского. Полночи ушло на составление плана с помощью инета и тетрадок новенького.
   А еще, я была зла. С какого он отчитал меня как ребенка? Я, между прочим, из этого возраста давно вышла! И это его: "Просто запомни - твои враги надуманы в большинстве своем только тобой". Что он сказать хотел? Что, оказывается, мир не так плох как мне представляется, да? Да что он знает? Может для него мир хорош. Не для меня.
   Тоже мне, советчик...
   Злилась, и еще сильнее понимала, что его слова очень сильно меня задели, что бы я не думала. А потом, когда рассвет уже проглядывал сквозь просветы между домами, мне стало стыдно за те слова, что наговорила. Я ведь на самом деле так не думаю... Хотелось немного побиться об стенку, легонько, чтобы мозг не вышибить.
   Утром я встала раньше всех с твердым и ясным намерением хоть попытаться извиниться. Как сомнамбула собиралась, полностью "уйдя" в себя, подбирая правильные слова...
   И подбирала их до сих пор.
   Раздался приглушенный грохот, обративший еще более пристальное внимание на дверь. Не успела я додумать окончание вопроса: "И что там пр...", как она распахнулась и выпустила из недр комнаты два встрепанных темно-серых вихря, едва не задевших вовремя распластавшуюся по стеночке меня, и помчавшихся дальше. Глазом моргнуть не успела, как они пропали. О реальности произошедшего напоминала только распахнутая настежь дверь. Ну конечно я не могла не заглянуть в нее - любопытство мой бич. И натолкнулась на Немрина.
   - Надеюсь, у тебя не войдет в привычку стоять под моей дверью?
   Парень с ухмылочкой вальяжно оперся об косяк и скрестил на груди руки. Смотрел насмешливо.
   Я воскликнула:
   - Ты?!
   И чего, спрашивается, так удивилась? Кто бы мне ответил...
   - Я, - не стал спорить он, расцветая улыбкой, которую я считала... не очень уместной. Снова издевается? Так, ну ладно. Это всего лишь посторонний человек. Обычный... Но привнесший в мою жизнь такие слепящие краски. Значит, все же не такой уж и обычный?..
   Какая чушь в голову лезет!
   - А что пришла так рано? - он сощурил глаза. - Или соскучилась по своему партнеру по проекту?
   Я почувствовала, как стремительно заливаюсь жаркой волной краски. От возмущения! И только проснувшаяся совесть не дала плюнуть на все, а заставила стоять на месте. Опустила голову. С чего бы начать?
   Когда я чувствовала искреннее раскаяние и желание попросить прощения? Уже и не помню... Давно это было, если было вообще - я совершенно не умею извиняться. Я боюсь, что скажу что-то не то, опять разозлю его... как наверняка и произойдет. Но нужно хотя бы попробовать.
   Подняла голову, решаясь. И, может мне показалось, но в зеленых глазах появилась что-то такое теплое. Да ну?
   На макушку опустилась тяжелая рука. Сказать, что я удивилась - это ничего не сказать. Я даже забыла про возмущение, какое должно было возникнуть... по идее. Просто стояла и смотрела на него, уверена, с наиглупейшим выражением на лице.
   - Не смотри на меня так жалобно, я чувствую себя извергом каким-то. - От его голоса... а может, виновен все же тон, каким он сказал эти слова... дрожь прокатила по телу. И снова теплота показалась. Да не, серьезно! - Забудь. Про все.
   Завороженная его голосом, я кивнула, излишне быстро успокоившись и с удовольствием обо всем забыв. Насчет вчерашнего, в смысле. Не совсем все.
   Удивительно, но мне совсем не хочется возражать. И то, что его рука треплет мои волосы, не так уж и неприятно...
   Что же он творит со мной и моей жизнью? Его краски, глаза, улыбка, голос...
   Разве та, что замирает под теплой рукой, я? Разве... нет, совсем не я. Кто-то другой. Или просто я изменилась? "Немного", - пришлось признать. Все из-за того, что такой человек как он начал рушить все, с чем я привыкла жить. И я... не особо и против... порой.
   Хоть бы в этот раз мое лицо не было так выразительно!
   И чего этот дурак продолжает лыбиться? Что такого забавного находит?
   Парень медленно опустил руку и отступил в сторону.
   - Ну так зачем пришла? - уже без насмешки полюбопытствовал он. Я сделала вид, что намека на приглашение не заметила. Ну, сам сказал, чтобы я забыла, значит, приносить извинения уже не надо. Но... вот тут я вспомнила, над чем корпела ночью, и совесть подняла голову. Да что тебе не спится?
   - Помнишь что Арина Николаевна говорила о сроках сдачи?
   Новенький с озадаченным выражением протянул: "Э-э-э", поскреб затылок и выдал:
   - А кто такая Арина Николаевна?
   - Преподаватель по английскому, - устало. Замечательно, он еще и забыл? Видно правильно я сделала, что решилась поделиться с ним ночными трудами.
   Парень поднял руки.
   - Не злись. Разве ты в первый день учебы запоминала имена всех преподов?
   - Не только имена, но и фамилии, и отчество! - огрызнулась, припоминая свой самый первый день... и поняла, что немного ему приврала: первая половина дня прошла как в тумане, ничего вспомнить не могу - не запоминала из-за страшного волнения. Но брать свои слова назад поздно.
   А вот и в коридор все повылазили. Время поджимает.
   Гориллы, по ошибке названные пацанами, бегали также тихо, как слоны, и изящно, как беременные бегемоты. Меня вообще едва не снесли - слишком поздно заметила несущееся на меня стадо этих... гибридов. Кто же знал, что они, не как все нормальные люди, а как... стадами носятся? Немрин вовремя дернул меня за рукав, утягивая под защиту комнаты. А ведь еще думала, что на нашем этаже бедлам творится!
   - Так что ты там говорила про какие-то сроки?! - прооралал он мне в ухо, но все равно едва было слышно. Даже не верится, что буквально с минуту назад в коридоре царили тишь и спокойствие.
   - Сегодня нужно представить отчет о ходе выполнения проекта по-английскому!
   Даже я не услышала собственный голос, что говорить о парне? Конечно, он развел руками, доказывая мое предположение. Пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть немного быть ближе к его ушам - ну зачем распрямился, дылда? - и повторить, крича на пределе голосовых связок. А потом вопросительно вскинула брови - понял? Если нет, мне придется дергать его за шиворот, как он недавно меня за рукав.
   За спиной кто-то отчетливо присвистнул. Я оглянулась - напротив двери застыла парочка пацанов с насмешливо-ожидающе-понимающими какими-то ухмылочками. А я представила, как мы выглядим со стороны, и отскочила от парня как ошпаренная, мгновенно вспыхивая. Уже второй раз за день - это слишком много!
   О, чудо! Похоже он все же различил, что я сказала: кивнул и направился вглубь комнаты, к своей кровати. Э-э-э... а с чего это он? Собирается? Ладно, подожду его, добрая я, словно сейчас и не утро.
   Парень быстро похватал, кажется, тетради, широким жестом закинул их в сумку, возле шкафа одел кроссовки и ту самую черную куртку, от взгляда на которую возникала стойкая зависть, и мотнул головой, мол: "пошли на выход". Я послушно отступила назад, позволяя парню захлопнуть и закрыть на ключ дверь.
   Но одну тетрадку он держал под мышкой, а после того, как запер дверь протянул ее мне. Я, пусть и не понимала, что именно новенький от меня хочет, взяла тетрадку. С тоской заметила - как только его пальцы перестали ее касаться, тетрадь мгновенно посерела. Он создает. Я разрушаю. Как бы хотелось уметь как он: дотронуться и раз - все в цвете! Открыла ее и обомлела. Этот парень создал план! Причем, именно тот, который мы разрабатывали в первый же день! Да еще...е-мое, я конечно не профи, но как построены предложения! И слова-то не такие и простые, и обороты, и времена разные... Признаюсь, со стыдом - у меня точно не такое качество. Так что смело выкидываем мой план, утыкаемся и учим этот! У меня двадцать минут до начала пар. Придется успеть.
   Поначалу я честно следила за дорогой - все тем же краем глаза, но в какой-то момент так ушла в зубрежку, что забыла это делать. А когда вспомнила, то остановилась и с замирающим сердцем оглянулась - если я заблудилась и опоздаю на английский... м-да, лучше не надо о грустном. Да и не зашла я неизвестно куда, а стояла посреди тротуара, что ведет прямо до нашего универа - еще одна дорога, по которой все ходят. Рядом застыл новенький, вопросительно на меня смотрящий.
   Не бросил... в груди потеплело, отчего-то...
   Я помотала головой, показывая, что ничего не случилось, и пошла дальше. Теперь уже следя за дорогой, но и продолжая заучивать. И кто бы мог подумать - я опять увлеклась! И опять же незаметно для себя... На этот раз я "очнулась", когда меня неожиданно дернуло в правую сторону. Ноги запутались, и я едва не растянулась на мокром и грязном асфальте - хорошо хоть вовремя поддержали меня за локоть... известно кто поддержал. Как и дернул. Я повернулась к Немрину, полная вполне справедливого гнева, но он молча ткнул вперед. В фонарный столб. Расстояние между нами составляли жалкие сантиметров тридцать. Признаю, если бы парень не дернул меня в сторону, точно бы в столб хорошо так врезалась. С размаху. А шишки на лбу здорово досаждают - по многочисленному детскому опыту знаю.
   Я кивнула. Что-то вроде спасибо, которое я так и не смогла сказать - горло как будто спазмом свело. Ну и ладно. Не будет ведь он обращать внимание на такие мелочи!
   Когда я, ну надо же, опять зачиталась - до универа оставалось идти минут десять, а учить еще... учитывая еще то, что мне, как бывшей "немке" трудновато дается английское произношение без скатывания на характерные "хрипы с рычанием" и "шипением"... В общем, меня снова дернули в сторону, в этот раз уберегая от столкновения с каким-то человеком, или его от столкновения от меня - с какой стороны посмотреть.
   - Может, ты отвлечешься?
   Я бросила на парня негодующий взгляд. Не понимает, что мне важно все это выучить?.. Ладно, не все, хотя бы половину. Он вскинул руки. Уже который раз замечаю этот жест. Аж обидно несколько стало - как будто защищается. Я что, монстр какой-то?
   - Тогда может за мой локоть зацепишься? Или я тебя за руку возьму?
   Я округлила глаза и рванула с места. Сердце бухало где-то в горле. А предложение это казалось настолько выходящим из рамок приличия... хотя, если подумать, чего такого в этом предложении? Разум отвечает - ничего, но только его голос настолько слаб, что практически неслышим. Только что тогда настырно твердит, насколько это предложение дико и непримиримо? Что? Если бы только знала!
   С унынием пробежав глазами написанное, захлопнула тетрадку. Ее у себя пока оставила - думаю, если Немрину конспект понадобится, он ведь скажет, верно?
   Итак, здравствуй родной универ со своим вездесущим шумом и гамом. А еще сумасшедшими толпами, так сильно выводящими из себя. Особенно когда по холлу разносится звонок, а у тебя пара, на которую нельзя опаздывать. Но сейчас часы показывали, что у меня в запасе минут пять.
   Я пристроилась в конец, как всегда, хоть некоторые - можно считать, что почти все - лезут напролом. Я так не смогу, и не потому что такая уж правильная - меня задавят и не заметят. А еще у меня руки не вытягиваются далеко, так что удел мой - стоять в конце и ждать. Вот, пока план еще раз почитаю.
   И только я достала тетрадку...
   - Сонь, ты чего стоишь?
   Нет, еще один такой шепот в ухо, и я стану заикой!
   - Жду, - был мой краткий ответ, не отрываясь от английских букв. Тетрадь я берегла - на стойку перед гардеробом, чтобы не помяли. И не от того что чужая. Ценная очень.
   - Чего?
   Я проигнорировала этот вопрос - уже ответила на подобный. Так кто-то еще и куртку мою потянул на себя, настойчиво так... а у меня непонятно как читающийся глагол! Ну я ее и отпустила сдуру - так достали! А когда опомнилась, поздно было. Везде толпа, кто куртку увел не видно. Во мне начало подниматься раздражение - теперь что, на полу ее искать?! Как в такой толпе? Или выглядывать в гардеробе - вдруг неизвестный добряк ее отдал?
   Ага, а вот и ответ. Парень, улыбаясь, протянул округлый номерок, который я цапнула и сразу отвернулась - а вдруг опять на лице все эмоции будут видны? А сейчас я снова смущена заботой. Непривычно.
   В кабинет, вопреки обычному - открытый, мы вошли первыми. И пришлось сесть вместе. К сожалению. Очень и очень большому. Я постаралась разместиться к окну, подальше от расставленных на парте локтей соседушки. Как я не люблю соседей! Но придется перетерпеть... две пары.
   Спрашивать начали по порядку сформированных групп. А так как мы были самыми последними - фамилия новенького стояла первая, и я впервые это оценила. У меня было и время, и возможность научиться на чужих ошибках. Я старалась одновременно и учить, и слушать... получалось с трудом, но ведь главное что вообще получалось!
   Сосед мой уронил голову на сложенные руки и бессовестно продрых до нашей очереди. Ну если он только попробует испортить мой ответ...
   - Well? (Итак?) - Арина Николаевна, моложавая женщина смотрела на нас в ожидании. Таким ласковым-ласковым взглядом, когда ласковость преображается в свою противоположность. Сползшие на нос прямоугольные очки поблескивали немного хищно.
   Вот и приехали. У нее правило - ни одного русского при ответе. А я... что мне сказать? План-то выучила, а как сказать про него - не подумала!
   -  We decided to make our project theme... (Мы решили сделать наш проект темой...) - как там эта осень переводится?! -  Our project about autumn theme. (наш проект на осеннюю тему). - И перевела дух, замечая, как благосклонно кивает преподавательница. Ну вот, хоть что-то... так, о чем бы ей дальше рассказать?
   - Essentially we'd like to use lyrics - small and kind children's rhymes. (Главным образом, мы хотим использовать лирику - маленькие и добрые детские стишки.)
   О-о-о... вот теперь, когда услышала его английский, я понимала нашу англичанку. Да с таким произношением можно без труда соревноваться с сильной группой и даже не наших - старших курсов! Да он, по-моему, лучше Арины говорит! Да еще и так спокойно, чисто... вот дает!
   - For example: - Он продекламировал один из стихов, написанных в тетради - я этот еще запомнила, из-за одного глагола мозголомного... Опять таки, без единой ошибки... как мне показалось. Я тихо, хм, пребывала в шоке и таращилась на Немрина как на восьмое чудо света.
   Препод все свое внимание обратила на него. Как у нее глаза горят... И я совсем не была против - что внимание обращает. И что по меня, такую молчаливую и старающуюся быть как можно незаметнее, забыла!
   - And what else do you want to use?(А что еще?) - прервала она декламацию второго стиха.
   - There will be maple leaves as a decoration. And we'll colore the projet in autumn colours. (Используем кленовые листья как украшение. И раскрасим проект в осенние цвета.)
   Он тайком отобрал у меня свою тетрадку, давно уже, и теперь тянул ее преподу. Она какое-то время читала. Покачала головой и вернула тетрадь новенькому.
   - Этого недостаточно. Одних стихов мало. Я советую вам взять еще какую-нибудь сказку на осеннюю тематику. Думаю, в Интернете можно найти? - Я покивала. Найдем, что угодно найдем, только зачтите ответ! И она услышала мои мольбы! У четко очерченных ее губ дрогнули уголки - верный признак того, что Арина Николаевна довольна. - Ладно. Хороший отчет, мне понравилось. Свободны, поставлю я вам плюсик и дополнительные баллы.
   До перемены я едва дотерпела, три часа сдвоенной пары - как же это долго! Так хотелось задать кое-кому, опять внаглую разлегшемся на пол парты, один очень животрепещущий вопрос. Едва отстояла стандартную очередь за верхней одеждой, недолго правда - новенький опять решил помочь. Удобно, однако! Едва дождалась, пока мы отойдем от основного скопления народа. И, наконец, встала перед ним и спросила:
   - Откуда ты так хорошо знаешь английский?
   Мне было очень интересно. Это где же раньше он учился? Что там были за преподы, что смогли дать такие знания?
   Но ответ меня еще больше запутал и поразил:
   - В школе, - просто сказал новенький, слегка улыбаясь.
   - В какой школе? - нахмурившись, переспросила я.
   - Обычной, - улыбка стала шире.
   Мне захотелось стукнуть его. Издевается?
   - Правда, обычной. Нас хорошо учили.
   Выгнула бровь. Загадочная фраза получилась... Или просто кто-то не хочет рассказывать. Ну и храни эти свои тайны до посинения!
  

5

  
   Первая половина дня, проведенная на учебе, прошла легко и без напряжения. Совершенно незаметно. Я тихо сидела на своем месте, слушала, что-то писала... и старалась смотреть в окно или в тетрадь, а не слепящие краски, так сильно привлекающие внимание.
   Пришла в общагу даже сама того не заметив - на полном автомате, чему очень даже удивилась... ненадолго.
   Пара часов на обед и отдых - и я поднялась наверх. К нему. Нет, к проекту. Мы ведь просто делаем проект вместе, верно? Он встретил меня с неизменной своей улыбкой, от взгляда на которую становилось легче и теплее в груди. Глупо уже не замечать очевидного. Мне становилось намного лучше, когда я видела этого парня. И настроение всегда было ну если не до небес, то где-то на уровне.
   И опять же, время пролетело стрелой... но я запомнила каждую минуту. Отчего же так - я несколько раз задавала себе этот вопрос. А ответ так прост - эта новая жизнь очень сильно отличалась от той, что была до болезни, до его появления.
   Стоит парню взять в руки какую-нибудь вещь, и она расцветала красками. Рисунок, горный пейзаж, такой прекрасный, что изображен на обложке его тетради, ярко-оранжевый карандаш, который он вертел между пальцами... Я еще много что узнала. Например, что стол темно-вишневый, ковер по нашими ногами - бежевый в малиновых узорах, стены - светло-зеленые... да много, много другого. За прошедшие дни у меня было столько возможностей все это заметить... И теперь, как бы невзначай, подталкивала к парню поближе разнообразные мелкие вещички, чтобы увидеть их цвет. Так хотелось... Было в этом любопытстве что-то детское. И возникающий восторг тоже - ребяческий. А ну и пусть! Немрин смеялся и делал вид, что ничего не замечает.
   Мы работали над проектом. Мы... Уж скорее просто он, а я сидела на табуреточке рядом и смотрела, как он что-то вычерчивает на разложенном на столе ватмане, как перечисляет стихи, предлагает варианты оформления. И постоянно спрашивал мое мнение. Я кивала или же мотала головой. Так приятно было... порой так и хотелось надуться от важности. Но вопросы он, словно специально, подбирал все сложнее, и на них уже не дашь односложный ответ. Хех, он меня умело разговаривал. И я так привыкла, что начали мы с ним болтать уже спокойно. Бывало о чем-то, бывало - ни о чем. И дискомфорта я больше не испытывала... вот же, волшебник, по-другому не назвать. И в глаза я ему начала спокойно смотреть.
   Словно очнулась от длинного и тяжелого сна - вот такое было у меня ощущение. И такая реальность меня радовала неизмеримо больше.
   И впервые мне не хотелось оставаться одной. Хотелось побыть с ним еще немного... совсем чуточку... Я дала себе мысленную оплеуху и взяла себя в руки.
   Хватит... глупости.
   Сделала непроницаемым лицо, поднялась, попрощалась. Он проводил меня до выхода, распахнул дверь. В лицо дохнула темнота, а там, дальше, где она отступала - ждала серость.
   Тихое и теплое пожелание спокойной ночи. Надеюсь, что тепло сохранится в груди... хотя бы до утра.

***

   Мне снился сон... Волшебный, так не похожий на обычные сны. Не черно-белые картинки, как в старом кино, не однотонная серая хмарь, вихрящаяся, принимающая пугающие формы... Красочный сон.
   Озеро, окруженное неприступными скалами с заснеженными вершинами. Я стояла на возвышении, так, что передо мной простирался этот великолепный, завораживающий, потрясающий - еще много слов можно подобрать для его описания - пейзаж. Брызжущие капли света сквозь низкие, многоярусные синевато-белые облака, что задевают низом острые пики гор. Густой, насыщенно-зеленый лесок, что покрывает ее отроги... Он отражается в гладкой и спокойной поверхности воды вместе с облаками.
   Я смотрела на все это и наслаждалась. Краски, всюду краски, и нет ни единого уныло-серого пятнышка. Таких снов уже давно не было. Когда они перестали снится?.. Лет... в десять. Когда моя жизнь разбилась на множество кусочков. Когда я бросила погребальный венок в море, где вместе с экипажем утонул папа.
   Но мне не дали долго наслаждаться красками. Я проснулась, резко села, тяжело дыша, как будто мне приснилась не сказка, а кошмар. Хотя ведь так оно и было. Самый худший для меня кошмар.
   Еще темно. Все спят. Тьма, где я и остальные люди равны. Но скоро наступило утро, прочеркнувшее четкую грань между нами и оставившее меня в вечных серых сумерках. Рассвет уже давно догорел. Я не видела цвета солнца, такого, какой видела в своем сне. Только унылый серый шарик, нисколько не делящийся ни теплом, ни радостью.
   Все серое.
   Как и прежде.
   Я жила все эти годы с серостью, и мне было почти все равно. Разве то кроме редких приступов. Я к ней привыкла, она не доставляла мне неудобств. Но теперь, после того, как надо мной сыграли такую жестокую шутку - дали вспомнить, каким бывает этот мир, серость давила на плечи как огромный и не знающий жалости пресс. Заставляя сгибаться, корчиться и едва подавлять желание свернуться калачиком, забиться в самый дальний уголок, плотно зажмурившись, чтобы больше никогда не видеть серого мира - лучше тьма. Чтобы все обо мне забыли, не трогали меня... вру. Сама себя всегда, всю жизнь вру. Я хочу, чтобы обо мне помнили. Хочу жить как все! Я хочу... чтобы рядом был он. Ничего не делал - просто улыбнулся и присел ненадолго рядом. И я поняла, что я - не калека.
   Не смогла бороться. Забилась под одеяла, завернулась в них как в кокон, чтобы ни кусочек мира не проглядывал. Стало намного легче, потому что я еще и вспоминала сон, уже распадающийся на кусочки, забывающийся... а я отчаянно цеплялась за эти кусочки, не желая отпускать. Но разве мои желания что-то изменят?
   Я слышала голоса, приглушенные толщей одеяла, но не откликалась. Нет, ни за что, не хочу больше видеть этот мир! И они, спустя какие-то время, затихли. Меня оставили в покое... в тишине... одну. В моем привычном одиночестве. Но теперь хотелось выть от него и от этой давящей тишины.
   Я металась между сном и явью, не желая в ней находиться, и опять старалась всеми силами уснуть, в надежде увидеть хоть крупицу цвета.
   "Пожалуйста..." - умоляла я неизвестно кого, ясно осознавая, что никто и никогда мне не поможет. Огромный мир и каждый в нем за себя. Но впервые очень хочется отступить от принципов: "Я привыкла рассчитывать только на себя... Мне никто не нужен...", и попросить помощи... принять ее. Но не от кого. Нет такого, кто сможет мне помочь... А ему я никто.
   Слышала, как пришли с пар девчонки. Меня никто не трогал. А я успокаивалась всеми силами. Собирала по крупицам уверенность, отрешенность, безразличие - мои обычные, такие, как оказалось, необходимые качества. И это даже получалось.
   Я вышла на свет, открыла глаза только когда стала уверена, что я практически в норме. Я выдержу. Ничего... скоро все пройдет, я уверена. Это просто мимолетная слабость, не более того. Только нужно вновь привыкнуть... как тогда, когда я поняла, что мир выцвел навсегда. Ведь и тогда было трудно, верно? Но я справилась, а значит, сделаю это еще раз.
   Я старалась отвлечься от тяжелых мыслей, не дать им поглотить меня, как недавно. Присела рядом с Аней, спросила, что было на парах, прекрасно зная, что сейчас на меня обрушится словесный, неудержимый поток. Старательно вслушивалась, пыталась понять, про что она вообще говорит, но не получалось, смысл ускользал. Но пусть... пусть просто говорит. Я буду так же просто слушать.
   Но мысли не хотели меня покидать. Мне становилось все хуже... опять. Через каких-то полчаса я готова была лезть на стену. Стала невероятно раздражительна, поссорилась из-за какой-то ерунды с девчонками, да так, что ушла, хлопнув дверью.
   Пошла вперед... не задумываясь, куда иду вообще. Но, наверное, подсознательно, все же задумывалась. Иначе как объяснить, что через какое-то время я уткнулась носом в знакомую дверь.
   А ведь это... единственное решение.
   Как же я хочу, чтобы серость отступила!
   Это желание было сильнее, чем что бы то ни было. Я дернула ручку и без стука вошла.
   Только на первый взгляд комната была пуста. Он был здесь, лежал на своей кровати, под покрывалом. Больше никого.
   Я... только взгляну на него. И уйду.
   Подкралась на цыпочках, и застыла рядом с его кроватью. Из-под флисовой ткани виднелись только концы золотистых прядок на его макушке. Жаль... но пусть, даже этого хватит.
   Я притянула, стараясь не шуметь, поближе табуретку, села, уткнувшись недвижимым взглядом на парня.
   А что же будет после того, как я уйду? Что если мне опять станет плохо? Опять приду к нему? Буду преследовать? От этой мысли я усмехнулась. Преследовательница... какой ужас. Но, думаю, мне будет все равно, что подумают обо мне люди... а он?
   Почему все так обернулось? Зачем мне вообще приснился этот кошмар? Я бы жила как раньше...
   Нет. Я же сама знала, что этим все и закончится, едва увидела как этот парень разорвал окружающую серость. И что я буду зависима от него. Считай как от самого сильного наркотика.
   Парень дернулся и развернулся к помертвевшей от ужаса мне, застигнутой за таким делом. Нужно уходить... как можно скорее.
   Бегу... от страха. Без слов. Докатилась до жалкой жизни!
   Но почему-то я не могу... или могу... как же все запутанно!
   Действительно, лучше убежать, а потом, когда успокоюсь, найду какой-нибудь оправдание.
   - Соня! - стоило ему окликнуть меня, и я остановилась. Развернулась, встретилась с непонимающе-тревожным взглядом. - Что случилось?
   "Бежать", - стучало в мозгу, я понимала, что ничем хорошим наш разговор не закончится. Но я не могла сдвинуть ноги с места.
   Он поднялся с кровати, дошел до замершей меня, не сводя требовательного взгляда.
   Не уйти, не отвести взгляд... может, от того, что я не хочу делать это?
   - Ничего, - шепнули непослушные губы.
   - Не верю, - мгновенно откликнулся он, подходя ближе. Теперь мне приходилось задирать голову. - Я вижу, ты врешь. У тебя в глазах другой ответ. Ты просишь меня. Только о чем? - Он сделал еще один маленький шаг, теперь между нами было не больше вытянутой ладони.
   Он... рядом. Мир... теперь, когда он так близко, не видно мира. Только он и ярчайшие краски, которые он мне дарит.
   А ведь не так давно мечтала об этом...
   Я дала себе слабину. Ответила на его вопрос.
   Рассказала, что уже давно не вижу красок. Лишь серость, да белый с черным, и то - их маленькую частичку. И хоть я хотела выдавить только пару предложений, получилось... очень многое рассказала, очень много сокровенного слепо доверила, поверив в эти зеленые глаза. В него... С каждым словом, уроненным в такой плотный воздух становилось легче, как будто моя душа напоминала мешок, наполненный камнями, и теперь я вытаскивала их по одному... камень-ненависть, камень-презрение, камень-страх перед изменениями в привычном, камень-боль, камень-разачарование - много каких... и самый главный - камень-недоверие.
   А еще, я доверила парню еще одну тайну - рассказала, что случилось со мной, когда в жизнь ворвался он. И... как я хотела увидеть его сегодня. Со стыдом, краснея, но - признала.
   В зеленых глазах было понимание. Тепло. Утешение. Он стал моим лекарством.
   Выслушал меня, ни разу не перебил. Я боялась, что я делаю что-то неправильно, что он уже утомлен моим "бредом"... но не могла остановиться.
   А когда замолчала, с замиранием ожидала хоть какой-то реакции. И в душе уже крепла уверенность в своей ошибке.
   Пусть. Значит, она будет последней с ним связанной. Я вновь стану сильной... наверное, получится.
   Но на его лице зажглась яркая улыбка. Он положил ладони на плечи до глубины души ошарашенной меня - я не могла надеяться на такую реакцию, да что там, даже не подозревала, что она вообще может возникнуть - и воскликнул:
   - Так это хорошо, Соня! - Я непонимающе заморгала. Что хорошего он нашел в этой ситуации? - Раз ты видишь краски, значит можно окончательно их вернуть.
   - Но ведь... я вижу только тебя, и только когда ты прикасаешься к разнообразным вещам... - тихо еще раз повторила уже сказанное, закусив губу.
   Тяжелая, но такая теплая рука, поднялась с плеча и опустилась на макушку. Потрепала волосы.
   - Я не смогу взять в руки мир, чтобы бы ты смогла увидеть его. Но я изменю его. Буду рядом. Если ты хочешь. - Все это было сказано с серьезностью, от которой замерло сердце, забыв, похоже, что оно вообще должно стучать. - Не могу тебя бросить. Только не после того, что знаю.
   Он ждал ответа.
   Спрашивает, хочу ли я... да... Да!
   Я яростно закивала, чтобы у него не осталось никаких сомнений в моем согласии.
   И пусть ошибка, пусть! Хоть раз... я хочу довериться кому-то. Пусть обожгусь, но... а вдруг все обернутся к лучшему? В зелени глаз зажглись огоньки веселья. Да, знаю, как выгляжу со стороны... Пусть! Я решила! Уже давно нет дороги назад.
   - Тогда, - он чуть склонил голову на бок, - начнем прямо с сегодняшнего дня! - парень задорно подмигнул. - Пойдем в самое красочное место, что есть в этом городе. И это...
   Я задумалась, но отгадать, что он имел в виду, не смогла.
   - И что это? - не выдержав, спросила, так и не дождавшись ни слова от буквально смеющегося парня.
   - Думаю, это будет зоопарк! - с широкой улыбкой закончил он.
  

6

   Перед собственной дверью я замялась. Со злости многое наговорила девчонкам, и теперь было стыдно за свое поведение. Они ведь ни в чем не были виноваты, я это теперь понимала, они хотели помочь...
   Я рывком распахнула дверь.
   С моим появлением ничего не изменилось, меня просто не замечали - Ленка, как всегда, погружена в свои стрелялки, Аньки не было, наверное, опять ушла к кому-то в гости.
   Я начала переодеваться, и с удивлением констатировала, когда тянула с полки футболку у меня дрожат руки.
   Мало того что разоткровенничалась, да еще и согласилась в приступе какого-то беззащитного доверия пойти туда, куда обычно детишки ходят. И что самое страшное. Ни капли об этом не жалела...
   За окном - светло, жаль, что я не знаю, солнечно там или небо затянуто тучами. Но дождя вроде нет. Поверх футболки натянула хлопковую, легкую куртку, на ноги - кеды.
   - В магазин собралась? Купишь мне "Аленку"? - подала голос Ленка, не отрываясь от экрана и продолжая барабанить пальцами по клаве. Как ни в чем ни бывало.
   - Я не в магазин, - буркнула и быстро юркнула за дверь, заметив уже захлопывая ее, как Ленка оторвалась от своей игры и обернулась с донельзя удивленным видом. Вовремя я смылась, иначе быть бы мне допрошенной. С пристрастием.
   Так, а теперь...
   Когда развернулась, я обнаружила новенького, что стоял как раз напротив, опершись спиной о стену и на нее же подошвой одной из кроссовок. Одет он был уже по-другому - свободная майка сменилась белой кофтой с длинным рукавом и ярко-зеленой безрукавкой с капюшоном поверх нее, а штаны светлыми, почти белыми джинсами, за спиной рюкзак.
   Что за привычка, подпирать стены?
   - От стенки отойди! - прошипела увидевшая такое безобразие я. Немного смущенно. Выглядит же вот так весьма и весьма... впечатляюще.
   Парень хмыкнул, но отошел.
   - Ну что, пойдем? - жизнерадостно спросил он, заражая меня своим позитивом. Настроение медленно, но верно ползло вверх, и останавливаться определенно не собиралось. Я же говорила, странно этот парень действует на меня. слишком эффективно.
   Кивнула и первая направилась на лестничный пролет, продолжая думать об этом феномене. Но так ничего не надумала, хоть от общаги до остановки было довольно далеко. Немрин, не прекращая, что-то болтал, что именно, точно сказать не могла - только урывочно, пару слов, и все. Я так погрузилась в раздумья, что едва не прошла мимо этой самой остановки.
   Нет, пора завязывать с этим бесполезным делом.
   Тряхнула головой, и заметила, что парень с немым укором смотрит на меня.
   - Чего? - вопросительно изогнула бровь.
   А ведь... я вижу цвет асфальта. Темно-темно синий, с вкраплением мелких или белых, или кирпичного оттенка камушков, отчего я опять пришла в восторг. Ну почему я сразу ничего не заметила?
   Новенький вздохнул.
   - Я говорю, на каком поедем?
   - А, все равно, - безмятежно откликнулась, присев на корточки и продолжая рассматривать асфальт. Вот бы здесь была бы еще и лупа... во мне определенно начинает просыпаться азарт первооткрывателя.
   Через какое-то время, точно сказать не смогу, он присел рядом.
   - Видишь его цвет? - безошибочно угадал парень.
   - Угу, - я кивнула. Провела пальцами по пусть грязному асфальту. И никакой серости. Когда он рядом, я прекращаю разрушать.
   Как же здорово...
   - А такая улыбка тебе идет еще больше, - прозвучало очень тихое. Но когда я подняла глаза, никого рядом не было. Парень отошел довольно далеко и внимательно всматривался в сторону, откуда должен придти автобус.
   Мне почудилось или он правда недавно был рядом?
   Автобус оказался нашим. "Девятка" - идет по одной из самых оживленных проспектов города - Мира, поэтому он обычно забит до предела. А нам вот повезло - салон был полупустым, но сидячих мест не оказалось. Да и не люблю я, на самом деле, сидеть. Неудобно, особенно когда едешь далеко - потом еще долго и упорно приходится проталкиваться через толпу, а кому это может нравиться? Ненавижу так легко прикасаться к другим людям, а больше всего - когда прикасаются ко мне.
   Я развернулась к окну, расположившись в углу "места для колясок". Когда еду - всегда смотрю в окно, на проплывающий пейзаж, хоть заучила его до чертиков. Просто бездумно смотрю... и пытаюсь, получается неосознанно, вспомнить, какого цвета та или иная вещь... это уже стало традицией.
   Остро пахнущий железом поручень под пальцами неожиданно стал бордовым - это просто Немрин встал рядом и уцепился за него. Быстрое, задорное подмигивание мне, и парень отвернулся к окну. И наблюдала на ним, новенький не возражал. А ведь я бы уже раскричалась: "Что ты на меня уставилась?.." и тому подобное.
   Когда он смотрел в окно, лицо... другое. Задумчивое и серьезное. Интересно, о чем он с таким выражением думает?.. Я ведь даже представить не могу. Что я знаю об этом человеке?
   Пол под ногами был пыльным, да, я бы сказала - грязным до отвращения, если бы смотрела на него в серых красках. Он был... вроде как светло-серым, но и одновременно - с голубоватым отливом. С затертостями, где цвет еще светлее, с затемнениями под сидениями. Стены были отделаны под светлое дерево. Неброско, но так... красиво.
   Я опять засмотрелась и задумалась, и едва не проворонила свою остановку. Вернее так - проворонила бы, если бы рядом не было Немрина.
   А у него опять лицо стало прежним, таким привычным: веселым, с легкой улыбкой и веселой искрой в зеленых глазах.
   Итак, вот мы и на месте.
   "Зоопарк имени Горького" - так гласила железная, вся в завитках и финтифлюшках вывеска над входом. Несмотря на обилие этих самых украшений, она смотрелась очень и очень. Могу даже сказать - выглядела торжественно и красиво... Хороший мастер ее делал. Вот только название странноватое для зоопарка. Больше подходит для парка там, или же для рынка... но никак не для зоо. Или здесь кроется какой-то смысл? Хм...
   - Не спи! - Перед глазами замелькала, ясно чья, ладонь. Я недовольно дернула головой в сторону. - Зоопарк ждет нас. - Он с довольным - как мой кот, что тайком налакался сметаны со стола - видом продемонстрировал два билета и помахал ими в воздухе. Когда успел до кассы сбегать?
   Я вытащила деньги в задних карман джинсов, попутно оглядываясь по сторонам в поисках какой-нибудь забегаловки или магазина для размена, и быстро ее нашла. Как-никак развлекательный центр. Вот теперь мучайся, бегай, разменивай деньги, чтобы ему отдать! А мог бы хотя бы предупредить, что за билетами идет.
   - Сонь, - парень тронул развернувшуюся меня за локоть, удерживая на месте. - Не надо денег.
   - Почему? - изумленно спросила, комкая несчастные сотки в кулаке.
   Парень улыбнулся. Чисто, ярко, открыто, и я невольно залюбовалась этой сияющей улыбкой.
   Он потянул меня в сторону входа, а я послушно вышагивала за ним, как привызанная, рассматривая спину парня.
   - А? - напомнила я.
   - Считай, что это свидание, - раздалось насмешливое.
   Эти слова ударили по как хороший такой молоток. Мозг выключился, челюсть отвисла, глаза выпучились. Вот так я и шла, не соображая, что вообще делаю.
   Пользуясь моим ступором, парень легко просочился сквозь толпу около кассы, располагавшуюся рядом со входом. Причем так, что ни одна мелочь, бегающая под ногами не только не сбила меня, но даже и не задела.
   Глазом не успела моргнуть, как мы уже оказались по ту сторону кованных ворот. И тут мой мозг соизволил очнуться.
   - К-к-ка-ак это с-с-с...свидание-е-е? - Заикаясь, жалким голосом проблеяла я. Последнее, жутко страшное слово, как оказалось на проверку, выговорить удалось только с четвертого раза. Прижала холодные ладони к щекам в надежде немного их остудить.
   И с чего так смутилась? Да он пошутил! После непродолжительной мантры я сумела взять себя в руки. А потом скрестила их на груди, на всякий случай, чтобы пойманное не вырвалось, смело подняла голову, и рявкнула:
   - Какое свидание?! - Как можно злее нахмурилась. Но, честно говоря, даже после пары минут самовнушения, смущение было сильнее, чем гнев...
   Мимо проходящая мамочка с ребенком перепугано подпрыгнула, ребенок воодушевленно заревел и дунул куда-то вглубь зоопарка. Мамочка, кинув на меня испуганный взгляд, бросилась догонять чадо. Ну вот, перепугала, да не тех - Немрина в округе не наблюдалось. Как? А вот так! Совсем! Я что, умудрилась потеряться?
   Я вертелась вокруг своей оси, стараясь выглядеть среди толпы приметную фигуру парня. Не выглядела. Он сам обратно пришел. Вырос рядом, словно из-под земли, и едва до сердечного приступа не напугал! Жестом фокусника и с таким же заговорщицким видом он выудил из-за спины... ярко-ярко розовый шар сладкой ваты на длинной палочке.
   "Какой насыщенный цвет..." - восхищенно выдохнула. Заворожено и требовательно потянулась к нему, вцепилась в палочку всеми пальцами. Меня захлестнул такой чистый восторг, какой я не испытывала уже так давно... только вот причиной были не только вновь увиденные краски. Воспоминания, тщательно и глубоко запрятанные, вернулись при взгляде на вот эту сладкую вату.
   ... Это было давно, как именно - уже не помню. По улице, такой небывало широкой шла я и мой папа, крепко сжимавший мою ладонь. Я боялась незнакомого и большого города. Все такое огромное: дороги, гудящие машины, дома и люди, в отличие от меня, такой маленькой... Его ладонь, крепкая, надежная, как доказательство моего спокойствия. "Папа ведь меня защитит, он же такой сильный" - вот как я думала. День, переполненный солнечным светом. Чистое голубое небо. Очень тепло, только ветер, играющий древесными листьями, едва холодит открытые ноги и плечи. Мы идем вперед. Он что-то рассказывает своим мягким, низкий голосом - не помню что именно он говорил - а я смеялась и, одновременно с этим, вертела головой. Ведь столько вокруг всего необычного, интересного и красочного!
   Мое внимание привлек цветасто раскрашенный ящик на колесиках с прозрачным колпаком, в котором вертелось что-то ярко-синее. Мне очень-очень захотелось этой синей штуки, и я потянула папу вперед, упрашивая ее купить. Несколько томительных минут ожидания - и вот я обеими руками, как сейчас, держала громадный шар невообразимо сладкого лакомства, тающего на языке.
   Тогда я была счастлива. И до этого, всю жизнь, тоже. Потом же... его не стало. И мир изменился. Папин уход тяжело по мне ударил.
   Быстро заморгала, чтобы душащие слезы не покатились по щекам. Тряхнув головой так, чтобы длинная челка, обычно зачесанная за ухо, упала на лицо, осторожно откусила кусочек от верхушки. "А ведь вкус... он... такой же", - поняла с внезапной ясностью.
   - Я пошутил. Если хочешь, можешь считать наш поход исследовательским, под названием "Вернем миру краски"!
   Его веселье не передавалось мне. Глаза нестерпимо жгло, и слезы все же скользнули вниз.
   Обещала же больше не вспоминать о нем, никогда в жизни! Мы с мамой обещали друг другу... Так ведь легче...
   Спокойно. Просто нужно отвлечься и подумать о чем-нибудь хорошем. И незаметно смахнуть слезы. Вот только как это сделать, если Немрин пристально, не отрываясь, сверлит взглядом мою макушку?
   Спасибо ему - парень заговорил первым.
   - Ну что, пойдем хоть посмотрим, что за живность здесь водится.
   Я кивнула. Парень схватил меня за рукав, и я послушно пошла за ним, другой рукой, наконец-то, вытирая щеки и глаза.
   Мы притормозили возле громадного стенда.
   "Zoo, Зоопарк" - гласила здоровая надпись с вензелями. На стенде растянута карта, развернутая, с картинками и пояснениями. Нарисовано все было... с душой. Чувствовалось сразу. Красиво, даже в черно-серо-белом цвете.
   Новенький подмигнул и прикоснулся кончиками пальцев к стенду. И сразу же картина обрела цвета. А я опять впала в восторженный ступор.
   - Куда пойдем? - поинтересовался парень, дав мне время налюбоваться и придти в себя.
   От входа, что обозначался на карте маленькими ажурными воротами, шло три дороги. В "водный сектор", раскрашенный во все оттенки синего, голубого и зеленого. В "сектор млекопитающих" и в "сектор пернатых", где собрались все оттенки радуги.
   Куда, куда, куда... Решить, куда идти в первую очередь оказалось так трудно!
   - А ты куда хочешь?
   Парень легко пожал плечами. Понятно. Вот и мне почти также - только хотелось всюду и сразу! Но ведь нельзя разорваться на три части, верно?
   Я еще раз пробежала глазами по карте.
   Мое давнее пристрастие все решило за меня, едва взгляд зацепился за знакомое слово: "тигры". Поэтому я, не задумываясь больше, повернулась к парню и воскликнула:
   - Мы идем прямо! - указав пальцем направление.
   Я обожаю котов!
   Он улыбнулся. На секунду показалось, что солнечный свет осветил золотом все вокруг и мир перестал быть серым. Сердце екнуло, а в груди, буквально распирающей от небывалой легкости, затрепетали крыльями маленькие птички.

***

   По бокам неширокой дорожки, по которой мы в компании с еще десятк... десятка двумя посетителей шли, стройными рядами располагались палатки со всякой детской ерундой: различные фигурные шарики, мелкие игрушки, мини ветряные мельницы, и всякая подобная чушь...
   Они детские... детские... повторяла про себя это снова и снова. Я не ребенок, в конце концов! Сцепила руки в замок и постаралась смотреть только под ноги. Заглядевшись на ужасно красивого плюшевого львенка - каюсь, я все же, краем глаза, посмотрела направо, - застыла, а потом медленно дала задний ход.
   Нет, нет, нет! Помотала головой, пытаясь вытрясти надоедливое желание. Поправила сумку и решительно зашагала вперед, нагоняя, остановившегося с едва заметной, но все же - заметной, усмешкой на губах, Немрина.
   Забыть!
   Сектор млекопитающих от скопления торговых палаток отделял низенький, ажурный мостик, перекинутый черед мелкую, но такую быструю речушку - далеко не декоративную. Простая чистая речка, не "гавнотечка", - такой была первая мысль человека, учащегося уже который год рядом с инженерами-водоснабженцами. Скажу, те еще люди... со специфическим юморком.
   Благодаря тому, что новенький ступал по тем же каменным плитам, я могла видеть их цвет. Бардовый с сероватыми вкраплениями, чем-то напоминает цвет гранита, насколько я помню.
   Подвешенная на узорчатых столбах табличка гласила, что мы пришли куда хотели, вот только... На ней было два указателя, вправо и влево соответственно. Хищники и травоядные. Тут мы не размышляли, свернули сразу на дорожке к первым... ладно, не мы - я свернула, а парень за мной.
   Пока вокруг нас высился парк, ухоженный, с деревьями, как на подбор - высокими, здоровыми, с ровно подрезанным колючим кустарником, служившим здесь чем-то вроде ограждения. Деревянные скамейки по бокам дорожки так и манили присесть. Обязательно сделаю это, только позже.
   Здесь дорога вымощена крупным серым, с разноцветными вкраплениями булыжником. Все аккуратно, ровно, просто загляденье. Явно работали не гастайбайте... Тьфу! От учебы страдает не только мозг, но и взгляд на жизнь. Скамейки перемежались с сейчас не нужными фонарями, напомнившими фильмы девятнадцатый век. Там вот такие же фонари... И это опять привело меня в восторг. Устану ли сегодня восхищаться? Могу сказать точно - нет. Нет, потому что этот день особенный. По многим причинам.
   Сначала замер парень, потом я. Честно говоря, захотелось засмеяться. Ну не зоопарк - а лабиринт какой-то! Как у царя Миноса...
   Впереди была еще одна мини-схема, а дорога ветвилась на пять частей. "Семейство собачьи, семейство медвежьи, семейство енотовые и куньи, семейство выверровые и семейство кошачьи" - вот что было выведено на изящных указателях, направленных в разные стороны.
   Мы переглянулись с парнем с наверняка одинаково задумчивым выражением на лицах. Но ведь решили, верно? Парень, словно прочитав мои мысли, кивнул, и мы пошли прямо. И попали в новый мир...
   Люди группками располагались там и тут: возле клеток со зверьми, какими именно - не видно отсюда, сидели на скамейках, прохаживались по дорожкам, петляющим между клумб и клеток, и огибающим низкие холмики... Тут я совсем по-детски взвизгнула и бросилась к лестнице. С небольшой высоты, на которой мы и находились, открывался прекрасный вид на то, на что я всю жизнь мечтала посмотреть.
   Ступеньки преодолены за пару секунд, дорога до вольера тоже - и вот я навалилась животом на бетонный парапет и свесила голову вниз, как практически все рядом стоящие люди. Тигрята! Маленькие еще, не больше домашней кошки, а поведением ну совсем как обычные котята: неуклюжие и шебутные, никак не желающие хоть на минутку замереть и дать своей маме - весьма внушительной тигрице - дать себя вылизать. Двое увлеченно бегали от мамы, видно, воспринимали все как увлекательную игру, в отличие от уже порыкивающей тигрицы. Двое лежали в тени потрепанного когтями и клычками деревца - я их заметила только когда наклонилась еще ниже. А когтистая лапка еще одного выглядывала из каменной ниши. Если наклониться еще немного, я обязательно его увижу!
   Тут ноги окончательно оторвались от асфальта, и я почувствовала как соскальзываю вниз. "И ведь зацепиться за что", - пронеслась паническая мысль. До низа падать метра четыре, причем упаду я не на траву. Ближайший край вольера - сплошная бетонная площадка. Нетрудно понять, что со мной станет...
   Еще больше перепугаться мне не дали и втащили обратно.
   "А вату я уронила..." - мысль эта была донельзя глупой.
   Я облегченно выдохнула, когда ноги твердо встали на асфальт. Спас меня новенький. Вот только лицо глаза у него были такие... Мне стало стыдно. Я тихо извинилась. Понимала, что повела себя как маленький и неразумный ребенок. Не нужно на меня продолжать смотреть с таким холодным и суровым выражением лица! Оно подействовало не хуже, а то и лучше, ледяной воды или пощечины. Настолько меня потрясла разница между тем, обычным выражением веселья, лукавства, и теперешним, таким жестким и незнакомым, с оттенком ярости. Оно отрезвляло и помогало выветриться всем глупостям из головы.
   Я стала относиться к Немрину с некоторой настороженностью, это получалось подсознательно. Видимо, парень заметил, а может, просто перестал злиться, и стал прежним. Таким, каким я, да и не только я, привыкла его видеть. И я вновь потянулась к этому странному человеку. Притягивающему и завораживающему намного сильнее, чем все увиденное. Каждое его движение, жест, и особенно искренняя улыбка и смешинки в зеленых глазах - слишком сильно привлекали мое внимание.
   Наверное, все дело в слепящих красках...
   Мне дали посмотреть на тигренышей еще чуток, правда, контролируя, как ребенка - новенький встал позади меня, за спиной, недопустимо близко. Нервирует. Но когда я вежливо попросила, чтобы он отстранился, получила категоричный ответ: отойдет он, уйду и я... Вот как можно сказать все это настолько ласкающим тоном? Да так, чтобы я даже не задумалась об обиде? Я понуро вздохнула, хоть вскоре уже забыла про все на свете, с восторгом наблюдая за тигрятами. Как бы мне хотелось вот такого домой... знаю, это невозможно, но все равно так хочется!
   От вольера меня отлепили с уговорами о том, что впереди еще столько интересного, что чуть ниже есть еще... львы! Вот только это волшебное слово и дало парню увести постоянно оглядывающуюся меня. Как же забавно было видеть, что мамочки почти так же отлепляют своих детишек... И немножко, самую капельку, стыдно.
   А дальше... Я бегала, ничуть не смущаясь, с улыбкой до ушей, от вольера к вольеру, расталкивая людей, если было не видно. А парень бегал за мною следом. Самые разнообразны тигры, после второго увиденного вида я решила очень тщательно их осматривать, с восторгом находя мелкие, незаметные на первый взгляд отличия: вот у этого пасть шире и полосок больше, а у вот этого - глаза чуть раскосые, а этот... Амурский тигр запомнился больше всего. Такой... большой! А когда он зевнул, широко разинув пасть и умилительно зажмурив умненькие глазки, я едва не взвизгнула как окружавшая меня малышня.
   А потом были гепарды, пятнистые, гордые ягуары, разлегшиеся на толстых ветках под самым верхом клетки, и раздражительно подергивающие хвостами. Их я рассматривала недолго, но как всегда - тщательно. И ушла чуть ли не на цыпочках - вот так подействовала на меня исходящая от них высокомерность и холодность. Такой атмосферы не заметила даже рядом со истинными царями природы - львами. Они наоборот источали само добродушие и ленивость. А еще дружелюбие. Двое, пышногривый самец и изящная самочка разлеглись на солнышке, и наблюдали за нами, людьми.
   Еще я увидела зверя, о существовании которого даже не знала. "Су-ри-ка-та", - прочитала по слогам на табличке перед довольно маленькой клеткой. И только хорошенько приглядевшись, заметила выглядывающую из маленькой норки мордочку. Больше всего этот зверек был похож на смесь ласки и соболя, мехом напоминала куницу. Детишки, некоторых я уже запомнила - они, как я, бегали туда-сюда - протиснули маленькие ладошки сквозь прутья ограничительного, и уговорами пытались выманить зверька... Ну, на его месте я бы тоже не спешила вылезать из такого надежного убежища к кричащим людям.
   "И почему кошек так мало?" - думала с таким сожалением. Видимо, оно ясно прописалось на моем лице, потому что Немрин, о котором я как-то позабыла, принялся меня... утешать? А как еще можно назвать его монолог о том, что кошки - это далеко не все, что есть еще столько всего интересного, к примеру, медведи, что как раз есть не так далеко, лесные волки... Я слушала его внимательно. С нарастающим удивлением наблюдала за лицом парня, на котором помелькал целый вихрь эмоций, самых разнообразных и непохожих друг на друга... Кто мне скажет, почему я не могу сказать ни слова, хоть есть что сказать? Почему они все словно пропадали, когда он смотрел прямым и открытым взглядом. Так... радостно от того, что нахожу в яркой зелени глаз захвативший меня восторг. Так приятно разделять с ним собственное чувство. И я смеюсь, и сама заслушиваюсь собственным смехом. Как он может принадлежать такой как я? Я... смеюсь, хоть забыла уже, ради чего смеются люди, и забыла, когда в последний раз делала это. Но мне же так радостно! Впервые за столько лет. И... легко, так, что будь у меня крылья, как у порхающих в груди птиц, я бы взмыла к небу.
   У парня несколько секунд удивленное, даже ошарашенное лицо. Но эти секунды так быстро пролетают, и его удивительно красивый смех переплетается с моим. А я не отрываю взгляда от его глаз. Не хочу. Потому что именно сейчас в них столько света, ласкающего даже самую душу. Теплые лучики проникли в самую глубь царства холода и камня, серости и безразличной ко всему пустоты, льда, заковавшего в мерзлую глыбу самое важное - душу. Здесь пыльно, даже мне страшно заглядывать настолько глубоко в себя. А лучики не побоялись, они ворвались, внесли смятение в устоявшийся мир, и... наполнили его золотистым светом и теплом, греющим в сотню раз лучше всякого солнца. Тепло, словно меня завернули в пушистую шубу, так и хочется поднять руки и поддеть несуществующий воротник, чтобы зарыться в него носом и еще раз счастливо улыбнуться.
   Протиснувшийся между нами человек разбил эту хрупкую иллюзию, оторвал меня от тепла, заставив очнуться.
   Или... не разбил? Ошарашено понимаю, что... больше нет пустоты, не серости и леденящего холода. Сквозь пробитые в моей скорлупе бреши продолжал проникать теплый свет. Пылинки превратились в веселые искорки и танцевали в нем так задорно, что хотелось танцевать подобно этим пылинкам, просто поддавшись головокружительному счастью.
   Лед начал таять...
   В другой момент, при других обстоятельствах я была бы так этому напугана, начала паниковать. Но только не сегодня. Не сейчас... Еще на пару мгновений опять окунаюсь с головой в его глаза с все той же счастливой улыбкой. И в них промелькивает что-то... очень необычное, чему я дать название не решаюсь. Такое ... трепетное и... нежное? Сердце заныло и застучало быстро-быстро. А продолжать и дальше смотреть в его глаза стало просто невыносимо. Невыносимо видеть то, что так волнует, от чего замираешь жутком смущении.
   Немрин первым нарушил тишину, видимо понял, что от меня не дождешься и слова, и предложил идти дальше. Но разве можно идти и смотреть только под ноги в таком чудном месте, как зоопарк? Абсолютно невозможно - это я испытала на собственном примере, и минуты не выдержала. Вот, опять верчу головой, шагая по левую руку от парня и старательно не обращая на него внимания. Последнее тоже выполнить не удалось... ведь все равно бросала косые взгляды, поначалу редкие, а вот потом...Разве я смогу выдержать столько времени без единственного, кто разгоняет серость слепящими красками?
   Потом мы прошлись по всем-всем хищникам, что были в этом секторе. Сколько же я насмотрела новых, тех, кого еще ни разу, как того кошачьего зверка суриката, не видела.
   И я опять не сдержалась и бегала от одной клетки к другой. А за мной - знакомая малышня, раскинувшая руки и весело визжащая... похоже, они приняли меня за некое развлечение. А я нисколько не была на них зла, ну их, пусть бегают. Да и как можно сердиться, смотря на их счастливые личики? Вот-вот, никак. А за нашей немаленькой такой толпой, перед которой с улыбками расступались взрослые, ходил новенький. Где-то там, в районе мамочек. И тоже улыбался. А мое сердце совершало головокружительные кульбиты, стоило столкнуться с ним взглядом. Или я просто до такой степени набегалась?
   Когда наша развеселая компания подошла к волкам, теперь пришел мой черед наблюдать такое явление, как: "Парень радостный необыкновенный". "Почему необыкновенный?" - вдруг возник такой удивленный вопрос, и я крепко задумалась. Малышня сначала покучковалась рядом, с непониманием поглядывая на меня, мол: "Эй, девочка, ты чего остановилась?" Потом бросили меня одну и убежали к новенькому, который с видимым удовольствием делился впечатлениями с детьми. Те, порой перебивая друг друга, воодушевленно размахивали руками и делились своими. Парень даже присел на корточки и с сосредоточенным вниманием на лице слушал. А дети только и рады были. А я стояла немного в отдалении. Можно было бы, конечно, подойти поближе... но... я боюсь, что та хрупкая атмосфера, разлитая вокруг золотоволосого парня, может пропасть. А мне хочется еще немного понаблюдать. Поподглядывать, уж скорее!
   Оперлась боком на железный заборчик, что ограждал клетки и не давал вот этим мелким непоседам добраться до самой клетки. Хищники - они и есть хищники, пусть и в неволе. Благодаря тому, что новенький так же как и я оперся на заборчик, я могла видеть его цвет. Как и цвет брусчатки под ногами - красновато-бардовый цвет гранита.
   А вообще, я поняла, причем до обычно далеко не тугодумной меня доходило о-очень медленно: как бы я ни старалась, но на этого парня не обращать внимания не смогу. Никак. Невозможно. Мой мир скучен. Я скольжу взглядом, просто отмечая - дорога, машина, дерево, дом, и так далее и тому подобное. Обычно что-то выбивающееся из понятия "обычный", не такое как все, хочешь не хочешь - а привлекает внимание. Тем более, такое ослепляющее... хм, явление, как вот этот необыкновенный парень. Мой взгляд будет всегда к нему притягиваться.
   Потому что он - необычен.
   Потому что он - дарит миру краски.
   Потому что... я просто хочу смотреть. Человек, запертый на долгое время в пустыне без единой капли воды и вдруг получивший ее - он меня поймет.
   Что-то я ударилась в эту поэтичность, уже в который раз замечаю! Улыбка не захотела принимать вид ухмылки, как бы ни старалась. Ну и пусть. Сегодня можно. Новенький тряхнул волосами, потрепал макушку одного ребятенка и пошел ко мне. Детишки остались смотреть на волков. А нас ждали медведи.
   Вопрос - как можно отыскать вольер медведей, не смотря на указатели? Ответ - порыскайте глазами по окрестностям, заметьте самую большую толпу тире источник ну очень громких восхищенных и восторженных визгов, и идите туда. Попадете куда надо.
   Эту толпу мы с Немриным заметили, точнее услышали, издалека, еще когда шли по аккуратному, ухоженному парку. Только подойдя поближе, я поняла, отчего все так оглушительно орали - на моих глазах из толпы кинули рыбину в сторону белого медведя, стоящего на задних лапах, и он ее словил ее прямо на лету! Я присоединилась к восторженным крикам. А мишка еще и лапой замахал, мол: "Еще, еще!" К нему полетели кусочки, да какие там кусочки - чуть ли не третьюшки буханок, и он так же ловко ловил их. И опять лапой.
   Черный мишка, живущий на той же скале, окруженной бассейном внизу, тоже не был обделен вниманием и времени не терял - вытворял такие кульбиты, ловя лакомства, что дух захватывало! А белый собрат, видя, что черному достается больше, тоже усложнял свои трюки. Черный - тоже. Белый - еще сложнее. Ну прямо противостояние!
   А еще что хорошо - здесь бортики были не такие высокие и не доставали, как у тигрят, до самого моего подбородка. До груди где-то. Да и свалиться вниз при всем желании я не смогу: с внутренней стороны на бортиках защитная сетка в метр.
   Немрин стоял рядом, я на немного отвлеклась от мишек и засмотрелась, как ветер осторожно, ласково... завораживающе перебирает золотистые пряди. Но меня толкнули, снося в сторону. И опять. Просто вдавили в парня, к моему большому недовольству. Какая-то группка гогочущих гопников врезалась в толпу, стала пробираться поближе, отчего толпа и пришла в движение. Еще и ноги отдавили, просто замечательно! Если бы не новенький - маленькую меня вообще куда-нибудь снесли, а так... Он просто встал позади, опершись на вытянутые руки, а я оказалась внутри этого защитного круга. Замерла, боясь даже чуточку пошевелиться. Сердце застучало как сумасшедшее. И все убыстряло свой бег, когда толпа опять приходила в движение, толкала уже новенького, а он на пару секунд прижимался к моей спине. Толпы мурашек бегали по всему телу, меня словно то окунало в холод, то опаляло жаром. Пустующая голова кружилась, разум отказывается возвращаться на законное место, а я чувствовала, как таю от этого жара, не тепла даже, и вот-вот растекусь лужицей.
   Но вот он отстранился, и я с облегчением выдохнула и вдохнула после продолжительной задержки дыхания. Теперь парень держался на расстоянии, но так и не убирал рук. Еще один дружный вскрик толпы напомнил, собственно, а зачем я сюда пришла. И я вновь стала наблюдать за противостояниями мишек, забывая в какие-то моменты про волнующую близость постороннего человека. А через несколько минут - и вовсе без остатка погрузилась в чистый восторг.
   Рыбка у неизвестного щедрого зрителя медвежьего представления кончилась, к сожалению абсолютно всех - за хлеб медведи не так сильно изворачивались. Видно, надоел уже. И тут, высоко над головой пролетела еще одна рыбина - оживились не только мишки. А я, оглянувшись, поняла, что бросил ее новенький. О! Когда купить успел, а? Вот же... волшебник...
   Парень с довольным выражением выудил из своего раскрытого рюкзака еще одну мороженую рыбу и кинул. И мишка поймал! Долго возмущаться я не смогла и тоже полезла в рюкзак. А ведь раньше бы брезгливо сморщилась, касаясь мороженого до каменного состояния рыбного бока! Долго мялась, поворачивалась, прикидывала и кинула, когда народ уже замучился подбадривать меня на такой подвиг. И надо же - умудрилась докинуть! Правда, мишка едва не свалился вниз, ловя вкусный снаряд. Наверное, в этот раз я кричала громче всех, и от страха за его жизнь, и от восторга.
   Мне понравилось - а как такое может не понравиться? - и кидали мы по очереди. Парень, конечно, не в пример дальше, зато я хотя бы научилась целиться.
   И в эти моменты, когда я и он переглядывались, смеялись над моей неуклюжестью, когда хлопала его по плечу, хваля его за действительно здоровские броски, кое-что поняла - становишься намного счастливее, когда рядом есть тот, кто счастье твое разделяет.

***

   И все же, какой здесь парк - и пусть не тихий, но такой уютный. Не говорю уже о том, как он удивительно чист. По бокам извилистых дорожек газон, на котором развалилось достаточно много народа, игнорируя скамейки. Ларьки со всякими соблазнительно пахнущими вкусностями, морозильники, летние кафешки под огромными зонтами встречались так часто, что, в конце концов, мой голодный со вчерашнего вечера желудок не выдержал вида объедающихся, и ноги сами по себе, честное слово, понесли к ларьку. Немрин потерялся и нагнал меня только тогда, когда голодная я поедала глазами разложенные пирожки, подрумянивающиеся прямо на глазах сосиски, вертящиеся в гриле аппетитные курочки... А-а-а-а! Хочу всего, сразу и побольше!
   - Сонь, отлипни от стекла, - насмешливо раздалось над ухом. Смущенно отступаю на шаг и убираю за спину руки, чтобы не тянулись куда не надо. "Что бы выбрать? Что бы выбрать?" - напряженно раздумывал одновременно с этим мозг. Выбор нешуточный, учитывая то, что в кармане две сотки, а один, самый простой пирожок с рисом стоит двадцать рублей. Остальные - еще больше. Начала подсчитывать на пальцах: сколько требуется таких пирожков, размером с мою ладонь - а ладони у меня мелкие, - чтобы я наелась? После повторного подсчета, пришлось с унынием признавать - потрачу все деньги. А это значит - неделя, или первые пару дней жизнь впроголодь, домой же за деньгами не поехала... Но сопротивляться голоду сейчас просто кощунство!
   Пирожок с картошкой и грибами, рисом, ливером, сосиской и котлетой - парень округлил глаза, дожидаясь своего хот-дога. Я бы тоже купила, но дорогой, зар-раза!
   Расположились мы за самым дальним столиком, это я попросила, не люблю, когда кто-то смотрит, как я ем. А все Лежик, мой братец, виноват! Вечно сядет напротив - и смотрит, смотрит... Бр-р! Я содрогнулась, вспоминая, сдавила пирожок слишком сильно. Руку выпачкала начинка, которую я тут же слизала, правда, новенький заметил, чем вогнал меня в краску. Знаю, неприлично. Смотрел на меня, смотрел и так задумчиво выдал:
   - У тебя рис на щеке остался.
   Можно ли покраснеть еще сильнее, если итак сидишь краснющая, как свекла? Оказывается, можно. Быстро устраняю проблему, занавесившись волосами, а потом приступаю к уничтожению оставшихся пирожков. Немрин недолго молчал. Разделавшись со своим хот-догом, принялся рассказывать военные перлы, до того смешные, что я смеюсь и давлюсь, прикрыв рот рукой, прошу дать мне передышку. А он с до жути серьезным лицом продолжает. Смерти моей хочет?
   Быстро впихиваю в рот оставшийся кусочек. Теперь мне ничто не мешает положить голову на руки, как уже давно хотела сделать, и смотреть на мой источник необыкновенного. Просто понаблюдать как он щурит глаза, когда улыбается одними уголками губ, как искорки смеха в глазах разбавляется задорной лукавостью, а потом сменяются на что-то еще, такое загадочное и глубокое...
   Парень промокнул губы салфеткой и, небрежно скомкав ее, закинул точнехонько в нутро урны, что была от нас метрах в трех.
   - Ну что, куда дальше? - он склонил голову и подпер щеку рукой, отчего кончики золотистых прядок художественно легли на одну сторону лица. Воздух резко куда-то подевался. И зачем он пошел в строительный с такой внешностью и умением подавать себя?
   - А-а-а... э-э-э... куда можно? - наконец, выдала хоть что-то вразумительное. Никогда еще не давались меня с таким трудом.
   Парень отвел глаза, и я с облегчением вздохнула. Привстав, он выудил их задних карманов джинс сложенную вчетверо карту зоопарка - которую он подобрал на одной из скамеек в парке, - развернул ее и принялся изучать. А я приводила себя в порядок, в смысле пыталась успокоиться и урезонить суматоху в голове. Если бы не Немрин, еще бы и по щекам себя похлопала, для лучшего эффекта.
   - Тут у нас три пути, - задумчиво протянул парень. - Можно пройти... налево и навестить травоядных, а можно вообще свернуть к птицам или в водный сектор.
   Придя к решению, что стоит отвлечься от своих совершенно глупых мыслей, подалась вперед и нагнулась к карте. Конечно же, она была цветной - ведь парень держал ее за уголки.
   - Хм... А мы где?
   Парень ткнул пальцем в хитросплетении коричневых ниточек, обозначавших тротуары. "Тигриный рай" - вот как называлось кафе под боком. Проследив за направлением одной из ниточек, пришла в решению:
   - Давай досмотрим до конца этот сектор и пойдем прямо, к птицам, все равно вот эта дорога, - я скользнула пальцем по выбранной ниточке, - ведет к ним. Согласен?
   Парень поднял глаза.
   - Я пойду туда, куда ты хочешь. Ведь мы ради тебя и пришли сюда.
   От его улыбки я опять почувствовала, как воздух начинает пропадать, и поскорее вскочила.
   Обзор оставшихся млекопитающих занял часа три, не меньше. Наивная я думала, что сюда относятся звери, обезьяны да всякие копытные... Сумчатые, насекомоядные, неполнозубые, грызуны, приматы, непарнокопытные и парнокопытные - перечислять животных можно где-то с час, и то, только название скажешь и пару слов о них. Честно, я многих не запомнила, но зато сфотографировала на телефон. Если бы не Немрин, вряд бы я это стала делать. Не видела смысла в черно-белых фотографиях - напоминаниях моей ущербности. А вот парень сказал, что все равно нужно фоткать. Ну я и согласилась, тем более что оказалось, это увлекательное занятие.
   Особенно много фотографий было с овечками, в вольер которых пускали всех желающих - я туда залезла вслед на парнем. Его прикосновение - и вот, я вижу такую умильную мордочку в цвете, и едва удерживаюсь от того, чтобы не затискать ягненка. Только то, что он все-таки живой, удерживает меня от такого детского желания. А парень только смеялся, гладя кучерявую шерстку. Проталкивая хлеб сквозь решетку, кормили диких свинок, оказавшихся, кстати, не такими уж и дикими, и необычных кабанов с загнутыми вниз, а не наверх, клыками. Они из семейства пекариевых.
   Косули и олени, парочка из них носили роскошные ветвистые рога, тоже не отказались от хлеба, только вот по душе им больше оказалась трава, щедро нарванная малышней - да, да, большинство из них мои старые знакомые. Здрасте, давно не виделись! А еще, новенький умудрился дотронуться до жирафа, когда он проходил мимо клетки, чем перепугал бедное животное, не ожидавшее такой подлянки со стороны "зрителей". Пришлось спешно уносить ноги, пока не пришли охранники. И как бы не кричала, как бы не обвиняла парня, я была так рада и благодарна... Видимо, мои упреки не воспринимались им всерьез, Немрин только смеялся в ответ, а я слушала этот смех и не могла долго злиться.
   Около зубров мы долго не задержались. Нет, конечно, это красивые животные, но исходящее от них амбре... убийственно.
   Еще мы кормили лошадей, свесившись вниз, точнее, кормила я одна, а новенький страховал меня - я опять едва не свалилась вниз из-за неуемного любопытства. Лошади брали хлеб очень аккуратно, скользя по ладони бархатными губами, хоть я так боялась,. Не вовремя вспомнила рассказы про соседа-конюха, которому однажды взбесившаяся лошадь отхватила полруки. Ради меня, парень дотронулся до пары лошадок, чтобы я увидела цвет. Их фотки присоединились к своим товаркам.
   Несколько обособленно располагались клетки с броненосцами - это которые из неполнозубых - и при чем тут только зубы? - и ежами. Чуть подальше, где располагался небольшой естественный пруд, жили бобры, застроившие все узкие и мелкие участки своими плотинами. По бокам располагались дикобразы, которых я так и не увидела, попрятались, и капибары - это такие грызуны, смахивают на морскую свинку, только какую-то мутировавшую.
   Дальше дорога вела к обезьянам.
   Под разлапистыми древесными кронами располагались полуоткрытые клетки с приматами всех мастей. Тут были гориллы, здоровые и суровые, орангутанги, не желающие успокаиваться и переставать нарезать круги по клетке, цепляясь за лианы, обычные мартышки и макаки, которые с этой... постоянно демонстрируемой красной задницей. От них было столько шума, что у меня разболелась голова. В принципе, всех этих макак я не особо люблю, посмотреть - посмотрю, но чтобы задерживаться... не, как-то нет желания.
   Потом, когда парень услышал разговор мамаш, он предложил вернуться обратно. Оказывается, мы пропустили зубастых... аллигаторов. Я упиралась, как могла, громко выражая свое нежелание идти к этим мерзким, страшным и противным животным, и отступала назад от наступающего Немрина, с видимым удовольствием красочно описывающего крокодила. Особенное внимание он уделил оскалу... Когда он неожиданно прыгнул вперед с вытянутыми скрюченными пальцами и громким рыком, я вскрикнула и села на газон. От неожиданности, а почему-то еще! А этот клоун засмеялся и уселся рядом. Я подозрительно отползала в сторону. Хватит с меня его жутких рассказов! Только взяв с парня обещание, что подобных историй больше не будет, согласилась идти дальше. Что поделать, если у меня очень богатая фантазия? И да, после одно просмотренного в детстве ужастика, я недолюбливаю крокодилов! А еще змеюк. Анаконд в особенности. К ним мы тоже не пошли.
   Еще пару часов на просмотр птиц. Их сектор отличался от предыдущего ну разве что только обилием деревьев, клумб и скамеек. Птиц было великое множество, тут моя нагруженная голова отказывалась запоминать даже незнакомые названия. Большой палец уже отказывался сгибаться и нажимать на кнопки мобильника, так что фотографировал Немрин. И у него, кстати, это получалось не в пример лучше.
   Большинство птичек уже дремали, хоть еще и не темно, разве что кроме сов, коршунов и орлов. Ну и уток и лебедей, которые делили один большущий водоем. К самой воде спускались гибкие ветви плакучих ив, ажурный, но достаточно высокий заборчик ограждал озеро, а нему примыкали скамейки, на которых расположилось достаточно много народа. Ну и мы тоже, правда, скамейки для нас не хватило. Вспомнив о чудном содержимом сумки новенького, я растребушила ее - конечно, с позволения парня - и с удовольствием скормила остаток рыбы и хлеба уткам. До лебедей даже Немрин не докидывал, слишком далеко. Пернатые чуть ли не бои устраивали за лакомые кусочки, и я тихо посмеивалась в кулак.
   Тепло... только сейчас, когда я не носилась как укушенная в одно место, ощутила на коже теплые лучики. Наверное, светит солнце... которого я не вижу. Теплый легкий ветер невесомо касался кожи, ворошил волосы. Парень оперся локтями на ограду и откинулся назад. Его волосы сияли как расплавленное золото, отдающее рыжеватым. Нет, ну натуральный рыжик! Быть может, уже закат? Я бросила взгляд на наручные часы. Почти семь...
   Тепло даже в груди.
   О чем ты думаешь с таким спокойным до невыразимости лицом? Так... странно не видеть извечную улыбку, к которой уже привыкла. Обаятельное лицо мальчишки, а теперь - слишком взрослое и серьезное лицо. Уверенный, ни от кого не зависимый человек. Среди толпы людей он чем-то неуловимо выделяется. Если бы я присмотрелась, как сейчас... даже если бы он не был источником красок... я увидела его среди толпы. Он - иной. И совершенно одинокий.
   Почему я так решила? Не знаю... просто... мысли. Да глупые мысли. Он уж точно не одинок.
   Сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни. Благодаря ему, почти незнакомцу. Постороннему человеку, никак со мной не связанному, ничем мне не обязанному... Зачем? Чем я заслужила? Зачем это тебе?
   И... почему раньше ты улыбался и смеялся, а теперь стоишь без всякого выражения на лице? Почему мне стало так тяжело? Да нет. Больше надумала.
   Почти семь часов. А в половину восьмого закрывают зоопарк. Нам ведь нужно посмотреть водный сектор, верно?
   Я встала перед парнем и тронула его за рукав. Он вздрогнул, и на долю секунды его взгляд был таким... пустым, но только на долю секунды. Быть может, мне только показалось. Он привычно улыбнулся, улыбка отразилась и в зеленых глазах. И в груди сразу стало легко-легко.
   - Пойдем дальше? - Даже не вопросительно, больше... как-то просящее, сказала я. А он кивнул.
   Вопреки ожиданию, народу даже прибавилось к часу закрытия. Больше они кучковались на скамейках в парках и около летних кафешек. Но и уходило тоже много. Пока мы шли до комплекса водных животных, я успела удивиться такому количеству народа. Хотя, что сказать - суббота, выходной...
   В прогретом воздухе витали сладкие, сдобные и мясные ароматы - работники кафешек трудились во всю. Как никогда ощущалось наступление вечера. Парень стал прежним, и уже начало казаться - а не привиделось ли мне то безразличное выражение? Мы болтали о всяких ничего не значащих глупостях, вспоминали почти прошедший день... он вновь напомнил про аллигаторов, я вновь - шутливо - ткнула его в плечо кулаком, для этого пришлось привстать на цыпочки. "С кем легко дурачишься, с тем ты близок до духу" - или как-то так. Кто написал - не помню, какой-то шибко умный философ, которых пруд пруди развелось за не одну сотню лет. Я не проверяла эту так называемую теорию, случая не представлялась. А теперь... что, прямо так и понимать? Этот вот парень мне близок по духу? Во что я уже очень даже верю... судя по моему поведению и по прошедшему дню. За столько лет он первый человек, с кем я так вот общаюсь. Без малейшего стеснения, ну по крайней мере, когда немного разговорилась. Он... странный, другого слова я не подберу, и знаю, что повторюсь. Во всем, от кончиков волос до кончиков пальцев! Я его не понимаю! И я... совершенно не понимаю себя и то, что со мной вообще творится. Это неприятно, не понимать так много... и, несколько, даже... здорово. Чувствовать то, что чувствовала давно или никогда прежде. Ощущаешь себя живой, и жизнь вокруг преображается.
   Со стороны, куда мы свернули, народ только уходил - мы были единственные, кто шел против толпы. Опять глянула на часы: десять минут восьмого. Успеем ли? На нас косились все, кому не лень. Раздражало несколько... но, похоже, только меня. Новенький продолжал болтать и смеяться, да и я вскоре тоже перестала обращать внимание на всех. Кроме него. Просто невозможно было его игнорировать! Вот...
   Белый, наполовину застекленный комплекс обозначился еще давно, и только спустя пять минут мы до него дошли. Почти дошли. Шагов за двадцать парень неожиданно заступил мне дорогу.
   - А вот тут я попрошу тебя закрыть глаза, - с загадочным видом сказал он. И, конечно, меня заинтриговал. Только я виду не подала.
   - Зачем? - получилось даже несколько подозрительно. Перестаралась.
   Парень усмехнулся, словно понял все.
   - Просто закрой глаза. - От бархатного голоса мурашки пробежались туда сюда не только по спине, но и по всему телу. Да с таким голосом... на него все особи женского пола вешаются, и будут делать все, что он скажет. Что уже говорить о неискушенной мне? Да и что плохого будет, если я послушаюсь? В общем, вот так убеждая саму себя, все-таки закрыла глаза. Поверх них через какое-то время легла большая, грубоватая ладонь, а спину свербило настойчивое ощущение близкого присутствия. Мотнула головой, пытаясь освободиться, что-то уже вся затея мне не нравилась, но ладонь вновь легла на лицо.
   - Успокойся, - смешок проскользил в голосе, ставшим еще более бархатным. - Тебе понравится. Веришь?
   Вкрадчивый шепот, щекочущий ухо, создавал ощущение, что... нет кроме нас никого. А последние слова, да таким вот голосом... их понимать можно по-разному, будь ситуация... Вот теперь я еще сильнее хочу освободиться и отпрыгнуть от этого чертова соблазнителя подальше! Но я передавила себя и заставила стоять смирно, а потом - так же смирно и послушно идти вперед, мелко, но шустро перебирая ногами. Все боялась, что сзади идущий парень наступит мне на пятки.
   С закрытыми глазами я чувствовала себя очень неуверенно и, непреднамеренно, пыталась посмотреть куда иду. Но Немрин пресекал эти слабые попытки на раз. Он был моим наводчиком: говорил, куда поворачивать, иногда - мягко разворачивал сам.
   Скрип двери и шум: какофония из голосов, восторженных визгов и плеска воды, правда, все это слышалось в отдалении. И с каждым сделанным шагом шум становился все яснее. Мимо проходили люди, и в их голосах слышалось вполне понятное удивление. Представляю, как мы выглядели со стороны!
   И все же, куда он меня ведет? Шли мы в водный сектор, но, почему-то, свернули в это здание. Получается, именно здесь держат водных животных? Все вроде логично, только меня смущает настолько явный плеск воды...
   О ступеньках впереди парень предупредил заранее. От нетерпения я старалась идти быстрее. Еще, еще! И вот, он усадил меня на холодный стул и убрал руку.
   Большое помещение, со стенами, выложенными до половины плитками. А выше - сплошные окна. Света так много, что серый превращался в белый. Внизу огромный бассейн, рядом небольшой постамент, на котором стояла девушка в купальном костюме, держащая в вытянутой руке хула-хуп. Выкрик - и через него по очереди проскакивают узкие, гибкие тела и под восторженные крики всех присутствующих ныряют обратно воду. Я сидела с широко распахнутыми глазами. Как хорошо, что меня усадили - если бы стояла, села бы там же.
   Дельфины...
   Накануне катастрофы, я уговорила папу сводить меня в дельфинариум - тогда мы жили в другом городе. Посмеявшись, он согласился. Как только вернется с рейса, мы сразу же идем смотреть дельфинов. Я тогда так обрадовалась... Не сходили.
   С тех пор дельфины были напоминанием о папе. Картинки, статуэтки, рассказы, сказки - что угодно, я собирала все. Это стало чем-то вроде странного хобби, доставляющего боль. Когда повзрослела достаточно - изменилось многое. Боли не чувствовала, когда смахивала пыль со статуэток, когда перебирала кассеты и диски, книги... только грусть от старых воспоминаний.
   Когда была ребенком, я мечтала повернуть время вспять. Эта мечта глупа и так настойчива, она пережиток детства - думала, когда подросла и стала подростком. Но все равно... так хотелось увидеть воплощение самой драгоценной мечты. Немрин, сам того не зная, исполнил ее. И за этот подарок... как же я благодарна.
   Колец стало три, девушка-жонглер подкидывала кольца, а дельфины ловко ныряли в них, издавая радостный писк. Все оглушительно хлопали, а я вместо этого вцепилась в рукав рядом сидящего парня, улыбаясь так широко, что болело лицо. И трясла рукав, когда дельфины выделывали очередной головокружительный кульбит. Оглядывалась на новенького, ловила искрящийся взгляд и улыбку, и поворачивалась обратно. С чего мне так важно было в тот момент, чтобы он разделял мою радость? И зачем нужно было убеждаться, что рядом есть кто-то... неважно кто. Или... важно?
   Все три дельфина замерли над водой, держась на ней на одних только вытянутых хвостах. Секунд десять они вот так стояли, никто из зрителей не издавал не звука, и разразились довольными выкриками и аплодисментами только когда они с писком ушли под воду.
   Девушка громко объявила, что шоу закончилось. Мы, к сожалению, увидели лишь его окончание. Главные прожекторы, направленные в бассейн, погасли. Народ, переговариваясь, повставал с мест и потянулся на выход. Я последовала их примеру, вот только новенький удержал меня за локоть и помотал головой. Непонимающе смотрю на парня - что он хочет? Он оглянулся, потянул меня к стене, проскальзывая сквозь толпу как только он умеет - никого не задев и, в свою очередь, никто не задел нас. Прислонил меня к холодному кафелю, нагнулся и сказал:
   - Подождешь меня тут? - его голос чудодейственным образом раздвинул вязкую пелену людского гомона: не он был дополнением к гомону, а гомон был дополнением к тихому, но такому четкому голосу. - Только не уходи.
   Все еще ничего не понимая, я все же кивнула. Все равно никуда не спешу. Если нужно подождать, я сделаю это. Почему бы и нет? За все его подарки... я столько ему должна. Немрин кивнул и слился с толпой. Вернулся он только когда зал полностью опустел, и не один, а с девушкой-дрессировщицей, оказавшейся весьма милой и улыбчивой.
   - Познакомься, Сонь, это Ира. Ирка, это она. - Девушка тряхнула мокрыми кучеряшками и протянула руку. Я кивнула, осторожно пожимая ее. - Она проводит тебя кое-куда, - между тем продолжал парень. - Пообещай, что делаешь все, что она скажет. Хорошо?
   Я непонимающе нахмурилась.
   - Зачем?
   Новенький улыбнулся и потрепал меня по голове.
   - Просто пообещай. Разве я сегодня тебя разочаровывал?
   Он опять меня заинтриговал. И как это только ему это удается? Да так, что я не нахожу себе места от нетерпения и хочу поскорее узнать, что меня ждет дальше.
   Я кивнула.
   По лестнице мы сошли вместе, а там парень свернул в правый коридор, напоследок ободряюще улыбнувшись. Девушка увела меня в левый. Среди десятка дверей мы свернули в самую дальнюю. Белоснежные стены, с одной стороны стену полностью заменяло зеркало, с противоположной стояли шкафы с множеством дверец. На каждой из них были наклеены разные фамилии. Чуть подальше располагались кабинки. Раздевалка для сотрудников и обслуживания... только вот зачем меня привели сюда? Переодеваться мне не во что... Девушка подошла к одной из дверец, открыла ее. Покопавшись с негромким бормотанием в нутре шкафа, развернулась и... вручила мне купальник, в точь-точь такой же, какой был надет на ней. Теперь я и на нее непонимающе уставилась. Девушка тоже решила ничего не объяснять, развернула меня за плечи и затолкала в сторону кабинок.
   - Давай, давай, сестричка, - насмешливо повторяла она, пока не затолкнула в кабинку и не закрыла дверь.
   Это что, получается, я должна надеть купальник? Еще раз внимательно рассмотрела его на вытянутых руках. Обычный, закрытый...
   - А зачем? - обратилась я к двери.
   - Этого ты знать не должна. Сюрприз, как-никак!
   Сюрприз? Мне? От... новенького? А разве есть еще от кого... И все же, кто научил этого парня так мастерски интриговать?!
   Я начала переодеваться.
   - Твой брат уже заждался, наверное! - послышалось из-за двери. Я запуталась в рукавах куртки, поперхнулась.
   - Брат? - переспросила. Когда он мне братом стал? Но мне ничего не ответили.
   В конце концов, купальник был одет и одернут, вещи сложены и отданы девушке, которая положила стопку на длинную скамью. Вместо кроссовок выдали пластиковые шлепки, а на голову - резиновую шапочку. Когда я на это натянула, меня вытолкали за дверь и вручили ключи.
   - Когда закончите, отдашь ключи охраннику, его каморка прямо возле центрального входа, справа. Если что, я буду там. - Дождавшись кивка, она вывела меня из коридора в тот самый главный зал с бассейном и убежала. Оставила одну растерянно оглядываться в этом огромном зале и ждать с замирающим, и далеко не от восторга, сердцем. Еще было достаточно холодно - я зябко передернула плечами. Нет, вот так продолжать стоять глупо. Нужно хоть поискать Немрина, узнать, что он задумал. Поежившись от очередного сквозняка, нерешительно зашагала вперед.
   Зал был погружен в полутьму - неяркий свет горел только над бассейном. Только подойдя поближе, я услышала плеск и... тихий, такой знакомый, смех. Поперхнувшись воздухом от неожиданного предположения, рванула вперед.
   - Эй, Соня! - парень пятерней небрежно убрал волосы с лица и помахал застывшей в глубоком шоке мне. Все предположения рассыпались, даже самые удивительные, потому что увиденная реальность была невероятнее.
   Этот парень... он был в бассейне с... дельфинами. Они плавали неподалеку от него, над поверхностью воды появлялись гладкие бока, острые гребни и раздавался пронзительный посвист, похоже, новый житель их "дома" животных ничуть не волновал.
   "Но... но... как?! Как ему это удалось, как ему только разрешили?! Нет, это просто не укладывается в голове! Да и вообще, что за безответственная дрессировщица, разве за животным, тем более такими, не нужно наблюдение и уход? Разве к ним можно пускать людей?", - вот такие мысли роились в голове, что превратилась теперь в какое-то подобие рассерженного улья. Роились они совершенно неконтролируемо, пока глаза словно прилипли к резвящимся дельфинам, а грудь распирало от щемящего восторга. Вот такая двойственность - а все из-за того, что я попросту не знала, как реагировать, как себя вести...
   Парой мощных гребков парень достиг бортика, противоположного от меня, и развернулся. Кафель плиток под ногами расцвел светло-синими красками. На озорном лице вспыхнула яркая, такая по-детски открытая улыбка, от которой дрогнуло сердце.
   - Иди сюда! - он приглашающее махнул рукой.
   Зачем я пошла? Ведь... совершенно об этом не задумывалась, ноги сами понесли меня вперед, к пластиковому спуску в бассейн. Вот неподалеку от него я и замерла, очнувшись и начав хоть чуточку соображать.
   - Ну же, давай, иди сюда, - парень еще раз махнул рукой и улыбнулся еще шире, а я поймала себя на шальной мысли, что вот так он выглядит забавно и, одновременно, притягательно... Тряхнула головой. Нет, совершенно не в том смысле! Притягательно - то есть, хочется подойти вперед, потому что притяжение не отпускает... Опять не то!
   Я запуталась.
   - Ну и что ты задумал? - хмуро спросила, хотела скрестить руки на груди, но одернула себя. Наконец-то, удалось придти в себя и перестать изображать соляной столб.
   - Просто сюрприз, - беззаботно откликнулся он.
   Вот значит, что имела в виду та дрессировщица! Только вот... я до сих пор не понимаю смысла этого самого сюрприза.
   Парень неожиданно рассмеялся.
   - Не строй такое подозрительное лицо, - со смешинкой, сказал он. - Просто мы пропустили почти все шоу, и я подумал, что тебе хотелось бы побыть в этом месте подольше... - Новенький склонил голову на бок. - Я ведь прав, верно?
   Я опустила голову. Неужели... так все хорошо видно?
   - Перестань сомневаться и иди сюда. Ведь ты этого хочешь, - подмигнув, закончил парень.
   Два дельфина подплыли ближе, совершенно не боясь ни парня, ни меня. Вдруг они высоко подпрыгнули и со свистом опять нырнули в воду, окатив меня с ног до головы тучей брызг.
   Парень фыркнул, в зеленых глазах появились, как обычно говорят - чертики. Вот только у него они не просто появились - они заплясали, как безумные.
   - Вот видишь, и дельфины со мной солидарны! Так что перестань сомневаться и делай, что тебе хочется.
   Действительно, а... почему и нет? Сегодня ведь особенный день, день безумств! Я все равно не похожа сама на себя, обычную и привычную Соню, какой она стала. Я делала сегодня все, что хотела, не обращая внимания ни на что, и так радовалась. Почему внезапно проснулся здравый смысл, хоть до этого он нагло дрых? Причем, именно тогда, когда он мне ну совершенно не нужен.
   Я хочу, очень-очень хочу идти вперед. И... пойду.
   Пусть продолжится волшебство этого дня.
   Полотенце соскользнуло с плеч и осталось лежать на полу, когда как я сделала еще один шаг вперед и стиснула белую трубу спуска. Парень наблюдал за мной с легкой улыбкой... так и хотелось улыбнуться в ответ, что я несмело и сделала. Еще один шаг - едва коснулась кончиками пальцев воды, она была чуть теплая, но и не холодная. Приятная... И тут глупая, потерявшая от радости голову, я совершенно по-девчачьи взвизгнула и "бомбочкой" прыгнула в воду. Когда ноги коснулись дна, оттолкнулась от него и вынырнула. Я подняла тучу брызг, который превратили шевелюру новенького в мокрые, облепляющие голову водоросли. Выглядело так забавно, что я не выдержала и захихикала. На лице парня, чуть погодя, зажглась подозрительно предвкушающая улыбка. И в меня, еще не успевшей закрыть рот, полетели брызги воды, ужасно противной на вкус. Расплываясь в нехорошей улыбке, решила отмстить и широким взмахом отправила в его сторону щедрую порцию брызг.
   И все равно, как мы могли выглядеть со стороны. Рядом никого. И можно дурачиться и баловаться, как тебе и только тебе хочется. Просто радоваться. Вскоре к нашей игре присоединились дельфины. Я даже не заметила их сразу, поэтому шарахнулась в противоположную сторону, когда над водой показалась вытянутая морда. Новенький по-своему истолковал мою реакцию.
   - Ну что ты? Не бойся, - с какой-то заботой в голосе сказал парень. Он подплыл ближе и, вытянув руку, провел по гладкой морде дельфина. И я увидела его цвет. Серый, с легким, полупрозрачным налетом темно-синего. Красиво... - Видишь? - он чуть улыбнулся, склонив на бок голову. - Он ничего плохого не сделает... Иди сюда. - Он протянул ко мне другую руку. Я замешкалась, не зная, как поступать: протянуть руку в ответ, каким и было быстро подавленное первое желание, или фыркнуть и подплыть самой? И все же первое...
   Неуверенность, меня удивившая, была в собственном жесте, когда моя рука коснулась его.
   Боязнь и... смущение. Рука была очень мокрой, но... такой теплой.
   Парень не дал мне раздумать, крепко сжал пальцы и медленно, но настойчиво, потянул к себе. А когда я поравнялась с ним, положил руку несопротивляющейся меня - уж не знаю, в чем была причина такой покорности - рядом со своей, на морду дельфина. Холодную и гладкую-гладкую, как... как, наверное, тщательно расправленный пакет, ну такой обычный, тонкий, поэлетиленовый. О чем я восторженно поведала парню, а тот взял и захохотал.
   - Ну и ужасные у тебя сравнения, - выдавил он, а мне резко захотелось притопить эту смеющуюся репу, чтобы больше ее не видеть.
   - Как умею - так и сравниваю! - огрызаюсь в свое оправдание. Дельфин, похоже, от этого моего возгласа нырнул в воду и ретировался.
   А он опять смеется! Ну что я такого смешного сказала? Я все же подпрыгнула и утопила эту смеющуюся рожу, потом парень забулькал, я испугалась и принялась его уже вытаскивать, цепляясь то за его руки, то, соскальзывая, за волосы, кажется... От такой помощи он только еще больше топ. В конце концов я отступила, благо здесь дно было повыше. И парень почти тут же вынырнул и надрывно закашлялся.
   - Мучительница... - прохрипел он, а мне стало жалко мокрого и такого трогательно-обиженного парня. Я потупилась.
   Мы оба так увлеклись игрой с дельфинами, что не заметили, как стемнело. И немудрено - эти животные, ну по крайней мере меня, просто очаровали... Я читала, что дельфины очень умные существа, что они способны повторять за человеком его движения. Не верила... но вот, теперь убедилась в этом сама. Чистая правда! Дельфинов я гладила без опаски, как можно опасаться таких лапочек? На одном я даже прокатилась, инициатором была не я, а само животное. Оно вдруг поднырнуло под меня и протащило на гладкой и скользкой спине, пока я сама не соскользнула в воду. Восторгов - выше крыши! И воды в легких тоже.
   Да... первым темноту за высокими окнами заметил парень. Неожиданно застыл, чем и приковал к себе боковое зрение.
   - Уже так поздно? - в его голосе сквозило неприкрытое изумление. Да и я тоже была удивлена, как быстро летят счастливые моменты жизни.
   Было принять обоюдное, но молчаливое решение вылезать из бассейна. Сначала ловко вылез Немрин, а потом я, уцепившись за по-джентельменски протянутую руку. Точнее я ступила только на одну ступеньку, а дальше меня вытянул он, хотя я об этом и не просила... не знаю, как он понял, что я до того устала, что простой выход из ставшей такой вязкой воды стал очень трудной задачей. Я подцепила валяющее полотенце и тут же в него завернулась.
   И опять кошусь на парня. Купался он в темный шортах, которые сейчас, гады, все слишком хорошо облепляли. Вода ручейками стекала с волос, которые он небрежно растрепал рукой, вниз, по плечам, рукам, спине, против воли приковывая к себе взгляд. И к такому телу... Парень словно почувствовал пристальное внимание, повернул голову и вопросительно посмотрел. А я сразу же резко развернулась и принялась сосредоточенно рассматривать пальцы на ногах, отчаянно краснея.
   - Девочки направо, мальчики налево! - шутливо скомандовал он, когда мы дошли - это он благородно дошел, а я дошлепала, громко чвакая сланцами - до коридора. Я угукнула в ответ, чувствуя, что скоро все же окончательно превращусь в помидор, буквально влетела в открытую дверь, поскорее ее захлопнув. Прислонилась к прохладному дереву и медленно сползла вниз.
   Ой-ей-ей... Что творится с этим миром? Что творится со мной?!
   По растерянности напялила вместо джинсов на ноги футболку и долго тупо ее рассматривала, пытаясь понять, а что вообще не так... В настолько растрепанном состоянии я уже давно не была. Но продолжительное хлопанье по щекам привело меня в более-менее нормальный и привычный вид. Футболка была снята и надета правильно, как и все оставшиеся детали одежды. Мокрый купальник, не зная, куда еще его девать, разложила на лавке. Как и полотенце, которым я чуть не забыла промокнуть волосы. Стянула их в пучок, чтобы не мешались и не мочили одежду, и вышла, закрыв дверь на ключ.
   Я всегда оборачиваюсь вокруг своей оси, когда открываю и прохожу через дверные проемы, такая уж привычка... на этот раз она сыграла со мной злую шутку. Несколько расслабившаяся я обернулась и столкнулась с прямым взглядом парня. Он уже ждал. Сердце екнуло, ухнуло в пятки и категорически отказалось оттуда подниматься.
   - Нельзя так пугать! - воскликнула, нахмурив брови. А он наоборот вскинул их.
   - Испугал? Даже мысли не было.
   Разве можно настаивать на обвинениях, продолжая смотреть на его виноватое лицо? Невозможно - приходиться признать. Я кивнула и первая пошла к выходу, вот только уйти мне не дали. Парень нагло схватил меня за руку и потянул обратно, опять же, очень осторожно, но не менее настойчиво. Я обернулась, и как раз тогда, когда он протянул руку и провел по моей мокрой макушке, тут же посуровев.
   - Это что?
   - Волосы!
   - Почему они мокрые?
   - Потому что не высушила!
   - Ты собралась идти на улицу, в холод с мокрыми волосами? - продолжает он гнуть свое.
   - У меня здоровье хорошее, - слабо огрызаюсь.
   - Так не пойдет! - Он потащил меня туда, откуда сам вышел. И ничего не помешало самоуверенному парню дотащить меня, хорошо - довести, потому что с моей стороны сопротивление сошло на нет почти сразу, до самой первой боковой двери и подтолкнуть внутрь после того, как открыл ее похожими на мои ключами.
   Раздевалка, ну в точности как та. Парень довел меня до скамейки и принудительно усадил на нее, положив на плечи тяжелые руки. А после... после этот... нахал набросил на мою голову полотенце и принялся... сушить волосы!! Я была настолько ошарашена, что позволила ему это делать. А потом... потом, к своему стыду, просто наслаждалась процессом. Он делал это так... аккуратно, с такой, ну не могу я подобрать слова другого, кроме как нежностью! Как тут можно было не расслабиться и едва не растечься до состояния медузы? Жалко только, что чудесный массаж так быстро кончился...
   - Хм-м-м... дикобраз! - вдруг с задумчивыми нотками в голосе сказал парень, возвращая в реальность.
   - Кто дикобраз?
   Парень рассмеялся и потрепал меня по голове.
   - Ты. Пойдем, а то мы итак задержались, - и пошел к выходу, а я, пользуясь этим, быстро пригладила действительно торчащие в разные стороны волосы и последовалась за Немриным.
   Было жаль уходить, совсем не хотелось, но есть такое нехорошее слово - надо. Пользуясь тем, что новенький застыл столбом в коридоре, шагнула назад и бросала прощальные взгляда на бассейн. Но вдруг парень повернулся на девяносто градусов, то есть - развернулся лицом ко мне, чем немного напугал. А кого не испугают резкие движения на периферии взгляда?
   - Сонь, у тебя шпилька есть?
   Несколько удивленно покачала головой.
   - А вообще какая-нибудь заколка?
   Тут я уже кивнула, сняла с волос невидимку, удерживающую теперь мешающую челку, и протянула ему. Парень какое-то время с сосредоточенным видом вертел ее в пальцах, и последовал очередной вопрос:
   - Не возражаешь, если я не буду тебе ее возвращать?
   - Ладно... - удивленно протянула я. Парень кивнул и, оглянувшись по сторонам, махнул мне рукой. Быстро зашагал вглубь коридора, в противоположную сторону выхода. Конечно же я последовала за ним, гадая, что же задумал этот парень. Но знала - что-то интересное! Вот только не подозревала насколько... и опасное тоже, пока не подошла поближе - как-никак у него вон какие длинные ноги, я успеть за ним не могу - и не увидела, как Немрин, прогнувшись в поясе, приник к арочной стеклянной двери и... увлеченно копался какой-то железкой в замочной скважине!
   Первоначальный ступор быстро прошел, и я подскочила к нему.
   - Ты что творишь, уголовник несчастный?! - воскликнула, но обернувшийся парень приложил палец к иронично изогнутым губам.
   - Не бойся, - беспечно бросил он, возвращаясь к своему ковырянию. - Все равно никто не увидит.
   - А вдруг вернется та дрессировщица? Или охранник придет? - я подергала парня за край безрукавки и умоляюще попросила, так и норовя оглянуться, потому что мне казалось, что кто-то сверлит взглядом лопатки. - Давай уйдем, пожалуйста!
   Замок тихо щелкнул, слишком быстро поддавшись измывательствам Немрина.
   - Поздно, - насмешливо прокомментировал парень. Да я и сама понимаю, что поздно! Все, конец, мы попали... Тихо сползти по стеночке мне не дали, а привели в чувство весьма экстравагантным способом. Новенький вновь решил меня изумить. Он развернулся на девяносто градусов и с изяществом склонился в поклоне, как какой-то герой из фильма про средневековье.
   - Прошу, - низким и немного волнующим голосом сказал он и с таким же изяществом указал на уже распахнутые двери.
   Чтобы скрыть опять охватившее меня смущение, ответила:
   - Это чтобы если что меня первой съели?
   - Боишься? - он поднял голову, и потом только выпрямился, неверно истолковав мои слова. Я усиленно закивала. Пусть лучше думает так!
   Он усмехнулся, бесцеремонно взял за руку и первым шагнул в темноту. Вот так меня и втянули в эту авантюру.
   Когда я оказалась внутри, было уже глупо бежать, да и любопытство - это страшная вещь. Темнота вокруг хоть глаз выколи - этот нехороший человек умудрился захлопнуть дверь, - даже шаг было страшно делать вперед. Я ведь не знала, на что напорюсь-наткнусь и куда провалюсь. Теплая рука парня немного успокаивала и давала уверенность, что я не одна. Я не боюсь темноты, наоборот - даже люблю иногда, просто в незнакомом месте она всегда страшит, и думаю, не одна я такая... Исключение вот этот индивид, который сразу же предложил пошарить по стене и найти включатели. И со словами: "Я по левой стороне, ты по правой" отпустил мою руку. И тут на меня накатила такая паника, что я тихо взвыла и рванула вперед, очень быстро натыкаясь на еще не успевшего далеко уйти Немрина. Вцепилась в его одежду, за что именно - не знаю, понять было сложно. И постараться отодрать меня от него была та еще задачка. Но отдирать никто не стал. Тихий серебристый смех - никогда, наверное, мое сердце при звуках его смеха не перестанет замирать...
   Вскоре включатель был нашарен - новенький додумался достать мобильник и подсвечивать им - и не один, их дам было пять штук. Он щелкнул по всем ним сразу, но потом, почему-то, оставил включенным только два. Чтобы с улицы было не так и заметно - как сквозь вату донеслось до восхищенно замершей меня.
   Аквариум... и почему мне думалось, что он один? Помещение было украшено необычными растениями - как в простых кадках, так и цепляющимися за балки под потолком лианами. Много, самых разнообразных аквариумов: закрытых - стоящих на стендах, открытых, маленьких водоемах, и... самое главное украшение - огромаднейший, чуть ли не до высокого потолка, аквариум со сквозным тоннелем посередине. Внутри плавали самые что ни есть настоящие акулы, и скаты, и еще какие-то непонятные, но красивые рыбы... от переизбытка чувств я захлопала в ладоши и побежала вперед. Только потом, когда уже была рядом с этим удивительным аквариумом - подобные ему я видела только по телику - заметила, что до сиз пор сжимаю рукав парня. Да еще и с такой силой, что тащила его за собой буксиром. Маленькая экскурсия объявилась открытой! В первую очередь я несколько раз, туда и обратно, прошла сквозь тоннель. Незабываемые ощущения... Красиво, как в чудесатой сказке: белый песок на дне, некрупные камни устилали дно поверх него. Кое-где на каменной поверхности росли самые настоящие коралловые полипы. Вверх тянулись ленты водорослей, покачиваясь, когда между ними проплывали рыбы. Не видно удерживающего толщу воды стекла, и поэтому создается ощущение, будто бы ты сам плаваешь внутри аквариума. Страшно поначалу, я не могла избавиться от настойчивого страха, что лениво проплывающие хищники вот-вот бросятся на меня... Прошла первый раз с новеньким - уже давно поняла, что с ним мне намного спокойнее. А дальше сама.
   Потом прогулялась по всему залу, рассмотрела всех рыб, большинство из них уже попрятались в домиках. Вот только... было почти до слез жалко, что я не видела цветов.
   - Скажи... какого все цвета, - очень тихо попросила, когда парень подошел ко мне. Провела пальцами по гладкому стеклу.
   Боялась обернуться, не хотела опять позорно разреветься.
   Он бы мог отказаться, но не стал.
   Теплая рука осторожно легла поверх моей... и не знала, что у меня такая бледная кожа.
   - Здесь светло-голубые стены и потолок, а пол устелен светлым деревом. Вода синяя-синяя, как в самом настоящем море. Вон те рыбы - у них забавные полоски на плавниках, оранжевые и зеленые. А вот у этих...
   Какой же все-таки у него завораживающий голос, убеждаюсь в который раз. Я слушала, послушно поворачивалась и легко представляла расцветку все этих рыб. Он рассказал про всех, никого не упустил... Не обязан был ведь рассказывать... Только бы не расплакаться!
   Запрокинула голову, чтобы слезы не стекли по щекам, и сжала его ладонь.
   - Спасибо.
   Наверное, так искренне я никого еще не благодарила.
   Спиной я ощутила тепло, такое близкое и щекочущее нервы. Я чувствовала... знала, что он подошел ближе. А через пару секунд... кажется, он уткнулся лбом в мой затылок.
   - Не благодари. Я плохой рассказчик, - от горячего дыхания стало вдруг так... морозно.
   И все вдруг исчезло - и тепло, и он сам. Словно ничего и не было.
   Нас поймали.
   Девушка-дрессировщица так кричала, что хотелось зажать уши. Новенький ее старательно успокаивал, и не знаю, как ему удалось уладить дело миром. Нас выставили вон не только из самого здания, но и за пределы зоопарка - через черный вход. Правда, милицию, которой нам грозили, все же не вызвали. А мы переглянулись и дружно рассмеялись. Уж не знаю, из-за чего смеялся он, но у меня сказывалось нервное напряжение. Перепугалась очень с этой милицией.
   Темно. Уличных фонарей не хватало, чтобы разогнать ее полностью: на тротуаре, под ними, маленький круг света, так быстро тающий во тьме по бокам тротуара. Дорога, ведущая к нашей общаге, лишь одна из множества мелких и полузабытых переулков - я еще удивлена, что здесь до сих пор что-то светит.
   Хорошо... легко дышится, воздух еще теплый, хоть уже скоро он по-ночному похолодает. А до ночи, между прочим, оставалось немного - время перевалило за одиннадцать. Ночной город кипел жизнью, несмотря на столь позднее время. Потоки машин, гуляющие люди... цвет, звуки, насыщенность. Вот какая жизнь была за стеклом проезжающего автобуса.
   Удивительно, как можно... даже не знаю, как сказать... сдружиться? Нет, не то. Узнать? Да, это, наверное, наиболее подходящее слово. Узнать другого человека за каких-то полдня, проведенных рядом? Настолько хорошо узнать. Я даже не думала, что смогу хоть когда-нибудь в жизни вот так, идти рядом с... я теперь его и назвать не могу полузнакомым... тогда кем? Хорошо знакомым? Я бы так не сказала. А, ну да, конечно - на помощь пришла теория того неизвестного философа - человека, близкого по духу. Идти и просто разговаривать ни о чем таком важном.
   Путь до общаги пролетел незаметно. Мы едва успели до закрытия, которое обычно наступает в полночь, и то пришлось оправдываться перед охранником. Он, видно, хотел как следует нас выговорить, но Немрин умудрился опять отделаться малой кровью и перевести все в забористую шутку, над которой посмеялся даже этот суровый мужчина, вечно приводящий меня в ужас своим шкафообразным видом.
   На лестницу я поднималась как... ну, наверное, как на плаху - медленно перебирала ногами, оттягивая неизбежное. Но как бы я не хотела, этот день подошел к концу. Сказка закончилась, пора возвращаться в свою реальность. Что-то мне подсказывает, что завтра я буду чувствовать себя ужасно. Вспомню сегодняшний калейдоскоп красок и все остальное, затоскую и опять доведу себя до неизвестно чего. И... снова побегу к нему.
   Снова и снова. "В конце концов, так надоем, что уже он будет бегать... от меня!" - невесело усмехнулась про себя.
   - Соня?
   - М-м-м? - откликнулась, оборачиваясь.
   Лестничный пролет, как всегда, не освещался. Серость и, как маяк, среди нее - он. И опять поэтичные сравнения...
   - Ты хочешь спать? - прозвучало несколько лукаво.
   Я покачала головой.
   - Тогда, - отчего-то он замялся, - хочешь, я отведу тебя в одно удивительное место, где краски совсем не нужны?
   - А такое существует? - тут же заинтересовалась.
   - Если пойдешь со мной, убедишься в этом.
   Можно было ему и не говорить таким заговорщицким тоном. Я ведь сразу решила пойти... разве могу отказаться от такого предложения?
   - А это далеко?
   - Нет. Очень близко, - в его голосе проскользнула улыбка.
   Я поднялась за ним по лестнице, до самого последнего пролета. Дальше - только в коридор, где жили парни, или по подвесной лестнице на крышу...И почему я не особо удивилась, когда парень взобрался по этой лестнице? Заглянула в коридор и бросила взгляд вниз, проверяя, есть ли кто. Второй раз попасться не хотелось совершенно. Никого не было, на мое счастье.
   На люке висел такой внушительный замок... но его внушительность не помогла ему остаться не взломанным. Люк надрывно заскрипел, и новенький открывал его медленно и долго. Нет, он точно порой не дружит с головой! Вот, спустя время люк полностью открыт, парень уже пролез в него и протягивает мне руку.
   Впервые я бываю на крыше. Высота приличная, и тут дует довольно сильный ветер, который не ощущался внизу. Плоская бетонная площадка уставлена старыми антеннами и спутниковыми тарелками, кольцами свивались мотки проводов и переваливались вниз.
   И... все обычное. Серое.
   Непонимающе смотрю на Немрина. Неужели именно это он хотел показать? А парень с улыбкой поднимает указательный палец, я поднимаю голову...
   Черное полотно неба протянулось над головой, не видно ему конца и края. И оно было усыпано мельчайшей, сияющей алмазной крошкой. Казалось, только руку протяни - и ты достанешь до прекрасных и величественных звезд, но эта близость так обманчива. Они далеки и неприступны.
   На ночное небо можно смотреть бесконечно. Как на пламя, как на течение воды. И нисколько не устанешь. Я стояла, запрокинув голову насколько могла, и заворожено смотрела, с восторгом узнавая изученные еще в школе созвездия. Млечный путь, похожий на пролитое на черный бархат молоко, ковши большой и малой медведицы, зигзагообразный змей...
   Я не заметила, когда именно парень встал рядом и начал вырисовывать пальцем линии в хаотичном, на первый взгляд, скоплении звезд, которое сразу же обретало смысл. Его голос вплетался в ночь, рассказывал о названиях созвездий. Он дарил зим имя, и просто звезды превращались во что-то большее, что... дарило такое уютное тепло. Кто сказал что их свет холоден? Глупости... Как не может существовать то, что я чувствую на собственной коже?
   Они сияли, пульсировали, как маленькие сердца. Живые, маленькие существа, которым никогда не бывает одиноко - ведь их мириады. Не было одиноко и мне, такой же крошечной, как они, в этом огромном мире. Вокруг меня не было мириад людей - только лишь один, но его сияние могло сравниться с алмазным сиянием звезд.
   Они смеялись в его глазах, таких бездонных, что можно было утонуть в их теплоте. И я ничего не имела против.
   А может, он один из них? Звезда, что спустилась с неба и которой я могу коснуться кончиками пальцев...
   Мы попрощались у моей двери. Без слов. Просто встретились взглядами... Он улыбнулся, мои губы дрогнули в ответной улыбке. И мы разошлись: он наверх, а я в комнату.
   И хоть я захлопнула дверь, отсекла себя от своей звезды, теплота и волшебство никуда не делось. Оно осталось со мной, в груди, там, где бьется сердце.
   Едва голова опустилась на подушку, я крепко уснула. И снились мне мерцающие звезды...

7

  
   Страдаем над проектом по английскому. Почему страдаем? Старательно ищем историю про деву-осень, ну или по-другому - богиню осени. Но что-либо нормальное и маленького размера найти не смогли. Менять что-либо в самом проекте поздно - все уже записано и запомнено лично преподом, а она, как общеизвестно, имеет слишком хорошую память. Приходилось ломать голову.
   Злосчастная среда, обведенная у меня на настенном календаре красным кружочком, неумолимо приближалась...
   Когда я примерялась к своим волосам, выбирая, с какой стороны начать их рвать от безысходности, Немрин преподнес мне, да и себе тоже, неожиданный сюрприз.
   - Я нашел!!! - орал он во все горло, проносясь ураганом по аудитории.
   - Что именно? - нейтральным тоном спрашиваю, собирая стопочкой тетради и укладывая их в сумку.
   Вместо ответа парень, сияя как рождественская елка, накрутил на палец шнур с флешкой. Я внимательно ее рассмотрела, а потом непонимающе перевела взгляд на парня.
   - Я нашел сказку про осень, Сонь! - наконец, объяснил он.
   - Да ну?! - мгновенно оживилась я. Немрин кивнул и еще раз помахал флешкой.
   - Здесь все, - он не скрывал довольства. Я схватила драгоценный - теперь - залог нашего зачета, сдернула шнурок и прижала к груди. Меня слишком пугали эти полеты. Новенький отнесся к факту отбирания на удивление спокойно.
   - Где раздобыл? - интересуюсь.
   Парень рассмеялся.
   - Где раздобыл, там уже нет! - туманно ответил он и быстро поднялся, закинув рюкзак на одно плечо. - Пойдем что ли, иначе нас тут на ночь закроют.
   Только сейчас я заметила, что кроме нас в кабинете уже, действительно, не было ни души, и поспешила на выход.
   Рядом с этим парнем время имеет нехорошую привычку вести себя, как ему, времени, заблагорассудиться. То бежит, как угорелое, то тянется как хромая черепаха...
   - Так, сейчас я покажу тебе сказочку... - бормотал парень, открывая свой ноут - зависть всех пацанов и многих девчонок, разбирающихся в технике. Это мне поведала Ленка, заглянувшая в семьдесят седьмую. А для меня он был просто красненьким. Флешка уютно устроилась в "гнезде", парень, пощелкав грызуном какое-то время, открыл текст и придвинул комп ко мне поближе.
  
   Осень потеряла свои бусы. То есть нет, не так. Очень потеряла свои любимые бусы. Скажете - что здесь такого? А вот. Потеря Осенью любимых бус - событие мирового масштаба. Все это прекрасно знали и с явным беспокойством ожидали развития событий, очень надеясь, что вот именно его они на этот раз обойдут стороной.
   Но едва ли кому-то удастся укрыться, потому что Осень потеряла свои бусы, а это трагедия. И виновный должен быть наказан. А виновны, безусловно, все. Совсем. Во всем.
   Очень сидит на дереве и плачет. Кто-то делает вид, что не замечает, кто-то, напротив, старается помочь, утешить. Больше всех, наверное, старается Дождь. Он очень любил Осень, и потому беспокоится за нее. Вот сейчас он, кажется, готов расплакаться вместе с ней. Но пока все же сдерживается. Говорит Осени много ласковых, добрых слов, конечно же, обещает, что бусы скоро найдутся, а если нет, то он, Дождь, подарит ей много-много новых, таких, каких она захочет, только вот сейчас не надо плакать, не надо... Но Осень его не слушает. У Осени горе. Впрочем, есть шоколад, которым ее угощают, ей это горе ничуть не мешает. А Дождь пусть себе говорит... все рано, он ничего не понимает!
   Листопад взирает на всю эту картину с легкой, снисходительной улыбкой - "снова девчонка чудит, ну да и пусть, перестанет... ". Ему ли не знать всех причуд и настроений Осени? Знает он все, наперед знает... Вот сейчас...
   Но на этот раз и Листопаду остаться непричастным не удалось. Осень заметила его и потребовала подойти. А не подойти - нельзя... И вот уже девчонка пересказывает ему полную трагизму потери бус. Ей явно от него что-то нужно. Вот именно от него и незамедлительно... Ну конечно! "Листопад, почему ты не ищешь мои бусы?! Сейчас же ищи мои бусы! Может, они где-нибудь на дереве, а? Ну поищи-и!.."
   Это "поищи-и!.." произносится не жалобно, как можно было бы подумать, а тоном, не терпящим возражений. И Листопад отправляется искать. Очень медленно, очень неохотно, но с гордо поднятой головой и каменно-спокойным выражением лица, хотя на самом деле ему хочется рассмеяться. Ну и чудное же создание!..
   Так бродит Листопад по лесам и городам, бусы ищет. Ищет, надо сказать, удивительно добросовестно. Рано или поздно на каждое дерево заглянет, каждую веточку обыщет. От того, видимо, листья и осыпаются... Нет, конечно, не только, но и от этого тоже. А потом ему это занятие - листья разбрасывать - просто начинает нравиться. Они, листочки, так красиво падают и так здорово на земле смотрятся...
   Но Осени и того мало. Вдоволь нагоревавшись, она отправляется искать свои бусы сама. Носится тоже по всем городам и лесам, во все уголки заглядывает... но каким-то образом умудряется не попадаться людям на глаза. А вот о спутниках ее такого сказать никак нельзя. Всякие мелкие Духи ужасно любят принимать людское обличие и шататься по улицам. И хулиганить. По крайней мере, Осень называет всякие чудесности именно так - хулиганством. Но улыбается при этом так, что Духи ей ни капли не верят и продолжают "безобразия".
   Кроме Духов, вместе с Осенью на поиски отправляются Сказки. Но от них тоже толку мало: они не бусы ищут, а сказочников. А найдя, начинают такое вытворять, что голова кругом идет! Сказочники потом смотрят на свои творения и понять, что откуда взялось, не могут. А Сказки только рожи корчат да хихикают довольно. Тоже ведь - сплошное безобразие! А им бы хоть бы что...
   Так что ничего совсем поиски не дают. (А кто бы сомневался!..) Осень немного успокаивается. Но немного - не значит совсем. В итоге она умудряется разбудить Снегопада. А только проснувшийся Снегопад, надо вам сказать, еще хуже Осени, потерявшей бусы.
   Снегопад ворчит, ругается, жалуется на несовершенство мира и вообще ведет себя невыносимо. Потом, правда, признает, что да, вставать, безусловно, пора, но окружающим это признание настроения не поднимает. Да к тому же Осень все еще не успокоилась...
   ... А когда все будут абсолютно измучены и частично разочарованы в своем пребывании в мире, бусы найдутся. Вечный странник, Ветер, заглянет ненадолго в дом и, раздавая подарки друзьям, как ни в чем не бывало протянет Осени те самые бусы, при этом радостно и весело улыбаясь. Но все ее вопросы, обвинения и восклицания он только пожмет плечами и снова улыбнется, еще очаровательней, чем прежде - мол, ничего не знаю, ничего не видел, и вообще - о чем ты, радость моя?..
   Осень растеряется и не дает достойного ответа. Впрочем, они с Ветром - давние друзья, и Осень ему простит эту небольшую шутку. Вон, видите - уже вместе носятся по аллее, смеются. Сейчас где-нибудь непременно появится и Листопад. А потом и Духи. А потом и...
   А про бусы все давно забыли. Потому что причем тут, в самом деле, бусы?..

(Автор неизвестен)

  
   - Эм-м-м...
   Парень выжидательно сверлил меня серьезными зелеными глазами.
   - Неплохо... - признала я. Признаюсь, я слукавила. Сказка просто чудесная и я до сих пор находилась под впечатлением от прочитанного.
   Парень манул рукой и водрузил ноут обратно себе на колени.
   - Ты можешь найти лучше? - уже хмуро поинтересовался он. Похоже, он истолковал мое "неплохо" совсем уж плохо. Помотала головой. Нет, прекраснее этой сказки навряд ли что-то найдется. - Вот и я о том же. - Голос парня потеплел. Он еще какое-то время пощелкал мышкой, с задумчиво-отрешенным видом уставившись в экран. - Неужели совсем не понравилось? - спросил он когда я уже не ждала от него каких-либо реплик. И от неожиданности я совсем сбилась с толку. И первое слово было не какое-то там умное, а глупое вопросительное: "А?". Верю, что и лицо было под стать этому слову.
   - Да нет, почему же... Она очень хороша, но слушай - сказка такая здоровенная! Чтобы перевести ее, времени уйдет немерено!
   Парень пожал плечами.
   - Для меня нет ничего сложного - могу перевести ее прямо сейчас. Хочешь? - Я поперхнулась и помотала головой. Нет, я точно хотела бы поучиться в той "обычной школе", где так натаскивают по английскому! - И у нас все равно нет выбора. До завтрашней пары... - Немрин скосил глаза в бок экрана, - пятнадцать часов, - спустя паузу четко проговорил он и вернулся к своему нормальному тону. - Вряд ли мы успеем сделать за это время то, что не успели за неделю.
   Новенький скосил глаза на меня, словно хотел увидеть мою реакцию. Ну а что я? Мне опять пришлось согласиться, потому что этот парень слишком, чересчур часто бывает прав.
   - Вот и хорошо! - радостная улыбка вновь появилась на его лице. И у меня настроение сразу повысилось. Теперь я уже нисколько не жалела, что согласилась.
   Итак, красная дата все же наступила. В это утро я проснулась с необычайно четким мандражом, никак не хотевшим проходить. Руки тряслись, все падало, ронялось, я сносила боком всякую мелочь с соседских тумбочек, разодрала в кровь ногу... мда, в общем, утро началось просто замечательно.
   Вчера мы закончили этот проект где-то за полночь, точнее сказать не могу. Не следили за временем, все наше внимание было сосредоточено на том, чтобы вообще успеть. Рисовали вместе, Немрин в одиночку записывал текст красивым, аккуратным подчерком. Перевод проверять я не стала... все равно больше половины без словаря не пойму. Да и доверяла я ему. Действительно доверяла.
   Про историю о ночной добыче листьев из закрытого общежития можно было рассказать целую историю. Вовремя мы о них вспомнили, ничего нельзя сказать... и ведь без листьев проект нельзя было делать, уже заявили преподу, что они будут - значит листья должны быть, и точка.
   Я предлагала встать утром пораньше, почти сподвиглась на такой подвиг! А парень только подмигнул и парировал, что тянуть до утра не за чем. Можно и сейчас их достать. Я непонимающе нахмурилась. А этот... чудик заговорщицки подмигнул, и полез к окну. Зачем, я поняла позже.
   В распахнутое окно врывался ветер, уже довольно холодный для октября месяца, надувая шторы пузырем. Парень забрался на подоконник с ногами и... перекинул их на ту сторону. Пришло осознание, что он... собирался прыгнуть?! Я пулей подскочила к этому идиоту, вцепилась в его пояс так крепко насколько могла. Уперлась коленками в батарею - на всякий случай, вдруг не хватит собственных сил, чтобы удержать Немрина от преждевременной кончины - и заголосила, прямо как резаная, даже сама не ожидала от себя такой громкости. Наверняка перебудила половину общаги, но на это было плевать. Такого леденящего, переворачивающего все внутри ужаса я не испытывала давно, и чтоб больше никогда не испытала!
   Какую же чушь тогда несла, стыдно вспоминать, как назло я слишком хорошо помню что говорила. Про то, какой он хороший, умный, добрый, отзывчивый, красивый, прямо самый-самый, орала, какой он эгоист и как мне будет без него плохо и одиноко, чуть не расплакалась... А этот гад стоял и наслаждался - я это потом поняла, но не тогда. Хех, тогда мне казалось, что он вот-вот прыгнет, а если прыгнуть с пятого этажа то - или калека, или труп.
   В конце концов парень решил, что хватит играть на моих нервах, перекинул ноги обратно, спрыгнул на пол и к моему неописуемому облегчению захлопнул окно.
   Далее следовал пятиминутный крик с размахиванием рук и попытками отыскать в тех чистых зеленых глазах хоть намек на совесть. Потом я резко замолчала и все же расплакалась... Чувствовала себя такой опустошенной. И душевно, и физически. Меня трясло, и навряд ли от холода. А парень взял ни с того, ни с сего и ненадолго прижал к себе, положив руки на плечи.
   Какой же он все-таки... гад. Именно так и никак иначе!
   Больше Немрин никаких жестоких шуточек не откалывал и просто договорился с охранником. Хорошо, что дежурил какой-то молоденький новичок, а не здоровенный шкаф дядя Саша, подрабатывающий в свободное время охранником в тюрьме строгого режима. С этим новым охранником парень быстро нашел общий язык, а тот стал называть его "друганом". Нет, я уже почти не была удивлена фокусам Немрина. Порой кажется, что у него в кармане волшебная палочка спрятана. Взмах и вуаля, все что хочешь - исполнено.
   Итак, сегодня, ради интереса, мой организм решил не просыпать и встать на десять минут раньше. Поэтому я успела без спешки одеться, позавтракать - в общем, сделать все, что делала обычно каждое утро. Немрина встретила, когда выходила из комнаты - новенький ждал в коридоре. Под мышкой наша свернутая в рулон драгоценность и гарант баллов - особенно для меня, потому что парень после недолгих уговоров согласился остаться в слабой группе. И он опять прислонил свой грязный кроссовок к стене!
   - Ногу убери! - прошипела я, не блещущая по утрам хорошим настроением.
   Парень поднял руки в успокаивающем жесте, едва не выронил формат, но от стенки отлип.
   Сегодня у нас целый день проходил в одном корпусе и на одном этаже - этаже английского языка. Мы пришли в кабинет одними из первых, заняли первую парту, разложили формат, я поправила загнутые края листиков, кое-что подрисовала, подправила, и замерла, подобно невозмутимому парню, в ожидании звонка.
   Мы решили защищаться первыми.

***

   - Криво повесил... - я еще раз задумчиво окинула взглядом доску, имеющей гордое название "Winners board - Доска победителей". Как же приятно было на нее смотреть... Определенно, проект имени нас: Арелиной и Немрина, смотрелся лучше всех среди плакатиков остальных групп!
   Новенький оглянулся и едва не грохнулся с невысокой стремянки, хорошо хоть я быстро среагировала и с сумасшедшее колотящимся сердцем придержала его за ногу.
   - Опять твои тупые шуточки?! - гневно воскликнула, чтобы он не заметил моего испуга... пусть не заметит! Парень помотал головой с таким видом, что становилось ясно - шуткой и не пахло. Нет, определенно, с этим человеком моя жизнь никогда не будет скучной! С адреналинчиком, блин...
   - Так где криво? - насмешливо вопросил он. Вот же, и как будто ничего не случилось! Я решила делать такой же вид.
   - Там! - указала пальцем на правый верхний угол. - Повыше немного.
   Мимо проходили студенты, некоторые немного притормаживали перед доской, и это так здорово льстило.
   Я была так рада, что даже поблагодарила в ответ на похвальбу своих "дражайших" одногруппников. Вполне доброжелательно, надо признать. Вот как заслуженная победа действует на неподготовленного, но весьма одаренного...
   - Кнопку...
   Я подняла голову и непонимающе уставилась на новенького. Что-то говорил?..
   Парень тихонько рассмеялся.
   - Я говорю, хватит витать в облаках, Сонь, потом нахвалишь себя и я добавлю. А сейчас дай, пожалуйста, кнопку из коробки, в которую ты намертво вцепилась.
   Я смутилась и протянула вверх эту злосчастную коробку. И как он про мысли-то угадал?
   - Все? - Я еще раз внимательно посмотрела на стенд и молча кивнула ожидающему Немрину.
   Он спустился, точнее, спрыгнул прямо с верхних ступенек, опять заставив мое бедное сердце испуганно замереть, сложил стремянку и передал ее другим ожидающим повесить свое творение. Сил ругать его уже не было...
   Мы отступили к окну, чтобы не мешаться под ногами и вновь принялись любоваться своей работой.
   - Столько часов труда... - задумчиво и отчего-то вслух протянула я, вспоминая все яркие моменты, связанные с творчеством вот этого шедевра. И пришлось признать, что все моменты рядом с вот этим парнем были такими яркими... в прямом смысле этого слова. И запоминающимися.
   Парень тряхнул золотистыми волосами, отчего они растрепались еще сильнее, и присел на низкий подоконник, игнорируя мое протестующее шипение. Только улыбнулся ярко-ярко.
   Плюнув на все, уселась рядом, расположив сумку на коленях и положив поверх нее руки.
   - И не напрасно.
   - Да уж, - со смешинкой ответила. - Вон, победителями стали... и домашку не нужно будет делать целый месяц!
   Про половину семестровых баллов да еще плюс двадцать призовых - хех, теперь осталось набрать десятка два, и все, пятак мне обеспечен! - Немрин уже знает... Посмеялся, когда я ему рассказала и махнул рукой.
   А я могла ведь умолчать, но не смогла. Умолчала - значит, почти соврала. А врать ему я не хочу, никогда.
   - И не только. Благодаря ему, мы с тобой поближе познакомились, - парень снова улыбнулся. Прозвучало, как шутка... не приняла бы ее всерьез, если бы не посмотрела в его глаза.
   Я совершенно смутилась, не знала, куда девать взгляд, да еще и это сердце опять забилось, как сумасшедшее... Встала с подоконника, прижав сумку к животу, как будто она была самым драгоценным, что есть в моей жизни. Да мне в этот момент все равно, что было сжимать, главное - чем-то занять трясущиеся руки. Сделала пару стремительных шагов прочь на подгибающихся ногах и громко, перекрикивая шум, объявила:
   - Не знаю, как ты, а я пойду домой!
   И пошла к гардеробу. Сердце замерло и вновь забилось быстрее, когда я услышала такие знакомые шаги за спиной.
   Благодаря росту парня, куртку, даже в толпе, было добыть не проблема... уж лучше бы я постояла в очереди, чем - случайно! - соприкоснулась с ним пальцами, когда новенький передавал мою куртку.
   Просто кошмар, как на меня подействовали, казалось, совершенно обычные слова!
   Кому я вру...какие они обычные.
   Но едва только вышла на улицу, забыла обо всем на свете. С неба падали крохотные снежинки. Самые первые в этом году. Задрав голову, заворожено наблюдала за их неспешным танцем... Словила одну снежинку на ладонь и, конечно же, хрупкое великолепие тут же растаяло.
   - Смотри, снег пошел! - не смогла не поделиться своей радостью с вышедшим Немриным. Он смотрел на меня так пристально, а я не находила сил отвести взгляд. Но вот парень перевел взгляд на небо и улыбнулся, тронув уголок губ большим пальцем.
   - Видимо, вчерашней беготней с "бусами" мы разбудили Снегопад!
   Я не сдержала улыбки.
  

8

  
   ... Начиная с середины октября по сей, двадцатый день декабря валил снег. И пусть порой он таял, превращая улицы в одну сплошную лужу - потом все равно эти лужи замерзали за одну ночь, и утренним пешеходам было так весело идти на работу и учебу. Пусть лед заносило новой порцией сухого снега - ноги вязли в нем на раз, и простая ходьба превращалась в настоящее испытание. Не менялось одно - этот чертов снег БЫЛ. По всей стране, от Камчатки до Калининграда. В неимоверных количествах снег сыпал с неба и казалось, что никогда он не кончится, ну разве что тогда, когда завалит нас по самые крыши.
   А я, дура, еще радовалась сначала...
   По телевизорам и радио слышалось только одно:
   "В N-ой области занесло дороги, дорожные службы не справляются с обилием снега, им попросту не хватает техники..."
   "В городе N случился обрыв проводов под тяжестью снега. Без света осталось больше половины города..."
   И тому подобное. Никому от этой "настоящей русской зимы" хорошо не было. Ее скорее кляли на все лады и молили небеса остановить снегопады и метели. Но небеса в ответ только отплевывались все тем же снегом.
   Наш город не был исключением. Хорошо хоть большой, дороги каждую ночь и утро чистят от снега - между прочим, половину снося на бока тротуаров, через которые приходилось перебираться... застревая по пояс - иначе бы, как в моей родной "хацапетовке", каждое открытие двери происходило бы с трудом.
   На крыши лучше не смотреть - там такой занавес из сосулек в метр, а то и полтора, что выходить из зданий не хотелось вообще. Жажда жизни просыпалась. Про холод, тянущийся из-под подоконников как в общаге, так и в универе, вспоминать не буду, сразу мороз проходит по коже, хоть сейчас сижу завернутая в плед. Утренние пробудки и первые пары в ледяных аудиториях стали еще ужаснее.
   Ничего не упустила?..
   Ах, ну да, конечно. Есть еще две главных новости: учеба и новенький.
   Если с первой более-менее ясно - во всю шла подготовка к сессии, которая пугала до трясучки, - то с последним...
   Что изменилось после тех необыкновенных двух недель нашего вынужденно близкого знакомства? Многое... так много всего этого многого, что я даже сама не могу разобраться, насколько этого многого много... Что-то какое-то длинное и запутанное предложение получилось. Но зато как точно оно отображает всю запутанность ситуации!
   Изменилось и мое отношение к миру, к людям - я стала более терпима и относилась ко всему как-то лояльно-безразлично. Но больше всего, конечно, изменилось отношение к новенькому. Хотя, какой но уже новенький?
   Кем он мне стал? Ну, наверное, я бы могла назвать его другом. А как иначе? Не незнакомец, какой же он незнакомец, если с этим парнем я проводила времени больше, чем со всеми знакомыми вместе взятыми? Не просто знакомый, потому что... просто потому что. Протестовало все внутри от вешанья такого ярлыка на Немрина... Остается только определение "друг", и парень вроде как под него подходил. Местами. К примеру, он не боялся ловить меня утром (!) и заговаривать, не обращая внимания ни на игнорирование, ни на лицо: "Не подходи - убью". Желал доброго утра и исчезал, не дожидаясь, когда я начну закипать. И вот удивительно, плохое настроение после его теплого пожелания как-то незаметно преобразовывалось в нормальное, да и мир становился не таким унылым. Сам день был добрым, а главное - удачливым. Как только я заметила и убедилась в последнем, уже сама вылавливала парня по утрам. Он же вежливый, несмотря ни на что, всегда желал этого самого доброго утра.
   Я ходила на пары, каждый день, как и прежде. Вставала утром, чувствуя себя холодным полутрупом, расчесывалась, одевалась, метаясь по маленькой комнатушке вместе с Анькой. Кстати, поздние пробуждения - это все из-за того, что теперь, после болезни, я не могу заставить себя проснуться вовремя - стали уже традицией. Все вроде как по-прежнему... если не брать в расчет, что теперь в нашей компании прибыло. Немрин был ее дополнением, ежедневно-утренним. Еще бы подарочную ленточку повязать на лохматую шевелюру - и будет не простым, а праздничным дополнением. Вон, как раз праздники не за горами... но за сессией эти праздники... Не будем о грустном.
   К ярким краскам я так привыкла, что разлуку с ними, особенно когда уезжала домой, переносила тяжело, но терпимо. В универе Немрин был рядом: усаживался рядом, опять же, не обращая внимание на возмущение. А если оно было громким, он просто оборачивался и улыбался, чуть склоняя голову на бок. И я забывала про все. Да и не только я одна. Лялечка от него млела, и просто боготворила "умничку Немрина", остальные преподаватели и одногруппники тоже. Кажется, парень прекрасно знал, как убийственно действует на людей его улыбка, и беззастенчиво пользовался запрещенным приемом. Одна улыбочка - и практически любой человек готов сделать все, - конечно, в разумных пределах, - что попросит "золотоволосый милашка". Это не я так его обзываю - а наши гламурные овцы. Да я давно уже, еще осенью признала, что он красив. Не только лицом, каждое его движение было красиво, хоть бери камеру, фоткай его и посылай в журналы... Просто размышления, ничего больше!
   Парень порой сидел со мной на переменах, и в такие минуты вокруг него была тишь и благодать, хотя обычно такой гвалт создавали эти одногруппники - да, даже спустя месяцы интерес к "новенькому" нисколько не утих, можно даже сказать - наоборот возрос. И это не удивительно. Такая яркая улыбка привлекает многих... Мы разговаривали, он вынуждал меня даже смеяться. Порой он стаскивал меня со стула, умудряясь делать это настойчиво, но ни капельки не грубо, и водил по институту "размяться". Мы покупали кофе, точнее только он, я же пить эту гадость отказалась наотрез, предпочитая традиционное какао. Вставали возле окна и наблюдали за снегопадом. Пусть теперь мне ненавистен этот снег, было красиво... прямо как в таких шарах подарочных - них еще фигурки и блестки заливают глицерином, - тряхнешь такой, блестки взвихрятся и завораживающе опадают вниз. Вот подобное и творилось за стеклом.
   Бывали и в столовой, закупались пирожками - парень все шутил насчет пропорциональности моей худобы к количеству съеденного - и шли обратно в кабинет.
   С ним... очень интересно. Он действительно был близок мне по духу, и я даже не подозревала, что настолько. Я к нему... не привыкла, нет, наверное больше подойдет слово: прикипела. Без его болтовни я прожить уже не смогу, потому что будет грустно. Одиноко. Даже... больно несколько. Может, он знал это? Нет, глупости. Ничего он не знает. Ни о чем не подозревает. Просто живет, просто общается со мной. А я до сих пор время от времени гадаю, что же он нашел такого во мне, серой и скучной мышке? Загадка века прямо!
   Даже в общаге мы были вместе. На какое-то время разлучались, и потом вновь рядом друг с другом. Валяли дурака - да, я впервые узнала не только как это делается, но и как это классно, - перебрасывались в картишки... что-то еще делали, уже не помню, что именно. Но неизменно интересное, да...
   Краем уха однажды услышала, как сосед Немрина - Серый - сказал: "Ну и где твоя женушка?", когда я задержалась на дополнительных парах и пришла позже обычного... Поначалу был шок. Потом, когда звание "женушки" было услышано еще раз, уже от другого сосед, его Мажором зовут все, появилось совсем некультурное желание с ревом стукнуть башку словоохотливого соседа о стенку. Сильно задели те слова, да... до сих пор вспоминаю.
   Вот и доказательство того, что я изменилась - раньше разве бы посмела даже подумать о том, чтобы кого-то стукнуть?
   Смелее я стала...
   В общем, существование этого парня тесно вплелось в мою жизнь, и теперь ее уже не назовешь серой и скучной, даже на самую маленькую капельку.
   Вот так тянулись, как больная, хромая черепаха и, одновременно с этим, стремительно пронеслись два месяца. И наступила она. Сессия. Самый страшный кошмар каждого студента. Пора, когда мозги кипят и грозят испариться от обилия впихиваемых знаний, времени не хватает ни выспаться, ни даже по-человечески поесть. Зубрежка, черчение графиков, сдача долгов, зубрежка, черчение графиков, сдача долгов, зубрежка...И еще этот холод!!!
   Лоб с гулким стуком впечатался в столешницу и листок, на котором было написано всего два слова: фамилия, группа и ее номер. А должно быть три вопроса и мелкий чертеж!!
   Ничего не помню.
   Покосилась из-за завесы волос на безмятежного соседа по парте. Похоже, он даже не забивал голову насчет не менее чистого, чем мой, листка. Откинулся назад и качается на задних ножках стула, закинув сцепленные в замок руки за голову.
   Это все ты виноват...
   Вот сейчас бы протянуть ногу, чуть-чуть подтолкнуть ножку стула... чтобы этот кудрявый гад свалился, приложился головой и понял, какую свинью мне подложил! И дернуло же вчера, вместо того, чтобы, как нормальному человеку, пойти отоспаться в единственную из трех недель свободную ночь, согласиться "посмотреть еще парочку серий" того фильма... как его... Сверхъестественное. Кто же знал, что фильм настолько увлекательный?! И не страшный... с серии пятой. О времени забываешь напрочь! Да и вообще обо всем. Я едва не уснула на чужой кровати - позже я узнала, что был пятый час, поэтому неудивительно, что меня сморило, - но вовремя очнулась и кое-как добралась до своей комнаты. Не без помощи на удивление бодрого парня.
   Вот так в последний день я и не выучила.
   Что делала до этого, ведь об итоговой контрольной было дано знать за целых два дня?
   И вновь виноват он и только он!
   Я и до последнего дня учила. Прилежно. Пока не пришли все соседки, особенно Ленка, и не начали шуметь. Отдельная благодарность как раз Леночке - она в который раз забыла наушники дома, и ее танки из новой игрульки громыхали во все децибелы колонок. Как можно было в такой обстановке учить? Никак, вот я и ушла наверх, к новенькому. Благо, у него почти всегда тишина. Почти. То болтовней, то своим чересчур улыбчивым видом, парень отвлекал. Нет-нет, а косилась на него и сбивалась, напрочь забывая все, что успела выучить до этого. Бывало, не выдерживала и начинала поддерживать разговор, чтобы только от него отвязаться, но сама не замечала, как через пару минут увлеченно о чем-то болтала. И так не раз происходило...
   Прозвенел звонок.
   Вот и все. Прощай мой "автомат" - здравствуй один из тяжелейших экзаменов через четыре дня, к которому я нисколько не готовилась.
   Большая перемена, все разошлись. Остались только я и мое горе. Хоть голова не так будет болеть от этого гама.
   - Держи.
   Этот веселый голос, как в песне, я узнаю из тысячи. Приподняла голову. Перед носом стоял стаканчик с горячим шоколадом. Выучил уже, что я люблю... А чуть выше находилась улыбчивая физиономия Немрина. Его волосы отросли за эти два месяца, и открылась их истинная сущность. Они... завивались. Хорошо хоть не как какой-нибудь кафр, а так - едва изогнутыми, крупными волнами сантиметров по десять длиной. Но кончики все же торчали наверх, так и хотелось протянуть руки и пригладить их, раз хозяин не удосуживается взять в руки расческу!
   - Исчезни.
   Но шоколад придвинула к себе.
   Он не стал спрашивать "почему". Знал ведь. Парень оседлал стул напротив и положил голову на согнутую руку. Отодвигаюсь подальше. Слишком близко. Терпеть не могу эту его привычку быть ближе!
   - А ребята решили отмечать Новый Год вместе, - протянул он. - Дача у Ника пустует, вот и решили к нему податься... - и взгляд на меня. - Будет весело! - воскликнул, и, помедлив: - Пойд...
   - Нет, - тоном, не терпящих возражений, отрезаю.
   Вот еще, не хватало присоединяться к гулянкам этих...
   Немрин изогнул брови. Я скрестила руки перед собой в жесте "стоп", чтобы еще раз подтвердить свои намерения. Он вздохнул. Поднял голову, откинулся назад, поджав губы.
   - Ты все еще считаешь всех окружающих врагами? Как ты там выразилась... стадом? Одними-из-многих, - с явной издевкой продекламировал парень.
   Фыркнула и отвернулась.
   - Ну считаю. И считать не перестану.
   Парень старался заглянуть мне в лицо, но я упорно отворачивалась.
   - Сонь? - тихо позвал он. Я хмыкнула и продолжила смотреть в окно. - Они ведь не такие плохие, как ты себе представляешь. Вполне приятные и интересные люди. Разносторонние, общительные... Ты обязательно найдешь с ними общий язык, стоит всего лишь сделать шаг навстречу.
   Как же, как же. Приятные... разносторонние... Он просто их не знает.
   - Не веришь, - обреченно.
   - В этом - нет, - твердо ответила. - Да и, - резко развернулась и, похоже, полоснула волосами по лицу парня, но было все равно, - нет у меня лишнего времени на гулянки! Да вообще нет никакого времени, потому что из-за кое-кого, - обвиняющее ткнула пальцем в его плечо, - мне придется учить восемьдесят три билета!
   Парень вновь уложил голову на руку.
   - Думаешь, она не простит эту двойку? - внимательный взгляд.
   Я сделала последний глоток и по старой привычке перекатила стаканчик меж ладоней. В конце концов, стаканчик был оставлен в покое, я вздохнула и бухнулась лбом в парту. Скоро будет шишка.
   - Мне - нет, - собственный голос звучал глухо. - Тебе бы простила, Лялечка любит красивых мальчиков.
   В прямом смысле. Ни для кого не секрет, как получают зачеты некоторые парни. Да почти все. Особенно это ярко было выражено сейчас, когда до сессии оставалось всего ничего. Немрину повезло, Лялечка просто боготворила его... причина такого странного поведения мне не ясна до сих пор.
   У нас с преподавателем отношения нормальные, взаимовыгодные: я, одна из немногих, слушаю ее на парах, она не "валит" меня и ставит заслуженное "отлично". Но Лялечка терпеть не может, когда у нее что-то просят. Это как красная тряпка для быка.
   Немрин не дурак, взрослый мальчик, сам все видит, но на всякий случай, я напомнила ему про Лялечкину "особенность". Он замолчал. Надолго. Одногруппники уже начали стягиваться обратно. Прозвенел звонок. И когда затихли последние его отзвуки, парень, придвинувшись еще ближе, сказал:
   - Хорошо. Сделаем так: если я добьюсь тебе автомата, поедешь отмечать Новый Год со всеми? - Горячий шепот, такой близкий, обжег щеку. Слишком близко... - Со мной.
   Чтобы скрыть смущение, состроила независимый вид и, главное, отодвинулась еще дальше.
   - Если в моей зачетке будет стоять "пять", я поеду.
   Почему я дала такое опрометчивое, это если со стороны смотреть, решение? Все очень просто - то, что он предложил сделать, осуществить невозможно. Даже ему.
   Разве что только... Нет, надеюсь он до такого не опустится.
   Парень уступил место хозяину, и пересел на стул рядом со мной.
   - Вот и отлично, - широко улыбается, с такой радостью, будто я ему пообещала исполнить самую главную мечту всей его жизни.
   Но мысли и догадки не давали мне покоя. Я схватила его за локоть и, заглядывая в глаза, с беспокойством спросила:
   - Ведь ты не собираешься заниматься с ней... - тут я замялась, не в силах сказать подобное вслух, тем более ему. - Ну... этим, - прошептала так, чтобы никто, кроме нас не услышал.
   А он на это только усмехнулся и потрепал меня по голове.
   В класс вошла Лялечка и пришлось встать. Дождавшись традиционного приветственного щебетания, села обратно.
   - Не волнуйся, - едва повернув голову, тихо сказал парень. - Ничего, - тут он закрыл губы кулаком. Еще смеется! - Ничего такого, - насмешливо выделил последнее слово, - делать я не собираюсь, поверь.
   Я с облегчением выдохнула. Уж что-то, но этот парень не врал никогда. По крайней мере, не в моем присутствии.
   Зачетка, взятая после пар, вернулась ко мне уже вечером. Синяя книжечка шлепнулась на мою тетрадь, в которой я старательно записывала ответы на билеты. А Немрин, довольный, как объевшийся сметаны кот, развалился на Анькиной кровати, пользуясь отсутствием хозяйки... Хех, я теперь знаю, как довести свою соседки до состояния восторженного визга - нужно будет просто сказать, что на ее розовеньком покрывале повалялось это довольное чудо. Стираться покрывальце точно не будет.
   Сердце гулко бухнуло. Только не надо говорить, что ему удалось...
   Книжечка была схвачена и судорожно пролистана до нужной страницы.
   На первых линеечках размашистым подчерком было выведено:
   "Архитектура зданий и сооружений (практикум) - отлично. От 20.12."
   "Архитектура зданий и сооружений (теория) - отлично. От 20.12."
   - Как? - выдохнула, не веря глазам.
   - Пусть это останется моей тайной. Так что готовься к Новому Году. Ты обещала.
   Немрин прикрыл глаза и сделал вид, что заснул, нагло игнорируя все вопросы и поток возмущения.

***

   Последний автомат был успешно получен.
   Мне не нужно было сдавать ни один экзамен!! Хотелось прыгать и танцевать от переизбытка чувств. А ведь так боялась, что в этом семестре не выйдет! Таких счастливчиков, как я, еще четверо, и среди них - Немрин. Неудивительно, этот парень умный, хоть и тщательно это скрывает.
   На дворе тридцатое число: по правилу, приходилось являться на экзамены, показывать зачетку и расписываться в приказе, иначе оценка не засчитывалась. В этим у нас в универе строго. Приходилось мотаться туда-сюда, из дома в общагу, и обратно. С Немриным мы виделись только на экзамене... до сегодняшнего дня. Почему? Все очень просто - сегодня наша группа решила собрать совет насчет этого Нового Года, на которое я, недооценив парня, дала обещание придти. Конечно, была мысль уехать по-быстрому, пока он не заметил, но не удалось. Мою руку крепко сжали и потащили на встречу. Надо ли говорить, что парень обращал на возмущение ровно ноль целых, ноль десятых внимания?
   Меня заметили не сразу, и лучше бы не замечали вовсе, но этой мечте не суждено было сбыться. Гомон стих, и взгляды всех присутствующих, а их было человек одиннадцать, приковались ко мне. Захотелось плюнуть на все и поддаться желанию спрятаться за широкую спину новенького.
   А он еще подпихнул меня вперед!
   - Э-э-э... - проблеял один, неуверенно переглядываясь с несколькими рядом сидящими. Потом я удосужилась повторного взгляда. - Ты ведь Соня, верно?
   - Верно! - не дав мне и рта раскрыть, подтвердил золотоволосый нахал, сел на ближайший стул и усадил меня рядом. За руку удерживал, чтобы не сбежала. - Соня решила сделать шаг навстречу коллективу и отпраздновать вместе с нами!
   Со всех сторон спустя секунду прозвучало "О-о-о", где уважительное, где удивленное.
   - Тогда, - парень справа, обладатель угольно-черной шевелюры, в которую и запустил обе руки - блох там, что ли, выискивал? - Добро пожаловать, Соня. Надеюсь, тебе с нами понравится!
   "Надеться не вредно", - ядовито прокомментировала про себя.
   Нет, все же в непереносимости собственной группы я не изменилась.
   - Ей понравится, - кивнул Немрин, похлопав меня по спине.
   Я смолчала.
   Тогда, у дверей, он задержал меня.
   - Я попрошу об одной вещи - когда зайдешь внутрь, пожалуйста, молчи.
   Я постаралась не обращать внимания на его серьезный взгляд.
   - С чего бы это вдруг?
   - Я прошу, - повторил он. - Разве этого мало?
   Совсем нет... Вот только никогда не озвучу эту мысль.
   - Мало, - кивнула, отворачиваясь.
   - Хорошо, - прозвучало через какое-то время, - а что если так: ты исполняешь мою просьбу, а взамен можешь потребовать чего угодно и я это исполню... пойдет?
   Повернувшись, убедилась, что парень оставался серьезным.
   Упустить такое обещание было бы глупо, и я согласилась.
   - В общем, давайте обсуждать дальше. Колян, я на тебе остановился!
   Дальше они начали обсуждать кто и что принесет с собой. Обо мне позабыли, и хорошо. Даже Немрин оказался вовлечен в разговор и тоже перестал замечать мое присутствие рядом.
   Обидно было... несколько.
   Вот если смотреть на него и их со стороны, становилось ясно, что парень за эти месяцы очень сдружился с группой. Так легко удалось... я не ошиблась, его улыбка притягивает людей.
   Не я одна такая...
   С хозяина, того черноволосого, предоставление дома, елки и "выпивки". Я поморщилась. С кого-то - еда и закуска, это были девчонки, не те, которые овцы, а из нормальных. С кого-то "специальный новогодний музон". От нас с новеньким требовались только собственный транспорт и присутствие в дачном поселке Радужное в десять вечера тридцать первого декабря, то есть - завтра. Наслышана про этот поселок - там богатенькие застраиваются. Надо же, какие люди да среди таких простых людей, как я!
   С мамой объясняться оказалось, вопреки ожиданию, несложно. Она даже обрадовалась. Вечно ведь обзывала меня домоседкой.
   С Немриным договорились что он зайдет за мной в шесть - в предновогоднюю ночь будут сумасшедшие пробки, поэтому нужно было выехать пораньше. А я решила лечь пораньше, чтобы выспаться впрок.
   Боже... как же я попала...

***

   Парень был на удивление точен. Ровно шесть - и раздался стук в дверь. Я как раз заканчивала художественно заматывать шарф. Из одежды я выбрала то, в чем ходила обычно: джинсы, футболка и трикотажная ветровка. Краем уха слышала, что-то об "одевайте, что хотите", ну или как-то так... И с чего вдруг мне стало это важным?
   Немрин напоминал мне полярника из рекламы курток. У него точно так же одежка, наружу торчал только нос. Черная куртка с высоким воротом и длинной до бедра, на ощупь на вельвет похожа, темные джинсы, заправленные в полусапоги, шарф в красную и черную клетку и блестящие зеленые глаза в окружении пушистого меха - он выглядел так забавно! А еще... мило...
   Автобус оказался не просто переполнен. Он был ЧЕРЕСЧУР переполнен, пассажиров как шпротин в банке. И нам пришлось присоединиться к славному племени шпротин. Даже не знаю, чтобы делала без новенького и его удивительного таланта проходить сквозь толпу.
   На выезде автобус встал намертво. Очередь желающих выбраться из города тянулась на километр, если не дальше. Часы парня показывали девятый час, а нам еще добираться до этого поселка...
   Я возликовала. Вот и достойная причина, чтобы не тащиться на эту глупую гулянку!
   Радость была недолгой. Немрин попросил водителя выпустить нас, и мы вышли наружу. Метель разыгралась - просто жуть. Конечно, хорошая погода для Нового Года, когда ты сидишь дома, попиваешь сок и кушаешь салатики... но не для пеших прогулок. Снег залеплял глаза, норовил забиться под капюшон и куртку, мешал рассмотреть хоть что-то на расстоянии вытянутой руки.
   Да, дальше мы пошли пешком! И эту прогулку я еще нескоро забуду. Мне представилась "уникальная" возможность опробовать на собственных ногах всю прелесть вязкого, хорошо хоть сухого, месива под ногами. Как раз меня по колено скрывало. Немрин внял моим мольбам и свернул на дорогу. Так мы и шли - а чего бояться, машины же все равно застряли намертво. Парень пару раз кому-то названивал, опуская шарф до подбородка и уморительно-поспешно натягивал его обратно, до глаз.
   Не говорили, да и лучше не надо было - шарф заледенеет изнутри и тогда будет очень холодно. А неизвестно, сколько часом нам еще идти.
   Когда вереница машин немного тронулась с места, завопил мобильник Немрина. Еще один поклонник этого рока на мою голову...
   Короткие "да" и "угу" - вот и весь разговор. А вот его расшифровка так порадовала подмерзающую меня: один из одногруппников застрял невдалеке, и сможет подбросить нас до пункта назначения.
   Машина этого загадочного одногруппника оказалось весьма крутой - внушительный внедорожник. А подъехал он с полей, по которым и ехал, игноря забитую дорогу. Дверца открылась и из нее высунулась знакомая голова... а, ну да, бле-э-э-э-ющий парень. Я его запомнила.
   Внутри салона громыхала музыка, хотелось зажать уши.
   - Быстрее залезайте, иначе тут оставим! - прикрикнула сидящая на переднем сидении незнакомая девушка, обычной, но, надо признать, весьма приятной внешности. Нам не нужно было повторять дважды. Вот только на высокую ступеньку я, под насмешливые взгляды хозяев джипа, залезла только с третьей попытки.
   Внутри было тепло, даже очень. Расстегнула ворот и стянула шапку, чтобы потом на улице не замерзнуть.
   В чем преимущество джипа? Он везде проехать может. Мы неслись по снежной пустыне, снег взметался до крыши, но не мог затормозить машину, музыка била в уши, Немрин перекрикивался с водителем, а я мертвой хваткой вцепилась в дверцу и молилась, чтобы меня больше не подкидывало до пололка.
   Машина сбавила скорость, и мы въехали в дачный поселок. Это я поняла по тому, что езда стала плавной. Два слова: ничего себе! Какие это дачи - домища! Красивые, видно, что не абы какой архитектор проекты разрабатывал, а профи. Мне до такого уровня еще расти и расти... Затормозили перед высокими воротами, за которыми прятался вполне изящный четырехэтажный коттедж. Створка плавно отъехала в сторону, пропуская внутрь, где уже разместились пять машин, занесенных снегом по самые колеса, а то и выше. Наша примостилась с краю, едва не снеся зеркала заднего вида у рядом стоящей легковушки.
   Изящный, как бегемот...
   Спрыгнув вниз, я утонула в снеге по пояс, потому что кое-то буксовал и нанес высоченные барханы по краям. А вот Немрин изящно перепрыгнул через преграду. Окинул меня задумчивым взглядом из-под капюшона и... ну кто бы подумал, сложился пополам и захохотал. С ним подошедшая девушка и водитель. Только мне одной, уже закипающей, было не до смеха. Когда я была готова наорать на этих идиотов, парень шагнул ближе, протянул руки и вытащил меня из сугроба за подмышки. Рост вполне позволял сделать ему это. И еще раз я ощутила, какая я мелкая. Не слушая никаких возражений - кто бы подумал! - перехватили поперек туловища и закинули на спину как какой-то куль с картошкой. Я хотела пнуть наглеца в ответ по печени, но передумала. Толщина снегового покрова на дорожках достигало высоким парням и девушке до колена... не хочу представлять, что бы стало со мной. Поэтому я перебралась парню на спину - что делать, раз невозможно спорить с неизбежным, нужно сделать его более-менее комфортным - и стала висеть на ней как рюкзак.
   С высоты ста восьмидесяти с плюсиком немринских метра открывался очень хороший вид на двор. Дом был выполнен в викторианском стиле, и это было удивительно, если сравнивать с остальными новостройками. Смесь английских и американских элементов нисколько не диссонировали друг с другом, а совсем наоборот. Большие окна на первом и втором этажах и стрельчатые на верхнем... что-то меня занесло. Не сдержалась.
   К крыльцу вела дорожка, а по бокам ее расположились английские фонари. Судя по высоким бугоркам за ними, там росли какие-то кусты... вряд ли они переживут эту зиму. Чуть подальше виднелась крыша занесенной беседки и еще одного строения. Во всех окнах горел свет. Слышалась приглушенная музыка, смех. Я бросила взгляд на экран нащупанного в кармане мобильника - вроде как еще не должны были начинать.
   Я пригнулась вместе с парнем, проходя в дверь, чтобы не врезаться лбом в косяк, и тут меня аккуратно сгрузили на пол.
   Мы попали в довольно просторный холл. Хозяин дома вышел к нам с громкими поздравлениями и выражением радости, что мы добрались вовремя. Далее следовал расспрос о состоянии дорог, пока все снимали верхнюю одежду.
   Немрин стянул свою куртку - нет, она все же точно лыжная! - шапку, и совершенно по-собачьи тряхнул головой, отчего его волосы пришли в неописуемый беспорядок. Руки нестерпимо зачесались. Все-таки, когда-нибудь, мои руки дойдут до приведения в божеский вид этого безобразия!
   Хозяин, его, кажется, Ником зовут, махнул рукой и предложил кидать вещи куда хотим. Кто как, а я свою куртку повесила в гардероб. И повел всех внутрь. Очень скоро коридор вывел нас в большую комнату, служащей, видимо, гостиной и столовой одновременно. В центре стоял огромный стол, накрытый светлой скатертью и уже заставленный какими-то блюдами. Под столом - ковер, очень ворсистый даже на вид. По нему все без обуви ходили. Большой уже зажженный камин в углу, который так и манил присесть возле него и погреться. Разлапистая елка у окна, наряжаемая в четыре руки. Мишура, дождик, свисающий с потолка и люстры, мигающие гирлянды... цветные... Немрин шутливо отдал честь, и прислонился уже всей спиной к стене. Теперь и мишура обрела цвет...
   Это парень слишком хорошо изучил меня за эти месяцы. Многое, если не почти все, понимает без слов.
   Меня, как живущую в общаге, отправили на кухню, салаты строгать. Я на удивление послушно согласилась. Немрина и еще одного парня, единственных не занятых, послали в сарай рубить дрова.
   Сарай... на улице... снег. Четыре слова - и мне уже было жаль их.
   Их?
   Тряхнула головой и с силой вогнала в доску нож, когда резала лук. Едва сумела его оттуда вытащить.
   Все девушки на кухне переговаривались между собой, и мне тоже пришлось поддерживать разговор. Сначала с неохотой, а потом... Я... смеялась. А когда заметила это крепко зажала ладонями рот.
   Да что же это со мной творится?
   - Эй, Сонь, подай ложку, она с тобой рядом! - крикнула Ира, моя ровесница, наверное, обладательница ярко-рыжей шевелюры и веснушек, беря обеими руками объемную миску с салатом. - Эти ленивые олухи ведь ни за что не пойдут за ней сюда!
   Я кивнула и воткнула ложку в салат, когда Ира проходила мимо, и вновь вернулась к своему. Оставалось только добавить крабовых палочек, посолить и замазать майонезом. Домашние считали такой салат: рис, крабы, свежий огурец и лук - моим коронным блюдом. Знаю, на слух не очень аппетитно, сама так считала, пока не попробовала. Но вот, мое творение было закончено и поставлено на стол, на котором я едва отыскала свободное место.
   От одного взгляда на это изобилие слюнки текли!
   Потом мы убирали кухню, выглядевшую словно в ней произошла продовольственная война, расставляли тарелки, вилки, фужеры и стаканы на всех. Парни притащили под елку телевизор и поставили его на табурет. Десять пятьдесят пять - показывали старинные настенные часы. Когда его включили, президент начинал свою ежегодную традиционную речь. Все так забегали, закричали, зовя всех к столу. Голос президента разносился по всей комнате, но такая громкость самая то.
   Села я с длинного бока стола и чтобы увидеть президента приходилось разворачиваться на полкорпуса. Но признаюсь честно - все это было не главным. Главное, что он, этот удивительный человек, сидел рядом.
   "... С Новым Годом!" - закончил Медведев, и его изображение заменилось курантами. Знакомые с глубокого детства переливы и первый, раскатистый "БОМ!". Многие повскакивали с мест и потянулись к бутылкам с вином и шампанским. Но все равно большинство бутылок осталось на столе.
   Этот Новый Год пока не наш.
   Но все равно... витал аромат праздника... И сердце замирало под бой курантов...
   Ровно одиннадцать "бомов", а двенадцатый заглушил грохот вылетаемых пробок и радостные крики. Проливая на пол под возмущенный ор хозяина, всем желающим было налито шампанское.
   Я рассмеялась, глядя на них. Совершенно искренне.
   Нику надоело гоняться с пустой бутылкой наперевес за "испортившими его драгоценный ковер", он застыл, медленно опустил бутылку, окинул тоскливым взглядом стол... и с решительным видом махнул рукой.
   - Ай, нет больше сил смотреть на это раздолье! Налетаем!!! - Он подскочил к столу, прямо руками схватил и отправил в рот щепотку салата, с блаженным видом закатил глаза и вскинул уже обе руки.
   - Поставь ты уже эту бутылку! - раздалось пожелание откуда-то из конца стола, и грянул оглушительный, всеобщий хохот, к которому невозможно было не присоединиться.
   Не только я одна была голодной, судя по скорости разбираемой еды можно сказать определенно - все! От обилия и разнообразия разбегались глаза, я с минуту стояла, как выразился, посмеиваясь, Немрин, с горящими глазами маньяка и жадно переводила взгляд с одного блюда на другое. Пока он сам не шлепнул чуть ли не половину всего по ложке и не вручил тарелку. Я смущенно кивнула, благодаря, и села обратно.
   Шутки не замолкали, тосты перемежались с кратковременным, вынужденным молчанием, а потом смехом. Елка перемигивалась огнями, на экране танцевали звезды нашей российской эстрады, громыхала музыка...
   Всем удалось создать настоящую праздничную атмосферу. Такую... по-домашнему уютную. Не знаю, куда испарилась моя ненависть - от нее не осталось и следа. Вместо этого тяжелого чувства в груди поселилась радость, такая искристая, и совсем детское нетерпение. И улыбка не хотела сходить с лица, словно я родилась с ней. Такая же... привычная.
   Немрин неожиданно тронул меня за плечо, привлекая к себе внимание.
   - Пойдем! - он мотнул головой, встал и потянул меня за собой. Пришлось вставать тоже.
   Гостиная осталась позади. А парень все продолжал мягко тянуть вперед, и только в прихожей остановился.
   - А куда мы идем? - непонимающе спросила. Он молча подобрал свою куртку с пола, снял с крючка мою. Странная у него улыбка... одними только уголками губ, но не привычная. Она то становилась шире, то парень словно сдерживал ее.
   Ясно, мы идем на улицу. Но...
   - Но там же сейчас... - указала в сторону гостиной.
   Приложив руки во рту наподобие рупора Немрин прокричал в сторону зала:
   - Хей, люди, сделайте погромче!
   В ответ раздалось дружный гул и губернатора стало слышно намного четче. Как раз приветственная речь... Наступает уже наш, настоящий Новый Год.
   - Ну же, одевайся быстрее, иначе все пропустим! - Парень накинул мне на плечи куртку.
   Опять интригует? Причем, как всегда, успешно.
   - А что именно? - руки были успешно засунуты в рукава, а куртка застегнута. Он в ответ только состроил загадочное выражение лица, распахнул дверь и галантно согнулся, пропуская на улицу первой.
   Мы вышли на крыльцо.
   Дверь захлопнулась, но губернатора было слышно все так же четко, как в доме. Да его, наверное, теперь за километр слышно будет!
   Метель нисколько не утихла, все так же засыпала снегом этот мир. И я... именно сейчас, в этот момент, была ей даже рада. Уже не помню когда в последний раз на Новый Год была такая, самая подходящая, погода...
   Снег вихрился в замысловатом танце, а когда попадал под свет фонарей... Его танец выглядел как сказка...
   Только как же холодно!
   Я подышала на замершие руки и поддернула ворот куртки повыше. От парня не укрылись мои действия. Он нахмурился.
   - Говорил же тебе, одевайся!
   Он выдернул висящий из кармана шарф и, сделал шаг вперед, намотал его мне на шею, до самого носа.
   - Я оделась! - возмущенно, но тихо, из-за смущения, сказала и зарылась носом в так приятно пахнущий мягкий шарф. Так по родному пахнущий... Персик... И совсем уже тихо добавила: - Спасибо...
   Новенький подошел к заборчику, ограждающему крыльцо. Я пошла за ним.
   Снежинки опадали на золотистые волосы, осыпая словно бриллиантовой, сияющей крошкой... падали на длинные, подрагивающие ресницы, не тая, оставаясь на них...
   Забили наши куранты.
   И все же, что он хотел показать?
   Парень обернулся и, видимо, прочитал этот вопрос на моем лице.
   - Считай удары. На двенадцатом отсюда откроется самый лучший вид.
   Я открыла рот, чтобы спросить, а на что именно откроется вид, но он приложил палец к губам, призывая к молчанию, а потом указал на темное небо. Послушно стала смотреть вверх и отсчитывать удары.
   Он никогда не просил ничего плохого.
   На десятом щеки коснулось что-то очень теплое и мягкое... две секунды... я даже обернуться не успела, чтобы посмотреть, что же это...
   Последний удар - и небо озарилось яркими огнями фейерверка. Цветного.
   Весь мир стал... цветным. Не только так близко стоящий парень.
   Медленно поднимаю руку и касаюсь подрагивающими пальцами щеки... еще сохранившей обжигающий след.
   Он твердо смотрел на меня, с улыбкой, от которой мое бедное сердце сходило с ума - то замирало, то билось, вырываясь из груди.
   - Зачем? - едва слышно даже для себя шепчу. Голос не слушается.
   Он продолжал молча улыбаться.
   Не понимаю... Внутри все перевернулось с ног на голову... такая каша!
   - Зачем?! - уже громче кричу, и зачем-то наклоняюсь, наскоро леплю снежок и с силой запускаю в не ожидающего такого парня.
   Он удивленно круглит глаза и отступает назад.
   Зачем ты нарушил мое хрупко равновесие?
   Теперь моя жизнь никогда не станет прежней!
   Рада... объясни мне, почему я так рада??
   За первым последовал еще один снежок. В них я вкладывала всю силу этих чувств.
   Но вдруг парень нелепо взмахнул руками и ухнул за перила.
   Подлетаю к ним с уже почти остановившимся от испуга сердцем.
   Парень лежал на снегу... точнее, в окружении его, в глубокой снежной яме, точно повторяющей контуры тела.
   Он разлепил глаза, посмотрел вокруг себя, на меня и... засмеялся.
   Ноги перестали держать, и я осела вниз, намертво держась за прутья ограды, смеясь тоже.
   А над нами продолжали сиять огни цветного фейерверка...

Часть вторая. Знакомство с родителями

9

   Рано утром... ну, как сказать рано - как всегда для меня, но о-очень рано для хорошо погулявших ночью, уже полностью собравшаяся и одевшаяся, я разбудила своего вчерашнего водителя. Что было очень трудной, но выполнимой, в конце концов, задачей. Я хотела уехать пораньше, пока он, в смысле - никто не проснулся.
   Хотя... даже если бы я тут прыгала изо всех сил, никто бы не проснулся.
   Особенно с наивно-счастливой улыбкой обнимающий подушку кое-кто. Хорошо хоть подушку, а не своего соседа, в отличии от остальных.
   Вчера мне пришлось звать помощь, чтобы вытащить ухнувшего в сугроб Немрина, сама я не справилась - чуть не утонула рядом. Правда, на пару секунд, промелькнула мысль оставить куковать его в снегу. Уж очень хотелось...
   Прибежавшие спасатели подхватили слабо сопротивляющегося "снеговика" под мышки, втащили внутрь, усадили за стол. Стопку водки, по недоразумению еще именующейся "путинка" - в медведевку давно нужно было переименовать, вручить не удалось - пальцы парня не разгибались. Все же пролежал он в снегу долго. Тогда их растерли, после небольшого голосования, все той же водкой - кто-то ляпнул, что так правильнее для согрева. Я все это время стояла в стороне и, признаюсь, немного волновалась... совсем немного. А в голове не было ни единой мысли, как это ни странно. Вот, пальцы приобрели прежнюю гибкость. Стопка было вручена. Некоторое время Немрин просидел без движения, потом посмотрел на стопку, будто впервые ее увидел и брезглив сморщился. Окинул долгим взглядом стол, с неожиданной резвостью схватил ближнюю бутылку вина и пока не выхлестал почти до дна, словно обычную воду, не остановился. Отбросил пустую тару в сторону, взял другую и, тихо, как-то зловеще хихикая, пил разливая в стопочку. Ее содержимое было выплеснуто через плечо, в какого-то парня. Вряд ли, конечно, в таком состоянии он особо целился. Выкрикнул: "Наконец-то!!" и приступил к ускоренному распитию. Буквально все затихли и внимательно провожали глазами каждое движение пьянеющего парня. Потом он вдруг бац - и рухнул на стол, не донеся вино до рта. Конечно же, расплескав его повсюду.
   Народ отмер, оживился. Начал переговариваться, шутить и смеяться. Умудрившегося напиться до невменяемости пьяницу отнесли на второй этаж и оставили в спальне... одной из многочисленных. Пока остальные по примеру напивались по немринскому примеру, я походила по дому.
   Спален хватило бы на всех, но, по какому-то недоразумению, все гости оказались в одной комнате! Да, именно в той, к которую определили пьяницу номер один. Двенадцать человек. В восемнадцати метрах. На одной кровати. Это я узнала, когда спустилась вниз и обнаружила там только пару человек, уснувших на столах. Один более-менее вменяемо объяснил что к чему, и уснул опять. Вот тогда-то я и полюбовалась живописной картиной: "кучерявый блондин и компания" на одной кровати. Только компания была довольно скоро спихнута на пол. Не без моего участия.
   Я постояла там с полчаса примерно, а потом ушла прочь, нашла отдельную комнату и проворочалась на кровати до утра. Заснуть удалось на час, не больше.
   Я думала. Вспоминала начало этого года и думала усиленней.
   Как все это понимать? Вот как, кто мне скажет?!
   Как дальше вести себя? Будто ничего не случилось? Или... А что "или"? Что под этим словом подразумеваю?
   Что Немрину, этому красивому словно какая-то иностранная модель, харизматичному, улыбчивому, дружелюбному, очаровательному... в общем, практически идеальному парню, которому только пальцем помани - все девушки в ряд выстроятся - они так этого и ждут, - могу нравиться я?! Рассмеялась в голос, до того смешное это предположение. И тут же в оправдание вылезла мысль, что подозрение это было в некотором смысле обоснованным: новенький, к которому я относилась как к другу, вдруг, совершенно неожиданно взял и... поцеловал? От этого слова я провернулась на триста шестьдесят градусов и свалилась на пол, отбив бедро, что не добавило хорошего настроения.
   Почему он это сделал?
   Опять этот же самый вопрос, он вообще всплывал чаще других. На каждую картинку-воспоминание был свое "почему?" и очередной поворот на полный оборот... вот до чего дошла - стихи сочиняю.
   Неспроста все... что-то кроется точно.
   Не думать о произошедшем не могла, как ни старалась. Слишком потрясение сильное было, да и есть до сих пор.
   Единственное решение, к которому пришла за столько часов обдумывания: поскорее оказаться как можно дальше от предмета волнения. Впереди две недели новогодних каникул. Я буду за много, целую сотню, километров от него. И пусть пару дней поволнуюсь как в эту ночь, потом забуду.
   Непременно.
   Помятый Коля - так звали черноволосого парня - проводил замученным взглядом с трудом залезающую внутрь джипа меня. Я ответила ему взаимностью. За ночь сугробы стали выше, следы проходивших вчера, на которые я так надеялась, занесло. Нести меня никто утром не собирался - Коля сам едва ходил, придерживая обеими руками голову. Пришлось идти самой по пояс и выше в снегу. А ходить вот так - очень, о-о-очень трудно. Я взмокла, как мышь, устала как собака, и едва взобралась на ступеньки внедорожника, они были на уровне колен.
   Но вот, я уже сидела внутри, отряхивалась, парень прогревал машину, провожая мои действия тоскливым, как у побитой собаки, взглядом... что-то сравнение с собакой у меня сегодня частое.
   Улицы, и не только в поселке, были пустынны, прохожие редки.
   И пусть, что после... поцелуя мир стал таким, каким был в глубоком детстве - красочным, на утро он был прежним. Непроходимо черно-серо-белым. Пора опять привыкать.
   Я уже боялась, что и автобусы тоже не ходят, но как хорошо, что ошиблась! Ходили, как миленькие. До автовокзала Коля домчался быстро... все это время я сидела вцепившись в сидение и молилась, чтобы нас не занесло и мы ни во что не врезались, я еще помнила об "изящности" водителя... скорость на спидометре колебалась между ста и ста двадцатью. Хорошо хоть, она сбавлялась почти на нулевую на поворотах. Здравый смысл сохранился в чернявой голове.
   Коля галантно простоял со мной возле кассы и посадил на автобус, что очень, мягко говоря, удивило. А я-то думала, что ему бы поскорее отделаться от надоедливой девчонки и свалить досыпать дальше... а вот нет!
   Мое мнение о нем еще на немного изменилось.
   Через полтора часа я стояла напротив своих окон и кидала в них снежки, чтобы разбудить домашних. Подойти к окнам не представлялось возможным - занесло по самые подоконники. А они достигали моего носа.
   Наконец, дверь открыла бабушка. А я и не сомневалась, что это будет именно она. Ну а кто еще: родители обычно любят хорошо и продолжительно погулять в компании родственников и многочисленных друзей до чуть ли не утра, а потом отсыпаться до обеда, если не больше. До этого рядом с ними хоть из пушки стреляй - даже не перевернутся. А бабушка у нас обычно запиралась в своей комнате рано - на утро вставала, естественно, самой первой.
   Она обняла меня, поохала над тем еще видком, так напоминающим "снеговиковое" состояние Немрина... так, все, не думать о нем! Помогла раздеться и, не слушая довольно вялое отнекивание, пошла греть остатки обилия праздничного стола... столов. И тут в одной комнате тел набилось столько, что не пройти!
   В час пришли Лежик и Толик, братья-акробаты, и завалился спать в гостиной. Надо же, в этом году вытащился погулять даже зануда Толик... М-да. Неужели и у этого книжного червяка друзья есть?
   Поскорее бы эти двое закончили школу и свалили подальше от меня! Особенно этот Лежик, гад. Хотя, сомневаюсь что он уедет - будет жить до последнего, до конца... моего. Уже почти пятнадцать лет он достает меня, жить нормально не дает! То воем, в детстве, добивался своего, забирая мои игрушки, играл на нервах, внимательно заглядывая мне в рот во время еды, чем бесил несказанно. То, повзрослев, стал занимать компьютер именно тогда, когда он был нужен мне... и опять наблюдал во время общего завтрако-обедо-ужина.
   Они оба с нами с тех пор, как... отец ушел туда. Мама Олега и Толи летела в том же самолете...
   С разрешения, я закрылась в комнате бабушки - а больше свободных комнат в доме не было, разве что кухня, и забылась крепким сном. Дома это удалось намного быстрее.

***

   Мама, не церемонясь, разбудила меня сразу же, как проснулась сама, и потребовала полнейшего отчета за вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь. Пришлось ей рассказать: про погоду, про состояние дорог, упомянуть про оказавшуюся не такой уж и плохой компанию, про... красивый фейерверк. Заминка, которая предшествовала перед скупым описанием фейерверка, проницательную маму напрягла и она начала трясти, в прямом смысле - она всегда очень активно выражала эмоции, - что я от нее что-то скрываю. Я сделала каменное лицо и начала убеждать ее в обратном. Она не верила, что не удивительно, и трясла сильнее. Аж голова начала болеть... о чем я ей и сообщила. Тряска прекратилась.
   - А может скажешь, а? - состроила она умоляющую рожицу, так пронимающую всех... кроме ее дочери.
   Моя мама вообще очень красивая и обаятельная. Никто и не дает ей ее возраста, а он у нее перевалил недавно за четвертый десяток... двадцать пять-тридцать, максимум. До сих пор за ней пытаются ухаживать. В театре заигрывают, в открытую дарят цветы и объясняются в любви, даже те, кому она дала отворот-поворот. Мама уже в шутку сделала календарик и отмечает там "признания в вечной любви". Так происходит, вернее - происходило пять лет, пока маму не встретил папа. Ему тоже отказали, он не только не отступился, но и разработал целый план по завоевыванию мамы - папа потом рассказывал хохочущей семье этот план. И через полгода они поженились. Своего нового отца я приняла не сразу. Маму винила в предательстве, ее мужчину выживала из дома мелкими и не очень подлянками... из-за одной из них, когда я разыграла свое похищение - мама тогда уехала в командировку, бабушка к родным в Смоленск, и мы с отцом, ну и еще с братцами, остались одни - он попал в больницу с подозрением на инфаркт. Его сердце едва не остановилось... переборщила я с угрозами, которые сама же и предъявляла, подсмотрев по телевизору, говоря в трубку через платок. Приехала мама, узнала все, накричала... погнала извиняться. Тогда мы с папой поговорили по душам. Многое прояснили, многое поняли... и с тех пор стали очень хорошими друзьями. Папой стала его звать.
   Я считаю, что у меня два отца. Но все равно... больше люблю первого.
   - Да нечего говорить! - воскликнула с самым искренним, какой могла состроить, видом. Мама опять покачало головой, но, наконец, от расспросов отступила. Вздохнула, встала и ушла, а мне сразу стало очень совестно. До этого момента я от нее ничего не скрывала...
   Может, рассказать?
   Ага, чтобы мама наделала неправильных выводов, распрыгалась от радости, что у ее драгоценной дочурки кто-то появился, подняла всех родных и устроила еще один большой праздник! Увольте... Мне это надо? Риторический вопрос.
   Празднование Нового Года растянулось вплоть до кануна Рождества. Мама и папа умели устраивать праздники и втягивать в них буквально каждого мимо проходящего. Вот из-за этого у нашей семьи так много друзей, исчисляемых уже какой сотней? Третьей?..
   На ночь Рождества мама решила устроить глобальное колядование. Ежегодное. Поселок уже привык, и в каждом доме были приготовлены конфеты... очень много конфет. Домов много, поселок наш не такой уж и маленький. Конфет должно набраться с мешка три, это которые под пятьдесят килограмм. Угу... мама ведь не одна колядует, а со всеми своими друзьями, или почти всеми. И конфет, после дележки, получается не так много.
   Утром шестого января мама предупредила о своих намерениях итак знающих нас. Папа захлопал, потому что знал, что мама не просто так сказала, а с ожиданием похвальбы и уверением, какая она замечательная. И она эту хвальбу получила. Бабушка одобрительно улыбалась. Я подавилась после визга мамы, которой папа решил устроить карусели, но не из-за визга, а из-за пристального взгляда Лежика. Не сдержавшись, треснула его вымазанной в салате ложкой. Слушай, вот бери пример со своего брата! Вон он, сидит тихо... опять что-то читает. И ест одновременно, претендент на Книгу рекордов, блин.
   Я с грустью смотрела на родителей... Им весело. Они счастливы... они рядом с людьми, с которыми хотят быть, и знать не знают о каких-то проблемах.
   В отличие от меня.
   Это я говорила, что забуду о произошедшем на Новый Год за два дня? Наивная... забыла о том, что мир теперь серый, и ничто эту серость не разбавляет. Уныние, такая тоска, что хоть вой и лезь на стенку, нежелание есть, но необходимость пихать в себя все, что дают, чтобы не вызвать еще больших подозрений, подобие улыбки на устраиваемых праздниках - я старалась как можно быстрее сбежать с них, хоть куда, выматывающее отсутствие снов: вот что составляло мою жизнь.
   Без него жизнь стала невыносимой. И я ждала спасительного одиннадцатого числа, но дни, назло, тянулись как разжеванная жвачка, которую так обожает Толик, всерьез раздумывая: а не приехать ли в общагу на день раньше?
   Одиннадцать часов утра шестого января я запомнила надолго. Ведь именно тогда телефон разразился трелью и в динамике послышался голос, от которого подкосились ноги:
   - Алло, Сонь, встретимся?

10

  
   - Это не я, это автоответчик! - ляпнула я прежде, чем вообще подумала, и с размаху хлопнула по лбу. Вот же дура-а-а...
   На том конце трубки молчание. Видно, не только я была ошарашена таким неожиданным ответом.
   Когда он заговорил вновь, вроде как вежливо-официально, в голосе так и проскальзывала насмешливость... так часто бывает, когда он улыбается.
   - Тогда, автоответчик, передай Соне, что я перезвоню через пять минут. Хотелось бы, чтобы она к этому времени подошла к телефону.
   И - молчание. Отключился...
   Уронила руку с зажатым в ней мобильником и приложилась лбом об подоконник. Это чтобы мозги на место встали и больше не предавали хозяйку в самый ответственный момент!
   - Автоответчик... - тоскливо усмехнулась, поднимая руку с мобильником. - А ведь столько сказать хотела...
   И только сейчас заметила, что... он совсем не отключился. Время соединения еще шло!!! Захлопнула бедный телефон, едва отломав ему итак поломанную крышку... и еще раз приложилась лбом о подоконник. А это - для надежности.
   Мысли уже в который раз превратились в невообразимую кашу. Отдельные урывки мыслей то появлялись, то исчезали в хаосе себе подобных, что ясности, понятное дело, совсем не добавляло, а даже наоборот.
   Он позвонил!!
   Что делать?
   Что говорить?!
   Все слова пропали!
   А... зачем он позвонил?
   Как это встретимся??
   В смысле?!
   Похоже, повторное биение подоконника не пошло на пользу...
   И вдруг - абсолютная пустота. Все мысли резко куда-то разбежались, оставив меня глупо хлопать глазами.
   Открыла мобильник, некоторое время тупо смотрела на дельфина на заставке... решила открыть последние входящие. Последний номер ведь его... Нужно забить. Чтобы быть подготовленной, когда он еще раз позвонит!
   Пощелкала клавишами, но на линеечке с именем и фамилией застопорилась. Как его обозвать? Просто Немрин?.. Нет, это я его только про себя так называю, а писать... пренебрежительно по отношению к парню. У него же, в конце-концов, имя есть... Напишу его фамилию и отчество.
   Немрин.
   Вертикальная палочка замигала, а я... не знала, что писать дальше. Все новенький да новенький, и вот - забыла его имя!
   Вспоминай!! Он же называл его при первом знакомстве!
   Совсем не вовремя нахлынули воспоминания: эта самая первая встреча, подозрения парня в маньячестве, неприязнь к нагловатому и непонятному новенькому, самый чудесный поход в зоопарк, наши ежедневные посиделки... Тряхнула головой, не рискуя ею больше обо что-либо биться, и принялась напрягать мозги.
   "А я Алекс. Приятно познакомиться, Соня!"
   Оказывается эти слова я так хорошо запомнила...
   Значит, Алекс? Так и напишу.
   Алекс Немрин.
   Повторила его имя про себя, смакуя. Алекс... Это ведь Алексей, верно? Или Александр. Интересно, а почему он назвал свое имя на иностранный манер?
   А губы... начали сами собой разъезжаться в улыбке, но я быстро пришла в себя и улыбку эту предотвратила.
   Аккуратно закрыла крышку, оберегая ее от еще больших увечий. На передней панельке тут же высветилось время.
   Через сколько там... пять минут? А... во сколько он позвонил?
   - Автоответчик, а автоответчик, кто такой Алекс Немрин?
   Я едва не подскочила и обернулась. Ну конечно, а кто это еще мог быть кроме как мамы?! Это она любительница подходить незаметно и пугать домочадцев своим неожиданным появлением!
   - Какой Алекс? - с показным изумлением восклицаю как можно громче, пряча телефон за спину и, одновременно с этим, медленно, но верно отползая к выходу. Вот только ее расспросов до полного счастья не хватает! Ведь она редко отступает, не добившись полного ответа на свой вопрос...
   Мама улыбнулась... и от этой предвкушающе-хищной улыбки мороз по коже пробежал. Ей сейчас только клыков не хватает - была бы вылитой акулой! Если я отступала, то она наоборот приближалась, и быстрее, чем приближалась за спиной спасительная дверь.
   - Алекс Немрин. Я видела, как ты набирала его имя в телефоне! А до этого ты разговаривала с ним, а после разговора вела себя слишком странно. Сначала покушалась на наш подоконник, потом что-то бормотала под нос со меняющимся и подозрительным лицом... Вывод из все - ты его знаешь. И даже больше, чем знаешь. - Мама улыбнулась шире. - Скажи маме, что это за мальчик?
   Вот, рука наткнулась, а потом и сомкнулась на дверной ручке. Наконец-то! А вот и не расскажу тебе мама ничего!
   - Тебе бы сыщиком работать, деньги лопатой бы гребла! - напоследок прокричала я, уже выбегая в коридор, а там - и на улицу. За спиной раздавались крики мамы о том, что глупо что-то утаивать, она все равно узнает...
   Только не в этот раз, мамуля!
   Был только единственный шанс от нее оторваться, и это далеко не "убежать куда подальше" - мама у меня в спорте подкована намного лучше, чем я. Догонит прежде, чем я убегу. А вот на крышу ни за что со своей боязнью высоты не полезет!
   По лестнице, приставленной к плоской крыше над крыльцом, я взлетела вмиг и, не теряя времени, подтянулась, открыла окошко второго этажа и залезла внутрь. Папа просто решил в этом году делать мансарду, куда хотел распихать своих детишек. Раз захотел - значит сделал, у него такой девиз по жизни. Глобальная стройка началась осенью. Была разломана внешняя стена крыши, расчищена ее поверхность, заменены несущие балки, перетянут потолок на первом этаже... и потом пришла зима, а с нею и несвойственные нашему региону метели. Папа тогда укатил вместе с мамой - да, да, он теперь только с ней в эти самые командировки ездит, охраняет от "разных личностей" как сам он говорит, - я не приезжала домой. В итоге убирать инвентарь и материалы было некому, и он так и остался стоять-лежать на улице. Когда все приехали - все уже занесло снегом. Если дерево откопали - хотя, куда оно теперь, мокрое и перемерзлое пойдет? - то лопаты, топоры и прочую мелочевку в снежных просторах искать было гиблым делом... так все и осталось на улице. И лестница, по которой я и забралась, тоже.
   Мама надрывалась внизу, тешась надеждой докричаться до моей совести - это она так говорила. Моя совесть, на самом деле, молчала, потому что ее произошедшее нисколько не затронуло. Было холодно, и поэтому пришлось захлопнуть окно, заодно и маму не так слышно... Нет, все же проснулась эта совесть...
   Пришлось ступать очень аккуратно по балкам, расчертившим в клетки пол-потолок, - нога соскользнет, ухну я вниз, пробив потолок на радость родным... Сидеть на этих балках я тоже не рискнула, и забралась повыше, на балки под самым верхом крыши - это папа наметил уровень потолка верхнего этажа, - на перекрестие, довольно широкое, чтобы сидеть без боязни упасть.
   Когда я лезла, завопил телефон. Полезла быстрее, в результате чего едва не ухнула вниз, нисколько не ускорилась, и еще на звонок ответить не успела - когда вытащила мобильник, он уже молчал. Разочарованно чертыхнулась. Но не выдержала и перезвонила сама. И опять сделала не подумав, но отступать было поздно... С замиранием слушала гудки. А на пятом... этот... взял и сбросил!! Неверяще смотрю на экран - да, так и есть! Я с минуту гипнотизировала телефон, прежде чем он опять завопил. Нетерпеливо нажимаю кнопку и негодующе рявкаю:
   - Ты почему сбрасываешь?!
   Прикусывать язык поздно. Мозг - ты слишком поздно проснулся. Я молилась: пусть он не разозлится на такое грубое отношение!
   И он не разозлился. Даже наоборот... я чувствовала, как парень улыбается. Нет, точно! Прямо какие-то флюиды через сеть передавались, заражая улыбкой.
   Или я просто так рада была, после такой длинной разлуки, его слышать?
   - Не хочу, чтобы ты тратила свои деньги, - последовал приглушенный из-за какого-то шума ответ. Счастливая, совершенно глупая улыбка появилась на лице, и ее было уже не удержать. И я опять стала болтать всякую чушь, чтобы перебороть смущение.
   - Ты где?
   Я различила в шуме людской галдеж. А еще, кажется, шум транспорта?
   - Вот об этом я и хотел поговорить. - Вот только этот шум мешал четко слышать голос парня. - Из-за того, что при первом звонке я попал на... - он усмехнулся, а я, вспомнив, покраснела, - на автоответчик, пришлось вылезать из автобуса перед самым указателем, чтобы не ошибиться и не проехать мимо твоего дома. - Гвалт усиливался. Да замолкните вы там! Парню пришлось повышать голос, но некоторых слов я так и не расслышала, пришлось несколько раз просить повторить. В конце концов, он рявкнул, срывая голос на хрип: - В общем, можешь выйти и встретить меня?
   Я открыла рот... и закрыла его. Тоскливо покосилась на окно, за которым меня ждала жаждущая знаний акула-мама, которая пока не ушла, и не было надежды что уйдет, не выкурив меня.
   - Я не могу, - пришлось признавать.
   - Что? - переспросил Немрин, отдаляясь от шума. Ну наконец-то!
   - Я говорю - не могу!! - отчаянно взвыла.
   - Это еще почему? - возмущенно воскликнул он.
   - Потому что!! - всплеснула рукой я, но почувствовала как сползаю вниз и вновь уцепилась на балку, на которой сидела. Потом поняла, что перегнула палку, и... извинилась.
   - Ничего. - И вновь улыбка. - Так почему не можешь? Не хочешь меня видеть? - насмешливо предположил, на что я сразу в сердцах воскликнула:
   - Неправда!!! - и зажала рот, вновь чуть не свалившись и опять же вцепившись из-за этого в свою опору еще крепче. Мама за окном подозрительно спросила, чего я там ору.
   - Такая реакция льстит, - он рассмеялся. Вот только довольство твое совершенно лишнее!
   Пересказываю причину невозможности спуска на землю в деталях. Под конец парень хохотал как безумный. Угу, со стороны смешно, а мне - совершенно нет.
   - Понимаешь теперь? - хмуро спрашиваю.
   - Понимаю, - отсмеявшись, но сохранив заразительную насмешливость, согласился он. - Но ты мне скажи одно, - а вот тут голос Немрина стал серьезным. Подобные резкие изменения всегда настораживают, и не только меня одну, - ты сама хочешь, чтобы я пришел?
   Ответ только один - ДА! В груди трепетали крыльями птицы, создавая ощущение словно я прямо сейчас взлечу вопреки всем законам гравитации, немели руки, горло сушило - и все это только то мысли, что я скоро увижу краски... увижу его.
   Что мне ответить? Соврать, пренебрежительно просить: "Да зачем ты мне нужен?" и потом сожалеть полторы недели. Или же сказать правду, как бы сложно не было это сделать?
   Вспомни прошедшие дни, Соня, вспомни свое состояние! Вспомнила?.. А теперь собери решимость в кулак и скажи что думаешь!
   Очень тихое "хочу", но он услышал.
   Это его флюиды сведут меня с ума!!
   - Без проблем! Помнишь дорогу до тебя? Будешь говорить, куда сворачивать? - быстро проговорил парень, будто боялся, что я возьму и передумаю. Но я делать этого не собиралась, и с улыбкой приняла роль его навигатора.
   Наш дом находился примерно в середине поселка, а он немаленький, идти до него долго. Полчаса где-то. И опять мы болтали о всякой чепухе, и я была так счастлива. Ну и пусть чепуха - главное, я слышу его, а скоро и увижу. Все, о чем я так мечтала, исполнится.
   Я описала наш дом и как к нему пройти мимо домов наших соседей - они такие высокие, что наш просто теряется за такими громадинами... зато наш домик аккуратный и уютный!
   Через несколько томительных минут Немрин сказал, что, если ничего не напутал и у нас в поселке нет еще одного кирпичного красного дома, стоит напротив маленького окошка на втором этаже.
   "Единственного? - спросила. - А... женщины там рядом, такой рыженькой, красивой, нет?"
   На что от ответил отрицательно, и от этого закралось подозрение, что парень все-таки напутал повороты. Чтобы проверить это раз и навсегда, как можно быстрее слезаю со своего "насеста", пробегаю по балкам и распахиваю окно.
   Его невозможно не заметить. И правда стоит возле крыльца, одетый в ту самую лыжную черную куртку. На голове ничего - лохматые золотистые волосы как всегда торчат в разные стороны. Парень поднял голову на звук распахнувшегося окна. Искристые зеленые глаза встретились с моими и он широко, радостно улыбнулся.
   - Соня!! - заорал он, приложив одну руку ко рту, а другой махая мне. Я замахала в ответ изо всех сил, наверняка улыбаясь так же широко, как он. Буквально в считанные секунды преодолены препятствия в виде окна, крыши, лестницы, и вот - я стою напротив него, запрокинув голову. А больше никак не увидеть его лица - слишком кое-кто высок.
   "Все такой же..." - с все нарастающим трепетом констатировала после быстрого осмотра.
   Вот только... что-то подозрительно белая, прямо как снег, его правая рука... Только не надо говорить, что он ее обморозил! Не говоря ни слова беру его руку в свои, предварительно вытянув из-под рукавов куртки края мягкой флисовой кофты, и осторожно начинаю дышать и растирать. Он непонимающе моргает.
   - Обморозил, - лаконично поясняю, не прерывая процесса. - Дурак! Почему допустил? - хмурюсь, правда долго делать это, смотря в такое лучистые глаза, не получилось.
   - Забыл перчатки, - без всякого намека на вину сказал парень и качнул головой, отчего завитки его волос пришли в движение, заставляя бедное сердце замереть. Он, похоже, даже не подозревает, как действует на меня... особенно после разлуки. - Ничего страшного. Зато я с тобой говорил.
   Я смутилась и буркнула:
   - К чему такая жертвенность?
   А он только улыбается, будто все этим и говорит...
   - Подойди, парень!
   Оборачиваюсь вместе с Немриным. Вот и наступил мне пушистый полярный зверек... На крыльце в полном составе собралась моя семейка. Стоят в домашнем, жмутся к друг другу, но продолжают стоять с, как один, суровыми лицами. Я страдальчески закатываю глаза. Вот не зря, не зря показалось подозрительным отсутствие мамы... вот она, зачинщица, стоит во главе этой процессии!
   "Плохая была идея приводить его сюда..." - очень запоздалая, но дельная мысль.
   Парень кидает на меня вопросительный взгляд и одними губами спрашивает: "Это кто?" Отвечаю: "Семья" и делаю страшные глаза, пытаясь показать, чтобы он к ним не смел идти. Но, то ли он не понял, то ли не поверил - Немрин пошел к этой команде надзора.
   - Ты Алекс Немрин? - патетично вскинул руку с выставленным указательным пальцем папа. Вот же... уже успела все рассказать! Ну, мама...
   Парень просто соглашается:
   - Да.
   - Ты любишь нашу девочку?? - а это уже мама. Сдвинула брови, скрестила руки на обширной груди и смотрит на бедного парня испытующе. Честно говоря, от вопроса я впала с ступор. Как на шарнирах чуть поворачиваю голову в сторону Немрина, и замечаю, как улыбка окончательно пропадает и на лице появляется растерянное выражение. Конечно же, он тоже удивлен!
   - Э-э-э... - выдает новенький, оглянувшись на меня. Похоже, он что-то еще хотел добавить, но ему не дали.
   - Никаких "э-э-э"! - передразнила мама. - Никакой неуверенности! - жестко отрубила. - Ты должен любить ее так сильно, чтобы даже жизнь твоя по сравнению с ней, была ничем! Никчемной пылью!..
   Я не выдерживаю, подскакиваю к крыльцу и встаю между все сильнее обалдевающим парнем и обезумевшей мамой. А все это ее страстное желание меня с кем-нибудь свести и увидеть внуков... Какие внуки в неполных двадцать?!
   - Папа! Мама! Хватит! Что вы накинулись на него?
   Нет, ну правда, что они устроили?? Что за бред с любовью и смертью? Я чувствую как краснею, потому что понимаю, что они не так уж и... НЕТ! Все... спокойно...
   Мама, да и не только она, растерянно хлопает глазами... дочурка, то есть я, очень нечасто повышает голос. Вот так мы и хлопали все вместе глазами, пока папа не заговорил нерешительно:
   - Но мама сказала что он твой...
   Еще после второго слова я прекрасно знала, что он хочет сказать. И я не могла допустить, чтобы это услышал Немрин! Только не он!!!
   - Да ничего подобного! - Папа покосился на маму, но ничего не сказал. - Алекс просто мой друг!
   Друг продолжал стоять столбом, переводя взгляд с одного члена семьи на другого.
   - И все? - с плохо скрытым недоверием протянула мама, не переставая разглядывать парня. Я делаю шаг влево, чтобы попытаться хоть немного закрыть своим карликовым ростом парня.
   - Все! - выдыхаю на пределе выдержки. - А теперь пропустите внутрь! У Алекса руки обморожены!
   Семья дружно расступилась, создавая проход, в который я вошла сама и втянула за локоть послушно зашагавшего парня.
   Едва только мы зашли внутрь, подтянулась вся семья... их внимательные взгляды, когда я, уже сидя за столом, продолжила растирание его рук очень сильно раздражали. Говорить об этом бесполезно - они все равно продолжат следить. После того, как руки покраснели, сбегала до общего шкафа - он стоял в бабушкиной комнате - за варежками. А когда вернулась... эти комики расселись за столом и сверлили Немрина одинаково подозрительными взглядами. Он - улыбался и вообще был сама приветливость. Как всегда совершенно искренние. Всех это подкупает... но только не мою семью. Они, как говорила однажды, когда-то очень давно, мама: "И не таких раскусывали!"
   Благодаря этому парню я, наконец, увидела цвета собственного дома...Отвлеклась ненадолго. Кажется, я знаю, что сейчас будет. И как же я жалела, что притащила сюда Немрина! Уж лучше было он продолжал мерзнуть на улице, чем прошел через ужасы испытаний моей семейки!!
   Да... каждый переступающий порог дома Арелиных должен доказать свою, так сказать, пригодность для общения с такими уникальными людьми как мы. А у мамы - главной зачинщицы этого испытания, очень богатая фантазия. Даже я не знаю, что за испытания она придумает на этот раз. Вот что театр с людьми делает! Нет, она у меня человек обычный, и семья у меня тоже как у всех - совершенно обычная. Папа, мама, бабулька, два братца, я и большой дымчатый кот. Но как только дело касается выбора новых друзей... Но все верят, что истинные друзья познаются в испытаниях, и щедро их обеспечивают.
   - Чаек будешь?
   Вот с такого вопроса обычно начинается знакомство новоприбывшего в наш дом и бабушки. И одновременно - первое испытание на "годность". Бабушкин чаек - это взрывоопасная смесь сто процентной заварки зеленого жасминового, каркаде, черного цейлонского, который "Принцесса Нури", и разнообразной мелочью в виде сушеных лепестков какого-нибудь сорняка, фруктов или приправ. Особую любовь бабуля питает к бананам, корице, корявым корешкам имбиря и лепесткам с наших домашних плантаций цветущих кактусов, которые она старательно взращивает в отдельной каморке с отопительным котелком. Они для нее - смысл жизни, и каждый день, точно по расписанию в четыре утра ее можно заловить там, склонившуюся с ядовито-зеленой лейкой - в гумке купила, прельстилась - над своими "драгоценностями" и напевающую что-то из классики... Почему из классики? А это бабуля где-то вычитала, что под классическую музыку рост усиливается. Вот и напевает... а у нее - ни голоса, ни слуха, но петь она любит, и в голос. Мы все уже привыкли к ее завываниям с утра пораньше, но вот впервые ночующие... Некоторые уезжали заиками, ведь бабушка в своей длинной белой ночнушке, фосфоресцирующей в темноте лейкой, глазам, в которых отражается бликами этот свет и с пронзительным, режущим по барабанным перепонкам голосом, так смахивает на блудное привидение...
   Но возвращаясь к чаю. В принципе, его пить можно, даже вкусным покажется... через пару минут взрыва мозга и вкусовых ощущений после первого глотка.
   Немрину, который ни о чем не подозревал, счастливчик, предстояло пройти испытание этим чайком. Для "сугрева" - обосновала бабуля, скоренько, пока жертва не сбежала, химича над заварником. Семья расселась за столом - они обычно выполняли функцию надзора и удержания "жертвы".
   - Буду благодарен, - располагающе улыбнулся парень. Бабушка отвлеклась на его улыбку, рука ее, сжимающая щепоть какой-то дряни, замерла, а в глазах промелькнула неуверенность - обаяние действовало, но недолго. Вон она уже с еще большим усердием мешает свой чаек. В такие минуты, без лейки, но зато с заварником, она смахивает уже на ведьму... Нет, бабушку я обожаю и души в ней не чаю! Просто... ну похожа она - и все тут!
   Я пыталась предупредить парня об готовящейся для него гадости, но меня, как лицо заподозренное в заинтересованности, мягко оттеснили в сторону и не дали даже рта раскрыть, пихая в него мои любимые розовые зефирины. Говорить было некогда. Подавлюсь.
   Надеюсь, он выдержит: на вид вроде как крепкий, подтянутый - надеюсь, желудок не его слабое место.
   Бабушка закончила мешать чай. Всегда у нее он довольно приятно пахнет, не скажешь, что на вкус это... пусть ненадолго, но - гадость. И бодро пошла к новенькому. Поставила перед ним чашку, при чем мою любимую чашку! Да по бабушке было видно, что она что-то задумала, так почему, ну почему парень благодарно улыбается, берет чайку и подносит ее ко рту?! Я подавилась зефиркой, мне опять заткнули рот эти предвкушающее улыбающиеся изверги, просто буравящие взглядами Немрина.
   Он сделал продолжительный глоток. Семья подалась вперед, ожидая результата...
   Лицо парня не изменилось ни на йоту, все такое же вежливо-доброжелательное. Он медленно опустил чашку... поднял сияющие глаза на переминающуюся бабушку... и с улыбкой сказал:
   - Никогда такого чая не пробовал. Благодарю. Очень интересный вкус.
   Бабушка выпучила глаза. Семья едва не попадала на пол. Я вытаращилась на парня как на пришельца.
   Вот это выдержка!! Или... правда вкусно получилось?
   Немрин с все той же улыбкой удивленно смотрел на нас, прихлебывая чаек... вгоняя в ступор еще сильнее. Как ни странно, но первой очнулась бабуля. Она моргнула, присела на табуреточку напротив парня, окинула его теперь уже оценивающим, цепким взглядом, кивнула, придя к только ей известному выводу... и разулыбалась. Поясню - бабушка улыбается очень редко, и только тем, кто завоевал ее сердце. А этот золотоволосый сердцеед только что сделал это, положительно оценив бабулькино варево. Все, это любовь...
   Эти двое сидели и улыбались друг другу, а мама с папой, тем временем, заговорщицки согнулись и зашептались. Папа поднял вверх большой палец, что означало - первый этап испытания успешно пройден. Мама с недовольным видом поджала губы, качнула головой - а это означало: "Это еще не конец", и зашептала что-то, отчаянно жестикулируя. Папа, выслушав, кивнул.
   Та-ак... пришло время для второго, папиного испытания силы... Ну нет уж, хватит!
   Я подскакиваю к Немрину, пользуясь тем, что за мной больше не следят.
   - Собирайся, живо! - нагнувшись, прошипела на ухо. Он непонимающе косится, но встает... вот только уйти не удается, ладонь папы ложится ему на плечо, усаживая обратно и привлекая к обладателю этой ладони внимание.
   Папа у меня - ушедший на покой боксер в средней весовой категории. Пусть он некрупный мужчина, в смысле накачанности, но удивительно гибкий и сильный. А еще - красивый обладатель черных как смоль волос и правильных черт лица. Мама сначала обозвала его смазливым мальчишкой, только позже узнав, что этому мальчишке уже тридцатник... Да, он младше мамы на девять лет, но ни его, ни ее этот факт не смущает. А кого смущает... знаменитый папин хук справа всегда наготове. Красоту папы не портит ни поломанный неизвестно сколько раз нос, сросшийся немного неправильно, ни шрам над верхней губой и еще один, пересекающий скулу - наоборот это все добавляет ему мужественности и шарма. А мама так просто обожает его шрамы!
   ... Немрину предстояло пройти испытание "большим мешком". Для женщин он обычно заменяется готовкой с мамой... на мой памяти, мешок вместо готовки выбрала только Инна Анатольевна - бывший тренер папы. Он рассчитан на восемьдесят кило и сшит специально для испытания. Внутрь насыпается уголь собственноручно папой, а потом закидывается на спину "жертве", ей дается пинок для ускорения и отправляется от сарая до крыльца дома.
   - Холодновато, парень, не находишь? Поможешь угля принести?
   - Нисколько не холодно! - громко возмутилась, строя страшные глаза теперь и папе.
   - Не, холодно. Холодно что-то... - в поддержку папе закудахтали мама и бабушка, предательницы. Они виновато улыбнулся мне. Понятно, что он против мамы никогда не пойдет!
   - Да мне не сложно, - сказал новенький и встал, показывая готовность. А мне захотелось стукнуть кое-кого по лбу. Не только у меня порой мозги уходят!
   Я вцепилась в его руку изо всех сил, тормозя уходящего вслед за папой парня. Он оборачивается - я добилась своего, привлекла достаточное внимание. Только вот мама сверкает глазами, а потом ушла из кухни... нет, в этот раз я не допущу этого издевательства!
   - Не ходи! Я тебе по-хорошему советую - не надо!!
   - Сонь, ты чего? - изумленно спрашивает он, но смешинки проскальзывают что в голосе, что в глазах. Где он нашел причину для смеха?! - Не волнуйся. Я думаю, твой папа не убьет меня там.
   - Убьет!!! - взвываю, подавляя желание вцепиться в волосы. Как бы я хотела быть повыше... чтобы позволить себе схватить воротник клетчатой рубашки и хорошенько парня потрясти! - Папа тебе сейчас такое...
   - А вот и курточка твоя! - нараспев протянула возникшая словно из ниоткуда мама, накидывая парню на плечи его куртку. - Иди, иди, не бойся, теперь не замерзнешь... - и подталкивает так ненавязчиво плечом к двери.
   - Спасибо за заботу, - улыбнулся, полуобернувшись к ней, парень. Мама вздрогнула, но, как и бабуля, быстро справилась с очарованием этого золотоволосого. Немрин надел куртку, но не стал ее застегивать. Следом за ним вышли прекрасные половинки нашей семьи и я. Любоваться на крылечко за этим издевательством. Я обиженно стояла в стороне.
   Папа и парень дошли до сарая и надолго скрылись в низеньком домике. Я поймала себя на том, что кусаю губы в нервном ожидании. А мама вставала на носочки, изгибая шею, в том же ожидании представления. Эти заговорщицы за спиной уже сделали ставки: обе - "не донесет, переломится". А я надеялась на лучшее.
   Но вот из сарая вышла горбатая фигура... горб через пару секунд был опознан как мешок, который, согнувшись, пошатываясь под тяжестью ноши, тащил на спине парень. Папа суровым напоминанием шагал следом, внимательно следя за процессом. Парень шатался все сильнее... но шел вперед. Он склонил голову, не видно было его лица, а золотистые недокучеряшки уныло болтались в такт тяжелым шагам и шатаниям. Шел... у меня сердце кровью обливалось с каждым его шагом. Умоляющие взгляды на папу не действовали, и тогда я обозлилась. Хотела высказать уже все, что думала об этой из затее с испытаниями - пусть их для своих друзей устраивают, а не для моего! Но молчала, и не потому что не решалась сказать - а потому что боялась криком помешать Немрину, сбить его с толку или еще что-то...
   Вопреки всем прогнозам этих мучителей, он донес злополучный мешок до крыльца! Парень свалил его с плеч, едва не свалившись следом, но удержался на ногах, оперевшись одной рукой о стенку. Как же хотелось подбежать, убедиться, что с ним действительно все в порядке... но кто мне даст?
   Только по высоко вскинутым бровям можно было заметить удивление папы. Мама сохраняла нейтральное выражение лица, а бабушка в сторонке тихо хлопала в ладоши. Она нашла своего кумира.
   Семейка, так ничего и не нашептавшая насчет третьего испытания, ушла в дом, там в голос обсуждать, что делать дальше. А меня забыли, к моей безграничной радости! Чем я и воспользовалась, наконец, подходя к парню. Стряхнула труху, убрала щепки с его куртки.
   - А я тебя предупреждала - не ходи, - тихо говорю, нерешительно замирая, когда пришлось коснуться его волос... удивительно мягких... а еще, они персиками пахли...
   Парень повернул голову, улыбнулся уголком рта. Выглядел он немного замученным.
   - Но твой папа все же не убил меня.
   - Но хотел! - так же тихо возразила, укоряя себя и отдергивая руку от его волос.
   Немрин распрямился, оторвал руку от стенки, широким шестом откинул волосы назад, потянулся всем телом... бросил насмешливый взгляд на меня, конечно же, я не смогла не смотреть на него! Я же, как-никак, волновалась, а вдруг он упадет?
   Да, именно так.
   - Твой отец хороший человек. Мы успели кое о чем поговорить, и жажды моего убийства я не заметил.
   - О чем? - тут же заинтересовалась я. А подозрения так и начали роиться в голове, одно хуже другого. Он только с загадочным видом усмехнулся, похоже, не собираясь ничего объяснять. Неужели, настолько плохо?
   А вот и мучители вернулись. И такие довольные, радостные... выражение глаз предвкушающие. Придумали.
   Папа делает шаг вперед и протягивает парню совковую лопату.
   - Парень, поможешь двор раскопать? Там инструменты под снегом остались, нужно найти.
   Немрин улыбается и кивает. Идиот. До сих пор ни о чем не догадался?
  
  
  
   Они гоняли его до вечера, и гоняли бы дальше, если бы не начали приезжать обзвоненные вчера приглашенные на колядки друзья семьи.
   После расчистки пятидесяти квадратных метров двора, выбивания из замерзших слоев снега тех самых инструментов - последовала развеска картин, которые мама посрывала за время, пока мужчины возились, причем развеска стоя на хлипенькой табуретке - это мама решила, что при таком росте парню лестница не понадобится... но зачем было выбирать самую шаткую?! Я плюнула - образно - на всех, отпиналась и стояла рядом с парнем, крепко придерживая табурет. Если что и словить его готовая... как раз самый последний подвиг в жизни будет. И никто не был тогда в силах меня отцепить! Дальше пристал папа со своей машиной: "Не заводится!"... ну конечно, вытащил из-под капота какую-то хреновину, вот она и не заводится. Я по-тихому взяла эту загогулину и отдала Немрину. Достали эти испытания потому что!
   Помощь выкатившей пылесос маме, ремонт скрипящей кровати бабушки, перетаскивание на руках смущено хихикающей старушки до ее комнаты, выколачивание ковров, перетаскивание самого большого шкафа... Кто выдохся больше - сказать сложно, но кажется, все же родители. По крайней мере они уже развалились в гостиной, когда как парень держался на ногах... пока. Лицо у него было сверх замученное, но улыбающееся. Он вообще постоянно во время этих испытаний улыбался. Дурак. И я постоянно твердила ему это, а он улыбался шире.
   Но вот мама решилась на последний, решающий все шаг... помывка вчерашней горы посуды. Она словно чувствовала и оставила ее до сегодняшнего дня! И свято верящая, что уж такого издевательства парень не выдержит, побежала исполнять задуманное.
   Эх, мама, мама... ты не знаешь, что он тоже живет в общаге. А там если хочется есть - приходится мыть свои тарелки. Порой. Ну или нужно просто подождать, пока все не засохнет и само не отвалится.
   Парень оправдал мои надежды и перемыл эту гору. Мама подняла руки и последней признала поражение.
   Мучители в полном тройном составе заявились на кухню, в которой расставлял помытые тарелки новенький, с моей помощью, конечно. На лицах торжественность, бабуля даже праздничный балахон одела. Бабуля, перестань строить глазки!
   Слово взял папа.
   - Парень. - Немрин поднялся со стула - понял торжественность момента, и зеркально скопировал выражение лиц родителей. - Парень, - повторил папа, - ты показал себя с лучшей стороны. Ты - настоящий мужчина. Мы подумали, и решили: ты достоин быть парнем нашей девочки. Мы благословляем вас. Будьте счастливы.
   Не менее торжественно развернулись и потопали к все прибывающим гостям в зал.
   Парень застыл. Хочу провалиться сквозь землю. Вот и сказано вслух запретное слово.
   Папа, ты... свинья.

10

   Как же хорошо, что все оставили его в покое!.. Не буду вспоминать последнюю сцену. Парень забыл, я забыла - все забыли, все счастливы! По тихой просьбе я провела Немрина в "какое-нибудь тихое место где можно полежать", то есть - в комнату бабушки. Все равно она пока сидит с гостями. Дверь я закрыла, чтобы гогот был не так слышен. Я даже на голос могу определить, кто громче всех надрывается - тетя Люба, дородная женщина с широкой душой, обильной грудью, добрым характером... и низким мужицким голосом. А вот смеется она высоко и тонко. Ее-то смех и был громче всех.
   Щелкнула включателем. Мда... ну хоть одна выгода из тех испытаний - не нужно будет завтра убираться. Парень замер перед ковром.
   - Соня. Это первый и последний раз, когда ты видишь мои слабости, - прошелестел он и рухнул прямо на ковер, раскинув в стороны руки-ноги, став похожим на морскую звезду-переростка. Жутко лохматую и уставшую.
   Ковер имел бардовый цвет, на котором расцветали оранжевые и темно-лиловые цветы, а по краям - он был расшит серебряной нитью.
   Вздохнула и присела на корточки рядом с распростертым парнем. Он как упал лицом вниз, так и лежал... бедный.
   - Как себя чувствуешь? - задала по истине глупый вопрос, только поняла я это уже когда сказала.
   - Как лимон выжат, - глухо откликнулся парень.
   - И такой же желтый, - тихо хихикнула. А ведь так оно и было: кроме того, что у Немрина золотистые волосы, он одел желтую с белой и черной клеткой рубашку. Вот и пришло сравнение с лимоном...
   - А? - он, смешно покряхтев, повернул голову в мою сторону.
   - Ничего, - замотала головой.
   Наш содержательный разговор на этом затух. Парень бездумно смотрел в одну, какую-то далекую точку, я смотрела на него. Тишина невыносимо давила, и я решила предпринять еще одну попытку поговорить.
   Ведь он постоянно бегал туда-сюда по поручениям моих родичей драгоценных, и не было случая нормально поговорить... а я это так хотела. Хоть... еще немного.
   - Жалеешь, что приехал?
   - Нисколько, - последовал мгновенный и уверенный ответ, здорово обрадовавший меня. Парень перевел взгляд на меня, а потом и вовсе перевернулся на спину, перебросив одну руку поперек живота, а другую - подложив под голову. - Сегодня было, - он усмехнулся и иронично продолжил, - забавно.
   Я еще острее почувствовала жгучую вину.
   - Прости их, ладно? Они не со зла, просто... - но отчего-то стала их оправдывать.
   - Знаю. Они у тебя довольно забавные. Весело, наверно, с такими родителями живется...
   Мне показалось, что на долю мгновения в его голове промелькнула грусть. Надеюсь, что только показалось.
   Неожиданно вспомнила прошлые колядки, когда мама все-таки вытащила меня на улицу. Тот ад не забуду никогда!
   Немрин рассмеялся. Тот самый чистый, так напоминающий звон колокольчика, смех.
   - Твое лицо говорит за тебя, - пояснил он. Приложив нечеловеческое усилие, отвела взгляд от него, такого... притягательного с такой улыбкой и блеском в глазах, в такой... позе...
   - Ничего! - бодро восклицаю. - Ты скоро сам поймешь, насколько попал! Потому что с этого дня ты можешь считаться полноправным другом семьи Арелиных, а значит - и членом нашей большой семейки тоже.
   Парень как-то подозрительно замолчал. Осторожно оборачиваюсь... и замечаю такую детскую растерянность на его лице.
   - Членом вашей семьи? - неуверенно переспрашивает.
   - Угу, - киваю. - И не думай, что тебе удастся сбежать... - шутливо пригрозила. - Бабуля не позволит, ты ей понравился!
   Он непонятно мычит в ответ с не исчезающей растерянной гримасой. Да что это с ним?
   - Та-а-ак... - раздался за спиной голос мамы. А мне что-то вдруг стало стыдно. Вроде же ничего такого не делала! Мы оба смотрим на нее. - Это чем вы тут занимаетесь?!
   - Да ничем! - немного удивленно отвечаю. - Разговариваем просто.
   - Ага, - папа выглянул из-за маминого плеча. - Знаем мы эти ваши разговоры!
   Это... к чему еще такое обвинение в голосах?
   - А мы ведь с папой никогда при детях... - плаксиво протягивает мама. - Правда ведь, дорогой?
   - Правда, - твердо подтверждает он непонятно что. - И вы должны брать с нас пример!
   - А? - непонимающе спрашиваю, потому что ни черта не понимаю в этом разговоре.
   - Так что, детки, дома... при нас, - перемигиваются родители, - ни-ни чтоб! Поняли? - сдвигает брови папа. А я... резко понимаю, что они имеют ввиду. Бедром, которое невесть как оказывается прижатым к парню, чувствую, как он трясется... ведь от смеха, паразит! Давно все понял, и только я одна такая...
   - Папа! Мама!! - возмущенно ору, и от переизбытка возмущения же и вскакиваю.
   - Что "мама, папа"? - передразнивает мама и, подойдя, мягко берет под локоть и утаскивает прочь. - Ты у нас девочка воспитанная? Вот и соответствуй воспитанию... - Тут она залихватски подмигивает и едва слышно добавляет: - ... пока мы дома.
   - Да ты не то подумала!!!
   Но она меня не слушает. Дверь в комнату закрыл папа, подтащил поближе свое любимое кресло и стал изображать из себя сторожа. А меня втолкнули в самую гущу гостей, разразившихся приветственными выкриками. Пришлось припоминать всех и здороваться, отвечая на многочисленные: "Как дела? Что новенького?"
  
  
  
   За час до выхода мама приступила к своему любимому занятию на ночь перед Рождеством: разрисовывание мор... лиц гостей. Костюмы они привезли свои, оставалось только придать окончательное сходство с образом, что у мамы отлично получалось. Ну, она у меня в театре как-никак, намалевать страшные рожи проблем не составляет. В этом году она исполнила свою давнюю мечту - купила набор страшно дорогих и редких фосфоресцирующих красок... я сочувствую тем, кто попадется нам на улице. Гости расселись в ряд на полу, дожидаясь очереди на размалевывание.
   Мама просто светится от счастья в такие минуты... А как же иначе, ведь она занимается любимым делом. Все видят ее счастье, и поэтому молчат, когда ее кисточка случайно мазанет по одежде или попадет в глаз... хотя, последнее зависит от едкости краски. Никто не хочет портить счастье такого удивительного, прекрасного человека, как мама.
   Я едва отнекалась от решившей и меня раскрасить родительницы...Но она довольно погоняла меня по дому, прежде чем отступила. Ради этого пришлось согласиться распустить волосы, надеть светящуюся маску и шарф с жуткой рожей тролля, в который мама так влюбилась, что по-тихому утащила из театральной костюмерной... Бр-р-р!! А вот я его ненавижу!
   Поход за конфетами ежегодно начинался в десять. Этот год не стал исключением. Раскрашенные и разнаряженные гости высыпали наружу.
   А вот и душераздирающий крик первой жертвы маминого таланта послышался...
   Меня отправили будить Немрина. Папа торжественно отодвинул свое кресло на место и, зачем-то погрозив пальцем, ушел. В бабушкиной комнате было темно, но не настолько, чтобы не видеть куда идешь - света с улицы для этого хватало. Парень все так же лежал на полу. Я подошла ближе... И замерла.
   В слабом свете вырисовывалась его фигура: парень лежал на боку, одна его рука обхватывала талию, другая, согнутая в локте, покоилась на полу, совсем рядом с его лицом. Золотые, чуть тускловатые в темноте, волосы рассыпались на ковре... кончики отдельных прядей лежали на лице, удивительно умиротворенном... счастливом, касались так трогательно улыбающихся губ. Он был мил как ребенок... и совсем не по-детски соблазнителен. До сбитого в восторге, и в еще одном, не совсем понятном, чувстве. До замирающего в сладком и болезненном щемлении сердца. Кажется, что я взлетела бы... если бы меня не удерживало на земле желание смотреть на лежащего так долго, как только можно.
   Тихо-тихо, чтобы не разбудить его, сажусь рядом. Хочется наклониться... чтобы видеть даже мельчайшую черточку его лица. И я немного наклоняюсь, совсем чуточку. Протягиваю руку и осторожно отвожу с лица прядки, забирая некоторые за ухо. Улыбаюсь, любуясь удивительно правильным лицом. Как же, все-таки, он прекрасен. Совершенен. Не удержавшись, невесомо, так, что я сама едва ощущаю его кожу, касаюсь скул... провожу легкую линию до подбородка... очень медленно...
   Оглушительно разорвалась петарда за окном, и следом едва не разорвалось от испуга сердце. Пальцы надавливают сильнее на кожу и я их одергиваю. Только бы не проснулся!! Но нет, парень продолжает спать.
   Сердце гулко бухало в груди и в такт ему шумела в ушах кровь. Да что же это такое?.. Что было только что?
   Ощущение такое, будто бы.... Что-то важное произошло.
   Я тряхнула головой. Просто наваждение.
   Нужно будить этого спящего красавца!
   Я не решилась больше его касаться - позвала:
   - Эй. Эй! - немного громче. Ноль эффекта.
   А что если... по имени?
   - А... - тут я запнулась, а сердце забилось чаще. Но я выговорила его имя! - Алекс, проснись!
   Эффект такой же. Немрин продолжает сопеть в обе дырки. Неужели и правда придется тормошить?
   Но... внезапно, мне захотелось произнести его имя еще раз. Немного не так... чтобы проверить одну догадку - не показалось ли, что его однажды уже так кто-то звал?
   Наклоняюсь еще ниже и шепчу, хоть и нужно было позвать громче:
   - Леша...
   И парень резко распахивает глаза, а я испуганно отстраняюсь. Он смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом, от которого появляются морозные мурашки.
   - Э-э-э... вечер добрый.
   Сказала, чтобы хоть что-то сказать.
   Он улыбнулся. Кажется, окончательно проснулся, потому что взгляд его стал прежним... фух.
   - Еще какой.
   Парень садится и потягивается. Футболка под рубашкой задирается, и его голый живот притягивает слишком большое внимание, но я справляюсь с собой и поднимаю глаза выше.
   Нет... чувствую что, если еще немного посижу с этим источником соблазнительный флюидов, то точно что-то случится!
   Вскакиваю и с нарочитой бодростью, какой у меня не было ни на грамм - наоборот после созерцания я чувствовала себя, как выразился ранее новенький: "как лимон выжатый", - говорю:
   - Мама сказала собираться, так что пойдем! - И подаю пример, подходя к двери. Теперь хотелось оказаться от этой комнаты подальше.
   Парень поднимается тоже.
   - А куда?
   А-а-а... ну да, ведь он первый раз будет участвовать в нашем ежегодном мероприятии! Значит, его ждет большой сюрприз... И откуда такое мстительное ожидание?
   Издаю зловещий смешок.
   - На колядки!

***

   - Долго! - обвиняющее ткнула пальцем мама, причем только в меня, а вот над Немриным она начала хлопотать как курица над яйцом. Усадила на стульчик, в глазах парня открыто плескалось непонимание. Я села неподалеку, так, чтобы было видно его лицо, и стала дожидаться результата. Пусть мама разрисовывает, мешать не буду... просто не хочу портить ей праздничное настроение. Но надеюсь она не переусердствует.
   Мама, сосредоточенно осматривая баночки с краской, выбрала, наконец, подходящие две: золотую и черную. Цвета я видела благодаря тому, что подставка, на которой они стояли, соприкасалась с рукой парня. Отвинтила крышечку первой, любовно обмакнула кисть и повернулась к уже отодвигающемуся вместе со стулом Немрину. Он так косился на кисть, будто она и не кисть вовсе, а нож.
   Решив, что отмстила за... за тот его вид в темноте, да, именно так, я решила разъяснить поведение мамы:
   - Успокойся, - насмешливо. Парень скосил на меня глаза, но продолжал следить и за мамой. Косоглазие разовьется! И когда кисть ткнулась кончиком в его щеку, он дернулся так, что едва со стула не свалился. - У мамы хобби такое - раскрашивать всех под Рождество. Так что советую не упираться, это не больно.
   - Не хобби - а любимая работа! - немного обиженно поправила мама, и я поспешила с ней согласиться. Работа, работа.
   Она сделала пару мазков, отступила назад, критически осматривая получившийся узор, тряхнула головой - вот откуда у меня такая нехорошая привычка - и тряпочкой все стерла. Парень, зажмурившись, стойко терпел, но с таким великомученическим выражением, что хоть падай со смеху.
   Опять пара мазков. И опять стерла.
   На этот раз она разглядывала его лицо намного дольше. Таким бессмысленным, отсутствующим взглядом. Творческое помутнение - вот так я обзывала такое состояние. Вот она "отмерла", тщательно протерла от остатков краски свой морщащийся "холст", и размалевала только кончик носа.
   - И все? - мягко говоря, удивилась я, провожая побег мамы в другую комнату, и я даже подозреваю, зачем.
   Немрин сначала открыл один глаз, потом другой, посмотрел по сторонам, не обнаружил мамы, и выдохнул с заметным облегчением... Рано радуется. Впереди еще его разнаряживание. Вон и мама возвращается, довольная, неся в руках... рога? Ну да, рога, плющевые такие оленьи рога и маленькие ушки на ободке. Улыбаясь во все тридцать два зуба, она водружает на голову парня этот самый ободок, любовно поправляет кудри, расправляет его челку, берет немного растерянное лицо в обе ладони и улыбается еще шире и счастливей.
   Рога.
   - Дарю тебе эти рога и желаю, чтобы свои никогда не выросли! - торжественно объявляет мама, и это становится последней каплей. Падаю лицом в диванные подушки и ржу, не смеюсь - а именно ржу в голос, всхлипывая от переизбытка чувств и колотя по дивану ладонью.
   - А это обязательно? - слышу неуверенный голос парня.
   - Обязательно! - с мягкой заботой отрезает мама. - Ты ведь у нас олень!
   Бросаю только один взгляд на рогатого и вновь захожусь в неудержимом приступе смеха.
   - А вот эта смеющаяся особа, - недовольно продолжает она, - твой Санта.
   Мгновенно поднимаю голову с подушки. Смех резко куда-то пропал.
   - В смысле?!
   Мама улыбается, добро-добро так... угрожающе выглядит.
   - Это значит, солнышко мое, - она вытаскивает из-за стула... красное пальто с белой отрочкой? Это когда Немрин успел к нему прикоснуться, а главное - вообще помнить, что это... нужно делать? И что, получается, мама не шутит?? - Я решила сделать из вас пару Санта и его олень! Олень готов, - мама быстро потрепала по голове рогатого... это что за предвкушение в его глазах? - Нужно только Санту приодеть! - И она с распахнутым пальто, которое оказалось вовсе не пальто, а шуба, направилась ко мне. Перебирая конечностями, отползаю в противоположную от нее сторону... но от мамы еще никто не убегал.
   - Не хочу! Не буду!!! - орала я, отпихиваясь от рук еще одного предателя, решившего помочь родительнице, то есть - подержать меня в недвижимо-вертикальном положении. Что у него, к сожалению, получалось все лучше и лучше.
   - Не бойся, Сонечка, я чуточку, - приговаривала мама, вазюкая кистью по моему лицу, а это - ужасно неприятное ощущение. И как только остальные терпят? Потом она сменила краски на косметику, и разукрашивала уже ею. Я перестала брыкаться - а смысл? Все равно ничего уже не изменю. И молилась, чтобы это издевательство закончилось как можно скорее. А еще невольно сконцентрировалась на теплых руках парня, пусть и крепко, но как-то осторожно сжимающих мои запястья. Спине было тепло от того, что он так близко стоял. Это... волнующе.
   - Ну вот и все! - возвещает мама к моей безграничной радости. - Смотри, - она погрозила пальцем, - чтобы лицо не трогала!
   - Не буду, - буркнула, дергая руки из захвата новенького, и встала. - Хоть зеркало посмотреть можно? - хмуро буркнула, на что мама замахала руками.
   - Ни в коем случае!!
   - Что, так плохо? - Что-то подозрения возникают... нехорошие.
   - Наоборот, - а это уже Немрин светит своей коронной улыбкой, и мне сразу хочется ему верить. Надеюсь, он говорит это не только из вежливости. Родительница вклинивается между нами с красной шубой, сбрасывает ее на руки парню с наказанием одеть ее на меня, а сама упархивает за его курткой. Немрину повезло, что на его рост у мамы костюма не нашлось. Он по-джентельменски поддерживает шубу, пока я сую руки в рукава, и набрасывает ее на плечи. Застегиваю все пуговицы, двигаю плечами... а ведь ничего так, очень удобная! И теплая, хоть не замерзну. Мама возвращается и с улыбкой протягивает куртку. Пока Немрин одевается, родительница колдует над моими волосами, а под конец натягивает красную шапку из комплекта одежки Санты.
   - Ладно, ребятки, - она отступает назад с ярко выраженным на лице чувством удовлетворения. Кошусь на парня. А ведь действительно очень даже неплохо в моем случае, а в его... мама всегда подбирала идущие людям образы, подчеркивающие их изюминку и красоту. Что-то сердце опять шалит... - Быстрее собирайтесь и выходите на улицу. Только вас ждем! - Она ушла, и уже находясь где-то комнат за две прокричала: - Соня, не забудь выключить везде свет!
   Спасибо, мама! В хорошем ты меня свете выставляешь, ничего нельзя сказать.
   Со вздохом поворачиваюсь к Немрину и хихикаю: в своей черной куртке он и правда похож на оленя! И тут обращаю внимание на его голые руки и отсутствие шарфа. Интересуюсь наличием последнего - о перчатках уже знаю, но и шарфа у него нет. Приходится бежать в комнату бабушки и вытаскивать папин шарф и его же перчатки, потому что мои на гигантские лапищи не налезут. Возвращаюсь, вручаю найденное парню, слежу, чтобы он все это нацепил на себя, но молнию парень застегивает не до конца, и приходится самостоятельно ее застегивать, встав на цыпочки. Мне что, нужно, чтобы он опять что-нибудь себе заморозил?
   Он засмеялся.
   - Соня, поверь, я такой заботы не стою!
   Хмуро перевожу взгляд с молнии на его лицо... слишком близко. Как хорошо, что мое оцепенение быстро проходит!
   - Это ты мне поверь, по мнению моей бабушки, да теперь и мамы - стоишь.
   Я сбежала в прихожку под предлогом надевания сапог. Только вот парень быстро пришел туда же, надевать свою обувку, заботливо придвинутой к отапливаемой котелком стенке. Вот, говорила же, он уже очаровал маму и бабулю! Быстро...
   Оттащила сапоги к табуретке, стоящей специально для бабушки, парень же присел на тумбу и завязывал свои ботинки. Молчание было нарушено именно им.
   - А по твоему мнению?
   Немрин задал этот вопрос не отрывая взгляда от завязываемых шнурков, и я была так благодарна, что он не поднял глаз. Не знаю, как бы отреагировала на эти слова, приправленные слишком сильно пробирающим взглядом. А так...можно спокойно слиться по цвету со своей шубой, зная, что он не увидит такой реакции.
   Что сказать?
   Знала бы... если бы разобралась в этой мешанине, творящейся в голове!
   Застегиваю до конца сапоги, встаю, одергиваю шубку, чтобы занять руки. И откровенно отвечаю:
   - Можно я промолчу... пока.
   И бегу от источника волнения. Трусливо, знаю, но что делать?
   Другая половина дороги была заставлена многочисленными машинами наших гостей, практически скрытых в сугробах. И гости скрыты и машины. Ну а что делать - стоянки у нас не предусмотрены. Народ толпился внутри двора, переговариваясь, смеясь и подпрыгивая от холода. Сколько же их... точно больше сотни! Немрин вышел через какое-то время, я закрыла дверь на ключ. Надеюсь, он выключил свет, иначе мне придется возвращаться. Мама заметила нас и замахал руками, привлекая всеобщее внимание.
   - Друзья! - народ подтягивался к ней. - Кто участвует в первый раз - добро пожаловать!! - гости одобрительно загудели.
   Папа пробрался к маме и встал рядом.
   - Народ, делимся на группы! Не будем же мы ломиться в дома всей толпой? - насмешливо закончил он и послышался дружный смех.
   Всего приглашенных оказалось сто двадцать два человека - и это еще многие не доехали, застряв на занесенных дорогах. Они, под руководством папы, поделились на пять неравных групп, а мама ходила между гостями и вручала листочки с колядками. Нас с Немриным - а кто сомневался, что его со мной "разлучат"? - определили в первую, главную группу, где находились родители, бабушка и самые близкие друзья, которых я могла перечислить поименно.
   Последняя репетиция - и мама закричала:
   - Начнем наш ежегодный поход! Даешь конфеты!!!
   Вот и началось...
   Три группы свернули налево - там главная дорога и больше улиц, а две, в том числе и наша - направо, к концу поселка. Но зато там более щедрые люди живут! Еще посмотрим, кто больше соберет!
   Общий азарт завладел и мной - и так было всегда, даже если у меня было плохое настроение маме удавалось его прогнать. Такой у нее талант - делать абсолютно всех вокруг счастливыми. Стоит ей улыбнуться - и улыбаются все. Засмеяться - все смеются. Загрустить... хотя, это происходило нечасто. Я вообще не могу вспомнить, когда в последний раз улыбка сходила с лица мамы... после того, как она встретила новую любовь.
   Снег падал, хорошо хоть он мелкий и сильно не досаждает. Мороз не так крепок, едва пощипывал нос, дорога расчищена трактором специально для нашего шествия - постарался один из многочисленных друзей. В общем, погода была самое то.
   Темнота... я люблю ее. В ней можно забыть, что отсутствие цветов особенность восприятия моих глаз. В темноте всегда и для всех мир сер и темен. Только вот свет фонарей более тускл... Так я повторяла из года в год. Пока в моей жизни не появился он.
   Теперь все изменилось, и я ощущаю это все сильнее и убеждаюсь чаще.
   И мне все страшнее...
   Но не буду думать о плохом в единственный вечер, когда я искренне, а главное - продолжительно счастлива. Не хочу его омрачать.
   Своих соседей мы не трогали, причина была проста - они шлялись вместе с нами. Но через три дома...
   - Пришла коляда - отворяй ворота!!! - грянул женский хор во всю мощь далеко не слабых легких. Снег, лежащий на этих самых воротах, снесло звуковой волной. Хозяева не решились больше испытывать мощь голосов и вынесли пакет конфет. Поздоровались с теми, кого знали, пошутили... это когда отошли от увиденного - краска фосфоресцировала исправно. Я быстренько вытащила из открытого и непредусмотрительно опущенного целлофанового пакетика гость конфет, и отступила назад, за спины.
   - Что добыла? - полюбопытствовал парень, заглядывая из-за моего плеча. Как же хорошо, что его мама не так сильно раскрасила! Отодвигаюсь на шаг, нервировало его такое близкое присутствие.
   - Вот! - с гордостью показываю лежащие на ладонях конфеты, пять штук. И щедро предлагаю: - Будешь?
   Парень не стал отказываться и потянул руку. Только она замерла над конфетами, не взяв не одну, пока парень не прикоснулся к хвостикам всех по очередности. И они расцвели красками. Сердце, как всегда, дрогнуло от такой заботы, и пришлось чаще задышать - воздуха не хватало.
   - Забирай уже быстрее, а то еще увидят! - возмущаюсь, приподымая ладони. Он, наконец, выбирает... две? От возмущения я разворачиваюсь, а он подмигивает, быстро разворачивает и запихивает обе в рот, пока я подбирала слова. Подкупающая улыбка... и я решаю промолчать.
  
   Коляда, коляда,
   Накануне Рождества!
   Тетенька добренька,
   Пирожка-то сдобненька
   Не режь, не ломай,
   Поскорее подавай,
   Двоим, троим,
   Давно стоим,
   Да не выстоим!
   Печка-то топится,
   Пирожка-то хочется!
  
   Следующий дом потребовал полноценной коляды, не отделался женский хор простым "ворота отворяй". И только после стишка вынесли конфеты, да не только их, но и пирожки! Теперь Немрин пошел добывать их из общего пакета, только был замечен и пойман, обруган уже мною. Пришлось добывать пропитание самой! У меня маленький рост, да и опыт большой, так что осталась я непоймана и вернулась с еще теплой сдобой. Которую, правда, пришлось прятать в больших карманах куртки парня, чтобы не вовремя развернувшаяся толпа ничего не заметила. Он хохотал, согнувшись пополам, я пихала хохотуна в бок, чтобы он прекратил привлекать внимание... но у самой предательски подкашивались ноги и наползала улыбка.
  
   Ты, хозяин, не томи,
   Поскорее подари!
   А как нынешний мороз
   Не велит долго стоять,
   Велит скоро подавать:
   Либо из печи пирог,
   Либо щей горшок!
   Подай тебе Бог
   Полный двор животов!
   И в конюшню коней,
   В хлеву телят,
   В избушку ребят
   И в подушечку котят!
  
   Мама просто гений... Конечно, оригинальная колядка, а главное - очень подходящая именно для этого дома. В добротном кирпичном здании, постоянно достраивающимся вширь, жила молодая семья, большая и с не менее большим хозяйством. Коровы, овцы, куры... которые так обожали разрывать наши клумбы, проникая неведомым образом через забор...И ведь не лень им было разбредаться в такую даль! Ну это так, проза жизни. На самом деле мама на соседей не обижалась, соседи были людьми добрыми и отзывчивыми, и не обижали нас. Особенно под Рождество. Я потирала руки и тихонько проталкивалась поближе к калитке. В итоге я стащила: два пирожка, две горсти конфет и одну, но зато длинную печенюшку. Карманы так топорщились на обратном пути, что я всерьез опасалась, как бы меня не поймали. Но обошлось.
   Кто попадался на пути, а таких, несмотря на почти ночь, было довольно много, пугались и верещали, у кое-кого нервы не выдержали вида светящихся рож и они под улюлюканье убегали прочь. Двое оказались крепки нервами и присоединились к нашему шествию.
   Я вот так подумала... а что было бы со мной, если бы я не привыкла к таким мероприятиям? Разрыв сердца или отделалась простым обмороком? Поделилась размышлениями с парнем. Немрин, ненадолго задумавшись, в ходе этих размышлений он тер подбородок - давно заметила у него эту привычку, и признался, что возможно заорал... и с ехидцой добавил, что это зависело бы от того, шла бы я рядом или нет. За что заслужил тычок локтем, в который я вложила всю глубину смущения и возмущения, но толщина куртки смягчила удар и до посмеивающегося парня мои чувства не дошли.
   Под окнами одного дома пришлось устроить целый театр, все никак никто не выходил... и только спустя время в голову толкнулась мысль, что просто никого дома нет. Так и оказалось. Нет, а слабо когда уходите свет выключать?
   Всего мы обошли под два десятка домов: восемь с нижней улицы, а остальные с верхней, однажды пересечась с одной группой, разразившейся приветственными криками. После хвастанья количеством конфет, у нас, как и ожидалось, оказалось больше, группа ушла наверстывать разрыв, а развеселенные мы отправились дальше.
   Карманы куртки моего грузового оленя уже не вмещали все богатство, так что пришлось задействовать кармашки на его джинсах, из-за чего парень сразу так... округлился.
   Мама закружилась в танце, размахивая длиной юбкой совсем как цыганка. А следом пустились в пляс все остальные. Женщины подхватили за ней до того задорную песню, что даже у меня в груди поднялось неудержимое веселье и желание присоединиться к танцующим.
   Снежинки, такие крупные, почти с ноготь, медленно падали с неба. Ветра почти не было, и снежинки падали ровно... пока не достигали веселящихся. А там они уже, подхваченные вихрями от юбок, размахивающихся рук, танцевали вместе с людьми. Немрин проскочил вперед и улыбаясь подал руку, я взялась за нее, и мы присоединились к бессмысленному, неправильному танцу... но зато каждый вкладывал в него душу.
   Да и в сущности, какие правила и условности, когда ты просто веселишься?
   Сбивалось дыхание, окрепший мороз холодил губы, растянутые в улыбке, и шею, с которой так неосмотрительно пришлось стянуть шарф. Но кто тогда думал об этой самой неосмотрительности? Уж точно не я и не выделывающий заковыристые па, как фильмах про средние века. Я старалась ему подражать, путалась в ногах и норовила свалиться в снег, только парень был наготове и ловко ловил меня. В голове царила вселенская пустота, но я была ей так рада... я вообще была всему рада. Миру. Людям, делившимся своим весельем. И ему... Особенно ему.
   Все группы должны собраться в полночь на площадке детского сада. О стороже можно не задумываться, он среди нас, только в другой группе, бегал. Довольно милый дядечка... только раздражает сильно своей безостановочной болтовней. Народ оккупировал дальний угол площадки - расселись на качелях, низких турниках, единственная скамейка была отдана бабуле, на которую она утащила своего "милка" - Немрина. Парень не смог отказать продолжающей еще с обеда кокетничать бабушке, но тайком уцепил за собой меня. Так что сидели мы втроем: по бокам я и старушка, а парень зажат между нами, как сосиска между половинками булки... Какое ужасное сравнение. Я передернулась, и недовольно покосилась на болтающих "голубков". Бабуля, а тебе не поздновато, нет?
   И... что-то есть захотелось... Но конфеты из карманов таскать опасно., вон сколько народу. Еще делиться заставят.
   Ближе к полуночи, как и договаривались, пришли все. Мама выбрала полянку поровнее и не так сильно занесенную снегом за день бездействия сторожа-дворника, села в серединке, вокруг нее многослойным кругом расселись остальные. Она потребовала отчета от каждой группы, и получила его. Группы, пошедшие вправо, представили наполненные наполовину мешки. Группа, ушедшая в одну сторону с нами - тоже самое. Ну а мы... наш мешок, как всегда, был полон до краев! А разве может быть по-другому, когда в "битву" вступает мама? Многие понуро опустили голову, но сокрушались недолго - шанса выиграть у них не было, и участвующие это знали.
   Ежегодно победителю отдается его мешок, без дележки с остальными. И еще плюс часть от всего количества конфет - мешки всех групп вытряхиваются, а общая кучка честно делится на всех. Мама обнялась с мешком, никому его не доверяя, и, не утерпев до дома, стала командовать делением остальных конфет. Их вывалили прямо на снег... со стороны смотрелось внушительной такой кучкой. Соблазнительной... Меня шлепнули по рукам и обвинили в ничего не делании. И дали только горсть, причем мою, а она маленькая, конфет. И отправили гулять, а все вновь сгрудились над кучей, даже мама и бабушка, совершенно про меня забыв. Решение было мамино, а она главная, и значит - все ее поддержали. А меня - никто.
   Я обиделась. Всерьез. Но спорить было бесполезно.
   Ну... ну и пусть! Я вздернула голову и ушла в противоположный угол площадки. Еще с детства помню - там росло высокое раскидистое дерево. Ветки располагались высоко, и я, тогда еще совсем мелкая, не могла до них достать даже в прыжке. Но не теперь. Физкультура всегда была не моим коньком, но лазать я любила и умела. Да что тут уметь, когда ветки растут так близко друг от друга? Словно по лестнице взбираешься... Я оседлала толстую ветку на высоте второго этажа и выплюнула хвостики конфет в подставленные ладони - пришлось зубами держать, чтобы руки освободить. Развернула и отправила в рот все поочередно, не чувствуя вкуса. Я была обижена. А еще, когда конфеты кончились, помянула это дурацкое пальто за отсутствие карманов. Все добытое осталось у Немрина... А он...
   Он оказался не так уж и далеко. Со своими страданиями я не услышала, как скрипел снег, предупреждая о приближении. Я вообще заметила парня только когда он устроился на ветке чуть ниже моей. Да уж, впервые я могу не ломать шею, задирая голову, чтобы посмотреть в зеленые глаза.
   В груди появилась предательская радость, что он не бросил меня.
   Новенький разложил на коленях все наши богатства и протягивал попеременно то пирожки, то конфеты. Я сметала все - кушать хотелось. Вкусно... с ним вкус начал чувствоваться снова. Горка фантиков все росло и росла, девать ее было некуда - ну не мусорить же в родном садике! - поэтому она была нагло отдана обратно.
   В этот вечер он редко говорил, и это было странно, непривычно, подозрительно. Хоть и улыбался как прежде.
   Парень окинул взглядом окрестности, а посмотреть было на что. Детсад построили на самой высокой точке и вид, особенно с дерева, открывался на весь поселок, ну разве что только здание детсада немного мешало. Дома, с занесенными крышами и дымок, поднимающийся из труб... ведь все читали в детстве сказки? Нет, не с Иванами-царевичами, то которых на куски нарезали, то они резали кого-то... Другие. Добрые. Вот там такие же домики были, нередко нарисованные на страницах между текстом. Дальние поля, бескрайние белоснежные равнины, изредка поднимающиеся в холмы... когда смотришь на них, появляется ощущение такой же бескрайней свободы.
   - А ты любишь высоту, - говорит парень, запрокидывая голову и касаясь макушкой древесной коры. Я киваю, соглашаясь. Забираясь на высоту ты отрываешься от земли, грязь чужих эмоций, амбиций, требований, условностей и правил общества тебя больше не касаются. Ты - свободен, и как же пьяняща эта свобода!
   Жаль только, что она недолга.
   - Знаешь, Сонь, - задумчиво говорит Немрин, поворачивая ко мне голову, но смотря из-под опущенных век куда-то вбок, вдаль. И выражение лица у него совершенно нечитаемое. - Здесь ощущаешь себя немного птицей, которая присела на ветку, чтобы окинуть цепким птичьим взглядом поля, выбирая дальнейший путь. Но птица присела совсем ненадолго - простор манит все сильнее, и она срывается с ветки, расправляет верные крылья навстречу своему пути. Своей свободы. Она просто летит. И ни о чем не думает.
   Было странно слышать от него слова, какие ни разу не слышала прежде. Сказанные тоном... мечтателя? Никогда бы не сказала, даже зная его почти три месяца, что Немрин мечтатель. Не похож.
   Интересно... сколько же тайн скрывается в этом странном человеке?
   - Интересное мнение. - И, подумав, добавила: - Я думаю почти так же.
   На лице парня появляется мягкая улыбка, и я удостаиваюсь лукавого взгляда полуприкрытых глаз.
   - А как же иначе? Ведь мы с тобой похожи.
   Зеленые глаза как два бездонных моря. Они только прикидываются безобидными, а на самом деле коварны как топи: засмотришься на манящую гладь и не заметишь, как утонешь.
   Каких же усилий мне стоило вынырнуть из этих омутов, да еще и возмутиться:
   - Прекрати меня гипнотизировать! - Парень счастливо засмеялся. Сразу слышно, что я попала в точку! - И вообще, - стараясь сделать тон пренебрежительным, продолжила, - ты прекрасно знаешь, что птицами мы никогда не станем. Как там говорят? "Рожденный ползать - летать не может", - процитировала по памяти.
   Ветка парня скрипнула. Характерный шелест одежды. Вот еще раз скрипнула, теперь протяжнее. Мне стало интересно, что он там делает, и повернулась.
   А парень стоял на ветке, протянув руки в стороны для баланса.
   Нет... не стоял - он очень медленно шагал в концу ветки.
   - Ты чего делаешь?!
   Он, не оборачиваясь, но прекращая иди дальше, задумчиво говорит:
   - Любой человек может летать.
   - И как это, интересно? - не удержала скепсиса. - Смастерив крылья, как Икар?
   Немрин резко разворачивается на пятках. Ветка со скрипом раскачивается из стороны в сторону, и сердце издевается, повторяя эти раскачивания в груди.
   Смерти моей хочешь?!
   - Нет, - беззаботно, будто и не стоит на тонкой деревяшке на высоте почти двух этажей, откликается. - Просто полюбив. - Парень склоняет голову на бок. - Хочешь, я докажу тебе это?
   Воздух словно превратился в желе. А оно малопригодно для дыхания... Я глупо хватала ртом несуществующий воздух, пытаясь вздохнуть, но - безрезультатно. А парень только улыбался с глазами, в которых не было и капли улыбки. Внимательное ожидание. Он внимательно гипнотизирует меня еще какое-то время, и разворачивается... собираясь прыгнуть. Не как в прошлый раз, когда шутливо вылезал в окно за листьями для проекта, а уже в серьез. По глазам поняла. Далеко не шутка.
   Но зачем, зачем так рисковать?! Чтобы доказать какую-то глупость? Зачем??
   И... он что, не понимает, что его слова можно принимать по-разному? Только вот... как правильно?
   - Постой! - кричу с твердым намерением остановить и судорожно размышляю, как же это сделать. Но в голову, как назло, ничего не приходит.
   Он оглядывается.
   - Просто верь в меня.
   И прыгает, раскинув руки. Время замирает... именно тогда, когда он и правда... летит...
   Разобьется, дубина!!
   Секунда. Хруст заледеневшего снега, а этот идиот пропадает в толще снега, в которую и прыгнул. Даже макушки не видно, куски снега завалили яму.
   Как же я тогда боялась, вдруг он что-то переломал, вдруг... Нервы не выдерживают, и я быстро, как только могу, спускаюсь на землю, раздирая кожу о грубую кору, едва удерживаясь, чтобы не прыгнуть тоже. Но удерживает здравый смысл: если и я ухну в сугроб, кто нас откапывать будет? И главное - когда?
   Так стремительно я не спускалась никогда в жизни. И не бегала тоже. И, осмотрев со всех сторон сугроб, в который упал идиот, никогда не копала так быстро в снегу проходы. А иначе никак - сугроб был выше меня. Снег больно царапал руки, особенно тот, что в глубине, замерший до состояния льда. Волосы лезли в лицо. Болели ногти, которыми я выцарапывала куски, ноги, на которые эти куски падали. Но я продолжала остервенело копать, пока едва не упала в довольно приличную яму - с такой силой пробивалась вперед.
   Он лежал, нет - развалился на снегу. Живой. И царапин вроде не видно... Этот самоубийца поднял на меня глаза.
   Яма такая маленькая, что невозможно распрямиться, не потревожив головой ее края и не обрушив снежный "потолок". Поэтому приходится опускаться на колени и ползти вот так к этому идиоту, за которого я так беспокоюсь. Хорошо хоть ползти пришлось недолго.
   - Все хорошо? Как ты себя чувствуешь? Ударился? Сильно?! - от волнения вопросы бессвязно, беспорядочно сыплются из меня. И одновременно с вопросами тяну к парню руки, чтобы убедиться, в порядке ли он или нет. Как я собиралась это проверять - не знаю... и не узнаю никогда, потому что он рывком притягивает меня к себе, отчего теряю равновесие и въезжаю носом в его плечо. Дергаюсь, но бесполезно - его руки прижимают меня так сильно, что не двинуться. Я бы дергалась и дальше, если бы не услышала странный звук... совсем рядом. Знакомый и... чужой. Я слышала его впервые, но подобный слышу каждый день.
   Это стук его сердца.
   Быстрый. Прерывистый. Такой же, как и у меня.
   Холод вокруг. Тепло куртки, нагретое теплом его тела. Жар в груди. Чувства. Все смешалось в невообразимый компот, голова ничего не могла понять и кружилась.
   Трясло. Вот только от холода ли?
   - Ну что, теперь ты мне веришь? - над самым ухом раздался его тихий голос.
   Я угукнула. Летел...
   - На ворона ты был похож, - пришло справедливое сравнение из-за цвета его куртки. Хорошо, что вспоминалось произошедшее больше без страха... - Только больше не надо так делать, если хочешь, чтобы я жива оставалась. Второго такого прыжка мое сердце не выдержит.
   Спокойно сказала все, что была на душе... это казалось таким естественным.
   - Боялась за меня? - И не надо спрашивать таким волнующим голосом!
   - Конечно! - ворчливо отвечаю.
   Он улыбается... чувствую, что так оно и есть.

***

   Теперь понятно, почему нас никто не хватился. Хвататься было некому. Бросили!!
   До дома добирались долго, я успела вконец околеть - снег, попавшись во время рытья, под шубу, растаял, намочил одежду, а мороз все это дело застудил до каменного состояния. Самоубийца пытался вручить мне свою куртку, хоть сам зубами стучал. А не надо было прыгать!
   Когда он отпустил меня, даже не знаю... сколько времени прошло? Не знаю... Только вот я тогда совсем не хотела, чтобы меня отпускали, слишком хорошо было...
   Ой! Что же я такое думаю?!
   Я ускорила шаг, едва не переходя на бег. Но не смогла успокоиться, зато поскользнулась и вывалилась в снегу. Очень здорово...
   Почти все машины исчезли, кроме двух - разъехались гости по домам. Мама, открывшая дверь, затянула: "Где вы шлялись?", но увидела наше состояние и пропустила внутрь. Я обнялась с котелком, немного потеснив задом в сторону бабушкины кактусы. Они итак здесь стоят круглосуточно, нагрелись! А котелок был самое то температуры - не обжигающий, но и не холодный. Немрин, рванувшую первой в дверь и исчезнувшую потом меня, видимо, потерял. Но быстро нашел. Видя, с каким ошарашенным выражением он смотрит на разнообразные кактусы, поясняю, что это плантация бабушки, она их любит очень.
   Договорить мне не дали, в каморку влетела мама, бабушка, тетя - здравствуйте, это когда вы успели приехать? - и папа. Сразу стало тесновато даже для того, чтобы дышать. Меня отодрали от котелка и потащили в жилые комнаты. Там заставили переодеться. Парня тоже - ему предоставили папину одежку. В итоге я булькала чаем, чтобы не засмеяться в голос, когда он явился на кухню в коротком, что в штанах, что в куртке, спортивном костюме. Я-то была в своей одежке. А вот мама и бабушка разразились радостными возгласами, как же ему идет... Тихо сижу и булькаю чаем. Если что-нибудь скажу, они ведь меня стукнут за издевательство над их новым любимчиком! Ему тоже налили чаю... парень к нему немного подозрительно принюхался, но глотнул... Я молчу. Отогреваюсь. Чай-то нормальный.
   Тетя, оказывается, не уезжала, потому что ждала Немрина - хотела отвезти "мальчика" домой. Но в результате нашего, хотя причем тут я - его намокания, тетя уехала ни с чем, а парень остался ночевать в нашем доме. В моей комнате!!! В моей... кровати... Пока я пребывала в ступоре, мама уже вошла в комнату и начала перестеливать белье. На вой "Зачем??" она, не отвлекаясь от дела, ответила, что не хочет стеснять гостя. "А я??" Последний вопрос был риторическим.
   Меня определили в бабушкину комнату. Постелили на полу матрасик, дали подушку... даже не мою. Моя лежала на моей же кровати.
   Хотелось биться головой об стенку, стол, или другую твердую поверхность.
   Он в моей комнате. Спит на кровати, на которой я спала. А я... я потом буду спать на кровати, на которой спал он!! Особенно, после случившегося сегодня... о чем вспоминаю и сердце стучит слишком быстро, хочется забиться в угол, чтобы тихо повыть. Никогда такого не хотелось, а вот же!
   Совсем запуталась. Так и знала, что это когда-нибудь случится.
   Я сидела в бабушкиной комнате, не решаясь выйти. Ведь обязательно встречу Немрина, а я совсем не хочу еще более сильного раздрая в душе. Надеюсь сохранить хотя бы иллюзию покоя. Но... Не выдержала. Потому что хотела увидеть его.
   Когда потух свет, а бабушка засопела, я тихонько прокралась из комнаты в гостиную. В нее выходили двери из ее комнаты, моей, братцев и коридора. Тишина, и скрип половиц глушающ, я так боюсь, что меня заловят... Но крадусь дальше. Очень тихо открываю дверь и заглядываю внутрь, готовая сорваться с места и убежать. Свет выключен. Спят... судя по заливистому всхрапу одного из братцев из соседней комнаты. На цыпочках подходу поближе к своей кровати.
   Я только гляну одним глазком. И уйду.
   Шторы опущены, темень такая, что шагала только по памяти, ничегошеньки не видя впереди.
   Еще немного подойду...
   Я увидела его. Спал совсем как ребенок, распихав подушку и одеяло в разные стороны. Золотистые волосы раскинулись, мама бы сказала - художественно. Если бы умела рисовать, то обязательно взяла бумагу и краски. Если бы было чем сфотографировать - сделала бы фото. Но я не умела первого, не имела второго, и оставалось только затаив дыхание наблюдать... до чего же я докатилась...
   Не представляю, сколько стояла вот так. Простояла бы и дольше, но здравый смысл посоветовал уйти, и я ему последовала.
   - Спокойной ночи... Леша, - шепнула у двери. Захотелось еще раз назвать его по имени. Глупая блажь глупой девчонки.
   Хорошо что дверь в эту комнату не скрипела, иначе я бы точно выдала свое присутствие... думала я за секунду до того, как раздался приглушенный насмешливый голос парня:
   - И тебе сладких снов.
   Из комнаты я вылетела вместе с последними звуками его голоса, забилась под одеяло на своем матрасе и прижала обе руки к груди, всерьез опасаясь, что сердце проломит грудную клетку.

***

   Спала я этой ночью плохо, беспокойно, и поэтому мне грозило "насладиться" утренним концертом бабули на полную катушку. Вот скрипнула кровать, споро зашаркали тапочки... она забыла закрыть дверь, так что шарканье слышала еще долго, пока бабуля не дошла до своих обожаемых плантаций. Про себя отсчитываю две минуты - именно через столько она должна затянуть очередной отрывок из классики. К сожалению, классических мелодий бабуля знала много, в молодости была их любительницей...
   Протяжный вздох, разнесшийся по всей квартире. У меня, против воли, мороз пробежал по коже и волосы встали дыбом, как иголки у дикобраза. Первый, пробный вой... и бабуля потусторонним голосом визгливо затянула Бетховена, прекрасно и печально известную Лунную сонату. Она любит эту мелодию и часто поет своим кактусам. Им побоку, что выслушивать, а бабуле дополнительное удовольствие... Только признать в этом тонком, выворачивающем наизнанку визге трудно признать труд знаменитого музыканта.
   Накрылась с головой, еще и голову под подушку засунула, но бабулин голос, похоже, колебался в частотах, для которых проникнуть через подушку было не проблемой.
   Бросив гиблое дело, раскрылась и уныло уставилась в потолок. Сколько там она обычно поет? "Два часа... всего лишь два часа перетерпеть", - уговаривала сама себя. Спать хотелось немилосердно. Но разве в такой обстановке заснешь? Поворочавшись какое-то время, решительно села. Подушка свалилась с лица и шлепнулась рядом. Бабуля начинала сонату уже во второй раз...Ей бы в "Призраке Оперы" подвывать, у мамы в театре! Уверена, постановка будет иметь небывалый успех... если в зале после ее воев еще кто-то останется.
   Просто пялиться в потолок было тоскливо. Я решила прогуляться до туалета, а потом завернуть на кухню и выпить чаю. Все равно делать нечего.
   Чтобы стало хоть немного полегче, заткнула уши, убрав пальцы только для включения в коридоре света... Лампочка с громким треском лопается и все вновь погружается во тьму. Вкупе с Лунной сонатой это произвело... оглушительное впечатление. Как обухом топора по темечку и лезвием по сердцу. Скоро мне придется таскать бабушкины капли!
   Странно... когда я проходила через открытую нараспашку дверь, это чувство не покидало меня. Обычно старушка только чуть-чуть приоткрывала ее. Но я выбросила это из головы, как несущественное.
   Зря.
   Поняла я это после, и зареклась с тех пор не обращать внимание на все мелочи, выбивающиеся из понятия обычный. Буду обращать, еще как. Хватит испытаний моему бедному сердцу! Немрин бегал вокруг стола, а я нагло пользовалась ситуацией и командовала, где находится чай и лечебные конфеты. Обычно я никогда не наглею, но это особый случай... Парень не смел возражать. Чувствовал свою вину...
   А произошло следующее.
   Я вышла в коридор, не заподозрив ничего плохого в раскрытой двери. Зашагала дальше, кляня лампочку на все лады. Тапочки из-за нее были не найдены, и пришлось шагать босиком по бетонному полу. Радость та еще, бетон был обжигающе холоден, словно самый настоящий лед. А еще грязный, весь в песке - ночью натопали. На каком-то там шаге в наступила в лужу растаявшего снега. Брызги поднялись до колен. Сосчитала сквозь зубы до десяти, два раза начиная заново - бабушкин вой сбивал со счета. Досчитала. Вытащила ногу, которая уже как-то подпривыкла к водичке, пошла дальше... Только шла недолго.
   В общем, наш дом - немецкий. Как, впрочем, почти все в нашем поселке. А во времена, когда они строились, туалеты были не так распространены, как сейчас. Так что такой замечательной вещи, особенно в зимний период, в домах не предусматривали. Удобства во дворе. Комнат в нашем доме мало, всего шесть. Все заняты: одна Толи с Лежиком, самая маленькая - моя, другая бабушкина, еще одна родительская, самая большая - это наша гордость, зал, чуть уступающая залу - кухня с огромным круглым столом, кладовка. И широкий, чуть ли не как моя комната, коридор. Как понятно, комнаты для туалета не нашлось, но великий придумщик по имени мама предложила отгородить от коридора кусочек пространства и обустроить там туалет. Ее дружно поддержали и папа начал стройку... Через месяц, к радости всех нас, комнатка уединения была готова. Вот только великие работнички что-то напутали в расчетах, передвинули дверь немного не туда, добавили решающие пятнадцать сантиметров опять же не туда... В итоге получилось, что коридор стал П-образный: широкий до расположенного, каким-то макаром, в середине туалета и узкий, в сорок сантиметров, рядом с комнаткой, а дальше опять нормальный. Бабушке приходится проходить в него боком - уж очень, хм, добрая у нее фигура.
   Итак, я подошла к этому проему. В темноте. И чтобы не напороться на угол, прислонилась спиной к стенке, так и шла дальше. Дверь в туалет пробили неудобно, рядом с дверью в котельную тире плантации. И за это на короткое время я хотела папу стукнуть чем-нибудь тяжелым.
   Я продолжала идти, прижимаясь спиной к стене. Смотрела вперед. И когда почти прошла узкое месте, заметила впереди что-то... белое. Бабуля завывала. Белое приближалось. И оно... светилось? Сердце испуганно замерло. Это самое белое имело контуры человеческого тела, но не было похоже на фигуру бабушки. Да и не могла она это быть... как никто из домашних. Слишком... высокое.
   В голове стремительно проносились мысли, но проносились они так быстро, что я никак не смогла ухватить их за хвост. Кроме одной. Логическая цепочка полусонного мозга: вой, белая фигура, давний рассказ мамы о потусторонних силах. И логичный вывод.
   При... приведе-е-ение??
   И тут происходит несколько вещей. Я с громким плюхом наступаю на очередную лужу. Белое медленно разворачивается... такой ужасной рожи я никогда не видела. Она больше всего была похожа на маску из фильма Крик: такие же черные провалы глазниц, щель рта, вытянутая как будто в крике, и белое, до зелены, лицо.
   Естественно, я поступила как любой нормальный человек, увидевший подобное - заорала так, что у самой в ушах зазвенело, и даже переплюнула по громкости бабушкин вой. Приведение перестало светиться и как прыгнуло ко мне. Я молниеносно схватила с груди крестик и выставила его перед собой, зажмурившись...
   - Соня, это я, успокойся! - воскликнуло оно... подозрительно знакомым голосом. Разлепила один глаз, чтобы убедиться... Это и правда был Немрин, собственной золотоволосой персоной.
   - Ты?!! - выдохнула, остро жалея, что рядом нет ничего, чем можно его стукнуть.
   - О-о-о... Милок... Вну-у-ученька...
   Мы с ним синхронно обернулись. К нам медленно шла бабуля. Все было при ней: и белый сав... белая ночнушка, зеленая лейка, которую она так и не выпустила, всклоченные после сна волосы - а зачем ей причесываться, если все равно никто из домашних так рано не встает? - и подвывающий замогильный голос, еще не отошедший от пения. Даже меня ее вид пробрал. А парень... нет, он не стал орать, он только тихо охнул и застыл столбом, вперив невидящий взгляд в бабулю...
   - Сонь, еще раз, на правом или на левом ящике? - натянуто спросил он, балансируя на спинке стула. Да, потолки у нас высокие, шкафы повешены высоко: там обычно пряталось самое ценное. И конфеты с колядок тоже.
   Прихлебнув чай, меланхолично отвечаю:
   - Слева.
   Конфет, которые все же достали, я съела под штук десять... может больше. Не считала. Я заедала стресс. А когда даже со стрессом от съеденного уже подташнивало, решительно встала и направилась досыпать дальше. После случившегося и горячего чая что-то потянуло...
   - Тебя проводить? - якобы заботливо спросил Немрин. Как будто я не слышу, как в голосе смех пробивается!
   - Не надо, - отрезаю.
   Никаких приведений не существует! Теперь это я знаю точно. А все увидевшие их - просто жертвы шуток своих друзей!
   Бухнулась на матрас, отбив весь бок, шипя, завернулась в одеяло и мгновенно уснула.

***

   Утром меня разбудила палка бабушки.
   - Сонька, вставай! Мамка зовет завтракать!
   Палка попала по ребрам, а силы у старушки не занимать, и я окончательно проснулась.
   - Баб, а что, понежнее нельзя было? - хмуро спрашиваю.
   - Тяжело нагинаться! - был твердый ответ.
   Знаю я ее "тяжело"! Так и сказала бы - лень. Я что, не видела, как она бегает, когда узнает, что в магазин привезли новые кактусы? Их, между прочим, привозят специально для нее.
   Вовремя я вспомнила, что в доме есть гость, да еще какой, и не вышла всклоченная, в ночнушке... и пусть, что он ее уже видел. Так что на кухню я пришла в более-менее нормальном виде, и обалдела от обилия на столе. Тут и оливье, винегрет, лазанья, обожаемая папой, сельдь под шубой - в общем, классика нашего праздничного стола. Вся семья сидела в сборе, ну разве что мама хлопотала над растерянно улыбающимся парнем, подкладывая ему то салатов, то горячего, порой забывая и подкладывая по второму кругу.
   "Все... - думала, садясь на ближайший стул, - обаяние подействовало окончательно... Прощай, мама!"
   Мне никто подкладывать не собирался, мама заметила гору еды на тарелке и, виновато улыбнувшись, поставила ее перед парнем, а сама с ясно написанном на лице чувством выполненного долга села на место.
   И кто бы подумал, гора еды, которую я бы ела день, была сметена аппетитом Немрина. В него еще и чай с конфетами утрамбовался!
   А мне конфет зажилили...
   После завтрака ему нужно было ехать. Автобус уже скоро подъедет к остановке.
   Я со смешенными чувствами стояла в стороне, наблюдая как он собирается. Только смешанность как-то быстро распадалась на отдельные, очень даже осмысленные куски.
   "Не хочу, чтобы уезжал". Но здравый смысл аргументировал: "А разве у него есть причины оставаться?" Нет.
   "Нет", - твердо повторила за здравым смыслом.
   Все переживания глупы, потому что... глупы и все тут!
   До остановки пришлось его провожать. Всю дорогу парень молчал, я тоже не изъявляла особого желания болтать. Для разговора нужно думать, а я старалась этого не делать. Чтобы глупых мыслей не возникало.
   На остановке толпились люди, на удивление много. Мы пришли рано... к моему сожалению. Вот бы сразу сгрузила его на автобус и спокойно ушла домой. Спокойно бы жила дальше, без всяких волнений...
   Сжала ладони в кулаки, ногти до боли впились в кожу.
   Вру сама себе. Разве не я лезла на стенку, когда его не было рядом? Разве не я так стремилась его увидеть?
   - Сонь, - парень отвлек от этих невеселых размышлений. Я подняла голову, делая безучастное лицо.
   Немрин стоял, засунув руки в карманы и перекатываясь с носка на пятку туда-сюда, как маятник. И смотрел куда-то вдаль.
   Да говори ты уже!
   - Скажи... - он снова медлил говорить дальше. Я не понимала, что происходит. Что за неуверенность? Даже смешно. У него?? Но вот, он продолжил, наконец-то: - Скажи, почему ты называла меня Лешей? Ты же знаешь, что мое имя Алекс. - Он обратил на меня серьезный и ожидающий взгляд. Тяжелый, такой, что вдавливал в землю. Он произвел на меня очень сильное впечатление, и я неожиданно начала оправдываться:
   - Просто я подумала, что странное у тебя имя, не русское. А еще подумала, что ты его просто переиначил, а на самом деле по-другому зовут... Вот и решила позвать.
   Парень чуть улыбнулся.
   - Вот оно что... - Из-за поворота выехал автобус. Народ потянулся в краю тротуара. Только он стоял на месте. Автобус подъехал и остановился. Люди столпились у открывшихся дверей. Парень смотрел на толпу, не стремясь к ним присоединяться. Я уже с капелькой радости подумала, что он никуда и не собирается...
   - Так называла меня моя няня. Давно, еще в детстве, - тихо сказал он.
   - Значит... так называть тебя нельзя? - осторожно спрашиваю.
   Немрин потрепал меня по голове и все-таки направился к уже опустевшим дверям. Все желающие расселись.
   - Можно. - Громко говорит он. - Тебе можно.
   Смотрю, как он расплачивается с водителем и проходит в салон, занимает место у окна, которое выходит на остановку... на меня. Автобус словно ждал, когда он сядет - двери закрываются, урчит мотор.
   Ноги подгибаются. Я с внезапной, но запоздалой ясностью понимаю, как же не хочу, чтобы он уезжал. Вспомнилось все то, что я чувствовала до его приезда. И что когда сидела к нему близко-близко и слушала быстрый стук сердца.
   К горлу подкатил обжигающий комок. Глаза начала заволакивать пелена... слез?
   Не плакала столько лет... уже забыла, как же это больно.
   Автобус тронулся.
   Не уезжай...
   Почувствовала, как слезы уже катятся вниз и стремительно отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел.
   А когда звук мотора окончательно стих, резко оттираю их рукавом и бегу к дому.
  

Часть третья. Осознание и шаг вперед

  

11

  
   Экран мобильного зажегся и телефон разразился трелью. Я сидела вжавшись в стенку так далеко от него, как только могла, и косилась на мобильник, словно он был свернувшейся в клубок змеей, готовой вот-вот броситься.
   Краем глаза замечаю, как Толик с видом страдальца заглядывает в свою комнату.
   - Сестрица-устрица, ответь ты уже! А то ужасные звуки твоего позывного отвлекают меня от чтения!
   - Перетерпишь! - огрызаюсь, продолжая буравить взглядом мобильник.
   Толик знает, что в таком состоянии спорить со мной бесполезно и даже опасно - я ведь и врезать могу - и со вздохом разворачивается.
   Телефон замолк. Вздохнула с облегчением... и с замиранием стала ждать следующего звонка.
   Они раздавались несколько раз в час, бывало звонок был только один и я нервно грызла уголок подушки, которую сжимала. Но перезванивать я не стала... Не-е-ет, все, хватит!
   Все началось с того, что я прибежала домой после того, как проводила Немрина, и закрылась в комнате братцев, и завалилась спать на одной, проигнорировав кровать в своей комнате. Пока не перетрясу матрас, подушку, одеяло, а белье не заменю - никто туда не заманит! С мгновения, как только перешагнула порог дома, я твердо решила - больше никаких мыслей об этом парне. Запрещено. За нарушение буду биться головой о стенку. И билась. Когда голова совсем разболелась, легла спать. К счастью ничего не снилось, и вечером я проснулась почти счастливой и забывшей все. Радостно вышла на кухню, чтобы найти что пожевать... И нужно же было домашним именно в это время завести разговор о этом парне. Обсуждать какой он хороший, умный, мама вставила свои пять копеек о том, какой он удивительно красивый, бабушка мечтательно добавила, что если бы она была помоложе... Мама одернула ее и с задумчивым видом протянула, подперев рукой подбородок, какие, наверное, будут красивые внуки... Это стало последней каплей. Я со всей злости треснула ложкой о плиту. Семейство дружно с удивлением развернулось ко мне, будто вообще только заметили мое присутствие. А я, между прочим, тут с самого начала стояла!
   - Больше никаких разговоров о нем в моем присутствии! - рявкнула. - Ясно?!
   Мама похлопала глазами.
   - Сонечка, ты чего? Что случилось?
   Что случилось?! Она еще спрашивает что случилось! Да жизнь моя катится в тар-тарары, а так - ничего особенного!
   Злость все разрасталась и разрасталась, я бы точно что-нибудь разбила или нагрубила, поэтому выскочила из кухни, вновь выставила одного из братцев и заперлась в комнате. На ключ.
   А там, где ни единая душа не могла меня видеть, взяла и... разревелась.
   В тот момент я поняла, что не думать о нем не смогу, как бы не старалась. К сожалению, это выше моих скромных сил.
   Как же тогда мне было плохо, тоскливо, больно... Снова и снова вспоминала тепло его куртки, его рук, которое я чувствовала даже сквозь шубу... оно словно прожигало ее насквозь. И отпечаталось на коже. Сейчас следы его рук просто горят. Я понимаю, что это невозможно, что я надумала, такого не бывает... Могла уговаривать себя как угодно долго, но поверить в свои же слова не могла. Я тогда словно разделилась на две половины: одна я уговаривала себя, другая отпихивалась от этих слов, трепетно храня воспоминания, чувства, постоянно вспоминая их, и планомерно доводя себя до крайней точки.
   Что будет после этой самой точки - я не знала. Но что-то страшное.
   Не выдержала и ушла на свою кровать. Завернулась в одеяло, под которым спал он, уткнулась носом в подушку, еще сохранившую запах его волос. Я вдыхала этот запах, поливала подушку слезами, вдыхала снова... Вспоминала как же мне было тепло, когда он обнял меня, и сжималась в комочек от холода. Он был всюду, леденящий холод, замораживающий тело слишком быстро. И только в груди все горело огнем. Я заботливо прижимала руки, чтобы защитить это тепло от окружающего холода, сохранить в целости самое ценное, что у меня было...
   Среди ночи я проснулась резко и неожиданно. Спустила ноги на пол, встала. Прошла в зал, - Толик зачитался и храпел на диване, не потрудившись уйти в свою комнату, - замерла напротив окна... долго смотрела на непроглядную тьму. И скосила глаза на домашний телефон. Кое-какая мысль появилась в голове, очень дурацкая, но смотря из будущего я понимала - разве мне было тогда до этого дело? В памяти телефона сохранился входящий номер парня. Сбегала в комнату, вернулась с мобильником и с него набрала номер - не хотела, чтобы он знал, что звоню именно я. Это было важным.
   Гудки. Я отсчитывала их. И вот послышался треск и сонный голос парня.
   - Да?
   Я испуганно молчала. Да я и не собиралась говорить, как оказалось. Он молчал. Я молчала и дышала в трубку, как заправский маньяк.
   Шуршание.
   - Я знаю, что это ты. Записал все номера в вашем доме. - Сердце ухнуло в пятки. Я вцепилась в мобильник так, что он хрустнул. Голос парня стал обеспокоенным. - Что-то...
   Быстро захлопываю крышку, обрывая связь. Панелька на крышке отлетает в сторону и теряется в темноте, а я еще долго ползаю по полу, пытаясь ее найти и заодно успокоиться. В процессе поиска голова немного проветривается и мозг возвращается. Только опять поздно.
   Телефон зазвонил через буквально пару мгновений. Конечно же, я испугалась и не отвечала. И еще раз. И еще.
   Ночью больше звонок не раздавался.
   Но днем... вот как раз днем и началась серия ежечасных звонков, которые раздражали всю семью - все же щель под дверью была большой, - а для меня стали очень важной частью жизни. Толик еще несколько раз просил выключить хотя бы звук, но разве ему объяснишь, что я не могу этого сделать? Просто... эта незатейливая мелодия как спасение. Потому что я знала, что звонит он. Звук звонка был сродни его голосу, который не находила сил услышат снова. Но как же хотела!
   В четыре дня телефон замолк. И эта гробовая тишина повисла в комнате надолго. На три часа. Умом я понимала, как, наверное, со стороны смешно звучит... вот только для меня эти три часа растянулись в бесконечность. Наполненные нарастающей тоской и мыслями о нем. До такой степени, что воспоминания уже видела с открытыми глазами.
   Колотило от холода. Болела голова. А я смотрела только на лежащий рядом телефон, ждала, когда он зазвонит снова. Я уже даже пообещала, что отвечу!.. Но - не звонил.
   И на третий час я опять вошла до крайней точки, когда не соображала, что делаю.
   Вытянула руку из-под одеяла, пальцы зависли над телефоном. Я еще раздумывала... Но ведь мозг ушел, и значит контролировать меня было уже нечем... Схватила мобильник, открыла, нажала "отмена", чтобы скрылась табличка с "34 пропущенными", зашла в телефонную книгу, нашла нужный номер.
   Создать сообщение. Пустой экран. И я быстро набрала:
  
   Пожалуйста приезжай мне плохо
  
   "... без тебя" - так и осталось только в мыслях. Вдавила "ок". Осторожно прикрыла разломанную крышку и положила мобильник на старое место. С улыбкой повернулась к стенке...
   Вот только с каждой минутой до меня все сильнее доходило, что же я наделала.
   Но снова было слишком поздно.
   Хочу, чтобы смс-ка не дошла!!!
   Или...
   Я разулыбалась. Ну конечно же! Даже если она дойдет, как будто этот парень сорвется и примчится сюда? Нет! Любой нормальный человек не будет ездить к кому-то полузнакомому по глупой его просьбе! Да и если что - автобусы после семи не ходят!
   И от облечения забылась крепким сном.

***

   Мне снился сон... такой хороший. Вокруг меня облака, кучерявые, пушистые, такие мягкие... нежный золотисто-розовый свет пробивался откуда-то снизу, подсвечивая облака. Я шагала по ним, едва-едва касаясь кончиками пальцев самых краешков. Небо над головой заменяли те же облака, только более золотистого оттенка. Они лениво бежали куда-то вперед... И я бежала за ними, смеясь и перепрыгивая с облако на облако... с облако на облако... с облако... Вдруг, за одним, особенно большим и красивом облаком, обнаружился ангел. Он был прекрасен и так похож на святых с икон... И на одного человека, так волнующего меня. На нем белоснежная тога, а в волосах покоился лавровый венок. За спиной его были небольшие крылышки, а в руках ангел держал арфу, и с печально-возвышенным лицом перебирал струны. Завораживающая мелодия разливалась вокруг.
   Я замерла, а потом спряталась за облаком, наблюдая на ангелом.
   Вот он отложил арфу... только что-то она мелковата была, - пронеслась мысль, но я тряхнула головой. Раз у ангела такая - значит нужно. Он поднял печальное лицо и посмотрел вдаль. А вдали показался еще один ангел, уже женщина. Прекрасная, как он, только не с белокурыми волосами - а с рыжими. Она спускалась с неба, как по невидимой лестнице... и каждое ее движение было самым изяществом.
   - Она странно себя ведет... - обеспокоено пропела она, протягивая руки к ангелу. Он берет их в свои и помогает ей ступить на облака.
   Что-то знакомый голос.
   Но я тряхнула головой опять. Не может быть, чтобы я знала голоса ангелов. Разве я их видела прежде?
   Белокурый ангел отступил к арфе и вновь начал играть с возвышенно-печальным лицом. Его игра была настолько по-неземному совершенна, что рыжий ангел прослезилась, воздев руки к верхним облакам.
   - Уже почти день из комнаты не выходила!
   Как же трагично это прозвучало!.. Столько боли в ее голосе, беспокойства о неведомом!
   Я чуть не прослезилась от переполняющих меня чувств следом за ангелом...
   Стоп. Я что-то не понимаю, или причем тут вообще комната и кто из нее не выходил? Какие комнаты на небесах?
   Белокурый ангел отставил одну руку, другой, правда, продолжая перебирать струны. И протянул ее к другому ангелу.
   Какое же прекрасное у него лицо...
   - Я с ней поговорю. - Серьезно отвечает. - Оставите нас?..
   Звук открывающейся двери и облака стремительно исчезают, а на их месте возникает совершенно другая картина: темнота вокруг, только маленькая дырочка света в ней, и совсем близко серые обои в цветочек.
   Это что, был сон?!
   - Да, да, конечно, - суетливо говорит кто-то голосом рыжеволосого... тьфу, голосом мамы. Да мама это и есть!
   А вот ее собеседник...
   - Спасибо, - вежливая благодарность и звук закрывающейся двери.
   Он!!!
   Перестаю даже дышать, не то что двигаться. А ведь хотела вскочить, и уже приготовилась это сделать!
   Так... главное - не двигаться. Я не совсем понимала, зачем мне нужно не двигаться, но послушно замерла.
   Тихие шаги. Пауза. Еще пара шагов. Пауза. Кровать просела рядом со стопой, он опустился на матрас, едва ее не придавив. Ойкнула, но продолжила лежать как раньше. Кто бы знал, чего мне это стоило!
   Тягостное молчание.
   Время я отсчитываю по громко стучащему сердцу.
   Кажется, прошла минута.
   - Соня? - зовет он. Я испуганно молчу. Парень решает продолжать. - Что случилось? Почему тебе плохо? Ты забо...
   Я больше не выдерживаю и вскакиваю - не могу уже лежать без движения в таком скрюченном состоянии! Подушка отлетает в сторону, одеяло сползает с макушки на плечо, а я во все глаза смотрю на округлившего глаза парня.
   Смотрю... смотрю...
   Мир такой унылый, а он разбавляет эту серость.
   Только один...
   Тот, кто нужен мне.
   В мозгу что-то перемкнуло, и я бросаюсь на него, раскинув руки. Только бросок получился такой силы, что я, вцепившись в парня, сношу его на пол.
   Он ойкнул. Я лежу на нем, как на матрасе, обвив его шею руками, и совсем не хочу отпускать. В голове - только желание обнимать его и вдыхать снова и снова родной персиковый аромат. И счастливо улыбаться.
   Он здесь... рядом. Как я и хотела.
   Приехал.
   Парень лежит и не делает попыток ни вырваться, ни стащить с себя тяжелый груз - то есть меня. Я не сползаю тоже, мне все равно. Знаю, он оттолкнет меня через какое-то время... Но сама не уйду. Так... хорошо. И спокойно.
   Но я не ожидала, что теплые руки лягут на талию и на плечи, прижимая меня в ответ.
   - Так соскучилась? - более низким, чем обычный, голосом говорит он над самым ухом.
   Киваю. Что уже скрывать.
   - Тогда почему не отвечала на звонки?
   Отрицательно мотаю головой.
   Он молчит.
   Чуть помедлив, спрашиваю:
   - Ты, наверное, думаешь сейчас - а зачем вообще я сюда приехал? Да?
   Тихий, серебристый смех. Он обнимает еще крепче.
   - Честно говоря, я так думал пару минут назад, когда ты притворялась спящей. А теперь уже нет. - Голос приближается к уху, уже щекоча его горячим дыханием. Было щекотно, но еще и... волнующе. - Совсем не жалею, - выдыхает он так близко, что кажется - еще немного, и коснется...
   Разрываю кольцо рук и отпрыгиваю назад. Парень садится и кривит губы в ироничной ухмылке, прикрыв совсем наглые глаза.
   - Дурак! - возмущенно восклицаю и кидаю в его лицо нащупанную на полу подушку. А парень ловит ее в полете и смеется в ответ, касаясь большим пальцем уголка рта, полностью довольный своей выходкой.
   Невольно и у меня смешок вырывается - разве можно сердиться, когда смеется этот парень?
   - Ты странная... Самая странная девушка из всех, каких знаю! - сквозь смех выдавливает он.
   Я надулась.
   Вот спасибо.
   Немрин встал. И вот уже он говорит вполне нормальным голосом, без смеха.
   - Пойдем прогуляемся. Хочу кое-что сказать тебе.
   - А тут нельзя? - хмуро спрашиваю, отводя взгляд от окна и того, что за ним царит. Еще одна метель.
   - Много ушей, - подмигивает он с совершенно лукавым видом. - Собирайся. - И выходит прежде, чем я успеваю что-либо возразить.
   Дверь закрылась. Я еще какое-то время смотрю на нее... медленно, со скрипом прокручиваю в голове случившееся за последние десять минут... И с тоской кошусь на стенку. Почему, ну почему я до такой степени отбила мозги, что сама, САМА бросаюсь на парня, да еще поваливаю его на пол, сама внаглую разваливаюсь сверху и обнимаюсь, не чувствую ни капли смущения?! Зато теперь им наслаждаюсь в полной мере...
   - Ты еще не оделась? - в дверном проеме возникает лохматая голова нарушителя моего внутреннего спокойствия. Парень окидывает меня внимательным взглядом, сам себе кивает и голова исчезает. Я посмотрела на свою пижамку... вздохнула и пошла к шкафу переодеваться. Закрыв дверь на ключ перед этим. Для внутреннего спокойствия.
   Джинсы. Свитер. В гардеробе - куртка и сапоги. Готова.
   Парень наблюдал за мной, привалившись к косяку... все чаще начинаю замечать характерные для него привычки. За все время ни разу не увидела никого из домашних - они как будто попрятались все. Подозрительно. Пришлось искать свой ключ, чтобы закрыть дверь.
   На улице оказалось не так уж и плохо. Метель, пока я одевалась, подутихла, хоть снег и продолжал падать. Крупный такой, размером с железную двушку. Только ветер дул ледяной, северный. Пришлось быстро застегивать куртку до конца и доставать варежки. Бросила взгляд на руки парня, когда тот поправлял капюшон, и заметила отсутствие перчаток.
   "Это сейчас не главное", - ответил он на замечание. И спросил, есть ли поблизости место, где мало народу и можно походить подольше. Подумав, отвечаю, что походить подольше тут можно только по дороге на выезд из поселка. Он кивнул и предложил по ней "прогуляться". Я, хоть и не понимаю ничего, соглашаюсь.
   Темень. Только свет из окон редких домов - люди не любили стоиться на окраине - разгонял эту тьму. Снег падал как в сказке, вот только мороз был не по сказочному крепок. Я зарылась носом в воротник, так жалея, что не захватила шарф.
   Мы шли по дороге. Молча. Я посматривала на парня все чаще, гадая, что же такого он хотел сказать, для чужих ушей не предназначенного? К сожалению, предположений не было, вообще никаких. Так что оставалось просто идти за ним, отдаляясь от поселка.
   Мороз ощущался все яснее. Особенно замерзли щеки, и я решила напомнить парню:
   - Так зачем ты меня позвал прогуляться?
   Он даже не повернул головы. Так и шел дальше.
   Не понимаю.
   Я остановилась. Не знаю, как он заметил это, может услышал, что снег позади него больше не скрипит, замер через пару шагов.
   Внизу бушевала речка. Она не замерзла только благодаря бешеной скорости течения, разве что берега затянуло льдом... Никогда не забуду, как один раз решила летом в ней искупнуться. Чуть не утонула! Но это было давно... речка измельчала, да и я выросла. В ней теперь точно никому не утопиться.
   Я смотрела на речку, и поэтому не заметила, как парень обернулся и внимательно смотрит на меня.
   - Сонь, в общем... - он замялся. Перевел взгляд на небо, какое-то время смотрел на него, но перевел взгляд обратно, на меня. Мне стало неуютно от этого тяжелого взгляда и я поежилась. Холод сказывался тоже. - Черт! - вдруг со злостью воскликнул он и с размаху пнул заледеневшие куски снега под ногами. Я едва подавила желание отпрыгнуть. Да что с ним?!
   Парень мимолетно прикоснулся большим пальцем к уголку губ, засунул руки в карманы, опять посмотрел на меня.
   Он что... нервничает?
   - В общем, я хотел сказать это раньше, - начал он. Тихо, но в окружающей тишине даже такой голос разносился на много метров вокруг. - Еще тогда, в новогоднюю ночь. Соня, ты удивительный человек. - Сердце стукнуло и замерло. - Ты стала в этой жизни одной...
   Дальнейшие его слова заглушил грохот выехавшего из-за поворота грейдера, который обычно чистил наши дороги. Поворот был очень близко, буквально в десятке метров от нас, а скорость машины была ого-го. Парень стоял на краю дороги, а позади него она обрывалась вниз, где бушевал ручей.
   Слишком поздно я поняла, что будет дальше, и не успеваю его предупредить.
   Дороги у нас узкие, а ковш на грейдере во всю ее ширь.
   Парень не успел бы уйти ни вперед, ни назад, спасаясь от ковша. Только... отступить назад. Что он и сделал.
   Плеск и хруст ломаемого льда.
   Я едва не отправилась вслед за парнем, с такой скоростью подлетела к краю дороги. Внизу бурлил ручей. И никакого парня. Бросилась к другому краю и с облегчением замечаю черное пятно в метрах девяти. Парень зацепился за валуны ближе к берегу и пытался вылезти из воды.
   Главное, он держался. И поток недалеко унес. Вот только ручей протекал посреди чистого поля, а там я боюсь предположить, какая толщина снега. Утону. Но нужно помочь! Решение приходит мгновенно и я стремглав бегу за грейдером.
   Так быстро я не бегала ни разу в жизни, и никогда не побегу - в спину подталкивало знание, что от скорости бега зависит здоровье небезразличного тебе человека, а может, и его жизнь - дальше ручей петлял среди огромных валунов, а потом, через километр примерно, обрывался вниз небольшим водопадом.
   Я этого гада, который на том чертовой грейдере, догнала и едва не убила - и не потому что не решилась бы, просто время исчислялось секундами. Как только можно не смотреть на дорогу?! Мужик, от которого разило перегарищем, попробовал мне что-то вякнуть, но я призналась - еще слово и я его тупую башку об стекло лобовое размажу. И несмотря на то, что он сидел на водительском сидении, а я стояла на дороге и смотрела на него сверху вниз, он перепугался - видно было по роже - и согласился помочь. Попробовал бы отказаться!
   Мужик дал по газам, я встала на ступеньку и уцепилась за дверь - времени не было, чтобы машину оббегать и на сидение залазить. Как и бежать за машиной. Он безропотно полез к ручью, прокладывая дорогу к слое снега, достигающего ему подмышек... а я этому мужику макушкой едва до груди достаю. Парень уже вылез из воды и лежал на берегу, не подавая признаков жизни. Действия "спасателя" я контролировала криком, так что он аккуратно вытащил парня - как раз тогда спасаемый дернулся, что-то сказал мужику, а тот его перекинул его как куль с картошкой, сволочь, и послушно вынес к машине, вываляв еще и в снегу. Первым делом я бросилась к парню. Он увидел меня еще когда его только вытащили, надеюсь, именно поэтому прекратил сопротивляться и пытаться самостоятельно стать на ноги.
   Белый как мел, синюшные дрожащие губы и очень холодный на ощупь. И глаза мутные, как будто он вот-вот упадет в обморок.
   Быстро скомандовала погрузить его внутрь, сама залезла следом и села рядом с парнем. Пока мы доезжали до дома, стащила с него мокрую куртку и рубашку, а взамен набросила на плечи свою. Парень, крупно дрожа, вцепился в теплую одежду, пытался завернуться получше. Пришлось прижать его к себе и крепко обнять, чтобы он не шатался, грозя свалиться на водителя, даже на ровной дороге. Совсем мокрый, но мне было все равно. Я прижимала его голову к груди и бросала на водителя пламенные взгляды. Он молчаливый намек понял, и прибавил газу.
   Бабуля первой заметила большую машину за окном и высунула любопытный нос наружу. Когда увидела, как мужик вытаскивает парня, а следом вылезаю я в одной футболке, она скрылась за дверью и подняла тревогу. Слышала ее испуганный голос. К крыльцу чуть ли не через секунд десять подбежала вся семья. Пока парня заносили внутрь, быстро обрисовала им ситуацию. Мама, как самая быстродумающая, кивнула и побежала внутрь, подцепив под локоток бабулю, я вместе с ними, папа пришел чуть позже. С топором. Но его в руках папы я заметила только когда возвращалась из комнаты родителей - именно там положили вяло сопротивляющегося парня. Мама и бабуля остались там - начали снимать мокрую одежду, а меня послали за согревающей мазью. Помню ее... такая зеленая, травами воняет. И когда проходила по коридору, застала такую картину: мужик стоит напротив каменно-спокойного папы и заносит руку для удара. А папа наносит резкий удар куда-то в его живот, а когда мужик сгибается - обухом топора по затылку. Он с грохотом падает вниз, и так и лежит. Я в шоке хлопаю глазами, папа опускает руку с топором. Но быстро отхожу от шока, и подбегаю к лежащему. Вроде живой...
   - Зачем, папа?!
   Он меланхолично отвечает:
   - Он посмел покуситься на жизнь члена моей семьи, а потом и покрыть матом. Скажи спасибо что не лезвием.
   Да уж, тут действительно нужно сказать спасибо - если папа злится, то это все. Абзац. Для него семья - это все. И если трогают семью, у обычно спокойного и добродушного папы в голове перемыкает. Просто удивительно, что он на этот раз сдержался.
   Да и не жалко мне было этого гада. Сама бы врезала прежде чем он рот открыл!
   - Что делать вот с этим будешь? - Я поднялась и пнула тапком тушу.
   - Тут оставлю, - сказал папа, бродя по телу презрительным взглядом. - И послежу, чтобы ничего не натворил.
   Киваю. Пусть полежит на холодном полу, сволочь.
   - Ты только не сильно его, хорошо? - и побежала дальше, в бабушкину комнату, за мазью.
   Мама раскричалась, что меня только за смертью посылать. Они с бабулей уже раздели парня до трусов и начали растирать принесенной мазью. Я смущенно отвернулась. Тут от меня было мало толку, я к нему даже пальцем не смогла бы прикоснуться. Поэтому я бегала на подхвате: притащила теплую папину одежку, шарф, пуховое одеяло, лекарства - какие-то таблетки от простуды и одну жидкую микстуру, "Колдрекс" называется. Преотвратна на вкус, убивает наповал - уже через минуту глаза слипаются, а через две ты уже в царстве Морфея, - но лечит хорошо. Сейчас такая микстурка была самое то - парень продолжал находиться в сознании, но, похоже, не совсем понимал, что происходит. Мама профессионально запрокинула его голову и влила эту гадость, Немрин выпил и тут же закашлялся, но поздно. Проглотил уже. Дальше была закинута таблетка и влито полстакана воды.
   Микстура подействовала как должно, и через пару минут парень крепко спал под тремя одеялами. Мама, пользуясь бездвижностью "пациента", засунула ему под мышку градусник, и мы втроем стали ждать результата. А результат был такой:
   - Тридцать восемь и шесть, - мама ошарашено смотрела на градусник.
   - Нужно врачей вызывать, - сказала бабуля.
   - Какие врачи, мама? Дороги в городе занесены, никто из него не может выехать! - воскликнула мама. - Ты что, новости региональные не смотрела?
   Их голоса доносились как сквозь вату. Прошло двадцать минут. Парень выглядел хоть и не таким бледным, но все же... лоб был покрыт испариной, дыхание тяжелое... ему очень плохо. И без врачей...
   Думай, Соня, думай!!
   В комнату заглянул папа и поинтересовался, как парень. Получил ответ, посмотрел на него и посмурнел. Все друзья папины знают, что в таком состоянии...
   В голове словно взорвалась лампочка - таким оглушительным был приход идеи. Я подскочила к папе и начала трясти его. Ведь у него был знакомый врач из областной больницы, и он жил где-то в поселке! Папа остановил меня даже не дослушав, сказал, что помнит такого и сейчас приведет. Буквально через полчаса этот самый запыхавшийся врач открывал свой чемоданчик в комнате родителей. Тщедушный человек средних с лет с очень умными, цепкими глазами - сразу видно, доктор. Семью от попросил отодвинуться в сторону, а сам занялся больным. Что он больной - сомнений уже не возникало, стоило только взглянуть на лицо парня.
   При повторной проверке, температура оказалась уже тридцать девять.
   - По-хорошему, его бы госпитализировать нужно да рентгеноскопию легких сделать... - Голос врача был холоден, с едва заметным намеком на задумчивость.
   - Так все плохо? - прошептала я.
   Врач не спеша убирал все свои принадлежности обратно в чемоданчик, и только защелкнув его повернулся к нам.
   - А вы как думаете? Как я понял из рассказа Влада, этот паренек пробыл в воде как минимум минуты две, потом еще две на десятиградусном морозе. Люди после десяти минут в таких ситуациях замерзают насмерть! - Мир поплыл перед глазами, я почувствовала что сама сейчас разлягусь рядом с кроватью. Но усилием воли прогнала приближающееся обморочное состояние. Врач, полуобернувшись, кинул на парня задумчивый взгляд. - Но организм у этого паренька сильный, закаленный, сразу видно. Сильно обморожены оказались только пальцы, а так - только общее переохлаждение. Воспаление легких, считай, он уже подхватил, но его можно вылечить и в домашних условиях. - Он, перепугав, считай, всех нас, повернулся к маме, опознав в ней хозяйку. - Покажите все лекарства, какие есть в доме.
   Мама сорвалась с места, и я вслед за ней.
   Врач покопался в лекарствах, а их у нас немало - бабушка вечно жалуется то на то, то на это, вот мама и накупает ей горы таблеток, большинство из них оказалась так и не раскрытыми. После внимательного осмотра, выбрал пару троек коробочек и написал рецепт какие, когда и при каких симптомах давать. Посоветовал заварить липы или мать-и-мачехи, если такие найдутся. Нашлись - мама липу соседскую каждый год обдирает. Можно малины развести, чтобы жар понижать - варенье бабушка гарантировала, и уже полезла за ним в подпол.
   - Еще будете уколы колоть, я чуть позже принесу препарат, - сказал он напоследок. Папа хлопнул его по плечу, тот кивнул.
   Врач действительно принес продолговатую коробочку с ампулами и несколько шприцов. Один взгляд на них, и мне стало плохо. Никогда не любила уколы.
   Сказал начать колоть, когда начнется бред, и ушел, опять всех перепугав.
   Парня накормили таблетками и оставили в покое. Женщины ушли на кухню, химичить с травами, папа - разбираться с очнувшимся водилой. Мне было все равно, что он с ним сделает, главное - чтобы мужик жив остался. Не хочется, чтобы папа из-за какого-то пьяницы под статью попал.
   Я осталась рядом с постелью. Да меня никто бы отсюда не смог вытащить, как бы не старался. Я внимательно смотрела на спящего, боясь даже лишний раз моргнуть, что не упустить момент, когда ему станет хуже и нужно будет принимать новые лекарства.
  
  
   Я никогда не забуду, что это такое - бред у небезразличного тебе человека. Как болит сердце, в которое словно втыкают нож, вытаскивают его, втыкают вновь. Как ты безуспешно пытаешься помочь, облегчить его страдания, и так остро чувствуешь свою беспомощность. Как ты повторяешь, снова и снова, что все будет хорошо, больше успокаивая себя, а не больного.
   Он бормотал что-то неразборчивое, ворочаясь в кровати так, что пришлось удерживать, чтобы он не упал на пол. Шептал, срывался на крик. Надрывно звал какую-ту женщину, Марину. Звал... меня.
   Я не выдержала и отвернулась, расплакавшись. Теперь я понимала, что выражение "боль разрывала грудь" не высокие, пафосные слова. Так и есть. Она действительно разрывала грудь. И ты чувствуешь себя разваливающимся полумертвецом с прерывистым, как у лежащего на кровати перед тобой, дыханием. И жизнь кажется что зависит только от него, ни от чего больше. Не хотелось есть, спать тоже, но я заснула роняя голову на кровать, даже сама этого не замечая. Проснулась там же.
   Еще один головокружительный день. Расписание, когда нужно давать таблетки и поить редко приходящего в себя больного... хотя, нет, он не приходил в себя. Его сознание находилось на границе между сном и бодрствованием, даже больше в первом. Остались только основные инстинкты, позволяющие ему глотать все, что вливают в рот.
   Он кашлял так, что тряслась кровать, и обливалось кровью сердце.
   Под вечер приехала скорая, которую смог вызвать врач - друг папы, и то после долгой ругани. Я отправилась вместе с ним, все равно нужно было возвращаться в город - уже завтра начинался новый семестр. По-быстрому собрала сумку и села в скорую, рядом с укутанным в несколько одеял парнем. И всю дорогу не сводила с него глаз.
   Друг папы поехал тоже, сказал, что не доверяет этим санитарам.
   Его отвезли в областную больницу. Меня попросили подождать в коридоре, а его увезли куда-то дальше по коридору. Друг папы пошел вместе с санитарами.
   Я ждала. Даже не знаю, сколько. Коридоры, итак не полные, опустели совсем. Только женщина в белом халате, кажется, одна и та же, бывало ходила туда-сюда с папкой в руках.
   Здесь очень сильно пахло лекарствами, казалось, что даже сами стены ими пропитаны. И атмосфера... до оглушения угнетающа. Особенно с этой тишиной и едва слышным гудением ламп над головой.
   Двери в далеком конце коридора распахнулись, я тут же подняла голову. Ко мне шел папин друг. Со вздохом сел на стул рядом и усталым жестом потер ладонями лицо. Ожидающе смотрю на него.
   - В общем, просветили мы его грудную клетку, взяли кровь на анализ, - начал он. - Врать не буду: ничего хорошего нет, но и плохого тоже. Не буду углубляться в медицинские термины, но скажу так - могло быть все намного хуже. Ты не представляешь, на сколько... Да не волнуйся ты! - улыбнулся он, видимо, отразились чувства на моем лице. Я постаралась через силу улыбнуться в ответ, только вот не получилось. - Паренек сильный, организм у него тренированный, еще немного - и очнется, бегать начнет. А недельки через полторы так и вообще выпишется здоровый, как бык. У нас врачи хорошие.
   Полторы недели... как же долго.
   - Скажите...
   - Анатолий Иванович, - с все той же улыбкой прерывает он меня, как раз раздумывающей, как к нему обратиться. - А ты ведь Соня, верно? - Я кивнула и продолжила:
   - Анатолий Иванович, вы сказали, что он скоро очнется. А когда именно?
   - Завтра, - отвечает мужчина, подумав. - Может даже следующей ночью, может и днем. И, спустя паузу, спрашивает: - Будешь сидеть с ним? - Отчаянно киваю. Конечно же, я его не брошу!! Врач опять смеется. Встает, опершись руками в колени.
   - Паренька определили двумя этажами выше, палата четыреста девятая. Найдешь? - я опять кивнула и поблагодарила его за все. Анатолий Иванович только отмахнулся. - Глупости. Разве я мог не помочь своему другу, особенно если он забегает в твой дом и орет во всю глотку что его будущий зять умирает?
   Я чувствую, как густо краснею. Ну, папа...
   Мужчина, сказав, что внизу, если что, есть автоматы с кофе и чаем, уходит дальше по коридору.
   - Да, кстати, - он оборачивается. - Как зовут-то парня? Нужно забить в компьютер что он у нас лечится.
   - Алекс. Алекс Немрин.
   Поднимаюсь по лестнице на два этажа, потом прохожу два раза по коридору в поисках нужной палаты, пока ее не нахожу. Повозившись с ручкой, наконец, открываю дверь и захожу внутрь.
   Внутри ожидаемо темно. Пошарив рукой по стене слева от себя, нащупываю включатель и осматриваюсь. Одноместная палата, не такая маленькая, но и большой ее не назовешь. Какого-то светлого цвета стены и плиточный пол. Кровать стоит у стены, возле большого окна. А на ней - лежит он. Тихо, чтобы ненароком не побеспокоить, подхожу ближе.
   Парень выглядит лучше, кажется... Нет, точно - лучше. Лицо у него спокойное, не измученное, какое было дома. И дышит поровнее.
   Пробежав взглядом по комнате, обнаруживаю в углу стул и, подтащив его поближе к кровати, сажусь на него. Сумку ставлю рядом. Впереди длинная ночь, а я спать не собираюсь. Вдруг он... очнется? Нет, понимаю, что врач сказал или днем, или вообще следующей ночью, но...
   Сейчас, когда он болен, краски немного поблекли. И это... страшновато. Вдруг они совсем исчезнут? Но больше, конечно, я боялась о его здоровье.
   Стоп. Еще раз, только медленнее, прокрутила в голове последнюю мысль. Тщательно изучила возникшие чувства. И пришла к выводу, что так оно и есть. Я и правда больше боялась не возвращения серости, а ухудшения состояния человека, лежащего рядом.
   Неизмеримо больше.
   Я ведь подозревала это давно, а окончательно убедилась вчера. Когда он упал в воду, я же была действительно готова сделать что угодно, лишь бы спасти. Вот спроси меня тогда, на что я была готова, и, не раздумывая, ответила бы: "На все". А после, когда с такой боязнью прижимала его голову в машине, трясясь на кочках, я ведь молила всех святых: "Лишь бы ему не стало хуже". Дома мыслей не было, только боль и невозможность смотреть на страдания небезразличного человека. Если бы была возможность, взяла бы я всю его боль себе? Да. Сотни этих "да".
   Встала и подошла к окну. Тьма за ним была не такая уж и кромешная. В городе вообще абсолютной темноты не бывает - очень много фонарей горят по бокам улиц, особенно главных. Да и снег вокруг... а разве снег и темнота совместимы?
   Свет и тьма... Цвет и серость. Серость так зависит от цвета, но нуждается ли цвет в серости? Впервые в голову пришла подобная мысль, отдающая философией, если не знать кто есть кто.
   Раньше со мной никогда такого не случалось... Если бы сказала это вслух, меня бы обсмеяли: как же так, девятнадцатилетняя девчонка - и не единого раза за всю жизнь не влюблялась! И пусть, раньше я не встречала подобных ему людей. Чтобы от одного взгляда сердце стучало так быстро, от близкого присутствия подкашивались ноги, от прикосновения кружилась голова.
   Приложила ладонь к холодному стеклу, за которым прятался мой серый мир.
   Я могу ошибаться в выводах, но кажется, я... влюбилась. По-настоящему, как бывает только в книжках. Мне ничего не нужно взамен: ни денег, ни подарков - что обычно требуют друг от друга влюбленные. Чувство внутри слишком чистое для этого ненужного мусора. Оно... теплый комочек света, отогревающее душу и растапливающее лед, в котором покоилось до этого сердце, и с каждым днем все сильнее. Это невероятно, знаю, но кажется, что в груди вот-вот расцветут цветы совсем как весной и запоют птицы.
   Я прошу только об одном - пусть он будет рядом. И позволяет быть рядом мне. Остальное неважно.

***

   Утром проснулась от того, что меня кто-то настойчиво тряс за плечо. Поднимаю тяжелую голову, фокусирую взгляд на нависающей надо мной женщине в белом. И только через несколько секунд начинаю понимать, что она говорит и что от меня хочет.
   - Вставай, девочка.
   Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что сижу на полу, а голову совсем недавно подняла с края кровати. Как умудрилась свалиться со стула, да и вообще заснуть?
   Женщина помогла встать, придерживая за локоть.
   - Иди лучше домой и хорошенько выспись.
   - Нет!! - отчаянно мотаю головой.
   Женщина как-то успокаивающе улыбается, мягко приобнимает меня за плечи и разворачивает к двери.
   - Ничего с твоим мальчиком не случится, поверь. А ты сейчас будешь только мешаться - скоро придут доктора и его увезут на лечение.
   Она уговаривала меня прямо как маленького неразумного ребенка, я заслушалась и не заметила, как оказалась в коридоре.
   - Но... как же... - залепетала я, бросая взгляды то на дверь, то на женщину, желая так много одновременно сказать и в итоге не говоря ничего.
   Вдали коридора послышался грохот, и он все приближался. Его источником оказалась каталка, которую толкал мужчина в белом халате врача.
   - Вот видишь, - сказала женщина. - Пришел врач, и сейчас увезет парнишку. И неизвестно, насколько. Обследование обычно долгое.
   Врач действительно остановился напротив этой палаты. Пришлось посторониться, пропуская его и тележку внутрь. Проследила, как врачи вдвоем перекладывают парня на каталку и вывозят в коридор.
   Мне тут делать нечего...
   Но...
   Схватила женщину за рукав, пока она не ушла.
   - А мне можно будет придти попозже?
   Она нахмурилась, я почувствовала неладное и вцепилась сильнее в рукав. Нет, пожалуйста, не говорите что нельзя!! Но вот она улыбнулась.
   - Ладно уж. Я предупрежу на вахте, чтобы тебя пропустили. - Я едва подавила радостный восклик. - Если не поверят, скажи, что Елена Аркадьевна предупреждала. И ты смотри, заходи со второго входа, не с главного - там тебя не пропустят.
   - Хорошо! - согласилась, благодаря незнакомую женщину за такую небывалую доброту.
   Она еще раз улыбнулась и поспешила вслед за уже скрывшейся каталкой.
  
  
  
   До общаги доехала даже сама не знаю как - помню только как выходила из здания больницы, а дальше - пустота. Ни как садилась в автобус, ни как входила в общежитие. Очнулась только захлопнув дверь в свою комнату.
   Никого не было. И правильно - все на парах.
   Стянула сапоги, закинула куда-то в сторону сумку, которую едва не оставила в больнице, и упала на кровать.
   Все мысли были только о нем, а когда думаешь, заснуть трудно. Но возможно... пару раз я засыпала. Или просто закрывала на пару минут глаза? Может и так, но время пробежало незаметно. Пришли с пар девчонки, хоть они и пожалели меня - не стали так сильно шуметь, уже не спалось. Глянула на часы - времени четвертый час.
   Думаю, его уже привезли обратно в палату.
   Оделась и вышла, игнорируя вопросы девчонок. Не хочу тратить время на пустые разговоры. Тридцать минут давки в автобусе и я была на месте. Покружив немного вокруг огромного белого здания, нашла тот самый второй вход, о котором меня предупреждали.
   Далеко зайти не удалось, меня остановил оклик охранника. Спросил, к кому я. Ответила. Мужчина сверился с компьютером и категорично отрезал, что к таким посетители запрещены. Сердце ухнуло вниз и замерло, думая - продолжать падать или вернуться на место, когда я повторила мужчине слова той женщины. Охранник сразу подобрел и махнул рукой, мол - иди. И я побежала вперед, а вдруг еще передумает?
   На четвертом этаже опять пришлось переориентироваться и искать палату заново - поднялась я по другой лестнице и вышла в каком-то повороте коридора. Но все же нашла.
   Как и вчера был выключен свет. Щелкнула включатель и с радостью обнаружила, что он здесь. Подошла ближе. Подолгу внимательно разглядывала каждую черточку лица лежащего, удовлетворенно отмечая, что выглядел парень еще лучше.
   Ну вот. Еще немного - и выздоровеет!
   Подтащила стул поближе и села.
   Только жалко, что он не очнулся... Но ничего! Врач сказал, что крайний срок - ночь, так что буду дожидаться.
   Через пару часов стемнело. От батарей шел такой жар, что пришлось снять куртку и развесить ее на спинке стула. Чуть погодя, выключила свет - он все равно был не нужен.
   А еще... я начала с ним разговаривать. Не знаю с чего вдруг в голову пришла такая идея. Но определенно - с каждой минутой такого монолога становилось немного легче. Болтала о всяких глупостях - что я могла сказать умного с такой ситуации? Ничего. И в конце концов дошла до рассказа позавчерашнего сна.
   - ... Я смотрю, а на облаке сидит ангел, самый настоящий, с крыльями и карликовой арфой в руках. А сам - в точь-точь ты, только с длинными такими, кудрявыми волосами до плеч. А лицо у тебя, то есть ангела, такое возвышенно-печальное - так в книжках обычно пишут. Сидит он, значит, и играет на арфе не менее возвышенно-печальную мелодию, чем его лицо. А с неба опускается еще один ангел!..
   - Дай угадаю - твоя бабушка? - монолог прервал хриплый, но родной голос.
   - Леша!!! - я соскакиваю со стула так, что он с грохотом переворачивается.
   Глаза привыкли к темноте, и поэтому я прекрасно видела его лицо с открытыми глазами и легкой насмешливой улыбкой на губах.
   Я была просто в не себя от радости. Очнулся!!
   - Он самый, - насмешливо подтвердил парень.
   Боже, как же я соскучилась по его голосу! И по взгляду тоже...
   Он поворачивал голову, щурясь, рассматривая стены и потолок.
   - Где я? - с нотками непонимания спрашивает.
   Я тут же с готовностью поясняю.
   - В больнице. Тебе стало хуже, пришлось вызвать скорую.
   - Вот как... - задумчиво протягивает он. Переводит взгляд с меня на потолок. Долго смотрит на него и молчит.
   - То есть, - заговаривает он снова, - все это был не сон? Что я позвал тебя на улицу, чтобы, наконец, все сказать, меня чуть не сбивает снегоуборочная машина, я падаю в воду, спасаясь от ее ковша, потом меня вытаскивает какой-то незнакомый воняющий мужик, а потом меня начинают раздевать твои мама и бабушка, и вливают в рот какую-то гадость, от которой у меня чуть желудок в трубочку не свернулся... Это было на самом деле? - Парень говорил таким тоном, что становилось понятно - он очень сильно сомневается в собственных словах. Только все это действительно произошло на самом деле, о чем я и говорю вслух.
   Он в ответ начал хохотать, правда, смех очень быстро перешел в надрывный кашель, от которого парень сгибался пополам и хватался за грудь. Я было придвинулась ближе в желании хоть как-то помочь, но он жестом остановил меня.
   Еле откашлявшись, парень устало откинулся на подушку.
   - Вот же... - голос его стал еще более хриплым и едва узнаваемым. - Что за дрянь со мной происходит?
   - Врач сказал, что у тебя воспаление легких. - Слова дались нелегко. Как можно говорить спокойно о таких страшных вещах? Я опустила голову. И ведь все... - Все из-за меня... - тихо выдохнула.
   - Из-за тебя? - переспрашивает он. - Что за глупости?
   Поднимаю глаза и сталкиваюсь с внимательным взглядом. В котором нет ни капли укоризны, а ведь должна быть!
   - А как иначе? Ведь именно по моей глупой просьбе ты приехал! - Я и только я виновата. Я не хотела понимать очевидных вещей, вот и... доигралась. - Если бы не приехал...
   - Если бы не приехал, то многое потерял, - прерывает он. - И я бы не решился так скоро тебе признаться! - Он перевернулся на бок, привстал на локоть и поддался с таким серьезным выражением перед ... ко мне... но быстро упал на кровать, чертыхнулся и ударил по одеялу руками. - Только все равно не получилось, - едва слышно сказал, но я все равно услышала.
   - В чем признаться? - с замершим сердцем спрашиваю. В голову сразу полезли вчерашние ночные размышления и один большой вывод из них. Может, он... Нет, бред... Глупая девчонка, разве можно быть такой мечтательницей?!
   Скосила глаза на парня... он смотрел на меня в упор и, кажется, заметил богатую гамму чувств, промелькнувшей на моей лице.
   Только бы ничего не понял!
   Парень словно прочитал мои мысли и усмехнулся.
   - В том, что ты, - он на буквально на мгновение отвел взгляд, мазнув большим пальцем по нижней губе и сразу же убрав руку. И вот он уже снова смотрит в мои глаза. - Ты стала в этой жизни одной из небезразличных мне людей. Можно даже сказать - самой небезразличной. И хотел спросить, как ты относишься ко мне.
   Меня словно стукнули, как того водилу, обухом топора по темечку - такой оглушительный эффект произвело неожиданное признание. В ушах шум, в голове пустота, а сердце все замедляет свой стук, замедляет, замедляет...
   Он прервал контакт наших глаз и перевел взгляд на потолок. Только легче от этого стало не намного.
   - Но ты не отвечай сейчас. Потом. Подумай. Дашь ответ после того, как я приду в себя и вырвусь из этих четырех стен.
   Это происходит не со мной... Точно! Нужно ущипнуть себя за руку и сразу же проснусь! Протянула пальцы в другой руке и со всей силы ка-ак щипанула себя, и чуть не взвыла от боли.
   Нет. Не сплю. Все происходит на самом деле.
   Он реален. Услышанные слова - тоже реальность. Но поверить в это было намного сложнее, чем списать происходящее на сон.
   Немного помолчав, он попросил:
   - Не приходи сюда два дня. Прошу. А этой ночью... побудь рядом.
   Я ничего не успеваю сказать - он уже перевернулся на другой бок. Да и разве сумела бы выдавить из себя что-нибудь членораздельное?..
  

12

  
   Проснулась я сама - и снова не заметила как уснула, - только в весьма оригинальном месте. На полу. Частично под кроватью. Стул лежал рядом.
   Внутренний будильник, который, почему-то обычно спит во время учебы, сыграл за пару минут до того, как в палату вошла уже знакомая женщина, Ольга... не помню как дальше. Я едва успела вскочить с пола. Поздоровалась. Следом за ней с грохотом вкатилась каталка. И от этого грохота парень открыл глаза.
   Я вжалась в стену, притворившись, что на самом деле меня здесь нет. После вчерашнего... не могу смотреть на него спокойно. Мысли жужжали как рассерженный, но немного упокоенный улей. Но стоит предпринять одну ма-аленькую попытку поразмыслить над случившимся ночью - все. Голова просто взрывается!
   Врачи попытались сгрузить, как и вчера, парня на каталку. Но он начал громко возмущаться и орать, что он сам дойдет куда надо. Врачи этих возмущения не слушали и старались погрузить парня на каталку, уверяя его, что тот не дойдет...
   Спорили они долго, до хрипоты. Решающим фактором стал надрывный кашель, от которого Немрин чуть не упал на пол. Я хотела было подбежать, помочь... но вовремя вспомнила, что я, как бы, не тут, я просто предмет интерьера, и осталась на месте.
   Врачи сдались и согласились, чтобы парень шел сам, только за руки его поддерживали. Первой выкатила каталка, потом вышел он... точнее, почти вышел, но обернулся.
   - А ты - быстро дуй в университет! - рявкнул, указав на меня пальцем, и ушел.
   Я сглотнула и решила последовать совету, который так смахивал на приказ.

***

   Пять пар... Пять долгих нудных пар. Я не выдержала и сбежала с трех последних, дунула к местной медсестре выпросить липовую справку. Объяснить, что мне нужно навестить в больнице одного...
   Шаг замедлялся, пока я совсем не застыла.
   А ведь он запретил мне приходить.
   Вздохнула, и свернула на другую дорогу.
   Если подумать... эта просьба очень своевременна. Особенно учитывая некоторые события, из-за которых придется передумать столько всего!
   И эти самые два дня я только и делала, что думала. Засыпала с раздумьями. Просыпалась с остатками снов о раздумьях. Ходила, как приведение, по универу и продолжала думать, никого и ничего не замечая.
   Я предполагала, искала предположениям доказательства, бывало - оставляла как есть, отложив на полочку "правда", бывало - откидывала в сторону, как полную чушь. Думала я очень много, кажется, что сколько не передумала и за половину жизни. Но ночью второго дня все закончилось. Я сделала выводы. И начала их перечислять, всеми силами сдерживая смущение, от которого глупо улыбалась в подушку и била ногами по дивану в припадке переизбытка чувств.
   Как уже поняла - я люблю этого странного парня. С какого момента? Тут вышло посложнее, пришлось долго перебирать воспоминания, пока не поняла - оказывается, я начала влюбляться, можно сказать, чуть ли не с первых дней. И прикрывала зарождающееся чувство желанием быть поближе с возникшими в жизни красками. С каждым днем влюблялась все сильнее... но после зоопарка что-то все приостановилось... я бы продолжала считать Немрина просто хорошим другом, если бы не события Нового Года.
   Он сказал, что я - небезразличный ему человек... нет, я держу себя в руках и уже не пищу в подушку! Обольщаться не нужно... не нужно, я сказала! Тут можно истолковывать по-разному. Он что, сказал, что я ему нравлюсь? Нет. Только что небезразлична... может, как друг.
   Друг... а вот тут логичность отметает это предположение. Рассуждаем: друг будет целовать... я спокойна... своего друга? Обнимать, ну совсем не по-дружески? Нет. Значит, он имел в виду нечто иное. Нечто очень даже понятное иное. Я - ему нравлюсь. Пусть немного, но все же! И от этого знания хочется танцевать, орать на весь мир... ну и заниматься всякой подобной чушью.
   Итак. Мы нравимся друг другу. Превосходно!!. Стоп. Тихо. Такие разные, но все-таки - нравимся. Только он не подозревает, что я чувствую, но знаю, что чувствует он. Что делать дальше?
   И главный вопрос: как удерживать себя в руках при его близости?
   Нет, есть вопрос главнее - как я собираюсь сказать, что люблю его? Нет, вот так, лежа в своей кровати, под одеялом, я конечно скажу все, что есть на душе. Но как... как говорить смотря в его глаза? Никак. Решимости не хватит. Вообще. Даже рот раскрыть не смогу.
   Домоталась головой - с размаху стукнулась лбом батарею.
   Но я должна дать ответ после выписки парня из больницы, то есть - через неделю - полторы.
   Время еще много, думаю я смогу. Должна.
   Повторяя последнее слово я и заснула.
  
  
  
   Утро было прекрасным! Почему? Да потому что сегодня истекали два дня, и я могу придти навестить его!
   Да, знаю, что я глупая влюбленная по уши девчонка.
   Пришлось идти в универ, правда, хоть я этого делать не собиралась, но вспомнила, что утром его могут опять увезти куда-то неизвестно куда. Анька недолго молчала, только по дороге до кабинета, а там... Она вцепилась в меня как клещ и пытала, выясняя что вообще со мной творится. Аргументировала, что я сама на себя не похожа. А раз не похожа - значит что-то случилось. Я молчала и игнорировала расспросы. Да что меня такие докапчивые окружают?!
   Что-то уже как два дня со мной здороваются все те, с кем я провела Новый Год. Приходится кивать в ответ, я же вежливая. Да и не чувствую такого презрения, скорее... неуверенность. Не знаю, как теперь себя вести.
   По дороге к остановке, немного подумав, купила апельсины - вроде их покупают больным.
   В больнице меня опять не хотели пускать, пришлось напрягать память, вспоминая ИО женщины-врача. Проскочила лестницу так легло, будто и не было у меня проблем с физкультурой. Едва удерживаясь от того, чтобы в припрыжку пуститься по коридору, шла вперед... И едва не врезалась в женщину, неожиданно появившуюся из-за поворота. Что это была женщина я определила даже не поднимая головы - такие сладкие духи у мужчины быть не могут.
   Примерно моя ровестница, только одета очень элегантно: сапоги на высокой шпильке, узкая юбка, пиджак, похожий на мундир гусаров - такие, кажется, очень модные сейчас. Все светлых оттенков. Темные волосы забраны в высоких хвост с аккуратным начесом. Лицо тонкое, изящное. Макияж - идеален. Вообще, она была идеальна... редко таких людей встретишь. Рядом с ней стоял мужчина, довольно немолодой, с проседью на висках, одетый в черный костюм. И на лице нет никакого выражение, будто он статуя, а не человек.
   Девушка чуть улыбнулась и застучала каблуками дальше. Мужчина - вслед на ней. Ну а я вперед, стараясь выбросить из головы незнакомцев, которые, почему-то, прочно в ней засели.
   В палату сначала постучала, и только потом зашла, неуверенно выглядывая из-за двери. Парень сидел на кровати, лицом к окну, но едва я только зашла, он повернул голову.
   - О, Соня, привет! - яркая и чистая, совсем такая как прежде, улыбка зажглась на его лице. Солнечная улыбка, по которой успела так соскучиться. Маленькие изменения во внешности парня сразу привлекли внимание. Во-первых, он выглядел как обычно - то есть, здоровым, и сиял намного ярче. Во-вторых, волосы были стянуты в мелкий хвостик, отчего внешность стала немного другой: черты лица как бы сильнее обрисовались - и овал лица с немного островатым подбородком и высокими скулами, и брови вразлет, и яркие зеленые глаза с темными, болезненными синяками под ними, и правильный нос, и четко очерченные, припухлые губы с приподнятыми уголками... Я совсем разомлела возле двери, забыв обо всем на свете. Сердце, похоже, решило что хватит с него спокойствия и как сумасшедшее забилось в грудной клетке.
   Немрин засмеялся, зажмурив глаза.
   - Да заходи уже! Я не музейный экспонат, на меня можно любоваться вблизи и даже потрогать!
   Я очнулась и смутилась. Прошагала к стулу, села, правда, отодвинув его немного подальше. Глаза - в пол, теперь я боялась даже взглянуть на парня, а вот он продолжал пялиться, даже не скрывая этого.
   Вспомнив о пакете с апельсинами, здорово оттягивающем руку, протянула его в сторону парня.
   - Вот, - объявила. - Это тебе. Витамины.
   - Коротко, четко, информативно, - насмешливо прокомментировал он, но пакет взял и тут же им зашуршал, похоже, полез смотреть, что же я такого принесла. - Апельсины! - возопил совершенно неожиданно и едва не стал причиной моего инфаркта.
   Парень с обожанием вертел в руках оранжевый фрукт, рассматривая его со всех боков, а потом с энтузиазмом начал его ковырять. Но не просто так, с удивлением заметила, а по-особенному - сначала отколупал кусочек сбоку, а дальше снимал кожуру по кругу, один большим куском... Не знала, что чистка апельсина такая занимательная вещь... Он закинул в рот одну из долек и мечтательно закатил глаза. - Наконец хоть что-то вкусное!
   - Тебя что, не кормили? - провожала глазами еще одну дольку, интересуюсь.
   - Кормили. Но ту гадость, которой здесь кормят, едой назвать нельзя. - Он доел апельсин, быстро облизал пальцы и с улыбкой повернулся ко мне. - Ты моя спасительница. Проси что хочешь!
   В голове сразу же родились сотни вариантов, половину из них в слух я сказать не решусь, от трех вообще покраснела... И решила пока повременить с ответом.
   - Потом скажу, - буркнула, опуская глаза обратно в пол.
   - Как знаешь, - не стал допытываться он. Интересно, разочарование в его голосе не плод фантазии?
   Парень гулко бухнулся на подушку, закинув руки за голову. Да, я искоса наблюдала за ним, признаюсь.
   - Поговори со мной. - Он первым нарушил тягостную тишину. - Хоть о чем. Я соскучился по твоему голосу.
   Вот так и сказал, легко и непринужденно... а ведь даже не подозревает, что творит с моим сердцем. Для него это простые слова, для меня же нечто большее.
   Вздохнула. Мне бы такую непринужденность... не мучалась бы и во всем ему призналась.
   Начала я неуверенно, рассказывала об институте, но парень включился в разговор, спрашивал отдельных одногруппниках, говорили ли мы о чем-то, как я себя с ними вела... и подобное. Ему удалось разговорить меня, я и сама не заметила, как спокойно общалась с ним, как раньше, до Нового года, изменившего все. Он рассказывал о больничной жизни и в красках, с садистским наслаждением описывал процедуры, через которые ему пришлось пройти. Я затыкала уши, чтобы только не слышать всего этого ужаса, а Немрин опять смеялся.
   За болтовней время прошло незаметно - вот уже и за окном стемнело, а экран мобильника показывал восемь часов. Мы бы проговорили и дольше, если бы не один заданный им вопрос.
   Парень чистил уже не помню какой по счету апельсин. На тумбочке возле кровати высилась целая гора шкурок, источая характерный аромат по всей комнате. И вот как раз в процессе чистки и моем монологе о "прелестях" погоды, прозвучал этот вопрос.
   - Помнишь что я сказал тебе два дня назад? - Я подавилась словами. Полулежащий на кровати парень сохранял невозмутимое выражение лица и продолжал чистить фрукт.
   - Помню, - осторожно соглашаюсь.
   Разве я могла забыть? Но... зачем он спросил?
   - Можешь, - руки его замерли, - дать ответ сейчас?
   Сейчас?! Нет. Нет, нет, нет! Я не готова! Я не смогу!!
   Дверь открылась, и мы оба повернулись к входящему, а им оказалась уже знакомая женщина-врач, Ольга... как-то там. Она толкала впереди себя небольшую двухъярусную тележку с упаковками лекарств, пластиковыми стаканами и водой в бутылке.
   - Та-ак, пора делать уколы! - жизнерадостно пропела она, подкатывая тележку с другой стороны кровати.
   Парень с донельзя обозленным лицом зашевелил губами, будто беззвучно ругался.
   Врачиха, после недолгого копания и шебуршания коробками, повернулась к нам со шприцем в руках. Я зажала рот, подавляя рвотный позыв. Ненавижу сам вид шприцов! А парень вскинул руки и взмолился:
   - Погодите! - Врачиха непонимающе вскинула брови, но шприц опустила. Парень поманил меня к себе, а когда я приблизилась, схватил за плечи и резко притянул к себе вплотную, так, что мы едва лбами не столкнулись. Но глаза у меня точно съехали в кучку, от переизбытка волнения. Вареные ноги так и норовили подломиться и утянуть хозяйку на пол.
   - Сейчас придешь в общагу, - зашептал он, вперив зеленые глаза в мои. Я замерла ни жива, ни мертва, - пойдешь в мою комнату и возьмешь из шкафа одежду: штаны, рубашку какую-нибудь, и куртку с ботинками. И принесешь завтра в шесть часов. Поняла?
   Киваю, вяло дергаясь, пытаясь освободиться, но безуспешно. Хватка у парня будь здоров, несмотря на то, что он как бы болен.
   Немрин улыбается и отпускает меня на волю.
   - Вот и отлично. Хорошая девочка, - совсем как собаку покровительно треплет по голове. - А теперь иди. Давай, иди же! - добавил, видя, что я мало реагирую.
   Я прихожу в себя, обозлено сбрасываю руку, встаю и быстро иду прочь от этого... слов даже нет!!

***

   В шесть... почти в шесть, я занесла руку, чтобы постучать в палату. Другую оттягивал объемный пакетище с заказанными вещами. Вопреки опасениям, ее не так уж и сложно оказалось достать. Всего-то нужно было уговорить себя подняться наверх и решиться объяснить ситуацию открывшему Сергею - ну это сосед болезненного, который вечно спит... и который как-то обозвал меня кое-чьей женушкой! Наверное сейчас я особенно на нее смахиваю... Он даже не дослушал и ушел внутрь, сказав, чтобы я делала все что хотела, раз это так важно. Растянулся на кровати и перестал подавать признаки жизни, впрочем, как всегда. А я осталась один на один с суровой реальностью, то есть - вынужденной обязанностью копаться в чужой одежке... а вдруг там будет, хм, белье?! Такого вида я точно не выдержу, убегу и наотрез откажусь возвращаться. Но к безмерному счастью трусов на полках не лежало, по крайней мере - на виду... Шесть полок. Беглый осмотр ничего не дал - на первый взгляд вся одежда была похожа друг на друга. Пришлось запускать руки в первую попавшуюся полку, вытягивая из тихого ужаса, что там творился, вещи. Двумя пальцами. Хорошо хоть первая попавшаяся и стала последней - я каким-то образом угадала правильную полку, и узнала ее по полосатой знакомой уже майке. На парне она была расцвечена в белый, оранжевый и зеленый. Вытащила ее, потом первые же джинсы, и с громаднейшим облегчением захлопнула, надеюсь навсегда, дверцу. За соседней, после длительного осмотра, сняла с вешалки куртку и отрыла кроссовки - никаких ботинок я не заметила. Потом еще долго бегала по общаге в поисках подходящего пакета - обычные рвались на раз, когда пыталась в них все впихнуть. Потом впихивала и выпихивала этот пакет из забитого до отказа автобуса... Потом пыталась убедить охранника, что в пакете только фрукты...
   В общем, получилось целое приключение. Но как же хорошо, что оно закончилось!
   Наивная... Оно только началось.
   Парень вывалил пакет на кровать и попросил отвернуться, уже расстегивая больничную пижаму. Собирался переодеваться при мне?! Не-е-т, такого сердце точно бы не выдержало, и я выбежала в коридор, на всякий случай еще и ладонью лицо закрыв. И еще долго успокаивалась, прислонившись в спасительной двери... Которая что-то слишком быстро дернулась, отталкивая меня в сторону и приоткрылась. А в щели сверкнули настороженные зеленые глаза.
   - Есть кто снаружи? - зачем-то прошептал он. Я повернула голову сначала вправо, потом влево, и отрицательно помотала.
   Дверь открылась нараспашку, демонстрируя уже полностью одетого парня. И не только в джинсы-футболку, но и в темно-сливовую парку.
   - Вот и отлично! - объявил он и прикрыл за собой дверь.
   Осознание пришло мгновенно.
   - Ты что, сбежать решил?! - возопила я. Парень прикладывает палец к губам с таким умоляюще-милым выражением лица - все дети мира и рядом не стояли - я давлюсь возмущением и замолкаю. Нет, все же он прекрасно осведомлен о действии своего обаяния на бедную меня, и без зазрения совести пользуется запрещенным приемом! Ну а что я... я еще не скоро научусь ему сопротивляться.
   Парень обезоруживающе улыбнулся... Вот, что я говорю! Пользуется, да еще как! Я чувствую, что еще немного - и растекусь на полу бесформенной лужицей. Он этим пользуется, хватает за руку и тащит за собой дальше по коридору. Угу, к той лестнице, по которой я обычно поднимаюсь. Шагал парень с размахом, каждый шаг по метру, а я мелко бежала рядом, приходилось прикладывать усилия, чтобы успевать - а как иначе, если твою руку сжимают такие железные тиски? Не вырвешься... Но костерила я парня на все лады. Про себя - шуму мы и так подняли. Удивительно, как еще никто не выглянул и не посмотрел, что за слоны завелись в больнице. Слон рядом посмеивался, бросая на меня быстрые взгляды, а я боролась с желанием стукнуть его по слоньвьему лбу, особенно когда пришлось перепрыгивать через одну, а бывало даже и две ступеньки. Точно бы навернулась! Но рука этого... так, нужно срочно придумать ему подходящую кличку... надежно сжимала мою.
   Когда наш развеселый дуэт достиг первого этажа, скорость резко снизилась и я едва не полетела ласточкой. Поток возмущения был снова прерван умоляющей рожицей и пальцем у чуть изогнутых в полуулыбке губ. Дальше мы шли спокойным прогулочным шагом.
   Навстречу попались несколько врачей, ну или медсестер - не разбираю я их. Парень сделал лицо кирпичом, я скопировала выражение, и мы все тем же прогулочным медленным шагом прошли мимо... только видно немного переборщила с копированием - врачи как-то странно смотрели на меня. Удивленно-подозрительно так. Но тоже проходили мимо. Каждый раз вырывался вздох облегчения, а боязнь немного проходила... Видимо, она знала то, что не знала ее хозяйка и копила силы для последней и решающей встречи...
   С охранником. Я поначалу не поняла, с чего вдруг парень непонятно ругнулся сквозь зубы и потащил меня за кофейный автомат. Он надежно скрывал нас обоих от глаз сидящего на вахте и давал возможность для наблюдения. Чем парень и пользовался.
   - Он меня знает, - наконец, соизволил объяснить свое поведение Немрин. - В столовке в одно и то же время со мной сидит.
   В голове составила логическую цепочку и пришла к совсем нерадостному выводу.
   Холл, где сидел охранник представлял собой полукруг с одним боковым, но тоже отлично просматриваемом ходом в коридор. Никаких растений, стендов.
   - Тогда зачем ты потащил меня к этому выходу, если знал, что тут знающий тебя охранник? - яростно зашипела я, приветливо улыбаясь мимо проходящей врачихе.
   - Ну, вообще-то, я не знал, что именно он будет дежурить в этот вечер.
   - То есть, мы возвращаемся обратно? - сделала вывод я.
   Парень ответил спустя какое-то время:
   - Нет.
   - Что, будем продолжать здесь сидеть? - проснулось совсем не свойственное мне ехидство.
   Уголок губ приподнялся в предвкушающей ухмылке.
   - Есть идея получше.
   Обернувшись, он выложил суть этой самой идеи, оказавшейся до безобразия простой. Мне предлагалось подойти к охраннику и отвлечь его, хоть чем, пока парень не прошмыгнет к выходу. Ирония судьбы - если бы я захватила не эту, а другую куртку, с капюшоном, под которым можно спрятать приметные волосы, вряд ли нужно было так изгаляться.
   Прост то он прост. Только вот как мне охранника отвлекать? Думать мне никто не дал - к нам шла целая толпа врачей. Кто-то, а может узнать сбежавшего пациента. Он думал так же и вытолкнул меня из-за автомата навстречу подвигу.
   Когда я подходила к стеклянной каморке охранника, в голове вертелся кусочек из одного советского фильма "Приключения Шурика", даже не картинка, а только один вопрос: "Как пройти в библиотеку?" Спросить так, что ли?.. А он не примет меня за одну из больных, ну, которые на голову? Что-то не хочется здесь прописываться. Нет... наверное, он запомнил меня и мой пакет.
   - Э-э-э... - неопределенно протянула я, подойдя к каморке. Мужчина повернул ко мне голову.
   - А, ты, - я же говорю, напомнил он меня. Я кивнула, подтверждая, что да, я. И подала условный знак заложенными за спину руками. Так, теперь только осталось продержать внимание еще примерно с полминуты - от коридора до входа не так уж много метров, успеет проскочить. Если нет, я помогу охраннику затащить беглеца обратно в его палату! За все хорошее, что он устроил за последние минут тридцать...
   - Что хотела? - не очень дружелюбно спрашивает охранник и скашивает глаза в сторону... но я этого не допускаю и вновь возвращаю внимание, треснув кулаками по стеклу. Охранник аж подскочил и как завопит:
   - Ты чего творишь?!
   - А, муха пролетала. Вот, - демонстрирую ладонь, на которой, якобы, раздавлено бедное животное. Охранник, все еще подозрительно посматривая на меня, садится. И в это же время чувствую, как левая штанина дергается. Скашиваю глаза и без особого удивления обнаруживаю сидящего на карачках парня. Он яростно, но непонятно жестикулирует. Я вообще только смогла разобрать один жест - когда парень полоснул по горлу ребром ладони и потыкал в сторону коридора. То есть, ему кранты, потому что из коридора надвигается нечто опасное лично для него. Как-то так. Я помахала ладонью, будто отмахивалась от комара. Иди-иди. Парень кивнул и пополз дальше, а я подняла голову.
   - Слушай, ты или говори зачем пришла, или иди куда шла, - ну совершенно грубо сказал мужчина, судя по голосу, он уже терял терпение.
   - А-а-а... - лихорадочно подбираю слова. В голове всплывает картинка раскидистого куста и приходит немного рискованная идея. - А, вот! Там в коридоре какой-то ребенок кадку с кустом перевернул и сейчас растаскивает грязь по всему коридору!
   Охранник с громким непечатным словом рванул с места, вообще не оглядываясь по сторонам. Но скоро, буквально черед секунд десять он обнаружит обман, и мне не поздоровится, уверена. А это значит, нужно пользоваться моментом и тикать отсюда, пока не поздно!
   С не меньшей, чем была у охранника, прытью, несусь к выходу, по дороге подцепляя руку так и не доползшего до выхода парня, и мы вместе выскакиваем на улицу. А за спинами слышится угрожающий рев надутого охранника, который добавляет скорости. Сердце бухает в горле, ноги скользят и утопают в снегу, а этот экстремал хохочет в голос. И я вскоре к нему присоединяюсь.
   Наша хохочущая парочка оббегает больницу, распугивая не таких уж и редких прохожих, которые с руганью отпрыгивали к краям тротуара. А нам было все равно. Мы просто бежали вперед. Я наслаждалась бегом, хоть всегда так его не любила, мягко говоря. Наслаждалась холодящим легкие воздухом, редко падающим с неба снегом... И особенно - теплом чужой руки.
   Вдруг, когда мы перебегали дорогу, совершенно неожиданно неизвестно откуда выскочила снегоуборочная машина. Парень округлил глаза и с такой скоростью понесся к тротуару, что мои ноги даже земли не касались - они по воздуху летели.
   Пара секунд, и вот парень уже стоит на тротуаре и несколько боязливо провожает взглядом проезжающую машину, пока та не скрылась за поворотом. И только потом отмирает и облегченно выдыхает.
   - М-да... - выдается он задумчивое. И очень богатое на скрытый в этом коротком слове смысл. Я успокаивающе глажу его по руке - выше не дотягиваюсь, а парень оборачивается и смотрит на меня каким-то странным взглядом. И становится не по себе... конечно же, я сразу убрала руку и вообще сделала вид, что ничего не делала.
   Чуть пройдя по улице, Немрин остановился перед одной из многочисленных тропок, ведущих в заснеженный центральный парк.
   - Знаешь, - тихо говорит парень, голос почти заглушает грохот проезжающих машин. Подхожу на шаг ближе, чтобы слышать лучше. - В больничной столовой большие окна, и они выходят на эту сторону. Я всегда садился возле них и подолгу смотрел на парк внизу, на людей, который там гуляли... И думал, что было бы неплохо когда-нибудь прогуляться в нем с тобой. Как думаешь?
   Я думала, что и правда, неплохо. Тем более, что за все года учебы я так и не попала ни разу в центральный парк. Не потому что не было времени - не хотелось. Теперь же... мысль не нуждается в продолжении.
   Сейчас уже почти семь, наверное... Люди как раз возвращаются с работы - от того и столько народу на улицах. Но только не здесь. Среди деревьев, чьи ветки прогибаются под тяжестью снежной "шубы", над пустынными дорожками, освещаемыми множеством фонарей, и над замерзшей гладью озер - царила умиротворенная тишина. Я словно попала в прекрасный, сказочный мир, и о другом мире, из которого я пришла, напоминал только шум города... Такой далекий, что можно легко перестать обращать на него внимание. Что я и делаю.
   Мы идем все дальше, вглубь, и никто из нас еще не сказал ни единого слова с тех пор, как вошли в парк. Не скажу, что это молчание было уютным - молчать рядом с ним вообще невыносимо, особенно после... осознания своих чувств. Почему невыносимо? Ну... молчать - это сидеть без дела. А разве можно усидеть на месте, когда так взволнована? Вот примерно такое сравнение. Я сильно волнуюсь и от этого не могу молчать. Но и... сказать тоже ничего не могу - тут дело в робости. А когда влюблен эта робость, оказывается, вообще убийственная вещь! Ноги подкашиваются, язык немеет, горло отказывает, тело как вареная макаронина, руки холодеют, спина горит, голова кружится...
   Скамейка на мосту выглядела ухоженной, отлично отчищенной от снега - сразу видно, что у нее есть постоянный "хозяин"... который, похоже, любит подкармливать птиц - на снегу остались крошки. Парень присел на скамью, оперся локтями на колени, сцепил руки в замок и в таком положении из под челки посмотрел на меня. Я присаживаюсь рядом.
   Несколько... напряженная поза... наверное. Впрочем, парень распрямился и откинулся на спинку скамейки теперь уже расслабленно, расположив руки по обе стороны от себя, а голову запрокинулся назад. Спокойное лицо, с легким намеком на улыбку... а может и нет - у его губ всегда приподняты уголки, такой уж они формы.
   Снег падал прямо на его лицо, почти мгновенно превращаясь в капельки воды. Падал он и в так неосмотрительно расстегнутый ворот.
   Ему же нельзя переохлаждаться!
   Повторения его мучений я не вынесу.
   Пододвигаюсь чуть ближе и, протянув руки, застегиваю "молнию" до самого конца. Парень опустил глаза еще когда почувствовал, а может - услышал, как я придвинулась, и теперь задумчиво, не торопясь, рассматривал мое медленно краснеющее лицо, даже когда я отстранилась. Так и хотелось воскликнуть - ну отвернись уже! Жутко ощущала себя под таким пристальным взглядом.
   - Волнуешься за меня? - с взрывоопасной для сердца смесью мягкости и вкрадчивости, приправленной каплей насмешливости, спросил он.
   - Конечно же! - ворчу.
   Вкрадчивости в голосе становится еще больше.
   - Твое "конечно же", очень радует. Но...
   - Смотри, мы словно в сказке! - прерываю его чересчур громким воскликом. Не могла и дальше слушать такой волнующий голос. Он действует слишком сильно. И поэтому я решила отвлечь парня. Погода пришла на ум первой.
   Краем глаза замечаю, как Немрин недовольно кривит губы и скрещивает руки на груди.
   - Я не знаю сказок. - Недовольство на его лице не плод воображения - оно передалось и голосу. Но я решила не обращать на это внимание.
   - Совсем? - с немного наигранным удивлением спрашиваю, поворачивая голову к нему.
   - Да. Я не читал их в детстве и не хочу до сих пор. Эти выдумки только обманывают людей и дарят им ложную надежду на чудо. А чудес не бывает, - резковато говорит парень, кривя губы еще сильней. А бы сказала - презрительно кривя.
   - Вот как... - пробормотала. Я совершенно не знала, что ответить на такое. Сидящий рядом человек, с которым провела несколько месяцев и которого, думала, успела немного изучить, показался незнакомцем с внешностью другого человека. И это сбивало с толку.
   - Ты изменился... - очень тихо сама себе бормочу, но Немрин расслышал, и с вызовом спрашивает:
   - Не нравлюсь таким?
   - Нравишься! - не подумав, возмущенно - причем непонятно чем - восклицаю и тут же зажимаю рот. Но сказанные слова не вернуть.
   Только вот кто мне скажет, почему я не отворачиваюсь, а продолжаю смотреть на него, наблюдать, как презрительность и недовольство стекают с лица как вода, обнажая пугающую серьезность и... оттенок удивления в глазах.
   - Это ответ? - чуть склонив голову, спрашивает. Напряженность, от него исходящая, чувствуется чуть ли не физически.
   - Э-э-э... что? - Я совсем растерялась. И растеряла остатки разума тоже.
   - Это можно расценивать как ответ на мой недавний вопрос? - терпеливо повторяет парень, подаваясь вперед. Я отползала от него... от реальности, пока не уперлась спиной в подлокотник скамейки.
   Так просто не сбежать. Что он, что реальность того, что нужно признаваться в настолько сокровенном, невозможном - настигают.
   - Хочу услышать. Скажи, как ты ко мне относишься.
   Он останавливается, но медленно протягивает руку, на которую испуганно смотрю, вжимаю голову в плечи - лишь бы только не допустить, чтобы рука меня коснулась.
   Но мне страшно. Радостно? Мучительно больно... Нежелание прикосновения. Его отчаянное, до непереносимости желание. Все перемешалось. Я уже не знала, чего хотела больше всего.
   Его пальцы все-таки соприкоснулись с моей щекой, обожгли кожу, хоть были такими холодными. В зеленых глазах было непонятное, заставляющее волноваться сильнее, выражение. А в осторожном прикосновении столько... нежности. И сердце не могло больше выносить переполняющих его чувств.
   - Нравишься... - шепчут непослушные губы. От одного маленького слова, самого трудного признания, внутри срывает все запоры, все замки условностей и правил, что я понавешала на себя. - Ты мне нравишься, - с облегчением, с нарастающей силой, говорю.
   Он... улыбнулся. Такой улыбкой, какую я не видела прежде. Никогда еще в ней не было столько теплоты и нежности.
   Он притягивает меня за плечи и обнимает. Алекс... Леша. Его запах, который невозможно ни с чем сравнить, дать описание. Его близость...
   Кажется, теперь я поняла, почему все время, даже про себя, всячески избегала называть парня по имени. Боялась, что чувства вырвутся наружу и выдадут меня. Его имя... почти тоже самое, что и признание.
   Как же уютно в его объятиях! Холод совершенно не чувствуется - его тепло окружает со всех сторон... Нет, даже не тепло, жар просто...
   Жар? Я ощутила его щекой.
   Пробегая пальцами по его лицу, прикасаюсь ко лбу и с паникой понимаю, что не показалось.
   - У тебя жар! - взволновано говорю.
   - Плевать, - безмятежно откликается парень.
   Упираясь парню в грудь изо всех сил, отстраняюсь.
   - Нет, не плевать! Тебе нужно возвращаться в больницу!
   Он с видом страдальца закатил глаза.
   - Ну почему всегда все так оборачивается? Захотел побыть с тобой наедине - прибегают твои родственники и устраивают мне мучительные испытания. Захотел признаться - меня сбивает в ледяную реку снегоуборочная машина, которой нужно было проехать именно в тот самый момент. Вышел с тобой погулять - и опять эта машина! Хочу сделать то, что больше всего на свете хочу - вынужден отказаться от затеи из-за болезни... Почему мне так не везет?
   Я решила проигнорировать свое любопытство насчет прозвучавшего загадочного "хочу".
   - Сейчас самое главное - вернуться в больницу, - продолжаю гнуть свою линию. - Вставай!
   Кое-как я стаскиваю парня со скамейки и тяну за руку в сторону больницы. Он послушно и молча шагает за мной. И пока не довела парня до ее дверей, не остановилась. Он уже понял, что спорить со мной бесполезно и взялся за дверную ручку.
   - Придешь завтра? - на несколько мгновений оборачивается Леша. Я киваю, и только тогда парень заходит внутрь.
  

13

   Захожу в кабинет, тихо, как всегда. Меня должны не замечать, тоже как всегда. Но - нет. Разом обернулись три уже знакомых одногруппника, и с перекошенными лицами кинулись на меня. В тот момент показалось, что они хотят разорвать меня, за что, было неясно, времени размышлять не было, и я выскочила за дверь, захлопнув ее перед самыми носами преследователей. Послышались несколько глухих ударов. И тишина. Она показалась настолько подозрительной, что я даже решилась немного приоткрыть дверь... и обнаружить поднимающихся с пола одногруппничков. Без зверских выражений на лицах.
   Оказывается, они даже не задумывались о моем убийстве, просто вопрос, их волнующий, был настолько срочен и важен, и подождать моего приближения они не смогли. Угу, и рванули навстречу сами. "Никаких плохих намерений. Зверские лица?! Откуда? Нет-нет, показалось!" - вот так оправдывались, а один еще и руками экспрессивно размахивал... видимо, думал, что так до меня быстрее дойдет смысл сказанного. Двоих остальных я знала - это парни, с которыми я и Леша отмечали Новый Год - Ник и этот... как же его... ну, в общем, водитель тот.
   Я искренне извинилась за вынужденные шишки и поинтересовалась, что же это за такой срочный вопрос? Меня тут же обвинили в обмане. Причина? Я не сказала, что их друг попал в больницу... А самим заметить? Между прочим, они вместе с нами живут в общаге! Поток вопросов: "А что случилось? А как он?" удалось ненадолго прервать и задать парочку интересующих уже меня вопросов. С чего вдруг они ко мне прицепились?!
   Эти трое, оказывается, целое расследование устроили.
   Их "хороший друг" не появлялся в универе несколько дней подряд. А, учитывая ранее идеальную посещаемость, это странно. Я появлялась одна, и это тоже их насторожило. Эта троица решила зайти в комнату Немрина и все выяснить. Но там его не обнаружили. Решили расспросить соседей. В наличии оказался только спящий Сергей, которому лишь бы отвязаться от мешающих спать и дальше. Вот он их и послал... ко мне. Как к лицу наиболее приближенному. Они пошли ко мне. Меня тоже не оказалось. Тут эти детективы посовещались и решили повторить опрос соседей, в ходе которого выяснилось, что я, оказывается, ушла в больницу. К искомому Алексу Немрину. И кто такой болтливый... Зуб даю - Анька.
   В процессе пересказа этого бреда, вокруг нас собиралось все больше народа. Не особо ошибусь, сказав, что почти вся группа. Особо жадно ловили каждое слово "блондиночки", вздыхали и шушукались, недовольно поглядывая на меня.
   Детективы гордо закончили пересказ своих приключений и потребовали ответа: "Что случилось с Алексом Немриным". Мне это уже, честно говоря, надоело, да и звонок должен был скоро прозвенеть, а я еще материал не повторила. И поэтому я честно, ну почти честно, подтвердила что он находится в больнице из-за простуды. Все. Протиснулась сквозь толпу и прошла на свое место, игнорируя с три десятка внимательных взглядов.
   Я думала, что гвалт прекратится с наступлением пары... как бы не так! Ничто не могло помешать воспылавших заботой одногруппничкам. Я слушала их краем уха... Кто-то предложил навестить больного и все радостно согласились, а я покосилась на Аньку, сидевшую с видом "а-меня-здесь-нет-и-вообще-я-не-при-чем". Если бы не ее болтливый язык!.. Дальше кто-то умный высказался, что приходить с пустыми руками как-то не очень. И одногруппники стали решать, чем же дополнить свое "сиятельное" появление перед больным. Основными предложениями были фрукты, цветы и - а это чисто от мужской половины - водка с перцем. Группа разделилась на три воинственных лагеря и старались доказать друг другу прелесть именно своего варианта. И так - до самой последней пары. Я с интересом осматривала группу со своей задней парты, делая ставки, кто первым сдастся. Все уже выдохлись, кое-кого уже тоже можно было определять в больницу - голоса сорвали... Меньше орать нужно!
   Ну, пока такой расклад меня очень даже устраивал. Не хочу, чтобы эта толпа приходила к нему. Пусть эгоистично, но как уж есть.
   После моего признания, так хотелось побыть с ним... причем, без свидетелей! Просто... поговорить, наверное. Посидеть рядом...
   Спрятала полыхающее лицо в ладонях. Совсем не хотелось, чтобы меня увидели такой! Особенно сыщики те... еще начнут новое расследование, а оно мне надо?
   Звонок. Я быстро кидаю вещи в сумку и почти бегу на выход.
   - А может ну его, притащим все? - чей-то замученный, тихий голос. Но услышали все и нестройным хором угукнули. Нога гулко впечаталась в пол, полностью выражая раздражение своей хозяйки.
   Вот так у меня появилась компания. И в заполненном автобусе, получившим прибавление в тридцать человек, было ну очень весело. Не только мне.
  
  
  
   Я зашла после того, как все желающие ввалились в палату, где то и дело раздавались крики, визги и восклицания. Толпа одногруппников окружила кровать двойным, а то и тройным кольцом, и, не прекращая, возились и толкались, стараясь пробиться поближе и увидеть больного. Которого, к слову, стоящей позади всех мне совершенно не было видно. Хоть на стул вставай! Или на подоконник можно сесть... что и решила сделать. Парень еще и сел, так что теперь он стал виден.
   У парня были такие глаза - округленные, испуганные, мне жалко его стало... а еще захотелось кое-кого болтливого - вон она стоит возле изголовья кровати - кровожадно стукнуть об стенку. Но даже в таком состоянии Леша дарил свою яркую улыбку всем и каждому, отвечал на вопросы, даже глупые, и смеялся. Эти перекрашенные поганки льстиво хихикали и льнули к кровати, хлопая своими наращенными "опахалами". И мне это ну совершенно не нравилось. Я негодующе ерзала на своем подоконнике, но сделать ничего не могла. Не буду же я этих "блондинок" за крашенные лохмы оттаскивать? Картинка, нарисованная воображением, была настолько хороша, что я всерьез задумалась над таким вариантом. А руки как сразу зачесались!..
   - В общем, держи, болезный! - объявил Ник, кое-как вытащив из-под под характерно звякнувший пакет и опустив его на постель. Бутылки потеряли устойчивость и повалились в разные стороны, из-за чего пакет раскрылся и обнажил все свое содержимое. Я с удивлением вытянула голову. Нет, ну зачем они притащили три бутыли этой дурацкой водки? Купать в ней его решили? Еще виднелся полупрозрачный пакет с бананами и какими-то круглыми мелкими фруктами, не разберу, какими именно - далеко и цвета не знаю. Больной с еще большим удивлением осматривал содержимое.
   - И вот это тоже тебе! - одна из девушек с шелестом вытащила довольно симпатичный букетик и с ободряющей улыбкой вручила его Леше. Ее я тоже знаю - эта девушка ехала на переднем сидении, рядом с водителем, подбросившим нас до дачи Ника. Она еще тогда не вызывала раздражения, скорее наоборот - симпатию некоторую. И в отличие от остальных - язык просто не поворачивается назвать девушками этих "блонди" - она не заигрывала.
   Девушка потянулась к пакету и, быстро выложив из него все, кроме водки, убрала, объявив:
   - А эту дрянь я заберу.
   Парни наперебой возмущенно загомонили, особенно надрывался Ник, он даже пытался добраться до вожделенного пакета, но девушка была непреклонна. Рядом с ней вырос тот самый водила. Весьма крупный парень, надо признать. Один его взгляд - и остальные парни резко передумали помогать своему старосте Нику в битве за пакет.
   Лешу, который тайком уже почистил банан, и теперь по кусочкам отправлял его в рот, происходящее откровенно забавляло - он засмеялся, и за это был обозван обиженным Ником предателем. То еще лицо у старосты было, как говорят - обиженного хомячка.
   Дальше последовали стандартные вопросы о здоровье и самочувствии. Леша улыбался и беспечно отвечал, что все у него нормально, ничего не болит и не отваливается. С такой-то улыбкой... ну кто ему не поверит? Вопрос риторический.
   Одна из дур, соблазняюще сверкая своим оскалом, все придвигалась, придвигалась, и в конце концов вообще уселась на край кровати! Я забулькала, напоминая самой себе вскипающий чайник, разве что пар из ушей не шел.
   Парень тоже заметил откровенные поползновения в свою сторону и довольно часто бросал на нее задумчивый взгляд. Она в ответ пылала своими, и всячески старалась привлечь его внимание. Мисс вселенная местного розлива... всегда терпеть ее не могла. Пусть и красивая она - когда наложит на себя тонну "штукатурки" - зато характер наимерзейший. Настоящий характер эгоистичной стервы, привыкшей всячески манипулировать окружающими, чтобы добиться каких-либо своих целей, и делать все, что угодно, для получения желаемого. Но строит она, конечно, из себя прямо ангела во плоти! И многих такое поведение обманывает...
   Я не дура, понимаю и даже уже вижу, что такой парень, как Леша, нравится многим из группы. Но они стоят молча, хоть и смотрят недовольно - эта "Мисс" давно запугала своих конкуренток.
   Она заливисто засмеялась, картинно откинув назад свои длинные лохмы, и не менее картинно положила руку обратно на колени.
   - Алекс, - томно выдохнула она в секунды общей тишины. Пододвинулась еще ближе. - Может, тебе нужна какая-нибудь... помощь. - Она сделала многозначительную паузу перед последним словом и окинула парня откровенно-оценивающим взглядом. Все как-то примолкли и наблюдали за этими двоими. Парни вообще сделали вид, что их здесь нет, а девушки скривились.
   И за это я ее тоже терпеть не могу - абсолютную и безоговорочную власть. То, что ты красивая, мамочка твоя работает секретарем мэра, а папаша "новый русский", еще не значит, что тебе все дозволено! Но я никогда не скажу этого вслух. Все ее боятся, и я не исключение, к сожалению. Остается только смотреть, как эта "мисска" липнет к небезразличному мне парню.
   Леша улыбнулся, так же как улыбался всем.
   - Спасибо за предложение, но не нужно, - доброжелательно ответил он.
   "Мисска" уже совсем откровенно и вызывающе оскалилась.
   - Правда? Совсем-совсем ничего не нужно? - томно прошептала она.
   Парень, не меняя выражения лица, кивнул. Само обаяние. Сама вежливость. И четкий отказ... Х-ха! Да я готова была расцеловать его за такой "отшив". "Мисска" медленно покрывалась некрасивыми пятнами - ай-яй-яй, как же так? - и прожигала парня злобным взглядом. Он отвечал улыбкой. Все молчали, но кое-кто не удерживался и ухмылялся.
   - Ты еще пожалеешь, - не каждая змеюка могла посоперничать с ней по шипению. Гордо задрав нос, она грубо протолкнулась сквозь толпу и напоследок оглушительно хлопнула дверью.
   С ее уходом атмосфера сразу стала легче.
   Троица детективов потеснила больного и нагло расселась на койке, чтобы пересказать события прошедших дней. Кто-то ушел, кто-то остался, но первых было все же больше. В конце концов, ушла, попрощавшись и взяв обещание о скорейшем выздоровлении, и последняя троица.
   Долгожданная тишина и простор.
   А я вот уходить не собиралась. Если, конечно, меня не выгонят.
   Леша зевнул, потягиваясь всем телом, и только после этого наконец-то повернул голову в мою сторону. Надо было видеть настолько вселенскую усталость на буквально пару минут назад улыбающемся лице.
   - Ну и зачем ты их привела?
   Я возмутилась:
   - Не приводила я их! - И рассказала о предательстве своей соседки...у-у-у, устрою я ей, только до общаги доберусь!
   - Понятно, - под конец только и сказал он. Покопавшись в лежащем рядом пакете, вытащил банан и протянул мне. - Будешь?
   Я прислушалась к себе и радостно закивала - в желудке с утра еще ничего не бывало. Но чтобы дотянуться до банана, пришлось покинуть жесткий подоконник - о чем я нисколько не жалела - и подойти ближе.
   Не зря казалось, что фрукт отдаляется, хоть я и подхожу. Парень подманивал меня, как какого-то зверька, а когда я подошла достаточно близко, схватил за руку и начал подтягивать к себе. Медленно. И я могла бы вырваться... но совершенно не хотела этого делать. По телу прокатывали волны легкой дрожи, я смотрела на его спокойное, снова задумчивое лицо, а он - а на собственные пальцы, скользящие по моей руке все выше.
   Такое короткое расстояние - меньше метра, так почему оно настолько растянулось?..
   Усадил меня рядом с собой, и не успела я протестующее пискнуть, как он уложил кудрявую голову мне на колени, явно перепутав с подушкой, и растянулся на кровати. А руку мою положил на твердый живот, переплетя пальцы.
   - Ничего не говори, хорошо? Голова болит.
   Я и... не была против. Скорее - ошарашена. И жутко смущена таким откровенным поведением.
   Но что я хотела - ведь призналась, Леша тоже сказал, что я ему небезразлична...
   То есть, теперь так будет всегда?..
   Хорошо, что он не смотрит вверх. Не надо ему видеть, настолько я смущена такими выводами. Он смотрел в окно, где вновь падал снег.
  
  
  
   Наверное, в больнице очень тонкие стены, раз издалека слышно шаги проходящих по коридору.
   Шла женщина - каблуки очень громко стучали по плитке пола. И именно возле нашей двери шаги стихли. А через несколько секунд она открылась. Я сбросила голову ойкнувшего парня с колен, а сама вскочила. Что надумают врачи, когда увидят подобную сценку? А вдруг перестанут в больницу пускать? Но вошедшие ни капли не были похожи на врачей.
   Довольно высокая девушка с забранными в хвост темными волосами и знакомым лицом. Почему оно показалось знакомым, дошло чуть позже. Я же позавчера видела ее в коридоре! И рядом с ней... сосед Леши?
   Стоп. Значит, не зря она показалась подозрительной. Не зря я обратила на нее такое пристальное внимание. Эта девушка два дня назад ходила к Леше...
   Последний принял вертикальное положение и с по-мальчишески радостной улыбкой от уха до уха замахал ей рукой.
   - Маринка!
   Едва он только произнес это имя, в голове что-то щелкнуло.
   Названная Маринкой просто таки скопировала улыбку парня, нет, правда, почти в точь-точь. "Удивительно, как может меняться лицо человека, когда он улыбается", - пронеслась мысль.
   - Лекс, привет! - звонко воскликнула она. Сосед вяло махнул рукой и спрятал ее обратно в карман джинсов. Взгляд девушки перебежал с парня на меня, стал заинтересованным. Я в ответ подозрительно рассматривала ее. Это кем же она может приходиться Леше, раз они так дружелюбно общаются... словно знают друг друга давно. И еще это имя... мне кажется, я слышала его когда-то.
   - Мы ведь встречались раньше, да? - с легким оттенком любопытства спросила она. Я кивнула, подтверждая. Девушка одарила парня насмешливым взглядом. - Ну, партизан, ты будешь знакомить меня со своей подружкой или нет?
   - Придется, - вздохнул за спиной парень и перешел на несколько официальный тон. - Девушки, знакомьтесь. Мари - это Соня, - девушка приветственно кивнула. - Соня - это Мари, моя сестра.
   Чувствую, как челюсть медленно, но верно отвисает.
   Эта девушка... его сестра?!
   Девушка продолжала улыбаться, и теперь понятно, почему так знакомо. У нее практически такая же улыбка, как и у ее брата. И изгиб губ тоже, если присмотреться...вроде.
   - Так значит, это ты та самая Соня? А Лекс много о тебе рассказывал!
   - Правда? - отмерла я, заодно и подняла челюсть. Конечно, я удивлена, что у Леши есть сестра, но... это не удивительно, как-то так. Об этом парне я ничего не знаю - в этом особенно убедилась, когда он попал в больницу и начал необычно себя вести.
   Вот, еще одна зарубочка в голове - побольше выяснить про, хорошо Мари выразилась, этого партизана. Просто интересно и... несколько несправедливо. Он же знает обо мне практически все.
   Девушка присела на койку. Сосед Леши так и остался изображать статую возле двери.
  -- Ага! Вот каждый день приходил и...
  -- Мари! - возмущенно прервал ее Леша, который пару секунд назад сосредоточенно тянулся к пакету в руках своей сестры. Девушка непонимающе похлопала большими, чистыми и, можно даже сказать, наивными как у ребенка глазами.
  -- А вы что, еще...
  -- Мари!! - рявкнул, да поклянусь на что угодно, явно смущенный парень. - Еще слово, и я в тебя подушкой запущу, чтобы лишнего не болтала!
  -- Да ну? - явно поддразнивая брата, с преувеличенным удивлением протянула она. Только в глазах плясали смешинки. Мари выпустила из рук пакет и шутливо-угрожающе потянулась к парню. - А вот я сейчас кого-то ка-а-к... Обниму за угрозы любимой сестре! - Скороговоркой выпалила она и накинулась на Лешу, притянула его голову к своей груди и как давай трепать за волосы. Парень вырывался, дергал головой - в общем, выражал активное нежелание этому объятию. А сестра его смеялась, с таким счастливым и светлым лицом...
   В этот момент я как-то необычайно четко ощутила свою ненужность. Я здесь лишняя. И чужая.
   Я наблюдала за Лешей и его сестрой, которую он, конечно же, очень любит - видно было по выражению лица и глаз, словно через окно. Я стояла на улице, где дул холодный, пронизывающий ветер, а они - находились дома, в тепле, уюте. Наблюдала за чужим счастьем со стороны. Счастьем человека, которого люблю, с которым хотела бы вот так сидеть, дурачится. Хотела бы, чтобы мне он дарил такие нежные улыбки и смотрел такими любящими глазами.
   Этой девушке... я завидовала. Она имеет все то, чего так желаю я.
   В груди стало очень больно.
   Навряд ли когда-нибудь я буду на ее месте - оно уже занято.
   Вот так вот.
   За такое короткое время воспарить до небес... но там для таких как я - не место... и так больно удариться о землю, возвращаясь из сказки в жестокую реальность.
   Прав оказался парень. Сказки - всего лишь выдумки, и они только обманывают людей, дарят им ложную надежду на чудо. А чудес не бывает.
   Я приложила все усилия, чтобы никто не увидел, насколько мне плохо. Просто отступила к окну, чтобы не мешать. И лишний раз не напоминать о своем присутствии... А может, вообще уйти?
   Нет... еще немного. Хочу побыть рядом. А потом уйду. Сама не знаю, насколько. Но понимаю - желательно навсегда.
   Хотелось плакать, но я держалась. Незачем рыдать, это все так пафосно и глупо. Кроме меня самой, кому нужны мои слезы? Они только принесут неудобство, а я не хочу причинять их Леше. Пусть лучше продолжает улыбаться, как сейчас, а я буду любоваться этой улыбкой, предназначенной не мне.
   Он, наконец, вырвался, лохматый донельзя, раскрасневшийся и так и пышащий возмущением. Его сестра подмигнула и состроила "козу" с протяжным "у-тю-тю-тю!". И когда парень отпрянул с жалобными криками: "Ну хватит уже!" она успокоилась, чинно сложила руки на коленках и захлопала невинно-огромными глазами. Леша прыснул и предложил перемирие, на что та согласилась. Парень покосился на пакет у ее ног.
   - Так что, ты принесла?
   Девушка хлопнула себя по лбу.
   - Забыла совсем! Принесла, конечно.
   Взяла пакет, оглянулась... отчитала парня за бардак на тумбочке - он только руками разводил. По ее словам я поняла, что такое не редкость... Вот, пожалуйста, а я думала, что Леша аккуратен. Еще одно доказательство, что я ничегошеньки о нем не знаю. И не старалась узнать. Еще одна монетка в большую копилку под названием "Чужая и ненужная".
   На освобожденную поверхность были выгружена еда в пластиковых контейнерах. Леша следил за каждым движением с взглядом оголодавшего хищника - почему-то такое сравнение пришло в голову. И стоило девушке вытащить последний контейнер, он подтащил к себе один и нетерпеливо сорвал крышку. Даже сострадание прорезалось. Его что, вообще здесь не кормили? Так и хотелось подойти, утешающее погладить его по лохматой голове, заботливо подсунуть кусочек хлеба, ложку или вилку - поухаживать, как за маленьким ребенком...
   Ха-ха.
   Девушка поднялась, изящно расправив юбку. Зачем-то бросила быстрый взгляд на меня.
   - Ладно, Лекс, я пойду.
   Парень поднял голову и долго смотрел на нее. Что увидел, какие выводы сделал - не ясно, но он кивнул и все внимание сосредоточил на содержимом контейнера. Казалось бы, он не собирался больше говорить, но...
   - Он... приехал? - тихий вопрос, заданный нейтральным тоном.
   Девушка отрицательно покачала головой.
   - Нет. Сказал, что занят. Компания как раз...
   - Не продолжай. Ничего не хочу знать ни о нем, ни о его делах, - сказал, как отрезал. Несколько грубо, но его сестра мягко улыбнулась, легко потрепала его по голове и ушла вместе с продолжавшим стоять все это время около входа Сергеем.
   Леша уплел, кажется, картошку с мясом из одного контейнера и отставил его в сторону, одновременно с этим посмотрев на меня. Как всегда, с мягкой улыбкой, от которой тоже как всегда замирало сердце.
   - А ты что там сидишь? Иди сюда, - он похлопал по одеялу рядом с собой. - Я даже поделюсь!
   Признаться, есть хотелось, но только до недавнего времени. Теперь как-то аппетит пропал. Но я согласилась и присела на кровать рядом с парнем, взяла предложенную вилку и принялась ковыряться в предложенной еде.
   Еще сильнее отбивал желание есть факт, что все это приготовила его сестра. А я вот так никогда не смогу - готовка даже близко не была моим коньком. Вот и еще один повод завидовать этой девушке. Кроме всего, она ведь еще такая красивая, элегантная... рядом с ней я чувствовала не гадким утенком даже - просто ощипанной курицей. Со стукнутыми, крохотными мозгами, и возомнившей невесть что.
   В конце концов, превратив какое-то блюдо - я даже не разобрала содержимое, хоть и смотрела прямо на него - в мало аппетитную кашу, поставила контейнер обратно на тумбочку.
   - Ревнуешь. - Насмешливо констатировал рядом сидящий парень, чем вогнал в краску. Но смущение я постаралась скрыть возмущением и криком.
   - Нет! - даже вскочила от переизбытка чувств. А что он... Он как смотрел на меня, так и смотрит. Насмешливо, с непонятно какой-то полуулыбкой. И это так злило!
   Я даже сама не до конца понимала, почему так сильно. В голове вообще мыслей не было - только туман, красненький такой, и он все стремился встать перед глазами.
   Да он... он!!! Слов просто не хватает!
   Парень, напротив, был спокоен. Насмешливость пропала, но легче от этого стало только чуть. Вместо нее в зеленых глазах поселилась нежность... та самая... когда смотрю в них словно закутываюсь в мягкий, теплый-теплый плед, прогревающий до самого сердца. Нежность завораживала... злость отступала, медленно, почти незаметно. Вот что он творит, а?..
   - Подойди ко мне.
   Он протянул руки навстречу послушно подошедшей мне, мягко усадил на колени и сомкнул руки на моей спине. Нос уткнулся в футболку, в паре сантиметров от обнаженной ключицы.
   Вот тогда в проясненную голову стукнулась мысль: "Опять загипнотизировал!" Только у него на коленях было так хорошо и уютно, что я решила остаться еще на немного. Совсем чуточку.
   Если наклонить голову немного назад, то кончики вьющихся волос коснутся моего лба... или если податься вперед, то можно прижаться щекой к открытой в вырезе футболки коже...
   Мучительно заливаюсь краской. Кажется, этот красный туман все еще не выветрился, вот и домечталась!
   Приоткрываю один зажмуренный глаз - закрыла я их так, на всякий случай, чтобы мыслей подобных больше не возникало. В поле зрения возник точеный подбородок. Матовая кожа, короткие и редкие золотистые волоски, по которым так и тянуло провести кончиками пальцев...
   Зажмурила опять еще крепче. Вот что я говорила? Лучше глаза и не открывать.
   А может... этот красный туман какой-нибудь дух? К примеру, умершей в этих стенах женщины, хм, "свободных нравов". И он взял и вселился в меня, покусившись на симпатичного парня?
   Я погрузилась в раздумья. Только от них отвлекали поднимающаяся и опускающая грудь парня, а вместе с ней и моя голова, и немного убыстренный стук его сердца. Все это наводило на "левые" мысли, которые я старательно давила в зародыше.
   - Больше не ревнуй, - возвратил в реальность его понизившийся голос, вызвавший толпы мурашек... здравствуйте, давно не виделись, успела соскучиться!
   "Не ревнуй" - очень смешно. Ну... Ну хорошо, себе можно признаться. Я ревновала, да, знакомое чувство, еще со времен прихода нового папы - тогда я ревновала его к маме, - и такая ревность не сильно отличалась от теперешней. Такое же эгоистичное желание безраздельного обладания. Только любовь к родительнице отличалась от любви к парню. К первой - она более нежная. Ко второму... разрушающая все внутри при разочаровании и дарящая ветра крыльям, чтобы они уносили меня под облака. Более сильная и требовательная любовь. А требует она, ни много, ни мало, ответных чувств, желательно, более сильных.
   Но когда их получаешь не ты, а кто-то другой, да еще на твоих глазах...Как с такими обстоятельствами не заревновать?
   Эх, Леша, Леша... вот как такое тебе объяснишь? Никак с моим-то синдромом немоты, когда необходимо сказать подобное.
   - Почему это? - вышло немного недовольно и ворчливо. В последнее время я вообще что-то слишком часто ворчу. Так недолго и в бабку старую превратиться!
   Пальцы его правой руки невесомо пробежались от лопатки к плечу, а за ними погнались хищные толпы мурашек-мутантов - иначе с чего я так трясусь? От их бега этих слонопотамов, не иначе.
   - Потому что не за чем.
   От плеча, немного задержавшись, пальцы переместились на затылок, зарываясь в распущенные волосы. Я замерла. Всегда, сколько помню сознательную жизнь, терпеть не могла, когда касаются волос. В детстве кусалась, в юношестве щетинилась и искала что-нибудь потяжелее. А вот сейчас такого желания не возникало. Даже... нравилось.
   Прижал к себе чуть сильнее. Получилось так, что я считай полностью прижималась к его телу. И это было до жути волнующе. Леша наверняка слышал сумасшедший стук моего сердца... я же слышала его. Эгоист довольно заворочался внутри. Было приятно осознавать, что причина такого быстрого стука - я и только я.
   - Разве я не говорил, что ты - вполне возможно, важнейший для меня человек? - Пальцы начали перебирать волосы. А я чувствовала себя кошкой, готовой вот-вот замурлыкать. Он продолжил все тем же низким, волнующим голосом: - А сегодня понял, что это "вполне возможно", можно с легкостью откинуть. - Парень вздохнул и склонил голову к моему лбу. - Знаешь, Сонь, сестра рядом со мной с самого рождения. Она всегда заботилась обо мне, порой ради моих желаний подавляя свои. Несколько лет, когда мне было очень плохо, она жила ради меня, наплевав на свою жизнь. Мари стала не только сестрой, но и матерью, в каком-то смысле. Я люблю ее, - теплота прокралась в его голос. И это "люблю" ножом полоснуло по сердцу. Леша словно почувствовал это и ласково погладил по макушке. - Но сегодня понял еще кое-что. Без нее я тоскую не так сильно, как без тебя. Когда долго не вижу сестру, мне только изредка грустно. Когда тебя -тоскливо постоянно. А в последний месяц все стало еще хуже, - почувствовала, как парень усмехнулся. - Привык каждый день видеть тебя рядом, так и этого стало не хватать. Я хотел, чтобы ты постоянно была рядом. Каждую минуту. Пусть не разговаривала, не смотрела на меня. Но была не дальше двух метров. В эти чертовы каникулы я не находил себе места до тех пор, пока не узнал твой адрес и телефон, и не приехал. И не думай, за это я не прошу прощения. Я хотел и я сделал. - жестковато закончил он. Только вот легкие, нежные поглаживания по моей макушке сильно диссонировали с таким тоном. Это окончательно выбило меня из привычной колеи и я растеклась в объятиях, глупо и радостно лыбясь в футболку. Наверное, именно такое состояние обкурыши называют полнейшим кайфом. Сознание плавает где-то далеко, отдельно от тела, а тебе так хорошо...
   - Не подумаю... - блаженно протянула я, растягивая "у-у-у" на весь остаток дыхания... получилось недолго.
   Парень как-то странно дернулся. Отодвинул голову от моего лба и через какое-то время тихо засмеялся. Он продолжал меня обнимать, трепетно, как нечто-то хрупкое... ценное. Я совсем разомлела. Мысли уйти больше не возникало... ну, как и прочих мыслей тоже. В какой-то момент от тепла и разлившегося в груди умиротворения, почувствовала, что засыпаю. Вот так резко и неожиданно. И сопротивляться... так не хотелось.
   И вот тогда, на периферии сознания, уже ускользая в зыбкую реальность сна, я услышала голос, родной... настолько нежный, что щемило в груди.
   - Полюби меня. Так сильно, как сможешь. Я слишком сильно хочу ответить тебе взаимностью.
   ... Но посчитала услышанное всего лишь сном.
  
  
  
   Мне не снились сны. Они вообще редко когда снятся, а если это и происходит - то являются какие-нибудь кошмары с монстрами или безликим ужасом. Разве нужны такие сны? Лучше спать совсем без них.
   Сжала мишку сильнее и уткнулась носом в его теплый мех. Это обычно помогает заснуть. Но вместо этого с леденящим осознанием проснулась окончательно.
   Мишка был: а) не мохнатым; б) теплым; в) шевелился и дышал в макушку; г) перебирал мои волосы!!!
   И с чего, ну с чего в полусонную башку втемяшилось, что я в общаге и обнимаюсь с любимой игрушкой, когда обнималась с...
   Этот "с" встретил мой испуганный взгляд, когда я чуть отклонила голову и доброжелательно, со смешинкой, пожелал доброго утра. Я едва не уплыла в обморок, но взяла себя в руки, осторожно высвободилась, давя некоторое сожаление на корню, и одновременно украдкой приглаживала волосы и одергивала скособоченную футболку. И только когда отступила к спасительному окну, ответила по пожелание.
   Парень с видимым удовольствием потянулся, протяжно так, выгибаясь...
   Мамочки!!
   Все, Соня. Спокойно. Спокойно, все хо-ро-шо! Вдох-выдох. Главное, ритмично дышать, говорят, что это помогает успокаиваться... но вот только ни черта не помогает!
   В общем сбежала я, крикнув, что мне пора в универ. Хотя я совершенно не помнила, что сегодня за пары и когда они вообще начинаются. Некогда как-то было запоминать резко обесценившуюся информацию - учеба стала уже далеко не самым главным в жизни.
  

14

  
   После третьей пары я спокойно собирала сумку, тихо и незаметно собираясь слинять со следующего занятия. Дальше контрольная, а я не подготовилась... ха-ха, кто бы подумал! Но уйти мне не дали. Дорогу заступила "Мисс Красота" местного разлива. Как всегда, супер моднявая и высокомерная. Это только с парнями она девочка-одуванчик. Холеная ручка уперлась в противоположный стол, перекрывая мне выход. Пришлось поднимать глаза. "Мисска" была зла. Очень зла. Она даже не скрывала этого.
   - Выйдем. - Грубо бросила она и схватила меня за руку чуть повыше локтя. Длинные когти впились в кожу, я не сдержалась и тихо ойкнула. Пришлось послушно передвигать ногами вслед за ней. Вырваться? Смешно... Ее все боялись. И я была не исключением. И не только потому, что ее папа - какой-то "новый русский" пальцегнульщик. "Мисска" вполне характеризовала свое звание - высокая, тощая и стервозная. Еще, кроме этого, она ходила в какую-то секцию единоборств, и при желании - а оно появлялось часто, особенно, когда на горизонте появлялись соперницы - могла и покалечить. Но никто не смел жаловаться - слишком большое влияние имел папаша "Мисски" на универ и всех, кто в нем учился и работал. Сломала руку? Так та девчонка сама виновата, смотрите, все подтвердят. Избила до полусмерти? Нет, это не она, та девочка перепутала в темноте. И так далее. А те, кто жаловался - долго в универе не задерживался. Как и вообще в городе.
   Держать в страхе немаленький город, где считай каждому известна фамилия Цоконь... невероятно, но это - нерадостный факт.
   И "посчастливилось" же учиться вместе с отпрыском этой знатной фамилии!
   Терпеть ее не могу. Всеми фибрами души ненавижу. Но и вместе с этим боюсь... А кто бы не боялся на моем месте? Я не героиня из какой-нибудь книжки, которая сильная, умная, и раскидывает врагов приемами кун-фу по углам. Я простая серая мышка, предпочитающая спокойную, размеренную жизнь, никуда не встревающая, никого не трогающая, слабая - пробежать хоть круг на физре великая проблема. Характер? Да я его и не показываю никому, кроме своей семьи.
   И вот сейчас я молчу, вжавшись в батарею, а надо мной нависает эта дылда, с перекошенным злобой лицом, сверкая бешеными глазами. Чувствую, что-то будет. И явно не самое хорошее.
   - Слышала, что ты подозрительно часто оказываешься рядом с Алексом. Это правда? - улыбнувшись, хотя, эта улыбка была больше похожа на оскал, елейным голоском пропела она.
   Вот оно что... вчера, когда Леша "не понял" ее откровенные намеки, это был такой сильный удар по самолюбию "Мисски"? "Ты еще пожалеешь..." - это значит, она уже начала боевые действия? И начала их с меня. Еще одна детективщица...
   Про себя сказала пренебрежительно. А вот вслух повторить - духу не хватит. Хоть очень уж хочется.
   Собрав волю в кулак, молча кивнула. И тут же голова мотнула в сторону от сильного удара.
   - Тварь!! - завизжала, как сирена, эта полоумная. Я медленно повернула голову обратно, коснувшись места, куда угодила хлесткая пощечина. Больно... А визжать она может сколько угодно, в подвал, где мусорки стоят, редко кто ходит. Да и если кто заглянет, разве вмешаются? - Еще и не отрицает! - А зачем мне отрицать. Ничего предрассудительного я не сделала. - Он мне принадлежит! Только мне, и никому другому! Он будет моим! Не смей даже близко к нему подходить, поняла, б****?!
   А вот последнее взбесило. Как-то стало резко наплевать, что можно, а что нельзя. Я поднырнула под ее руку и встретила озлобленный взгляд.
   - Заткнись, дура, - посоветовала, едва сдерживаясь. - Леша не игрушка, чтобы тебе принадлежать. А что мне делать и как близко к нему ходить, я решу и без твоей помощи.
   "Мисска" пошла обширными пятнами. Вот теперь вылитая змея. А я начала понимать, наконец, что сболтнула, и готовилась к смерти, медленной и мучительной. Но зато оторвусь по полной, в потасовке хоть врежу ей, наконец, и выдеру все космы, над которыми она так трясется! Пусть память от меня останется.
   - О, Арелина! - Я обернулась, даже эта мымра оторвала от меня гляделки и перевела их повыше. На верхних ступеньках стоял Ник. На носу очки, в руках папочка - ну классический староста-ботаник... если не вспоминать его видок и поведение на гулянке в честь Нового Года.
   Что-то я совсем не о том думаю.
   Парень быстро спустился и, подхватив меня под локоть, вытащил из подвала, громко увещевая:
   - Тебя в деканат вызывают. В декабре нагуляла много, вот теперь и влетит тебе по первое число.
   Я непонимающе на него смотрела, но послушно шагала вперед. Лучше уж с ним, чем оставаться с пышущей злобой "Мисской". И... стоп, как это в деканат? Вот тут я струсила по-настоящему. С вылетом отсюда никакая дочка "новорусского" не сравнится!
   Только вот дорога, по которой он тащил меня, никак не могла вести в деканат. Он вообще с другой стороны корпуса! Скорее... к выходу. Ник отпустил локоть только около гардероба
   Парень стянул с носа очки и встрепал волосы.
   - М-да, - цокнул он с унылым видом, но выражение его лица сменилось на насмешливое, когда посмотрел на меня. Интересно, и что староста углядел такого смешного? Я открыто выражала свое непонимание. - Сейчас тебе лучше не показываться на глаза Лошади. Милке Цоконь, - пояснил в ответ на вопросительно изогнутую бровь. Я прыснула. Значит, не только я одна слышала в этой фамилии намек на лошадиных! - Он кивком указал на двери. - Так что давай, гуляй.
   Такая забота, признаюсь, здорово удивляла. Так получается, ни в какой деканат идти не нужно, и он просто... заступился за меня перед, хм, Лошадью?.. Нет, ну просто отличная кличка, теперь эту "Мисску" так и буду называть! Неожиданно... с чего вдруг ему есть до меня дело? И что, староста не боится, что "сиятельный" гнев на него обратится?
   Но, и правда, нужно последовать совету. На всякий случай.
   Ник звучно хлопнул себя по лбу, когда я уже хотела уходить, чем привлек внимание к своей персоне.
   - А, точно. Алекс звонил, передавал что выпишется завтра. Так что уж тихо посиди сегодня в комнате, желательно запершись на ключ. Лошадь настырная, просто так ведь не отстанет. Вечером зайду, проверю наличие трупов, - насмешливо закончил и, махнув на прощание рукой, скрылся.
   Я оглянулась по сторонам, знакомой лошадиной шевелюры не заметила и дунула за курткой, а там и в общагу.
   Немного лениво было с каждым приходом девчонок открывать и закрывать двери, ну да ладно. Безопасность и, как вывод из этого, спокойствие главнее. Объяснила что и как соседкам и умоляюще попросила выходить из комнаты пореже. Анька, как узнала, из-за кого весь сыр-бор, немного побледнела и клятвенно заверила, что ради такого дела до утра не будет вставать с кровати. Воинственно настроенную Ленку пришлось удерживать - она прекрасно знала и ну очень, как оказалось, недолюбливала местную "Мисс". А Ленка сама претендовала на это звание, и конкуренток тоже устраняла весьма радикальными способами. Хорошо хоть только угрозами - запугивать она умела не хуже Лошади, - а не кулаками. Моя соседка хоть приемам обучена, но драться просто так не любит. Спрашивала однажды, отчего так, а она завела длинную лекцию о том, что драка - это искусство, и его нельзя использовать в жизни, чтобы не опустить в грязь.
   Если вот так подумать... поставить рядом Лошадь и Ленку, можно сказать, что они во многом похожи. Но не во всем. И я однозначно выбираю свою соседку! Пусть в ней вагон и маленькая тележка недостатков, но она очень хороший человек. Отзывчивый. Добрый и мягкий, несмотря на некоторую грубость и показную толстокожесть. Все это я поняла за последние три месяца. Внезапно глаза открылись, и я осознала, что, оказывается, настолько зациклилась на недостатках людей, что не замечала их хороших качеств. Совсем. Но с приходом Леши... многое изменилось.
   Но блондинку удалось заболтать и успокоить. Пришлось даже пообещать, что на неделе составлю ей компанию в походе в кино, на очередное боевичное "мочилово". Ну, это я так называю фильмы "крутой-мужик-с-гранотометом-мочит-всех-ради-великой-цели". Она же такие - самыми стоящими фильмами. Лучше бы на "Щелкунчика" сходила! Милая детская сказка, да еще и в 3D. Прелесть! Так нет...
   Звонила мама. Давно я с ней не говорила, считай, с момента, как Лешу положили в больницу. Она опять в разъездах с театром, теперь, кажется, в Новосибирске, за три девять земель от нас. Кинула быстрый взгляд на настенный календарь. Как раз сегодня она и должна была приехать.
   Связь была плохая, голос родительницы заглушали разнообразные шумы и, один раз, холодный голос, сообщающий, что какой-то рейс... Понятно, звонит едва выйдя из самолета.
   Но как же я рада была ее слышать!
   Разговор с мамой растянулся часика на полтора. Родительница всегда обожала поболтать, тем более, когда есть о чем. За время разговора она выложила все о выступлении, о ценах, о наглых актерах, которым, видите ли, костюмы не нравились, о самом перелете, что она делала в свободное время, как спала, передала привет от папы, уснувшего так и не дождавшись окончания нашего разговора. Ему пришлось вместо какого-то заболевшего рабочего таскать на сцену коробки с инвентарем, так что он замучился и вымотался, по его словам - "как собака". Заботливо поинтересовалась как здоровье Леши, пришлось рассказывать, естественно, о многом умолчав. Нет, конечно я ей расскажу, как мы гуляли чуть ли не за ручку и обнимались! Угу... чтобы она присоединилась в папе и называла парня "зятьком"?! Нет уж, дудки. Куртку Леши она зашила - а руки у мамы золотые, значит, куртка выглядит как новенькая, с уверенностью могу сказать. А еще, несколько насмешливо, похвалила, что я поймала "крупную рыбку". В кармане куртки оказались крупные купюры, пластиковая "Виза" и довольно крутой мобильник. О последнем я была не только наслышана, но и подержала однажды это чудо в руках. Жаль, что после купания в ледяной воде, он отказывался включаться... Дальше следовал пересказ всех действий моей семейки, когда она всеми силами, подходящими и неподходящими средствами пыталась реанимировать телефончик. Я слушала, надрывно всхлипывая в подушку, чтобы не разбудить заснувших девчонок. Это же надо было додуматься - просушивать феном подвешенный за ниточку над котелком мобильник! Двойная просушка... юмористы... Бабулька вообще предложила его на короткое время внутрь котла сунуть, для, дословно: "Лучшого йефекта".
   Мы проговорили все деньги, что у меня, что у нее, и только тогда успокоились.
   Полистав конспекты и даже что-то запомнив, откинула их. Пораскладывала пасьянсы, поиграла в "Люксор"... А когда все это надоело, решила тоже завалиться спать.
   Стук в дверь. Одна из самых ужасных пробудок в жизни. Сердце ухнуло в пятки, там и замерло, изредка трепеща. Резко захотелось забиться под диван.
   Все-таки, она пришла...
   Так, сделаем вид, что никого нет дома. Угу. Главное, чтобы девчонки молчали, иначе все.
   Стук повторился. А в этот раз неосознанно, с подозрением прислушалась. Очередные три стука и еще один, чуть погодя. Я радостно вскочила и понеслась открывать. Неужели за последние месяцы я не запомню характерный стук и не узнаю этого незваного, но очень желанного гостя?!
   - Привет! - Растрепанный, немного раскрасневшийся парень поднял руку в приветствии и ярко улыбнулся.
   Я расплылась в ответной улыбке, держась за косяк, чтобы не поддаться желанию броситься на него и обнять. Почти два дня не видеться - это пусть и небольшое, но испытание. И совсем не хотелось бы, чтобы оно повторялось.
   Леша, изогнув шею - где-то я это уже видела... угу, у его сестры, - заглянул в комнату, где царила тьма, и сделала правильные выводы:
   - Спите? - Взгляд родных зеленых глаз вернулся ко мне. - Тогда ладно, мешать не буду.
   - Э, нет-нет! - поспешно воскликнула я. Слишком громко, Ленка заворочалась и что-то недовольно пробормотала. Выхожу в коридор и тихонько прикрываю дверь. - Я не сплю!
   Глаза парня насмешливо сверкнули.
   - Это видно, - и быстро добавил, справедливо опасаясь вспышки ответного возмущения. - Тогда пойдем к нам. Мари взялась порадовать комнату бедных мальчиков и сварганить им на ужин кое-что аппетитное! - Он подмигнул.
   - Мари? - донельзя удивленно переспросила. - Она к вам что, в гости приехала?
   - Да нет. Она же здесь живет, на вашем же этаже.
   Я закашлялась, от похлопываний по спине едва отмахалась. Вот тебе и новость - все это время сестра Леши жила у меня под боком!
   Какие еще сюрпризы подкинет жизнь?..
   Парень галантно пропустил меня первой. Первым делом, когда вошла, взгляд задержался на маленьком столе около стены, на котором царил такой мини-хаос из мисок-плошек, овощей, и на той, кто рядом с этим столом стоял и что-то споро нарезал на разделочной доске. Сначала не поверила собственным глазам, но потом пришлось. В девушке, одетой в просторную рубашку с закатанными рукавами, шортах до колен, шлепках, и с забранными в небрежный, растрепанный пучок волосами было ну очень трудно признать элегантную и утонченную леди, что пришла в палату Леши. Передо мной стояла девчонка, выглядящая теперь даже младше меня самой.
   Мари оглянулась на звук захлопывающейся двери и расцвела радостной улыбкой.
   - Привет, Лекс, привет, Соня! - скороговоркой выпалила она, кажется, все-таки приветственно, а не угрожающе замахнувшись ножом. Я на всякий случай подалась назад и осторожно ответила на приветствие. Мари вернулась к нарезанию овощей.
   - Что же ты пугаешь моих друзей, а, Мари? - укоряющее заметил парень, стягивая с помощью пальцев одной ноги ботинок с другой, придерживаясь за стеночку. - Серый до сих пор стоит в коридоре, зайти боится.
   Девушка тряхнула головой.
   - Сам виноват что такой впечатлительный!
   Я заинтересовалась и обратилась к Леше, вешающему куртку в шкаф.
   - А что случилось?
   - Да сестра едва заикой друга нашего не оставила. Никого не обнаружив в комнате, она взяла на вахте ключ, ну и пришла, как и предупредила заранее, начала строгать ужин. Мясо. И в это время пришел Сергей, дверь открывает - а там Мари с окровавленным ножом, да прямо у порога. Ты бы не перепугалась?
   Я передернулась от ужаса, представив картинку в "цвете", и поспешила согласиться. Сергей еще сдержанный, я бы точно унеслась прочь, оглашая коридор визгами.
   - Все не так было! - возмущенно возопила Мари. Теперь я еще подозрительней косилась на тесак в ее руке, всерьез раздумывая - а не спрятаться ли за широкую Лешину спину? - Свет был включен, просто отрубило его! Ну и пошла на выход, чтобы пощелкать счетчик! Я что, виновата, что именно в это время он и зашел?! А ножик просто забыла положить!
   Я глубокомысленно промычала, давясь смехом. М-да... как мама говорит - и смех, и грех. Парень смеялся в открытую, игнорируя бросаемые сестрой возмущенные взгляды.
   - Эй, Серый! - крикнул он, сунувшись в приоткрытую дверь. - Иди сюда, никто тебя, оказывается, убивать не собирался!
   Из коридора донеслось, что ему и здесь неплохо и что он еще немного постоит, свежим воздухом подышит. У Мари дрогнул уголок губ. Ших - и все нарезаное отправилось в кастрюлю.
   - Не зови, захочет - сам придет! - На доску поочередно отправились освобожденные от целлофана крабовые палочки. - Лучше мне помоги!
   Леша пожал плечами и закрыл дверь.
   Его приспособили чистить вареные овощи для салата. Мне просто стоять у стенки не дали и тоже приспособили к делу - я помогала Мари с нарезкой. Увильнуть не дали, строго отрубив, что готовится на всех, значит - все должны участвовать в готовке. Ну а я... точнее, мой некормленый желудок все за меня и решил. Я осталась.
   Через какое-то время Сергей все же решился зайти, и тут же был насильно присоединен к нашей развеселой компании поваров: дали ему самую грязную работу - отправили на общую кухню картошку чистить, к ушедшему Леше. Мажор еще даже и не появлялся.
   В общем... вот так мы с Мари остались одни. Повисла нездоровая и угнетающая тишина. Стук ножа - не в счет.
   - Скажи, Соня, - первой нарушила она тишину, - вы с братом уже встречаетесь? - Нож дернулся в руке, и я едва не полоснула по указательному пальцу, придерживающему перец. Покосилась на девушку, та, не скрывая, в ожидании ответа смотрела на меня с любопытством.
   - Н-н-н-е-е-ет... - страшно заикаясь, выдавила я.
   Девушка непонятно чему кивнула и вернулась к нарезке. Вжих, вжих - и ломтики один к одному. Никогда так не умела...
   - Вы одинаково реагируете на один и тот же вопрос, - ответила она на невысказанный вопрос.
   - То есть? - сбивчиво переспросила.
   - То есть, вы одинаково нервничаете, едва заходит вопрос о ваших отношениях. Лекс - так вообще в последнее время убегает от меня, ссылаясь на какие-то супер важные дела. - Она усмехнулась. - Дураки вы. Оба. Зачем тянуть кота за хвост, если каждому из вас все понятно? И если Лекса я еще понимаю, то ты-то что медлишь?
   Я совсем смутилась.
   - Я... не знаю. - И неожиданно разоткровенничалась. - Боюсь сделать неправильные выводы и потом больно уколоться на собственной глупости.
   Девушка рассмеялась. Ну что у этих двоих за привычка - смеяться над моими словами?
   - Не уколешься, не волнуйся. Я правду говорю, поверь, - улыбнулась она, на секунду повернувшись. - Я Лекса с детства знаю, как облупленного, хоть он до сих пор тешит себя надеждой, что сестренка ничегошеньки не видит и не замечает. А я замечаю! И вот что скажу тебе - он определенно и безоговорочно ведет себя как типичный влюбленный. Может надолго задуматься, только спросишь - чего это он, брат нервничает и отмахивается, мол, ничего такого. И о тебе говорит ну слишком часто, а глаза в это время такие мечтательно-затуманенные... Не подозрительно, нет? - Я нерешительно кивнула, пытаясь справиться с расшалившимся сердцем. - Вот и я про тоже. Подозрительно. И вполне определено. Он влюбился в тебя, и это не баловство. Все серьезно... Ну а ты? - неожиданно спросила она через паузу.
   Осталось только перемешать - и все, еще один салат готов. А потом нужно идти на кухню, чтобы мастрячить картошку "по-французки".
   - Я люблю его. Очень сильно.
   Как, оказывается, просто сказать эти слова... Почему-то с Мари не покидает ощущение легкости и доброжелательного настроя. Легко говорить все, что на душе. Странно все это... Может, все дело в гипнотической и располагающей силе семейства Немриных?
   Мари так радостно улыбнулась, что мне даже неловко стало.
   - Спасибо! Правда, спасибо. Лекс очень хороший, ты даже не представляешь, насколько. Ты только не обращай внимания на его закидоны! - Она засмеялась, поначалу задорно, но потом как-то... невесело. Отвернулась. Молча доделала салат. Схватила сковороду, масло. Я - соль и спички, и пошла за ней.
   Девушка остановилась около двери.
   - Ты только не причиняй ему боль, - тихо сказала она. - Не смей. Никогда. Иначе я никогда тебе этого не прощу.
   В ее голосе не было угрозы, только боль. Но эта боль действовала похлеще всякий угроз.
   Она тоже любит и дорожит своим братом. И я ее понимаю - сама ведь так же трясусь над Лежиком и Толей. И тоже, если что, разорву любого, кто посмеет причинить им вред... только никогда не говорю этого. Элементарно стесняюсь. А вот она - нет.
   Прекрасно понимаю ее чувства, также дорожу Лешей, человеком, раскрасившим мой мир... разве я способна причинить ему боль? Никогда. Уж лучше себе. Это я и повторила вслух.
   - Вот и хорошо! - воскликнула она веселым и беззаботным тоном. Словно ни о чем таком мы с ней и не говорили... Я улыбнулась в ответ. Да, так намного легче. Мы получили ответы на свои вопросы. Она успокоилась, поняв, как я отношусь к ее брату, а же... я же, к безмерному счастью, немного убедилась, что я все же нравлюсь Леше.
   - О! Дверь открыта... - немного удивленно пробормотала девушка.
   Вроде я самолично ее закрывала... и никто не выходил...Но открыта.
   Наверное, я ручку не до конца провернула.
   На кухне царили мы и только мы. Остальные, похоже, сбежали, видя такую невероятную картину, как семьдесят седьмая - великая комната почитателей полуфабрикатов, супов быстрого приготовления и прочей гадости на скорую руку, за готовкой. Пусть и недобровольной. Заляпано было все. Не преувеличиваю. Не только плиты - на них вообще было страшно смотреть, - даже кафельные стены и пол! Сергей сидел на подоконнике, и представлял собой воплощение смертельного уныния. Особенно оно обострялось, когда парень смотрел на плиту - что и делал, когда мы вошли, кстати. А вот за самой плитой стоял подозрительно бодрый, напевающий под нос какой-то веселенький мотивчик Леша. Он помешивал в кастрюльке аппетитно побулькивающий суп и был на удивление доволен жизнью.
   Мари чуть не выронила сковороду, когда увидела кухню во всей ее красе. Я была повыдержаннее - свежи воспоминания, как папа на восьмое марта ежегодно пытается что-то приготовить, и в результате наша кухня превращается вот во что-то подобное, - поэтому все лишь слегка подавилась.
   - Вы что натворили?! - возопила она, очень сильно напоминая пароходную сирену. Леша глянул на нас, одарив меня таким нежным взглядом, что у меня едва не подкосились вареные макаронины-ноги, а потом осмотрелся, будто впервые заметил, какая вокруг грязь. В цвете выглядит еще живописнее, не сомневаюсь.
   Сергей несколько затравлено покосился на разъяренную Мари. По его лицу было видно - будь его воля, он бы сквозь стену просочился и убежал куда подальше.
   Видно, сильно она парня напугала...
   Мари так и не дождалась ответа - потому что отвечать ей никто не собирался, один косился, другой состроил милое виноватое лицо, - наорала на обоих, обозвала их криворукими и косыми медведями и выгнала прочь, в комнату, подрядив помогать с очередным блюдом... да что же у нее за активность? Мари что, решила наготовить на месяц вперед? Поставив на огонь сковороду с картошкой и забрав с собой суп, она крикнула, что скоро вернется. Как же она кричала на парней в комнате... было слышно даже здесь. В итоге через пару минут она вернулась, вооруженная тряпками, губками и "Фэрри", подрядила и меня тоже на помывку этого свинарника. Я глянула раз на лицо Мари... и как-то сразу расхотелось отказываться.
   Леша приходил что-то спросить у своей сестры, но огрел по рукам грязной тряпкой и больше не показывался. А если бы показался... я бы его самолично стукнула. Грязь присохла и очень неохотно отдиралась что от плиток что пола, что стен. Но в конце концов поддалась двойному напору. Можно было с гордостью осматривать плоды своих трудов - все, не побоюсь этого слова, сияло. Ну, разве что кроме той плиты, на которой доходила до готовности картошка, ее отмывать будут уже "косые медведи", в качестве наказания... Строго она с ними. Но - справедливо.
   Меня оставили присматривать за готовящимся блюдом, объяснив, как проверять готовность, а сама Мари ушла проверять, что без нее натворили оставленные без присмотра парни. Буду надеяться, что ничего не подгорит...
   На кухню так никто и не заглядывал. Ну и хорошо! Прикрыла дверь - чтобы шум из коридора пригасить - и облюбовала подоконник, забравшись на него с ногами. Пришлось прислониться плечом об окно, холодное, но сейчас была самое то - из-за поднимавшегося сначала от кастрюли, теперь от сковородки пара было жарковато. Холод стекла хорошо остужал.
   Изредка поглядывала на экран мобильника, отсчитывая положено до готовности время - пропустить его не хотелось. Все-таки, сестра Леши страшна в гневе...
   Вот! Только парня вспомнила, он и пришел!
   Леша продемонстрировал сыр и терку в качестве оправдания... чувствует ведь, что я на него зла... немного... совсем чуточку... Но все-таки зла! Я отвернулась к окну, но прекрасно слышала все его перемещения. Несколько шагов в мою сторону - и кудрявая голова устроилась на моих коленях. В ответ на возмущенный вопль, он сделал то, что делал всегда в таких ситуациях - широко и светло улыбнулся, блеснув зелеными глазами из-под опущенных ресниц. И опять посмотрел уже ранее замеченным нежным взглядом, такой его усиленной, убийственной версией. Упасть было невозможно, но зато растаять в небольшую, аккуратную лужицу - это запросто!
   Он поймал мою ладонь, пользуясь временной недвижностью, коснулся тыльной стороны губами, легко, невесомо, но оставив горящий след. С сияющими глазами приложил ее к щеке, не отрывая от меня все того же ласкающего взгляда.
   Все... разум спешно покинул голову, и теперь я тонула без надежды вынырнуть из этих омутов. Да я и не хотела. Пусть не отворачивается... пусть смотрит вот так подольше... не откажусь, чтобы - вечность.
   Его пальцы, чуть подрагивая, выводили причудливый рисунок на коже запястья, заставляя сердце бешено стучать в самых невообразимых местах. Мурашки безнаказанно бегали по всему телу.
   Как же мучительно...
   Как же сладко...
   Так захотелось узнать - его щека такая же шелковистая, как и на вид? Легонько провела большим пальцем по его скуле... еще раз... Парень закрыл глаза и подался на несмелую ласку, тихо выдохнув.
   Крышка подпрыгнула и громко опустилась на место, возвращая нас обоих в реальность.
   Было ужасно стыдно... мамочки... что же я натворила? Что со мной происходило пару минут назад?
   Невозможно поднять глаза, находиться на расстоянии ближе метра невыносимо. Он молчал... как же хорошо, что он молчал!
   Я теряю голову... если вообще уже ее не потеряла. От собственных чувств, ощущений, желаний становится ужасно стыдно. Вообще не понимаю, откуда они такие в голове рождаются?! С чего вдруг? Я ведь воспитанная девушка, тихая и сдержанная... Надеюсь, после этого предложения не нужно добавлять слово "была".
   Схватив сковороду, убежала под защиту Мари. По крайней мере, рядом с ней будет поспокойнее.
  
  
  
   Стол сдвинули в центр, и царило там хоть и не многообразие, но выбрать было из чего. Картошку я принесла вовремя - Мари и Сергей, похоже, излечившийся от боязни, накрывали на стол. Пришедший... ну, другой сосед, чьего имени я так и не запомнила, носился на подхвате по типу "подай-принеси-пшел-вон-не-мешайся". Немного смешно видеть, как обычно такой мажористый и надменный парень, растеряв все высокомерие, послушно исполняет команды Мари. Нонсенс! Если бы не видела собственными глазами, никогда бы не поверила! Ей бы в армии новичков гонять... Сковороду пришлось ставить на холодильник, другой свободной поверхности в комнате не нашлось.
   Вошел Леша... Я спешно переместилась в противоположную сторону, к окну, там и заняла стул, когда стол успешно накрыли общими силами. Пять стульев... сосед - Сергей, с другой стороны Мари... Только вот рано я успокоилась, Леша с улыбкой попросил Сергея переместиться - тому все равно, где есть, - и занял его место, одарив насмешливой, приправленной той самой нежностью улыбкой. Почувствовав, что вновь начала подражать мороженному, которое на солнце оставили, усилием воли отвернулась. Навалила на тарелку всего и побольше, и начала сосредоточенно утрамбовывать съестное внутрь. Тем более, все оказалось настолько вкусным, что отвлечься от раздумий и сидящего рядом не составило особого труда... жаль - ненадолго. Я довольна мелкая, и много в меня не вместилось.
   Он... сосед мой, выписку которого мы и отмечали, порой пристально смотрел на меня - это я заметила боковым зрением. Но я ела и ничего не замечала... как будто бы. И смотрел бы он дальше, если бы Мари неожиданно не перегнулась через стол и не треснула брата ложкой по лбу. Потом вообще встала, оттащила его в сторону. О чем они говорила - так и останется неизвестным. Леша вернулся с непроницаемым лицом и больше на меня не смотрел, уткнул взгляд в тарелку, изредка перемещая его на большие миски, чтобы добавки подложить. Непонимающе кошусь на Мари. Теперь понятно, это привычка семейная - улыбаться, когда отвечать совсем не хочется. Вот она и улыбнулась, повернулась к отошедшему второму соседу, Слава - да, я, наконец, узнала его имя! - тот как раз рассказывал что-то забавное. Вроде как ничего... но мне в такой ситуации не смешно совершенно. В другой раз бы посмеялась...
   Леша продолжал разглядывать собственную тарелку, словно там, как минимум, все шедевры из Третьяковской галереи собрались. Тарелка, кажется, даже покраснела слегка от такого внимания... Или это просто сок от винегрета размазанный?.. Все же, предложенный бокал вина для такого хронического трезвенника как я был совершенно лишним. Да и то вино какая-то редкая кислятина, ничем ее заесть не удалось.
   Мари, Сергей и Слава, хоть и сидели за одним столом со мной и Лешей, находились в своем "мире". А мы с ним - в своем. Молчаливом.
   Вяло поковыряв напоследок салатик, я решительно встала и объявила, что пойду в комнату. Ни идти, ни тем более спать - так я обосновала причину ухода - не хотелось. Но я хотела дать отдых сердцу, не успокаивающимся пока он рядом, и душе. Постоянное напряжение: а вдруг он опять посмотрит, прикоснется, желание и нежелание этого... м-да, все это тяжело, утомительно. Мари заботливо предложила, обведя широким жестом стол, где далеко не все великолепие было съедено, взять и себе что-нибудь. Я, не будь дурой, согласилась. Если бы отказалась, да еще об этом и Ленка узнала... она бы сгрызла меня вместо обеда!
   Когда встала, Леша оживился, впервые за это время, и вызвался меня проводить. Отнекаться не удалось. Ничего... я просто буду идти вперед, не поднимая глаз, и не обращу на парня ни малейшего внимания. Надеюсь.
   В коридоре темно - свет выключили, а это значит, времени уже за полночь. Это сколько же мы просидели... "Пять часов?!" - ужаснулась про себя. Опять это время то бежит, как угорелое, то прикидывается больной и хромой черепахой!
   Только звук наших шагов нарушают тишину. Голова немного болела и кружилась, пришлось опираться о перила, на всякий случай.
   Еще один пролет и кусочек коридора на втором этаже в полнейшем молчании. Возле своей двери - чуть не перепутала ее с соседской - остановилась, решительно развернулась на пятках, едва не вписавшись в косяк, и решила поблагодарить за провожание. Не добавляя, что это и не нужно было.
   Парня едва видно в темноте, только очертания фигуры, затемненные краски, едва видные наброски лица... все это напомнило о ночи в моем доме, когда Леша спал на полу, утомленный проверками родителей. Такой красивый и... соблазнительный... в смысле, было соблазнение коснуться волос или лица! Замотала головой, придерживаясь за дверную ручку, чтобы не шлепнуться на пол. Нет-нет-нет! Прочь неприличные мысли, прочь!
   Он молча шагнул ко мне. К сожалению, отступать было некуда - спина уперлась в дверь. Это только потом, лежа в кровати, я догадалась, что вполне можно было повернуть ручку и спрятаться в комнате. Но увы - тогда мой мозг успешно отбыл, как в последнее время делает часто. Я только вжималась в дверь, тараща испуганные глаза... Как же потом мне было стыдно за свое поведение! Но это потом... Сейчас он сделал еще один шаг, встал близко-близко, буквально в паре сантиметров. Пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть в его глаза... которых, правда, не особо и было видно.
   Секунда, и вот он крепко прижимает меня к себе, оторвав даже от пола. Я совсем перепугалась, но не дергалась. Кто поймет меня, полупьяную?.. Что я тогда хотела? Ничего на утро не смогла вспомнить.
   - Запомни, - шепот над самым ухом. Горячее дыхание щекотит шею, хочется и хихикнуть, и выгнуть ее, чтобы стать ближе к этому волнующему дыханию. - Завтра нас ждет долгий разговор, и...
   А что будет после "и", я так и не узнала. Невесть откуда выскочивший охранник начал орать и светить в нас фонарем, почему-то в большинстве своем мне в глаза. "Почему не спите?! Какая комната?!" - уши бы зажать, чтобы не слышать больше визгливый голос. Парень мягко оттолкнул меня и подпихнул к двери, давая знаки идти, а сам начал убалтывать охранника, медленно подходя к тому ближе и переключая тем самым внимание на себя.
   Я воспользовалась советом и юркнула в комнату, а дальше - под одеяло.
  

15

  
   Наша "Мисс Красота", или теперь по-простому - Лошадь, решила объявить мне полноценную войну. Но пока начала с меньшего. Лошадь вольготно расположилась за последней партой первого ряда. Моей партой. И развалилась так, словно не на стуле умостила худосочный зад - а на троне. Впечатление усиливало надменное выражение, поворот головы профилем, вздернутый нос и высокомерно-превосходительный взгляд на окружающих. Подарить ей, что ли, корону... розовенькую, с перышками, как "принцессам" из детсада. Пусть ребенок потешится.
   На нее косились, кто украдкой, кто - да, находились и такие - с обожанием рассматривал в открытую. Неодобрение, это самое обожание некоторых - все равно, какие чувства испытывали рассматривающие местную "Мисс", без внимания она не осталась, и этим была ну очень довольна.
   Она заметила меня сразу же. Довольно оскалилась.
   Аудитория была полупустой, как впрочем и всегда с утра. И Лошадь что, думает, что я сейчас подбегу к ней, встану в позу и начну требовать освободить мое место? Или, печально опустив голову, вообще уйду?.. Тогда еще один вопрос, в копилку к предыдущим - она дура, или только прикидывается?
   Я пожала плечами и направилась на "Камчатку" третьего ряда и разместилась там. Лошадь полыхнула глазами, и будь вместо них лазеры, бедная я превратилась бы в решето. А так... так я просто отвернулась и перестала обращать на нее внимание. Только продлило это, как и подозревала, недолго. Изящный перестук каблучков и в мою - временно - парту уперлись пальцы с ухоженными ког... ногтями. Догадаться, кто их обладатель, было несложно.
   - Ты заняла мое место, - мелодично пропела Лошадь.
   Я иронично выгнула бровь.
   - А мне казалось, ты уже приметила себе местечко около окна.
   Она меня бесила, настолько искренне и сильно, что я совсем позабыла о своем недавнем страхе... "Точнее, не позабыла - а отодвинула его на задний план", - прислушавшись к себе, поправилась. Да и если бы Лошадь хотела устроить мне глобальные проблемы - она бы это уже давно сделала, не тянула до последнего и не играла в детский сад ясельную группу.
   И в очередной раз я удостоилась чести лицезреть, как красивое и ухоженное лицо Лошади покрывается совершенно некрасивыми пятнами и перекашивается от злости.
   Но она смолчала. Решила сохранить впечатление ангела во плоти... для тех немногих, кто в это продолжает верить. И оставила меня, наконец, в покое. Наивная я подумала, что Лошади просто надоело сверлить взглядом мой затылок... Не-ет, это просто в аудиторию вошел Леша, как всегда сияющий и улыбающийся, и Лошадь мгновенно развернулась и поскакала к нему. Я подняла книгу на уровень глаз, и наблюдала за двоицей поверх корешка. Да и не только я: по крайней мере треть сидевших замолчали и повернулись к ним. И эта треть, как раз, и была свидетелями отказа в больнице. Многие предвкушали - это было видно по лицам - как перед ними еще раз опустят местную "Мисс". А всегда так - более слабые боятся сильнейшего, но никогда не упустят момента стать свидетелями его слабости. Как и сейчас.
   Лошадь картинно перекинула свою гриву с груди на спину, увы, лица ее не было видно, так что сказать с уверенностью, какое выражение на нем светилось - не могу. Но предположу, что - смесь невинности и скромности, приправленное намеками опытной соблазнительницы. Лицо Леши оставалось доброжелательным, и не изменялось ни на йоту.
   - Привет, - растягивая "е", томно протянула Лошадь. - Я вижу, тебя уже выписали? - Ее грабли как бы невзначай коснулись рукава парня и побежали вверх, к плечу. Против воли из горла вырвался набор звуков, хоть и непонятных, зато очень точно передающих глубину моего возмущения. И вновь спряталась за книжкой, едва не разрушив маскировку.
   Парень повел плечом, вроде как случайно сбрасывая руку и не меняя лица, словно ничего и не произошло, ответил с улыбкой:
   - Как видишь.
   Улыбка пропала и парень попытался обогнуть вставшую посередине прохода "Мисску", но она мягко заступила ему дорогу.
   - А как ты себя чувствуешь? - ее голос стал ниже и чувственнее - ну, это так говорят парни обычно. Для меня эта "чувственность" звучала хрипло и каркающе, как у простывшей вороны. - До сих пор не... - Лошадь приподнялась на носочки и легко дотянулась до уха парня, видимо, прошептав персонально ему последовавшие за "не" слова. И кажется, я догадываюсь, что именно... "Не нужна ли тебе помощь" - или что-то в этом роде. Знаю я, какую помощь она имеет в виду!
   Я приметила, что собственные пальцы сжали книгу до побеления, и попыталась расслабиться, но увы. Меня очень сильно напрягала эта ситуация. Эта Лошадь. Эти ее гребаные намеки! И эта молчаливая доброжелательность парня.
   Неужели... он к ней что-то чувствует? В груди что-то оборвалось и ухнуло вниз, даже не в пятки, а куда-то под землю. Мир на какое-то время поблек еще сильнее, даже краски Леши потускнели... Но вот я сморгнула, все пришло в норму, и я уверила себя, что быть такого не может. Если бы что-то чувствовал - ответил на намеки, парень ведь не слепой! Игнорирует - значит безразлична! Ноги под партой начали приплясывать, и я совсем не собиралась их удерживать. Все равно никто не видит!
   - Спасибо, но не нужно себя так напрягать, - дружелюбно откликнулся парень и, воспользовавшись ступором Лошади - ага, мало тебя отшивали!! - обогнул ее и уселся за заднюю парту. Пробежав глазами по рядам, встретился со мной глазами, расплылся в широкой, еще более яркой улыбке и махнул рукой, подзывая к себе. Я округлила глаза, очень хорошо, еще раннего утра, помня прошедший вечер, и помотала головой. Лошадь, которая как раз за пару секунд до этого обернулась, довольно оскалилась. Думаешь, из-за тебя не пересела, дура? Она решила еще раз подкатить к Леше... Нет, ну вот же настырная! Так бы и треснула по темечку вот этим талмудом на столе у препода. А вдруг мозги на место встанут?.. Но к сожалению, это неосуществимо. Почему? Да потому что под ухоженными лохмами и черепной коробкой - абсолютная пустота, безмозговое пространство.
   Лошадь подсела на свободное место, продемонстрировав парню свою повешенную на спинку стула сумку.
   Прозвенел звонок. Надежды Лошади рухнули вместе с ним, потому что Леша решительно встал и, даже не обернувшись на поджавшую губы Лошадь, направился ко мне. Облюбовал соседний стул и приветственно поднял ладонь. Я отодвинула стул самой стенке, только после этого кивнула и с сильно забившимся сердцем уткнулась в учебник.
   Строчки плыли перед глазами, буквы складывались в непонятную абру-кадабру, а глаза так и норовили скоситься на соседа. Сосед смотрел вперед и вроде как ничего не замечал.
   В очередной раз покосившись на это золотоволосое скопление обаяния, тоскливо вздохнула. Ну какая учеба, когда он рядом сидит?
   Как в воду глядела - никакая. И убеждалась в этом на протяжении всего учебного дня, благо, он должен быть коротким. Когда наступила перемена, рванула на первой космической прочь. Это на всякий случай. А вдруг парень решит меня преследовать? Нет, понимаю, это мой бедный мозг переклинило и он стал настолько подозрительным... Но лучше я его послушаю, чем здравый смысл.
   Первая переменка была успешно пересижена в холле, среди скопления народа и убойного гвалта, от которого барабанные перепонки грозили вот-вот лопнуть. На следующей паре было занято место рядом с Анькой. Только она, почему-то, отдарила меня странным взглядом, но ничего не сказала. Ну и ладно. Мало ли, что там у нее могло случиться, а в чужие дела я почти никогда не сую нос. Парень болтал с Ником, и на меня не обращал никакого внимания. Я расслабилась и обругала себя за обострившуюся манию преследования. И начала записывать что-то в тетради, даже вникая в то, о чем распинался перед доской преподаватель.
   В общем, настроение под конец пар было хорошим, можно даже сказать, чуточку отличным... как-то так. Абсолютное спокойствие внутри, сердце бьется ровно - благодать. И пусть немного грустно... Ничего, пройдет.
   Лавируя в людском потоке, добралась до гардероба, честно отстояла очередь за курткой и направилась к выходу, застегиваясь на ходу. Все внимание было сосредоточенно на "молнии", и поэтому я не сразу заметила вышагивающего рядом Лешу. А когда заметила, округлила глаза, отпрыгнула в сторону, чуть кого-то не сбив и не растянувшись на полу, когда меня пихнули в ответ. Золотоволосый был тут как тут, и придержал меня на локоть. Смущенно поблагодарила, про себя крича на саму себя за идиотское поведение. Он улыбнулся, сердце перекувыркнулось и забилось чаще. Руку высвободить не удалось - я постаралась сделать это наиболее мягко, - парень держал ее крепко, и повел меня на улицу. Не спорю, так было даже удобно - давно, еще с осени, которая казалась сейчас такой невыносимо далекой, словно привет из другой жизни, я поняла, что парень имеет удивительный талант проходить через толпу очень аккуратно, так, что никто не задевает его и он отвечает взаимностью. Когда Леша держал мою руку, его талант распространялся и на меня. Толпа словно раскалывалась на две части, образовывая коридор, по которому мы и шли.
   Во внутреннем дворе тут и там располагались кучки студентов: кто вышел подымить, кто вышел подышать свежим воздухом - хотя, какой он свежий, рядом с курящими? - а первокурсники устраивали чуть в отдалении, возле первого корпуса, снежные бои. Вот куда бы я ни за какие коврижки не пошла. Прямо напротив входа, приплясывая в новеньких сапожках, где упор шел не на теплоту, а на красивость, дыша на замерзшие пальцы в тоненьких тряпичных перчаточках, стояла никто иная, как Ленка. Ветер вперемешку со снегом раздувал полы подбитого мехом плаща, обнажая ее коленки и край короткой юбки. Девушка от этого крупно содрогнулась и приобняла себя за плечи. Опять она вырядилась в эти негреющие тряпочки! Ну неужели так важно выглядеть модно, но мерзнуть на двадцатиградусном морозище?
   Ленка заметила застывшую меня, на ее лице промелькнуло облегчение вперемешку с некоторой радостью, и девушка зацокала каблуками в мою сторону. И едва не навернулась на раскатанном снегу, громко и непечатно выругавшись. У стоявших рядом мажоров улыбка застыла, превратившись в маску. Конечно, такой непорочный ангел по внешности и выражается как полноценные панк... Мальчики просто не знают, что именно он и прячется за миловидной внешностью.
   - Вот!! - заорала она, размахивая у меня перед носом какой-то бумажкой. Пришлось сконцентрироваться на быстро мелькающей бумажке, чтобы разобрать, что это вообще такое.
   Очередное громкое название, а на заднем плане какой-то бугай сжимает пулемет, или что там еще, и с перекошенном в крике лицом настоящего мачо поливает огнем злобных вражин. Леша разглядывал ее тоже, наклонившись к моему плечу.
   Я смекнула, что Ленка хочет и тяжело вздохнула.
   - Не вздыхай! - строго сказала девушка, запихав в карман бумажку, и активно потерла ладони друг от друга. - Я этот фильм с весны жду, а сегодня премьера! Такой классный, в 3D, тебе понравится обязательно! - Я ее восторга не разделяла и никогда разделять не буду, что и выразила еще одним глубоким вздохом. - Ты обещала! - напомнила Ленка, сдвинув бровки.
   - Да помню, помню...
   Тут Леша решил напомнить о себе и на идеальном английском что-то выдал. Ленка вскинулась, как охотничья собака, покивала и повторила тот же самый набор бессвязных английских букв. Хотя, не совсем бессвязный - я смогла разобрать одно знакомое слово: "вар" - война. Эти двое с понимающими улыбками обменялись именами каких-то иностранных актеров, и Леша выразил желание пойти с нами. Мои возражения если кто и услышал, то сделал вид, что не заметил. Пришлось тащиться на буксире за воспрявшей Ленкой, которую никакие наледи и тонкие каблуки не могли остановить.

***

   - Девушка, ведите себя прилично! - возмутилась дамочка по ту сторону стекла.
   - Я тебе сейчас... прилично... засуну... что б не...! - прорычала Ленка, едва не засовывая голову в окошечко, явно для такого не рассчитанное.
   - Да я сейчас охрану вызову! - дамочка вскочила со своего стула и отступила к стенке.
   - А я тебе сейчас стекло раскрошу и в... врежу, - в ответ доброжелательно пожелала девушка.
   - Охрана-а-а-а!!! - заголосила дамочка.
   - Ну, я тебя предупредила. - Ленка распрямилась и, прищурившись, замахнулась подозрительно бряцнувшей сумкой... Но ее руки были вовремя прижаты к телу, в рот запихнут ее же шарф, тяжеленная сумка - она внутри что, кирпич спрятала? - отобрана, а сама брыкающаяся и извивающаяся девушка быстро утащена в один из служебных коридоров, который располагался метрах в десяти от касс.
   - Лена, ты с ума сошла?!
   Леша убрал руки и отскочил в сторону, без труда уворачиваясь от размашистого маха девушки. У моей соседки был такой вид, словно она сейчас огнем дыхнет как заправский фантастический дракон. Причем, дыхнет на нас.
   Ленка выплюнула шарф, опустила глаза, выдохнула... и, кажется, успокоилась. По крайней мере, жест, которым она поправила пожеванный шарф более выгодной стороной, был вполне так спокоен.
   - А что я? Эта дура сама виновата, что продала забронированные места! Мне что, возмутиться нельзя было? - пробурчала она, рассматривая шарфик.
   - И то, что ты устроила, было простым возмущением? - скептично протянула я.
   Девушка подняла голову и непоколебимо уверенная в своей правоте, кивнула.
   А все начиналось вполне даже хорошо...
   Ленка никогда не приходила неподготовленной в кино. Обычно о понравившемся фильме она узнавала все, что только можно было: от состава актеров до расписания всех городских кинотеатров. Этот раз не стал исключением. Ленка точно знала, во сколько начнется сеанс, даже более того - она забронировала два билета, так что неслась вперед на крыльях любви, полностью уверенная, что через десять минут она точно насладится так долго ожидаемым - она в автобусе об этом мне все уши прожужжала - фильмом.
   Перед кассами выстроилась многорядная толпа, до самого эскалатора - это метров двадцать, а то и больше. Ленка, а за ней я - мою руку она не отпускала еще с универа - и Леша за мной, замыкая процессию. Соседка резво растолкала возмущающийся народ и вся такая радостная приникла к окошечку кассы, громко требуя продать забронированные ранее места.
   Но тут пришел облом и жестоко обломал поклонницу "хороших боевичков". Оказалось, что за двадцать минут до начала показа со всех забронированных, но не выкупленных мест, снималась бронь, и они продавались желающим. Все это и высказала нормативно-вежливым тоном кассирша. И дежурно улыбнулась, обращая взгляд к следующему потенциальному зрителю. Только вот она не знала, что такое Елена Абинкова в гневе. А Ленка была гневе, быстро переходящем в ярость. А я вот знала, что это такое и поспешила высвободить руку из стальной хватки соседки.
   Ленка состроила вежливое-вежливое выражение лица, переспросила, получила тот же ответ, поинтересовалась, нельзя ли купить другие, раз эти уже проданы. От таких слов я поперхнулась и округлила глаза. Видно, желание посмотреть этот фильм у девушки было настолько сильным, что она решила не устраивать великое побоище сразу же. И получила ответ, что все на сегодняшний день, увы, распродано.
   "Все-все?" - показывая у улыбке кончики зубов, спросила Ленка. Только хорошо знающие ее, а я к таким людям причислялась, знали, что девушка обычно улыбается не разжимая губ, а если это происходило, то все - абзац, прячьтесь люди, сейчас рванет.
   И рвануло. Неосторожно похлопавших девушку по плечу и нахальным тоном попросивший побыстрее разбираться со своими делами, согнулся пополам от точного удара в солнечное сплетение. Чтобы успокоить возмущенно взволновавшуюся толпу хватило одного разъяренного взгляда. Потом Ленка обернулась в кассирше, нежно улыбнулась и резко подалась вперед.
   "А теперь быстро дала мои билеты, или я за себя не отвечаю", - нежно пропела она. Кассирша побелела, даже не различая цветов это было видно, и возмутилась: "Девушка, что вы себе позволяете?"
   Ну а дальше события развивались своим чередом...
   Леша все это время стоял за моей спиной с насмешливой ухмылкой - его, похоже, развитие событий забавляло. Меня не приплетать, я вообще вжалась в парня и молилась, чтобы все поскорее прошло, и прошло хорошо, без охраны, милиции и прочего. Как же хорошо, что мои молитвы были услышаны!! Ни те, ни другие в наш закуток не заглянули.
   Ленка вдруг закрыла лицо руками.
   - Что делать? Я же настроилась уже на просмотр, вон даже свидание отменила! - глухо прозвучало. В груди шевельнулось сострадание и понимание. М-да... раз она даже одну из своих многочисленных свиданок отменила, это очень много значит.
   - Лен, - я успокаивающе погладила ее по плечу. - Ну, не расстраивайся.
   - Можно и на что-нибудь другое пойти, - вынес предложение прислонившийся в стене Леша. И я его едва не расцеловала за прекрасное предложение. И, конечно, покраснела от таких мыслей.
   - На что? - саркастически спросила соседка.
   Парень пожал плечами. Я решила ответить за него.
   - Ну, можно сбегать к табло и посмотреть! - Боже... что не сделаешь, когда тебя нестерпимо грызет сочувствие и совесть. Даже энтузиазм проснется от долгого сна...
   Ленка заинтересованно приподняла лицо над ладонями. Я решила воплотить в жизнь свое предложение.
   - Смотри только фантастику, боевики или ужасы! - крикнула мне в спину. А я передернулась. Уж что-то, а ужасы никогда и ни за что не выберу. С детства их боюсь... просто моя драгоценная мамочка решила показать доченьке классику ужастиков, как сейчас помню, фильм назывался "Кошмар на улице Вязов". Спать после просмотра я не могла с неделю - все казалось, что из одеяла и стен вот-вот вылезет облезлая рука с длиннющими когтями, и схватит меня за ногу.
   Народ, похоже, недавний инцидент забыл или просто не узнал меня. Очередь была все такая же, может даже и подросла.
   Заучив мелькающие на табло, подвешенном над кассами, названия фильмов, пошла обратно и перечислила их все Ленке. Она подумала, и отрезала, что "Все хрень, смотреть нечего!"... разве что кроме одного единственного ужастика... Я обмерла и, заикаясь, начала ее отговаривать. Но соседка продолжала с задумчивым лицом припоминать какие-то детали ужастика, все больше находя в них плюсы. Меня слушали? Нет. Оглянулась с мольбой на парня, а он... он взял и согласился! Гад!!!
   Мамочки... меня взяли под ручку и повели в сторону залов, парень пообещал, что он-то билеты стопроцентно достанет, Ленка ему поверила и пошла в сторону. Я едва переставляла вареные ноги. В голове ни одной мысли, ужас сковал холодом все внутренности. Ленка, поганка, как будто не знала, как я переношу ужастики, и спокойно сдала с рук на руки подбежавшему парню, сама убежала за попкорном, а Леша завел меня в зал и усадил на одно из наших мест. В центре. Что б хорошо все видно было. Ленка прибежала быстро, повручала ведра в этой вздутой кукурузой и довольная донельзя плюхнулась в кресло.
   Я повернулась сначала к Леше - этот улыбнулся, к Ленке - она с энтузиазмом пялилась в темный, пока, экран... И решила, что убью обоих после сеанса.
   Если доживу до того момента...
   А в этом я крупно сомневалась. Если представить мое состояние, как график, которыми нас частенько мучают в универе, получится примерно вот такая картина: планомерное понижение кривой-боязни при обратном отсчете времени. Ноль принимается как крайняя точка, после которой уже начинается паника. А она начнется, едва я посмотрю на экран с минуты три.
   Желающие потрепать себе нервы все прибывали, к тому времени, как свет в зале окончательно погас, кажется, были заняты все места. Извращенцы и мазохисты! Будь моя воля, а также отсутствие рядом этого предателя - меня бы давно здесь не было. Да, я предприняла попытку улизнуть, пока на меня никто из этих двоих не смотрит, но увы. Оказывается, смотрели. Смотрел. Один. Внимательно. С улыбкой, которая на меня ну совершенно не действовала... разве что капельку. Посмотрев в его темные глаза, прочитала в них странное ожидание и насмешливость, и... села обратно на свое место. Уж чем-чем, а посмешищем для кого-либо я быть не собираюсь!
   Возмущение на немного - пока прокручивалась реклама очередного супер-пупер шампуня и новой модели смартфона - подавило страх. Но только на протяжении рекламы. Она резко перестала орать, и зал на несколько секунд погрузился в тишину. Тихая, тоскливая и пробирающая до вставания волос дыбом музыка полилась из невидимых колонок. На экране был виден только густой туман, из которого вырисовывались очертания полуразрушенных склепов, крестов и унылых, мертвых деревьев... уж не знаю, какого все это "великолепие" было цвета, но в серых тонах, как видела я, происходящее пробирало. Музыка становилась все громче. Камера приближалась к чему-то темному, скрытому за плотной завесой тумана. Все ближе и ближе... сердце испуганно затрепетало, подозревая нечто плохое. Это самое "что-то" оказалось зданием средневековой церкви, с единственным окном на торце здания, и то выбитым. Изнутри наружу вываливались, другого слова не подберу, склизкие щупальца, издавая характерный мокрый и чавкающий звук, от которого утренний полупереваренный бутерброд запросился наружу. Но я мужественно подавила его обратно в желудок.
   Камера продолжала приближаться, медленно, со вкусом извращенного садиста, коим и был создатель этой дряни, демонстрируя щупальце из окна и, почему-то, крупным планом запертую дверь. Нет... я знала, почему. Сейчас оттуда точно что-то выскочит!
   Раздалось рычание, тут же подхваченное кладбищенским эхом. Чавкание. Камера замерла...
   И тут дверь как распахнется! А оттуда как выскочит непонятное, жутчайшее нечто, оно оскалилось и... разорвало на две половинки державшего в лапах человека. Кровь плеснула на экран, щедро сдобренная ошметками кишков и внутренностей.
   Я отпрянула назад от этого ужаса, крик комом застрял в горле. Не вздохнуть, не выдохнуть.
   Из этого месива под вновь затянувшуюся музыку сложилось название фильма.
   Передернулась и отчаянно закашлялась. Завтрак очень неохотно опустился обратно в желудок, но грозил - еще одна подобная сцена, и он точно выплеснется наружу.
   Жуткая картинка на экране сменилась вполне безобидной пасторальной: домик возле ручья, утопающий в высокой траве, небо с легкими облаками...
   Мамочки... нет, не извращенный садист снимал - а псих, самый натуральный, буйный и опасный для общества!
   Как ни странно, дальше меня затянуло. Происходящее было вполне безобидным - симпатичная, а по другому и быть не могло, девушка, ее жизнь: школа, подработка по вечерам, встреча с друзьями... Да-да, все это затуманило мозги, и я забыла, что, собственно, жутик смотрю. Напоминание было, хм, неожиданным. Немного страшным, но больше - тошнотворным. Друга героини, когда парочка шла по темной улице, выстрелившее из кустов склизкое щупальце сцапало за ногу и утащило. Ночь разорвал пронзительный мужской крик, и на остолбеневшую героиню полился дождь из крови и перемолотых в кашу внутренностей... они шлепались на землю с мерзким хлюпаньем. Героиня заорала, и ее крик подхватили пол зала. Я молчала и прижимала ладонь ко рту.
   Дальше... а что дальше? Такой "дождик" повторился дома у героини, когда та открыла входную дверь. Опять щупальце. Опять утащило дико орущих людей, которые, кажется, были родителями девушки. А потом ее окатило все тем же кровавым "дождиком". Более обильным. С более четкими деталями, услужливо преподнесенными камерой.
   Это была последняя капля. Больше терпеть вот это я не могу! Плевать, что Ленка обидится, плевать, что обо мне подумает Леша - главное, уйти отсюда. Желательно на улицу: подышать свежим воздухом и забыть увиденное как страшный сон.
   Подхватив со спинки кресла куртку, буквально полетела к светящемуся в темноте значку с надписью "выход". Просто на экране опять кого-то с криками и тошнотворными звуками разрывали на куски. Дверью чуть не сбила приникавшую в щелке девушку-контролерщицу, чем заслужила ее недовольный взгляд. Вторая смотрела на меня с кривой ухмылкой и пренебрежением во взгляде. Да чихать я хотела на твое отношение! Захлопнувшаяся дверь погасила чересчур громкие, противные звуки и меня окружила относительная тишина. Тихий и далекий гомон людей, легкая музыка, раздающаяся у барной стойки... какое же наслаждение для нервов и истерзанных барабанных перепонок.
   Глубоко вдохнула, выдохнула, по примеру Ленки - та всегда подобным образом успокаивалась - приходя в себя. Только ноги сильно дрожали, нормально идти не совсем получалось, и я решила немного посидеть на одном из мягкий диванчиков перед баром. Вот перестанут трястись - выйду на улицу, и там буду ждать Ленку, чтоб ей не кашлялось, и предателя-Лешу. Если к первой я ничего не чувствовала - невозможно на этого человека обижаться, то к последнему - здоровое недовольство. Вот ему-то я все-е выскажу, как только наедине останемся!
   Я села на первый же диванчик, опасливо покосившись в окно. Оно заменяло одну из стен и открывало вид на тающий в приближающихся сумерках город... Красиво. Правда, очень красиво. Люблю высоту, особенно смотреть с вышины на что-нибудь. Как сейчас.
   Ноги вытянула под столиком и растеклась по кожаной обивке.
   "Ты узнаешь его из тысячи" - кажется, так пели когда-то популярные "Корни". Только приближающегося человека я узнаю не по "глазам, голосу и чему-то там еще", а по четким шагам. Не знаю, почему для меня его шаги были какими-то особенными, выделяющимися даже среди топота толпы... Честно, не знаю. Но могу подозревать, что каждая влюбленная девушка легко узнает своего любимого.
   Диван немного просел и скрипнул.
   - Как ты?
   Я повернулась. Вздохнула. Посмотрела на парня, постаравшись вложить во взгляд все клокотавшее внутри возмущение.
   - А ты как думаешь? - ответила вопросом на вопрос. - Я терпеть не могу ужастики.
   Парень прищурил блеснувшие лукавизной глаза, в свете здешних ламп ставшие ярко-ярко зелеными. Такого цвета обычно молодая трава, на сколько помню из детства.
   - Я это уже понял. - И усмехнулся с непонятным выражением. В последнее время я все чаще не могу прочесть на его лице некоторые эмоции, как не могу понять, какой смысл в себе несут усмешки. Но в этот раз показалось, что парень откровенно потешается, и это заставило возмущение всколыхнуться сильнее.
   - Мог бы и раньше понять!
   - По твоему развившемуся косоглазию? - продолжал усмехаться тот, откинув голову на сидение. Волнистые волосы живописно рассыпались по серо-синей обивке, пара прядей легла на лицо.
   Я поперхнулась и отвела взгляд.
   - Да ну тебя, - проворчала. Когда он рядом, невозможно долго злиться и возмущаться. На расстоянии - пожалуйста, сколько угодно, но не вблизи. А я пока не хотела сдаваться, нужно сохранить возмущение до общаги, где я устрою предателю маленький "сюрприз". Приду и... и... возьму и что-нибудь пересолю! - пришла в голову прекрасная идея. На большее все равно не хватит духу и решимости. Да элементарно рука не поднимется причинить весомый вред дорогому человеку.
   Ну и его тоже! Хочу успокоиться, но какой покой рядом с ним?
   - Будешь пить?
   Я немного удивилась предложению, но покачала головой. Во-первых, даже ребенок знает, какая в таких местах наценка. Во-вторых, просто не хотелось.
   Решительно встала, с сожалением бросив последний взгляд на такой мягкий диван - специально, что ли, их делают такими удобными, чтобы людям не хотелось уходить? - и пошла к эскалаторам. Знакомый топот быстро нагнал меня.
   - Куда идешь? - полюбопытствовал парень.
   - Воздухом подышать, - кратко ответила я, рассматривая противоположную витрину дискового магазина. Узнала героя, нарисованного на одном плакате и облегченно выдохнула. Этим героем с месяц назад трясла у меня перед носом Ленка и, закатывая глаза, объясняла, как он хорош и как прекрасна игра, которая выйдет после нового года и которую она ждет последние три года. Если бы осталась - провела дополнительный час, тупо рассматривая обложки, пока эта любительница боевичков купит все, что захочет. Одним диском она никогда не ограничивалась.
   Но ура! Поход за дисками отменяется!.. только на сегодня. Завтра, уверена, она точно потащит меня за своей драгоценной игрой.
   На полпути к эскалатору Леша тронул мою руку, заставляя остановиться.
   - Пойдем. - Он тряхнул кудрявой головой в сторону полупрозрачных дверец с размашистой надписью "Служебные помещения". Точно, именно туда мы затащили Ленку и потом успокаивали разбушевавшуюся девушку.
   - Зачем? - непонимающе нахмурилась.
   Ай-яй-яй, бить меня нужно за такие неприличные мысли! Нет, правда, я же приличная девушка, а Леша совсем не такой! Стало мучительно стыдно и, кажется, я покраснела.
   Все-все-все, выбросить их всех из головы!
   Парень насмешливо усмехнулся, словно прочитал все мои мысли.
   - Воздухом дышать! Пойдем. - Он потянул меня в сторону дверей. Настойчиво, но мягко - как умел делать только он. Вырваться? Не получилось бы, за три с лишним месяца я заметила у Леши одну особенность - хорошую или нет, не знаю, - если этот парень чего-то хочет, он делает все, чтобы обрести желаемое. Сопротивляться, просить чего-то не делать, не идти - да бесполезно. Леша только улыбнется, но сделает все так, как он и только он хочет. Примеры были, и достаточно. Вот поэтому я и вошла за ним в уже знакомый коридор, разве что только оглянувшись - вдруг охрана поблизости? Но нет, повезло.
   Коридор оказался прямой, так что мы не заблудились и вышли на один из многочисленных балконов - их я видела с улицы. Но никогда не думала, что окажусь на одном из них. Балкон располагался между двумя зданиями - кинотеатра и соседнего банка. Но зато близко к внешней стороне, откуда открывался великолепный вид на город.
   Я подскочила к перилам с какой-то шальной улыбкой.
   Вид прямо как из окон... Только намного лучше.
   Город жил. Слышался шум дорог, без которого город и не город вовсе. Город дышал. Ветер на такой высоте был не слабым, но таким уж и сильным. Он приятно взвихрил волосы, принес с собой холод и особенные ароматы зимы: ни с чем не сравнить, никак не описать - запахи зимы уникальны и неповторимы.
   Это высота виновата в таком нехарактерном для меня настрое! Она всегда меняла меня...
   Руки от ледяных металлических поручней пришлось отцепить - иначе бы точно приморозились - и погреть о свое дыхание.
   Ладоней коснулись теплые пальцы, мягко отвели их от моих губ. Леша нагнулся, поднес их к своим и жарко выдохнул, не сводя у меня пристального взгляда. Я заворожено замерла, как кролик перед удавом. Мурашки почуяли свободу и радостно забегали по всему телу.
   - Ну, надышалась? - Ладони снова обожгло горячее дыхание, только... еще сильнее. Казалось, что еще немного - и его губы коснутся кожи.
   Я помотала головой. За преградой из моих пальцев показался краешек легкой улыбки. Вместе с пристальным, пронизывающим взглядом производило убойное для сердца впечатление. Оно, бедное, итак стучит об ребра, как будто желает вырваться из груди.
   - Только вот холодно, - тихо пожаловалась, ежась под новым порывом ветра.
   Парень отпустил мои ладони - я их тут же прижала к груди - и приглашающе раскинул в стороны руки.
   - Тогда иди ко мне. - И снова соблазняющий низкий голос. Так и хотелось поддаться его чарам и сделать шаг! Но глупая, влюбленная по уши и влюбляющаяся с каждым днем все сильнее курица вовремя остановилась. А может, это просто ветер голову проветрил?..
   - Ну уж нет! Я не настолько замерзла! - отчаянно замотала головой я. Леша подозрительно предвкушающее улыбнулся и сам шагнул навстречу, сграбастав в свои объятия.
   - А я вот настолько, - шепнул он на ухо.
   От его близости, запаха пошла кругом голова. Глупая курица счастливо разулыбалась, а потом, осмелев, сама осторожно, боязливо сомкнула ладони на спине парня. Правда, только едва коснулась поверхности куртки, но все же этот был огромнейший шаг вперед.
   - Эх, Соня, Соня, - ласково, аж сердце защемило, но с легким упреком протянул Леша. - Такие отличные и продуманные планы разрушила!
   Я подняла голову, скользнув макушкой по его подбородку, а парень наоборот - опустил, так что я могла любоваться выражением его лица... Я сейчас лужицей растекусь... И сказать что хотела - не смогла. А хотела поинтересоваться, что это за план я умудрилась разрушить, даже этого не заметив?
   Леша хихикнул и вдруг легко щелкнул по носу, заставив сморщиться. И снова посмеялся.
   - Ради того, чтобы обнять одного колючего, фыркающего ежика пришлось придумать целый гениальный план в краткие сроки. Кино... темнота... романтика... - мечтательно протянул он. - Самое то, особенно если места купить рядом. Только вот у меня оставались сомнения, что одна девушка не разрушит весь мой план. Но тут прямо как по волшебству, бронь купили, и она решила пойти на ужастик... А по твоему затравленному взгляду я понял сразу, как ты к ним относишься. И решил воспользоваться шансом, и поддержал твою бешеную подружку. Только вот испуганная девушка половину сеанса упорно игнорировала мою лежащую на подлокотнике руку, хотя по идее она должна была в нее вцепиться, а потом и вовсе убежала. План номер два, где я должен был обнимать и успокаивать одну девушку, тоже с треском провалился... А вот импровизация удалась. - Парень хитро-хитро улыбнулся.
   Я задохнулась от возмущения.
   - Ты! Интриган! - Я забила сжатыми кулаками по его груди. - Эгоист! Ты!... - На последнем словесный поток иссяк, и я хватала ртом воздух, как выброшенная на берег селедка... не знаю, но почему то на ум пришло сравнение именно с этой рыбой.
   - Ага, - просто согласился он, с легкостью перехватывая кулаки, и... поочередно коснулся губами костяшек. - Эгоист. Какой есть. Неужели таким не нравлюсь? - лукаво спросил.
   - Нравишься, - буркнула, не став отрицать очевидного. Наверное, только слепой не увидел бы моих чувств. А Леша слепым не был.
   Он чуть склонился и поцеловал в до сих пор нахмуренный лоб.
   - Не хмурься, - прошептал. - Лучше улыбайся. Для меня.
   Губы скользнули ниже, остановившись на щеке. В груди расправили крылья птицы и понесли меня к небу. Вот, даже, кажется, ноги оторвались от пола!
   ... Я скосила глаза в сторону. Показалось, что на периферии сознания промелькнуло пятно краски.
   И мне не показалось. Город внизу был красочным. Дороги, машины, загорающиеся золотистые огоньки фонарей... И... Небо, темно-синее, с алыми стрелами от заходящего за горизонт раскаленного шара солнца...
   - О! Горит! - от шока выдала очередную глупость.
   - Кто горит? - непонимающе переспросил парень. И я ответила, не отрывая взгляда от завораживающего зрелища. Перед глазами уже поплыли разноцветные круги.
   - Оно. - И, освободив руку, ткнула пальцем в солнце. Парень проследил за направлением пальца, надолго замолчал. - Все цветное. Второй раз замечаю. Ты меня целуешь - мир становится цветным, - решила пояснить я все тем же деловитым тоном. Стеснение куда-то бежало.
   Леша повернулся с таким сияющим, прекрасным лицом, что затмил солнце.
   - Правда? А может, повторим для закрепления эффекта?
   И тут же решил воплотить предложение в действие... много поцелуев, легких, как бабочки, но ожигающих, как языки пламени. Но единственное, чего он так и не коснулся - моих губ. Хоть... как же этого хотелось...
   У Леши оглушительно заорал мобильник, заставляя нас отстраниться друг от друга и вспомнить о мире. Он завел, оказывается, будильник к концу сеанса. Я спрятала полыхающее лицо в ладонях, так и шла, подглядывая за дорогой через растопыренные пальцы.
   Ленка ждала нас возле входа в зал, из которого валил народ - кто бледный, как приведение, кто ржущий. Она окинула нас цепким взглядом, и махнула рукой со словами: "Пошлите уже домой".
   И как всегда, меня затопил припозднившийся стыд и тоже как всегда я шарахалась от парня, как от чумного. Его такого поведение уж очень забавляло, и всю дорогу до общаги он, якобы, случайно приближался ко мне, я - от него, и вот так парень гонял меня по всему автобусу, на "радость" всем пассажирам.
  

16

  
   С чего начинается у студента утро? Ну, которое учебное? Он, полусонный, приплетается в универ/ВУЗ/колледж - нужно подчеркнуть, судорожно вспоминает, где у него проходят пары или же, не мучаясь, подходит к стенду с расписанием и заменами, заходит в аудиторию, плюхается на свое место - ну, или первое попавшееся, - и дремлет до звонка, а бывает и дольше. Его никто не трогает, разве что друзья, он тоже никого не трогает... У меня все так. Кроме последнего. Лошадь. От ее вида у меня возникает острый приступ тошноты. Ее даже не волновало, что рядом сидит Анька и смотрит на нее испуганно во все глаза. Ведь она услышит все. У нее изменится мнение о местной "Мисс", но Лошадь, похоже, это мало волновало. Уже. Мне должно быть лестно, что ради такой мелкой букашки, как я, наша великолепная "Мисска" изменила своим принципам. Только вот не льстило ни фига, а здорово злило.
   Она опять начала наезжать.
   - Разве я не говорила тебе, тварь, и близко к Алексу не подходить? - Я молча стала рыться в сумке, якобы ища что-то важное. На самом деле хотелось на чем-нибудь отвлечься, чтобы не сорваться и не наговорить того, о чем я позже буду страшно жалеть. И я пока еще хочу доучиться именно в этом универе. А Лошадиный папаня может устроить, чтобы я вылетела не только из него, но и из города.
   Лучше затолкать свое возмущение куда подальше и помалкивать.
   Эта дура вдруг дернула ремешок сумки, она вырвалась из моих рук и улетела в сторону. Тетради, учебники, какая-то мелочь живописно раскинулась по линолеуму. Аудитория затихла. Теперь все наблюдали за разворачивающимся скандалом. Только наблюдали. Кроме меня самой никто не будет пытаться мешать Лошади. Никто не хочет проблем.
   А я?.. Что мне делать? Поддаться раздражению и высказать все, что я думаю?.. И огрести по полной проблем. Или смолчать, перетерпеть? Здравый смысл голосовал за второе, а чувство безнаказанности, проснувшееся из-за безнаказанности первого открытого сопротивления Лошади, кричал: "Да скажи ты ей все! В лицо, громко, чтобы не только она слышала..."
   Я не героиня. Я простая серая мышка - для окружающих. Да и немного - внутри. Я побаиваюсь давать открытое сопротивление... Но поведение этой "Мисски" меня бесит. Настолько, что злость трудно сдержать.
   Но сдерживаю. Закусываю до боли губу, встаю с места, наклоняюсь, чтобы поднять свои вещи. От пинка изящных до приторности сапог тетрадь уехала под соседние парты. Прямо из-под моих пальцев, и если бы я не одернула руку, эта дура точно бы по ним попала.
   - Чего молчишь? Страшно стало? - глумливо пропела Лошадь. Сапоги приблизились прямо к носу. Я поняла, что бесполезно и унизительно пытаться поднять вещи, и распрямилась.
   - Еще чего, - тихо сказала.
   Очень неприятно, когда тебя грубо хватают за подбородок и длинные ногти впиваются в кожу. И унизительно поддаваться чужой силе, послушно вскидывая голову, когда этого совершенно не хочешь.
   Мерзкие, наполненные такой злобой, что не хотелось смотреть в них больше нескольких секунд, глаза приблизились. Если она надеялась, что таким образом я зажмусь и съежусь, то пусть обломится! Ненавижу, когда на меня давят!
   Я не спешила отводит взгляд, и Лошади это очень не понравилось. Она отодвинулась и занесла руку, но ударить не успела. Обернулась за звук хлопающей двери, опустилась руку и с милой улыбочкой повернулась всем телом к зашедшему в аудиторию. Я убедилась в предположении - это был Леша, никто не действует на Лошадь подобным образом, кроме него. И он смотрел прямо на нас, переводя несколько вопросительный взгляд с Лошади на меня. Потом взгляд зеленых, вроде как потемневших глаз, стал совершенно непонятного выражения. На спокойном лице появилась дружелюбная улыбка - привычная и знакомая всем одногруппникам. И парень, поправив рюкзак за лямку, подошел к нам. Лошадь прямо лучилась радостью, усиленно скалилась в ответ и "мило" хлопала наклеенными ресницами. Леша ее старания оценил все той же улыбкой.
   Окинув взглядом живописно разбросанные по полу мои вещи, вернулся ко мне, зачем-то, положив на плечи руки, усадил на стул. Ничего не говоря, стянул рюкзак, положил его мне на колени, а Лошадь деликатно подцепил за локоть, одарив ласковой улыбкой и что-то шепнув ей на ухо - "Мисска" аж вся расцвела - увел. Перед тем, как скрыться в дверном проеме, она обернулась и послала мне наполненную самодовольством улыбку.
   Группа потихоньку отмирала. Слышались шепотки, и все об одном и том же - "Почему он ее увел? Куда? Зачем?"
   Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение. Руку даю на отсечение, сейчас будет что-то плохое... Никогда, никогда прежде не видела у Леши такой натянутой улыбки. Раньше, пару месяцев назад, когда мы только-только с ним познакомились, я бы не смогла отличить подобную улыбку от настоящей - показалось бы, что они одинаковы. Но сейчас я могла сказать с уверенностью - фальшивая.
   Вскочила с места и со всех ног помчалась за ними. Проверила сначала правый коридор, уперлась в тупик, не найдя их, побежала в противоположную сторону.
   У меня плохое предчувствие. О-очень плохое.
   Когда надо, бегаю я очень даже неплохо. Оббежав половину корпуса, я отыскала Лешу и Лошадь, внизу, на первом этаже. Парень продолжал вести "Мисску" за локоть, можно даже сказать - тащил ее вперед, но делал это не настолько настойчиво, чтобы Лошадь что-то заподозрила. Она что-то щебетала с милым лицом, парень молчал, а может и говорил, не знаю - мне был виден только его тыл. Вот, сейчас еще сильнее убеждаюсь в наигранности его поведения - еще более четкие шаги и резковатые движения.
   Я кралась за ними, прячась в толпе, за колоннами в холле, через который они и проходили - в общем, старательно играя в партизана, игнорируя насмешливые взгляды окружающих. Главное, чтобы Леша не посмотрел назад и не увидел меня, а на остальных чихать.
   Они остановились возле каморки наших универовских охранников, пару минут Леша поговорил с ними, протянул руку в каморку, кажется, что-то взял...
   Звонок в холе всегда звучит оглушительно. Толпа студентов дернулась и стала усиленно расползаться по обеим сторонам коридора. Я на мгновение застыла, не зная, куда идти - вперед и продолжать партизанить, или назад, на пару. Но предчувствие вопило громче совести, и я побежала нагонять Лешу.
   Они дошли до самого конца опустевшего коридора. В таком было очень трудно прятаться - пришлось затаиться на середине пути за единственной колонной и, ненадолго выглядывая из-за нее, подсматривать за парочкой. В кавычках!
   Они спустились в подвал - там располагался огромный спортивный зал, душевые, раздевалки и помещения со спортивным инвентарем. В общем, на цокольном этаже располагался спортивный уголок. Только они скрылись из виду, рванула вперед... на цыпочках, правда, чтобы они не услышали мой топот.
   В голову закралась очень нехорошая мысль - а вдруг Леша ее того... мячом или гирей по башке? Но я отбросила ее, как совершенно глупую. Такие мужчины как он не бьют женщин, какими бы они ни были.
   Нижняя дверь была открыта настежь - еще с лестницы хорошо просматривался далее идущий коридор. А вот ни Леши, ни Лошади не было видно.
   Коридор прямой, они не могли пропасть!.. Разве что не свернули в зал, душевые или раздевалки.
   Щелкнувший ключ дал точный ответ на этот вопрос.
   Звук, печально знакомый каждому из нашей группы. Препод по физре, гадкий, мелкий и плюгавый мужик, мастер по какому-то там виду спорта в далекие советские времена, радикально боролся с невыполнением нормативов. Не пробежал за нужное время? Не отжался столько-то раз? Не выйдешь, пока не сдашь, как нужно, а заодно и вся группа тоже. И ему было плевать, что у студентов есть пары и кроме физры. А чтобы студенты не убежали, он закрывал зал на ключ, и с гадкой улыбочкой, демонстративно садился перед дверью...
   "Что он собирается с ней делать?!" - только одна мысль в панике бегала по опустевшей черепной коробке. Ноги передвигались не менее быстро, и скоренько доставили меня к двери. Осторожно дернула ручку. Заперто.
   Я была готова выть перед этими закрытыми дверьми, царапать ее, как какая-то кошка, даже голос подать - лишь бы остановить то, что произойдет.
   Послышался приглушенный шум. Я замерла, приникла ухом к щели между косяком и дверью.
   Кажется... что-то тащат. Крупное. Уж точно не человеческое тело...
   С размаху хлопнула себя-дуру по лбу и, нагнувшись, приникла глазом к замочной скважине. Потопталась, в надежде увидеть этих двоих... и, наконец, увидела. Ближе к углу. Было мало видно: Лешу, стоящего полубоком, а вот Лошадь только частями. Они стояли друг напротив друга, рядом валялся мат - понятно теперь что там тащили.
   И неожиданно... Парень поднял руки и толкнул пискнувшую "Мисску" на мат.
   - Раздевайся, шалава. - По залу разнесся холодный и... презрительный голос. Если бы я не видела, как шевелились его губы, ни за что не поверила собственным ушам. - Ну! Ты же этого хочешь? - ледяная насмешка.
   Девушка замерла. Я тоже.
   Голос любимого человека... он стал совершенно незнакомым. Доброжелательный, улыбчивый, милый... можно подобрать столько хороших слов. Но не такого Лешу я видела.
   Его противоположность. И это стало тем еще шоком.
   Я застыла, про все забыв: и про окружение, и про свою неудобную позу... существовала только щелка замочной скважины и разворачивающаяся за ней сцена. Дикая, непонятная и глубоко шокирующая.
   Согнутые в коленях ноги Лошади задвигались, словно девушка приподнималась. Она-то отошла от шока, а вот я пока нет. Мелькнула рука, и вот - показалась часть ее лица, и то по большей части занавешенная несколько спутанными волосами.
   - Какой ты нетерпеливый... - томно пропела Лошадь. Она вызывающе изогнулась, не отрывая взгляда от стоящего рядом парня. У него выражение лица не менялось -холодная, презрительная маска. - А может, поедем ко мне? Или до машины потерпишь, она...
   - Здесь, - очень грубо сказал... нет - приказал парень. Лошадь недовольно фыркнула, и... все-таки начала делать, что он сказал - раздеваться. Не спеша расстегивала пуговицы на кофте... кажется, у нее под ней было только белье. Леша смотрел на раздевающуюся девушку, и к презрению добавилась только открыто выраженное недовольство. Он скривился.
   - В темпе!
   - Раньше ты был более ласков, - с оттенком недовольства, но все с той же томностью откликнулась Лошадь, взяв краешек кофты двумя пальцами, театрально опустила ту на мат. Рисуясь, потянулась за спину...
   - Оставь эти тряпки, - слова Леши остановили ее. - Раздевайся дальше, и быстро. - И ни намека на злость в голосе... может, она читалась в его глазах?
   Я поняла, недавно особенно четко, когда Леша лежал в больнице - я почти не знаю человека, которого люблю. Кроме его внешности - я могла запросто воспроизвести ее в голове, просто закрыв глаза. Кроме заученного до мельчайших полутонов голос, звука шагов. Знала некоторые его привычки, примерно - предпочтения в музыке. И все. Семья? Недавно узнала, что у него есть сестра и была в шоке. Мать? Отец? Еще братья-сестры? Не знаю. Увлечения? Что он любит и не любит? Где живет помимо общаги? Когда родился? Где? Не знаю.
   Я думала, что больше всего знаю его характер - легкий, компанейский, люди так и тянутся к парню, с улыбкой шагающего по жизни. Он дружелюбен, отзывчив - никогда не откажет в помощи, добр, жизнерадостен... собери все положительные качества, какие только есть и это будет Леша. Которого, казалось, я знала. Но - нет. Сегодня... сейчас я вижу нечто иное. Правильно заметила пару минут назад - его противоположность. Холодное, с примесью презрения, словно он смотрел не на девушку, а на нечто мерзкое, отвратное, выражение лица. Я даже не подозревала, что родное лицо может быть таким. А глаза? Сколько в них льда, сухого и колючего настолько, что кажется, вот-вот порежешься о бритвенно-острые края. Черты лица, идеальные - не побоюсь этого слова, потому что так и есть, - сейчас, вместе с этим ледяным взглядом они обострились. Стали... неживыми. Даже золотистые волосы, смешные, вечно растрепанные, чуть вьющиеся - они добавляли Леше такого задора и шарма... Ничего подобного теперь. Жесткое выражение лица ничем не смягчить.
   Даже до меня доходили волны угрозы, исходящие от него. Хотелось затрястись и убежать, быть как можно дальше от этого пугающего человека. Но это подсознательное. Я... Я никогда так не сделаю. Это все только первое впечатление. Это просто шок виноват. Скоро все пройдет...
   Почему я не убегаю? Не хочу смотреть, как он... с ней... Не могу даже об этом подумать. Становится очень больно.
   Это почти как... предательство. А когда предает тот, от которого ты этого не ожидаешь - да ты даже не веришь до определенного момента, что он способен на подобное, - больнее в несколько раз.
   Не хочу видеть то, что будет дальше. Я не маленькая девочка и знаю, что. Но не ухожу. А ведь шок немного прошел, и я могла двигаться. Но не отходила от щелки и с замершим сердцем продолжала наблюдать.
   Сколько я буду так стоять? Нет, не так - до какого момента выдержу? Не знаю.
   Девушка осталась только в белье. Одежда неряшливой кучей валялась рядом. Она отбросила волосы за спину, призывно улыбаясь, опершись на руки, откинулась назад, голые ноги недвусмысленно раздвинула в стороны. Леша присел на корточки и потянулся к ней. Между ними сантиметров двадцать, не больше... тянуться долго и не надо.
   Во рту появился противный привкус. Морозило. Сердце... оно до последнего не верило в происходящее. До самого последнего мгновения. Только разум уже давно все понял. А оно - нет. И не хотело.
   В зале очень хорошая акустика. Так что даже шепот доносился до меня.
   Нет, он не поцеловал ее. Даже не дотронулся. Только склонился к уху и соблазнительным тоном, от какого обычно мурашки бегают по всему телу и появляется странное томление, прошептал:
   - А теперь мы поиграем.
   И тут произошло то, о чем ни я, ни тем более Лошадь, не задумывались.
   Леша распрямился и отошел на шаг. Наполненная довольством усмешка на губах. Презрение и только оно на лице. А в правой руке он сжимал тряпки, в которых только через пару секунд признала одежду девушки. У той открытое непонимание происходящего. У меня, признаюсь, тоже... А еще сумасшедшая радость.
   - Мы поиграем в "Найди свои тряпки", - громче, насмешливо сказал парень. - Можешь ориентироваться по мусоркам на этажах, в какой-нибудь точно отыщешь свою одежку. И да, не волнуйся, - явно издеваясь, протянул он, - в последнее время я слишком добрый, и поэтому не заставлю женщину, какой бы она не была, шляться по морозу... Или стоит? Как думаешь? - Леша сделал вид, что задумался. Но только - сделал. На самом деле он все уже решил. Эта решимость хорошо читалась в его глазах и думаю, была понятна не только мне.
   Потребовалось достаточно времени, чтобы Лошадь сообразила, что вообще происходит.
   - Ты не посмеешь! - истерично запаниковала она. Даже попыталась подняться, но рык, больше никак не назвать, заставил ее плюхнуться обратно, лупая расширенными удивленными глазами:
   - Сидеть! - от дальнейшей вкрадчивости пробежали мурашки по телу. От страха. - Только двинься, и можешь прощаться со своей жизнью, с***. Не выводи меня.
   Что может последовать после, я не хотела представлять, но знала - его тон отлично давал это понять. Пусть Лошадь и тупа, но здравый смысл у нее был. Она не двигалась. Леша окинул ее задумчивым взглядом и удовлетворенно кивнул.
   - Вот и умница, - он улыбнулся. Искренняя улыбка... но кто сказал, что в ней был хоть намек на что-то теплое? Скорее, жуткое и пробирающее насквозь. Парень кинул звякнувшие ключи на мат. - И еще кое-что. Когда найдешь свои тряпки, не забудь зайти в деканат и написать заявление об уходе. Для тебя будет лучше, если я больше не буду видеть тебя. - Парень усмехнулся. - Ты прекрасно знаешь мои возможности. Не надейся на папочку. Он только в этом городе хозяин и бог.
   Леша пошел ко мне, то есть - к выходу. Сердце испуганно заколотилось, я запаниковала - очень не хотелось бы, чтобы он заметил меня здесь... Почему? Понятие не имею. Но не хотела - и это факт. От "глазка" отскочила, как ошпаренная, и ломанулась к лестнице. Но довольно громкий крик "Стой!", заставил остановиться и обернуться. Каюсь, первая мысль была, что это мне кричат, но нет. Голос определенно принадлежал Лошади. И кричать она могла только Леше.
   Я замерла, опираясь рукой о перила, готовая в любую секунду сорваться с места. Надо бы бежать, пока не стало поздно, но любопытство... О, это великое любопытство, столько людей и кошек оно сгубило?
   Девушка сказала еще что-то, слишком тихо, чтобы разобрать. Я услышала только "зачем" и "мной".
   Голос Леши наоборот был громче и четче.
   "Почему?" - прозвучало задумчивое. Не деланное, а, кажется, вполне искренне.
   Похоже, он не собирался выходить, и я быстро - и тихо, конечно - пробежалась обратно до двери и приникла к замочной щелке. Еще когда я только нагибалась, парень продолжил:
   - Потому что я так захотел. Ты меня раздражала своим поведением, и я захотел напомнить зарвавшейся девчонке ее место. А я всегда делаю то, что хочу.
   Теперь он вообще стоял спиной. Зато Лошадь - лицом, но нужна мне была ее перепуганная, с выпученными глазами, рожа? Но поймала себя на мысли, что взглянуть на такую рожу приятно. Наконец-то вся эта ее спесь оказалась сбита. Но смотреть долго? Нет, совершенно не хочется.
   И... даже не знаю, хотела бы смотреть на лицо Леши, холодное и чужое. И, одновременно с этим, хотелось до жути. Как всегда - разрываюсь от противоположных чувств, не зная, какое из них сильнее.
   На лице девушки появилось жалобное выражение.
   - Это ведь из-за той лахудры, так? Отвечай!
   Даже я почувствовала - не нужно было ей говорить с таким требованием. Смелая... или просто глупая. Я бы не посмела говорить таким тоном... Едва пришла эта мысль, я задумалась: а как бы поступила, если бы оказалась на месте Лошади? Скорее всего, не смогла поднять головы, забилась в самый дальний угол и молчала. Пытаться представить, чтобы творилось бы в груди, содрогнувшись, не стала.
   И да, я поняла, кого она имела в виду, только какая разница? Пусть что хочет, то и говорит. От этого мне ни холодно, ни жарко.
   От фигуры парня потянуло угрозой. Правда, настолько ощутимой, что, казалось, ее можно было пощупать. Он сделал шаг вперед. Не знаю, что Лошадь увидела на его лице, но она с еще большим испугом подалась назад. Даже я испугалась за свою недоброжелательницу.
   Второго шага не последовало.
   - Приказываешь? - уточнил парень. - Во-первых, не смей этого делать. Во-вторых, прикуси язык.
   Лошадь хотела что-то добавить, даже рот раскрыла, но захлопнула его, так ничего и не сказав. Она опустила голову.
   - Почему ты заступаешься за нее? - глухо спросила девушка. Сердце екнуло в груди, и я еще сильнее приникла к двери. Очень хотелось услышать ответ Леши.
   Ты сказал, что я, быть может, один из самых близкий тебе людей. Сказал, что без меня скучаешь... Я слышала быстрый стук твоего сердца, когда была близко.
   Но ты так и не сказал ничего больше. "Дорогой человек" - это можно понимать по-разному. Это не значит ответная любовь. Приязнь, может, но не любовь. А может... боюсь сделать неверные выводы и обжечься. Позавчера сказала Мари чистую правду.
   - Это мое дело.
   - Почему она? Почему не я? - Девушка словно и не слышала Лешиного ответа, продолжала тихо говорить. - Ведь ты меня первой увидел. Меня, а не ее. - Я ловила каждое ее слово с необычайным вниманием, боясь что-то упустить. Помню как сейчас - Леша пришел в универ одновременно с моим возвращением после болезни. И подсел ко мне. Потом через пару дней нас поставили в пару на английском, и мы начали делать проект... Получается что, Леша когда-то в это время... встречался с Лошадью? А... когда перестал?
   Как же мучительно хотелось получиться ответы на эти вопросы!
   - И я должна была занять ее место! - теперь ее голос, наоборот, стал повышаться. Она резко вскинула голову, и с яростным, каким-то... больным взглядом крикнула: - Я же тебя люблю!
   Я едва не упала на пол от такой новости.
   Она... Лошадь, та, кто пренебрежительно относится ко всем, кроме себя-любимой... влюбилась?! То есть, то, что она преследовала Лешу, не просто спорт, а влюбленность?
   За шоком последовало возмущение и... жгучая ревность? Я сама удивилась силе этой ревности.
   И... я смотрела на Лошадь... Милу. Сейчас в ней как никогда было столько... человечности, что ли? Я видела обычную девушку. Не стерву. И от этого мое мнение о Миле стало немного лучше. Но только на немного. То, что она творила столько лет, не исправить однажды показанным жалостливым видом. Я жестока? Возможно, так и есть. Я никогда не умела забывать обиду и прощать врагов.
   - И? - деловито, словно он стоял на базаре и приценивался к какому-то овощу, спросил Леша.
   Выражение лица девушки: жалобность, удивление и непонимание, застыло.
   - В смысле? - тихо, с непониманием, переспросила она.
   - В смысле - и что ты от меня хочешь?
   Мила захлопала глазами, открыла рот... и закрыла его, отведя взгляд. Знакомая ситуация - нужно что-то сказать, как-то объяснить... но подобрать правильные слова ты не можешь.
   Надеюсь, это первая и последняя наша с ней схожесть.
   - Говорю в последний раз. Слушай и запоминай так тщательно, как только умеешь. А если не можешь запомнить, запиши. - Спокойный и беспристрастный голос, с некоторой ленцой... Словно ему до зубовного скрежета надоело происходящее. - Мне нет дела до тебя, а значит, и до твоих чувств. Ты - раздражающий меня фактор, а от всего, что может меня раздражать, я избавляюсь. Так что советую по-хорошему - уезжай сама. Я буду счастлив, если больше тебя не увижу. - Леша развернулся. На секунду показалось, что он посмотрел прямо мне в глаза... аж все внутри заледенело. Но вот его взгляд переместился выше. Я выдохнула, решила больше не искушать судьбу и на цыпочках побежала к лестнице.
   "Для тебя лучше, если это счастье продлится подольше", - меня, преодолевшую второй этаж, нагнала фраза Леши. Судя по четкости услышанного, он сказал это уже выйдя из спортзала.
   Значит, вполне возможно, что скоро будет тут! На все тех же цыпочках со скоростью света поднялась на самый последний, пятый этаж, побежала по коридору и, не найдя ничего лучше, нырнула в женский туалет. Там просидела двадцать минут, отсчитывая время по мобильнику. И только по истечении срока добровольного заключения рискнула выглянуть наружу.
   Коридоры были абсолютно пусты. Из глубины аудиторий и кабинетов, когда я проходила мимо них, слышались голоса преподавателей и студентов. Прошла до конца коридора пятого этажа, потом четвертого, и так далее, остановившись только на первом, перед спуском в подвал.
   Шла и размышляла. Тишина и свободное время всегда приводят к каким-либо размышлениям, так всегда случается. Перед глазами встало воспоминание о выражении лица Леши. Встало и не хотело исчезать.
   Новые грани его характера... противоположные тем, что я знала. А разве противоположности могут ужиться в человеке? Книги, фильмы - личный опыт я не учитываю, его, как такового, не было - подсказывали, что могут. Только такому человеку будет тяжеловато. Кто разрывался между своими двумя "половинками", некоторые спокойно жили, тасуя "половинки" характера, как колоду карт - могли смеяться, и вдруг начать кричать, потом также неожиданно успокаивались...
   Леша - один из таких людей, содержащих в себе противоположности? Но тогда почему я никогда не видел его таким, как сегодня? Я задумалась. И тут... вспомнила несколько потрясших еще тогда моментов. Первый - когда я решила, что от новенького одногруппника держаться подальше и пришла ему объявить, что забираю проект. Тогда у него было немного похожее выражение лица, но тот случай быстро вылетел из головы - были мысли и воспоминания поважнее. Второй - в зоопарке, когда я едва не распрощалась с жизнью, падая в вольер к маленьким тиграм. Вот это запомнилось, но я списала это на обычный гнев, а он свойственен каждому, даже самому жизнерадостному человеку. Третий - во все том же зоопарке, только когда мы подошли к озеру. Выражение лица Леши стало... как я тогда его охарактеризовала? Лицо обаятельного мальчишки стало слишком взрослым и серьезным. А еще - спокойным до невыразимости. Больше случаев "прорыва" его второй "половины" характера и не было...
   "А с чего я решила, что это половина его характера? А вдруг... все это время Леша играл в обаятельного, улыбчивого парня, но на самом деле он такой, каким предстал недавно?" - Мысли-озарения всегда подкрадываются незаметно. Вот так же и эта.
   Я остановилась. Но тряхнула головой и продолжила путь.
   Нет-нет, и еще тысячу раз нет! Я, конечно, маловато общалась с людьми, но не настолько, чтобы не суметь отличить фальшивые, наигранные эмоции от настоящих. Как раз наоборот - я очень хорошо из различала.
   Почему Леша покорил мое сердце, как бы пафосно это ни звучало? Своей небывалой, как мамонт посреди заснеженного Новосибирска, искренностью. Во всем. В глазах, в улыбке, в словах. Ни капли фальши.
   Тогда... может то, что я увидела - игра, чтобы запугать надоедливую Милу? Для того, чтобы поставить ее на место, был единственный способ - запугать ее, и Леше это прекрасно удалось. Лошадь просто очень сильно его вывела... прямо как я уже два раза, вот Леша и дал выход злости? Ведь, как раньше продумывала, даже жизнерадостные люди способны злиться...
   Но разве добрые и отзывчивые люди способны измениться? Так жестоко наказать девушку... Тот Леша, какого я привыкла видеть, так бы сделать не смог. Но сделал, причем спокойно, и... с наслаждением. По крайней мере, так показалось. Наслаждение ситуацией - читалось в зеленых глазах.
   Хотелось вцепиться в волосы и хорошенько их потрепать. Это не привычка, так - мимолетное, нехарактерное желание. Но здравый смысл взял верх, и моя шевелюра осталась в порядке.
   Я могу рассуждать бесконечно долго, и так не приду ни к какому выводу.
   Если я хочу хоть что-то понять, придется... спросить Лешу самого. Признаться, что я видела и потребовать... попросить дать ответ. Разрушить некоторые или подтвердить другие выводы.
   Это и решила сделать, но не в универе. Там, где будет поспокойнее, где появится возможность остаться наедине. Так... будет лучше. Такие разговоры - они личные.
   Я кивнула сама себе, и несколько окрыленная последним решением, преодолела последний пролет и замерла на первом этаже. Перед спуском в подвал.
   Когда проходила мимо мусорок, глаза скашивались в их сторону, проверяя содержимое. Нет, я не искала одежду Милы. По крайней мере - не специально это делала, а на полном автомате. Тут роль сыграло женское сострадание, оно, оказывается, может проявляться даже к врагам.
   Как я поняла, девушке придется бегать полуголой по всему универу в поисках своей одежды. А что может быть для девушки унизительней? Это хорошо, что сейчас идет пара, но... всегда есть вероятность встретить припозднившегося студента или просто прогуливающихся, как я. Хорошо, если это будут девушки - они только посмотрят, похихикают, пойдут дальше, а некоторые особо сострадательные предложат помощь... так бы случилось, если бы на месте Милы была другая девушка. "Мисс" знает в лицо каждый. Многие ее ненавидят за ее поведение и характер. А кто не захочет отомстить? Вполне возможно, что вот такие желающие еще и парней позовут, тайно, конечно... В худшем случае, может встретиться парень. И вот это... вот это уже жутко стыдно. Я бы после такого не смогла переступить порог универа.
   Предположим, Мила никого не встретит, когда будет искать. Но - я достала мобильник и откинула крышечку - через полчаса закончится пара, а это значит - сотни студентов высыпят в коридоры. Девушка может и не успеть найти одежду. Да и... разве это реально - проверить все мусорки, не только в этом корпусе, одном из четырех, а в целом университете! Я прошла четыре этажа одного корпуса за двадцать пять минут. Это шагом. Если бы бегом - за это время осмотрела два корпуса. Меня не было... Я начала на пальцах подсчитывать количество времени. И пришла к выводу, что проверить все - нереально. Особенно, если учитывать, что один корпус, самой большой из четырех, отделен от остальных холлом с гардеробом. А там многолюдно не зависимо от времени. Ну, разве что вечером никого нет.
   И опять проснулась жалость к Лошади. И я ничего не могла с ней поделать.
   Вновь достала мобильник, проверила время в тщетной надежде, что до конца пары осталось всего ничего, и мне придется сломя голову бежать за оставленными в аудитории... вернее будет - раскиданными вещами. Но времени оставалось достаточно для того, чтобы поддаться сочувствию и спуститься в спортзал. Я только хотела проверить - до сих пор ли там Мила или она ушла на поиски. Тихонько приоткрыла тяжелую дверь, сунула нос внутрь... и никого не обнаружила. Мат был пуст, только ключи валялись на нем, на оклик девушка тоже не отзывалась. Закрывать подвал не решилась - вдруг Мила еще тут, просто выходить не хочет? Искать ее я не собиралась, "Мисска" мне не сестра и не подруга.
   Да и... в какой-то мере, где-то ну очень глубоко в душе, жила маленькая, гадкая мыслишка, что так этой стерве и надо. Но повторюсь - мысль эта была очень глубоко и я ее старательно давила обратно, едва та предпринимала попытки вылезти. Меня воспитывали не радоваться чужому горю.
   И с чувством выполненного долга пошла в четвертый корпус, к нашей аудитории. Чтобы переждать оставшиеся три минутки до звонка, встала возле окна, спиной к двери. Это для того, чтобы препод не узнал и не начал задавать вопросы, на которые не смогу дать ответ. Отойти тоже не могла - следующая пара в кабинете этажом ниже, нужно собрать вещи до того, как придет другая группа и растащит их своими загребущими лапами.
   Была крохотная надежда - или нежелание? Кто меня поймет - увидеть Лешу. Но его не обнаружила.
   Интересно, а что делать с рюкзаком, что он отдал мне? Забрать с собой на следующую пару? Подождать в коридоре владельца?
   Звонок, как всегда, оглушителен и, когда замолкает, еще долго отдает звоном в ушах. Одногруппники начали вываливаться спустя где-то полминуты - все это я видела в отражении оконного стекла. Сейчас главное - дождаться выхода препода, довольно сурового Олега Афанасьевича. А потом уже - прошмыгнуть внутрь и собрать вещи.
   Преподавателя я заметила сразу - толпа перед ним, сзади него и по бокам тоже расступалась, не рискуя задеть пожилого профессора локтем, сумкой или тубусом. Все знают - если такое случится, проблем не оберешься. С Агронома - так сокращенно называли за глаза Олега Афанасьевича Огронамхембетова, преподавателя по основе проектирования - станется поймать "покусителя на его жизнь", отволочь до директора и влепить строгий выговор. Таких можно получить только три, а после - гуляй, родной, в этом универе больше тебе не рады. На полном серьезе - уже довольно много было случаев, когда даже хорошисты вылетали из-за этих выговоров. А получить их в нашем универе легче легкого. Прогулы, драки, открытое хамство, несдача вовремя каких-либо зачетов... А разве подобное редко? Вот именно что нет. Но желающих отучиться именно в нашем учебном заведении с каждым годом только прибавлялось. И такие мелочи, как гроза выговоров, никого не пугала. Как-никак, из всей области только здесь давали обучение техническим профессиям. Особенно водоснабженцам и архитекторам.
   Я постаралась стать как можно незаметнее, и молилась: хоть бы не увидел, а если и увидел, то - не узнал. Но увы. Узнал. Старичок наш совсем на свой возраст - шестьдесят три, ну никак не тянет. Поговаривают, что он бегает каждое утро. Высокий, широкоплечий, совсем не сутулый, на лице - почти нет морщин, только тонкие лучики у глаз и "горькие" морщины от носа к губам. А еще у него характер - кремень, как мама любит говорить. Выдержка тоже неслабая. А еще - у него огромный авторитет, как среди ученичков, так и среди остальных преподавателей. И... его боятся все. А кто уважает - тот и боится. Выражение: "Боишься? Значит уважаешь..." - подходит к нему как ни к кому другому.
   Сухая, с длинными тонкими пальцами ладонь легла на плечо, и я едва не перекосилась направо. Нацепив покаянное выражение, медленно поворачиваюсь вокруг своей оси... И встречаюсь со стальным взглядом Агронома. Под таким взглядом всегда хочется съежиться в компактный комок, оттесниться в угол, и там и сидеть.
   - Арелина, - безошибочно угадал он. Да, вот и еще один бич всех его студентов - у Агронома преотличнейшая память, получше будет, чем у молодежи, то есть у нас. Обмануть его, сказав, к примеру, что он забыл там оценочку поставить, или он проверил самостоятельную, просто забыл - невозможно. А еще - опасно для жизни.
   Я сглотнула и кивнула. Мамочки, у него плохое настроение... да он запросто может потащить меня к директору выяснять отношения, если сейчас же не придумаю какое-нибудь достойное и правдоподобное объяснение!
   - Почему отсутствовала на паре? - Ожидаемый вопрос. Мысли лихорадочно бегали, наскакивали друг на друга, перемешивались в гремучее ассорти, но достойную причину для столь важного занятия так и не смогла придумать. Чья-то рука по-хозяйски приобняла меня за другое плечо. Проследив, кто этой руки хозяин, ойкнула и замерла.
   Леша - а кто это еще мог быть - широко, приветливо улыбнулся, заставив меня усомниться в здравости рассудка и серьезно подумать о наличии такого явления, как глюки. На лице - сплошная располагающая доброжелательность, а обаяние так и источается вокруг.
   - Вы простите мою девушку, уважаемый Олег Афанасьевич. Она из-за меня на пару не пришла. Мы ездили ко мне домой. Я хотел официально познакомить Соню со своими родителями, чтобы они одобрили наши отношения, - с недрогнувшим лицом, выдал парень. Я едва подавила неожиданно прорезавшийся кашель.
   - Рано утром? - усомнился Агроном. Леша кивнул.
   - Родители приезжают слишком поздно, так что пришлось устраивать семейный завтрак, а не ужин. А без их одобрения я не могу. Это неправильно.
   Теперь я едва подавила некультурный присвист.
   Угадал... Вот откуда недавно появившийся Леша знает о характере нашего Агронома, человека старого воспитания, а значит, и строгих нравов. И ладно бы только он жил по этим правилам - он заставлял жить по ним всех. Увидит обжимающуюся парочку - наорет, прочтет лекцию... угу, по пути к директору и выговору. Агроном - ярый противник открыто демонстрируемых отношений. Он такие недопустимыми называет, а людей, которых он застал за "недопустимым" делом называет людьми "легкого поведения". Да, со стандартным пониманием этого выражения. А больше всего уважает тех, кто поддерживает его в издержках старого воспитания. Знакомство с родителями на предмет оговорки отношений - самое оно...
   С каждым словом парня на лице препода появлялось все больше одобрения. Последнее "Это неправильно", так вовсе раздобрило Агронома. На его строгом лице наметился намек на улыбку - а это о-очень небывалое явление. Он окинул нас, поочередно, внимательным взглядом, выдал одобрительное: "Отлично, отлично. Все бы так!" и пошел прочь. Совсем обо мне позабыв... Ура!!!
   Леша убрал руку сразу же, засунул обе ладони в карманы джинсов и повернулся ко мне. Его выражение... да никакой улыбки там больше не было. Доброжелательность, немного... вроде как, я могу ошибаться, нежности в глазах, усталость, такая, что передавалась и мне через этот взгляд, и невыразимое лицо. Сам на себя не похож.
   Даже не старался улыбаться, что только убедило меня еще больше - Леша ничего не делает неискренне. Стало немного легче.
   - Сонь, на следующих парах меня не будет.
   - Почему? - мгновенно вскинулась я.
   Парень поморщился. Я тут же пожалела, что вообще задала такой вопрос. Видно было, как он не хочет отвечать. Но ответил рубленными фразами:
   - Кое-что случилось. Я не очень хорошо себя чувствую. Нужно отдохнуть.
   А... может ли такое быть, что он плохо чувствует себя из-за разборок с Лошадью? Или тут что-то другое? А можно ли спросить его об этом или лучше не надо?
   Не спросила. Не решилась.
   Кивнула. Все же, как хорошо, что придумали разговор жестами. Спасает, когда не можешь подобрать правильные слова.
   Леша едва, на долю секунд, легко улыбнулся, потрепал мою макушку, и отправился в аудиторию. Там подцепил рюкзак и ушел, не оглядываясь. Я проводила его взглядом и вздохнула, когда приметная фигура скрылась за дверью.
   Что же с ним, все-таки, происходит?
   Сегодня выясню. Только... чуть позже. А если увижу, что ему будет так же плохо - вообще отложу разговор. Я никого мучить не собираюсь.
   Кто-то сердобольный собрал с пола мои вещи и положил на парту. Быстро смахнула их в сумку и уступила место стоящему над душой студенту из другой группы.
   Пары, как назло, растянулись на весь день. Пришел декан и всех "обрадовал", что один из наших главпреподов не может провести занятие завтра и поэтому отчитает материал сегодня. Всем спасибо, всем оставаться на местах. По рядам прокатился на редкость дружный вздох, среди них был и мой. Забежавший взмыленный препод, нервно оттирая лысинку платком, тоже был не рад. Но к сожалению ни мы, ни он ничего поделать не могли, и пришлось обоим страдающим от пятой и шестой пары смириться с таким положением дел.
   Этот препод всегда на удивление умел рассказывать даже самый неинтересный материал так, что даже заправские возмутители спокойствия затихали, вслушиваясь в бархатный голос. Он мне всегда нравился, нравилось слушать, и пусть это - бред какой-то. И самостоятельные писала на отлично, впрочем, как практически все. Но на протяжении этих двух с половиной часов он меня бесил. Сильно. Как и вообще универ и все, что в нем обретало. До последних крыс и блох, если таковые найдутся. Я сидела за задней парте, крутила в пальцах огрызок карандаша, наблюдала за ним, и слушала, слушала, слушала... Но мысли мои были далеко, так, что даже я не смогла бы их возвратить из тех далей. Разве что только сами решат вернуться... Просто я опять задумалась о Леше, и вот что произошло. Мысли где-то там, в голове пусто и только отзвуки голоса препода отдают. Глаза наблюдают на выкрутасами карандаша, левая нога выстукивает четкий ритм. И разрастающееся, хорошо хоть удерживаемое, раздражение.
   На шестую пару меня уже не хватило. Да и не только меня - половина группы тоже не выдержала и смылась, едва только препод куда-то ушел. Я, недолго думая, дунула следом, пока он не вернулся.
  
  
  
   ... Никто не отзывался на стук. Я изображала дятла где-то с минуту, а потом ушла, гадая, куда же Леша мог уйти. На ум приходило только одно место - общага но я уже проверила, его в комнате нет. Может, пошел к кому-то?..
   Через полчала никто не ответил. И еще через час дверь как была закрыта, так и оставалась. Просто удивительно...
   Ну, правда, где он? Я всерьез начала волноваться, и с каждым оборотом часовой стрелки на циферблате веселеньких настенных часах-китти, все сильнее. В восемь двадцать пришла одна идейка. Мари же живет на моем этаже, может Леша у нее? И пошла проверять догадку. В какой комнате она живет, не знала, так что пришлось стучаться во все двери по очереди и спрашивать Мари. Начала от своих соседей - это так, на всякий случай, и закончила предпоследней дверью в конце. Открыла сама Мари. Нисколько моему неожиданному приходу не удивилась, только радостно поприветствовала, словно мы не пару дней были знакомы, а несколько лет, и втащила внутрь, радостно щебеча о чае, самочувствии, моих делах - и все это практически одновременно. Голова распухла и отказывалась воспринимать столько информации. И она, похоже, это поняла. Смутившись, извинилась. У Мари была та же особенность, то и у Леши... или у Леши была та же особенность, что и у Мари - я не знала, кто из них старший. Но суть в том, что и на Мари тоже невозможно было долго обижаться. И пусть она не улыбалась, как ее брат, а только состроила виноватое личико - результат тот же. Она слишком милая, чтобы даже помыслить о том, чтобы обидеться. Да я и не хотела...
   Мари развела бурную деятельность: долила в элекрочайник воды, отстаивающейся в огромной бутылке от хлора, щедро сыпнула заварки, на удивление, настоящей, а не пакетик какого-нибудь липтона. Пока она возилась с такой редкостью, как заварник, я решила осмотреться.
   Такая же комната, как и у всех - два года назад делали ремонт на всем этаже, так что обои у нас были одинаковые. Леша однажды прислонился к косяку, так что теперь я знала, что они цвета топленого молока, с золотистыми цветками. Приятный цвет, успокаивающий... жаль только, что для меня цвет не имел значения. Все равно он серых оттенков. Кровати только две, обе - около стен. У большого окна, занавешенного шторкой с воланами, располагался стол. Идеальная чистота что на нем, что на висящей рядом полке. Книги, тетради, всякие мелочи, вроде подставки с карандашами-ручками, маленькие статуэтки - все расставлено аккуратно и ровно. На стенке рядом с одной кроватью булавками приколоты фотки радостной девушки - кажется, именно она хозяйка спального места, раз находилась на каждой фотографии. А рядом с кроватью Мари, на которую она и присела, на стенке были развешаны картины... Честно, я забыла как дышать, на автомате поднесла ко рту кружку, забыла этот самый рот открыть, и в итоге обожглась и едва не облилась. Это были пейзажи: большие, маленькие, и везде были горы. Не просто какие-то огрызки, а Горы с большой буквы - величественные и неприступные, с заснеженными шапками на вершинах. Вот на одной картине у подножия длинной горной гряды расположилось озеро, которое ловило последние отблески необычайно большого закатного солнца. Другая запечатлела гору Фудзияму - кто же ее не узнает? - и на переднем плане - беседка с характерной для Японии крышей, оплетенная каким-то густо-вьющимся растением. А на третьей...
   - Нравится? - с оттенком гордости спросила Мари, и я кивнула, едва сумев оторвать взгляд от пейзажей и вернуться из прекрасных миров гор в настоящий мир. - Просто я очень сильно люблю горы, - призналась она, подперев ладошкой щеку. Глаза девушки заволокла мечтательная дымка. Она вздохнула. Нужно будет обязательно попросить Лешу дотронуться до них, очень уж хочется увидеть в цвете!
   "Кстати... - Я отставила полупустую чашку в сторону. - Зашла, залюбовалась и совсем забыла, зачем вообще пришла!"
   - Мари, а ты не знаешь, где может быть Леша? - не стала тянуть и спросила прямо.
   Она удивленно вскинула брови:
   - Лекс? Да вроде должен быть в своей комнате.
   Я объяснила, что в комнате его нет вот уже несколько часов. Мари нахмурилась, встала и, отыскав, как потом оказалось, мобильник, быстро пощелкала клавишами, поднесла к уху. Едва-едва были слышны длинные гудки. Мари набрала еще раз. И опять только гудки.
   Девушка посмотрела на телефон с таким сомнением, словно это он был виноват, что вызываемый абонент не отзывается. Пощелкав подольше, набрала и еще раз. Опять с тем же результатом.
   - Не отвечает... - донельзя удивленно пробормотала Мари. - А телефон включен!
   - Кто не отвечает? - ступанула я. Можно было и без ее ответа догадаться, что Мари могла звонить, особенно после заявления о его пропаже, только Леше. После еще нескольких попыток дозвониться до брата, девушка с обеспокоенным видом потребовала рассказать, почему я ищу парня. Ну а я... я все и рассказала. С самого начала. Мари я доверяла, еще в день знакомства ощутила небывалое доверие к этому человеку, и даже родство... Все дело, наверное, в чувствах к Леше. А он - ее брат. Вот и...
   Лицо Мари, без утайки, выражало все эмоции, какие она испытывала, слушая мой местами сбивчивый рассказ. И больше всего на нем было... не злости или ярости, а беспокойства. Заметила, что у нее даже тряслись руки... пока девушка не сцепила их в замок. В конце концов, она вообще подскочила - я подавилась недосказанным словом - и начала бегать взад вперед по комнате. Я совсем замолчала и удивленно следила метаниями Мари. Что с ней? Почему такая странная реакция, откуда столько паники? Я даже стала беспокоиться - вдруг умудрилась, сама того не заметив, сболтнуть что-то не то?
   Но вот она перестала изображать маятник и бухнулась - именно так, с размаху - на кровать, отчего та жалобно скрипнула. Я ждала, когда девушка успокоится... вот, теперь и за нее волноваться начала! Да что же сегодня за день волнения за семью Немриных?
   - Прости, Сонь, - едва слышно выдохнула Мари более-менее нормальным, близким к обычному, тоном.
   - Ничего. - А что я еще могла сказать? Я хотела продолжить, спросить, что же вызвало такую бурную реакцию, но девушка сделать этого не дала. Резко развернулась и впилась взглядом в мои глаза. - Ты теперь бросишь Лекса, так? - сухо спросила. - После всего увиденного, ты не захочешь больше его видеть?
   Я в шоке захлопала глазами, переняв привычку выражать крайнее удивление у Лошади... случайно вышло! Мари сверлила меня колким, требовательным взглядом, придвигаясь ближе. Почувствовала себя прямо как на допросе...
   - Да с чего ты взяла?! Нет, конечно! - справедливо возмутилась я. В голову подобная мысль, даже отдаленно на нее похожая, не забредала, настолько дикой она была. Чтобы я - и сама (!) решила больше не видеть Лешу? Да я на стенку полезу, как заправский человек-паук и начну подвывать волкам. Может, для кого и прозвучит, как шутка, но для меня это - суровая правда. Как я без него?.. Уже никак. Не только из-за красок. Даже не подозревала, что когда-нибудь стану настолько зависима от другого человека. Его присутствие требуется уже как воздух - постоянно. Это страшно. И это... так здорово! Звучит, как откровение мазохистки.
   Мари мгновенно просияла.
   - Правда? - с надеждой спросила она. И смотрела так... ну не знаю, прямо как сошедшую с небес богиню... Стало до жути неудобно. Разве я стою такого обожающего взгляда? Осторожно кивнула, и тут же с визгом была сгребена в крепкие объятия и потискана в разные стороны. Я остолбенела. Мари отстранилась, радостно улыбаясь. - Как здорово! Правда, я так рада, что даже не могу описать словами! - немного задыхаясь, протараторила она. Потом шлепнула себя по лбу, прикрыв глаза, выдохнула, и уже намного спокойнее продолжила. - Ты мне понравилась сразу, Сонь. В тебе есть что-то такое... даже не знаю, как выразиться... подходящее Лексу. Вы с ним похожи. Наверное, поэтому-то он и выделил тебя из толпы. А еще, - она залихватски подмигнула, - вы просто очень хорошо смотритесь! - И засмеялась. Да, это еще одна их семейная особенность - смеяться так заразительно, что невозможно удержаться!.. Даже если ты совсем не настроен на "смешливый" лад.
   Наш дружный хохот прервала трель мобильника на кровати Мари. Та мгновенно замолкла и подскочила к нему.
   - Лекс, ты где? Почему не отвечал на звонки? Ты знаешь, сколько раз я звонила?! - без пауз выдала она. Закатила глаза. - Мог бы и не повторять! - Молчание. - А, это потому что, - коротенькая заминка и быстрый взгляд на меня, - я несколько раз приходила к тебе, а комната закрыта! Знаешь, как утомительно было бегать туда-сюда в течение нескольких часов?
   Я хлопнула глазами, но вовремя одернула себя. Зачем Мари соврала брату? Ведь я - не она бегала и настойчиво долбила в чужую дверь!
   - А просто так что, нельзя? Хорошо... тогда сейчас приду, хорошо?
   Мари опустила трубку и нажала отбой.
   - Лекс - человек с довольно сложным характером. Если бы я рассказала, что ты хотела его видеть, он бы соврал, что находится где-то далеко. Я брата очень хорошо знаю... - превосходя готовый сорваться с губ вопрос, сказала она. Девушка отложила телефон в сторону и приобняла себя за плечи, наклоняясь вперед. - Он все это время был в своей комнате. Подозревала, что так оно и есть. - Мари тяжело вздохнула. - Знаю, что ты хочешь о многом спросить, но я ничего не скажу, это не мои тайны. Спроси самого Лекса. Если захочет - расскажет, если нет - никто его не сможет заставить сделать это. - Она повернула голову. - Иди. Теперь брат откроет точно - я ведь сказала что приду. - Повернулась обратно и добавила с грустной усмешкой: - Надеюсь, он за это на меня не рассердится.
   Я встала, поблагодарила ее за все, и пошла к Леше, оставляя странную девушку одну.
   Их обоих так сложно понять... Что Мари, что Лешу. Но я постараюсь. Мари мне очень понравилась, да и еще это чувство родства... А Лешу - я просто его люблю. Эти четыре слова все оправдывают и все объясняют.
   Стукнула в семьдесят седьмую и крутанула ручку, толкая дверь. Та действительно оказалась незапертой.
   Похоже, Леша любит сидеть в темноте, когда один - сколько раз замечаю. Хотя темнота - это я преувеличила, пока не настолько стемнело, и комната была погружена просто в серые сумерки. Леша, до моего появления лежавший на своей, самой дальней, расположенной у окна кровати, приподнял голову. На спокойном, до невыразимости, лице проступило удивление.
   - Соня? - Парень сел, стягивая с шеи большие наушники, и, не глядя, положил их на тумбочку. До меня доносились тяжелые бася и крики рока. Удивление на его лице довольно скоро сменилось каким-то мрачным пониманием. - Заговорщицы, - фыркнул он в сторону и искоса посмотрел на меня, замершую возле двери. Долго смотрел, не моргая и не отворачиваясь... Впервые встречаю настолько похожих людей - Мари вот точно так же совсем недавно сверлила меня взглядом, и появлялось, как сейчас, ощущение, словно я на допросе. Только у Леши это получалось намного более... пронизывающе.
   Он мотнул головой, давая знак подойти, а когда приблизилась, хлопнул по покрывалу рядом с собой. Было немного неудобно, в смысле, я смутилась, но воспользовалась предложением. Разве что села немного дальше.
   Через какое-то время парень распрямился и развернулся всем корпусом ко мне.
   - Если я попрошу кое о чем, ты выполнишь эту просьбу?
   - Н-не знаю, - заикнувшись, выдавила я. Горло резко пересохло, так что голос мой прозвучал хрипло, как у заядлого куряги.
   - Обними меня, - на выходе попросил он. Не потребовал - как утром у Лошади, а именно попросил.
   Признаюсь, мне уже давно хотелось сделать это, но решиться все никак не могла. Порой просыпалось желание тактильных ощущений - хотелось коснуться его тела, провести по мягким волосам... Как же стеснялась таких желаний, просто кошмар! И пусть, что это естественно - желать прикасаться к любимому человеку, для меня такое было непривычно и несколько неприемлемо.
   А тут... как в голову что-то ударило... размером с кирпич, ага. А может, парень просто опять воспользовался запрещенным приемом и загипнотизировал своими бездонными зелеными глазами...
   Я подняла руки и потянулась к нему. Он придвинулся ближе... Руки провели короткую дорожку по груди и спине парня, и сомкнулись на правом плече. Получилось так, что Лешин затылок прислонился к моей груди...
   Непривычные ощущения. Жутко неудобно - в смысле, очень смущающая, такая поза... Видимо, только меня. Леша откинулся немного назад. Мышцы, которые я ощущала под пальцами, расслабились. И дышал он глубоко, ровно... А вот мое сердце наоборот сходило с ума. Я пыталась успокоиться, и вроде как даже успокоилась. Немного.
   - Как я и предполагал, - с улыбкой в голосе сказал Леша.
   - М-м-м? - промычала я. Потому что поняла, что выдать сейчас что-то членораздельное не смогла бы.
   - Теперь с тобой я чувствую себя спокойнее. Не как раньше. - Пояснил он. Усмехнулся, отчего следующие слова прозвучали с иронией. - И счастливее, что ли.
   Я снова промычала. Сердце заходило ходуном, и прошлось на него цыкнуть.
   Вроде как успокоилось...
   - Зачем ты приходила столько раз? - спустя паузу, спросил Леша. И в этот раз я смогла ответить.
   - А... как ты догадался, что это я была? - смущенно.
   Леша хмыкнул.
   - Сестра, похоже, думает, что я ее совершенно не знаю. Если бы стучалась она, поверь, дверь бы слетела с петель, а ее ор я расслышал бы даже сквозь музыку. - Он кивнул в сторону наушников.
   - Поэтому и не открывал? - уточнила.
   - Да. Так зачем ты приходила? - напомнил Леша. Вот же... какая у него хорошая память. Я уже потеряла больше чем половину решимости... пришлось собирать ее заново.
   - Леш... а я все... видела, - тщательно подбирая слова, выдавила я. Мышцы под пальцами вновь напряглись, став просто каменными. Вроде как приятное ощущение, но... пугающее.
   - Надеюсь, мы с тобой не думаем об одном и том же, - мрачно сказал парень.
   Но пришлось его разуверить... Быстро, боясь, что собранная решимость истает в самый неподходящий момент, рассказала, как пошла за ним, когда Леша вышел вместе с Лошадью. Как стояла под дверью спортзала... Но язык не повернулся сказать, что именно я видела. Так, просто упомянула, что стояла и видела все. Как... как смогла бы подобрать слова, чтобы описать его лицо? Или поведение Лошади без злости?
   Рассказала о своих раздумьях после того, как убежала на верхний этаж. Выводах.
   Только когда я замолчала, парень заговорил:
   - Вот как... - это были самые первые его слова, сказанные насмешливо-тоскливым голосом. Даже не знаю, спустя сколько времени он заговорил вновь. - Меньше всего бы хотел, чтобы ты это видела.
   - Но видела... - этом повторила я.
   Пауза. Я не торопила его. И потому что не хотела давить, заставлять говорить дальше. И потому что понимала, что... тяжеловато признаваться о чем-то тяжелом вслух. А может, он и не признается. Просто встанет и попросит меня уйти. И я послушно уйду, потому что не смогу иначе.
   Парень отстранился. Мои руки, так напоминая веревки, упали на кровать. Он не стал смотреть на меня, все свое внимание даря темному небу за окном.
   - Ты подумала, что или увиденное, или мое, якобы, обычное поведение маска? - уголок его губ дернулся вверх. Вряд ли ему нужен был ответ. Это вопрос, не требующий его... - А если я скажу что и такое, и такое поведение характерно для меня? Как ты отреагируешь? Будешь опасаться неожиданных, - последнее слово прозвучало саркастически, - перемен? - Он повернул голову. Ядовитая усмешка и... лучше бы я не смотрела в его глаза. Описать то, что я в них прочла - невозможно. Но понять слишком легко. В груди поселилась боль. - Будешь меня бояться и избегать? Или лучше сразу вычеркнешь меня из своей жизни? Ответь честно.
   Честно?.. Несколько раз повторила это слово про себя, пробуя на вкус.
   - Хорошо. Я скажу честно, - решилась я. Потому что без слов ничего невозможно объяснить. А без объяснения эту ситуацию оставить нельзя, чувствую, что... возможно, Леша отдалится. А без него... я уже поняла, что без него не смогу жить нормально. - Я была в глубоком шоке, когда увидела тебя совершенно другим. Было абсолютное непонимание, а еще стойкое ощущение, что я сплю, и все мне просто снится. Но испуга не было. - Подняла на него полный решимости взгляд. Ну же, прочти в моих глазах, что так оно и есть! - Я не собираюсь тебя избегать, потому что, - выдохнула, - потому что без тебя уже не смогу. - В зеленых глазах промелькнуло потрясение... или же мне просто показалось. - А насчет боязни... Я почти ничего не знаю о тебе, о твоей жизни. А хотелось бы. Дай мне немного времени.
   После такой длинной и так тяжело давшейся тирады перевела дух, только получилось это несколько шумно.
   Зеленые глаза чуть прищурились. На этот раз - с лукавым выражением. А еще в них читалась облегчение и... счастье? Едва я заметила это счастье, настроение сразу же подскочило до небес.
   - То есть, если подвести итог этому монологу, ты хочешь узнать меня получше?
   Я едва не растаяла от такого теплого и мягкого голоса.
   - В точку! - Вскинула я указательный палец. - Так что с этого момента ты делаешь, говоришь что хочешь, и поступаешь так, как хочется, чтобы я могла узнать о тебе как можно больше!
   Леша не остался в долгу.
   - Тогда и ты тоже.
   Меня понесло, и затормозить вовремя, увы, не получилось... а надо бы.
   - По рукам! - эмоционально согласилась, протягивая ладонь. Парень подозрительно довольно усмехнулся и пожал ее.
   - Запомни. Ты обещала.
   Здравомыслие резко проснулось и посоветовало сдать назад.
   - А взять обратно обещание нельзя? - без особой на то надежды спросила я. И правильно. Надежды не было.
   - Поздно, - припечатал Леша. Довольство так и не уходило с его лица. Нет, тут точно что-то нечисто... Только я никак не могла уловить подвоха. - Теперь ты обязана говорить и делать все, что хочешь, и поступать так, как желаешь. Вместе со мной.
   - Ты что-то задумал, - решила высказать вслух свое подозрение. Парень расплылся в широкой улыбке... такая улыбка у моего братца Лежика появлялась - он пребывал в нежном детском возрасте и был почти лапочкой, - когда тот наделает какую-нибудь крупногабаритную пакость и почему-то чаще всего мне. Вот почему я посчитала улыбку Леши самым точным ответом. - Колись!! - возопила, потянув руки к широким лямкам майки Леши, но как представила что мазну пальцами по гладкой груди, резко передумала и ограничилась тыканьем в плечо... правда, после одного тыканья, делать это тоже расхотелось. Аж больно сильное соблазнение появлялось задержаться и провести по бархатистой коже.
   Как-то раньше не обращала внимания на тело парня... а вот сейчас что-то торкнуло в голову и я уставилась бараньим взглядом на Лешину грудь, обтянутую белой майкой. Она не скрывала - больше подчеркивала мышцы, и оттеняла кожу. Взгляд переместился вверх и в сторону - на мощные плечи и мускулистые руки, перевитые выступающими над кожей жилами... Все это я уже видела, причем без прикрытия этого кусочка ткани...
   У меня началось повышенное слюноотделение и мягкий шумок в голове, как после гадкого на вкус шампанского.
   Какой кошмар! Это что со мной происходит?!
   Поймала заинтересованный взгляд парня, совсем смутилась и потупилась, кляня себя-дуру на все лады.
   - Уже начала выражать свои желания? - низким, томным голосом протянул он, чем заслужил размашистый удар подушкой. Только один, второй раз не удалось - парень перехватил снаряд в полете и отвел в сторону, ехидно ухмыляясь.
   Подушка я отобрала и прижала к животу, спрятав полыхающее лицо за выступающим уголком.
   Леша хотел что-то еще добавить, судя по виду, что-то в том же духе прожженного соблазнителя, но я с максимально злобным лицом пригрозила подушкой, и он поднял руки, признавая поражение.
   Так-то лучше...
   - Тогда сразу оговорим одну деталь, - деловито сказал парень. Я заинтересованно выглянула из-за уголка подушки. - Чтобы не было желания обманывать друг другу, будем назначать штрафы за вранье. Уличенный во лжи должен будет... - он задумался, и выдал: - исполнить желание обманутого! - И снова эта подозрительно предвкушающая улыбочка аля Лежик. - Любое, - добавил, еще немного подумав.
   - Нет! - категорично отрезала. Да когда он сидит с такой улыбкой, разве я соглашусь? Тем более, с такой идеей, наверняка полной подвохов.
   - Боишься, - уточнил парень.
   - Конечно же нет! - возмутилась я, на чем и была подловлена.
   - Не верю. - Лениво протянул Леша, пробарабанив пальцами по покрывалу. - Чем докажешь?
   - А вот возьму и соглашусь! - воскликнула назло этому наполненному недоверием взгляду.
   - Отлично! - быстро проговорил парень.
   Я слишком поздно прикусила язык, поняв, что именно этого от меня и добивались, просто-напросто взяв на "слабо".
   Нет, с этим как-то нужно бороться!
  

Часть четвертая. "Старый друг лучше новых двух" - враки.

Или Алекс VS Семен. Кто кого?

  

17

   - Сегодня идем гулять! - Упершись о парту двумя руками, ко мне нагнулся обаятельно, а впрочем, как всегда, улыбающийся Леша. То, что сейчас, как бы, пара идет, парня ничуть не волновало. И пусть, что царила некоторая суматоха, и на ногах он был не один, таких - большая половина группы. Проверочная только что была, вот все и бегают, сдают листочки со своими "изысканиями". Я собрала в кучку так себе знания - а кто в этом виноват? Риторика... - и вроде нормально написала. Буду надеяться, что хотя бы на четыре.
   Я шикнула на него и замахала руками, мол, иди на место! Парень оглянулся назад, на препода, с головой ушедшего в приемку работ, и повернулся обратно. Уходить он даже и не думал.
   - Ну так что?
   В голове тут же сформировалась логическая цепочка: я + Леша->гуляние вдвоем=парочка.
   От такого вывода у меня чуть пар из ушей не повалил.
   - А это обязательно? - просипела я.
   - Обязательно, - с довольством кивнул Леша. - Ты же сама сказала, чтобы я говорил, делал и так далее то, что хочу. Это касается и тебя, - напомнил он. Подпер щеку рукой, кудри картинно свесились на одну сторону, а парочка прядей легли на лицо... Нет, он точно специально так делает!
   Я уткнулась в тетрадку. Улыбающееся лицо наглеца почти сразу возникло перед ней, от неожиданности я дернулась назад. Стул - вместе со мной. В итоге я едва не стукнулась затылком о ряд задних парт, в последний момент успев зацепиться за край своей парты и удержать таким образом равновесие. Еще и парень вцепился в мои запястья.
   От души шлепнула его тетрадью по наглой роже. И обеспокоенный его вид, пусть на такого Лешу очень приятно было смотреть, проступка не искупит!
   - Немрин! Я, конечно, понимаю все, но парта вам не пляж, чтобы на ней разлеживаться! - Вроде как строго заметил Агроном, но в глазах нашего старичка при этом светилась добрая насмешка.
   Я поперхнулась.
   Алекс Немрин, да кто же ты такой, раз смог добиться расположения самого строгого препода в университете?!
   Парень, до этого действительно разлеживающийся на моей парте, одним литым движением вскочил, не задев в узком проеме между рядами ни единой вещи и извинившись прошел на свое место.
   Разговор этим закончился? Увы, нет. На перемене Леша опять возник передо мной, загораживая проход.
   - Ну так что, пойдем?
   Сзади идущие разворчались - кто там проход перекрыл, но увидели Немрина, прекратили ворчание и обошли нашу парочку.
   Нашу парочку... И я уже так спокойно об этом думаю!
   Парень кивнул на прощание от нескольких одногруппников, а Нику мимоходом пожал протянутую руку. И затем вернулся к моему мучению.
   - Нет. - Я перекинула ремешок сумки через плечо и попыталась обойти парня. Вот именно что только попыталась. Неудачно. Леша заступил дорогу.
   - Обманщица... - С деланным укором покачал он головой, а зеленые глаза так и смеялись. - Я же все вижу.
   Схватилась за лицо, прежде чем подумала, что делаю. Парень засмеялся.
   - Вот и договорились, - подвел итог он, развернулся на пятках и первым покинул аудиторию. От технички, ждущей, когда мы уже "довыясняем отношения" он заслужил втык и выговор.
   - Ничего не договорились... - тихо буркнула ему в спину.
   - М-м-м? - повернул он голову. Я поспешила уверить, что ничего не сказала. Почему так сделала? Ну... просто я подумала так, подумала и решила, что прогулка, да вечером, да с любимым человеком... очень хорошая идея. В конце концов, я действительно этого хочу. Очень-очень. Но смущение перебороть трудновато.
   Я твердо решила, что попытаюсь его преодолеть.

***

   - А куда пойдем? - решилась спросить я, когда мы через ворота внутреннего дворика вышли на одну из главных улиц города.
   Леша засунул руки в карманы темно-сливовой парки и беспечно откликнулся:
   - Не знаю.
   Впереди нужно было спуститься по небольшой лесенке. Этот парень прибавил шагу, обогнал меня и... вдруг предложил руку. Такое обращение было мне в новинку, так что я так и не решилась воспользоваться предложением. Сказала, что сама спущусь. Правда, очень скоро об этом пожалела, едва не шлепнувшись на покрытый ледяной коркой асфальт. Леша поддержал сзади за локти и назвал мучительницей. Я его, видите ли, покушениями на собственную жизнь до кондрашки довожу. Так что с этого момента я иду только с ним под руку. Точка. И Леша переплел наши пальцы, не слушая возражений. Вот так, под ручку, мы и пошли дальше под ахи и шепотки каких-то девчонок, вышедших из ворот за нами. Высказался ведь парень громко, в голос, так что всем все было хорошо слышно. И теперь женская половина пялилась на Лешу, как на какую-то редчайший музейный экспонат - по крайней мере именно такая возникла ассоциация. Такие обожающие взгляды мне не понравились ну совершенно, так что я потащила парня вперед, надежно сжав его ладонь. Пару шагов на буксире, а потом он начал быстрее передвигать ноги и пошел рядом. Только поглядывая на меня со смесью легкого удивления и теплоты.
   После трех всегда народу много, особенно вблизи остановок и таких громадных учебных заведений как наше. Пришлось огибать несколько толп - тут пригодился талант Леши никого и ничего не задевать.
   Давно замечала, когда он рядом шел, что парень привлекает повышенное внимание со стороны "прекрасного" пола. Но только сейчас меня начало это здорово раздражать, и появлялось желание нацепить на Лешу капюшон.
   Ну прямо как будто со звездой под руку иду!..
   Парень то ли не замечал многочисленных взглядом, то просто - что вероятнее - игнорировал их с потрясающим равнодушием. Я усмехнулась про себя. Наверное, привык за целую жизнь... Кстати, а сколько ему? На глаз так и не прикинешь: но в районе двадцати - двадцати пяти. Не младше - Леша точно старше меня.
   - В принципе, я не знаю особо этот город... - заговорил он. - Может, ты выберешь, куда мы пойдем? С тобой мне все равно куда идти. - Обаятельная улыбка плюс прозвучавшие слова - и я почти полетела к небу, как невесомый воздушный шарик.
   Я стала перебирать все знакомые места... к сожалению, вспоминались только крупнейшие супермаркеты, площадь и центральный парк, в котором мы уже бывали. Увы, я нечасто ходила по городу. И вот сейчас прошел момент об этом сожалеть.
   Мимо проходившая пара девчонок загляделись на Лешу, шушукаясь в между собой. Засмеялись, одна построила глазки и замедлила шаг. А парень смотрел вперед, улыбался и, похоже, вообще в этом мире не присутствовал, думая про что-то свое. Флирт оказался незамеченным. Я совершенно "случайно" пихнула девчонку боком, так, чтобы ей пришлось немного сойти с расчищенной дорожки и ступить в глубо-окий сугроб. А потом и язык, полуобернувшись, показала. Похвалила себя довольную. Через несколько секунд очнулась, проанализировала свое поведение... и пришла к выводу, что это - банальная ревность.
   Отнекиваться я не стала. Я действительно не хотела делить Лешу ни с кем! Вот!
   Твердо решила - на площадь я его не поведу. Там всегда навалом народу, а этот красавчик привлекает повышенное внимание, а такое внимание нервирует меня. Все-таки, красотой особой я не блещу... для меня величайшая загадка - ну как такому как он приглянулась такая серость? Но я рада, очень-очень, что это произошло. Не могу представить жизнь без Леши.
   Тогда - повести его в парк?.. Ага, чтобы я вспомнила все, что среди тех деревьев произошло, и от смущения не смогла выдавить ни слова? Нет-нет. Вариант отпадает.
   В магазины уж точно не поведу. Отпадает.
   И больше идей не осталось... Этот город такой огромный, в нем наверняка довольно много разных скверов, парков! Думай, Соня, думай! Ты же проезжаешь половину города когда домой едешь, смотришь в окно... ведь точно что-то видела!
   - О! - выдал парень и остановился. Проследила за его взглядом и уставилась на большой плакат, растянутый на кованных воротах спортивного комплекса. На нем изображались быки, сцепившиеся рогами, на заднем плане - ГТУ, универ техников. Довольно оригинальное здание, признаю. Старое, построено еще в девятнадцатом веке, так что оно унаследовало все характерные черты того времени, и главная из них - вычурность. Но умеренная. Наш универ и этот институт в вечном противоборстве, и во всем - начиная от конкурса на лучших преподов и заканчивая эстетичностью внешнего вида. Мы недолюбливали гтушников, они отвечали взаимностью... Но это я отвлеклась. Плакат рекламировал ни в коем случае не этих быков, а как раз ГТУ. Но быки Лешу привлекли больше.
   - Туда пойдем. - Он ткнул пальцем в их сторону. - Это недалеко? -
   Я задумалась и кивнула.
   - По улице до самого конца, минут десять ходьбы, если быстро.
   - Отлично, - весело откликнулся парень. Чуть наклонился, поднес наши сцепленные руки к лицу и коснулся губами моей черной перчатки, не отрывая пробирающего взгляда. - Веди...
   Я застыла соляным столбом, боясь пошевелиться и спугнуть такой момент. Парень как ни в чем не бывало опустил свою руку, заодно и мою, и уверенно зашагал вперед, напевая какой-то мотивчик. Вот это-то и заставило меня отмереть и заслушаться. Голос у Леши оказался низким, гортанным и очень красивым. Таким бы колыбельные напевать...
   Перед переходом дернула парня, показывая, что здесь нужно перейти. Всегда побаивалась широких дорог, эта боязнь не изжила себя даже после трех лет проживания в большом городе и почти ежедневного пересекания этих самых широких дорог, перед замирающими, а иногда проносящимися в считанных сантиметрах от тебя, машинами. Но теперь было намного спокойнее. Рядом со мной он, а значит - все боязни пропадали без следа. Тепло его руки, которое ощущалось даже через перчатки, дарило уверенность и чувство защиты.
   Всего, чего Леша ни коснется - обретает цвет. Обычно - это мостовые и полы, так как он по ним ходит. Сейчас под нашими ногами снег - он уже успел нападать после того, как вездесущие дворники расчистили тротуары. Вроде бы как снег белый, а белый я различаю прекрасно. Но этот белый был не совсем такой, как обычно. Который раз замечаю - он переливается всеми оттенками радуги, особенно под светом фонарей и фар. Смотрится так здорово... вот бы весь мир вот так оказался расцвечен!
   Но это только мечты. Я давно потеряла надежду...
   Какие мрачности в голову лезут! Все, объявляют им категоричное "нет"! Не хочу думать ни о чем тяжелом. Сейчас я должна радоваться, и буду это делать! Как-никак, первое свидание в жизни, рядом улыбается любимый, вокруг переливающийся цветами радуги снег, в груди столько тепла и счастья, что, кажется, хватит на несколько таких Сонек.
   Всю дорогу молчали, но рядом с Лешей что болтать, что молчать - всегда уютно. Раньше не представляла, как молчание может быть уютным? Оно же всегда угнетает! Но вот, поняла на собственном опыте.
   Вроде как шли мы медленно, не скажу за парня, но я наслаждалась его близостью, а "быков" достигли быстро. Сама статуя стояла на самом видном месте - здоровенная, в четыре человеческих роста. Быки своих мукающих собратьев превышали раза в два, и немного пугали. Вокруг статуи высились снежные горы, среди которых прятались любезно расчищенные скамейки. По одной из горок, оглашая округу веселым визгом, на обтрепанных картонках скатывались маленькие детишки. Женщины на ближайшей скамейке, по-видимому, их мамы, разговаривали о своем, не забывая постоянно бросать взгляды на веселящуюся ребятню. От взгляда на них, на искрящиеся радостью и упоением личики, невольно и у меня появилась улыбка. А вообще, я детей люблю, даже очень. И считаю, что без них жизнь для всех стала бы напоминать мою - выцветшую и унылую. Дети дарят миру краски даже для тех, кто не лишен их.
   В углу, прижимаясь одним боком к университету, расположились ларьки с разнообразной канцелярской мелочью и маленькая кафешка с расставленными на улице столиками - само заведение было слишком крохотным, чтобы расположить желающих внутри. Но желающих покушать чего-нибудь горячего - а вечером их собралось довольно много - никакие неудобства не смущали.
   Теперь я пялилась не на детей, а злосчастный ларек. Нос учуял соблазнительный запахи, раздразнив некормленный желудок.
   - Хочешь, куплю что-нибудь? - Леша верно истолковал выражение моего лица.
   Я активно закивала. Парень улыбнулся, на секунду отвлекая от созерцания витрины кафешки.
   - На мое усмотрение? - уточнил он, получил в ответ кивок - разве я могу говорить, если рот слюни заполнили? Сказал подождать где-нибудь, где будет меня видеть и, потрепав по шапке, ушел.
   Посреди дороги стоять было как-то не очень, так что я решила примоститься на какую-нибудь скамейку. Под критерии "ближняя" и "свободная" подошла только одна, к ней-то и пошла, осторожно обгоняя медленно бредущих людей. Хорошо хоть ширина дорожек, виляющих между гор наледи и снега, это позволяла. Но одного человека обойти не удалось. Я в сторону - и он, в другую - опять тоже самое. От черных ботинок взор перемещался все выше и выше, с ботинок на джинсы, с них на куртку-дутыш, а там и на лицо наглеца. Подозрительно радостное...
   - Сонька! - Безошибочно угадал мое имя незнакомый парень. Или... не такой уж и незнакомый... С каждой секундой пристального разглядывания и копошения в памяти парень казался знакомым все больше и больше. Особенно родинка на левой скуле. Она и помогла окончательно узнать стоящего передо мной человека.
   - Семен?! - ошарашено воскликнула. Вот кого-кого - а его в этом городе я никак не предполагала встретить. Ведь семь лет назад говорил, что насовсем в Смоленск уезжает! Где Смоленск, а где мы!
   - Угу! - вот как я ошарашено, с такой же по силе радостью, буквально сверкая, выдал "найденыш", подтверждая, что я не ошиблась.
   Сема... я во все глаза разглядывала так сильно изменившегося мальчишку... уже парня. В моей памяти он оставался таким добродушным, круглолицым колобком с прической "горшком", не могущий просидеть и минуты на месте - все куда-то рвался, бежал, в общем, был ну очень подвижным, несмотря на свои внушительные габариты. У меня он всегда невольно сравнивался с мячиком. Веселый, отзывчивый, необидчивый на довольно болезненные прозвища паренек, сын одного из приближенных друзей семьи - он довольно часто бывал в нашем доме.
   И что я вижу перед собой? Вытянулся, теперь приходится голову задирать, хорошо хоть не так высоко, как с Лешей... а раньше с меня ростом был. Очень сильно похудел, раза в четыре, а может - во все пять. Это отразилось и на лице - оно стало уже, признаю, в несколько раз симпатичнее: выделились довольно изящные губы и большие, как оказалось, глаза. Нет, и раньше Сема был довольно симпатичен, но колобки нечасто нравятся девочкам, из-за чего парень страдал. Только прическа осталась прежней - на его голове по прежнему строгий минимум волос - короткий "ежик" и торчащий под прямым углом сантиметровый намек на челку.
   Пока я придирчиво рассматривала Сему, он, в свою очередь, рассматривал меня. А в какой-то момент вообще неожиданно сгреб в медвежьи объятия, в которых я просто утонула и почти задохнулась. Позорно умереть от удушья мне Сема не дал и вовремя отстранился.
   Я подняла глаза, внутри бурлила бешеная радость - а как же иначе, неожиданно встретила первого и единственного друга! Но то, что увидела...
   Напротив округлившего глаза Семы стоял Леша с лицом, перекошенным такой злобой, что стало страшно, и сжимал в кулаке воротник его куртки. Как кино в замедленном темпе: Леша заносит руку и с размаху бьет Семена по лицу, отчего он отлетел назад, в гору снега, подняв тучу снежной пыли. Кривится, но даже не успевает открыть глаза, когда как Леша делает шаг вперед, опять занося кулак.
   Даже не знаю, как у меня получилось так быстро добежать, да еще и проскочить между двумя парнями, развернувшись к последнему, так и замершему с поднятой рукой.
   - Алекс, перестань, это мой друг, слышишь! Не смей его бить!! - заорала в голос, пытаясь достучаться до мозга этого идиота. Ну зачем, объяснит мне кто-нибудь, зачем нужно было бить ничего не сделавшего ему парня?!
   Злость на его лице подутихла, но не исчезла. Зеленые глаза продолжали пугающе сверкать бешенством... пугающим больше от того, что я еще никогда не видела такого выражения у этих глаз. Но кулак медленно опустился и разжался.
   За спиной послышалось шуршание и сдавленные ругательства. Я обеспокоено повернулась к Семе, быстро осматривая его на предмет повреждений. А вдруг этот сумасшедший еще сломал ему что-нибудь? Не дай Бог, конечно! Левый глаз Семена не открывался и заметно опух, причем, опухал все сильнее. Парень коснулся пострадавшего глаза, поморщился, и со злостью уставился за мою спину. На понятно кого.
   - Ты что, совсем сбрендил? - его взгляд переместился на меня, растеряв по дороге злость, но приобрел возмущение и непонимание. - Соня, кто этот дебил?
   - Пусть твой друг заткнется, иначе я ему врежу опять, - мрачно посоветовали из-за спины. - А ты если еще хоть раз коснешься моей девушки - убью.
   Я вскочила, распираемая яростью.
   - Я не... - с таким пылом начала, и... сдулась после второго слова. "...Твоя девушка" - так и осталось недосказанным, потому что в голову резко стукнула мысль - а кто тогда?
   Пусть, да, никто из нас не заикался о том, чтобы, как все говорят, становится парой, но... это уже итак было понятно. Как бы я не стеснялась, смущалась и так далее. Мгновенно пронеслась мысль о том, как бы я чувствовала себя на его месте, если бы услышала от Леши возмущенное высказывание, что, мол, я не ее парень... Отвратно себя бы чувствовала. А еще - преданной.
   Вот из-за этого и не договорила.
   Кошмар, и в такую минуту я беспокоюсь об этом идиоте?!

***

   Я слепила снежок, больше похожий на кривой блин, а не на традиционный шарик. Завернула полученный кошмар в бумажный платок, подумав, еще в один, и протянула ряд сидящему Семе.
   - Приложи.
   Он сдержано поблагодарил, взял полученное средство лечения и приложил к пострадавшему по недоразумению месту. Правда, только я, как последняя дура, верила в это недоразумение. Сема был свято уверен, что Леша буйный псих, которого нужно в палату с мягкими стенами сажать, дабы уберечь нормальных людей. Это он и высказал как поднялся и отряхнулся от снега. Леша после такого рванул вперед с ясно написанным на лице намерением не только отправить Семена обратно в снежную кучу, но и закопать его там... приложив по голове чем-нибудь тяжелым. Только я стояла на его пути и совсем не желала уступать дорогу, да еще и удерживала его за руки. В общем, помешала я воплотить задумку в жизнь. Тогда он ограничился ответным высказыванием, завуалировано, но понятно обозвав Сему слабой женщиной. Теперь пришлось вцепляться в рукава Семы, удерживая рвущегося вперед парня. Леша снисходительно смотрел на него сверху вниз, пользуясь превосходством в росте.
   С горем пополам, с километром потраченных нервов и где-то часа времени этих двоих удалось успокоить. Но не помирить, это вообще оказалось так же нереально, как лбом остановить локомотив. И так же опасно. Предложила уже... но они, не сговариваясь - какой там, если разговор их сводился только к взаимному обмену каких-либо оскорблений, - так посмотрели на меня, что я мгновенно заткнулась и зареклась говорить на эту тему.
   Двое парней что-то резко напомнили мне двух бойцовых собак, с породой еще не определилась, готовых при первой же возможности вцепиться друг другу в глотки. И я по воле случая держала поводки этих псинок в своих слабеньких руках, уговаривая их не драться. Страшно? Не то слово. Сему удерживала ласковыми уговорами, да я вообще столько сахара в слова переложила, что самой тошно стало. Это просто я вспомнила, как давным-давно вот так уговаривала колобка-Сему не лезть в драку с довольно крупным семиклассником за отстаивание "любимой". Той любимой жертвенность Семена была до одного места, я это знала, безнадежно влюбленный - нет. Вот поэтому я его и мальчишку удерживала от драки. Как и тогда, Сема заслушался и позволил усадить себя на скамейку. На Лешу я бросала предупреждающие взгляды и один раз сказала, что если он посмеет даже подойти близко к моему другу детства, я... перестану с ним разговаривать. Совсем. Угроза из репертуара детского сада, сама понимала и поэтому не надеялась, что она подействует. Леша усмехнулся, но приближаться не стал, держась строго за спиной, на расстоянии двух-трех шагов. А на скамейку, куда усадила Сему, сел тоже, только с другой стороны меня.
   Леша пренебрежительно фыркнул. Я бросила взгляд вправо и убедилась, что снисходительное пренебрежение с оттенком презрительности никуда не исчезло. Да и, судя красноречивому выражению зеленых глаз, даже не думало исчезать.
   Сема скосил на него здоровый глаз и вернул презрение владельцу.
   - Что, решил остаться? А я-то думал, не видно, значит - сбежал.
   Резко захотелось вырвать подтаявший снежный блин и врезать им по Семиной маковке. И откуда только такая дерзость? Когда успел взрастить? А еще плюс к дерзости - глупость. На Лешу посмотри, внимательно так, неужели не видишь, что он может в любой момент броситься и хорошо так тебе врезать? Или Сема у нас уверенным в собственных силах качком стал? Не понимаю я его...
   Леша на этот выпад не повелся и ответил кривой ухмылкой. И его тоже я не понимаю, причем совершенно. С Семой я хоть росла лет пять, а с кучерявым только пару месяцев знакома и вообще ничего о нем не знаю. Наличие сестры и довольно сложного характера - не в счет.
   - Естественно. Я не собираюсь оставлять Соню одну рядом с извращенцем. Вдруг ты буйный? - точно скопировав тон Семы, когда он обвинял противника в этой самой буйности, парировал Леша.
   - Я не извращенец! - огрызнулся Семен. В который раз его этим попрекают? В первый раз, каюсь, покраснела, но в третий отнеслась пофигистически. - Что, обнять нельзя?
   - Что сказал, мелочь? - мгновенно набычился кучерявый. Нет, я так обычно, даже про себя, Лешу не называю, это все Сема со своей неудержимой наглостью. О, поняла! У него просто инстинкт самосохранения несколько притуплен... если вообще не забит полностью. А вообще, таких папа всегда называл непугаными идиотами и страшно им завидовал.
   Мелочью Сема обозван был не зря - я оценивала это здраво, как и положено другу - до Лешиной высоты он не дорос где-то с голову. По мне, снизу если смотреть, так они оба лоси здоровые, но для парня, подозреваю, разница в росте была довольно болезненная. Но повторяюсь - может, это всего лишь домыслы. А может и нет, кто их знает, этот противоположный пол.
   М-да... каким я философом стала...
   За мелочь Семен обиделся и опять рванул выяснять отношения. Но был удержан, усажен и заболтан. Смысл болтания сводился к одному - не обращать на соседа по скамейке никакого внимания. Лешу я пихнула каблуком, если можно так назвать пяточную часть совершенно ровной подошвы, чтобы тот перестал провоцировать Сему. Надеюсь, "кучерявый" правильно истолковал намек, приправленный многозначительным взглядом.
   Леша только опять фыркнул, скрестил на груди руки и отвернулся.
   А я с расспросами пристала к Семе, как и хотела давно сделать. Где был? Как жил? Как на родине оказался? Ну и где-то штук двадцать подобных вопросов. Друга не пришлось мучить - он сам все с охотой выложил.
   В две тысячи третьем году он и его мама покинули пределы области и подались вслед за главой семейства в далекий Смоленск - где "папа" начал зарабатывать большие деньги. И с тех пор семейство Митинковых пропало без следа. Ни звонков старым друзьям, ни обещанных еженедельных писем персонально мне. Исчезли для всех. Многие посчитали - а друзей у Митинковых было достаточно, что они разбогатели, зазнались и больше не хотят общаться с "простым людом". Через пару лет о них забыли. Еще через пару лет забыли родители и я... правда, порой вспоминала о веселом Семе, когда было плохо. В такие моменты он всегда выступал безотказным антидепрессантом. Мы переехали в новый дом, и уже точно про них забыли.
   Это пересказ истории с моей стороны. А вот как она звучала со стороны пропавших без следа.
   Жизнь в новом городе показалась раем - папаня Семы и правда напал на "золотую жилу", то есть кроме как прогона товара будучи дальнобойщиком стал заниматься скупкой и продажей акций. Он вошел в какую-то там коалицию таких же везучих идиотов, как он - а там действительно крутились те, к кому обычно Везение передом стоит. Деньги росли, как на дрожжах. Довольно скромная квартирка сменилась шикарным загородным домиком, ежедневная тряска в автобусах - мягкой ездой на четырехколесном любимце фольцвагене, некусачая по ценам одежка маде ин центральный рынок - одеждой от фирменных брендов. Сема после одного инцидента с местной шпаной начал ходить в спортзал - да, я не поверила в первоначальную версию с просто сильным желанием измениться, это не в характере Семена. Местные авторитеты решили проучить зарвавшегося "буратинко"... Ага, вот и выяснили, откуда берет корни потрясающая дерзость, граничащая с глупостью! Ах, деньги, деньги - вы развращаете людей и дарите им чувство безнаказанности. Как я уже подумала в начале рассказа - жизнь у Митинковых стала просто раем. Причем раем, так сказать, модернизирующимся. Папаня Семы вошел в раж, слава о Акуле Везения - так прозвали папаню за потрясающее чутье вышеозначенной акулы и удивительное везение - распространилась не только по городу и области, но и по России, в определенных кругах правда. Только такая слава сыграла злую шутку. Завистники Акулы решили убрать везунчика с "игрового поля". Они выстроили какой-то изощренный и многоэтапный план, какой - знают только они да папаня, Сему не посвящали в детали.
   Рай рухнул и едва не погреб под обломками Митинковых. Почти весь капитал пошел на отдачу долгов, каких оказалось нежданно-негаданно великое множество. Туда же ушел домик, его внутреннее убранство, и семейный любимец фольцваген. На жалкий остаток от былого шика была приобретена двухкомнатная хрущевка. Причем, спали все в одной комнате, деля широкий диван на троих - одна комната была под завязку забита сохранившейся шикарной одежкой. Митинковы стали бедными, ну почти как церковные мыши. Денег не хватало на элементарную уплату коммунальных услуг. На первое время пришлось "толкануть" половину вещичек, и деньги пошли на покупку фуры, и папа вновь стал бороздить дороги России и стран СНГ, порой заглядывая и в Польшу с Германией. Мама пошла преподавать в школу, в которой и учился Сема.
   Вот только не жилось им в Смоленске. Никак. Бывшие конкуренты боялись, видимо - ну, это мама друга и уже довольно взрослый Сема так рассуждали, - что Акула Везения поднакопит денег, вернется, и вставляли Митинковым всяческие палки в колеса. В конце концов, мама не выдержала и затребовала у мужа возвращения на родину. Обосновала тем, что он все равно колесит по стране, а одна и ребенок за него мучаются. Бывшая Акула сдалась без боя. Скромное обиталище было продано, вещички погружены в фуру, и Митинковы отправились обратно на гостеприимную родину.
   Эпопея длиною в долгих семь лет... Да моя жизнь, по сравнению с приключением Семиной семьи сплошное однообразие и скукота...
   Приехали, обосновались легко - сказывалось отсутствие бывших конкурентов - стали налаживать жизнь. Вот тут я не сдержалась и спросила - а слабо было навестить старых друзей? Позвонить, приехать в гости? Сема парировал, что как раз и навещали они нас. Только в доме нашем старом жили совершенно другие люди, не знающие фамилию Арелины, а по телефонным номерам уже сколько лет беспристрастный голос отвечал, что такое абоненты не зарегистрированы в сети. Тут я не знала, что ответить...
   Папа поехал колесить дороги, мама - преподавать в ВУЗ, Сема, к тому времени, уже закончивший где-то в Смоленской области два курса театрального, без труда поступил в - не побоюсь этого слова - довольно знаменитый в России местный университет Искусств.
   Так... вот тут мое любопытство скакнуло до небес и с этого момента я потребовала подробностей. О таком важном - и обмолвился один раз, мимоходом!
   Просто я как никто другой знала Семину тягу к актерству. Страшное это дело было, надо признать. А все началось с довольно безобидной вещи - с первого выступление Семы-третьеклассника в школьном актовом зале в роли колобка. Боже... как он сыграл знаменитого персонажа сказки, это нужно было видеть! Равнодушных не осталось, Сему фотографировали, Сему цитировали, Сему знали лучше, чем этого самого колобка! И это окрылило новоявленного актера. Он решил продолжить "карьеру".
   Кстати, именно с этого момента я стала называть Сему колобком. Тот помнил свой дебют и позволял мне такую тешащую его самолюбие малость.
   С этих пор Сема участвовал в каждом спектакле, и не только в своей - но и в других школах, и даже в ДЮЦе. А однажды так вообще поехал в "столицу" области, то бишь в этот город покорять большую сцену. Сцена послушно покорилась, а Сема уехал знаменитостью. Просто парень играл... слов даже не подобрать правильных и точных... но ему - верили. И не могли представить, чтобы, к примеру, карлик из трущоб, страдающий от собственной внешности и влюбившийся однажды в прекрасную девушку, на самом деле никакой не карлик, а обычный мальчик, каких вокруг очень и очень много. И так со всеми ролями. Сема ими жил. Ни у кого так играть не получалось.
   После переезда Сема первым делом, после обустройства, конечно, узнал о местном отделении какого-нибудь театрального кружка. Нашел. При театральном институте, куда и замыслил поступать после школы. Во время посещения кружка так впечатлил местную театральную общественность, что его приняли без разговоров и без таких житейских мелочей, как экзамены. Сема потряс - о чем он признался без ложной скромности... Обеспечил театр довольно большой прибылью, и сам получал небольшой кусочек, не как студент, нет, уже как полноправный актер.
   А потом Сема переехал сюда, имея множество рекомендаций в кармане и страстное желание попробовать местную сцену в душе. Ведь она еще в детские годы его покорила ...
   Посмотрев рекомендации, оценив Семину игру - подключив местную уборщицу, он Отелло изображал, юморист, - его приняли. Опять же - без экзаменов и лишних вопросов. Сразу же на третий курс, как Семе и нужно было.
   Здешний коллектив сначала принял новичка в штыки - друг пояснил, что такое поведение самое правильное, кто хочет, чтобы, возможно, твою роль отдали кому-то другому? Но прошел месяц, и Сема влился к коллектив, и это для меня не удивительно. Парень с душой нараспашку, приятным, неконфликтным характером, да с подвешенным болтливым языком - ну, тут профессия обязывает, - еще плюс ко всему с очень даже недурной внешностью как не расположит к себе людей? Надеюсь, Сема не сильно изменился и эти качества сохранил. Думать о том, что он остался прежним - глупо. Все со временем меняются, кто в худшую, а кто и лучшую сторону. Как сильно - зависит от насыщенности жизни и от самого человека.
   Все же надеюсь, что от прежнего Семы осталось как можно больше... Вроде как, так и есть. По крайней мере, болтать с ним так же легко, как и раньше.
   После дебюта на родине, Сему, которому, как новичку, досталась невзрачная второстепенная роль, признали, и он даже, как смущенно признался, обзавелся поклонниками. "Может, поклонницами?" - насмешливо уточнила я. Семен отмахнулся, не став вдаваться в подробности, только убеждая меня еще больше.
   Была еще один спектакль, в этот раз его пустили пусть и не на главную роль, но поближе к ней. А скоро будет еще один, и в этот раз - главная роль! Парень так светился счастьем, что оно передалось немного и мне.
   - Сонь, а приходи на репетицию! - вдруг предложил он. - Давай, - видя мое колебания, взмолился Сема, делая такое жалобное лицо, что даже у законченного сухаря сердце бы дрогнуло... вот же, актер!
   - А когда? - сдалась я. В принципе, пойти в театр, пусть и не на постановку, а на репетицию, но зато - бесплатно! А халява самый сладкий для студента куш.
   - В субботу! - с готовностью ответил парень. - В два часа дня... - он состроил задумчивое выражение, - или в три... Не помню! - Сема с размаху хлопнул себя по лбу, задел пострадавший глаз и сморщился. - Ладно, сделаем так - я узнаю завтра точно когда, и позвоню тебе, хорошо? - Я согласилась и по памяти продиктовала свой номер с готовностью вытащившему мобильник Семену.
   Парень пообещал, что завтра железно позвонит и, помянув загадочные "дела" замысловатым ругательством, но без мата, извинился и убежал. Мне - помахал, сидящему рядом Леше, напоминающему сейчас большую такую грозовую тучу, вот-вот готовую начать плеваться молниями и поливать дождем всех неугодных, послал полный недоброжелательности взгляд. Последний ответил ухмылкой и снисхождением... А когда Сема скрылся за снежными горами, обернулся ко мне.
   Я съежилась.
   Что-то страшновато... даже очень.
   Мамочки, Сема, почему ты меня оставил?!
   Такое ощущение, что мне устроят разнос... хоть я и не понимаю причины, все равно чувствую себя несколько виноватой. Интересно, отчего это?.. Кажется, понимаю. Вину вызывает укоряющий взгляд прищуренных глаз, словно Леша оценивает, в какое наиболее приглядное место можно укусить, а я ему, видите ли, этого сделать не даю...
   Ужаснулась своим сравнениям. И ведь такое не в первый раз!
   Леша вздохнул, и, к моему облегчению, его взгляд стал не таким пронизывающим и не вызывал такого уж раскаяния неизвестно в чем. Сжал покоящуюся на скамейке руку и встал, утягивая за собой.
   - Дома поговорим, - ласково и зловеще пообещал он. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, а где это, собственно, дома? Он имел в виду общагу... а ведь так и получается, что мы с ним живем в одном доме... Сердце екнуло. Взрослая девочка, да девушка уже давно, а смущается и сходит с ума от подобной мысли! В голове за пару секунд промелькнул целый набор картинок, и все они хозяйственно-бытовой повседневности нашего с Лешей совместного проживания... Вот я, в фартучке, подаю улыбающемуся любимому завтрак, а когда он откусывает от приготовленного бутерброда, на щеке остается пара крошек, которые я смахиваю кончиками пальцев, а после целую парня в висок... фантазия, правда, взбрыкнула насчет поцелуя и попыталась его "спустить", но я быстренько на нее цыкнула. Сценка с совместным ужином. А после него... а-а-а-а!!! Не-не-не!! Ничего больше! Точка. Все. Соня, урезонь свою неугомонную фантазию!
   Вот так и закончилось наше "свидание", которое никакое не свидание, а просто прогулка. Так оказалось, точнее - получилось. Но из плюсов - я встретила старого друга! Чем не повод для радости? И я радовалась, но было чуточку грустно. Пусть это эгоистично, но было бы лучше, если бы Сема появился или раньше, или позже. Желательно, вообще завтра! Ведь, если бы не его появление, прогулка стала бы настоящим свиданием. Романтичным...
   Обратно мы не пошли, а поехали на автобусе, и хорошо - у меня замерзли ноги и окоченели до несгибаемого состояние пальцы. Когда я была занята разговором с Семой, этого не замечала, а сейчас "наслаждалась" по полной программе. Правда, пальцы одной руки, которую сжимал Леша, быстро отогрелись.
   Несмотря на вечер, а значит - большую толпу желающих поездить на том же автобусе, что и мы, Леша умудрился рыбкой пронырнуть сквозь толпу и даже занять два сидячих места. На которые мы и примостились поскорее, чтобы более юркие граждане их не заняли. Только долго мы не посидели. За окном, когда автобус остановился на очередной остановке, я заметила, как бабуля божий одуванчик с трудом забирается внутрь салона - даже для меня те ступеньки были высоковаты, что о ней говорить?.. Нет, помог кто-то, надо же, есть еще джентльмены на свете. Я бы сама помогла, но плотно спрессованная толпа между мною и ней выполнить задуманное помешала.
   Бабулечка едва протиснулась к поручную, жалобно оглядывая салон. Ни свободных мест, ни желающих их уступить не нашлось... Не знаю как остальные, но я сидеть и дальше не могу! Шепнув Леше, чтобы защищал сидение, протиснулась к бабушке, игнорируя возмущенные вопли какой-то дамочки, которой я что-то отдавила, и провела ее к своему месту. Леша с доброжелательной улыбкой уже отбивался от напористой девки, желающей его занять... зуб даю, девица желала больше побыть рядом с таким красавчиком, а не посидеть. Не знаю как Леше, но мне это было прекрасно видно. Красноречивое выражение лица. Увы, девице наступил облом. Леша вскочил, галантно помог старушке усесться, но сам не сел, а подтолкнул меня и положил на плечо руку, усаживая тоже. А сам остался стоять рядом. Но парня быстро оттеснили куда-то дальше по салону, куда - я не увидела.
   Бабулька оказалась разговорчивой. Она долго нахваливала Лешу, посчитав его моим "женихом", к жуткому смущению. Я кивала, полностью подтверждая - да, он просто сокровище, собрание всех мыслимых и немыслимых качеств... Как же она права.
   Пешком бы мы добрались быстрее, чем на автобусе - он не ездил дворами, какими мы обычно проходим, а делал больш-ой круг минут на тридцать. Но ради тепла можно и прокатиться. Я долго ерзала по жесткому сидению, искала взглядом Лешу, но не выдержала и пошла его искать. Зачем? Очень хороший вопрос. Сама не знаю, зачем. Просто мне этого хотелось, и вспомнились слова Леши о том, что со вчерашнего вечера мы должны делать то что хотим... ну, и так далее.
   Я распрощалась с бабулькой и пошла покорять препятствие по имени толпа. Далось препятствие нелегко, оно старательно мешала покорению тычками и злобными выговорами, типа: "Расходилась тут!". Но передо мной была моя цель, что давала силы и выдержки не обхамить в ответ. Нет, я воспитанная и культурная, но город, а особенно такие поездки эту культурность свели на нет. К сожалению, вежливые слова не имеют такого воздействия, как ругательства.
   Леша был не так уж и далеко - в серединке салона, там, где обычно прибита табличка с изображением коляски. Парень прислонился спиной к стеклу, держась за верхний поручень, и с отсутствующим выражением рассматривал проплывающий за одним из окон пейзаж. Я поперхнулась. Ну, модель на выезде... и опять на него нагло пялятся! Но лицо его оживилось, когда я протиснулась между двумя особо большими тетками и буквально пробкой вылетела к парню. Если бы он стоял, к примеру, посреди салона - точно бы сбила, а так только врезалась без последствий. Подняв голову, виновато улыбнулась. Ведь наверняка ударился или о поручень, или о стекло... Угораздило же Лешу встретить такую дурочку, как я!
   Он улыбнулся в ответ и опустил руки, чтобы уберечь меня от падения - автобус резко притормозил.
   Почему я никак не могу привыкнуть к этой улыбке? Почему продолжаю таять как мороженное на летнем солнце? Податься назад не дали Лешины руки, продолжающие сжимать мои локти... точнее, уже не локти - руки скользнули на спину, там и остались. Я оказалась зажата в крепких объятиях. И... совершенно не хотела никуда отстраняться. Даже наоборот. Хочу быть еще ближе.
   Нахлынувшая на очередной остановке толпа великодушно исполнила это желание, и вдавила меня в парня так, что не то, что двинуться не могла - вздохнуть не получалось!
   Леша, продолжая меня обнимать, развернулся сто восемьдесят градусов, поворачиваясь спиной к толпе, а за моей спиной оказался длинный поручень. Никакого давления, тычков я больше не ощущала. Только Леша порой прижимался чуть сильнее. И в эти мгновения по всему телу гоняли такие отряды холодящих мурашек! А сердце стучало быстро и громко. Близко... очень и очень близко. Волнующе...
   Как же боялась поднять голову и показать все многообразие чувств на своем лице! Что оно потеряло каменное спокойствие, я заметила уже давно.
   - Я никому тебя не отдам. - Вдруг с легко различающейся уверенностью сказал Леша. Сердце сбилось с ритма. Такой болезненный и сладкий укол... - Слышишь? - жаркий шепот коснулся уха. - Я ни с кем не собираюсь тебя делить. Ты - только моя.
   Люди за спиной помешали отпрыгнуть назад, подальше от этого... этого! Парень довольно улыбался, как обожравшийся сосисок кот. Внутри меня творился такой хаос, не то что понять - разобрать, что за чувства в него вовлечены очень сложно. Но не невозможно.
   Дикое смущение. Дикая радость... Что-то еще, отчего по телу растекается приятная слабость и шумит в голове.
   Принадлежу ему. Оказывается, это самая главная моя мечта. И она так легко исполнилась.
   А он смотрит и улыбается, такой спокойный. А я схожу с ума! И этот взгляд...
   Я закусила губу.
   - Тебе нравится меня смущать, да? - голос сорвался и пришлось прокашляться, выдавая причину "срывания" за несуществующую простуду... Только я сомневаюсь, что Леша в нее поверит. Порой мне кажется, что он видит меня насквозь.
   - Ты даже не представляешь как, - насмешливо откликнулся Леша, сверкая глазами из-под опущенных ресниц. Выглядело это... вызывающе. А если приплюсовать его близость, то... Воздуха мне, воздуха, его резко стало не хватать! - Ведь это доказательство.
   Последнее его высказывание показалось подозрительным. Очень. Хаос внутри даже поутих, тревожно прислушиваясь. Это что за опыты надо мной проводят?!
   Только парень ничего не ответил ни на полный возмущения вопрос, ни на не менее возмущенное предположение об опытах. Вскинул брови, состроил философское выражение, задрав подбородок... только вот полуулыбка, то и дело изгибающая губы сводила на нет воздействие философской мины, превращая ее в хитрющую. Пришлось сдуться и смириться с молчанием. Ничего... я памятью никогда не страдала. Запомню и выясню позже! Покосилась на Лешу, даже не подозревающего о строящихся коварных планах. "Вот увидишь, обязательно выясню! - молчаливо пригрозила ему. И, подумав, добавила: - И не только это - все твои тайны вытяну!"
   Остановка располагалась чуть дальше нашей общаги, буквально в паре тройке шагов. Что было очень хорошо - не нужно, надрываясь, тащить здоровенные баулы, приготовленные заботливыми мамами, папами и бабулями, далеко. Народу меньше не стало, но это не помешало парню изящно и без осложнений выскользнуть, прихватив меня, из автобуса. До общаги дошли молча, разговаривали случайными переглядами, исход почти всех был один - я смущенно отворачивалась, успевая заметить, как Леша усмехается.
   Что он там говорил? Поговорим дома? Ой, что-то мне совсем не хочется этого разговора... выражение его лица тогда, возле быков, я хорошо запомнила - оно не предвещало ничего хорошего.
   Когда ступили чуть ли не одновременно их холла в коридор первого этажа, предприняла попытку вырваться и сбежать, пока не поздно. Вот только руку мою держали крепко... разве что непроходимая дура не поймет намека. Я дурой не была... почти - но это явление стихийно! В данный момент я была само здравомыслие, так что попыток вырваться больше не предпринималось. Разве что только на своем, втором этаже, когда я, по идее, должна была свернуть, а Леша подниматься выше. Только вот он взял и пошел за мной. И шел до самой двери комнаты.
   Это еще как понимать? Развернулась и прямо спросила:
   - Куда намылился?
   - К тебе, - не задумываясь, выдал парень. - Поговорить. - И подкрепил сказанное безотказной улыбкой.
   Я отчаянно замотала головой. Вот уж чего я не хотела!
   - Не-не-не! - на улыбку не купилась. Разве что чу-уточку... - А, может, завтра? - я состроила самое жалобное, какое только умела, выражение лица. Я даже вделаю все, что он попросит, лишь бы этот ненавистный заранее разговор не состоялся!
   По выражению Лешиных глаз становилось понятно - таки нет. Руку он так и не выпустил, а другую свою упер в стенку, не давая пройти дальше.
   - Нет, - сурово возразил он, - мы именно сегодня, раз и навсегда, проясним все, что хоть краем касается твоего новоявленного друга! И ты объяснишь свое поведение. - А вот после последней фразы зеленые глаза приобрели такое убийственное выражение, что резко захотелось юркнуть в комнату и закрыть дверь изнутри.
   - Лекс, ну как тебе не стыдно? - Мы оба мгновенное развернулись, узнав обладателя голоса. Рядом с нами стояла Мари с видом мамочки, отчитывающей нерадивых детишек... Насчет Леши - я понимаю, но я тут причем? Я ничего плохого не сделала! - Потерпи со своими приставаниями до того места, где на вас не будут пялиться столько народу!
   Воспользовавшись замешательством парня, вырвала руку и скакнула к его сестре, моей единственной надежде на спасение.
   - Мари!!! Спаси меня, умоляю, спаси!!! - быстро зашептала, строя страшные глаза. Видимо, до того страшные, что девушка на самом деле испугалась и из-за этого отступила.
   - Стоять! - Меня обхватила за талию и потащили назад. И тащили до тех пор, пока я не уперлась во что-то теплое. Здравый смысл подсказывал - в Лешину грудь, точнее, если обобщить - перед. Содрогнулась и согласилась с возникшей самой первой мыслью - жутко звучит...
   - Мы еще не договорили.
   - О чем? - тут же заинтересовалась отошедшая от испуга Мари. - Окинула нас внимательным взглядом, не нашла ответа на собственный вопрос, и уставилась теперь уже вопросительно. - Хотя нет, - она вскинула руку. - Давайте-ка, дуйте ко мне в комнату. Там и поговорим без лишних ушей.
   "Лишние уши", которые примостились на подоконнике и, похоже, все это время наслаждались "концертом", сделали вид, что они совершенно не причем, и их вообще здесь нет.
   Мою ладонь опять схватили и повели меня вперед, не спрашивая - а вообще, хочу ли идти вслед за Мари?
   Девушка предложила чаю, я согласилась сразу, а Леша дотошно переспросил, какой именно чай. Его сестра без запинки выдала какое-то иностранное зубодробительное слово. Парень кивнул и только после этого выразил желание этот чай попробовать.
   Когда обжигающе-горячий чай был разлит по кружкам и все уселись, каждый со своей, Мари поинтересовалась, о чем мы собирались в коридоре говорить. Леша уселся рядом со мной, на кровать, когда как Мари заняла табуретку возле стола. Лучше бы наоборот... я бы меньше дергалась и нервничала.
   - Да вот... Приставал тут к Соне один хмырь, - изящно, с благородством - и как только так выходит? - отхлебнув из кружки, сказал Леша.
   - Он не хмырь - он Сема! - сразу же возмутилась я. - И он не приставал!
   Парень пожал плечами.
   - Вот видишь? - повернул голову к Мари. - Она его уже ласково именует. - Сказал, как будто другого от меня не ожидал. Несколько обидно...
   - Ну Семен, - буркнула, исправляясь. Два взгляда направились на меня. Обвиняющий и подозрительный. - И это не ласково - это уменьшительно! - Обвинение в одном поменялось на иронию.
   - Разница? - Парень поднес кружку ко рту, не отрывая от меня взгляда. Вновь изящно отпил, опустил кружку и выгнул бровь, мол, продолжай, я тебя внимательно слушаю.
   - Большая! - не стала вдаваться в подробности. Ну не знала я, чем ласкательное сокращение имени отличается от уменьшенного для удобства!
   - А поподробнее? - как с чаем, проявил дотошность Леша. Я скрипнула зубами. Кружка моя уже пуста... так может стукнуть парня по лбу, чтобы больше не задавал глупых вопросов?
   - Все-все. - Мари громко захлопала в ладоши, привлекая к себе внимание. Она миролюбиво улыбнулась, на мгновение зажмурившись. - Успокоились, голубки, я чувствую запах крови. - Соня, - девушка обратилась ко мне. - Иди к себе, Лекс тебя сегодня мучить не будет. Верно? - Ее брат, удостоившийся предупреждающего взгляда, нехотя кивнул. - Вот, видишь? - обрадовано воскликнула. - Иди спокойно.
   Но только я поднялась, Леша, оставив кружку, вскочил следом.
   - Подожди, мне нужно тебе кое-что сказать.
   Он приблизился на шаг, положил ладони на мои плечи, пресекая попытки уйти.
   Послышался звук отодвигаемой табуретки. Так как у нас стоят такие же, характерный звук я запомнила.
   - Ладно, я... выйду ненадолго, - послышался торопливый и чуточку насмешливый голос Мари. А потом - хлопанье двери. И только она хлопнула, Леша наклонился, приближая лицо к моему. А когда наши глаза оказались на одном уровне, чуть задержавшись, склонился к уху. Теперь пред глазами были только завитые к верху кончики его волос и плечо, обтянутое темно-зеленой футболкой.
   - На будущее. Больше не игнорируй меня. Никогда. Это больно.
   Больше взволновало не обжегшее кожу дыхание, а тон, которым были сказаны слова. За строгостью, размягченной каплей ласки, я различила тоску и намек на боль. Если бы я знала, что он чувствует... чувствовал, когда я беззаботно болтала с Семой, я бы держала его за руку... да сделала что угодно, лишь бы Леша не ощущал себя одиноким, проигнорированным.
   Совесть и стыд больно кольнули дуреху-меня. А ведь я и правда на какое-то время забыла о существовании Леши...
   Парень отстранился. В зеленых глазах плескалась... просьба. Просьба больше так не делать.
   Я поддалась желанию обнять его за шею и уткнулась носом в золотистые вихры. Почувствовала родной запах, и стала немного увереннее.
   - Не буду, - от чистого сердца пообещала.
   Быстро отодвинулась. Он выглядел ошарашенным, будто я сделала что-то удивительное. Хотя... так оно и было. Я первый раз сама обняла Лешу.
   Руки парня упали, но поднялись вновь и сомкнулись на моих запястьях. Он выглядел так, как будто прямо сейчас скажет что-то важное для него. Даже приоткрыл рот... И не сказал. Отвернулся и отпустил меня.
   - Ничего. Иди. - Коротко и прохладно сказал.
   Я постояла еще чуть-чуть, но Леша так и не повернулся. И решила, и правда, уйти.
   - Хорошо... - пролепетала. Подошла к большому шкафу, из нутра сняла с плечиков свою куртку и вытащила сапоги. Надела только последние, а куртку сложила вдвое и перекинула через согнутую руку. Перед тем, как закрыть дверь, бросила взгляд на парня. Так и не повернулся... Почему так? Что он хотел сказать и почему этого не сделал? - Спокойной ночи. - Тихо пожелала.
   - Спокойной. - Раздалось в ответ.
   Это было тяжело - захлопнуть дверь. Она как... преграда между нами. А я не хотела, чтобы существовали преграды, ведь... хочется быть ближе. И мне показалось на насколько мгновений, что и этого хотел Леша. И именно поэтому попытался остановить... и сам же прогнал.
   Не могу его понять. Как это сложно...
   В комнате никто не спрашивал, где я пропадала весь день. Оказывается Анька наябедничала - Соня ушла гулять с Алексом из семьдесят седьмой. Ленка с помощью парочки вопросов выяснила, что Алекс - это парень, с которым она и я ходил в кино, и, якобы, все поняла. Это мне сама Лена пересказала, привычно лежа перед ноутом и какой-то стрелялкой, поставленной ради такого случая, как мой приход, на паузу. А потом стала прожигать прокурорским взглядом - видно, у своего папы научилась - и вопросила:
   - Что у тебя с этим плейбоем?
   Я вздохнула.
   - Да никакой он не плейбой! - Сегодня что, день переубеждения? Сначала Сема, теперь Леша...
   - Ага!! - заорала Ленка, вскакивая и тыча в меня указательные пальцы обеих рук. - Попалась! Значит, ты не отрицаешь, что между вами что-то есть?
   Я неаккуратно закинула сапоги в шкаф, куртку - на крючок поверх то ли Ленкиной, то ли Анькиной. Крючков у нас было мало.
   Вот же дочь гремучего тандема из прокурора и следователя!
   - Ну тебя, - махнула на нее рукой.
   Что между нами... сложно все, непонятно и понятно одновременно. Если заявлю ей подобное, Ленка только у виска пальцем покрутит.
   Пришла к своему дивану, продолжая махать на возмущенные вопли.
   - Вот значит как? - наконец, более тихо, обидчиво протянула Ленка. - Ну-ну, - последнее что она сказала, и вся ушла в игрульку... Опять оглушительные очереди выстрелов, крики и фиг знает, что еще за звуки. Но, не смотря на громкость, звуки игры мне мало мешали. Привыкла за столько лет совместного проживания.
   Вспомнила, что, как бы, нужно позвонить родителям - как они там? Как доехали? Пусть немного поздновато захотела поинтересоваться, но...
   Открыла крышечку мобильника и удивленно уставилась на значок смс-ки от неизвестного номера - так как в телефонной книжке у меня очень мало номеров, всех их я знаю наизусть. Открыла. И вот что высветилось:
  
   Привет, Соня, это я, Семен. Забивай мой номер, теперь будем часто созваниваться и переписываться=) И я вспомнил, что, оказывается, тебе этого не успел сказать с твоим бешенным охранником: я очень рад, что Судьба нас сегодня столкнула. Это точно провидение!=)
  
   "Семка!" - донельзя обрадовалась я и быстро настрочила ответное сообщение:
  
   Ага, забила! Ловлю на слове насчет переписки, только попробуй опять пропасть - обижусь всерьез и надолго! И давай без пафоса...
  
   Ответ пришел довольно быстро, всего лишь через семь минут:
  
   Не боись, больше ни за что не исчезну!=)) И это не пафос - это суровая правда жизни!=) Я честно, очень-очень рад. Там, на Смоленщине, я скучал по тебе.
  
   Я воодушевленно застрочила:
  
   Я тоже по тебе скучала!!
  
   И это было чистейшей правдой.
  
   =))))) Спасибо, ты не представляешь, какое облегчение знать, что со временем ничего не изменилось и наша дружба выдержала испытание расстоянием и временем!
  
   И следом пришла еще одна смс:
  
   Я узнал, когда точно будет репетиция - завтра в два часа дня. У тебя получится придти к этому времени?
  
   Ага! У нас три пары, закончатся в полдень, так что успею! Ты только меня встреть, а то я в театре никогда не была...
  
   Соня, Соня, ну как тебе не стыдно?=) Встречу обязательно, не волнуйся! Я буду ждать возле главного входа... ты знаешь ведь, где в театре вход? ;)
  
   Естественно!
  
   Ну вот и хорошо=)) Значит, договорились! Если что, я всегда в зоне доступа, потеряешься - звони) Приятных снов, подруга=)
  
   И тебе тоже спокойной ночи.
  
   Я захлопнула телефон, забыв, что с ним нужно обращаться крайне нежно... Так что пришлось опять играть в "собирайку-разбирайку".
   А счастливая улыбка так и не хотела сходить с губ.
   Как же я рада, что Сема вернулся...
  

18

  
   На одной из перемен я стояла возле окна, уткнувшись в мобильник. Набирала ответное сообщение Семе с пожеланием доброго утра и подтверждением, что сегодня иду на его репетицию. Разве я забуду? Да и тем более, жуть как интересно, настолько друг отточил свой талант.
   Похоже, Леша обожает неожиданно появляться и пугать меня тем самым до заикания. К спине кто-то прислонился - я замерла, боясь пошевелиться и гадая, что это за нахал. Но гадать кто это долго не пришлось - по обе стороны от меня в подоконник уперлись знакомые руки, а после над плечом возникла кудрявая голова. Парень уставился на экран телефона, пробежал глазами текст и нахмурился.
   - А мне пожелать доброго утра ты не хочешь? - Когда он повернулся, мы едва носами не столкнулись
   - Доброе утро... - икнув, выдохнула я.
   Соня, отомри и прекрати так на него пялиться!
   Леша прищурился и... отступил, фух.
   - Это ведь для него, да? Твоего друга?
   Усилием воли взяла себя в руки, выдохнула, и стала почти спокойной и невозмутимой. Опять склонилась над мобильником, добирая смс.
   - Без издевки, пожалуйста, - попросила нейтральным тоном.
   Но мобильник через пару секунд был вырвал из пальцев и подвешен на высоту кое чьего роста. Еще и покачал, подразнивая.
   - Ты же обещала, что больше не будешь меня игнорировать, но продолжаешь это делать, - вернул он мою же нейтральность тона мне.
   - Верни!! - возмущенно завопила, пытаясь в прыжке достать до агрегата, но Леша только руку повыше поднял. А лицо такое насмешливое... Р-р-р!!
   - Верну, - он прищурил глаза, - если ты возьмешь меня с собой.
   Я попыхтела. Попрыгала. Подумала. И была вынуждена согласится.
   - Вот и умничка, - полностью удовлетворенный полученным ответом, Леша невинно улыбнулся и вернул телефон хозяйке, которая тут же запихала его подальше в карман джинсов.

***

   Сему на полупустой остановке я заметила сразу. Ну, как и он меня - ведь внимательно разглядывал окна сначала ехавшего перед нами, а потом и нашего автобуса. Он разулыбался и замахал рукой. Я махнула в ответ и поспешила на выход.
   - Привет еще раз, Сонька! - Он пошел навстречу мне.
   - Ага, привет! - улыбнулась в ответ, тормозя перед Семой. Только неудачно - лед-то скользкий, а я об этом на радостях совсем позабыла, и поплатилась за это - поскользнулась, взмахнула руками и едва не рухнула вниз. Спасибо Семе, придержал.
   Руку, сжимающую мое запястье, довольно грубо откинули в сторону. Леша положил ладонь на мое левое плечо, таким образом как бы отгораживая от сузившего глаза Семы.
   Ой, что-то сейчас будет...
   Друг сунул руки в карманы куртки.
   - С чего вдруг он здесь? - хмуро спросил он меня, но смотрел на Лешу. Точнее, сверлил его взглядом.
   - А что, кто-то против? - с усмешкой откликнулся он. Повернув голову, я рассмотрела выражение его лица - издевка и, мне не показалось, ядовитая усмешка.
   Сема начал закипать.
   Вот честно, только не хватало, чтобы эти двое опять поцапались, да еще посреди оживленной улицы! А вдруг кто-то милицию вызовет? Надежда - увы, только моя - на благополучный исход их разговора сдулась, как воздушный шарик. Да они сейчас бросятся друг на друга!
   Пришлось вмешиваться и перетягивать внимание парней на себя.
   - Леша, - имя золотоволосого я специально сказала первым. Почему? Вспомнилось вчерашнее выражение его глаз. Не хочу больше видеть его таким, - Сема! - Я оглядела парней и убедилась, что они оторвали друг от друга убийственные взгляды и смотрят на меня. - Давайте не ссор, ладно? - с нажимом попросила. Нашла понимание в глазах одного, потом второго и только после этого облегчено вздохнула.
   Друг кивнул и превратился в обычного Сему... В упор игнорирующего стоящего рядом со мной парня. А тот наоборот - внимательно следил.
   - Мы ссоримся? Нет. - Весело воскликнул Леша, тоже преображаясь. Только выражение глаз... ну слишком хищное. - Обычно те, с кем я ссорюсь, в ускоренном темпе привыкают к земле, - добавил и доброжелательно улыбнулся, что никак не вязалось со смыслом сказанного.
   Сема отвернулся от "кудрявого" и, беззвучно шевеля губами, передразнил его. Кинул взгляд на наручные часы.
   - Ладно, пойдем уже, - сделав ударение на "пойдем", сказал Сема. - Тут недалеко.
   - Да знаю я! - возмутилась. - Что же ты, совсем за приезжую меня принимаешь? К твоему сведению я в городе уже как третий год!
   Сема миролюбиво улыбнулся, поднял руку, вроде как чтобы по макушке меня потрепать, но на полпути передумал и руку опустил.
   - Ну не обижайся. Я всего лишь забочусь о тебе...
   - Где твой театр? - грубо перебил его Леша. Сема зыркнул на него, но сдержался от комментария, который - ну видно было по его лицу! - он очень хотел добавить.
   Мы перешли через "зебру" на другую сторону широкой дороги. Кто бы знал, каких усилий мне стоило идти спокойно, не сорваться на бег или не затормозить, как испуганный кролик, перед остановившейся в полуметре машины. Ну не люблю я большие дороги, не люблю! Дальше - по проспекту пройти два здания: областной суд и банк, повернуть и выйти аккурат перед большой площадкой и не менее большим театром.
   Давно здесь не была... можно считать, что со школы - просто нужные мне автобусы по этой дороге не ездят. Все такой же, каким сохранился в памяти - театр поражал. Огромная колоннада подпирает портик с лепниной, изображающей сценку из какой-то постановки. Широкие мраморные ступени вели к двухметровым, массивным даже на вид, дверям. Само здание полукруглое, и этот полукруг преобладал во всем - от скругленного верха витражных окон до круговой, по бокам, лестницы и арок входных проемов. Стена за колоннами была увешана афишами с названиями пьес. Народу на лестнице толпилось довольно много - большинство из них дымили, меньшинство просто болтали друг с другом.
   Сема уверенно взбежал по лестнице, сразу видно, что здесь он частый гость, у Леши тоже трудностей не возникло, а я, как обладатель самых коротких ног, задержалась. Кому-то каждый шаг на одну ступеньку, а кому-то - два. Вот за это и недолюбливаю широкие лестницы! Я становлюсь похожа на утку...
   Сема замер возле одной из колон - вблизи она казалось еще внушительнее.
   - Ничего, это у всех так с непривычки, - утешил он меня. Я осмотрелась, не обнаружила никого с похожими проблемами и одарила друга скептичным взглядом. - Я вас главным входом проведу, хорошо?
   Внутри оказалось очень тепло. Я сразу вспомнила детские впечатления о театре - сухой запах, где смешались аромат чего-то сладковатого и пыли, но не противной, забивающей нос, а такой... уютной, успокаивающей. По бокам просторного холла располагались гардеробные с высокими стойками, до которых я в детстве не смогла достать и приходилось просить взрослых сдать за меня пальто доброжелательной старушке...
   Над головой располагалась причудливая лампа-солнце с длинными лучами и кончиками, завитыми в колечки.
   Внутри тоже было довольно много людей. Все как один - изящные, манерные, возвышенные... настоящее высшее общество. И одеты они весьма недурственно. Среди таких я тут же почувствовала себя бедной-бедной крестьянкой... Не самое лучшее ощущение, скажу.
   Сема махнул рукой, чтобы мы - прощу прощения, только я, Сема же игнорировал Лешу - не задерживалась и шла за ним.
   Вышли в широкий коридор. Туда-сюда шастал народ, но толчеи не было. Прошли по нему, поднялись по лестнице, покрытой ковровой дорожкой, но дальше свернули в неприметную дверцу, а не влились в людской поток, спешащий вперед. Опять лестница, но более скромная. Мы нагнали парня в средневековом костюме - он дружелюбно поприветствовал Сему и заинтересованно оглядел меня и Лешу за моей спиной.
   - О! - Парень, по-видимому актер, играющий с моим другом в одной пьесе, вскинул брови. - У нас сегодня будут зрители? А Марь Платоновна разрешит? - с сомнением спросил Сему. Тот, покосившись на меня, уверенно кивнул.
   Что-то не понравилось мне этот приступ косоглазия... Наводит на подозрения. А разрешит ли загадочная Марь Платоновна пройти совершенно левым людям на репетицию? Ведь, насколько я знаю, обычно на них никого не пускают... Но буду надеяться, что Сема все уладил... или уладит.
   Они оторвались ступеньки на четыре и о чем-то тихо переговаривались, Сема - спокойно, а его... ну, товарищ по искусству, так, наверное, его можно обозвать, во время разговора воодушевленно размахивал руками и крутил головой. Лестница была на диво длинной - никак не три этажа, на какие мы поднялись вначале. Это что же получается, актеры репетируют в подвале? Окликать Сему по такому пустяку показалось несколько неудобно, так что я старательно молчала и разглядывала окружение. Хотя, смотреть было не на что - в отличие от тех, верхних главных коридоров, где на стенах, покрытых деревянными панелями и украшенных картинами, здесь были только голые стены светлого оттенка. Ну и довольно интересные перила - резные, деревянные, приятные на ощупь. Дерево было гладко отполировано, такой полировки не добьешься никакими инструментами, только человеческой ладонью, раз за разом проводившей по нему.
   Бросила несколько взглядом на Лешу. Сама невозмутимость. Словно для него привычно вторгаться в святая святых театра. А я, в отличие от него, испытывала легкий мандраж... вон, даже пальцы дрожат!
   Нижний - если я не ошиблась и правильно посчитала расстояние, все же он цокольный - этаж пустовал. Внизу коридор делился на две ветки, мы пошли по той, что сворачивала направо. По кафельным плиткам, расцвечивающих пол наподобие шахматной доски, кроме нас четверых никто не ходил. В серых стенах было такое множество дверей с различными надписями, что сосчитать их количество не представлялось возможным.
   Серость стен как-то... преобразилась, что ли. Стала более... серой, как бы глупо это не звучало. Я давно заметила: серый - он тоже цвет, а не обесцвеченность, как раньше считала. А это Леша протянул руку к стене, шел и скользил по серо-серебристой поверхности кончиками указательного и среднего пальцев, внимательно на них смотря.
   Такая забота заставила дрогнуть сердце.
   - Спасибо, - шепнула я благодарно.
   Парень слегка улыбнулся, поворачивая голову.
   "Я все помню" - прочитала по его губам.
   Я медленно кивнула, вернула голову в исходное положение и... расплылась в широкой счастливой улыбке.
   По уши, и даже сильнее, влюбленная Сонька опять поплыла только от одного лишь взгляда на предмет любви, и принялась изображать из себя тающее на жарком солнце мороженное. Нетвердость ног, нарушенная координация движений, все стихающий шаг и угроза распластания на холодном полу - все в комплекте.
   Усиленно похлопала себя по щекам. В голове зазвенело, но - прояснилось. И "эффект мороженного", как я решила такое состояние называть, пропал. Вот и хорошо, хочу быть нормальным, вменяемым человеком!
   Бросила взгляд на Лешу. И появилась такая подленькая, маленькая, но жутко настойчивая мыслишка - это только на людях хочу, а рядом с ним... я совсем не против поизображать мороженное! Поддаться там всяким сладостям, типа: неограниченное глазение на предмет обожания со всеми умиленными вздохами и, может даже, одно ма-аленькое объятие. Доказано на собственном опыте - это, оказывается, так приятно...
   Из таких приятных мечтаний меня выдернул Сема, приотставший от своего товарища и зашагавший уже рядом со мной.
   - Ты прости что без внимания оставил, - повинился он. Я нехотя прогнала мысли, развеяла сладковатый туман в голове и нацепила дружелюбную улыбку. Которая, впрочем, быстро превратилась в настоящую. Не могу я без улыбки осознавать, что Семка, мой друг, рядом, а не где-то за тридевять земель.
   - Да ничего страшного, я не ребенок, мне постоянное внимание не требуется! - отшутилась я.
   - Но ты моя гостья, так что требуется! - возразил Сема. И окинул меня, начиная с ног и заканчивая головой, оценивающим взглядом. В голову мою стукнула простая и неожиданная мысль, что Семка-то... парень. Мужчина. А не только бесполое существо по имени друг. Я почувствовала, как медленно, но верно краснею. - И верю, что не ребенок, - как-то задумчиво пробормотал парень. Стало совсем не по себе. И я решила все перевести в шутку.
   - Ну конечно! - натужно засмеялась. - Ведь столько лет прошло, естественно я выросла! Да и ты тоже вон каким красавцем стал! - решила сделать комплимент и окончательно увести разговор в сторону. Только не увелся разговор.
   - Правда? - аж засветился Сема. И с поблескивающими глазами спросил: - Ты правда считаешь меня красивым?
   - Конечно! - заверила его с самым серьезным лицом.
   Сема вдруг придвинулся с твердым намерением обнять... кажется. С чего бы это? На радостях, что ли?
   По спине пробежал холодок, как будто за ней стояла такая хорошая глыба льда, только что привезенная из Антарктики. А еще плюс к холоду лопатки пронзили иголочки страха. За нашими с Семой плечами вырос Леша с каменным лицом и светящимися угрозой взглядом. Причем, направленным на один объект - сбледневшего Сему. Вот он, источник страха... на такого Лешу взглянешь - душа в пятки забьется и откажется возвращаться обратно.
   Сема поспешил догнать своего товарища. Страх понемногу пропадал, глаза Леши становились все более спокойными. К счастью, невыносимо длинный коридор - он что, через полгорода тянулся? - окончился железными дверьми с табличкой "Выход". За ней оказалась еще одна лестница, наподобие предыдущей. Только эта отличалась наличием широкой площадки на каждом этаже. Сема и этот его товарищ остановились на втором. Последний приоткрыл ее и быстро нырнул внутрь, Сема сделал знак идти за ним и исчез следом. Леша попридержал дверь, чтобы я зашла, и только потом зашел сам. Еще один коридорчик - по левую руку стена, а по правую - плотная... портьера - кажется, так называют этот огромный занавес на сцене. А еще - она очень тяжелая, прямо как ковер, если бы его подвесили вот так же. Три высокие ступеньки - парни взлетели по ним, мне пришлось попыхтеть.
   И когда моя нога ступила на пол... я оказалась за кулисами. Боже, чего только тут не было: к стене прислонены разнообразные, как по размерам, так и по содержанию, декорации и картины, навалены какие-то коробки, открытые и закрытые, чурки или тумбы - было сложно понять, что именно, - обитые тканью; в самом углу скромно притулился круглый столик с парой стульев под старину. Потом заприметила еще и деревья не нарисованные, а настоящие... ой, ну то есть муляж. Единственная в стене дверь распахнулась, из нее показался чей-то зад, потом весь человек, за ним огромадное, превышающее его рост раза в два сооружение непонятного назначения, и затем - человек номер два. Оговорю - они оба были разнаряжены в средневековые костюмы, только еще более богатые, чем у встреченного на лестнице: в обильном количестве присутствовали разнообразные кружева и стоящее строго горизонтально жабо. Видок у тащащих был до того потрепанный и несчастный, что я даже им посочувствовала. Один из них, который из двери первым появился, увидел Сему и принялся орать на него, и чаще всего повторялось: "Что так долго?!" Оп... по виду не скажешь, это оказалась девушка, а не парень... Вот что делает с людьми сценический костюм. Девушка решительно выпустила из рук край громадного нечта - парень с другой стороны громко и с выражением матюкнулся - проорала, чтобы он дальше "эту бандуру тащил сам", задрала подбородок и гордо удалилась за занавес. А взамен нее за кулисы выскочила дама, хм, весьма объемных объемов. Такая кустодиевская дамочка в самом соку и расцвете сил. На голове дама имела нечто, что я мимоходом окрестила "вороньим гнездом", на выдающемся носу покоились очки за изящной цепочке. Дородное тело было обтянуло в строгий пиджак, не скрывающий, хм, большое достоинство каждой женщины, и в летящую темную юбку до середины икры. На ногах - кокетливые лодочки.
   При виде дамы парни застыли, как солдатики.
   - Бугамов! - Мощно рявкнула она. Я вообще удивлена, что бедного паренька - это тот, кто до сих пор поддерживал край громадного нечта - не снесло таким ревом. Но парик у него заколебался, да... - Я тебе сейчас за мат-перемат язык вырву и задницу засуну!
   Я поперхнулась вдохом и округлила глаза. Ого ж себе! Какая женщина...
   Паренек перепугался и дрожащим голосом выдавил:
   - Марь Пална, да эшафот этот по пальцам мне как ухнул! Вы бы на моем месте не выругались?
   - Выругалась, - уменьшила децибелы Марь которая Пална, и почти благосклонно ответила. - Но! - выделила она. - Выругалась культурным русским языком. Какому вас и учу, студентов окаянных, на лекциях!
   Паренек повинился. Очень благоразумно поступил, я бы на его месте тоже поспешила извиниться.
   Внушительная женщина. Трепет наводит... пугающий. Ну прямо как трепет перед Агрономом...
   Дама шагнула к пареньку, отвесила ему хорошую затрещину и велела занести, наконец, эшафот куда надо, указав на портьеру. Где-то я видела уже такой жест... ну да, на картине одной, с одним из русских царей... или цариц, не помню. Но жест в точь-точь такой же!
   Внушительная дама волей судьбы развернулась к нам.
   ...А очки у нее напоминали глаза японца - их края также изгибались вверх. Признаю, лицо женщины было очень даже красиво. Пусть оно и неправильное, но все равно - красивое. И такое... дышащее материнской суровостью. За стеклами очков - сталь и... приговор.
   Я сглотнула и, не осознавая что делаю, сделала шаг назад, уперлась в спасительного Лешу и вжалась в него со всей дури, на ощупь ища его руку. Рука была нащупана и крепко сжата. А когда я пугаюсь, сжимаю ого-го как.
   - Это еще что?! - заорала, переплюнув пароходную сирену, Марь Пална, указывая на нас. Еще никогда в жизни мне не хотелось так сильно заделаться еще ниже и неприметнее. Желательнее, сантиметра эдак под три, и спрятаться за брючину Леши.
   - А! Марь Платоновна, - натужно откликнулся Сема, который как раз занял место ушедшей девушки-парня, и приподнял край эшафота, - я же предупреждал, что к нам на репетицию придет мой друг.
   Мы с Лешей были просканированы дородной дамой с суровым взглядом. Ей бы следователем работать, подозреваемых допрашивать...
   - Это баранистый который? - уточнила Марь, к отчеству которой прибавилась дополнительная буква. Леша скрипнул зубами. Ага, этот звук я тоже ни с чем не перепутаю. Лежик в детстве забавился и с неделю зубами скрипел... пока у него зуб не выпал. Жаль что не коренной.
   - Нет, не он, - мстительно сдал Сема, ухмыляясь. - Девушка. Ее зовут Соня и мы с ней знакомы с детства.
   Сканер еще раз прошелся по мне.
   - Друг, значит? - с подозрением переспросила Марь Платоновна. Только это был риторический вопрос.
   - Друг, - Леша не дал высказаться раскрывшему рот Семену, - и только он. Соня моя девушка, - доброжелательным тоном - это на который покупаются все люди без исключения - сказал он, делая акцент на "моя" и приобнимая одной рукой мои плечи. Другую его руку я продолжала сжимать. Опомнилась, разжала пальцы. Мне показалось, или парень облегченно выдохнул?
   И только после этого вспыхнула.
   Сталь в глазах Марь Платоновны несколько смягчилась. Предположу, что покорил суровую женщину безотказным средством в виде улыбки.
   Сема отвернулся, кивнул "соседу" по несчастью и потащил эшафот за занавес.
   - Вот оно как, - не только глаза Марь Павловны смягчились, но и голос стал бархатистым. Она даже улыбнулась. - Друзьям, как и зрителям, мы всегда рады! Давайте, дуйте, дети, в зал и там размещайтесь, мы скоро начнем.
   Я даже не обиделась на "ребенка", засмотревшись на преобразование суровой дамы в заботливую, улыбающуюся матушку. Таких еще мировыми называют, потому что они любят вокруг себя всех, кто подходит под критерий "от нуля до двадцати пяти" и называет их детьми/детишками/ребятками - нужно подчеркнуть. Преображение потрясло не меньше, чем первое впечатление. А я думала, что его ничем не переплюнуть...
   Рука Леши с плеча скользнула ниже, сжала мою ладонь и потянула в сторону. Я повернулась - парень спустился со ступенек и терпеливо ждал, когда я сделаю тоже самое.
   - А-а... у-ы-ы... - сбивчиво протянула я, теряясь в многообразии слов и смысла, который хочу в этих словах выразить. Решила прибегнуть к безотказным жестам: ткнула в место в занавесе, где скрылись сначала девушка-парень, а потом и "носильщики", затем в сторону, куда продолжал настойчиво, но мягко тянуть Леша и состроила на лице крайнее непонимание.
   - Да-да, выход в зал там, - безошибочно угадала Марь Платоновна и поспешила меня успокоить.
   - А-а-а... - успокоилась я и позволила парню себя увести.
   Боже, что только она обо мне подумала?! Наверное, приняла за сумасшедшую... Какой кошмар, как же стыдно!
   Занавес, которого на несколько секунд коснулся Леша, отводя тяжелую ткань в сторону и пропуская меня вперед, озарилась цветом. Темно-бардовым - благородный, нисколько не вызывающий цвет. Здесь, на сцене, он только подчеркивал парадность, можно даже сказать - помпезность зала.
   Он был погружен в полумрак - свет далеких ламп освещал только половину зала, оставляя задние ряды в темноте, как и темные провалы входов. Стены скрывали мягкие волны ткани со светлыми кисточками по ее бокам. Так здорово смотрелось бы, если бы они оказались золотыми... Ровные ряды кресел под уклоном поднимались вверх. Столько же здесь рядов? Двадцать? Сорок?.. Я знаю, такой зал лишен амфитеатра, бельэтажа, и балконов, как в самом конце зала, так и по бокам партера. Но все равно зал производил впечатление. Пусть скаламбурю, но я - человек довольно впечатлительный, хоть тщательно это скрываю.
   Стоя возле самой сцены, когда передо мной простиралось море кресел, я испытала какой-то священный трепет и долю кратковременного страха. Но это было короткое наваждение. Моргнула - и зал стал обычным залом, а не пристанищем смотрящих на тебя в ожидании зрителей. И я - не актер, я всего лишь зритель, и место мне на одном из этих кресел.
   Не могу представить, как можно решиться выйти, когда зал полон. Столько людей смотрят на тебя... Да не просто выйти - еще и сыграть!
   Я пошла по лестнице наверх, но Леша дернул меня назад.
   - Зачем? Пойдем на первый. Так будет лучше видно.
   Мысленно обозвала себя дурой и согласилась с парнем. Вот какого меня наверх потянуло, а?
   Мы заняли места в самой середке. Леша расслабленно откинулся на кресло, оказавшееся мягким-мягким. А еще - такого же цвета, как и занавес.
   На сцене уже были поставлены декорации: рисунок средневекового города на заднем плане, весьма талантливый рисунок - это я как архитектор говорю, - и по середине сцены тот самый эшафот под Г-образной деревяшкой с характерной петлей на конце. Виселица... Человека по четыре сгрудились по обеим сторонам сцены - кто сидел прямо на дощатом полу, кто стоял и наблюдал за установкой "заднего плана". Одеты они были разнообразно: тут имели место как одежды богачей, так и простые платья/штаны-рубахи "низшего сословия". Глаза сразу заметили собрата-носильщика Семы, знакомого с лестницы и девушку-парня. Самого Семы не было.
   Смотреть за творящимся на сцене было неинтересно, и я решила пропустить подготовку и повернуться, когда уже начнется действо. А пока... Пока решила украдкой, пользуясь моментом, пока парень закрыл глаза, внаглую им полюбоваться. Сердце опять начало совершать головокружительные кульбиты.
   Вот почему некоторые золотистые пряди обожают ложиться ему на лицо? Особенно на скулы и на щеку, рядом прираскрытыми губами? Или вообще задевать их уголок... Это выглядит... мурашкообразующе. Причем вырабатывается особый вид сумасшедших мурашек, умудряющихся бегать не только по коже, но и забиться внутрь. Хочется эти пряди убрать, особенно последние, но так, чтобы, хоть невесомо, кончиком пальца, прикоснуться к его губам...
   Он достоин этого зала. Зал - достойное окружение для него, и это на моей памяти единственный случай. Что-то в этом мире хоть чуточку, но сравнилось с великолепием сидящего рядом парня.
   Со стороны звучит, наверное, как восторженный влюбленный бред, ведь влюбленными свойственно идеализировать свою любовь. Ну и пусть! Кто в мои мысли залезет? Экстрасенсы - это всего лишь выдумка!
   Я бы поддалась соблазну и коснулась его лица, если бы не внушительный цокот каблуков, подозрительно приближающийся к нам. Это оказалась не кто иная как Марь Платоновна. Парень заинтересованно приподнял голову со спинки кресла.
   - Голубки, - ласково погрозила она пальцем и легко разместила свои шикарные габариты в кресле, которое явно меньшего размера, чем ее, хм, тыл.
   И мне кажется, или кто-то нас уже так обзывал?..
   - Скоро начнется. Правда, это одна из последних репетиций - спектакль назначен на вторник, так что оттачиваем отдельные сцены. Ребятки, - взгляд Марь Платоновны посуровел, - а вы хоть знаете, что мы ставим?
   Я чистосердечно помотала головой. Откуда мне знать? Единственный источник информации по имени Сема об этом молчал.
   Вид у женщины стал таким предвкушающим, что стало страшновато.
   - Ага! - воскликнула она. - Тогда я вас сейчас все расскажу. - И медленно, с чувством, с расстановкой, принялась за рассказ. - Мы ставим пьесу "Принц и нищий", но только в несколько... измененном варианте. Так сказать, более приближенным к современно молодежи. Мы решили изменить сцену встречи принца и нищего со "Двора Объедков" - принц встречает Тома не когда тот рассматривает королевскую процессию, а когда... - Марь Павловна вдруг замолчала. Моя голова замерла, так и досовершив кивок. Пусть я и кивала, но ничего не понимала, что она говорит. Какой принц, какой Том? И вообще, что такое "Принц и нищий"? Где-то я слышала это название... только, голова дырявая и забитая только узкоспециализированными знаниями, не могу вспомнить! Видимо, проницательная женщина это поняла и уточнила:
   - Ничего не понимаешь?
   - А... как вы догадались? - смущено призналась я. Марь Платоновна снисходительно улыбнулась.
   - Деточка, я, таким как ты, преподаю уже пятнадцать лет. И непонимание на ваших лицах уж умею разбирать! Стыдно, стыдно не знать произведение Марка Твена! - Я покаянно кивнула, подтверждая - да, стыдно.
   И женщина решила меня просветить, и кратко рассказала суть повести.
  
  
   Лондон, середина XVI столетия. В один и тот же день рождаются два мальчика -- Том, сын вора Джона Кенти, ютящегося в вонючем тупике Двор Отбросов, и Эдуард, наследник короля Генриха Восьмого. Эдуарда ждет вся Англия, Том не очень-то нужен даже собственной семье, где только отец-вор и мать-нищенка имеют что-то вроде кровати; к услугам остальных -- злобной бабки и сестер-двойняшек -- лишь несколько охапок соломы и обрывки двух-трех одеял.
   В той же трущобе среди всяческого отребья живет старый священник, который обучает Тома Кенти чтению и письму и даже начаткам латыни, но упоительнее всего стариковские легенды о волшебниках и королях. Том нищенствует не очень усердно, да и законы против попрошаек чрезвычайно суровы. Избитый за нерадение отцом и бабкой, голодный (разве что запуганная мать тайком сунет черствую корку), лежа на соломе, рисует он себе сладостные картины из жизни изнеженных принцев. В его игру втягиваются и другие мальчишки со Двора Отбросов: Том -- принц, они -- двор; все -- по строгому церемониалу. Однажды, голодный, избитый, Том забредает к королевскому дворцу и с таким самозабвением взирает сквозь решетчатые ворота на ослепительного принца Уэльского, что часовой отбрасывает его обратно в толпу. Маленький принц гневно вступается за него и приводит его в свои покои. Он расспрашивает Тома о его жизни во Дворе Отбросов, и безнадзорные плебейские забавы представляются ему такими лакомыми, что он предлагает Тому поменяться с ним одеждой. Переодетый принц совершенно неотличим от нищего! Заметив у Тома синяк на руке, он бежит сделать выволочку часовому -- и получает затрещину. Толпа, улюлюкая, гонит "полоумного оборванца" по дороге. После долгих мытарств его хватает за плечо огромный пьянчуга -- это Джон Кенти.
   Тем временем во дворце тревога: принц сошел с ума, английскую грамоту он ещё помнит, но не узнает даже короля, страшного тирана, но нежного отца. Генрих грозным приказом запрещает любые упоминания о недуге наследника и спешит утвердить его в этом сане. Для этого нужно поскорее казнить подозреваемого в измене гофмаршала Норфолька и назначить нового. Том исполнен ужаса и жалости.
   Его учат скрывать свой недуг, но недоразумения сыплются градом, за обедом он пытается пить воду для омовения рук и не знает, имеет ли он право без помощи слуг почесать свой нос. Между тем казнь Норфолька откладывается из-за исчезновения большой государственной печати, переданной принцу Уэльскому. Но Том, разумеется, не может вспомнить, даже как она выглядит, что, однако, не мешает ему сделаться центральной фигурой роскошного празднества на реке.
   На несчастного принца разъяренный Джон Кенти замахивается дубиной; вступившийся старик-священник под его ударом падает замертво. Мать Тома рыдает при виде обезумевшего сына, но затем устраивает испытание: внезапно будит его, держа перед его глазами свечу, но принц не прикрывает глаза ладонью наружу, как это всегда делал Том. Мать не знает, что и думать. Джон Кенти узнает о смерти священника и бежит со всем семейством. В суматохе упомянутого выше празднества принц скрывается. И понимает, что Лондон чествует самозванца. Его негодующие протесты вызывают новые глумления. Но его со шпагой в руке отбивает у черни Майлс Гендон -- статный воин в щегольской, но потрепанной одежде.
   К Тому на пир врывается гонец: "Король умер!" -- и вся зала разражается кликами: "Да здравствует король!" И новый владыка Англии велит помиловать Норфолька -- кончилось царство крови! А Эдуард, оплакивая отца, с гордостью начинает именовать себя уже не принцем, а королем. В бедной харчевне Майлс Гендон прислуживает королю, хотя ему не дозволяется даже сесть. Из рассказа Майлса юный король узнает, что тот после многолетних приключений возвращается к себе домой, где у него остался богатый старик отец, находящийся под влиянием своего вероломного любимчика младшего сына Гью, ещё один брат Артур, а также любимая (и любящая) кузина Эдит. В Гендон-холле найдет приют и король. Майлс просит одного -- права ему и его потомкам сидеть в присутствии короля.
   Джон Кенти хитростью уводит короля из-под крылышка Майлса, и король попадает в воровскую шайку. Ему удается бежать, и он попадает в хижину безумного отшельника, который едва не убивает его за то, что его отец разорил монастыри, введя в Англии протестантизм. На этот раз Эдуарда спасает Джон Кенти. Покуда мнимый король творит суд, удивляя вельмож своей простонародной сметкой, истинный король среди воров и прохвостов встречает и честных людей, ставших жертвами английских законов. Смелость короля в конце концов помогает ему завоевать уважение даже среди бродяг.
   Молодой мошенник Гуго, которого король поколотил палкой по всем правилам фехтовального искусства, подбрасывает ему краденого поросенка, так что король едва не попадает на виселицу, но спасается благодаря находчивости появившегося, как всегда, вовремя Майлса Гендона. Зато в Гендон-холле их ждет удар: отец и брат Артур умерли, а Гью на основании подделанного им письма о смерти Майлса завладел наследством и женился на Эдит. Гью объявляет Майлса самозванцем, Эдит тоже отрекается от него, испуганная угрозой Гью в противном случае убить Майлса. Гью так влиятелен, что никто в округе не решается опознать законного наследника,
   Майлс и король попадают в тюрьму, где король вновь видит в действии свирепые английские законы. В конце концов Майлс, сидя в колодках у позорного столба, принимает на себя ещё и плети, которые навлекает своей дерзостью король. Затем Майлс с королем отправляются за правдой в Лондон. А в Лондоне во время коронационного шествия мать Тома Кенти узнает его по характерному жесту, но он делает вид, что не знает её. От стыда торжество меркнет для него, В тот миг, когда архиепископ Кентерберийский готов возложить на его голову корону, является истинный король. С великодушной помощью Тома он доказывает свое королевское происхождение, припомнив, куда он спрятал исчезнувшую государственную печать. Ошеломленный Майлс Гендон, с трудом попавший на прием к королю, демонстративно садится в его присутствии, чтобы удостовериться, что ему не изменяет зрение. Майлс получает в награду крупное состояние и звание пэра Англии вместе с титулом графа Кентского. Опозоренный Гью умирает на чужбине, а Майлс женится на Эдит. Том Кенти доживает до глубокой старости, пользуясь особым почетом за то, что "сидел на престоле".
   А король Эдуард Шестой оставляет о себе память царствованием на редкость милосердным по тогдашним жестоким временам. Когда какой-нибудь раззолоченный сановник упрекал его в излишней мягкости, король отвечал голосом, полным сострадания: "Что ты знаешь об угнетениях и муках? Об этом знаю я, знает мой народ, но не ты".

(источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении.

Увы, кратко пересказать, да так талантливо я ну никак не смогу,

так что пришлось прибегать к дополнительным источникам ^^")

  
   - Вот такая история. Это - исходник, но его так часто ставили, что мы решили сделать что-то свое. Изменили некоторые части. Вот к примеру, - Марь Платоновна простерла руки к сцене, - сцена знакомства принца и нищего. Том жил далеко не добропорядочной жизнью. Он бедняк, нигде не работает, да и кто возьмет к себе нищего, у которого все из рук валится? Вот он и живет воровством. И однажды Тома ловят за руку в кармане одного из высокопоставленных вельмож. Вельможа тот поднял на уши всю площадь, крича об ограблении и цепко держа за руку неудачника-воришку. Его решили казнить. Прямо там, на площади, где стоял эшафот. Специально для таких, как он. И волей судьбы мимо проезжала карета принца и его свиты - тот спешил в замок после одного путешествия в соседнюю страну. Принц был добр душой и ненавидел казни, и когда увидел, что практически при нем собираются кого-то казнить, остановил карету и поспешил к месту казни с криком: "Именем Его высочества, остановитесь!" - Последнее Мари Павловна зычно выкрикнула, потрясая округлыми руками. Похоже, немного вошла в роль этого самого принца...
   - Что-то все слишком радужно. Так в жизни не могло быть, - заметил Леша, отрываясь от спинки кресла и укладывая локти на колени. Такая поза придавала ему несколько деловой вид, добавляла серьезности и парочку лет.
   - Конечно радужно! Это же сказка для детей! Итак по телевизору этому да в кинотеатрах показывают всякие ужасы с убийствами и кровью, зачем этой грязью и светлые повести марать? Пусть дети вспомнят, что такое доброта и сказка! - экспрессивно ответила дородная женщина, в процессе размахивая руками. Честно говоря, когда ее ручки проносились перед носом или над макушкой, становилось страшно. А вдруг заденет? Я же отлечу!
   - А-а-а.... - выдала я донельзя глубокомысленное, пристально следя, как руки укладываются на юбке. И только потом выпрямилась в кресле.
   Она в принципе права. Я - человек, проведший самое глубокое детство еще в Советском союзе, воспитанная на наших мультиках, а не на всяких "Черепашках-нинзях" и "Человеке-пауке", и прочее, прочее - ее понимаю. И разделяю мнение. Но, как представитель современной молодежи, проведшей больше чем половину детства, юношества и начала взрослой жизни на вот этих Черепахах, Пауках, Людях Икс и, особенно, диснеевских фильмах про изуверства Джерри над Томом, взгляды уже не разделяю, потому что другой жизни, где есть место сказке, представить не могу.
   Опять разрываюсь противоречиями...
   Но здорово, что кто-то еще пытается нам, черствым и грубым в душе, напомнить про сказку. Правда, очень-очень здорово.
   - Марь Пална! - заорал Сема. Конечно же, я узнала его голос! Мгновенно перевожу взгляд на сцену, и... замираю, в шоке рассматривая друга. В голову, немного припоздав, стукнула мысль - а ведь он говорил, что в этом спектакле ему дали главную роль...
   Сема был принцем. Почему я так решила? Да потому что парень словно сошел с книжных страниц и из розовых грез малолетних мечтательниц о королевствах, принцах и коняг белых мастей. Весь в белом, такой... что дух захватывает: прекрасный, возвышенный... настоящий принц.
Я мечтательно вздохнула.
   Оказывается, Семе так идут длинные волосы...
   Сема поймал мой взгляд, развернулся в мою сторону, как солдатик, и изящно поклонился, как какой-то высокородной даме. Я даже немного засмущалась.
   - Хватит паясничать, Митинков! - со строгой ленцой в голосе протянула Марь Платоновна. - Что ты хотел? Да и когда вы уже соберетесь? Времени на репетицию осталось всего два с половиной часа, а мы еще даже не приступили!
   Сема побежал к боковой лестнице, звеня многочисленными цепочками, навешанными на груди, а потом обратно к нам.
   - Мария Платоновна, - четко выговорил он. - Половина ушла сдавать зачет.
   Лицо женщины застыло. Стерлось с него всякое доброжелательное выражение.
   - Та-ак... - несколько зловеще протянула она. - А предупредить заранее никак нельзя?
   - Да просто их препод... кхм, Геворг Самгалович, предупредил, что скоро уезжает. А у их групп по фехтованию сдача, вот они все и побежали в корпус, пока преподаватель не уехал! - "Отмазал" своих товарищей Сема.
   Марь Платоновна сняла очки. Устало потерла переносицу... и с решительным видом водрузила очки обратно.
   - Не будет восемь человек, так?
   - Девять, Марь Платоновна.
   - Кто девятый? - спокойно и деловито поинтересовалась женщина.
   Сема как-то весь поник и сьежился.
   - Малик тоже ушел.
   Марь Платоновна шумно выдохнула. Угрожающе как-то...
   - Малик, значит? - процедила сквозь зубы она. Вот теперь по-настоящему страшно!! Я вжалась в противоположную от пугающей женщины сторону кресла, к Леше. - Малик... - еще тише повторила Марь Платоновна, и вдруг как заорет! Левое ухо благоразумно отключилось.- А КТО ПО-ТВОЕМУ ИГРАТЬ БУДЕТ?!! - Сема, на которого пришелся основной удар, зажмурился. - Я тебя спрашиваю - КТО?! А?!!
   В воцарившей звенящей, после такого звукового колебания, тишине послышался тихий Семин ответ:
   - Не знаю...
   Марь Платоновна встала. Выглядело это как явление легендарной "Катюши" на поле боя. В смысле, такое же грозное зрелище. Сразу понимаешь, насколько ты маленький и тщедушный, по сравнению с этой женщиной.
   - Не знает он... А кто знает?! - Марь Платоновна наступала на пятящегося Сему. Сцена подозрительно быстро опустела, а все актеры выглядывали из-за краев кулис. - У меня осталось пять человек. Пять! И все они играют во всех сценах, что мы хотели "прогнать", и без них - никак! Ладно остальные, пусть бегут, они массовка... Но как ты, Митинков, позволил сбежать своему партнеру?! Кто теперь будет играть Тома??! - Цепочки Семы явственно звякнули под воздушным напором могучих легких разгневанной женщины.
   - А вот он, - раздался тоненький голос со сцены. Марь Павловна перевела взгляд туда, посмотрела на торчащий из-за края кулис палец, развернулась вокруг своей оси, прослеживая направление, куда этот палец указывает... Я тоже проследила и уставилась на... Лешу, на лице которого все сильнее проявлялось удивление.
   - Я?!
   Через секунду и Леша, и Сема одновременно выдали:
   - Нет, нет, нет! - Леша более спокойно покачал головой, когда как друг возмущенно замахал руками, выражая крайнее негодование.
   Взгляд Марь Платоновны стал оценивающим. Вот кто даже не вслушивался в возмущенные крики, полностью сосредоточившись на пристальном разглядывании Леши.
   Сема, не дождавшись ответа, принялся по новой:
   - Марь Платоновна! Даже не думайте! Это же близко не актер, как он сможет играть?
   - Цыц, Семен! - звучно прикрикнула суровая женщина, вскинув указательный палец, не отрывая взгляда от Леши. - Как тебя зовут, мальчик? - это уже последнему.
   - Алекс, - удивленно ответил он. Видимо, до сих пор не может осознать, что происходит. Да и я тоже не особо понимала... И была немного согласна с другом - как Леша будет играть, без знания роли, без... нет, сюжет нам рассказали в общих чертах... но чтобы играть таких знаний точно не хватит!
   Марь Платоновна изогнула тоненькую, как ниточка, бровь.
   - Нерусский, что ли? Ду ю спик инглиш? - выдала она на хорошем английском, продолжая изучать Лешино лицо. В отличие от меня, он еще не удивился больше, а... улыбнулся. И в зеленых глазах так и плясали смешинки.
   - Йес. Но минут тридцать назад, уважаемая Мария Платоновна, я прекрасно говорил по-русски. Что демонстрирую и сейчас.
   Бровь суровой женщины опустилась и гневно сдвинулась со своей соседкой.
   - Ерничаешь, мальчик? - Руки покинули юбку и легки на подлокотники. Ногти угрожающе цокнули по дереву. Сема сглотнул и продолжил отступать к сцене. Уж больно страшен был голос Марь Платоновны. Леша продолжал легко улыбаться, словно ему нисколько не было страшно. Хотя... вполне возможно, так и было. Никогда не видела, чтобы он испытывал страх... или показывал его.
   - Как можно, Мария Платоновна? - в притворном, отдающем насмешкой, ужасе возразил Леша. - Просто иронизирую.
   В таком голосе можно было раствориться без остатка, чтобы слушать, слушать... Не удивительно, что парню удалось "разморозить" суровую Марь Платоновну. Вдруг она, запрокинув голову, захохотала. Сема замер и ошарашено смотрел на свою руководительницу. Я полностью разделяла его чувства.
   - Отлично! Отлично!! - Марь Платоновна постучала по подлокотнику, видимо, от переизбытка чувств, которые она даже и не пыталась скрывать. Смех прекратился так же резко, как и начался. Женщины обратила на Лешу поблескивающие довольством глаза. - Ты просто идеально подходишь. Будь моя воля, я бы тебя вместо Малика взяла на роль! Превосходно! Характер - идеально подходит под персонажа!
   Сейчас как никогда она походила на фанатика своего дела. Ничего важного, кроме спектакля... в этом Семина руководительница похожа на друга. Кстати о Семе - он скривился, будто его насильно заставили зажевать парочку лимонов без сахара.
   - Марь Па... - опять затянул он, но суровая и непредсказуемая женщина царственным жестом его прервала.
   - Все, Семен, я решила. В отсутствии Малика играть будет Алекс... Ведь ты сыграешь, правда, мальчик? - Она не спрашивала - она ставила перед фактом. Возразить такой женщине мог только самоубийца... Леша им не был и, не снимая улыбки, кивнул. И ничем, даже взглядом не показал, что он недоволен. А может... и не недоволен вовсе? Может, хочет сыграть? Кто его знает, это странного парня. - Вот и отлично! - кивнула Марь Платоновна и повернулась к Семе. - Так, ты. Покажешь новичку, где его костюм, а когда он переоденется, на первой космической дунете на сцену. Оба! - приказала она и погрозила пальцем. - И смотри там у меня... Если репетиция опять сорвется, я с тебя три шкуры спущу на экзаменах!
   Угроза была весомой, раз Сема цветом напомнил самое настоящее приведение убиенного во цвете лет принца. Он обратил недовольный взгляд на Лешу, махнул рукой, делая знак идти за ним, и забрался на сцену, игнорируя дальнюю лестницу. Леша ее тоже проигнорировал и влез на сцену подобно Семе - сначала присел на краешек, потом перебросил ноги и вскочил... Только сделал это намного более изящно, легко и так, что мы с Марь Платоновной засмотрелись.
   Подмигнув мне - ну уж точно не рядом сидящей женщине, - он скрылся за "задним планом" в виде нарисованного города.
   Я немного волновалась. Как он там? Тем более с Семой... они там друг друга не поубивают?
   Сцена понемногу оживала - выползали спрятавшиеся от гнева своей суровой руководительницы, и под ее понукивающие крики расположились в "соответствии сценарию". На эшафот забрался большой по размерам парень... или мужчина - не разобрать, лицо скрыто колпаком с прорезями. Сбоку эшафота встал чересчур занаряженный человек, привалившийся в доскам и принявшийся чистить ногти. Та девушка-парень. Троица в доспехах - двое из них несли на плечах древка копий - замерла неподалеку. Прямо на сцену присела девушка в простой одежде, рядом опустилась плетеная корзинка с выглядывающим из нее муляжом петушиной головы. Нет, сначала, когда только увидела, я приняла ее верхнюю часть настоящего петуха... Но увидела, что "птичка" даже не шелохнулась, когда ее довольно грубо поставили на пол, а ведь, насколько помню, петухи - довольно неспокойные птицы, поняла, что это муляж и ничто иное.
   - А... Мария Платоновна, - я даже произнесла имя руководительницы правильно. Женщина повернула голову ко мне. Я немного заробела, но продолжила: - А что за сцену вы будете повторять?
   - Казни. Я уже рассказывала ее. - Она повернулась обратно к сцене. - Сейчас вот она, - указательный палец показал на девушку-парня, - начнет обвинять вора, которого она будет удерживать за руку, в краже своего кошелька, громко звать стражу, - палец переместился на троицу в доспехах.
   - А вот она? - мой палец присоединился к тыканью и показал на девушку с корзинкой.
   - А это - добрая горожанка, которая вступится за вора. Именно ее крики услышит проезжающий мимо принц, заинтересуется, увидит сцену казни и бросится на помощь... - Марь Платоновна, поддернув рукав пиджака, глянула на наручные часы. Тонкие брови взлетели вверх и так же стремительно опустились. - Эй! - негодующий восклик. - Крикните этим принцам доморощенным, чтобы поспешили!
   Девушка-парень отвлеклась от ногтей и побежала за "задний план". И довольно быстро вернулась, а за ней - парни. Сначала Сема, злой, как обычно говорят - до чертиков, потом Леша с холодной яростью на лице. Когда я только-только его увидела, то впала в шок.
   Мамочки... На нем теперь была надета какая-то рванина, словно бы сшитая из обычного холщового мешка: рубашка старомодного покроя с широкими рукавами, стянутыми у запястий, заляпанные чем-то серым и черным штаны, на ногах - вроде обычные тапки, но как они стучали по полу... В общем, видок еще тот. Пусть простит меня парень, но любой наш бомж принял бы такого за своего и щедро поделился остатками "пол литровой".
   Куда дели моего прежнего Лешу?! И... Точно же! Как только раньше не додумалась? А ведь Марь Павловна рассказывала историю... я слышала, как она орала что-то про отсутствующего загадочного Малика, и про его какую-то важную роль... Теперь я поняла, что это за роль.
   Роль нищего.
   Леша.
   Нищий.
   Ужас!!! Нисколько, ни на каплю он на эту роль не подходит!
   С чего только Марь Платоновна взяла?
   Сама руководительница, едва только обряженного Лешу увидела, прямо расцвела. Но это не мешало ей захлопать в ладоши, громко призывая всех занять свои места.
   Сема зыркнул из подлобья на Лешу, тот не остался в долгу и ответил холодной, просто ледяной презрительностью, граничащей с брезгливостью и королевским превосходством. Нищий и принц поменялись местами, но это случилось всего на пару секунд, а потом все стало прежним. Друг, чеканя шаг и звеня, ушел за кулисы. Леша остался.
   Нет, между ними точно что-то случилось! Надеюсь, хоть без драки обошлось... Ну почему, скажите, почему они настолько друг друга не могут терпеть? По команде Марь Платоновны парню был вручен сценарий, который он тут же принялся с крайним вниманием изучать, зажав довольно объемную папочку в одной руке, а другую уперев в бок.
   Кто бы мне объяснил, ну почему, почему он выглядит сейчас, даже в такой одежде, настолько потрясно?
   Похоже, Марь Платоновна думала так же.
   - Можешь играть со сценарием, если хочешь, - сказала она с улыбкой через некоторое время. Леша захлопнул папку и положил ее на край эшафота. Сам прошел к девушке-парню, присел на корточки и протянул ей руку. Было видно, как девушка засмущалась, но руку сжала, только как-то... осторожно... И мне это совершенно не понравилось, но я запихала подальше это недовольство.
   - Не нужно, я все запомнил, - небрежно бросил он, приведя в трепет Марь Павловну.
   - Ну раз так, тогда - начинаем! - радостно воскликнула она и, достав из бокового кармана пиджака свисток, оглушительно свистнула. - Ванюш, давай свет! Паша - музыку!
   Невидимый Ванюша руководительницу услышал, свет изменился - стал более тусклым по бокам сцены, но ярче в ее центре, над эшафотом, девушкой-парнем и Лешей. Да и на сцене никого кроме них не было. Грянула тревожная музыка.
   - Ты посмел украсть мой кошель! - завопила фальцетом девушка-парень, едва только музыка стихла, удерживая "пытающегося" вырваться Лешу. Причем возмущенное лицо ее было обращено к залу. - Кошель самого лорда Гирцина! Вор, за такое ты отправишься на виселицу! Стража! Стража! - Крикнула она, повернувшись сначала вправо, потом влево.
   Послышался цокот лошадиных копыт. Вышла из-за кулис девушка с корзинкой и замерла прямо у них, картинно приложив руку к губам.
   Лязг доспехов. С другой стороны сцены вышла тройка стражников - двое с копьями позади обладателя украшенного пушистым пером шлема. Про него - отдельно. Не ожидала, вот честно, никак не ожидала, что парень и правда будет играть. На его лице был написано сосредоточенное внимание, с каким обычно смотрят замученные кошки, жадно ловя момент, когда хозяин отвлечется, чтобы сбежать. Знаю, сравнение не ахти какое, но все же...
   Марь Павловна, как фокусница, выудила откуда-то папочку в точь-точь такую же, как держал Леша, и передала ее мне. Я поблагодарила.
   Папка была раскрыта на том месте сценария, какой сейчас и играли.
  
   "Том паникует и пытается вырвать руку". - Было написано в скобках после слов девушки-парня, которая обозначалась как "Лорд Гирцин". Вот только не заметила я на лице Леши паники. Это нормально?
   Покосилась на женщину, но не заметила недовольства и облегченно выдохнула, сама удивившись, что, оказывается, чуточку волнуюсь. С чего бы?
   Лязг стих. Все трое стражником разом замерли напротив вельможи и Леши.
   - Кто звал? - басом прогудел один из них.
   Лорд вдохновенно расписал картину кражи, постоянно вставляя, какой он знаменитый, уважаемый и так далее - особенно часто повторялось: "Меня знает королевская семья!", и что ни в коем случае нельзя оставить такой вопиющий случай без внимания, а вора - без наказания.
   - Будь по сему! - зычно ответил обладатель пушистого пера залу, и скомандовал, картинно указав на Лешу. - Вора в темницу! На рассвете - казнь!
   Девушка с корзинкой покачала головой и ушла.
   Вспыхнул прежний, равномерный свет. Стражники отмерли, девушка-парень отпустила, наконец, Лешину руку, а тот распрямился. Все актеры развернулись к нам.
   - Я довольна, - спустя паузу, сказал Марь Петровна. - Только Гоша, умоляю, чуть меньше пафоса, хорошо? - Обладатель пера кивнул. - Остальные молодцы. Тебя это тоже касается, Алекс. - Леша улыбнулся. - Так, а теперь дальше! Казнь! В темпе, в темпе, ребятки! - замахала она руками, подбадривая итак бегающих актеров.
   Появилась девушка с корзинкой и встала на прежнем месте. Стража встала по бокам эшафота, уткнув древка копий в пол. Лорд замер прямо перед виселицей, спиной к залу. Леша забрался с другой стороны на эшафот вместе с мужчиной в колпаке, только тот держал в руках маленькую скамейку. Он была установлена под петлей, Леша залез на скамейку, "палач" - встал рядом с парнем.
   Что-то не поняла... В сценарии дальше значится совсем другое:
  
   Тома Кенти схватили и потащили за сцену.

Тюрьма

   Тома грубо толкают в темницу и с лязгом захлопывают дверь. Нищий, немного полежав, с трудом встает...
  
   Я показала страничку Марь Павловне. Она перелистнула еще две и ткнула ногтем во второй абзац под заглавием "Казнь".
   - Поехали! Свет! Музыка! - и свистнула.
   Из невидимых колонок полились звуки оживленного города. Свет опять сконцентрировался в центре сцены.
   - Но как же так? - возмущенно закричала девушка с корзинкой. - Как можно вешать без суда? И пусть он вор, он - человек! Видел бы это король!
   - Король при смерти, у него не сил заниматься всякими воришками! - отрезал лорд. - Поэтому я возьму роль судьи и приговорю посмевшего обокрасть самого лорда Гирцина к виселице!
   Женщина обернулась к залу с воздетыми руками.
   - Да что же такое творится? Люди, люди, посмотрите, что за произвол? Наш король болен, и посмотрите только - знать возомнила себя королями!
   Женщина кричала и с отчаянием призывала народ остановить "произвол". Лорд, указав на нее, приказал увести крикливую женщину, а палачу - приступать к казни. Палач - вот, нашла я человека выше Леши! - взялся за петлю...
   Звук людского ропота. Затих, и грянул голос Семы, вот только я не сразу признала в этом властном голове - его.
   - Именем Его Высочества, остановитесь!
   Из-за кулис вышел принц. Широкий, уверенный шаг, величественная - и я не преувеличиваю - осанка... Сразу видно - настоящий принц. Но по-другому не могло быть иначе. Ведь играет Сема... Я задержала дыхание, боясь пропустить хоть словечко. Очень хочется увидеть, как теперь играет друг. Так же хорошо, или еще лучше?.. Думаю, нет, почти уверена - намного лучше.
   Руки палача замерли, так и не надев петлю на голову нищему. На лице Леши, как и полагалось по сценарию, появилась надежда... вот когда я еще увижу настолько открытые чувства? Он ведь всегда... скрывает...
   - Принц! - с благоговением выдала женщина с корзинкой, склоняясь в поклоне.
   От оглушительного свиста отключилось левое ухо.
   - Стоп!! - заорала Марь Платоновна. - Оля! - Девушка с корзинкой распрямилась и с каким-то забитым видом посмотрела на свою руководительницу. - Ну что это такое? О чем мы с тобой говорили - играй живее, ты же не кукла! Не забывай, ты - средневековая баба, считай, впервые увидевшая особо королевской крови! Какова твоя реакция? - Девушка захлопала глазами, выражая недоумение. Марь Платоновна немного раздражительно пояснила: - Благоговение, страх, смущение. Ладно, первое ты показала, но что с остальным? - Девушка продолжала хлопать глазами. - Да хоть юбку ты помни, когда кланяешься! - Девушка просияла и активно закивала. Марь Платоновна со стоном "Боже..." откинулась на спинку кресла. - Со слов горожанки.
   Свист, уже привычная команда "Начали! Свет, звук!".
   - Принц! - с прежним благоговением протянула женщина с корзинкой и, нервно мня свою широкую юбку, склонилась в поклоне. Марь Платоновна прерывать игру больше не стала.
   Лорд с удивлением повернулся к новоприбывшему. Спохватился и поклонился, но довольно быстро разогнулся.
   - Ваше Высочество! Осмелюсь спросить: что вы делаете так далеко от дворца? - с приторной вежливостью и почтением выдал он. Сразу сложилось впечатление о нем, как о двуличном персонаже. Лебезит при власть имущих, но за их спинами...
   - Это вас не касается, лорд! - отрезал принц с потрясающей холодностью и властью. Тут попробуй не подчиниться! - Я слышал голос горожанки, кричащей о произволе. - Принц подошел ближе к эшафоту. - Что происходит? - В ответ - молчание. Принц резко развернулся и повысил голос. - Я вас спрашиваю, лорд, что здесь происходит? - требовательный тон. Даже я, сидящая в зале, ощутила исходящую от него угрозу... Вот это да...
   - Он посмел меня ограбить! - еще более тонким, чем обычно, голосом завопил лорд, тыкая пальцем в нищего. - Меня! Самого лорда...
   Но он был прерван вскинутой ладонью принца.
   - Достаточно, - властный приказ. Девушка-парень очень хорошо передала значащиеся в сценарии "недовольство появившимся из ниоткуда выскочкой-мальчишкой".
   - Не крал я ничего. Не успел, - буркнул нищий, спрыгивая со скамейки и уворачиваясь от рук пытавшегося словить его палача.
   - Ты врешь!! - ну натурально завизжал лорд, потрясая кулаком. - Мой кошель украден!
   - Да говорят тебе - не успел я! - нищий, "хекнув", спрыгнул теперь уже на пол, и сделал это так, будто только и делает, что спрыгивает с различных высот - настолько четко это получилось. Лорд отпрянул, палач грузно "бросился" к ступенькам с невидимой из зала стороны эшафота. Принц повернул голову к нищему. Том отряхнул обеими руками штаны, одернул рубашку и поглядел на принца, небрежным и грубоватым жестом утирая нос рукой.
   Теперь пришла очередь расплываться в кресле от умиления над такой здоровской игрой Леши... И это учитывая, что он никогда не играл!.. Наверное.
   - Я даже оглянуться не успел, как один мелкий срезал твой кошель. Так что обвиняй его, а не меня, - хмуро ответил нищий.
   Лорд развернулся к залу, раскрыв рот и вскидывая руку, но сказать ему не дали. Принц вновь прервал его.
   Вот из-за угла эшафота "выскочил" палач и бросился к "наглому нищему". Но тот ловко увернулся от растопыренный рук "неповоротливого мужчины".
   - Остановись! - властный приказ. Мужчина и остановился, нелепо застыв в позе в присядку с разведенными в стороны руками. - Довольно!
   - Это тебе нужно сказать довольно, - грубо, с пренебрежением сказал нищий, наступая на принца. Леша и Сема, покружив, развернулись к залу одним боком, так, что было видно, как нищий развязно тычет пальцем в плечо принца - от каждого тычка принц понемногу отступал, - причем, еще и нависая над ним... Что-то, буквально на мгновение, принц показался таким жалким...
   - Что, хорошо, небось, жить во дворце? Слуги, "кушанья" строго по расписанию, теплая и мягкая кровать, ловящие каждое твое слово эти надутые индюки! - Кивок в сторону замершего лорда. Нищий прекратил наступать. Гордо развернул плечи и бросил: - От такого неженки, как ты, ничего не знающим, как трудно выжить в этом мире, мне помощь не нужна. Сам справлюсь!
   Глаза Семы сузились.
   - Вот как? - процедил он вместо того, чтобы, дословно: "Доброжелательно сказать: Ты так думаешь?"
   Свисток.
   - Сто-оп!! Семен, это еще что такое? Какое такое "вот как"? - заорала Марь Платоновна, встав с кресла. Угрожающе...
   Сема тряхнул головой и извинился, ни на кого не глядя. Одно показалось странным - почему Леша выглядел таким довольным? Вот... вот только не надо говорить, что он выводил Семена специально!
   Женщина отчитала друга, уселась обратно, и скомандовала начинать с момента появления палача.
   Вот только... свисток. Сема в этот раз едва не двинул Лешу, который откровенно издевался, за что тоже получил втык от руководительницы.
   Парни одарили друг друга неприязненным взглядами.
   Еще одна попытка. И так же провалилась.
   Разъяренная Марь Платоновна объявила перерыв, схватила за ухо подманенного Семена - и даже разница в росте не помешала разгневанной женщине это сделать, - и утащила ойкающего парня.
   Леша с довольной ухмылкой проводил их взглядом и направился ко мне, непринужденно спрыгнув со сцены. Ухмылка по дороге превратилась на легкую улыбку. Вот такое легкое превращение из "демона" в ангела.
   Я скрестила руки на груди и состроила каменное лицо.
   - Ну и что это было? Ты ведь его специально выводил, да?
   Парень постоял передо мной, не спеша отвечать, внимательно смотрел, полуприкрыв глаза. И вдруг... опустился на корточки, заключив сложенные вместе ладони в свои. С осторожностью, нежностью, словно мои ладони - нечто ценное и очень хрупкое.
   - Как я играл? - вкрадчивым, волнующим голосом спросил Леша. Улыбка стала шире... соблазнительней. Прираскрыв ладони, он ласково провел по моим пальцам, не отрывая пронизывающего взгляда. У меня началась легкая трясучка. Ну как... как тебе только не стыдно применять запрещенные приемы?.. Безотказные... Что ты со мной творишь?
   Он нагнулся и... мягко коснулся губами пальцев. - Я играл для тебя. Понравилось?
   - З-зачем ты выводил Семена? - заикнувшись вначале, продолжала гнуть свое с едва видимым намеком на строгость, как задумывала. Какая строгость, когда едва голосом владею?
   Еще один долгий поцелуй, только уже на тыльной стороне ладони, чуть пониже большого пальца.
   - Почему ты волнуешься о нем? - он чуть склонил голову на бок, улыбаясь. - Волнуйся обо мне. - Сердце гулко билось об ребра. Я дрожала как осиновый лист, теперь прекрасно понимая смысл этого выражения, но не могла освободиться. Как же это сложно... невыполнимо. Он опустил взгляд. Немного повернув мои руки, коснулся запястья. Еще раз... только ниже, ближе к выступающей над кожей вене... Боже, он, наверное, чувствует как бьется мое сердце!
   - Кто он для тебя? Кто я... Кто важнее? - вопросы перемежались с поцелуями, легкими, но долгими и настолько обжигающими, что жар передавался и мне, волнами разносясь по телу.
   Леша опустил руки, не прерывая контакта с моей кожей, обхватил запястья и приложил безвольные мои ладони к щеке.
   - Кто для тебя важнее, Соня? - требовательно спросил он.
   - Ты... - выдохнула. Разве я могла сказать что-то иное?..
   - А для меня - ты важнее всех. Поэтому смотри только на меня, - с улыбкой сказал он. Поцеловав еще раз, отпустил мои руки, распрямился и, подмигнув, легко взобрался на сцену. Там уже собирались остальные актеры.
   Позже всех явился Сема с Марь Платоновной - даже с моего места было отчетливо видно красное и распухшее ухо. Этого... соблазнителя суровая руководительница заметила сразу и сразу же принялась за "воспитание" новоприбывшего.
   Это я так... отмечаю мимоходом... я не здесь, ага... Там где-то, далеко-далеко в вышине порхаю... Бабочка доморощенная. Нет - шарик, точно шарик. Уже сравнивала себя с ним!
   Мысли бессвязные, короткие, сумбурные, они носятся в голове, в которой вместо мозга только розоватый такой, сладостный туман. И я совсем не против, пусть плавает туман этот. Мне так хорошо... влюбленной дурочке ведь сказали нечто очень-очень важное и дорогое для нее.
   Не заметила, как на прежнем месте устроилась Марь Палатоновна и какое-то время изучала мое лицо. Когда я заметила наблюдение, смутилась, будто меня поймали с чем-то неприличным.
   Женщина понимающе усмехнулась.
   - Ну что ты как дурочка лыбишься, яблоко раздора?
   Я несколько удивленно приложила ладони к щекам, поближе к губам. Действительно, улыбаюсь во всю ширь, а даже и не заметила. Попыталась стянуть губы, но... не вышло. Их словно клеем намазали. Не сходила улыбка, и все тут! Пришлось вручную сдвигать уголки губ, и то далось это с трудом - улыбка сопротивлялась и сходить ну никак не хотела. Марь Платоновна только посмеялась над моими потугами, улыбнулся Леша, когда я решила вдруг бросить на него взгляд.
     А что я? Вспыхнула, вспомнив его губы на коже, и отвернулась от него к Марь Платоновне. Ну почему на ее лице столько понимания, будто она мысли мои читает? А вдруг... - подумала с пробежавшим по спине холодком. Но откинула эту мысль. Быть того не может! Не умеют люди читать мысли другого!
      - А почему яблоко раздора? - непонимающе спросила у женщины, припомнив ее слова. Она только ухмыльнулась, загадочно блеснув стеклами очков, и ничего не ответила. Мне было очень любопытно, что же имелось в виду... но спросить Марь Платоновну да когда она не хочет ничего объяснять - повторюсь, я не самоубийца.
      Репетиция продолжилась... и не продолжалась одновременно. Вот как застыла на первом появлении во дворце нищего, которого привел туда спаситель-принц, так и стоит! Выражение лица Семы ясно говорило: на месте героя он бы лучше прибил этого нищего. Что странно... Леша вроде как нормально играет, не язвит, не издевается... а может, издевается, но делает это настолько тонко, что замечают только сам Семен и проницательная Марь Платоновна. Она возмущенно орала, размахивала руками, обещала обрушить на ставшего откровенно неважно играть Семена. Тот еще больше злился, мерил шагами сцену с перекошенным лицом, бросал частые и наполненные неприязнью взгляды на каменно спокойного Лешу... Э-э-э, я опять что-то пропустила? Что опять между ними произошло и главное - когда?! Вроде как, когда они были рядом, я глаз с парней не спускала...
      После очередного Лешиного ответа, по сценарию когда он должен отвечать "пренебрежительно, свысока посматривая на принца", Семен так вообще озверел и попытался его ударить. Я ахнула, привстав с кресла. Только удара не последовало - Леша легко увернулся, а свихнувшийся друг не удержал равновесия и со звоном грохнулся на пол.
      Я бросилась к сцене и принялась изо всех сил на нее карабкаться. Очень не понравилось выражения сузившихся зеленых глаз. Оно напомнило случай в спортзале... в точь-точь такой взгляд. Пугающий до жути. За жизнь успевшего перевернуться с живота на спину Семы я бы не дала ни гроша. Вот поэтому я как альпинист-недоучка со своим полуметровым с кепочкой ростом и побежала "покорять сцену", высотой достигавшей груди.
      Марь Платоновна запоздало разразилась криками, перемежающимися со свистками и поэтичными ругательствами - она побежала, довольно резво надо признать, к лестнице сбоку. Руководительница сделала свое дело, парни прекратили буравить друг друга свирепыми и яростными взглядами. Тут бы вздохнуть с облегчением. Но это я сделаю только когда эти двое разойдутся по разным углам... и я, наконец, заберусь на эту чертову сцену!
      С Марь Платононой мы добрались одновременно. Друга, вроде как немного успокоившегося, от Леши загородила руководительница, я же, боясь посмотреть в лицо золотоволосого, вцепилась в его руку обеими руками и что есть силы потащила прочь. Парень на удивление шагал послушно. Оттеснила его к кулисам и обернулась. Тоже самое, оказывается, сделала и Марь Платоновна. Она больше не кричала, не размахивала экспрессивно руками - просто говорила. Что - не знаю, не слышно было, но лицо Семы менялось все больше, в конце концов став несколько виноватым. Вот только тогда женщина отошла от друга.
      Наши взгляды встретились. На мое откровенное непонимание он ответил вызовом. Развернулся и, резко одернув край кулис, скрылся за складками ткани.
      - Все. С меня достаточно, - отчетливо произнесла Марь Платоновна. - Вы! - палец с устрашающим ногтем ткнул в сторону скучковавшихся актеров. - Завтра что б были здесь. Все, до единого. Кто не придет - пусть не надеются закончить университет. Так и передайте всем! - они дружно закивали, совершенно зашуганые. - Вы двое! - палец переместился в нашу сторону, женщина повернулась вокруг своей оси. Вот она... та железная леди, которую я и увидела в первый раз. Вместо того, чтобы удерживать Лешу - хотя, незачем уже - вжалась в его руку, отступая назад. Вроде как попытка спрятаться. - Кудрявый мой, чтобы больше вместе с этой девушкой, - холодный взгляд на меня, заставивший съежиться, - больше не видела на репетициях. А ты, дорогая моя, уже реши, что делать в этой ситуации, - как-то туманно выразилась Марь Платоновна, и профессионально, чувствовался большой опыт, выгнала всех из зала в коридор. Вот так вот...
      В более обжитые помещения мы вышли вслед за актерами, правда, Леша предложил самим дорогу найти, сказал, что запомнил, но я решила не рисковать. Очень уж тот коридорчик был напичкан разнообразными дверьми, и имел несколько рисковых ответвлений.
      Едва только мы остались наедине, я начала допытывать его, что же случилось. Леша упорно молчал, с философским выражением рассматривая окружение. Ни на дергание за руку и рубашку, ни на слова он не обращал внимания... Скорее, делал вид что не обращал. Пришлось замолчать и мне. Но мое молчание не значило, что я отступилась от желания узнать, что между ними двумя произошло. Я строила планы.
      Вот, показались переодевшиеся в нормальную одежку актеры. Палач оказался не мужчиной, а молодым парнем, девушка, игравшая лорда - довольно симпатичная и совсем на парня больше не походит. Они окинули нас вопросительными взглядами, но не задержались, пошли дальше. Мы - за ними. Так и вышли к людям.
      - Подождите! - оклик остановил нас уже на улице. Подмораживало, и я натянула шарф до глаз. Даже не увидев друга, я узнала по голосу. И, похоже, не только я одна. Рука Леши стиснула мою так, что хрупнули косточки. Запыхавшийся Семен сбежал по лестнице и затормозил перед нами, тяжело дыша. Бежал, что ли? За нами? Я, так, на всякий случай, заступила Леше дорогу. Мало ли... - Ребят, вы простите меня, ладно? - Сема перевел виноватый взгляд с меня на Лешу, и обратно. - Не знаю, что на меня нашло там, на сцене... Сам от себя не ожидал, - друг смущенно почесал пальцем кончик носа. - Наверное, день просто отстойный, да еще и Малик с остальными так подвел. Пришлось оправдываться перед Стальной Леди... - парень вздохнул, и вдруг предложил: - Вот честно, с вами обоими ссориться не хочу, так что давайте, в качестве извинений, я вас в кафешку свожу? Тут недалеко, через дорогу всего лишь пройти! - друг махнул влево. Приглядевшись, вывеску этой кафешки и увидела. Желудок, предатель, напомнил, что его давно не кормили. Уныло вздыхаю, но чтобы Сема не принял вздох на свой счет, быстро соглашаюсь на заманчивое предложение. Только сразу оговорилась - буду платить сама за себя! Семен с явным облегчением разулыбался и кивнул. Мы оба посмотрели на Лешу. Тот - на меня. Долго разглядывал мое лицо и, наконец, согласился тоже. Только видно было, насколько ему не хочется идти. Да, я видела, да, понимала, что извинения Семы цели не достигли. Но... знаю, я наивная, но так хочется, чтобы Сема стал если не другом, то хорошим приятелем Леши. Хочу, чтобы дорогие люди были в мире.
   Улыбнулась Леше и потянула его вслед за забежавшим вперед Семеном.
   Кафешка оказалось довольно уютной и, что главное, не сильно заполненной, хоть и вечер субботы. Столики стояли кучками: возле больших витринных, возле дальних стен и по столику по бокам стойки. Дизайн подобран под что-то средневековое, даже не сказать, в каком именно стиле оформлен просторный зал... Мешанина какая-то получается.
   Как всегда, профессиональная привычка - при попадании в новое место размышлять о стиле помещения. И такие размышления могут растянуться... ну очень надолго. Только сегодня неспешно порассуждать не удастся. Нет настроя да и вот эти... под боком. А еще миссия об "сдружении" парней нависает - как там говорится? - дамокловым мечом. Угу, именно так. Угрожающе посверкивая лезвием.
   Сема занял угловой столик, рядом с окном, из которого открывался потрясный вид на театр. Вечереет, и прожекторы, установленные в глубине полукруглых окон, уже включили. Театр стал выглядеть еще... нереальнее, сказочнее. Друг занял противоположное от меня и Леши место, и продолжал виновато улыбаться. Вроде бы как искренне... только из-за увиденной искренности я и пошла за Семой. Еще одна стычка мне не нужна. Леша сохранял на лице нейтралитет, то есть - полную невыразимость. Ну, и это хорошо.
      Довольно скоро подошла молоденькая официантка в форме средневековой крестьянки... баварки, похоже. Они ведь затягивали себя в неудобные корсеты поверх блузок и платьев? Одарив улыбкой всех сидящих за столиком, но особенно постаравшись для парней, она положила перед, почему-то Лешей, меню в твердой папочке. Тот принял его с таким достоинством, как будто был аристократом, не меньше. Медленно раскрыл меню, и немного склонив голову, начал его изучать. Я придвинулась ближе, благо широкий мягкий диванчик, что здесь вместо стульев, это позволял. Интересно, что тут у нас...
   "Тут у нас" было в разнообразии, вот только цены неприятно удивили. Кусачие попались, и явно не рассчитанные на кошельки студентов. На четвертой страничке - а цены увеличивались с каждой рублей на пятьдесят-семьдесят, повернулась к официантке и попросила принести горячий шоколад. Он хотя бы стоит вменяемо.
      Она быстро черкнула в своем блокноте и мило прочирикала:
      - Какой?
      Я застопорилась. А вот об этом я не подумала. Зацепилась за знакомое и милое сердцу слово, вот и ляпнула.
      - Двойной.
      - С молоком!
      В унисон выдали Леша и Семен. Недоброжелательно покосились друг на друга, но друг миролюбиво поднял руки - как бы признал поражение. Леша поджал губы.
      Теперь они ожидающие смотрели уже на меня.
      Э-э-э... мозг четко понимал щекотливость ситуации: выберу то, что предложил Сема - Леша решит... не знаю, что он решит, но явно что-то плохое, выберу предложенное Лешей - обидится Сема. А я хотела сохранить расположение обоих. Так надо, иначе "сдружение" не получится!
      В голове щелкнуло и пришло озарение. Сверившись с меню, вытащенном из пальцев Леши, я ответила:
      - С мороженным и тертым шоколадом, пожалуйста.
   Плюс двадцать рублей... Ну да ладно.
      Официантка кивнула, забрала меню и ускакала.
   - Ты до сих пор обожаешь какао? - весело сказал Семка. Я с готовностью подтвердила:
   - Ага!
   - А его, как бы, только дети пьют... не останавливает?
   Я возмутилась:
   - С чего это только дети? Взрослые вон, пьют, и ничего!
   Сема подпер ладонью подбородок.
   - Ответила ну точно так же, как и в детстве.
   - Да ну? - я сильно удивилась и принялась "поднимать старые архивы" в памяти. Но вспомнить не смогла. - Не помню, - сдалась.
   Друг улыбнулся.
   - Было, было, не сомневайся, - правильно истолковал он выражение моего лица. - Наше с тобой детство я хорошо помню! Эх... здоровское было время, правда? - мечтательно протянул он и я не менее мечтательно ему вторила:
   - Точно...
      Неожиданно Леша вышел из-за стола и, сказав, что в туалет, быстро зашагал куда-то в сторону. Нет, я просто мнительная, с чего вдруг что-то опять случилось? Проводила его взглядом, пока парня не скрыли столы и посетители.
   Почему Леша не может просто уйти?
   Но все равно какое-то подозрение...
    Сема шумно выдохнул, чем привлек внимание.
      - Ну наконец-то он ушел. - А вот эти слова сильно удивили. Но то, что произошло дальше, удивило еще, в невообразимое количество раз сильнее. Вину и улыбку с лица друга словно стерли ластиком. Оно стало серьезным. Семен взял мои руки, лежащие на столе, в свои и ожидающе уставился. - Соня, будь моей девушкой.
   Я глупо улыбнулась.
   - Прости? - тоненько переспросила и закашлялась.
   Показалось... пожалуйста, молю всех, кого только можно, пусть все мне только показалось!
   - Ты нравилась мне еще в школе, такая сильная, стойкая... единственная, кто хорошо относился ко мне, не смотрел на внешность, а глубже, в душу... Это тогда я не понимал, что люблю, но сейчас, когда увидел тебя теперешнюю - наконец понял. Поэтому давай встречаться.
   Эффект сравним с ударом лбом об локомотив, причем когда он несется на тебя на полной скорости. Слова Семена прекрасно сходили за локомотив, а я - за расплющенную жертву.
   Заметила, что вообще забыла дышать, резко вдохнула и надрывно закашлялась, вовремя выдернув одну руку и прикрыв ею рот.
   - С тобой все нормально? - с беспокойством спросил Семен. Я не стала врать, и отрицательно помотала головой. Ничего нормального в этой ситуации нет и быть не может! Сема... человек, которого знаю... уже знала, как облупленного. Мой друг, лучший и единственный. Почему... ну почему из целого мира я услышала признание именно от тебя? Почему ты умудрился влюбиться именно в меня?!
   Чувствую себя так погано, словно в душу наплевали. Нет... меня всю, с ног до головы оплевали и к тому же растоптали. Накатила усталость, смешанная с отчаянием и болью.
   Чувствую, что меня предали. Как и все светлые чувства, что я испытываю к этому человеку. Именно не испытывала - а до сих пор испытываю, не смотря ни на что.
   А он... Сема даже не подозревает, что творится в моей душе. Иначе бы прекратил так изощренно издеваться.
   Он сжал мои ладони, и с мольбой в голосе сказал:
   - Я понимаю, будет сложно сначала, но знаю, ты справишься! Ты же любишь меня как друга, осталось только полюбить немного по-другому... У нас будет все просто замечательно! Наши родители прекрасно знают друг друга, и если мы начнем встречаться, знаешь, насколько они будут рады? И я тоже рад... и ты будешь рада... - Скорость его речи увеличивалась, как будто Семен поставил перед собой задачу - уболтать меня, завалить как можно большим количеством информации, чтобы... чтобы подавить. Только Сема... ты уже все сделал.
   - Прекрати. Пожалуйста, - тихо попросила. Голос не слушался, отказывался стать хоть на немного громче шепота. Я оторвала взгляд от стола и посмотрела на сидящего напротив, не пряча ни боли, ни разочарования. Сема мгновенно заткнулся. Сделал то, что я хотела больше всего - больше не слышать всего этого бреда! Бред... как бы я хотела, чтобы все произошедшее за последние пять минут оказалось просто бредом. Или сном, глупым кошмаром. Но сколько не щипай себя за руку, ты не можешь очнуться. Все реальность.
   Бывший друг часто заморгал с ошарашенным видом.
   Да, точно - бывший. Своими словами он легко и сам того не заметив отрезал... оторвал все связывающие нас столько лет ниточки. Привязанность, доверие...
   Оказывается, очень легко разрушить дружбу, даже такую крепкую, как наша.
   ... я забыла добавить - была.
   Как же больно.
   - Соня... - потрясенно выдал Семен, но, боясь, что он опять затронет ту тему, я резко прервала его.
   - Не надо. Не говори больше ничего. Не хочу слушать! - Вот и все. Сорвалась. Элементарная истерика. Еще и душащие слезы обжигающе-колючим комком подкатили к горлу, а потом полились из глаз. И никак не хотели останавливаться.
   Скрывать их? Пытаться вытереть, остановить? Не могу, нет никаких сил. Совершенно опустошена.
   Семен... Сема... что же ты натворил?
   Слезы неожиданно прекратились, вот так взяли и перестали. Теперь я смотрела на него совершенно сухими глазами. Но дерущий комок из горла не пропал.
   - Прости... Если ты не готова ответить... - Почему, ну почему он такой настырный? Пришлось вновь прерывать его.
   - Нет, Семен. Я отвечу тебе сейчас, чтобы прояснить все раз и навсегда. - Я сама удивилась сухости своего тона. Видимо, это еще одно проявление или последствие истерики. Не знаю точно, такое со мной очень редко происходит. Семен как-то сдулся, весь его напор пропал. Вместо него появилось смиренное ожидание чего-то плохого. Неужели понял, наконец? - Ты для меня был единственным и бесценным другом. Я всегда так, и только так, думала. Я жила с этим. И кроме как к другу я не способна к тебе относиться, понимаешь? - испытующе смотрю в его глаза. Но что-то остановило добавить: "И как к другу тоже уже не могу..." Он отвернулся к окну. Мне было видна только половина его лица, но я могла различить на нем досаду. И она удивила.
   Неужели Сема... надеялся? Как он не понимал?!..
   - Даже если бы я попыталась изменить свое отношение, ничего бы не вышло. Мне... - я запнулась, - я люблю одного человека. Он очень дорог мне. Он - моя жизнь. Я завишу от него. Он может меня бросить, променять на кого-то, но я этого сделать не смогу.
   Я понимаю, что выразилась путано, но объяснить более ясно творящееся в душе не способна. Просто я хотела дать понять Семе - ничего не выйдет. Я правильно выразилась - от одного золотоволосого парня завишу целиком и полностью. А без него, особенно после насыщенного на события последнего месяца - тем более не могу жить.
   - Это он? Тот бешеный, да? Ты его так сильно любишь? - зло откликнулся парень, разглядывая мир за окном. Лучше бы смотрел в глаза, так бы я убедила его быстрее, и свернула ненавистный уже разговор! Только позабыть о нем я не скоро смогу...
   - Да, - просто ответила.
   - Даже учитывая его ужасный характер? Миришься с его закидонами?
   Я непонимающе нахмурилась. Сема обернулся и смерил меня задумчивым взглядом. Но очень быстро задумчивость сменилась совершенно не свойственным ему едким ехидством.
   - А... ты не знаешь. Неужели этот лицемер никогда не показывал свою вторую сторону? Знаешь, он такой человек, который сделает что угодно, лишь бы добиться того, чего желает. Ему все равно, какие средства и методы использовать. Да и к тому же он психически нестабилен, и психушка...
   - Семен, хватит уже, а! - устало и зло выкрикнула я, но справилась с собой и более спокойно продолжила: - Не смей его оскорблять, понял? Сам-то ты его хорошо знаешь?
   Парень ухмыльнулся.
   - Знаешь, похоже даже лучше чем ты.
   Я задохнулась от возмущения.
   Он ни капли не чувствует себя неправым или виноватым!
   - А ты стал боле самоуверенным, - едва сдерживая ярость, процедила.
   Взгляд Семы похолодел.
   - Я изменился.
   - Вижу.
   Все прекрасно вижу. Актер... Семен действительно стал намного лучше играть.
   Прав был Леша, когда сказал, когда мы сидели в автобусе: "А ты уверена, что он остался прежним? Тем другом, которого ты знала?" Я тогда ответила, что не уверена, но если он изменился, то на немного, чуточку. Ведь я видела перед собой того, очень хорошо знакомого Сему.
   Леша прав оказался. Изменился. Стал... другим человеком.
   Вот почему я такая глупая и наивная, а? Да еще и слепая, хоть вижу хорошо. Сначала не разглядела, что за Лешиной улыбкой прячется многое, что он так часто, пусть и на считанные секунды показывал... теперь еще и Семен.
   Когда я начну учиться на собственных ошибках?
   Он, видимо, заметил возникшее к нему презрение, и вроде как оправдываясь сказал:
   - Все меняются, Соня. Ты тоже изменилась.
   Вдруг он замолчал и перевел взгляд куда-то вдаль, за мое плечо. Зло скривился. Я обернулась и увидела Лешу, замершего возле соседнего, метрах в трех от нашего, столика. Зеленые глаза полыхали ничем неразбавленной яростью, губы сжаты в одну тонкую, искривленную линию. Я опять не успела моргнуть, как он подошел и ударил Сему. Рука, до этого времени сжимающая мою, дернула за собой, вперед, из-за чего я больно ударилась животом о стол.
   Еще жестче, чем раньше. Леша схватил футболку на его груди, еще раз ударил, уже в челюсть. Еще...
   Я вовремя успела отпрыгнуть, и упавший стол не отдавил мне ноги.
   Жуткий страх помог отмереть, вскочить с места, и вцепиться в Лешин пояс, пока он не нагнулся за упавшим Семеном. Лицо все в крови... она сочилась из носа и уголка губ. Парень морщился и кривился, обхватив ребра обеими руками. Было больно смотреть на него такого, покалеченного, в крови... но, как ни странно, не было желания подойти и хоть чем-то помочь. Гаденькая мыслишка, что ничего серьезного с ним не могло произойти от нескольких ударов, удерживала от этого. Да и... это мелочное удовлетворение. Ведь я сама ой как хотела его ударить!
   ... разве после этого я могу называться другом?
   Нет.
   Друзья так не поступают. Друзья не испытывают подобных чувств.
   Вот и конец. Только никогда не думала, что он будет таким... мерзостным.
   Можно считать, в третий раз в жизни я материлась, причем в голос. Какой-то мужик встал из-за своего стола и помог мне отодвинуть вырывающегося Лешу. Ну и силища! Если бы не мужик, накаченный и огроменный - я в пупок дышала, далеко не с легкостью сумевший "кучерявого черта" удержать на месте, не знала, что бы делала. Да Леша в таком состоянии отшвырнет меня, как котенка, и не заметит то за мелочь пристала к его поясу!
   Девушка-официантка, замершая как я недавно, оглушительно завизжала, потом заорала, подбежав ближе, изощренно матеря Лешу, Семена, меня, прифигевшего мужика. Половина посетителей кафе - я только это заметила - давно смылись, а те, кто остался, отошли от нас подальше.
   Официантка достала из кармана средневекового костюма мобильник и, громко пообещав, если включить цензуру, вызвать милицию, защелкала клавишами. Мои уговоры она пропускала мимо ушей.
   Все же набрала...
   Леша, который, оказывается, уже пришел в нормальное состояние, отвел руку с мобильником от модно выстриженной шевелюры, и пихнула в нее же несколько крупных купюр. У меня глаза округлились.
   - Нас здесь не было. Ничего не случилось. Поняла?
   Девушка, пребывая в шоковом состоянии, медленно посмотрела на купюры, на нас, на купюры... мелькнуло понимание, и она кивнула. Да за такие деньги я бы тоже на что угодно согласилась.
   - Имей в виду, узнаю что милиция здесь побывала, тебе не поздоровится. Найду, - пробирающим голосом пообещал Леша, предоставив девушке самой додумывать, что он сделает, когда найдет. В глазах промелькнул ужас и она поспешно закивала.
   Парень схватил меня за руку и пошел на выход. Я посеменила следом, никак не подстраиваясь под широкий шаг. Когда бросила последний взгляд на перевернутый стол, увидела, как мужик помогает встать Семену и испытала некоторое облегчение, увидев того вполне живым.
   На улице шел дождь. Да-да, именно дождь посреди зимы с ее жутким холодом. Я неверяще подставила ладонь под обжигающе-холодные капли и ойкнула, когда мелкие кусочки льда впились в кожу.
   Вот же... удивила погода. Да сегодня вообще вечер удивлений. Нехороших, мягко говоря.
   Мы зашли за угол здания, и там уже остановились. Парень привалился спиной к кирпичной кладке, запрокинув голову к темному небу. Руку мою отпустил уже давно, еще когда только вышли из злополучной кафешки. Вот знала бы, что произойдет, ни за что не согласилась в нее заглядывать! Лучше бы... лучше бы я продолжала находиться в неведении и уверенности, что у меня вновь появился друг.
   - Димэт! - с чувством выругался он и стукнулся затылком о стену. Эм... "черт" на инглише, если правильно расслышала. "А с чего он заговорил на инглише?" - появилась глупая мысль.
   Косые струи дождя вперемешку со льдом хлестали по его лицу, а Леша даже не сморщился. Как стоял - так и стоит, даже не шелохнулся, не скривился, а ведь это больно, когда кусочки льда со всей скорости врезаются в кожу. На себе испытала. Поддавшись тревоге, встала на цыпочки, еще и на плечо парня оперлась, чтобы достать до капюшона, и с большим трудом в прыжке нахлобучила его на уже промокшую голову Леши. Правда, нахлобучила до самого носа - ведь голову-то он не опустил... Парень выпутался из капюшона и удивленно воззрился на меня. Я показала пальцем на небо, вроде как все объясняя. Палец, после того, как на него покапал "модернизированный" дождик, быстро спрятала в теплый карман.
   - А вообще, поехали в общагу, - предложила. И даже вцепилась в его предплечье, и потянула в сторону остановки. Он еще более удивленно моргнул, но зашагал, мне на радость. Мною двигали два желания: одно расчетливое, другое... м-м-м... слово забыла... В общем, второе желание было позаботится о Леше. Всеми фибрами-жабрами души чувствую, что ему плохо. Знаю, я странная, сейчас вроде как должна пребывать в ужасе от увиденного нехарактерного... или характерного... всплеска ярости. Должна чураться от парня, как от больного... вроде как. А я, вместо этого, беспокоюсь о нем. Пусть и я далеко в не самом отличном состоянии. Просто я запретила себе думать о Семином предательстве, чтобы не стало еще больнее... Все, не думаю, не думаю! Когда-нибудь потом, успокоюсь и обдумаю все на холодную голову.
   Лучше я буду заботиться о Леше! Ему важнее мое внимание... не знаю, с чего я это взяла. Надежда? Отчаянное желание верить, что кому-то нужна? Не знаю. Посмотрим, так ли это. А может, во мне просыпается мамочка? А что, если так, то очень легко объяснить эту самую заботу, все нарастающую и нарастающую... Хорошо хоть не ко всем людям - если бы так, то лучше сразу, не мучаясь, повеситься, - а только к определенному человеку.
   Между театром и кафе располагалась большая открытая стоянка, чтобы дойти до остановки пришлось проходить сквозь скопище машин - дождь все нарастал, так что ни времени, ни желания ее обходить, не возникало. Парень дернул меня где-то на середине забитой машинами площадке. Когда повернулась, мотнул головой в сторону и уже сам потянул меня за собой. Машины, машины, самые разные: от обычных, довольно стареньких и самых распространенных в области, до иномарок, всяких там джипов и элитных машинок. В марках я не особо разбираюсь, могу, разве что узнать мерседес, жигуль, москвич, волгу, ну и те, на бампере которых марка написана. Сказать, между какими машинами мы лавировали, не могу, да и разве важно это? Они - прост фон. Как и подавляющее большинство вещей в мире... Что-то я ударилась в философию. Первый признак черной меланхолии. Последствие этой ссоры... Нет-нет, все, не думаю! По крайней мере, очень стараюсь. Мне бы сейчас способности как у йогов, они навострились освобождать разум ото всех мыслей. Но увы. Я простой и заурядный человек.
   Ближе к дороге он остановился перед такси, опознанное по шашечкам на крыше, подергал ручку, но та не подалась, и тогда барабанил в стекло до тех пор, пока довольно злой водила не открыл дверь. Судя по его помятому виду, мужчина до этого момента дрых и на появление клиентов не надеялся.
   - На Чайковского шестнадцать, - скомандовал Леша. Водила оживился и махнул рукой в сторону задних сидений.
   - Дверь только откройте! - пискнула я, пока парень не захлопнул водительскую дверь. В стекле отразилась мокрая и общипанная курица. Пуховик-то мой дешевенький, промокает с готовностью, а капюшон так вообще отсутствует - отправился в стирку, да и остался дома. Жалкое зрелище...
   Салон встретил теплом и, что главное - сухостью. От безумства природы отлично защищали крепкие железки и стекла, но дождь так по ним барабанил, что я несколько усомнилась - а выдержат ли?
   Машина тронулась. Какое-то время что я, что он, сидящие возле противоположных дверей, молчали. Парень смотрел в окно, через которое ничего не было видно из-за ливня, я смотрела по всюду поочередно: в окно, на Лешу, на сидение, на макушку водителя, и снова в окно. Угроза "ухода в себя" была все явственнее, так что я решила отвлечься. Поговорю с ним. Тем более, мне интересна причина непереносимости друг друга Леши и Семена. Давно уверена, здесь что-то кроется, но что именно - не знаю.
   Если, конечно, он захочет говорить...
   - Леш... - тихо позвала. Немного режет ухо такое обращение к нему. Мне очень, очень нравится говорить про себя его имя, я от этого, так сказать, кайф ловлю, но вслух парня по имени нечасто называю, хоть так хочется... Леша мгновенно повернул голову, он всегда быстро откликается, когда слышит свое "русифицированное" имя. Я придвинулась поближе, на середину сидения. Слишком большое между нами расстояние, и оно возводит невидимую, но осязаемую стену некоторого отчуждения. А оно ну совсем не нужно. - Скажи, что между тобой и Семеном произошло? Почему вы настолько друг друга не можете терпеть?
   Леша усмехнулся.
   - Опять о нем заботишься, - насмешливо протянул он. Я замотала головой и замахала руками. Уж чего-чего, а заботиться об этом... все, молчу.
   - Еще чего! - совершено искренне возразила. - О тебе!
   Леша улыбнулся, преобразившись. Стал сразу милым, теплым и родным. Стерся всякий намек на пугающую до дрожи яростную и неудержимую машину.
   - Правда? - вкрадчиво спросил. Если бы не сидела, точно бы на ногах не удержалась от шальной улыбки. Парень расстегнул молнию, снял куртку и повесил ее на спинку переднего сидения. А ко мне протянул руку со словами: "Иди сюда". Я думала совсем недолго. Подсела ближе и уткнулась носом в его рубашку, полной грудью вдохнула родной запах... и все проблемы, тяготы отошли куда-то туда, на второй план. Только его близость, его запах и тепло - больше в моем маленьком мире ничего не существовало. И это было здорово.
   Он лечит меня, получше всех вместе взятых лекарств.
   Поверх плеч и на талию легли его руки.
   - Ты действуешь на меня как успокоительное, - шепнул он на ухо. Я тихо хихикнула, все же щекотно было, пусть немного с примесью другого чувства.
   Он нем могла почти тоже самое сказать. Самое настоящее лекарство, только с одним отличием от таблеток и микстур - он живой и его, при желании, можно успокоительно обнять! Ну, и получить в ответ не менее успокоительное объятие... с легким волнительным эффектом.
   Пока мы обнимались, в голову робко стукнулась одинокая мысль: "А ты-то мокрая вся..."
   Я не без труда вырвалась, Леша посмотрел изумленно, с некоторой опаской, будто боялся, что сделал что-то не то, я смотрела на мокрые разводы на его рубашке. Стало стыдно. Парень посмотрел туда же, куда и я, и махнул рукой.
   - Глупости. Сиди так, - великодушно разрешил Леша, но я уже решила и стянула мокрый пуховик. Я что, не видела, как он мокрые руки о штаны вытер? Вот же... хорошая я девушка, ничего нельзя сказать. Быстренько примостилась на прежнее место и обхватила руками талию парня.
   Что со мной? Куда делась прежняя стеснительность?.. Все потрясение виновато. Без него разве бы решилась так смело Лешу обнимать? Через какое-то время он заговорил:
   - Между мной и твоим Семеном, - подавила рвущееся я языка: "Не мой он!" - поначалу ничего особенного не произошло. Не считая, конечно, того, что я врезал ему, - парень усмехнулся. - Еще тогда подозрения возникли, что он не такой простак, каким хочет показаться. Этим и раздражал. Но я сдерживался, он друг твой, все-таки. Но делить тебя с новоявленным другом не получалось, из-за этого раздражался сильнее. Ты уделяла ему внимание, вместо того, чтобы быть со мной - бесило. Кое-как я успокоился, но неприязнь к этому Семену так и осталась. Как и подозрение. Которые очень скоро оправдались. Только ты, Соня, ничего не видела. - Я тяжело вздохнула. Да уж, только я, оказывается, была слепой.
   - Мог бы и поделиться подозрениями, - ворчу. Он усмехнулся.
   - И что бы ты сказал мне? Далеко бы послала со всеми подозрениями?
   Я подумала и была вынуждена признать - пусть и не послала, я это сделать не смогла бы, но не поверила - точно. Еще бы и назвала Лешин рассказ глупостью. Всего день назад я была такой наивной...
   - Вот видишь, - безошибочно угадал мои мысли он, - поэтому и молчал. - Помнишь, когда он пошел показывать мне гримерку? Вот тогда этот актер раскрыл карты. Он сказал, чтобы я держался от тебя подальше. Этот шпендель попробовал мне угрожать, - ирония. - Права качал. Распинался, как любит тебя, как хочет быть с тобой. А под конец вообще пообещал, что "раскроет свои чувства", - тут проскользнула открытая издевка, - прямо сейчас. Ну я не стал сдерживаться и врезал ему еще раз, предупредив, что если увижу его в радиусе пяти метров от тебя, убью.
   По коже пробежал мороз. М-да... Семен - идиот. Потому что только идиоты не испугаются такого обещания. Не знаю как ему, но я бы в такое обещание поверила.
   Я все же бесстрашная... или дура, что вероятнее. Спокойно принимаю, что Леша обещал кого-то убить, и немало не паникую. Только думаю, что... так и нужно было тому предателю. Услышала бы - от себя пинка тоже бы добавила!
   - Только парень не понял. Он считал, что я тебя запугал. И только поэтому ты рядом мной... Это так? - вдруг несколько напряженно спросил Леша. Я поспешила разуверить его, и обозвала Семена придурком за такие идиотские предположения. -Там, на сцене, - продолжил парень, - он пообещал, что сделает все, чтобы "освободить Соню". Я сказал, что никакому придурку тебя не отдам. Он взбесился. Когда нас увидел - тоже, - я припомнила волнительный случай и покраснела. - Меня всегда выводили из себя самонадеянные и упертые люди.
   - Эй, приехали! - крикнул водила. И правда, машина остановилась, а я и не заметила.
   Этот джентльмен случайно задел рукой мой пуховик, пощупал его и всучил свою куртку, сказав, что пробежится так. Я возмутилась и парировала, что я здорова как лошадь и ничего со мной не случится, если побуду в мокром пальто. И вернула куртку хозяину. Он проявил поистине ослиную упрямость и попытался накинуть куртку мне на плечи. Я всячески этому мешала и пихала куртку обратно.
   Водите это надоело, он обозвал нас детским садом и "посоветовал" выходить уже. Пользуясь моментом, все-таки вернула куртку и быстренько надела свой мерзкий, холодный и мокрый пуховик. Делать было нечего, парень надел куртку. Вот так хочется ему заболеть!
   - Что, мало в больнице полежал? - сурово вопросила, вылезая из машины вслед за Лешей. И тут же максимально опустила голову - дождь, зараза, и не думал кончаться! Тротуары превратились в один большой и жутко скользкий каток, так что парню пришлось тащить меня волоком, а я так весело скользила следом, не поднимая ног. Да здравствует фигурное катание!
   Парень, видимо, меня поддержать решил, капюшона не надел и, попав в общажный холл, как собака тряхнул головой, разбрызгивая капли воды во все стороны. Я пригнулась и дополнительного душа избежала. Да и если бы не избежала, пара капелек воды для промокшей меня особой погоды не сделали.
   Сияющие зеленые глаза прищурились.
   - С такой ежедневной посетительницей - действительно, мало! Можно было бы и еще... - задумчиво протянул он и получил шлепок по лопаткам от возмущенной меня. Засмеялся... это что, он разыгрывал меня?! От повторного шлепка парень легко увернулся, не переставая смеяться.
   Как уже проверено, злиться рядом с веселящимся было делом невозможным, так что я, на этаже, кажется, третьем, смущенно хихикнула. На четвертом хихиканье прекратилось и я серьезно задумалась: а с чего вдруг я в Лешину комнату иду? И даже о своей не подумала... Усмехнулась. Ну правильно, если пересчитать, сколько раз я ту комнату посещала... рефлекс, как у собаки Павлова на включение лампочки. Только в моем случае была не лампочка, а Леша, проходящий мимо моего этажа и поднимающийся выше. Прошел? Щелк, и вот - ноги сами несут вперед, а мозг отключается.
   Парня, похоже, такие глупости, как наличие в его комнате меня, не заботило. Привык, что большую часть дня я рядом ошиваюсь? Ну прям хоть сейчас в его семью записывайся, или он в мою. Алекс Арелин, Соня Немрина - звучит? По-моему, первое очень даже... особенно если выяснить имя его отца - если оно тоже на "А" начинается, вот потеха будет!..
   Ой... мозг предоставил излюбленную логическую цепочку: Алекс=>смена фамилии=брак. В голове появился мини-гейзер, заполонив все пространство черепной коробки паром, который грозил вот-вот повалить из носа и ушей.
   Брак.... Не-е-е, мои размышления определенно не туда завели!
   В комнате его никого не было. Уже так который раз ...
   На давно интересующий вопрос: "А где все?" парень ответил, что один - на практике. "Тот, который вечно спящий", - сделала пометочку, вспомнив, что кадастры уходят на практику сразу после новогодних каникул. Второй пропадал на квартире своей девушки. Пусть оборонено это было так, мимоходом, и пусть мы оба уже несколько лет как совершеннолетние, я смутилась.
   Пуховик устроился на батарее, немного потеснив куртку Леши. Да и не особо она мокрой была - только редкие капельки, оставшиеся на ворсе после встряхивания... вот давно замечала, что вещи парня недешевые. А значит - качественные. Тоже такие хочу!
   Леша вольготно развалился на своей кровати и похлопал по покрывалу. Полотенце нагло стащил со спинки кровати своего соседа, а мне вручил свое. Я приглашение приняла, как и полотенце и привычно расселась на кровати, как на своей. Хотя, еще немного - и уже за свою принимать буду. Мокрющие волосы с наслаждением подсушила, хоть капать по везде перестану, но оборачивать полотенце как тюрбан - всегда так делаю - не стала, побоялась выглядеть глупо. Просто пристроила его на плечи наподобие шарфа. Леша сушился аккуратно, прядь за прядью, пусть это не спасало от его извечной "повышенной лохматости", как говорил пес Шарик из Простоквашино. Очень милый и добрый мультик кстати, он всегда ассоциируется у меня с Новым Годом. За процессом сушения, в который Леша окунулся с головой, наблюдала в открытую, совсем про все позабыв. Похоже, мне только повод дай безнаказанно попялиться на предмет обожания! Вот так и становятся маньячками... Осталось только прикупить фотик и бегать за Лешей, прячась во всяких дверных проемах, за деревьями и прочее-прочее, и снимать его до одури и с маньячной улыбкой во весь рот.
   Маньячкой, конечно, становиться не улыбалось, но вот насчет фоток - очень даже ничего мысль. Нужно будет как-нибудь воплотить ее в жизнь! И, помнится, в мобильнике есть пара фотографий с ним и всяким зверьем, еще с похода в зоопарк.
   Напала ностальгия, и пару минуток я вспоминала солнечные деньки четырехмесячной давности... Я ведь тогда даже не подозревала, что парень ворвется в мою жизнь, перевернет все с ног на голову, но не хаос привнесет, а наоборот - разложит все по полочкам. Исчезнет ненависть и презрение к людям, к себе в частности, появится интерес к миру. Начну видеть краски, и не только когда он прикоснется к чему-то... Ничего я не знала. А если бы знала - схватилась за это чудо, и ни за какие коврижки не отпустила! И не потратила бы пару месяцев просто так, делая из любимого - будущего правда - друга.
   Кстати! Вот дуреха, все забыла! Ведь еще когда Леша в больнице лежал, звонила мама и говорила про не спасенный, вопреки стольким усилиям тех комедиантов, дорогущий как мой ноут мобильник, деньги и пару карточек "Виза".
   - Леш?
   - М-м-м? - мгновенно откликнулся он, прерывая процесс сушки, и ожидающе, с ноткой теплоты, уставился на меня.
   - Помнишь, как в ручей наш упал?
   - Такое вряд ли забудешь, - мрачно откликнулся парень. Полностью согласна. Никогда тот вечер не забуду. Адреналина получила - выше крыши, вон, до сих пор малость потряхивает.
   Я продолжила:
   - Ты прости, давно собираюсь, но все как-то сказать забываю: твою куртку, ту, черную, пришлось выкинуть - после ручья она на спине в клочья разодрана. Мобильник, что был в ней, не спасли, купюры, найденные в кармане - тоже, а вот карточки твои вроде как живы, - похвасталась, будто сама эти карточки спасала. А мобильник действительно жалко! Если хозяин не пожелает его забрать - поставлю дома или в комнате, как статуэтку, буду любоваться и мечтательно вздыхать.
   ... Что я там говорила про маньячек?.. Надеюсь, тырить клочки его куртки не буду?
   - Не извиняйся. - Парень продолжил сушку. - Ни то, ни другое, ни третье мне не нужно. Мобильник и деньги не жалко, а карточки потом вернешь, сейчас все равно не нужны они мне.
   Я подавилась.
   - Ну правильно... зачем жалеть денег такому богатенькому буратинке? - саркастически заметила. - Вон какие мы чаевые официанткам раздаем, - припомнила ему пятитысячную и две по штуке купюры.
   Парень на это только усмехнулся.
   - Дал бы меньше - девочка нас бы заложила, уверен. А так на нее подействовала великая магия под названием большие деньги.
   Вынуждено согласилась. Но меня бы жаба задушила такие деньжищи выбросить на ветер! На них же... раз, два, три... семь-восемь недель можно жить! Потрясающее расточительство! Ну, это только для меня. Леше, как он признался, такая животинка, как ВЖКД - Великая Жаба Которая Душит, искренне была незнакома. Везунчик... меня она мучает постоянно.
   Но мобильник... я по нему чуть не плакала. Такой иметь - моя мечта! Айфон от эппликов...
   - Что, совсем-совсем не было жалко телефон? - сварливо, сильно напоминая престарелых подружек своей бабули, уточнила.
   Парень кивнул и, вытащив аппарат из кармана джинсов, продемонстрировал новый свой мобильник. Я тут же заграбастала его в свои жадные ручки, скрестила ноги по-турецки, и принялась упоенно его вертеть. Тоже шедевр от Эппл, только новая модель - 4G, тоже черный, разве что на задней крышке была красно-бардовая надпись на английском: "RAGE". Знакомое слово... но вспомнить его перевод, как ни напрягала память, не смогла. Нужно будет посмотреть за днях в словарике. И погрузилась в кропотливое изучение новой игрушки. Леша не стал ее у меня отбирать. Заодно и новый Лешин номер забила.
   Да, есть в моей жизни такой пунктик - покопаться в любом ранее невиданном телефончике. Страдали от этого преимущественно друзья семьи...Пусть даже он старый "кирпич" - все равно. Хочу полазить, и все тут! А уж если на телефоне игры установлены... На айфоне Леши они были. Что увеличило время "изучения" еще на N-ное количество минут. Парень за это время успел окончательно высушиться, да и мои волосы подсохли... Но, в отличие от Лешиных, в кучеряшки не завились... Но до чего же они милые и соблазнительные! Когда я решила, что пора мобильник отдавать владельцу, как раз заметила это великолепие и жуть как захотела запустить в него руки. Что и, забравшись на кровать с ногами - мне была позволительна такая вольность - и подползя поближе, сделала. Волосы оказались мягкими-мягкими, но упрямыми и совсем не желающими, чтобы наглая я пыталась пригладить кудряшки, правда, больше пропускала их между пальцами, приводя в тот еще беспорядок.
   - Круто... - озвучила свой вердикт.
   Теплые руки легли на поясницу.
   - Согласен. Массаж что надо, - насмешливо согласился парень.
   Я обиделась и опустила руки. Только обижалась недолго - Леша притянул-таки к себе, и обнял уже крепче. Чтобы не вырвалась? Да я и не рвусь никуда...
   - Так что так с вашим противостоянием? - напомнила. Да-да, я ни о чем не забываю.
   - А ничего, - пожал плечами Леша, приподымая лежащую на одном из них мою голову. - После всего того, что мне наговорил, стал прежним милым пай-мальчиком и хорошим, преданным другом. - "Преданным... предателем он стал!" - Теперь он меня бесил невыносимо, - без всяких чувств в голосе бросил парень, как будто факт, что Семен его вывел, так, ничего не значит. Для кого как. - Еще и эти постоянные напоминания, что вы знаете друг друга с детства... этот актер ведь специально так говорил, давал понять, кто он, а кто я. Пришлось даже выйти, охладиться. А когда пришел, увидел, как он за руку тебя держит, и все. Перед глазами пелена, в голове пустота, и я потерял над собой контроль, - несколько скомкано завернул рассказ Леша.
   Вот как... Переварить всю полученную инфу оказалось легко.
   Сема - очень много играл. И этот факт злит не только Лешу, но и меня! Особенно если учитывать все, что из-за него стряслось: угроза истерики у меня - раз, Лешины потрепанные нервы - два.
   Друг...Х-ха. Вот теперь за мои отрицательные чувства ни капельки не стыдно.
   Никакой он не друг, а... актер. Просто отличный актер. Этим словом все сказано.
   Сделанные выводы истерику затолкали в самые глубины, как нечто несущественное и мешающее. Не собираюсь я истерить из-за этого предателя! А вот злиться - это да...
   - Что он наговорил тебе, когда я ушел?
   Поморщилась, выуживая из памяти причинившие столько всего плохого воспоминания.
   - В любви признался, - выплюнула - образно, конечно. - Предлагал стать его девушкой, потом признаться в этом радужном факте нашим родителям, уговаривал... объяснял...
   - А ты? - напряженно прервал Леша. Волнуется? Вот же... глупый. Куда я от него денусь? Никакой Сема, даже тысячи вот таких Сем не сравнятся с одним, единственным в своем роде, Алексом Немриным.
   - А я предельно четко и ясно сказала, что такое невозможно по причине моего отношения к нему как другу и только как к нему, а также моей влюбленности в другого человека, - выдала, не раздумывая, на одном дыхании.
   Даже не задумывалась, что ляпнула, пока парень не приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
   - Влюблена... в меня?
   У меня забегал взгляд. Мари, Семену - сказать, что я его люблю, запросто, но самому Леше, да еще в глаза...
   - А что, есть еще кандидаты? - буркнула. Не признание, конечно, но уже что-то. Нет, когда-нибудь нужно будет собрать волю в кулак и сказать роковые три слова!
   - Кто тебя знает...
   Я вспыхнула. Это как он только может подозревать?..
   ...Не знаю, как получилось так, что теперь он не сидел рядом, а нависал надо мной, крепко прижав мои руки к стене. Глаза, в которых было столько напора и... чего-то еще, приблизились.
   - Знаешь, - тягучим, низкими и волнующим голосом, протянул он, - уже давно я хочу запереть тебя в клетку. Чтобы ты постоянно была рядом, чтобы твой мир состоял только из меня. Тебя никто не видел, а значит - ты принадлежала только мне.
   Его голос. Близость... мурашки от этого. Страх. Ожидание, смешанное с предвкушением. Пришло сравнение с хищником и жертвой. Только из меня та еще жертва... слишком послушная.
   Хватка на запястьях ослабла. Леша иронично вскинул брови и начал отстраняться.
   - Вот такие у меня пугающие желания, - насмешливо. Только я не вижу причины для смеха.
   - Пугающие, - эхом подтвердила. А руки сами обхватили шею отстраняющегося парня. - В клетку пока я не готова садиться, но быть с тобой - запросто. А мир мой итак уже состоит только из тебя.
   Он вновь ласково улыбнулся и поцеловал меня. Эх... наверное, только я одна такая испорченная, что так и хочется дернуться в сторону, чтобы губами соприкоснуться?.. Как говорят наши блондиночки: "Плоха-ая! Прати-ивная!" И чего только они вспомнились?
  
  
  
   Никто никуда меня не отпустил. А ночевала я на его кровати, завернувшись в пахнущее любимым покрывало. Нет, мне предлагали под одеяло залезть, но такого моя психика только не выдержит. Леша, ты ведь не хочешь получить вместо меня овощ? Как представлю, что его обнаженное тело касается простыни... Ну прямо кадр из дешевого женского романа, но кто сказал, что от этого представленная сценка потеряла волнительность?
   На утро я проснулась от дразнящего запаха какао... разве я спутаю его с чем-либо еще? Приоткрыла один глаз и увидела Лешу, с усмешкой на красивых губах водящего перед моим лицом кружкой - источником запаха. Руки сами высунулись из-под одеяла и к ней потянулись, честно! Присвоила горячую кружку, приподнялась - для этого пришлось высунуться из теплого кокона покрывала, другой рукой украдкой приглаживая волосы и хваля себя-умницу, что вчера не накрасилась. И когда устроила спину на подушке, с наслаждением наркомана получившего дозу, вдохнула аромат. Отхлебнула. И мигом сделалась самым счастливым человеком на свете. Леша ярко улыбнулся, усиливая эффект счастья и щедро даря окрыленность. Если это называется завтраком в постель, то это мне определенно нравится! Посетила мысль понаглеть и почаще у парня заночевывать... Ага, знаю, я оч-чень некультурная и распущенная. А вроде в строгости воспитывалась...
   Моя окрыленность продержалась до тех пор, пока я вспомнила, что сегодня четыре часа английского. К которому совершенно не подготовилась, а это чревато. Леша беспечно махнул рукой, а я вот этого сделать не могла. У кого-то идеальное владение иностранным языком, а у кого-то оно, без словаря, едва тянет на четверку. Вот сейчас приду и буду твердить, как попугай, два заученных слова: димэт и рейч, рейч и димэт.
   И кто виноват в моей неподготовленности? Леша!! Парень состроил невинное выражение лица.

***

   Через два дня должен состояться спектакль, в котором участвовал Семен. "Не пойду", - однозначно решила сразу после того, как однажды после пар пришла смс-ка следующего содержания:
  
   Здравствуй, Соня. Я не собираюсь ни за что извиняться, неправым я себя не чувствую. Сказал то, что хотел сказать, и об этом не жалею. Я не отступлюсь и докажу тебе, что я лучше его. Обязательно докажу, только дай мне шанс. Приходи двадцать второго в шесть вечера на мой спектакль. Прошу.
  
   Резко зачесались руки прибить хозяина этого номера. Медленно, со вкусом, долбить тупой башкой о стену до тех пор...
   - Зловещий смех... - задумчиво сказал рядом сидящий Леша, подперев кулаком подбородок. Видно, уже замучался ждать, когда я уже поскладирую вещички в сумку. Все уже разошлись, остались только я, он и... мой телефон с ненавистной смс-кой!! С каким маньячным - да, да, я все же превращаюсь в эту одержимую и свихнувшуюся личность - удовлетворением вдавила на кнопочку "Удалить". И увидев картинку со скомканный письмом, отправляющимся в мусорную корзину, кивнула и захлопнула телефон, полностью довольная собой.
   - Кто написал? - полюбопытствовал он, оживившись - это я просто наконец закрыла сумку и встала с места.
   Говорить ему, кто именно - не хотелось. Не хочу напоминать о событиях прошедшей недели. Ведь Леша только-только стал прежним...
   - Никто, - отрезала.
   - Семен, - безошибочно угадал парень.
   - Никто! - надавила я.
   - Хорошо, - согласился Леша. - Будем звать его "никто". Мне так даже больше нравится.
   Я щелкнула пальцами. Идея! Семен - никто и звать его никак. Вот.
   На этом разговор о Семе стух и больше не вонял... до тех пор, как я не осталась одна - сопящие соседки не в счет. Почему-то перед сном я начинаю много размышлять, вспоминать какие-то детали прошедшего дня, обдумывать: а что бы было, если бы я сказала вот так или пошла вот сюда?.. Такое недавно появилось, месяца два назад, но вошло в привычку. Очень нехорошую.
   Начала я с воспоминаний об учебе, Леше, и плавно скатилась до обдумывания удаленного сообщения. И тут я прочно "засела". Неправым, видите ли, он себя не считает! Не отступится он, докажет, что лучше! Освободитель, чтоб его... "Приходи двадцать второго на спектакль", - передразнила смс, пародируя голос Семена.
   Перевернулась на другой бок.
   Что мне сделать, чтобы он понял? Какие слова подобрать? Увы, я могу воздействовать на его тормознутый разум только с помощью слов. Конечно, была идея придти вместе с Лешей, но в моем случае это невозможно. Я не собираюсь использовать парня, как инструмент - это раз, два - я хочу, чтобы он улыбался, не испытывал никаких отрицательных эмоций. Да, знаю, это забота, и она меня нимало не смущает. И три - мне придется о многом говорить, а если Леша будет рядом, то говорить буду с оглядкой на него. Что не дело.
   Три причины воздействовать только словами.
   Вот так я и решила воспользоваться приглашением и пойти на спектакль. Двадцать второе было обведено в кружочек как день, когда я поставлю жирную точку во всей этой истории. Обязательно поставлю!
   Впереди оставалось еще два дня, и все они - время переменок, несколько свободных минут на парах, поздние вечера и пару часиков ночи - ушли на обдумывание. Я подготовила целую речь, которая не единожды корректировалась и, бывало, сочинялась заново. Главная цель была - ответить на все вопросы и предотвратить появление новых. Набросала речь на листок - получилась почти страница. Решила, что не пойдет слишком длинно, меня запросто могут перебить. Сократила вдвое. Перечитала. Осталась довольна. Последний вечер перед роковым днем я сидела, привалившись к теплой батарее, и заучивала содержимое листика. На всякий случай. Просто боялась, что, едва увижу этого предателя, все из головы вылетит. Так что вот - зубрила. Анька крутилась рядом, любопытная, впрочем, как всегда. И пытала: "А что это у тебя такое? А что ты читаешь? А зачем это?" И это двадцатилетняя девица? Прожив с ней почти три года, я все никак не могу понять - ну что за привычка совать нос не в свои дела и что за страстное желание быть в курсе абсолютно всего, и пусть это тебя не касается никаким боком? Вопрос без надежды на ответ. Обычно если Аню игнорировать, то она сама отстанет... но кто бы знал, чего мне стоило не запустить в нее подушкой, и продолжать и дальше изображать статую! Тем более ребра батареи уже довольно больно врезались в спину... Моя спасительница Ленка шикнула на любопытную - вопли ей мешали расслышивать, что говорят в игре... кто-то опять забыл дома наушники.
   В последнее время сплошные сюрпризы, причем ого-го какие. Сначала Леша, потом Сема, недавний ледяной дождь и вот теперь - Ленкин переход с боевичков на ролевые игры. Что такое ролевые игры - угораздило же спросить! - мне объясняли часика три, и чуть не взорвали мозг всей этой "ролевой" философией: роковой выбор, который аукнется в будущем, в конце где-то, и от этого будет зависеть то-то и то-то, а если выбрать не это, то... Нужно следить за почти каждым своим высказыванием, а не то..." Это была та еще пытка. Новые Ленкины игры имели название броское и запоминающееся, как в инлишном, так и в русском варианте: The Witcher - по мотивам когда-то прочитанного Сапковского с его Ведьмаком... правда, прочитала я только одну книгу, а вторая: Dragon Age - то есть, эпоха драконов. Я как-то проходила мимо, когда соседка играла, и... обалдела. Спросила, не кино ли она смотрит? Оказалось, это просто "современная графика в РПГ". Вот тогда я и спросила, что такое это самое "РПГ". И получила, на свою голову, ну очень объемный ответ. Role Playing Game, и прочее, прочее... Что такое "графика" и чем она отличается от того же слова, обозначающего рисунки архитекторов, то бишь - нас, я не рискнула спрашивать и удалилась.
   Для того чтобы успеть на спектакль, пришлось сбежать с последней пары... знаю-знаю, я качусь по наклонной. Но ради такого события, как сегодняшнее, можно немного погулять. Как ни старалась выскользнуть незаметно, меня заметили, словили в коридоре и приперли к стенке с вопросом, куда направляюсь. Я честно выложила, что на спектакль. Леша все мгновенно понял. Отступил и сдержанно поинтересовался:
   - Зачем?
   Выслушав мои немного сбивчивые объяснения, он просиял и тоном, который сразу отметал все возражения сказал, что пойдет со мной. И точка. Одну он меня с этим актером ни за что не оставит.
   Случилось то, чего я так не хотела. Видимо, это крупными буквами пропечаталось на лице, и Леша пообещал, что будет держать себя в руках.... Если я, прямо сейчас не скажу, кто мне дороже. И парня не волновало, что на нас смотрят мимо проходящие студенты, особенно девушки, которые знали Лешу и злобно косились на меня, будто примеривались, как бы поудобнее придушить. Ему было все равно... как будто мир, что вокруг нас, не существовал. Только я и он, больше никого. Леша, не отрываясь смотрел только на меня, да и я уже скоро позабыла о мире, утонув в зелени его глаз.
   Я согласилась... а разве можно ответить "нет", когда он требует ответа таким низким, соблазнительным голосом?
   Тогда, в злополучный вечер признания и ледяного дождя, из стенки между нами вывалились еще пара троек кирпичей, здорово пошатнув саму стену. Еще немного - и она рухнет совсем. Только если бы знала, что сделать, чтобы обрушить ее окончательно... этот процесс неконтролируем.
   В половину шестого мы уже были внутри театра. Народу, конечно, тьма-тьмущая, что в холе, близ гардеробных, что около касс. Даже и не подозревала, что будет столько желающих попасть на детскую постановку... Аншлаг, наверное, будет. Кстати, детей-то было не особо много, больше подростков разной возрастной категории. Ну и взрослых, конечно.
   Перед кассами нас переловил шустрый паренек. Он окинул меня внимательным взглядом и спросил, не я ли Соня. Я, донельзя удивленная, кивнула. Тогда парень сунул в руки билет со словами: "От Семена" и мгновенно скрылся среди людского потока.
   Вот как... заботливый. Я подавила желание разорвать на клочки ни в чем не повинную картонку. На светлом фоне был изображен "горделивый" профиль Семена и еще одного незнакомого, но несколько похожего на того парня. Судя по проглядывающей бедной, по сравнению с принцовскими одежками, рубашке, это был тот самый Малик, который нищий. С правой стороны крупными буквами было напечатано:

Принц и нищий

Оперетта

2 антракта по 15 минут

Продолжительность: 2 часа 43 минуты

Малый зал N 3 Ряд 1 Место 34

   Перевернула билет другой, белой стороной, чтобы не видеть кое-чьей горделивой рожи.
   Леше билет пришлось покупать. Каким-то невероятным его место оказалось всего на три ряда позади меня - и это при висящей табличке "Места только на задние ряды"! Я стояла в сторонке, так что не видела, каким Макаром парню удалось заполучить, якобы, занятое место.
   Леша решительно взял меня за руку и повел искать нужный зал. Что оказалось весьма непростым делом. Господи, куда мы только не заходили! В конце концов пришлось спрашивать дорогу - парень великодушно предоставил это дело мне, он "до такого не унизится". Высказывание здорово удивило - это что такого унизительного он нашел в простой просьбе? Один пожилой дядечка добродушно усмехнулся в пышные усы и описал точный маршрут, за что ему огромное спасибо. Пришлось разворачиваться топать на пропущенную лестницу, подниматься на второй этаж, а там сворачивать налево, и дальше - мимо буфета до конца коридора. Только дальше мы пошли не сразу. Едва только завидев еду, я намертво прилипла к витрине и не ушла, пока не накупила себе всего подряд... что можно было купить на сотку, а это всего лишь два пирожка и апельсиновый сок. Цены здесь, конечно, мама не горюй.
   Зная свою великую любовь - особенно после пар - ко всему, что хоть немного съедобно, я всегда оставляю большую часть денег дома, а с собой беру максимум сотню. Но какое соблазнение было потратить и заготовленные на билет...
   Леша сидел рядом и потягивал сок, отрешенно поглядывая на проходящих мимо. Это я его вежливо попросила не наблюдать за мной во время еды. Не люблю. Причина - Лежик. Нервирует всегда.
   Докушала я за пару секунд до оглушительного звонка, означающего, что спектакль скоро начнется.
   Зал был набит битком. Еще и по бокам, возле стен, люди стояли. Леша проводил меня вниз, до моего места, шуганул с него какую-то пигалицу и, сказав, что если что, он на третьем ряду ближе к правой стороне зала, оставил одну. Волей случая, я сидела практически на том же месте, что и на репетиции.
   Немного неуютно было... одна среди незнакомых людей, а он где-то там... Это еще кто из нас двоих привык, что другой постоянно находится рядом?
   Свет мягко потух, даже прожекторы над сценой выключились. Зал погрузился в абсолютную темноту. Последние голоса стихали, потому что в такой темноте, отчего-то, гуляло хорошее эхо и все сказанное разлеталось по всему залу. А кто хочет, чтобы его разговор слышал не только собеседник, а все подряд? Никто, вот и замолкли.
   И неожиданно раздался, нет, не так - грянул Голос. Такого голоса, сильного, по-детски чистого и звонкого я никогда не слышала:
  
   - О, в милосердии двойная благодать:
   Блажен и тот, кто милует, и тот,
   Кого он милует. Всего сильнее
   Оно в руках у сильных; королям
   Оно пристало больше, чем корона.
  

(отрывок из "Венецианского купца",

незабвенный Шекспир ;)

  
   Резко включился свет над сценой, да такой яркий, что пришлось часто заморгать - глаза успели привыкнуть к темноте. Невысокой перегородкой сцена была разделена надвое. С одной стороны стояла простая, грубо сколоченная люлька, над которой беззвучно ругались бедно одетая женщина и мужчина. С другой - уже богато украшенная тканью и лентами колыбель, над которой склонились улыбающиеся родители. И на их головах покоились короны.
   - Это было в конце четверти шестнадцатого столетия... - Продолжил рассказ удивительный голос. - В один осенний день в древнем городе Лондоне в бедной семье Кенти родился мальчик, который был ей совсем не нужен. В тот же день в богатой семье Тюдоров родился другой английский ребенок, который был нужен не только ей, но и всей Англии...

(И опять слово взял надоедливый автор=)

Советую всем, кто еще не прочел

"Принца и нищего" М. Твена все же прочесть.

Это интересная история, чес слово!

Ну, или диснеевский одноименный мульт посмотреть,

тоже ничего так;)

  
  
  
   Все до единого актеры вышли на сцену, чтобы поклониться зрителям. Зал разрывался от оглушительных хлопков, и среди них были и мои. Спектакль очень понравился, я даже сама удивилась, насколько. Нет, сначала, когда появился Семен, да еще так близко, я едва усидела на месте. Видеть его не хотела! Особенно когда он пробежался взглядом по первым рядам, заметил меня и разулыбался. Гад. Но пришлось признать, что играл он просто замечательно, и если абстрагироваться от факта, что принц это Семен - что я и сделала, только поучилось не с первого раза - то можно от увиденного получать удовольствие. А когда что Том, что принц начали петь - оперетта, как-никак, я замерла от восторга и с той минуты целиком и полностью погрузилась в атмосферу средневековой Англии, отставив в сторону все чувства.
   Малик, ага, увидела я его, наконец, чем-то напоминал Лешу, когда тот его заменял. Язвительный, грубый, но обаятельный, пытающийся этой грубостью скрыть боязнь и нерешительность... И теперь я поняла слова Марь Платоновны насчет идеальной "подходящести" на роль. Правда, Леша играл чуточку лучше. Но мое мнение ни в коем случае нельзя учитывать - для влюбленной любимый всегда и во всем лучший.
   Сама руководительница встала по середине, улыбалась и благосклонно принимала заслуженные букеты и благодарности. Но больше всего букетов и игрушек досталось Семену, Малику и девушке-парню, которая играла Лорда. Причем парней, которые дарили плюшевое разнообразие, ничуть не смущал факт, что девушка была в мужском костюме и носила щегольские тонкие усики. Приклеенные, не настоящие.
   Народ потянулся на выход. Я побоялась идти одна - еще потеряю Лешу в такой толпени, и оглядывалась назад в поисках парня. Но он первым меня нашел и за руку вывел из зала.
   Телефон завибрировал, когда я, с помощью Лешиного роста и, особенно, длинных рук, добыла куртку.
  
   Я видел, что ты пришла. Давай поговорим. На втором этаже, перед буфетом, поверни налево и иди прямо по коридору. Буду ждать там.
  
   "Вот и отлично", - с этими мыслями захлопнула телефон и повернулась к парню.
   - Мне нужно идти.
   - Куда? - он замер, так и не сунув руку во второй рукав, и внимательно смотрел в ожидании ответа.
   - Нужно решить все раз и навсегда.
   Леша все понял. Помрачнел. Куртку накинул на плечи резко, резко же застегнул молнию, что выдавало его раздражение, прячущееся еще и в глубине глаз.
   - Мне идти с тобой?
   Покачала головой.
   - Не нужно. - Видя, как он мрачнеет все сильнее, успокоила: - Со мной все будет хорошо, не волнуйся! Семен не такая уж и сволочь. Да и друзья мы... - язык сам повернулся так сказать. Быстро исправилась: - друзьями мы были. Подожди меня снаружи, хорошо? Я недолго, навряд ли больше чем на десять минут. Не хочу задерживаться.
   Вроде успокоила... По крайней мере он немного расслабился и более спокойно спросил:
   - Что ты собираешься ему сказать?
   Я выдавила слабую улыбку.
   - Просто еще раз повторю, что для меня он только друг и что я слишком сильно люблю другого. Разве что другими, более понятными именно ему словами.
   Он на несколько секунд крепко прижал меня к себе и шепнул: "Возвращайся". Я уже искренне улыбнулась и пошла по знакомому пути к лестнице на второй этаж. Конечно, косились на меня... женщина одна что-то прошипела насчет: "Как можно шляться в театре в куртке?", но я не обращала на это внимания. Пусть косятся, меня сейчас другое заботит - я повторяла про себя заготовленную речь. Свернула налево и пошла прямо, как и было сказано в сообщении. Поворот - и я заметила в самом конце одинокую фигуру. Понятно, кто это был - Семена легко узнать. Он успел переодеть богатые одежды принца и щеголял в простых джинсах и свитере. Тишина, поэтому звук шагов был отлично слышен. Парень обернулся. Я остановилась... но взяла себя в руки и сделала еще шесть разделявших нас шагов. Нельзя убегать от проблем - сколько раз и сколько людей это мне говорили. Я почти всегда трусила... И теперь знала почему - у меня не было того, ради которого нужно стараться. Идти вперед, не смотря ни на что.
   Замерла в метрах четырех от него. Не хочу подходить ближе. Так легче.
   - Ты пришла, - Семен был сама жизнерадостность, в отличие от меня.
   - Пришла, - сухо ответила. - Нам нужно было поговорить.
   Он разом осунулся. И мне не было его жалко. Я ничего не скрывала, все чувства были тут, на лице. Не хочу давать ложную надежду. Пусть это жестоко, пусть... Но лучше уж так.
   Семен открыл рот, но я не дала ему сказать. Опять перемалывать одно и тоже? Не хочу.
   - Подожди. Дай мне сказать. И уже потом, если тебе останется что добавить - валяй.
   Он закрыл рот. Вот и хорошо. Помолчи. А я... Я начну обрывать последние связывающие нас ниточки, которые перенесли удар твоего предательства.
   - Помнишь, когда, - голос сорвался, я сглотнула и продолжила, - умер мой папа?
   Парень нахмурился.
   - Помню, конечно. Но какое отношение его смерть имеет к нашему разговору?
   - Прямое, Семен. То, что я скажу дальше, ты можешь посчитать бредом или принять, как правду. Честно, мне все равно, как ты будешь думать. Но я скажу.
   Я очень любила отца и тяжело перенесла его смерть. Весь мир мгновенно выцвел. Потерял краски. Я думала... что это пройдет. Но не прошло.
   Я не вижу цветов, Семен. Ничего, кроме серости. Вот смотрю на тебя, и знаю только по памяти, что у тебя серые глаза и темные волосы. Но не вижу цветов твоей одежды. Не вижу цвета стен вокруг нас, пола, потолка. Мир для моих глаз бесцветен, понимаешь? Я так жила с детства. Живу так и сейчас. Я уже потеряла надежу на возвращение цветов.
   Но в моей жизни появился один человек. Он подарил моему миру краски.
   Ты же знаешь, что я люблю Лешу. Без него я не выживу. И, надеюсь, теперь ты понимаешь, что это не просто слова. Не могу вернуться к серому миру, потому что теперь это слишком страшно. Лешу никто не заменит. Даже ты. Поэтому, если я тебе хоть чуть-чуть дорога, перестань меня мучить. Ты для меня можешь быть только другом. Никем больше.
   Но после всего случившегося, всего, что ты мне наговорил - даже другом уже быть не можешь.
   Я сжала трясущиеся руки в кулаки. Выдохнула. Вот и все... Смогла. Не убежала.
   Парень выглядел потрясенным. Понимаю. Услышать такое... Откровения, достойные психа. Любой человек на его месте впадет в ступор. Хотя, кто знает. Я не экспериментировала, и Семен - третий человек, что слышит правду о моей жизни.
   - Это не шутки? Все, что ты сказала - правда? - слабым голосом сказал Семен.
   - Еще какая, Сема, - кисло улыбнулась. - Но знаешь, я уже даже не мечтаю, что это все - просто один бесконечно долгий кошмар. Мечты умерли еще в детстве.
   Парень как-то быстро пришел в себя. Тряхнул головой и с совершенно другим выражением посмотрел на меня... Возмущением?
   - А почему ты молчала? - Да, не ошиблась. Он был возмущен. Признаюсь, я удивилась. Не такую реакцию ожидала увидеть. - Почему ничего не рассказал мне? Вместе...
   - Подумай сам, Семен. - Боже. Только бы не расхохотаться! Вместе... никаких "вместе" не было бы. Я прекрасно это понимала, хоть младше Семена на два года. Осталось только объяснить это парню. Что и сделала. - Не обманывай себя - что бы ты, ребенок тогда еще, ответил, если бы услышал такой рассказ? - Парень стушевался. - Не знаешь? - усмехнулась. - А я вот знаю. Ты бы сказал, что все это выдумка. Может даже, перестал со мной общаться. И я бы сотню раз пожалела, что все это рассказала. Без единственного друга тогда мне было бы очень тяжело...
   Он ничего не ответил. Молчал, рассматривая носки своих кроссовок. Я не торопила его. Пусть все поймет.
   Не знаю, сколько времени прошло, когда он вновь поднял взгляд. В груди кольнуло. В его глазах была обреченность, понимание, которого я так добивалась. Но ожидаемой радости от достижения цели я не испытала.
   Все же... когда-то он был моим единственным драгоценным другом.
   - Я верю тебе, - твердо сказал Семен. Пусть говорила, что мне все равно - поверит ли он или нет, я испытала облегчение. - И все понимаю. - Парень перевел взгляд на стену и тихо, болезненно рассмеялся. - Ты дорога мне, Соня, можешь в это не верить, но я - не ты, и не могу сказать, что мне не важна твоя вера. И поэтому я не буду больше тебя преследовать. Только... - умоляющий взгляд в мою сторону. - Давай опять станем друзьями? Прошу тебя...
   Сема... разве ты не видишь, как мне больно смотреть на тебя? Такого наивного...
   - Нет, Семен. Теперь это невозможно.
   Это были последние мои слова. Я быстро зашагала прочь, ни разу не обернувшись и не сбившись с шага. Я не плакала. Хотелось... но глаза были совершенно сухими.
   Я отдалялась от него. Во всех смыслах.
   Последние нити порваны.
   Пока шла до выхода, в голову пришла интересная мысль.
   Часто люди говорят, особенно прожившие довольно много, что в жизни есть такие моменты, как перепутья. В один момент перед человеком открывается множество дорог, и он выбирает, по какой идти дальше. И этот выбор, зачастую, кардинально меняет жизнь. И они часто охали: "А чтобы было, если бы я сделал вот так?" Почти все жалели о своем выборе и мечтали вернуться в прошлое и все исправить.
   Не помню, где и когда такое слышала.
   Тогда я задумалась и оглянулась назад, на прожитую жизнь, но так и не смогла найти у себя этих перепутий. Наверное, потому что жизнь моя была сера, скучна и очень небогата на события.
   Я поняла, что пару минут назад находилась на перепутье, точнее - на развилке. На одной дороге меня ждал Семен и серая жизнь, а в дальнейшем... даже не хочу предполагать, чтобы стало со мной. Может, все закончилось плохо, а может - Семен, все же, сумел заменить золотоволосого парня. На второй дороге ко мне протягивал руку Леша, улыбаясь. Яркий, цветной... как и жизнь, что проходила и дальше рядом с ним.
   У меня был выбор. Очень серьезный. Тот самый, какой мечтают исправить большинство из взрослого поколения. Только я о своем выборе не жалею, даже на мгновение. И никогда не буду жалеть. Сколько бы не пришлось вынести, потерять... Никогда не пожалею. Я твердо иду по выбранной дороге, и не сверну, не усомнюсь. Потому что дорогу со мной разделит дорогой мне человек. Теперь я не одна.
   Я усмехнулась. И опять не характерная для меня философия...
   На душе было гадко. На улице было не менее гадко - опять зарядил ледяной дождь. Леша ждал меня, как и обещал. Он не стал ни о чем спрашивать, просто взял за руку и повел к ожидающему близ ступенек такси. Он словно чувствовал, что лучше сейчас меня не трогать. Но и уходить... уходить тоже нельзя. Теперь, как никогда раньше, мне требовался кто-то, кто утешит. Просто обнимет, погладит по голове и скажет, что все хорошо. Других слов не требовалось. Только я никак не могла поверить, что это хорошо все-таки будет. В этот вечер - не могла. Мне нужно время, чтобы все забыть, а если не все, то многое. А остатки запихнуть так глубоко, как только возможно, и никогда не тревожить эти воспоминания.
   Пожелав сладких снов, он оставил меня одну перед дверью в мою комнату. Даже не знаю, чего я хотела больше - остаться одной или лучше с ним? С одной стороны хотела отгородиться от всего мира, с другой - получить долю ласки и понимания. Опять разрываюсь на противоположности... Но я поступила не так и не так - я пошла вперед. Даже не знаю, с чего вдруг в измученный разум пришла такая идея. Шла, шла, шла, остановилась перед предпоследней комнатой, и негромко постучалась. Дверь распахнулась через какое-то время, наружу выглянула конопатая девушка, обладательница светлых и пышных волос. Я не знала ее. Даже усомнилась, а в правильную ли комнату постучалась. Вроде в правильную... Двадцать девятая.
   - А Мари здесь живет?
   Девушка кивнула и распахнула дверь, приглашая войти. Что я и сделала.
   - Маришка в умывальник ушла, но давно уже! Она скоро придет, так что подожди ее тут, - выдала девушка, шлепая босыми ногами к кровати. Устроилась под пледом и достала из-под подушки раскрытую книгу и тетрадку, из-за уха выудила карандаш и принялась что-то усиленно строчить. Ах да, ну правильно, если кадастры уже ушли на практику, то третий курс водоснабженцев только сдает экзамены и к этой самой практике готовится. Я оглянулась и присела на табуретку, бездумно уставившись на картины.
   - Соня? - Мари сильно удивилась моему появлению. Да я бы на ее месте тоже была удивлена. Кто я ей? Подружка? Ни в одном глазу, просто знакомая, друг... подруга ее брата. После знакомства заходила только один раз. Говорили мы мало, виделись - тоже.
   Кто мне скажет, с чего вдруг я решила пойти именно сюда?..
   Девушка так и застыла, все крепче и крепче прижимая к груди полотенце с завернутыми в него щеткой и пастой. В глазах плескалась нарастающая тревога.
   - Что-то с Лексом случилось? - осторожно предположила она. Я поспешила ее разуверить.
   - Нет, что ты! С ним все в порядке, - я даже выдавила улыбку. Мари громко выдохнула, вытянув губы трубочкой, и приложила ладонь к сердцу.
   - Ты меня так больше не пугай!
   Девушка прошла к своей кровати, раскатала полотенце: зубные принадлежности закинула в тумбочку, а полотенце повесила на спинку. И уже тогда повернулась ко мне.
   - А зачем ты пришла? - весело спросила она.
   Я не знала, с чего начать. Как объяснить почти незнакомому человеку, что пришла... попросить у нее совета. Как мне дальше быть?
   - Понимаешь... У меня есть к тебе один разговор. Если ты не занята, конечно, - быстро добавила. Мари мотнула головой. Я продолжила. - Разговор... наедине.
   Знаю, я разнаглела и в открытую намекнула, чтобы соседка Мари ушла. Просто кошмар... Только девушки, похоже, ничего кошмарного в моей просьбе не нашли.
   Что у Леши, что у Мари одинаковые внимательные, проникающие в самую душу взгляды. И кажется, что смотрящий видит тебя насквозь.
   - Настюш, тут у нас большая проблема. - Девушка повернула голову к соседке. - Не сходишь к сестре на часочек?
   Соседка захлопнула книгу вместе с тетрадкой, нимало не обидевшись. Плед она не оставила на кровати, а завернулась в него, став похожей на чупа-чупс на палочке.
   - Окей, Маришка, - задорно воскликнула она. - Все равно нужно было к ней зайти.
   - Спасибо, солнышко, - Мари тепло улыбнулась девушке. А когда дверь захлопнулась, повернулась ко мне, сверля настойчивым взглядом. - А теперь выкладывай, что с тобой произошло. И только попробуй что-нибудь утаить!
   Все внутри как будто и ждало, чтобы она сказала это, и я рассказала девушке все. Как встретила старого друга, но радости эта встреча мне нисколько не принесла... И правда, ничего не утаивая. Мари внимательно слушала, не перебивая, мой долгий-долгий монолог. Я рассказывала не только то, что произошло, но и делилась мыслями насчет той или иной ситуации, строила догадки... Меня прорвало. И словесный фонтан было не остановить, он иссяк когда рассказывать было уже нечего.
   Ну вот, и снова опустошена. Разве что горечь осталась. И боль.
   - Что мне делать? - прошептала. - Ведь он меня предал, и не даже не тем, что признался, а тем, что не желает понимать, как мне дорога была дружба. Я уже почти ненавижу этого человека за его легкомысленность и за то, что он изменился. Уже не тот Сема, которого я знала. Но с другой стороны я ведь после всего, даже решив "обрушить мосты", не могу избавиться от дружеский чувств. Мне очень больно из-за того, что все так получилось. Я бы хотела... вернуть все, что было. Но понимаю, как это невозможно... Так горько, Мари. Так хочу вернуть его! И не хочу больше видеть, потому что все понимаю. Что делать? Он ведь будет звонить, писать, это точно. Как мне вести себя?
   Мари молча встала и подошла ко мне. Присела на спинку кровати и утешающе приобняла за плечи.
   - Когда предают, это всегда горько. Ничего с этим не поделать. И больно тоже, ведь ты верила этому человеку и не ожидала от него такой подлянки. От этого больнее вдвойне. Твои чувства, они похожи на чувства большинства людей, что попадали в подобную ситуацию. Здесь нет ничего страшного, что ты разрываешься противоречиями. С одной стороны ты зла, ты не хочешь видеть человека, причинившего тебе такую боль, ведь он будет причинять ее и дальше. Но с другой стороны ты все еще помнишь, как было до того, как произошла ссора. И это естественно, что хочется, чтобы было все по-прежнему. В минуты, когда ему плохо, человек всегда желает возвращения чего-то хорошего. Люди никогда не желают страдать. Они хотят испытывать счастье. Вот и ты хочешь снова испытывать счастье. Но разумом понимаешь, что это невозможно, потому что друг предал, и страдаешь.
   Вот так все сложно.
   Я разревелась еще когда она все объясняла. И ревела далеко не молча, а как это делают маленькие дети - воя на одной ноте. Просто ужас какой-то! Но прекратить не могла. Мари утешающе гладила по плечу, голове, покачивала, как делала мама, когда успокаивала меня. А я ревела еще воодушевленнее. Я никогда не позволяла так себя вести. Это ведь так стыдно и неудобно! Но я чувствовала, как с каждой минутой становится все легче. Вместе с ревом выходили все скопившиеся отрицательные чувства. Просто уходили и больше не возвращались. А на месте их в душе разливалось что-то светлое и теплое.
   Рев плавно сошел на нет. Теперь я не менее воодушевленно икала, сама пугаясь такого забористого ика. Мари потянулась налила в кружку воды из чайника и сунула в руки. Я послушно выдула половину и после оглушительно икнула. Не помогло...
   - Ничего, пройдет, - успокаивающе улыбнулась девушка, присела передо мной на корточки и положила руку поверх моей. - Это нормально, так что не забивай голову.
   Я кивнула и выдула оставшуюся половину.
   - Знаешь, Мари, я поняла, что сегодня был очень важный выбор, решающий мою дальнейшую судьбу. Семен или Леша. Мне пришлось выбрать одного из них, но я потеряла другого. - Прокатила кружку в ладонях, наблюдая за мельканием веселой рожицы на ее боку. Судорожно вздохнула, как бывает, когда долго плачешь. - Вот ты старше меня, скажи, почему бывают моменты, когда приходится что-то терять, чтобы приобрести что-то другое? Почему нельзя сохранить и то, и то? Почему жизнь так несправедлива?
   Мари засмеялась.
   - Ну, разница у нас с тобой в пять лет всего.
   - Всего... для кого как, - вставила свои пять копеек.
   - Поверь, это очень маленькая разница. Я, в сущности, ничем от тебя не отличаюсь, такая же девушка, молодая и повидавшая не так уж и много. И разве я могу дать ответ на вопрос о несправедливости жизни, когда как над ним бьются уже которую сотню лет всякие умудренные философы? Нам только остается принять факт о том, что жизнь - несправедливая и беспощадная штука. - Девушка склонила голову на бок. - Но знаешь, Соня, в мире существует закон равновесия. Если случается много всего плохого, то всегда случается что-то хорошее. Просто нужно немного подождать. И ты даже оглянуться не успеешь, как вдруг у тебя будет все просто прекрасно!
   Я улыбнулась, глядя на нее веселое, абсолютно убежденное в своих словах, лицо.
   Девушка улыбнулась шире.
   - Вот видишь, тебе уже не так плохо!
   - Есть немного, - смущено подтвердила, прислушавшись к себе.
   Но лицо Мари посерьезнело.
   - А с Семеном у тебя есть несколько выборов. Первый - полностью его игнорировать. Стереть из памяти его лицо, выбросить из головы все, что с ним связано... Через какое-то время, для каждого человека оно свое, ты обязательно его забудешь. Второй - попытаться понять этого человека, дать понять ему себя. Найти с ним общий язык, сплотиться и вместе пытаться восстановить старые отношения. Это сложно, постоянно преследуют ощущения, что все - только игра. Многим такое не под силу, многие ломаются, бросают все и просто расходятся. Но такой вариант невозможен, если оба человека не хотят друг друга понимать. А есть еще третий вариант: он применим, когда невозможен второй - дать виновному шанс оправдать себя. А вдруг, он сам жалеет о своей ошибке, и пусть, как ты сказала, Семен выдал, что ни о чем не жалеет. Так не бывает. Хоть на секунду, но каждый человек думает: "А если бы я так не поступил, все было бы по-прежнему". Потому что человек - не бездушный, запрограммированный робот. Ему свойственно сожаление, как и многое, многое другое. Пока не думай об этом! - повысила голос Мари, безошибочно, как ее брат частенько угадывает, поняв, что я принялась раздумывать, какой из вариантов выбрать. - Не нужно перегружать себя. У тебя был трудный день. Отдохни сегодня, а завтра и начни обдумывать все на свежую голову.
   Я подумала и признала ее правоту.
   Дверь тихонько приоткрылась и показалась белобрысая голова соседки Мари. Девушка осмотрела комнату и закончила осмотр на нас.
   - Эм-м... Мне еще немного погулять?
   Я решительно встала.
   - Нет-нет, мы уже все.
   Девушка смешно выгнула брови, выражая тем самым недоверие. Но Мари кивнула, и девушка вошла. Мне стало совсем неудобно - одну из хозяек комнаты и не пускаю к ней же домой.
   - Мари... я даже не знаю, как тебя благодарить. Не знаю, сколько бы мучалась еще, если бы с тобой не поговорила, - сказала, обернувшись к ней. Мари беспечно махнула рукой.
   - Да я ничего такого и не сделала! Только загрузила тебя своими размышлениями. Но если захочешь послушать их снова - заходи в любое время, - она улыбнулась. - Девушка моего любимого брата уже почти член нашей семьи, а значит - моя родня. А в семье мы всегда друг другу помогаем, чтобы не случилось!
   Мари не шутила. Я окончательно засмущалась. Очень приятны были ее слова, даже описать нельзя, насколько.
   - Да ладно уж... Семья... сказала тоже... - сбивчиво пробормотала.
   - Да, семья! - упрямо подтвердила она. - Пусть сейчас это только на словах, но скоро, я уверена, все приобретет официальный характер...
   - Мари! - прикрикнула совершенно пунцовая я. Девушка захихикала, прикрыв рот ладонью, и выглядела при этом донельзя довольной.
   - Ну а как ты думала? Я знаю Алекса всю жизнь, и могу сказать точно - он от тебя не отступится. И пусть через лет пять, но ты станешь моей сестричкой!
   - Да ну тебя! - я спешно засобиралась. Только собирать - одни сапоги, которые я закинула под стол, но все же... Мысль о том, что я и Леша когда-нибудь... приводит в такую мешанину чувств! И... я...
   Совершенно не могу выразиться более связно.
   Тапочки были успешно найдены и надеты на ноги. И я поскорее пошлепала к двери, чтобы не слушать смущающие речи.
   Вдогонку мне донеслось:
   - Имей в виду, если будет такое дело, я его поддержу!! - и когда уже закрывала дверь с той стороны, расслышала еще кое-что, более тихое: - Я верю, что у вас все будет хорошо. Обязательно.
  

Часть пятая. Родные

  

19

  
   Я не преувеличу, если скажу, что почти каждый день превратился в сказку. Конечно, не без помощи волшебника-Леши. Даже в самые тяжелые дни - а их было много, преподы резко вспомнили, что на этом курсе у нас семестр заканчивается в начале марта, и загрузили нас по самые уши - я чувствовала себя прекрасно, парила, как бабочка-переросток, с необычайной легкостью в груди скакала как, хм, коза. Не знаю, как себя еще обозвать, но скакала я действительно будь здоров. Физрук на меня нарадоваться не мог.
   Полуразрушенная стена между мной и Лешей медленно, но верно распадалась на кирпичики. Не знаю как он, но я замечала это очень хорошо. В какой-то день я поняла, что, оказывается, без стеснения могу подойти к парню и взять его за руку, или даже присесть поближе, чтобы прижаться к его телу... через пару дней взяла и обняла его за пояс на глазах всей группы, и мне на это было глубоко чихать. Я хотела обнять - вот и обняла. Леша принимал мои "заскоки" спокойно, он как бы... переставал и себя сдерживать тоже, чаще обнимал - мы вообще чуть ли не постоянно ходили в полуобнимку, словно приклеенные, - и намного чаще, очень тепло и ласково улыбался. И я заражалась его улыбкой, лыбилась как безумная и абсолютно счастливая дурочка, и пугала окружающих. А прочем, почти все, кто живет со мной рядом скоро привыкли, перестали обращать внимание, разве что изредка пускали шуточки - это больше Ленка, обвиняя меня в "телячьей нежности". К Леше она относилась более лояльно, и упоминала его обычно с уважительными нотками. Мол, таких сокровищ, как он, на свете больше нет. Я была полностью согласна и до сих пор не могла поверить, как мне повезло, что этот удивительный парень выбрал из сотен девушек именно меня.
   Когда мы не чертили курсовики, согнувшись над столом эдак часиков на шесть - спину после ломило просто жуть! - то вырывались из стен общаги и шли гулять. Первое, испорченное недосвидание обоюдным решением забыли и назначили дату нового...а потом еще, и еще. Я показывала ему город, который, спустя четыре месяца, он до сих пор не знал. Как и я... Я так вообще частенько Сусаниным подрабатывала и заводила нас в какие-то темные подворотни и тупики, а когда пыталась возвратиться - только запутывалась еще больше. И только благодаря Лешиной памяти удавалось возвратиться на более-менее оживленные дороги. Ну прям хоть карту покупай...
   Я тогда задумалась: кто кому еще город показывал? Я Леше, или он мне? Скорее уж, второе. Благодаря ему я видела все в цвете. И самые, вроде мы, непритязательные, обычные места, какие люди видят каждый день и не обращают на них внимания, просто проходят мимо - для меня все окружение было уникальным. Ведь... впервые за столько лет я смогла увидеть цвета мира.
   После того, как мы, даже с помощью его памяти, едва выбрались к людям, пройдя по краю невесть откуда взявшегося в городе болота посреди леса, и вышли в какой-то деревушке, Леша предложил не искушать судьбу и гулять только по знакомым местам. И пусть там всегда много народу, разве нам до них есть какое-то дело? Мой мир - только он. И однажды Леша признался:
   - Помнишь, я говорил, что хочу, чтобы твой мир состоял только из меня?
   Мы гуляли в одном из скверов. Он стал нашим излюбленным местом для прогулок - чистый, тихий, немноголюдный и очень красивый. Наше укромное место, где мы прячемся от всего мира и живем только друг для друга. Снег похрупывал под ногами - за ночь выпала еще одна порция. Сейчас, правда, снега было не столько, сколько в начале года, но мороз остался прежним. Только мне совсем не было холодно... Такая напасть, как ледяной дождь, пролил еще три раза, на третий он принес с собой потепление и почти все двухметровые, местами, снежные горы стремительно начали таять, чуть не затопив город, но уже не чуть - близ расположенные села. Потом ударили жуткие морозы под тридцать градусов, вся вода вымерзла и вновь пошел снег... Вот такое разнообразие за, всего-то, две недели.
   За день до того, как произошел этот разговор, прошел последний, надеюсь, ледяной дождь, превратил мир в один большой каток, а ночью высыпал снежок. Приходилось идти медленно, аккуратно и вцепившись в куртку парня. Тот только посмеялся и обнял меня за талию... Вот кто бы подумал, что когда-нибудь я перестану из-за такого краснеть и дергаться?
   - Помню, - улыбнулась я. - Но я же еще тогда сказала, что мой мир - это ты.
   Так спокойно взяла и призналась.
   Уголок его губ дернулся вверх, и Леша коснулся его большим пальцем. Я давно уже думаю над этой его привычкой и никак не могу понять, что она означает... Ведь должна же что-то! А на прямую не спрошу...
   Я засмотрелась и позабыла о коварстве ледяной корки под ногами. Чем она воспользовалась, и я едва распласталась подобно морской звезде, но Леша был начеку и ловко подхватил падающую меня на руки.
   Замерла, боясь пошевелиться. Такое происходило впервые, и это... привело меня в крайнюю степень волнения.
   Зеленые глаза прищурились.
   - Осторожнее. - Я слабо кивнула. Его глаза, особенно когда так близко, буквально сантиметрах в двадцати, завораживают, особенно сейчас, когда парень стоит под фонарем и его свет падает на Лешино лицо. Зелень глаз перестает быть однородной: зрачок заключен в яркую, цвета молодой листвы многолучевую звездочку, которая окружена темно-зеленым, а около белка радужка темнеет и как бы рассеивается дымкой... Разве такие глаза могут не завораживать? Особенно, когда долго-долго смотришь в них и видишь, как пульсирует зрачок в такт биению сердца под рукой. Да, это стало привычкой: когда мы одни и находимся близко, прикладывать ладонь к груди парня. Это было доказательством, самым лучшим на земле, что он - настоящий, и все не плод разбушевавшейся фантазии. Ведь я до сих пор не могу поверить, что такая жизнь, рядом с Лешей - реальность.
   - Знаешь, а я ведь просил о том, о чем даже не имел представления. - Парень чуть усмехнулся. - Не знал, как такое возможно, чтобы человек жил для другого человека, а не для себя. - Он зашагал дальше, не испытывая никаких неудобств из-за весьма тяжеленькой ноши. Взгляд перевел на дорогу. - Но недавно я все понял, - как-то отстраненно добавил, помолчав. - Я был глупцом и не отказывался понимать самого себя. - А теперь он внимательно смотрел уже на меня с легкой улыбкой. Улыбались и его глаза. Леша вдруг взял и закружился на одном месте, крепко прижав меня к себе. - Ведь оказывается, мой мир уже давно состоит только из тебя, и никого больше! - громко прокричал он и засмеялся над паникующей мною. И паниковала я не зря. В отличие от Леши я про лед помнила. Парень поскользнулся, охнув, шлепнулся на задницу и проехал таким образом метра два. Только, отчего-то, опять начал хохотать.
   Докружился!
   Жаль, что вот такие прогулки были не так часты, как хотелось бы. Из этих двух недель больше времени я провела в своей комнате над чертежами и за компом - ну это уже частенько в комнате Леши, - набирая текст ненавистного курсовика. Кт бы знал, как я жалела, что пошла именно на архитектурный!! Чертежи, чертежи и куча теории, которые мы обязаны знать... Не-ет, я не настолько люблю техническое рисование!
   В общем, погрязла я в учебу по самые уши... и сосредоточиться на ней было ну очень тяжело. Какое сосредоточение, если мозги забиты далеко не учебой, а одной золотоволосой личностью. Которая, между прочим, обещала сегодня за мной зайти!
   Я вздохнула и вынырнула из радужных воспоминаний, возвращаясь в суровую реальность и открытой страничкой "ворда" с не допечатанным курсовиком. Вообще-то планировала добить его этим вечером, но вот же... замечталась. Угу, часика на два, как показывали настенные часы-китти.
   - Лен, а что ты подаришь своему? - это Анька. Как всегда, страдает крайней степенью любопытства.
   Я прислушалась.
   Спрашиваемая поставила игрульку на паузу и возмутилась:
   - С какой это радости я должна разоряться? Пусть сам дарит! И вообще, - голос наполнился самодовольством. Вот уверена, что Ленка сейчас поправляет свои шикарные светлые волосы. - Пусть радуется, что такой подарок как я одарила его своим вниманием.
   Тишину наполнил лязг металла и грохот выстрелов, но уже не пулеметов/пистолетов, а пушек. Стратегии... как их там?.. пошаговые. Войнушки и солдатики. Порой мне кажется, что наверху малость напутали и поместили существо мужского пола в женское тело. Хотя нет, Ленка же у нас активно ищет своего принца и белого коня... Все же две сущности запихнули! Как же я не завидую всем ее парням... Особенно последнему. Леночка напоминает моих дражайших родственничков - девушка обожает устраивать своим кавалерам испытания. Только вот по разнообразности и изощренности они легко переплюнут наши семейные. Ни мама, ни бабушка, ни папа не станут требовать от человека, чтобы тот висел вниз головой, одновременно напевая - без ошибок, конечно - какую-нибудь сложную мелодию. Этим, кстати, по мнению Ленки, парень доказывает, что у него хороший голос, который не подведет в самый неподходящий момент. Просто девушка петь очень любит... хорошо хоть голос у нее не как у моей бабули. Или вот к примеру, недавнее испытание - съесть три стручка красного жгучего перца и при этом улыбаться во все тридцать два. Или залезть по пожарной лестнице, шаткой и скользкой, на крышу самого высокого торгового центра в городе. Или вот притащить из круто охраняющегося долгостроя Дома Советов что-нибудь, что докажет, что избранник там побывал?.. Леночке цены бы не было в средние века - из нее вышел бы великолепный пытальщик. Ее фантазия не дала бы заскучать невезучим, умудрившимся попасть в ее пыточную...
   Девушку не волновало, что ее новый парень - а Гена это звание заслужил, выдержав абсолютно все испытания и выполнив все капризы - мог поломать руки-ноги, потерять сознании от кровоизлияния в мозг, выжечь глотку и потерять голос... Не-е-е, она никогда об этом не задумывалась. А меня - что-то парень этот мне понравился, хороший он, да и Ленку понемногу исправляет - со всеми моими укорами обвиняла в преувеличении. Ну правильно, для спортивной Леночки все ее испытания казались так, легкой игрой. Нет, она не была глупой и прекрасно понимала свою уникальность, поэтому и устраивала эти испытания. Она хотела, чтобы принц оказался достойным Ее Величества королевы Елены Батьковны.
   Я только вздыхала и молчаливо желала удачи ее парню. А еще - побольше выдержки.
   - А-а-а, - протянула Анька расстроено. И принялась за новую жертву, то есть меня. - А ты, Сонь?
   - Что - я? - переспросила, поднимая глаза с экрана на нее.
   - Ты что Леше будешь дарить? - устало, как для дурочки, пояснила Аня.
   Мозг застопорился.
   - А зачем ему что-то дарить?
   Девушка округлила глаза.
   - Как?! - ну как будто я только что на ее глазах оплевала какую-то святыню. - Ведь скоро День Всех Влюбленных!!
   Опаньки...
   Ноут, который уже не удерживали на коленках разом ослабевшие руки, тихо пополз вниз. Но был перехвачен и оставлен на диван. Это получилось на автомате - все-таки на нем находятся несколько десятков часов кропотливой работы, и если они исчезнут, то я могу идти и смело бросаться с моста, потому что жизнь будет кончена.
   - Эй, Соня, прием, причем, вызывает Земля, как слышно? - перед носом возникла Анька и защелкала пальцами, что помогло придти в чувство. Я встряхнулась, а мысли забегали быстро-быстро, прямо как бегуны-спринтеры.
   Анька вздохнула.
   - Только не говори, что ты совершенно про все забыла! - ее тон был так, с легким подозрением и неуверенностью. Будто она не верила, что такое вообще могло быть.
   Очень даже могло. Я и правда забыла. Нет, не так - я даже и не вспоминала для того, чтобы забыть. Для меня этот День Святого Валентина - лишь день, когда мама и папа словно с цепи срываются, закидывают друг друга сердечками во всех проявлениях, а это: начиная от бумажных конфетти и заканчивая подушечками. Угу, помню я подушечку одну... навсегда запомнила. Длинное такое, расплющенное сердце с ручками. Такая громадина не помещалась на родительской кровати и ее презентовали мне. Я не стала отказываться, и вечером решила подушечку опробовать. Ка-ак бухну голову на середку, а перед глазами как хлопнут плюшевые руки! Это я потом, когда я едва не узнала, что такое инфаркт и с чем его едят, и едва успокоилась, признала в руках всего лишь часть игрушки. А когда они весело хлопнули в ладоши перед глазами... Вспомнился старый добрый Фредди Крюгер и его руки-всепроходцы. Подушку я потом Лежику передарила, а он, недавно причем, передарил ее кому-то другому... Эм, другой. Лежик у меня правильный мальчик, отклонениями не страдает.
   Ну так вот, у родителей срывало крыши, они задаривали друг друга сердечками и укатывали куда-нибудь отдыхать на денек. Только вдвоем. Мы, остальные домочадцы, в празднике не участвовали по причине "невлюбленности". По словам родителей, ДВВ - это мне просто всегда было лень выговаривать длинное название ничего не значащего праздника и я сократила его до аббревиатуры - могли праздновать только влюбленные, и больше никто. Что-то вроде проявления уважения к Валентину, покровителю влюбленных... Больно надо! Я наоборот была рада, что не участвую в этом общемировом маразме и просто тихо сижу за книжечкой на кровати/диване. Лежик тихо страдал, а, когда подрос, в этот день пропадал. Бывало, возвращался радостный и светящийся, бывало, что чаще, хмурый и злой. Для его сестренки не было тайной, куда и зачем он смывался, и она только покровительно хмыкала.
   Последние три года, как переехала в общагу и стала появляться дома раз в месяц, окончательно забыла про ДВВ - комнату нашу этот "праздник" всегда обходил стороной. Ленка, почему-то именно в этот период расстававшаяся с очередным претендентом на королевское сердце, предпочитала просто отдохнуть и посидеть за ноутом. Для Аньки этот день был одним из самых несчастных в году - ее на ДВВ бросали. Нет, Аня не дурнушка, очень даже симпатичная, общительная, веселая, легко контактирует с людьми... но ведь у каждого человека бывает один, или парочка, несчастный день в году. Роковой. И с этим ничего не поделаешь. Так что Анька в этот день поливала слезами подушку и заглатывала очередную порцию романчика про вампиров... Я прямо удивляюсь, у нее на персональной полке романов стояло штук сорок, если не больше, и все они про вампирье семейство... то ли еще будет, как говорится. Но откуда она сумела откопать столько книжек на одну тематику?!
   Но в этот год все изменилось... Ленка, похоже, не собиралась бросать своего Гену - и пусть она отмахивается и отнекивается, я же вижу, что он ей нравится! Аня ни с кем не встречалась, так что бросать ее было некому. Откуда я знаю, что она не встречается ни с кем? Если бы было не так, у меня, как самую ближнюю соседку по кровати, уши в трубочку свернулись от постоянных рассказов о новом "идеале". А так... молчание.
   Что же это за год такой, изменений глобальных, а? У меня итак жизнь перевернулась с ног на голову - нет я, конечно, только рада таким изменениям, но чтобы чувствовать себя комфортно, нужно чтобы хоть что-то прежнее осталось!! А то я как просвещенный и урбанизированный американец в суровой российской глубинке.
   Кто бы послушал мои бредовые сравнения, точно бы покрутил пальцем у виска.
   - Ну вот... - совершенно расстроенная, Анька бухнулась на свою кровать. - А я у вас совета хотела просить.
   - По поводу? - поинтересовалась Лена, не отвлекаясь от экрана. Мне тоже было интересно, но я молчала, так как медленно осознавала, в какую ж я попала.
   - Да дарить что, дарить!! - Анька возмущенно запрыгала на жалобно скрипящем матрасе. Но лицо ее быстро приобрело мечтательное выражение. Такое у нее появляется, когда эта любительница вампиров дочитывает до какого-нибудь романтического момента. Еще только не менее мечтательного вздоха не хватает!. О, все, теперь полный комплект. - Просто мне в этот раз нужно что-то особенное и специфическое.
   От Ленки пришел незамедлительный ответ:
   - Так и знай, в секс-шоп с тобой не пойду.
   Анька заалела. Она всегда смешно краснеет - лицо у нее наоборот бледнеет, зато уши, шея и все что ниже краснеет будь здоров и девушка напоминает по цвету вареных раков. Бр-р-р... никогда не забуду, как однажды папаня наловил их в какой-то речке и живых засунул в морозильник! А они ведь шевелились еще до-олго. Тот еще удар по психике ребенка. Конечно же я их спасла и "выпустила на волю" в ту речку, в которую свалился Леша. Могу собой гордиться, даже в том возрасте я уже заботилась о генофонде природы!
   М-да. Вот если так подумать, то сколько смешных и не очень жизненных историй вспоминается...
   - Лена!!! - заорала девушка.
   - А чего? Сама же сказала - специфическое!
   - У кого что болит... - не удержалась и вставила я.
   Игра была поставлена на паузу. О, сейчас что-то будет.
   Ленка грозно приподнялась и села на пятки, вся такая молчаливая статуя, дышащая обвинением.
   - Молчи уж, выходец из детского сада ясельной группы! - Или не очень молчаливая...
   - Это почему ясельной? - возмутилась до глубины души.
   Ленка приобрела вид воспитательницы, вдалбливающей своему мелкому воспитаннику прописные истины.
   - Да потому что только в этом возрасте теперь не задумываются о том, что вполне естественно! Биология, пестик, тычинка...
   - Спасибо, я в курсе, - подняв ладонь, остановила ее. С весьма раскованной девушки станется описать мне весь процесс.
   - А раз в курсе, то просвети меня, - голос Ленки набирал мощь, - почему ты так тормозишь?! Под боком такое сокровище и модель в одном флаконе, в тебе души не чает, да еще и терпеливый! Здоровый парень и уже готовенький ко всему - бери и пользуйся!!
   - Я и пользуюсь! - огрызнулась.
   Ленка поглазела на меня, поглазела и махнула рукой.
   - Вот и говорю, детский сад.
   Я решила оставить без комментария это высказывание. Тут лучше промолчать, чтобы не нарваться на очередную лекцию, только теперь на весьма смущающую тему. Только Ленка что-то не захотела сворачивать разговор и задумчиво так протянула:
   - Может, и правда сходить в секс-шоп, но уже с тобой? Купим вам с Алексом там всего...
   - Нет!!! - завопила, как ранее Анька, я, задев от обилия чувств зарядку и едва не свалив драгоценный ноут с дивана на пол.
   - Дурочка, я о твоем благе забочусь! И кстати, ты знаешь, что...
   - ЛЮДИ-И! - повысила донельзя тоскливый голос Аня. - Может, вы все же мне поможете, а ваш разговор оставите на потом? Срочно нужно, ведь до Дня Всех Влюбленных всего два дня осталось!
   Я опять погрузилась в мрачные размышление о большой ж и последствиях попадания. Ленка тяжело вздохнула, всем видом показывая, как ей все дороги, и закрыла крышку ноута.
   - Ну чего у тебя там стряслось? - сменила она тон на деловитый. - Расскажи доброй тете Лене, она поможет в меру своих нескромных сил.
   Анька выдохнула, решившись. Я даже отвлеклась от размышлений и заинтересовалась.
   - Понимаете... Я...
   - Ну не блей ты бараном! Решительней! - подбодрила ту Ленка.
   Аня жалобно посмотрела сначала на нее, потом на меня.
   - А вы смеяться не будете?
   - Ни за что, - мотнула головой блондинка, ответив за нас обоих, уже теряя терпение. Вот этот факт и заставил девушку выпалить:
   - Я влюбилась в гота!
   Признание произвело эффект разорвавшейся бомбы. То есть - поначалу оглушило, а потом вызвало активные действия. Ленка подобрала челюсть, стерла удивленную гримасу и заорала, размахивая руками на отстранившуюся подальше Аню:
   - Дурила! Ты хоть знаешь, кто такие готы?! Это же сектанты! Они по кладбищам ходят и шабаши с оргиями устраивают! Они кошек режут!! Они жизнь ни во что не ставят и смерти поклоняются! Да они же страшные!! - завыла она на одной ноте.
   - Ничего подобного! - Анька решительно возразила. От факта, что ее да перебили, да еще и возражать пытаются Леночка закрыла рот и захлопала глазами. Я тоже удивленно вытаращилась на любительницу теперь уже не только вампиров, но и готов. Анька встала на кровати в полный рост и уперла руки в бока. - Готы - это такая же субкультура, что и всякие реперы и рокеры! И они имеют свою философию, как и остальные, и она очень глубокая, затрагивает такие вечные понятие как жизнь и смерть! И все россказни о них - бред! Никакие они не сектанты, это вообще другая каста людей! И Андрей любит кошек и он совсем не страшный!! Он хороший, правда! Он даже классику слушает! - судя по накалу страстей, последнее Аню особенно покорило, а донельзя возмутило предпоследнее.
   Ничего себе, эмоциональный монолог... Ни я, ни, похоже, Ленка такого напора от спокойной Ани не ожидали. Из нас двоих первой пришла в себя, как ни странно, я.
   - А почему ничего не говорила? - этот вопрос интересовал меня больше, чем остальные. Не могу никак взять в толк: такой напор не возникнет на пустом месте - значит, Анька в своего гота по-настоящему влюблена. Но она обычно делиться таким радостным событием, как новая любовь, со всем миром в целом и со мной и Ленкой в частности.
   Девушка засмущалась и села, чинно сложив ручки на коленках и уперев взгляд в пол.
   - Я боялась, что вы начнете меня переубеждать. А теперь поздно! - вскинула она полные решимости глаза. Тут я ее начала уважать как человек тоже влюбленный и готовый ради любви идти до конца... Все, у Аньки появился верный союзник. Мы обменялись с ней понимающими и ободряющими взглядами. Ленка, видя такой произвол, задохнулась от ярко прописанного на лице возмущения.
   - Да они же... - она беззвучно зашлепала губами, но нашла что сказать: - Они же всякую заунывную муть слушают!
   О, это величайшее оскорбление по понятию Ленки. Она оч-чень не уважает всех, кто слушает не то, что она. Правда мы, ее соседки, исключение.
   - Неправда! У них хорошая музыка! - тонко возразила Аня, вступая в изначально обреченный на провал диспут... или нет? Кто ее знает, эту влюбленную в гота.
   Ленка страшно округлила глаза, встала на одно колено, бухнув на него согнутую в локте руку, в другую отставила вперед в "рогатом" салюте рокеров.
   - Лучше русского рока нет ничего, хой!!
   Она бы еще тельняшку несуществующую рванула, обнажая бравую грудь.
   - Эванесенс рулит! - Анька вновь вскочила и попыталась скрючить пальцы в только ей известной фигуре. Наконец, она решилась и выставила перед собой приставленные друг к другу крестом указательные пальцы.
   - Вот и договорились, - подвела итог я.
   Они обе обратили на бедную меня горящие священным пламенем истинной веры в свои культуры глаза и одновременно рявкнули:
   - НЕТ!!!
   - Ну и отличненько, - бодро ответила пустоте, так как эти двое вернулись к диспуту, и больше в разговоре не участвовала. Я легла под одеяло, чтобы их крики были не так слышны и продолжила усиленно думать - что же, все-таки, подарить Леше?

***

   Учитывая, что я никому, ничего и никогда не дарила на этот день влюбленных, задача усложнялась... очень усложнялась... очень-очень... Я схватилась за голову и начала мерно раскачиваться. Всю ночь, семь часов я думала о вариантах подарков. Да я даже во сне размышляла об этом! Сказать, что я ничего не надумала нельзя, конечно, вариантов много подобрала и варианты эти цепко держала в памяти. Осталось только отыскать в немаленьком городе подходящие магазины, причем подходящие не только по предлагаемой продукции, но и по моему кошельку...
   - Арелина, ну не волнуйтесь вы так, все напишете! - Я подняла голову. Рядом стоял Агроном - после короткого разговор с Лешей препод что-то подозрительно хорошо начал что ко мне, что к парню относиться - и смотрел на меня несколько сочувствующе. Потом опустила голову и уставилась бараньим взглядом на листок перед собой. Ах, ну да, у нас же проверочная... Совсем забыла. До чего докатилась...
   Вздохнула, согласилась с Агрономом, что да, напишу. Препод кивнул и пошел дальше, зорким взглядом выискивать списывающих-смертников. Постаралась затолкать размышления подальше и поставила приоритетом учебу. По охране труда мне нужен автомат, так что...
   Вопросы спросила у сидящего позади старосты. Сидел он там не просто так. Некоторые люди, которые смылись по загадочным делам после первой же пары, вверили мою охрану Нику, как одному из самых близких друзей. Вот уж не заметила, и когда они настолько успели подружиться... Ник и Леша перекинулись на переменке парой слов, первый серьезно кивнул, второй улыбнулся и испарился. А староста переместился на парту позади и зорко следил за моими редкими перемещениями, слишком серьезно восприняв "возложенную миссию". Несколько раздражало... Ну что может со мной случится?! Ага, враги нападут. Несуществующие! Хотя нет, у меня же есть один враг - исчезнувшая Лошадь. Исчезла она, кстати, совершенно незаметно. Просто после того запоминающегося случая не пришла на следующий день и все. Как и на после следующий, и так далее. Группа перешептывалась, многие строили догадки: некоторые были связаны с Лешей - что он, якобы, что сделала такое, из-за чего девушка не смогла даже шагу ступить в универ. Только предположившую такое блондиночку подняли на смех, к моему большому облегчению. Никто не верил, что Алекс способен на такое. "Нет-нет, кто угодно, только не он!" - замахал руками Ник, и его поддержали.
   Вот и хорошо... Не нужно никому, кроме Леши, Лошади и меня знать правду.
   Так, все, забыть, забыть!
   По истечении двадцати минут альбомный лист был полностью исписан, и я собой гордилась. Все наши предметы связаны, и волей случая в курсовике по архитектуре зданий позавчера печатала как раз по этой теме, вот и запомнила. Агроном одобрительно цокнул языком, принимая работу, и я с чувством выполненного долга принялась размышлять дальше.
   Итак, вот что я пока надумала.
   День Святого Валентина, День Всех Влюбленных, в который по всему миру признаются в своих чувствах. Пока все идеи можно разделить на две категории: первая - символичный подарок, но такой, чтобы не казалось, что он так, символический; вторая - что-то мужское. Как под первую, так и под последнюю попадало ну очень много вариантов. И почти все я собиралась тщательно обдумать после пар.
   Как раз Леша ушел, так что ни перед кем не придется выкручиваться, куда я, человек в принципе не гуляющий, намылилась. Нужно пользоваться моментом! Тем более что времени осталось всего ничего.
   Только вынужденный охранник, в задачу которого, оказывается, входило еще и доведение меня до общаги, едва весь план не сорвал. Уперся рогом, и все тут!
   - Никит, ну пожа-алуйста! Отпусти меня одну! - как можно жалобнее протянула я раз в третий, умоляюще сложив руки и пританцовывая на месте. Все же на улице очень холодно.
   Охранничек, решай быстрее, на нас уже люди косятся! Да и я скоро в ледышку превращусь.
   Парень выразительно закатил глаза.
   - Лекс мне голову снимет, - устало пробормотал он. Вот, устал! Я обрадовалась. У него ведь и своих дел полно, кроме как за какой-то девчонкой следить! Вот на это я и решила давить.
   - Ну Никит, он ведь даже и не узнает ни о чем! - как можно убедительнее внушала я после длинной речи о том, какой же староста занятой и как всем срочно нужен.
   - Поверь - узнает, - мрачно отозвался парень, но уже колеблясь. Та-ак, еще немного поднажать!
   Замотала головой.
   - Не узнает! - Ник скривился и, полуобернувшись, попрощался с каким-то здоровяком, выходящим из ворот. - Ему никто не скажет! Вообще никто! - Видя, что слова мало действуют, решила добить только что пришедшим голову аргументом: - А если что, вали все на меня! Мол, убежала, даже не заметил. А?
   Ник откровенно колебался между "долгом" и желанием побыстрее оказаться в общаге. И склонился к последнему. Ура! Я с готовностью рванула вперед, едва только парень великодушно разрешил мне гулять на все четыре стороны, образно, конечно.
   Поиск подарков начала с центра города - там располагались самые обширные и популярные торговые комплексы.
  
  
  
   В общагу я пришла злая, уставшая и замерзшая до нечувствительности всего того, что ниже плеч и коленок. А главное - так ничего и не купившая. Я обегала/объездила чуть ли не половину города - знакомую половину. Сколько пересмотрела витрин и их содержимого - не сосчитаю, как ни постараюсь. В голове все перемешалось, а перед глазами еще пестрят этикетки разнообразных бутылочек, над которыми столько страдала, с отчаянием выбирая между набором для чувствительной кожи и нормальной. В косметический я заглянула уже от отчаяния, когда так ничего и не выбрала в нескольких - десятков, угу - сувенирных, паре магазинов сюрпризов, и в одном, но огромном центре "Все для мобильников", где долго разглядывала подвески и чехлы для телефона. Вот только они оказались все какие-то... женские, что ли, или недостойные для такого крутого телефона, как Лешин. А еще я очень четко поняла: не зная, что может нравиться парню, подарок подобрать невозможно. Всякие глупости с сердечками - не в счет. И единственный человек, кто может знать ответ на этот вопрос - Мари.
   Наверное, она меня уже видеть не может... Что-то тенденция намечается - когда у меня возникают проблемы, так сказу бегу к сестре Леши. Не есть хорошо. Мне стыдно и все такое, но делать нечего.
   Если бы только парень не представлял собой сплошную загадку...
   Из комнаты двадцать восемь слышались крики обезумевших обезьян и топот достойный слоновьего племени. Рука, занесенная чтобы постучать, замерла на полпути, однако я решилась и постучала. Знаю-знаю, наглая. Но время работает против и вынуждает нагло поступать. Крики стихли, а топот направился к двери, которая распахнулась, открывая лохматую, но светящуюся радостью Мари, да так ярко, что впору очки надевать. Девушка деловито осмотрелась и втянула меня, схватив за руку, внутрь. А там уже сжала в медвежьих объятиях, топчась на одном месте и переваливаясь с ноги на ногу. Голову мою прижали к пышной груди, так что, отойдя от шока, я тщетно пыталась высвободиться и сделать вдох. Чувствуя, как уплывает сознание, в отчаянии захлопала девушку по спине. На мое счастье, Мари все поняла и отпустила меня на волю. Ноги подломились и я бухнулась на какую-то твердую поверхность, потом - это уже когда я надышалась таким сладким воздухом - признанную за табурет. Мари, припевая и прокружившись вокруг своей оси в позе ласточки, уселась на кровать и теперь смотрела на меня, подпрыгивая на матрасе.
   Ее соседка слушала музыку в огромных наушниках - она была довольна громка и ее отзвуки доносились до меня - и на странное поведение внимания не обращала, уткнувшись к монитор ноутбука.
   - У тебя что-то случилось? - подозрительно спрашиваю, на всякий случай готовясь, если что, вскочить и дунуть к себе во избежание подобных удушающих объятий.
   Только сейчас заметила, что девушка сжимала в руках весьма помятый маленький конверт, который сейчас с широкой и абсолютно счастливой улыбкой прижала к груди, радостно взвизгнув.
   - Тебе пришло извещение, что ты выиграла миллион евро? - осведомляюсь. Другой причины для такой радости я не могла предположить.
   - Намного лучше, Сонечка, - прошептала Мари, вдруг вскочила и заскакала вприпрыжку туда-сюда по комнате. - В сотни, тысячи, миллионы, биллионы раз лучше! - прокричала она и принялась напевать заводную песенку, очень подходящую под ее прыжки.
   Соседка мимолетно покосилась на скачущую и опять уткнулась в ноут. Похоже, она не сильно была удивлена.
   - А-а-а... - многозначительно выдала я, ничего не понимая, но задумываясь, что в последнее время мои знакомые ведут себя как-то... по-сумасшедшему. Причем неожиданно так, р-раз - и все. Это эпидемия?
   Тут она замерла и ударила кулаком по ладони.
   - Точно! Нужно же ему сказать! - и бросилась к сумке, в ней с трудом отыскала телефон. Пальцы так и запорхали над клавишами. Пару секунд - и она уже прижимает мобильник к уху, отстукивая какой-то ритм ногой. - Лекс, сейчас же бросай все свои дела и дуй к своей обожаемой сестре, у нее есть кое-что интересное! - Помолчала. Удивленно вскинула брови. - Ничего не знаю, сказала дуй - значит дуй! Твои дела подождут. Поверь, эта новость тебя обрадует не меньше, чем меня. Нельзя, сюрприза не будет! - наставительно. Выслушав, видимо, ответ брата, девушка ехидно захихикала. - Не пожалеешь, не волнуйся. - И отключилась. Попрыгала еще какое-то время, а потом вновь уселась на кровать, устало вздохнув. И наконец вспомнила о своей немного прифигевшей гостье.
   - А, Соня! - весело воскликнула она. Только не надо говорить, что Мари только что меня заметила. Да вроде не так... до этого же разговаривала, вполне осознавая с кем. - Ты что-то хотела?
   Я встрепенулась и покаянно закивала. Предыдущую вспышку веселья решила сделать вид, будто забыла. Тем более, меня это не должно касаться...
   - Я к тебе по какому вопросу пришла, - начала издалека.
   - А по какому - забыла? - хихикнула Мари.
   - Да нет... - сбивчиво протянула. - Вроде пока помню. - Девушка была само внимание. Стала похожа на саму себя, а не на безумного ребенка, и это меня приободрило. Ну сложно мне что-либо у посторонних людей просить! - Мари, мне для Леши подарок нужно выбрать! Ты ведь его знаешь его всю жизнь, знаешь, что ему нравится и не нравится, помоги! - взмолилась. - Мне больше не к кому обратиться, а сама я какую-нибудь хрень куплю! А я не хочу хрень, хочу что-то подходящее и запоминающееся!
   Девушка дослушала... и опять засмеялась.
   Вроде ничего такого смешного не сказала...
   - Ну вы просто два сапога пара! Вчера Лекс пришел меня мучить насчет подарка тебе, сегодня - теперь вот ты.
   В груди потеплело. Значит, Леша тоже что-то готовит?.. Я разулыбалась и нахмурилась почти тут же. Раз так, тем более нужно стараться!
   - А... ты ему что? - осторожно интересуюсь. Мари пожала плечами.
   - А я ему напредлагала всего, что возможно преподнести девушке, он выслушал, разозлился и, сказав, что все это бред и глупости, ушел думать сам.
   - Вот как, - честно говоря, я немного разочаровалась. Так хотелось получить хотя бы маленький намек!
   - Лекс обосновал, что все предложенное слишком обыденно и для тебя не подходит, - с потрохами сдала брата Мари. Настроение скакнуло вверх, и я с непонятным "игу-у-у" почувствовала, как растекаюсь млеющей лужицей с подернутой знакомой розоватой дымкой взглядом на сказавшую такую замечательную вещь девушку.
   Наверное, взгляд получился несколько обожающим...
   Девушка довольно улыбнулась и... вздохнула с резко посмурневшим лицом. Лужица хлопнула глазами и решила превратиться в человека, потому что такие изменения ей показались подозрительными.
   - А вот насчет подарка брату, тут все намного сложнее. - Девушка вздохнула. Тонкие пальцы начали вытаскивать маленькие петельки махрового покрывала, а сама Мари внимательно наблюдала за процессом. - Алекс ненавидит подарки. Стоит только заикнуться о них, все - брат страшно злится, а потом и вовсе пропадает, появляясь буквально на минуту, чтобы вручить свой подарок, и возвращается на следующий после праздника день. Хоть он и не любит их получать - дарит всем и всегда. - Она замолчала и после паузы исправилась: - Почти всем.
   - А почему так? - тихо спросила. Слова Мари запали в душу, они так и крутились в голове с той же отстраненно-унылой интонацией, с какой были сказаны. И, отчего-то, стало больно.
   Девушка мотнула головой.
   - Не могу сказать. Это не моя тайна.
   Тайны, тайны... Пусть я становлюсь ближе к Леше, эти тайны все прибавляются и окутывают парня еще более плотным и непроницаемым коконом.
   О, вот и источник тайн пришел. Запыхавшийся, раскрасневшийся, будто бы бежал. На капюшоне, плечах и рукавах посверкивают уже тающие снежинки - значит, на улице опять снег пошел, а ведь Гидрометцентр уверял: "больше не будет!" Подняв руки - "Опять без перчаток!" - проворчала про себя заботливая мамочка Соня - парень скинул капюшон, и я замерла от смеси крайнего восторга и умиления. Только два раза видела, как он щеголяет с хвостиком, маленьким таким, с завивающимися в колечки кончиком. Прикольный такой, милый... Вот и теперь парень забрал волосы в хвост, но не только их - прямую челку он тоже убрал, заколов наверх. И я имела удовольствие любоваться идеально правильным лицом с четкими, немного резковатыми чертами... Эта резкость проявилась только сейчас, когда лицо Леши лишилось смягчения в виде пусть и легких, но кудрей. Усиливали резкость низкие брови вразлет, которые обычно скрыты челкой. Вообще Леша сильно преобразился. И сейчас как никогда ему бы подошел тот увиденный в спортзале презрительный и снисходительный взгляд, высокомерная усмешка... Весь такой плохиш...
   Эффект "мороженного" в этот раз стал еще круче. Растаивание до лужицы произошло за секунду.
   - Соня? - удивился он. Я ответила протяжным "Ах-ха" и постаралась не начать пускать слюни. Зеленые глаза переместились на оживившуюся сестру. - Ну, из-за чего такая спешка? - со сдерживаемым раздражением. Его я очень легко различила. - Ты хоть знаешь, откуда мне пришлось мчаться?
   Девушка вскочила и подбежала к брату, расстегнув тому курточную молнию, и начала стягивать верхнюю одежду. Леша стоял спокойно и не сопротивлялся, только продолжал вопросительно смотреть. Куртка была стянута и Мари затолкала парня к своей кровати. Усадила того рядом со мной и встала напротив, такая довольная-довольная.
   И когда только успела взять то письмо?
   - Ничего страшного. Все твои дела неважны по сравнения с этим! - девушка помахала перед Лешиным носом конвертом. Тот, нахмурившись, проследил за перемещениями светлого прямоугольника, словно пытался понять, что это вообще такое.
   - Конверт, - искривив губы, сказал парень. - Мятый. Ты что с ним делала, Мари?
   - Читала! - девушка показала язык. - Что и тебе советую сделать. - Она протянула письмо брату. Тот, помедлив, взял его, изучил лицевую сторону - там, где адрес написан - и только потом заглянул внутрь. На свет был вытащен сложенный вчетверо белый лист, какие еще в принтеры пихают, и довольно большое фото. Темноволосая женщина с удивительно теплыми глазами. Возраст не определишь сразу, но между тридцатью и сорока точно.
   Фото затряслось. Нет... тряслись пальцы, сжимавшие его. Леша выглядел ошарашенным и каким-то потерянным. Несколько судорожно развернул письмо. Его внимательный взгляд забегал по строчкам. Каюсь, любопытство заело и я тоже глянула. Это была распечатка, какие вкладывают в различные досье: ФИО, год рождения, адрес проживания и тому подобное. "Ильичева Олеся Павловна" - вот что значилось в трех первых строчках.
   Взволнованный парень перечитал письмо несколько раз. Долго вглядывался в фото. И после поднял взгляд на сестру.
   - Мари... Это она, да? - прозвучало с отчаянной надеждой и боязнью. Девушка улыбнулась.
   - Да, Алекс. Рик все-таки нашел ее и сразу же отправил письмо, - зашептала она, будто лишилась голоса. Глаза Мари подозрительно заблестели и... она заплакала, закрыв лицо ладонями. - Мы не зря приехали сюда, Лекс... не зря...
   Парень быстро встал, шагнул к сестре и обнял ее. Так они и стояли. Мари беззвучно плакала. Леша молчал и гладил ее по голове, но через какое-то время заговорил:
   - Все хорошо, Мари, - успокаивающе. Положив руки девушке на плечи отстранил ее, заплаканную, и встряхнул. - Ну же, чего ты ревешь? Радоваться надо! Мы же нашли ее, сделали то, что так давно хотели!
   От этих слов девушка как-то разом приободрилась. Даже улыбнулась и принялась стирать мокрые дорожки с щек.
   - Я радовалась! - оправдалась она. - Сначала. Потом пришел ты и... - она икнула и испуганно зажала ладошкой рот, а Леша засмеялся.
   - Вот и давай радоваться и дальше, - с энтузиазмом предложил он.
   Не знаю, но я почувствовала себя совершенно лишней. И решила тихо уйти к себе, чтобы не мешать. Да и не видеть чтобы. Несколько больно осознавать, что к жизни человека, тебе небезразличного, ты не имеешь никакого отношения.
   Осторожно встала, чтобы матрас не скрипнул, и постаралась максимально незаметно обогнуть Лешу и Мари, но снесла задницей что-то с тумбы. И это что-то со звоном упало на пол, привлекая ненужное внимание. Я выругалась про себя. Слониха! Они оба посмотрели на упавшее - это оказались духи, вроде как, хорошо хоть что не разбились! - потом на меня. Мари продолжала тереть тыльной стороной ладони глаза, Леша счастливо улыбался, прямо как его сестра недавно.
   Парень отпустил сестру и развернулся к притихшей мне.
   - Это куда ты собралась? - со смешинкой поинтересовался он, и не успела я ответить, как Леша подхватил меня под мышки, легко вздернув с пола и закружил, да с такой силой, что тело мое летало почти горизонтально. Тапки слетели и унеслись куда-то неизвестно куда. А я честно заорала, видя, с какой скоростью мелькает мир. Еще я очень боялась, что задену ногами стены или шкаф и орала еще громче. Только не сразу у меня получилось что-то вменяемее протяжного "ы-ы-ы". А Леша счастливо смеялся, прищурив глаза. Мари возобновила свои скакания, бывало перекрикивая меня, и мелькала вместе с миром. Изувер! Гад! Опусти меня за пол немедленно-о-о!!!
   Ой, что-то меня начало мутить... Только после того, как сообщила о слабом вестибулярном аппарате, меня соизволили перестать кружить. Ноги, наконец, вернулись в привычное вертикальное положение, и я намертво вцепилась всеми конечностями в парня. Вот фиг он меня теперь отдерет! Не желаю больше летать!
   Кое-чье ухо оказалось возле рта, чем я воспользовалась и гаркнула с надеждой оглушить и тем самым хоть как-то отомстить за мучения.
   - Я не игрушка!! Я живой человек, и только попробуй меня еще хоть раз покружить!!
   Изувер ойкнул и дернул головой в сторону. Я довольно оскалилась, жаль что никто оценить мою "улыбку" не смог, парень повернуть голову на девяносто градусов не в силах, а Мари скакала в противоположной стороне. Вроде даже пол трясся... но наверняка говорить не берусь - я ведь изображаю обезьяну на пальме, а через пальму тряска не особо передается. Разве что совсем чуточку.
   И опять мои сравнения...
   Леша пальмой поработать был не прочь, еще и с поддерживающим за талию эффектом. Так что даже при всем желании не упаду.
   - Мари, а Мари, а я тебе не мешаю? Может, мне с траектории уйти? - понасмешничал он над сестрой. Топот стих, но только чтобы девушка благосклонно протянула "В принципе можно", а потом возобновился. Леша вильнул влево, мое лево, к кровати Мари, на которую и примостился. Я посчитала, что угрозы для жизни больше нет, и поспешила слезть с парня. А то... поза получается не очень. Кому как. Для Леши она была весьма удобна, и отпускать он меня не хотел. Только я умудрилась проявить чудеса ловкости и поднырнуть под его сцепленные руки навстречу свободе. Но признаюсь честно, сидеть вот так было очень даже ничего. Только это останется только между мной и моими мыслями, вслух никогда не скажу!
   Леша сидел и хихикал, Мари прыгала, как безумный кузнечик, перепивший энерго-тоников, тихо пела и смеялась в перерывах.
   - Чокнутые. Оба, - припечатала я. Мари пропела "да, мы такие", проносясь мимо, а Леша покивал.
   - Ну, скорее не оба, чокнутый из нас один, - и при этом покосился так на сестру. Та взгляд заметила и возмутилась:
   - Я что ли?
   Леша ответил вопросом на вопрос:
   - Тебе не надоело, а, кузнечик?
   Вот, не мне одной так кажется! И... из них двоих чокнутый - парень. Безоговорочно. Пусть он в данный момент очень даже нормальный. Меня не проведешь!..
   Девушка потрясла шевелюрой в разные стороны.
   - Я пока не устала!
   - А я вот - да! - это соседка Мари отложила ноут и недовольно уставилась на "кузнечика", ради такого даже замершего. Вот и хорошо... еще немного, и у меня точно закружилась голова. - Мариш, - подозрительно ласково осведомилась девушка. - Ты не кролик-энерджайзер из рекламы батареек? Тогда перестань, плиз, скакать, а то у меня пальцы по клавищам не попадают - так бук подпрыгивает! Разве ты не устала после первой серии прыжков?
   - После первой серии были разговоры и я отдохнула! Так что снова полна сил! - наставительно подняла палец девушка и для доказательства попрыгала на месте.
   Соседка замучено вздохнула.
   - А о чем вы разговаривали? - вклинился Леша.
   - О подарках! - заложила соседка. На лице Мари застыло обреченное выражение... и обещание скорой расправы для кое-кого. Ничего... я ей помогу! Сама я похолодела, четко вспомнив рассказ Мари о нелюбви Леши к самому слову "подарок", и что из этой нелюбви следует. Получается, парень теперь уйдет до пятнадцатого и вернется только для того, чтобы мне вручить подарок?..
   Убью. И жалеть даже не буду!
   - Подарках? И кому же? - ровным, даже доброжелательным голосом поинтересовался Леша.
   - Да тебе вон от той, - не поленилась тыкнуть пальцем "дятел", и надела наушники, погружаясь в свой мир. Только вот она почувствовала два убийственных взгляда, скосила на меня глаза и, округлив их, вздрогнула. Правильно, бойся! За испорченный праздник... В общем, во мне проснулся монстр, если поэтично выражаться - алкающий чужой крови.
   - О, мне да и подарок? - задумчиво протянул парень, почесав подбородок. Две пары глаз переместились уже на него в тоскливом ожидании известного нам обоим продолжения. Только Леша взял нас и удивил. Откинулся назад, повернув ко мне голову, и склонил ее на бок, приобретая хитрое и несколько соблазнительное выражение. - А какой? - Мы с Мари, не сговариваясь, вытаращились с одинаковым выражением. У меня не слуховые глюки, нет? Леша поинтересовался, какой я подарок собираюсь ему приподнести? А разве?.. Или просто Мари преувеличила? Хотя, одного взгляда на нее хватает, чтобы понять - не врала, и сама не меньше меня удивлена такому поворот событий. Казнь некоторых "дятлов" откладывается... - Нет, лучше не говори, - не менее задумчиво добил Леша и улыбнулся. - Пусть будет сюрпризом. - Парень залихватски подмигнул и одним литым движением спрыгнул с кровати на пол, преспокойно направился к холодильнику и по-хозяйски его распахнул. - С утра ничего не ел... Сестренка, есть что перекусить? - его голос слышался глухо, так как Леша по плечи влез в холодильник и вылезать оттуда пока не собирался.
   - Котлеты вчерашние, они на второй полке в синей кастрюле, - как робот, на одной безжизненно интонации выдала Мари.
   Леша поблагодарил, вытащил описанную кастрюльку, хлеб - с верхней полки, и принялся лепить многоярустные бутерброды. Выглядел парень вполне довольным жизнью. Нисколько не злым.
   Я с непонимающим видом мотнула в его сторону. Мари скорчила удивленную мину и дважды пожала плечами. Ну вот, даже она не знает... Мы с ней принялись наблюдать за жующим парнем, как на неведомую зверюшку. По крайней мере, у меня именно такая мысль пробежала. Котлетки закончились быстро, и Леша поинтересовался, облизнувшись:
   - Еще что-нибудь есть?
   Его сестра мотнула головой. Парень развернулся вместе с табуреткой, которую он придерживал одной рукой, ко мне.
   - Сонь, а у тебя?
   Я едва подавила неуместное хихиканье. Чтобы у меня да что-нибудь съестное про запас оставалось? Ну разве что "бомж"-пакеты быстрого приготовления. А вот у Аньки - вполне возможно. Она любит поготовить, только выходит не всегда съедобно. И это - основная причина, почему мы все питаемся отдельно. Все это я и озвучила.
   - Не съедобно, говоришь... - что-то подозрительно часто он задумывается. Уж не признак ли это приближающейся злости?.. Нет-нет, никогда подобного за Лешей не замечала. - А может, пойти к тебе и продегустировать? А может - вообще к вам переселиться, раз твоя подружка так любит готовить... будет снабжать продуктами голодного меня! - ехидно так. А на губах бродит, то пропадая, по появляясь снова, усмешка.
   - Ну и где ты будешь спать? - скрестив руки на груди, интересуюсь. Несколько ревниво, потому что помню вздохи и ахи Анюты по поводу новенького. И пусть у нее на примете есть загадочный гот, вызвавший столько Ленкиного негодования! Вот как покажется вот такой, измененный и отдающий пороком - все-таки здорово его убранные волосы изменили - с примесью ехидства Леша... что будет? Нет, не с ним или со мной - с Аней. Что я с ней сделаю: сначала выдеру волосы или в лучших традициях Ленки - сразу в глаз?
   Ой, что за мысли посещают... Что за не свойственная кровожадность?
   Парень с готовностью выдал:
   - На коврике! Хотя... - усмешка решила немного задержаться на красиво изогнутых губах. - Если ты решишь поделиться диваном...
   - Ну уж нетушки! - отрезала, стараясь не смотреть в смеющиеся зеленые глаза, чтобы не покраснеть. Мысли, мысли... вот нехорошие они! - И вообще, поздно уже, пошла я спать. - На самом деле был всего лишь десятый час. Спать я не собиралась, но уж лучше уйти. Две причины: не хочу развития разговора в таком, хм, опасном направлении, и нужно продолжать думать - что можно подарить парню и где это отыскать за... семнадцать-двадцать часов. За крайний срок взяла окончание последней пары плюс час. Та еще задачка. "Миссия невыполнима" - нашептывает разум, но я старательно от него отмахиваюсь и стараюсь не унывать.
   Я - да и не унывать... дожила. Хронический пессимист перерастает в оптимиста. И мне... это нравится.
   Сползла с кровати, неаккуратно стянув и уголок покрывала. Вот, говорю же, сегодня я само изящество. Поправила, и принялась искать тапочки-летчики. Одна тапочка отыскалась на подоконнике - не приложу ума, как она там оказалась, тем более за нетронутой на первый взгляд занавеской, - вторая оказалась под батареей. Быстренько их нацепила и нацелилась на дверь, громко пожелав всем спокойной ночи.
   - Проводить? - это Леша, от которого, похоже, не укрылась поспешность в моих действиях. Иначе, с чего в глазах столько понимания и насмешки? Вот что он такой веселый сегодня, а?
   - Не нужно, - царственно отрезаю, помахав рукой, и удаляюсь. Х-ха, удаляюсь... какой пафос.
   Мари выскочила в коридор чуть ли не следом и дернула меня за рукав.
   - Раз уж такое дело... - девушка поманила пальчиком и я послушно приблизилась. - Леше нравятся волки, - прошептала она на ухо и отстранилась.
   Я чуть ли не запрыгала. Хоть какая-то подсказка! Мари, я тебя расцелую!!
   Расцеловывать, конечно, я не стала, но поблагодарить - поблагодарила.
   - И слушай, почему Леша так, - я запнулась, подбирая правильное слово, - странно отреагировал? Разве ты не говорила, что?..
   - Тш-ш-ш! - зашикала она, приложив к губам палец. Показала в сторону двери и коснулась уха. Я расшифровала это так: громко не говорить, все прекрасно слышно за дверью. А за ней кто у нас? Правильно, обсуждаемый. - Честно говоря, я сама не знаю, - зашептала Мари со странным выражением лица. Отвела взгляд. - Брата я в последнее время слишком часто не понимаю.
   Я не знала, что на это сказать, как утешить. Просто дотронулась до ее руки и попрощалась.
   В комнате шла война, пока не кровопролитная, но когда-нибудь Аня достанет Леночку, и та... а та сделает то, что обычно делает с теми, кто ей не угоден: хук справа, хук слева, апперкот. Да-да, вот какие я умные слова знаю благодаря папе-боксеру. Стенка, у которой располагались кровати девчонок поделилась пополам - одна половина была девственно чиста, другая - занавешена постерами с какими-то заунывными ро... лицами на фоне всяких мрачностей. То, что я цветов не видела, только усиливало угнетающий эффект. Когда куртку приходила вешать, такого ужаса еще не было. Анюта собственной персоной прикалывала последний, зажав в зубах пластиковый кружок с булавками. Ленка раздраженно лупила по клаве, расстреливая кого-то из автоматов-пистолетов, и сидела спиной к мрачному безобразию. А это могло говорить только об одном: пока я получала еще одну загадку о прошлом Леши и училась летать, соседушки успели разругаться, причем победила явно Анька. Иначе бы блондинка так нарочито-безразлично не относилась к порче обоев, которые мы перед летними каникулами самолично клеили. Сколько же мы тогда потратили нервов, сколько потом отмывались от клея - он покрывал нас с ног до головы... Особенно старалась Ленка, как единственная из нас, кто клеил обои раньше. Я - до этого только наблюдала, а делал все папаня. Анька, наивный человек, даже не представляла, какой стороной их клеить. Так что в основном лепила на стенки у нас Лена, Анька - намазывала, а я контролировала оба процесса. Все были при делах. Как вывод: Ленка дорожила обоями больше остальных и очень трепетно к ним относилась... Но что же тут случилось, пока меня не было? Спрашивать не рискнула, я что, враг себе? Я прекрасно знаю, что когда Леночка так долбит клавиатуру, с ней лучше не только не разговаривать, но и подходить. Обогнув ее кровать по самой дальней из возможных траекторий, добралась до своего диванчика и с наслаждением на нем растянулась, чуть потеснив сумку.
   Анька прицепила последний плакат - с чего я решила, что он последний? А просто места больше не оставалось - и спрыгнула на пол, обозревать плоды трудов. Я только уныло скривилась. Кошмар. Вот как проснусь среди ночи, подниму глаза - а на меня что-то в балахоне на фоне крестов пялится. Превосходно, если не останусь заикой - это будет чудом. Я человек впечатлительный. Особенно ночью.
   - Ань, а им обязательно там висеть? - жалобно спрашиваю, не надеясь особо, что соседка тут же бросится снимать плакаты.
   Анька повернулась.
   - Тебе не нравится? - с вселенским удивлением протянула она. Ленка фыркнула, не отрываясь от игрушки.
   Я даже не знала, что на это ответить. Пригляделась получше к исполнителям какой-то готической музыки. А у кого еще на плакатах громкие и зачастую непонятные названия будут пропечатаны? Даже заметила ранее упоминавшихся "эванесенсов" или как их там?
   - Красивые, не спорю, - признала, - но только если смыть с них видную невооруженным глазом косметику. Особенно вон у того мужика, - тыкнула пальцем в нечто большое и волосатое. Терпеть не могу когда парни подводят глаза. Понимаю, надо подчеркнуть красивость и все такое, но принять - не в силах. Вот поэтому, наверное, и не слушаю обожаемый Леной металл. А не потому что меня отпугивает ор, прощу прощения, гров, которым поют исполнители.
   Анюта закатила глаза - да что у всех за привычка одна и та же появилась? - и махнула на меня рукой, высказавшись, что я ничего не понимаю. Я признала, таки да, не понимаю и вряд ли когда понять смогу. Но плакатики еще раз попросила убрать. И получила твердый отказ.
   Ленка взбеленилась и начала орать. Аня - в ответ, спиной, растопырив руки, закрывала глянцевые бумажечки и возникала в ответ.
   После длинного словесного "поединка" стенку покинули несколько плакатов, но и то радость. На одном из них были напугавшие кресты, так что я стала вполне спокойна. А Ленка - нет, она пыхтела как паровоз и вполголоса что-то бормотала. Звуки автоматных очередей наполнили комнату, Анюта, скатывающая плакаты в трубку, скривилась, но ничего не сказала. Не рискнула?
   А мне вот было глубоко чихать на громкие звуки. Привыкла уже, можно даже сказать - сроднилась, и они мне ничуть не мешали как думать, так и спать. Последнее я делать, как немного раньше решила, делать не собиралась и на повестке ближайших часов значилось первое - размышления о подарке.
   Волки. Дикие существа. Хищники и охотники. Звери.
   Леша вот таким очень походит на них. Может, он знает это и поэтому любит этих зловещий существ? Или просто так? Кто знает... Только он, может еще Мари, и больше никто. Увы, к числу знающих я не относилась, но это только пока. Когда-нибудь я выпытаю все его тайны! Обязательно.
   Что может быть с волками? Да что угодно: картины, столовые приборы и посуда, статуэтки, одежда, подушки, украшения... вроде как все перечислила. Теперь будем разбирать по порядку: картины, столовые приборы, посуду и подушки парням не дарят. Факт. Статуэтки... Мда, вот это может быть идеей. Вот только в наших магазинах все статуэтки какие-то... не очень. А на дорогие у меня денег не хватит... Ну да ладно, пока возьму на заметку. Одежда - отметается сразу. Видела же, Леша какую-нибудь дешевку не носит, а на дорогое... опять та же загвоздка - деньги. Так. То есть, в одежду я приплела только футболки и майки. А что если... ремень и пряжку в форме волчьей головы? Помню, хвасталась Ленка таким - она купила эту вещицу где-то в городе, но носить не могла, разве что только в общаге. На людях, то есть - в универе, девушка должна одеваться как все. Почему так - не вполне осведомлена, но это касается ее весьма строгих родителей. В общем, нужно спросить о ремне Ленку.
   Вот и второй претендент на подарок объявился.
   Что там у нас дальше? Украшения. Парень не будет носит сережки, разве что только одну, но я видела, мочки ушей Леши не проколоты. Браслеты - не уверена, что лица мужского пола их носят. Кольца - не замечала ни единого кольца на Лешиных пальцах, а это может значить, что он кольца не любит. Не буду рисковать. Кулоны. Вот то, что нужно. Простую безделушку железную, которая со временем заржавеет, дарить не хочу. И даже нержавейку - тоже! Лучше серебро... Вот еще одна цель - выяснить по Интернету адреса всех ювелирных лавок города. Я же понимаю, как мал шанс найти что-то подходящее в всего паре магазинов...
   - Сонь! - позвала Анька. Я приподняла голову, не вставая. Лень. - Так ты придумала, что дарить будешь?
   Очень своевременный вопрос...
   Пересказала свои размышления соседке. Ленка, которая все слышала и слушала, вставила неутешительное:
   - Магазин тот для панков - закрылся, извиняй, ничем помочь не смогу.
   Я вычеркнула одного из самых подходящих претендентов на подарок. А ведь было бы круто... И Леше бы подошло. Жаль.
   - А вот я могу тебе помочь! - радостно шлепнула себя по коленкам Анька. Я воспряла духом и даже поднялась.
   - Серьезно? - уточнила, не веря своему счастью. Да я сейчас брошусь лезгинку, как хороший друг нашей семьи дядя Асман, отплясывать!
   Девушка закивала.
   - Знаешь сеть ювелирных "Лунный свет"? - не дождавшись от меня положительно ответа, продолжила. - Магазины раскиданы по всему городу и в некоторых районных центрах области. Они довольно популярны, да и разнообразие изделий у них большое. Кстати, у них только серебряные украшения. Так вот, - все сильнее воодушевлялась Анька, и я вместе с ней, - вчера я ходила в один из магазинов и купила там крест для Андрюши. - Мозг мимоходом отметил, как ласково она произнесла это "Андрюша". - Может, тебе тоже туда сходить? Выбор и правда большой, сама видела!
   - Ага! - быстро согласилась. Нет, ну точно танцевать брошусь. - Аня, ты - моя спасительница! - чистосердечно призналась. - Ты просто не представляешь, от чего меня спасла!
   Девушка зарделась, прощу прощения - побелела и местами покраснела от смущения.
   - Да ладно уж, - пробормотала.
   - А сводишь меня туда? - аж подалась я вперед.
   - Без проблем, - легко согласилась она. Я не удержалась и захлопала в ладоши. Ленка опять фыркнула. - Только когда? Сколько у тебя завтра пар?
   Я прикинула и... приуныла.
   - Пять.
   - А прогулять? - предложила Анька совершенно замечательную, соблазнительную, но такую нехорошую вещь. Но долго меня "уламывать" не пришлось. Я прекрасно понимала, что не успею, если пойду в магазин после пар. Значит - прогуляю. Для такого дела можно!
   Кажется, что-то такое уже было, причем недавно...
   Анька решила тоже прогулять, так что решили мы сбежать после первой пары. Почему бы вообще в универе не появляться? Так даже безопаснее будет. Но увы - магазин открывался в девять, а я это сочла знаком, что-то вроде: "Совесть имей, хоть на первую пару приди!" И я пошла...
   К счастью Агроному мы не попались, а остальные, а то: директор, завуч, декан и зам.декана в лицо нас не знали, так что выбрались мы за пределы универа без проблем. Разве что совесть червячком точила изнутри. Но червячок этот был маленьким и особых неудобств не доставлял.
   Магазин, который так расписывала по дороге Аня, оказался на одной из главных улиц города, причем там, где я проезжала, когда домой ездила. Но не замечала его. В жизни, что была до появления Леши, я вообще ничего не замечала в том непроходимо-сером мире. Зачем?
   Вывеска, конечно, у этого магазина внушительная и запоминающаяся. "Лунный свет" - растянулось метров на десять, где каждая буква по ширине как две я. Отсутствие стен, как таковых - их заменяли стекла - предоставляло отличный вид на то, что внутри.
   Анька махнула рукой, она уже успела взбежать по ступенькам, пока я разглядывала внешний вид магазина, и приглашающее махнула рукой, а сама вошла. Раздался мелодичный перелив. Я вошла следом. Опять тот же самый перелив, но, подняв голову, я увидела, что краешек двери задел такую висящую на ниточке штуковину, состоящую из металлических трубочек разной длины. Забавно.
   Довольно большое помещение. Страдает минимализмом - никакой мебели, никаких картин на темноватых стенах. Только витрины по периметру комнаты, нет - зала, но какие витрины... Из посетителей никого, кроме нас двоих, не было. Двое продавцов за нами не наблюдали, чего я так опасалась, а разговаривали между собой. Анька цепко оглядела все витрины и, схватив меня за руку, потащила к левой стороне.
   - Вот тут у них кулоны и цепочки, - она широко махнула рукой. - Выбирай.
   Да, у них действительно большой выбор. Чего я только не увидела - и даже себе присмотрела милый кулончик в виде дракона, но одернула себя - но, пройдя восемь витрин, ничего подходящего не нашла. Никаких волков. А впрочем, я и не надеялась, что будет так просто. Анька утешила меня и предложила подойти к консультантам. Вдруг они помогут?.. А если нет - спросим у них адреса других магазинов. Это ведь, как говорила соседка, сеть ювелирных?
   Две девушки мгновенно замолчали и развернулись к нам, когда мы еще даже не подошли. Одна мило улыбнулась и поинтересовалась, есть ли у нас затруднения? Выслушав мои объяснения, она задумалась на какое-то время, пощелкала клавишами стильного компа... и подтвердила, что такого кулона у них нет. Но тут же обрадовала, даже не знаю, с чем сравнить эту радость - настолько она была сильной, что украшения со звериной тематикой есть, но в другом магазине. Я тут же затребовала адрес, не веря своему счастью. Девушка быстро чиркнула что-то на визитке и протянула ее мне. Только схватила картонный прямоугольник Анька, вгляделась в него и потащила меня на выход.
   - Улица Горького, шестнадцать - это не так далеко, думаю, за час успеем, - бодро сказала Аня, продолжая тащить меня дальше по улице.
   - Ты что, со мной пойдешь? - удивилась я. Попыталась высвободить руку, но тщетно. - Тебе делать нечего? Брось, Ань, я не маленькая, сама доберусь!
   Девушка кивнула, целеустремленно двигаясь вперед. И смотрела она только вперед.
   - В точку, мне совершенно нечего делать, - подтвердила она. - В универ я идти не хочу, у нас сегодня три пары и все у одного преподавателя, так что будет самоубийством туда идти. А в общагу... там я просто с ума сойду от нетерпения, ожидая вечера, когда должна вручить Андрюше подарок и признаться ему в любви, - девушка хихикнула, прикрыв варежкой счастливую улыбку. Ее глаза оживились... не знаю, как это даже объяснить... Анька вообще вся ожила, расцвела. Весь ее вид кричал - я влюбилась, я счастлива! И заражал счастьем всех вокруг. Стоит ей только посмотреть на кого-то совершенно незнакомого, проходящего мимо по своим делам, тот улыбнется, хоть немного, но - улыбнется.
   Неужели и я так выгляжу? Сомневаюсь, что как-то по-другому. Слышала, уже давно и не помню от кого, что влюбленные выглядят одинаково глупо, счастливо и прекрасно. И поняла: а ведь Леша... сомневаюсь, что он ничего не понимал тогда, когда до меня доперло, что парень не друг вовсе, а любимый. Такую глупую и счастливую рожу трудно не заметить и не понять, в чем тут дело. И теперь становятся понятны многие его насмешливые и нежные взгляды. Все он понимал... сам... сам любил, но ждал, когда до меня дойдет, а доходило до меня медленно, как до жирафа с самой длинной шеей в мире. Сопротивлялась... кто мне скажет, зачем я это делала? Вот бы уметь в прошлое перемещаться, я бы тогда многое изменила. Рассказала себе-дурочке что во-он тот парень с золотой шевелюрой - человек, который изменит твою жизнь и без которого ты не сможешь прожить, сказала бы - не сопротивляйся, не отталкивай его.
   А еще... А еще бы я ни за что не отпустила папу на тот самолет.
   Сморгнула слезы. Нет, не нужно об этом думать. Ведь если бы я что-то изменила, будущее было бы другим. Вполне возможно, что не было бы ни зоопарка, ни нового года с рождеством... не было бы моего второго папы, которого я так люблю, не меньше чем первого...
   Так, все, отставить нюни! Сегодня - праздничный день и я должна думать о подарке, как о своем, так и о Лешином! Все же интересно, что он подарит...
   Анька не заметила моих слез, и это очень хорошо. Зная ее характер, точно бы выпытала причину, а оно мне надо? Мои размышления принадлежат только мне - как-то так.
   - Слушай, я хотела спросить - почему ты решила на День Всех Влюбленных признаться? - Этот вопрос волновал со вчерашнего вечера. Действительно, отчего так?
   - Я подумала - в том, что меня бросают виновата только я одна, потому что вбила себе в голову какую-то чушь. А мысль, она материальна. И решила: а вот возьму и сломаю эту дурацкую традицию! - беззаботно ответила Анька. - Посмотрим, права ли я.
   Утренние пробки - это что-то с чем то. Вместо запланированного часа до Горького мы тащились два (!) часа. Из автобуса вывалились одинаково злые и потрепанные. "Радости" добавил нечищеный на этой улице асфальт, так что шли мы медленно, очень осторожно и дружно, ногу в ногу, как солдаты. В друг друга вцепились клещами и ни за какие коврижки не отцепились бы. Совсем не хочется изображать черепах на панцирь опрокинутых - вон их сколько нападало, пока мы шли до ювелирного!
   Этот магазин оказался не меньше предыдущего... да вообще он выглядел в точь-точь, как первый, как будто его сняли через копирку. Те же огромадные буквы, тот же пустынный зал с витринами. Разве что их было больше. Даже девушки казались близняшками тех продавцов... Странно. Владельцы специально таких подбирают? А впрочем, не важно. Сейчас главное - найти кулон-волка среди "звериной тематики". Пришлось обходить все витрины по очереди. Искомое нашлось примерно в середке, рядом с продавцами. Плоская витрина, в отличие от шкафов-других, две полочки. Выгодно подсвеченные маленькими лампами, на темном бархате поблескивали звери, птицы, рыбы, самые разнообразные... М-да, если судить по восторженному аху Аньки, все это красиво выглядит. Не кулон - подвеска с волком была обнаружена на нижней полке, с которой и начала осмотр, и я едва не запрыгала от восторга. Зверь сидел на задних лапах, свернув пушистый хвост кольцом - одна лапа скрыта, другая нет. Маленькие ушки вроде как не торчком, но и не прижаты к черепу - что-то между. Верхняя губа вздернута, обнажая клыки. Глаза-камушки... не знаю, как удалось передать ювелиру столько эмоций, но едва только взглянешь в эти ненастоящие глаза, мороз по коже пробегает, и сердце испуганно бухнуло и на долю секунды остановилось, а потом забилось с новой силой, только чуть быстрее, чем прежде. От зверя веяло опасностью и предупреждением.
   Аня заметила, что я разглядываю.
   - Ух ты... какой живой! - восторженно прошептала она, приникнув к стеклу. Повернулась ко мне с вопросом: - Его будешь брать? - вновь приникла к витрине. - Я бы не взяла... Лекс - он другой. Он полная противоположность этой зверюге!
   Нет... Как раз очень подходит. Это внутренняя, необычайно сильная уверенность. Леша похож на этого волка. Бывает, пусть и редко, всего раза два, что веет от парня такой же опасностью. И есть что-то в нем хищное... особенно когда все волосы убраны.
   Подходит.
   - Нет, я возьму.
   Анька покосилась удивленно, но ничего не сказала. Промолчала, когда есть что сказать? Да ну?
   На ценнике была вполне вменяемая цена, взятой с собой тысячи - единственными свободными деньгами, которыми я располагала - хватит.
   Я уже вытащила кошелек и расстегнула его, когда соседка воскликнула:
   - Ой, смотри, еще один волк! И даже лучше первого.
   Я отнеслась к ее словам со скепсисом. Разве разное мнение насчет первой подвески не говорит, что у нас разные вкусы и взгляд на Лешу? Но я согнулась и проследила, куда ее пальчик, украшенный зловещим черным маникюром, показывает. И... все. На мне можно было ставить крест, потому что я поняла - без этой вещички из магазина не уйду. Точка.
   Волк, тот же, что и на предыдущей подвеске, только морда у него подняла вверх и смотрит на девочку, а может и девушка - лица не видно, его скрыли волосы, которая опустила ладонь между навостренных ушек. И волк... от него больше не веет опасностью, а... любопытством и доброжелательностью - об этом говорит завитый в колечко кончик хвоста, что раньше лежал ровно.
   Только не я его приручала, а он меня. Я была дикой и нелюдимой.
   Я хочу ее купить. Только ее и никакую другую.
   Завороженная украшением, я как-то прошляпила выглядывающий из-за волка ценник. Три тысячи?!? Я поперхнулась, протерла глаза. Еще раз протерла, что страшная цифра исчезать не хотела.
   Мне не хватит... Перебрала купюры в кошельке. Не хватало полторы тысячи, даже если приплюсовать деньги на еду.
   - Что случилось? - от Аньки не укрылась моя тихая паника. Тихая - это потому что орать в таком месте воспитание не позволит.
   - Не хватает, - севшим и обесцвеченным голосом ответила, не в силах оторвать взгляд от подвески. Неужели... придется плюнуть на свои желания, и купить ту? Нет, она тоже хороша... но не настолько.
   - Сколько? - деловито поинтересовалась Анька, снимая с плеча сумку.
   Я замахала руками, скопировав нехорошую привычку многих людей.
   - Нет, ни в коем случае! Я не возьму твои деньги!
   Аня, она как-то повзрослела резко. Если раньше девушка не выглядела на свои двадцать, больше на шестнадцатилетнего подростка - такая же импульсивная, верящая в чудеса и любовь с первого взгляда. Вот только сейчас у нее были не глаза ребенка, а очень даже взрослые. Понимающие.
   - Перестань, - спокойно сказала она. - Я же вижу, как для тебя это важно, так что перестань спорить и говори, сколько тебе не хватает.
   Изменения настолько меня потрясли, что я послушно выдохнула, опустив глаза:
   - Полторы.
   Девушка зашелестела купюрами и разочарованно простонала:
   - Бли-ин! А у меня из свободных только штука!
   Сердце ухнуло вниз. Вот и все... Посмотрела на первого волка. Ничего. Я ведь хотела его купить, правда?
   - Да ладно, Ань. Все хорошо. Куплю первую. - Я постаралась приободриться, впрочем, получалось не очень.
   - Не да ладно!! Счас все будет! - эмоционально пообещала она вытащенному телефону и принялась в нем энергично копаться. - Все-е будет... - Приложила мобильник к уху. - Ты где?
   "В универе, дура! Где еще могу быть?" - послышалось злое, даже до меня донеслось. Кто еще может так в трубку орать, кроме Ленки? Только... с чего вдруг Аня решила ей позвонить?
   - Деньги с собой есть? Пятьсотка будет? - деловито осведомилась девушка.
   "С чего вдруг такие вопросы? Для тебя, готкоманка, ничего у меня нет!"
   - Это не для меня.
   "Для твоего гота тоже нет".
   - И не для него тоже! - воскликнула Анька, протарабанив пальцами по стеклу.
   "А для кого? И вообще, я тебе не денежный спонсор!"
   - Для Сони, очень нужно, - и быстро, со зловещими нотками добавила: - Не дашь, твоему Геночке все расскажу. Особенно, как ты пялишься на его фотку по часу и лыбишься. Что ты там ему сказала? Что тебе чихать на него? Ничего, я парня хоть обрадую.
   В трубке подавились и заорали так, что Анька зажмурилась и отодвину трубку подальше от уха: "Только попробуй!!!"
   Девушка повернулась к трубке, все еще не рискуя ее приближать, и четко произнесла:
   - Можешь не верить, но я - расскажу, как только Гену увижу. А если не хочешь, чтобы это произошло, тащись к нам вместе с твоими деньгами.
   Помолчав, в трубке спросили: "Вы где?"
   Анька продиктовала адрес и нажала на отбой, довольная собой донельзя.
   - Шантажистка... - я все еще не могла придти в себя. Анька... с чего вдруг ей стараться для меня? Точнее - тем более меня? Мы ведь всего лишь соседки и одногруппницы! Просто знакомые, вынужденные жить в одной комнате.
   Анька превратилась в прежнюю себя и кивнула.
   - А с ней иначе нельзя! - И крикнула уже продавщицам, похоже, внимательно следящими уже которую минуту за развивающимися событиями: - Девушки, можно вот эту подвеску?
   Одна из них подпорхнула к нам и осведомилась, какую именно. Анька ткнула пальчиком и волка вытащили наружу, сняли с цепочки и протянули на ладони. Соседка осторожно взяла ее, долго вертела, во что-то вчитываясь, прищурившись, и только потом протянула подвеску мне. Я трепетно взяла ее. Холодный, просто ледяной металл лег на ладонь.
   Вблизи еще красивее...
   - Ань, а ведь у него красивый цвет глаз, - схитрила, чтобы узнать этот самый цвет. Просто, из любопытства.
   Девушка с готовностью подхватила:
   - Ага, очень красивый. Впервые вижу такие чистые изумруды... Это ведь изумруды, верно?
   - Верно, - степенно подтвердила продавщица. - Так что, будете покупать?
   Анька кинула взгляд на мобильник и ответила:
   - Ага. Через примерно полчаса будем. А пока упакуйте вот с этой девушкой, - меня схватили за плечи и подтолкнули к кассам. Подвеску я так и держала в ладони, еще и второй накрыла, на всякий случай. А вдруг еще выроню? А вдруг что-то случится?
   Продавщица просьбе не удивилась, что доказывало - она была в курсе нашей истории, и подозвала меня. Дальше последовал долгий выбор упаковки, вымотавший не только меня, но и продавщицу, что носилась от настенного шкафа ко мне. Просто все, что я видела, казалось неподходящим, излишне женским. Уже принеслась злая, как тысяча чертей, и мокрая, как мышь Ленка. Поорала немного на Аньку. А я все выбирала. Но, наконец, коробочка была выбрана - о цвете я поинтересовалась у продавщицы и выбрала темно-зеленый - и можно было пробивать цену.
   - Три тысячи двести рублей, - прощебетала продавщица, протягивая квитанцию.
   На стекло легли моя тысяча и пятьсотка, тысяча Анькина, и сверху шлепнулась, полностью передавая раздражение хозяйки, пятьсотка Лены. Не хватает... Я поглядела в свой кошель - там только пятьдесят рублей, жалобно оглянулась на Аньку - она продемонстрировала сотку, и уже мы обе повернулись к Лене. Она чертыхнулась и бросила сверху две сотни. Я радостно улыбнулась. Как мне кажется, продавщица вздохнула с облегчением. Доставили же мы ей хлопот...
   - Должна будешь. Крупно, - пробормотала она, застегивая на молнию кошелек, ни на кого не смотря. - А ты будешь молчать, поняла? Иначе тебя мама родная не узнает!
   Анька, ничуть не испугавшись, закивала.
   Ну вот, трясущиеся как у заправского алкоголика руки сцапали ручки протянутого пакета, и наша троица развернулась на выход.
   - Слушай, ты! Из-за тебя я убежала с пары, знаешь, что мне будет?! - прорычала Ленка. Тот еще контраст с пушистой шубкой белого цвета и внешностью девушки-конфетки. Анька уцепила нас обоих под локотки и уверенно потянула вперед, улыбаясь.
   - Да-да. Кстати, кто скажет, сколько времени?
   - Почти час, - глянула на глямурные наручные часы Леночка, недовольно косившаяся на Аню, но руку освобождаться не спешила. Тоже не хочет черепаху изображать?
   - О, - это уже я. - Так я успеваю на пары!
   - Ботаник, - засмеялась Анюта.
   Я пожала плечами. Какая есть.
   - Вместе пойдем. У меня еще пара у директора, нам будут выдавать задание на ГОСы, так что пропускать нельзя, - я согласилась на предложение Ленки.
   - Я лучше в общагу пойду, у меня пары хоть и есть, но я не ботаник! - радостно вставила Аня.
   - Ты вообще молчи, готкоманка!
   Они опять начали собачиться, но, впрочем, локтей не расцепили, а я отчего-то усмехнулась.
   Когда автобус уже притормаживал перед остановкой около нашего универа, я решила спросить кое-что.
   - Скажи, Ань... зачем?
   Девушка развела руками.
   - Ну-у-у... Влюбленные же должны друг другу помогать, верно?
   Сегодня улыбчивый день. Что окружающие, что я часто улыбаемся.
   Не ожидала.
   Все сильнее убеждаюсь - мир и люди совсем не такие, какими я представляла их половину жизни. Далеко не плохие и не всегда думают только о себе. Сегодняшний случай это подтвердил.
   В универе никто особо так исчезновения моего не заметил, разве что Ник, мой "верный охранник", которому Алекс опять дал задание за мной наблюдать. Парень, когда меня в дверях увидел, чуть на колени не бухнулся и стал отчитывать. И все чаще мелькало "не брала трубку". Я вытащила мобилу и... обнаружила десять пропущенных от неизвестного номера. И опять он принял свои "обязанности" слишком близко к сердцу.
   Уверив парня, что со мной все в порядке и пропадать я больше не собираюсь, прошла на свое место. Леше сегодня даже не пришел. Подозрительно... Каюсь, я подумала что это - запоздала реакция на слово "подарок тебе", и парень исчез до пятнадцатого. Набрала смс-ку. Ответ пришел быстро, словно был заготовлен заранее и Леша только и ждал, когда я начну волноваться и спрошу, где он:
  
   Не бойся, я не убежал) Мари зря волновалась.
  
   "Услышал тогда!" - я постучала себя по лбу. В следующий раз не буду так орать.
  
   И я правда хочу принять твой подарок, хоть получать их от остальных ненавижу. Ты - другая. Особенная.
   Да и хочу эту свою тупую привычку перебороть. Подарки - это здорово!)
   Буду к вечеру. Жди меня в своей комнате и не вздумай никуда уходить!
  
   - Не буду... - тихо пообещала. И пусть что он не сможет меня услышать.
   Пары пролетели грузной и обожравшейся птахой - то есть, очень медленно. Мало слушая объяснения препода я начала даже рисовать на обороте неудачного чертежа, чем сама себя удивила - для себя, просто так, не рисовала со времен школы. Звонок - и я опрометью кинулась к двери, опередив всех, даже препода. Ник только меня и видел. Да и по коридорам я неслась, как на пожар. Не знаю, почему так. Не могла остановиться - ноги отказывались шагать, и несли меня вперед. Быстро, как будто я поставила задачу взлететь. На улице такой трюк повторить не рискнула - не дойду ведь и ближайшие пару неделек проведу на больничной койке. Но даже так до родимой общаги домчалась в рекордные сроки. Махнула знакомой вахтерше, сунув в турникет карточку и проходя в коридор.
   На лестничной площадке между первым и вторым этажом обнаружилась интересная картина: около окна самозабвенно целовались Ленка и никто иной, как Гена - в таком облегающем свитере он выглядел еще тем качком, - никого не замечая, кроме друг друга. Я на цыпочках прокралась мимо, и на удивление ничего не задела и ничем не загрохотала. Так что парочка стояла как раньше.
   Рада за Ленку. Видимо, она, как и Анька, тоже решила сломать давнюю традицию.
   В комнате меня ждал еще один сюрприз. Зашла я, значит, а внутри - какая-то незнакомая девчонка стоит! Юбка черная, пачку балерин чем-то напоминает, только эта юбка длиннее, ниже колен, и не стоит торчком. Черная же кофта, поверх нее - корсет. И причем кроме нее никого в комнате не было!
   Я всполошилась.
   - Эй, ты что здесь делаешь? - как можно суровее прокричала. А девушка взяла и обернулась, явив лицо... Ани?!
   - Ну вообще-то я тут живу. Или ты, как Ленка, меня уже за соседку не держишь и мечтаешь избавиться? И это после того, сколько я тебе сделала? - Аня с возмущенным лицом уперла руки в бока.
   Макияж... Анюта стала напоминать своих "идолов" со стенки - такие же чернющие глаза, губы, намазанные темной помадой. На шее - две цепочки с кулонами в виде черепа, а вторая, почти до середины корсета, с крестом в пол ладони длинной.
   - Ты что с собой сделала?.. - непослушными губами шепчу.
   Аня скуксилась.
   - Не нравится?
   - Не знаю, - честно ответила. - Неожиданно так точно. Ты куда такая собралась?
   - А-а, - довольно протянула девушка, - это меня Андрюша пригласил на свидание, представляешь? Вот взял и пригласил часа в два дня!
   Соседка забралась на кровать и радостно на ней запрыгала, все повторяя и повторяя одно слово: "Пригласил!" многослойная сетчатая юбка подпрыгивала следом, обнажая края чулок с завязками.
   О мой Бог! Вот же расстаралась...
   - И стоит такого твой Андрюша? - скептично интересуюсь. Анька перестал прыгать.
   - А твой Алекс стоит твоей утренней беготни? Вот и оно, стоит, - увидела мое колебание девушка.
   Спросила, не подумав.
   Кинула сумку через комнату, на диван, разделась и последовала за сумкой. Настенные часы показывали без пяти пять. Вот интересно, в понимании Леши вечер - он когда начинается?
   В шесть ровно упорхнула Анька, получив звонок от своего гота. Увидеть бы его хоть раз... Я начала нервничать, и играть по компу в не замусоривающие игрульки уже не могла, могла вскочить, пройтись туда-сюда по комнате, сесть снова, погипнотизировать часы, проверить их - а вдруг встали? В восемь пришла малек невменяемая Лена, с мечтательными глазами и слабой улыбкой на губах. Вот посмотрела на нее... и настроение как-то вверх скакнуло. Девушка села на самый краешек кровати и, приложив пальцы к нижней губе, минут пять смотрела в одну точку, не мигая и не двигаясь. Я уже откровенно смеялась. Ну Гена, ну ты даешь! Первый поцелуй - и такое сотворить с нечувствительной в таких делах королевной Еленой.
   В дверь знакомо постучали, и мы с Ленкой вскочили одновременно. Это с чего вдруг она так улыбается? Соседка подбежала к двери вперед меня и распахнула ее. Я-то знала, что за ней стоит Леша, но не Лена.
   - А. Ты. - Холодно сказала она, пошла обратно к кровати, и притянула ноут. Леша на пороге стоять не стал и вошел. Я разулыбалась, как дурочка.
   - Умница, дождалась, - похвалил он. Вроде как обычная похвала, но для меня она... Парень бросил взгляд на часы. - Собирайся, нам пора уже.
   - Куда? - непонимающе.
   Леша интригующе улыбнулся.
   - Увидишь. - И скрылся за дверью.
   Вот знает, как играть на моем любопытстве! Я же лопну! А... вдруг это как-то связано с подарком?
   Схватила сумку, выкинула из нее все лишнее, осторожно уложила коробочку с подвеской, боясь до нее лишний раз дотронуться, и бросилась к шкафу, на ходу скидываю тапки и стягивая через голову домашнюю кофту.
   - Стоять! - вдруг как рявкнет Ленка. И я застыла: кофта на макушке, на занесенной ноге, держась на самых пальцах, висит тапок. Соседка отложила ноут и встала.
   - Куда собралась? - довольно спокойно спросила она.
   - Туда! - я кивнула в сторону двери.
   - На свидание? - дотошно уточнила блондинка.
   Я покраснела и неопределенно покачала, а может, и мотнула головой.
   - Может быть...
   Ленка угукнула себе под нос, присела к тумбочке и вытащила оттуда уже сколько раз виденную косметичку.
   - Садись сюда, - хлопнула по своей кровати, копошась в нутре сумочки. Я опустила кофту и поставила ногу на пол.
   - Зачем?
   - Садись, - надавила Ленка с опасными нотками в голосе, и я решила сделать то, что она при... просит.
   Из косметички были вытащены и разложены батареей два карандаша, тени и тушь. Наманикюренные пальчики пошевелились, выбирая, с чего начать, и схватила карандаш. Ленка цепко схватила меня за подбородок, повернула влево-вправо. Состроила задумчивое выражение. Похмыкала. И нацелила на меня острие карандаша.
   - Эй, эй! - запаниковала я, вырывая подбородок.
   - Да тихо ты, - поморщилась соседка. - Я добра тебе желаю, так что спокойно. Всего лишь немного подправлю твой фейс.
   Карандаш мазюкнул по веку, и вырываться было уже глупо. Что Ленка творила с моим лицом - оставалось загадкой до последнего, но долго ждать не пришлось. Соседка в этом деле профи, и накрасила быстро. Последним по губам мазануло что-то липковатое, предположу, что - блеск.
   - Все, открывай глаза и вали к своему Леше. - Ленка завинчивала крышечку тюбика, вроде даже довольная.
   Я несколько опасливо подошла к зеркалу на дверце шкафа. Но ничего такого ужасающего не заметила, даже наоборот... Такое ощущение, что девушка мне глаза взяла и наклеила другие, вытянутые какие-то. Никогда так не красилась прежде. Хотела потрогать выросшие ресницы - и откуда только такие взялись? - Ленка разоралась, и я руки убрала.
   На "покраску", оказывается, ушло десять минут, на одевание и расчесывание - всего три, натренированная стала после стольких утренних опозданий. Волосы просто забрала в хвост, без изысков.
   Леша стоял, прислонившись спиной к противоположной стене, выстукивая нервный ритм ногой. Увидел меня, заметно обрадовался и... удивился. Подошел, внимательно так рассмотрел мое лицо. Улыбнулся, и мурашки с готовностью забегали по телу.
   Я смутилась.
   Оценил? Ему понравилось? А то с таким вот макияжем чувствую себя неуютно.
   - Пошли быстрее, можем не успеть! - Он переплел наши пальцы и потянул к лестнице. На вопросы: "Куда?" не отвечал, да и вообще сохранял загадочное молчание.
   Перед дверьми общаги стояло такси. Для нас. Леша сел на переднее сидение, а мне досталось заднее. Спрашивать, а почему мы сели именно так смысла нет, правда? Машина свернула на главную улицу и быстро покатила вперед, к реке - дорога там спускалась, делала полукруг и сворачивала к выезду из города. Так мы и поехали, без поворотов. Снова главная улица, а по правой стороне серебрится река. Машин мало, так что едем мы на полной скорости. Над головой промелькнул эстакадный мост, соединяющий "остров" и, так сказать, основной материк. Чуть подальше эстакадки мелькнули и остались позади купола цирка. Я в него в детстве ходила пару раз, не знаю, работает ли он до сих пор... А мы все ехали дальше. Снедало любопытство - ну куда же мы, в самом деле, едем? За город?
   Оказалось, что нет. Такси остановилось практически на выезде, перед довольно знаменитым торговым комплексом "Сити-центр", только по другую сторону дороги. Там, возле него, всегда оживленно, а тут - ни души, кроме нас и таксиста, но и он скоро укатил, получив честно заработанное. Леша, после того, как галантно распахнул передо мной дверь, взял за руку и повел вперед. Молчал, только улыбался. Мы обогнули высокий забор, каким ограждают стройки, и начался обычный, железный, витой заборчик высотой мне по грудь. А за ним находилось полностью замерзшее озеро со смотровой вышкой точно посередине. Вот интересно, а как построившие вышку собирались добираться до нее? Вплавь или на этот случай была лодка заготовлена?
   Вот что за мысли левые лезут в голову?..
   Парень остановился. И, зайдя со спины, вдруг подхватил пискнувшую меня на руки, сел на оградку, легко перекинул ноги и спрыгнул уже на той стороне. И ноша ему ничуть не помешала. Отпустил на землю и потянул в сторону озера. Мне ничего не оставалось делать, как идти следом. Да и любопытство - страшная вещь, она послушным делает любого.
   Вот странность - почему здесь так мало снега? Ведь по идее территория безлюдная, закрытая, да и не будут дворники чистить такое место. Так почему? Растаял в период потепления после второго ледяного дождя?
   Мы подошли к ледяной кромке, Леша смело ступил на нее, а вот я забоялась. А вдруг тут лед тонкий? Возьмет и провалится в самый неподходящий момент!
   Парень обернулся.
   - Ну что ты? Не бойся. - Когда он говорит таким тоном, веришь во что угодно. Только не бояться было очень сложно. Леша склонил голову на бок. - Или тебя на руки взять?
   Он не смеялся, говорил очень даже серьезно - видно по глазам.
   - Да ну тебя, - проворчала и все же ступила на лед. Он не провалился, развеяв подозрения, как и через два, четыре, десять шагов. И тогда я уже расслабилась.
   Парень вел меня к той самой вышке. Мы... собираемся подниматься?
   Да. Леша со словами: "Иди вперед" кивнул в сторону круговых ступенек. Вроде выглядят они крепко... да и не будет ведь парень меня так изощренно убивать?
   Все эти глупости от нервов и любопытства. Я не знала, что ожидать на следующую минуту, и от этого немного страшно. Но было и предвкушение чего-то хорошего. Ведь обязательно все будет хорошо, я знала это.
   Леша шел позади, расположив обе руки на железных перилах по бокам лесенки, так что даже если я очень захочу упасть, он меня поймает.
   Я поднималась, ступенька за ступенькой, пока не вышла на пятачок, метр на метр, ровной поверхности, огражденный со всех сторон. Маленький, но нам двоим места хватало. Леша встал за спиной, близко-близко.
   Передо мной расстилался необычная, не лишенная красоты картина: замерзшее озеро, наверняка отдающее голубизной, вокруг него - парк, где каждое деревце укрыто снежной шубой. А вдали полукругом расположились три длинных дома: два как бы по бокам озера, а одно - точно передо мной. Только странно, на одно окно не горело светом, а ведь дома-то заселенные... вырубили?
   Я ничего не понимала.
   - Леш? - повернула голову назад, но он шепнул: "Смотри вперед", и послушно повернулась обратно, еще больше заинтрегованная.
   А куда смотреть? На небо? На озеро? Что сейчас будет?
   Волнение и предвкушение. Как же хотелось узнать!
   - Девять, восемь, - начал отсчитывать парень, - семь, шесть, пять, четыре, три, два... - И все. "А как же один?" - промелькнула глупая мысль...
   Окна дома слева загорелись именно тогда, когда должен был кончиться отсчет. И не просто так загорелись, а выстроились огромной буквой "Я". Следом - окна среднего и последнего: "ТЕБЯ". Замерли на пару секунд... и все пропало.
   Но только для того, чтобы выстроиться в последнее, самое главное слово, какое хочет услышать каждая девушка на земле.
   "ЛЮБЛЮ"
   И так и остались гореть.
   Сердце гулко забухало в груди. А я... я стояла, смотрела вперед и... мне хотелось одновременно улыбаться и плакать. Какая же я странная.
   Лешины руки легли на предплечья и развернули к себе.
   Он улыбался, и я вспомнила ту, самую первую его улыбку. Чистую. Искреннюю. Только теперь в ней было столько нежности... И она принадлежит мне. Никому больше.
   Его рука скользнула к вороту моей куртки, расстегнула молнию. Другая - скрылась в его кармане, а показалось уже с чем-то поблескивающим... Леша приблизился на шаг, обнял меня на шею... а когда отошел, но на мой груди покоилась золотая подвеска. Я коснулась ее пальцами. Дельфин, изогнувшийся в прыжке. А в лапках он держал какой-то камень... Красный - это поверх моих пальцев легли Лешины. Рубин?
   Подняла на любимого взгляд... и утонула, без возврата, в зеленых глазах.
   - Знаешь, я понял недавно, что никогда не говорил тебе одну замечательную вещь. Я люблю тебя.
   Миг, и... его губы коснулись моих. Осторожно. Нежно. Простое соприкосновение губ, но этого хватило, чтобы сердце сошло с ума, а его удары резонансом расходились по всему телу... такому легкому, невесомому. Это всему виной распахнувшиеся за спиной огромные крылья, уже поднявшие меня над землей... над всем этим миром, который через несколько мгновений перестал существовать.
   Теперь я поняла, каково это, когда для тебя не существует ничего, кроме его губ... таких теплых...
   Крылья уносили все выше, и казалось, что я улечу от него. Но я не хотела улетать и подняла руки, чтобы удержаться. Ладони кольнули завитые вверх кончики волос. Я всегда сходила с ума от его шевелюры, что говорить сейчас?..
   Леша немного отстранился. Я приоткрыла глаза.
   Так близко... Как никогда раньше.
   Его глаза были несколько затуманены, да и я, наверное, выгляжу точно также.
   Губы, на которые так засматривалась, приоткрыты, и горячее дыхание согревает щеку. Но не мои губы. Они итак горят.
   Я рассматривала его лицо, не пропуская ни единой черточки. Хочу запомнить это выражение. Он же рассматривал меня. Затуманенность в зеленых глазах отступала, и взамен ей все четче проявлялась нежность и... любовь? Если бы не руки, удерживающие за талию, я бы точно рухнула на доски. Ноги не держали.
   Так мы и стояли, два дурака, любующиеся друг другом.
   А потом он наклонился и еще раз поцеловал, только уже по-другому. Далеко не простое соприкосновение.
   В последние недели я все чаще ловила себя на размышлениях: а что я буду делать, вот в такой ситуации? Совершенно ничего не знающая... И это пугало. Пугало, что я могу сделать что-то не то. Я цепенела. И старалась думать о чем-нибудь другом.
   Но страхи не оправдались. Я хотела этого поцелуя, кто бы знал, насколько сильно. И мои губы двигались сами, подчиняясь его губам. И вскоре все мысли, до единой, упорхнули из головы. Думать было некогда и незачем.
   Пальцы зарылись в мягкие пряди, и как-то получилось, что резинка, стягивающая их у шеи, сползла и затерялась где-то в том, не нашем с Лешей, мире. Пусть. Все равно.
   Я подалась вперед, привстав на носочки. Потому что так хотела.
   Желание, потребность, ни в коем-случае не прерывать поцелуй. Казалось, пусть это нелепо, что жизнь оборвется тоже. Потому что оказалось, что жила я только ради этого момента.
   Момента, растянувшегося в вечность.
   Мы летели вместе. Мои крылья сильные, они выдержат двоих. Легко. Теперь я поняла те слова Леши. Любовь подарила мне эти крылья. И я готова точно так же, как он ранее, спрыгнуть в дерева. Я не разобьюсь. Я полечу.
   Отстранилась первой я, и причина была до ужаса прозаична - мне не хватало воздуха. И запыхалась я. Сердце переместилось и бухало теперь в горле.
   Припухшие губы Леши изогнулись в легкой улыбке, а в глазах к нежности прибавилось странное довольство и понимание. Он-то нимало не запыхался. Это я как будто стометровку пробежала!..
   Еще плюс к сбитому дыханию, поняла, что губы... занемели.
   Но все это мелочи. Главное, что в груди поселилось абсолютное и незамутненное ничем счастье, и его было так много, что, казалось, его хватит на миллион, нет - миллиард людей! Но кто сказал, что я собираюсь делиться? Оно только мое.
   Мир вокруг сиял цветом. Темно-синее небо, по краям, где соприкасается далекими домами и кронами деревьев - снег на них, тех, которые ближе к трем домам, переливался всеми оттенками радуги - виднеется темно-оранжевая полоска. Кстати, желтоватые окна светились почти все. Даже и не скажешь, что нет так давно здесь была надпись, самая удивительная из когда-либо виденных. А лед оказался и правда чуть голубоватым.
   Я не была удивлена этим изменениям, но кто бы знал, как я им радовалась! Как жадно рассматривала этот красочный мир, прекрасно зная, что через считанные минуты все вновь станет серым.
   "О, точно, подарок!" - неожиданно вспомнила, и обругала себя тормозом.
   Совершенно про него забыла!.. Хотя, не удивительно. После такого грандиозного и самого прекрасного на свете подарка Леши, мой казался обыденным и простым. Но зато я вложила в него капельку души, и пусть, что делала не я. Дарила от всего сердца, а оно стало подозрительно большое.
   Пришлось выпутать пальцы из мягких волос и запустить руки в нутро сумки. А Леша руки убирать не стал, продолжая меня обнимать.
   Вытащив коробочку наружу, протянула ее парню, ткнув в грудь - просто тесно очень было - со словами:
   - Вот. Подарок. - М-да... я была сама немногословность. Но больше ничего выдавить из себя не могла. Совсем смутилась. Отступила несвойственная мне напористость, которая выявилась во время поцелуя, и Соня стала прежней - смущающейся и теряющейся по этим любящим взглядом.
   Леша убрал руки с моей талии и взял коробочку обеими руками со странным выражением. Я вспомнила слова Мари и поспешно добавила:
   - Но если ты не хочешь, я...
   Парень улыбнулся, и я замолкла. Улыбнулся, значит... нравится?
   Коробка довольно просто открывалась, но нужно было догадаться - как именно. Я так возилась с минуты три, а он вот почти сразу догадался.
   А волк и правда очень красивый. И его зеленые камушки-глаза по цвету удивительно похожи на глаза Леши.
   Парень положил подвеску на ладонь и так ее рассматривал, поворачивая к далекому свету домов то так, то так. На его губах блуждала странная улыбка, и я не могла понять, нравится ему или нет. И из-за этого сильно волновалась.
   Сжав подвеску, Леша протянул руки протянул руки к шее, повозился и вытащил из ворота серебряную цепочку с маленьким клыком... Не замечала, что он носит такую вещь. Ее и мою подвеску он протянул мне.
   - Поможешь? - прозвучало несколько насмешливо. Затуманенному понятно из-за чего мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять - что от меня хотят.
   Я кивнула. Мне не сложно... только дрожу в руках нужно унять. Экспериментально выяснилось, теперь, едва дотрагиваюсь тела Леши, пусть это даже ладонь, пробегает эта дрожь, и я начинаю еще больше волноваться.
   Клык, больше похожий на звериный, я бы сказала - волчий, он теперь соседствовал с моим подарком. Пришлось встать на цыпочки, а парню нагнуться, чтобы я смогла застегнуть цепочку. Пальцы скользнули вниз, по холодным мелким звеньям и гладкому металлу подвески. Глупо, знаю, но кажется, что это украшение создано специально для Леши, настолько он и подвеска дополняли друг друга.
   Его ладони обхватили мое лицо и приподняли, заставляя поднять и глаза.
   - Ирония, - парень усмехнулся, начав наклоняться. Я замерла, не в силах ни отвести взгляд, ни пошевелиться... а разве я хотела? - Ты меня приручила уже давно, - прошептал он, едва касаясь губами моих и поцеловал.
   И я ответила, опять улетая куда-то туда, далеко-далеко...
  
  
  
   Леша быстро набрал номер и вызвал такси - в такое время автобусы до нас не ездили, но, думаю, не это было причиной. Замерзшее озеро и три дома остались позади, за спиной. Это место я не забуду, никогда. Разве можно отказаться чуть ли не от самых важных в жизни воспоминаний?
   Время до приезда машины мы использовали с пользой, так сказать. Холод вокруг - просто собачий, и мы грелись самым лучшем в мире способом, предложенным Лешей... А вот если я привыкну к такому способу согрева? Что он тогда будет делать? На что он с улыбкой предложил, на немного отрываясь от моих губ:
   - Привыкай, я только за. - Только вот ничего не дал сказать в ответ.
   Видимо, я буду первым в мире мороженным, тающим даже в такой мороз. Да-да, мои сравнения всегда со мной. А вот еще одно: поцелуй, он как вода для проведшего очень много времени в пустыне - пьешь, пьешь, а тебе хочется все больше.
   Такси приехало слишком быстро и чересчур быстро довезло нас до общаги, а там - там особо не расходишься за ручку и тем более не... До закрытия еще час, и воспитательница, чей "долг" следить, чтобы не было никаких отношений в общежитии, еще где-то поблизости. А нарваться на нее не хотелось - полноватая, но очень активная женщина запросто доложит о "нарушении порядка" в универ, а это - угроза строгого выговора.
   Как же я была зла! И... напоминала сама себе ребенка, требующего несмотря ни на что то, что он желает, и злящегося, когда желаемое не получает.
   Ни я, ни он уходить друг от друга не хотели. Я бы с удовольствие погуляла на улице еще, если бы не мороз. Ну вот... с какой стороны не посмотри - все и вся против нас! Может и утрирую... Парень, опустив голову, задумчиво изучал наши переплетенные пальцы, большим и указательным рисуя узоры на моей коже. Зачем ты так со мной? Разве не видишь, какую реакцию вызывают твои прикосновения?
   - Один вопрос перед тем, как я уйду, - вдруг тихо проговорил он. Перевел взгляд на меня, да это и не сложно было, просто подними глаза чуть выше... я же гном такой. Загодя я немного боялась этого вопроса. Что Леша хочет спросить с таким серьезным лицом? - По правде сказать, я уже слышал это один раз. Недавно. Но услышал совершенно случайно, - помолчав, он продолжил. - Ты любишь меня? Повтори это еще раз, скажи, смотря мне в глаза.
   Вихрем промелькнули воспоминания, и я, как ни странно, очень быстро поняла, что он имел в виду под "уже слышал". День, когда Леша вернулся из больницы. Готовка ужина. Разговор с Мари, в конце которого я призналась, что очень люблю ее брата. Приоткрытая дверь, которую я прекрасно помнила что закрывала...
   Честно говоря, я... нисколько не была зла. Смущена и рада.
   И еще очень жаль, что не хватило смелости сказать то, что скажу только сейчас.
   - Я люблю тебя.
   Теперь признаться в этом легко. Естественно.
   Парень на мгновение отвел взгляд в сторону, коснувшись большим пальцем уголка губ, и могу поклясться, что выглядел он... смущенным? Неужели я разгадала тайну этого его странного жеста?
   Но вот, он снова посмотрел на меня, требовательно, но со смешинкой в глазах.
   - А чем докажешь?
   Такого вопроса я никак не ожидала. Округлила глаза - само получилось! - и сбивчиво пробормотала:
   - Н-не знаю... А чем можно?
   Леша улыбнулся и, притянув меня ближе, наклонился.
   - А ты догадайся.
   Я догадалась. Как не догадаться, если мысль сделать это преследует вот уже которую минуту!
   Мне даже не пришлось вставать на цыпочки, настолько он был близко, и постаралась в неумелый поцелуй вложить все, что чувствовала.
   Зычный и жутко знакомый бас раздался с верхних этажей, причем в опасной близости. Я отпрыгнула от парня.
   - Черт, воспиталка!
   Он зло посмотрел на ни в чем не повинный верхний лестничный пролет. Бас продолжил приближаться. Но злоба испарилась, едва взгляд переместился на меня.
   Не хочу уходить... Хочу подойти, обнять его и никогда не отпускать! Побуду эгоисткой... Только вот это только мечты. Лучше уходить, пока нас не увидели. Ведь знаю воспиталку, она допытывать начнет, а один мой вид говорит лучше всяких слов. Леша тоже это понял.
   - Имей в виду, соблазнительница, после такого я уснуть не смогу!
   И взлетел вверх, поздоровавшись с дородной обладательницей баса. Я поспешила в комнату, чтобы не попасться женщине на глаза.
   Соблазнительница... Кто бы говорил.
   Второй раз за день в комнате я застаю неожиданные картины. Нет, рев я услышала еще в коридоре, но как-то не задумалась, что источником его может быть наша комната. Две кумушки, ссорившиеся чуть ли не до драки последние дни, сидели в обнимку на кровати и от души, в голос, ревели друг у дружки на плечах. Но на звук двери повернулись и воззрились покрасневшими, вспухшими глазами-щелочками на пришедшую. Я улыбнулась. Вот и еще раз познакомились, Лена, Аня. Наконец, я смогла вас увидеть. Леночка и правда была блондинкой, и у нее действительно шикарный цвет волос, цветом напоминает древесную кору, только с искринкой. Аня имела кожу на тон ниже и черные-черные волосы, как вороное крыло.
   А точно, ноутбук Ленки, с тобой мы тоже познакомились! Тебе очень идет насыщенно-баклажановый цвет! И стоящий около дивана мой ноут, который сразу же назвала Алисой - привет! Только не знала, что ты, моя девочка, не черная, а темно-синяя... Ну ничего, ты все равно самая хорошая!
   Цвет обоев, которые мы с такими проблемами клеили - персиковые. Настенные часы-китти радовали взгляд розовым бантом, платьем и стрелками. Да и сам мой диван, мое покрывало, цвет наволочки и выглядывающего уголка одеяла... Мама, ну вот как тебе было не стыдно обманывать? Никакие они не серые... Бардовые, с орнаментом теплого оттенка желтого.
   Взгляд, вдоволь побродив по комнате, вернулся к зареванным.
   - Что у вас тут успело стрястись? - не скрывая удивления, спрашиваю. Что-то очень плохое, раз эти двое даже помирились.
   Анька с жалобным видом громко шмыгнула носом:
   - Парни! Это парни-и-и-и...
   Ленка, впервые вижу, чтобы она плакала, поддержала:
   - Да! Они! Они-и-и...
   Неужели их обоих бросили?
   И они в один голос завершили, вновь склоняясь к плечам друг друга:
   - Такие кла-а-асные-е-е-е!! - И завыли.
   Я облегченно выдохнула. Ну вас! Пугальщицы... Я уже напридумывала всякого!
   Решила больше их не трогать. Пусть плачут. Ведь это не горькие слезы, а слезы радости. А подробности... их я всегда успею разузнать.
   Не тратя время на переодевание в пижаму, просто разделась и нырнула под одеяло. Долго бездумно водила по темно-красному ворсу покрывала, грубоватой поверхности пододеяльника, отсчитывая секунды. Самое долгое, сколько держался "красочный эффект" - это десять минут.
   Но эти десять минут прошли, а мир все еще был красочным. Как и через час. Два - когда ревы успокоились и, усталые, завалились в койки и выключили свет... Я подсвечивала телефоном одеяло. Еще час. Еще. Цвета не думали пропадать.
   Легла на спину, закинув руку за голову.
   Может, всему "виной" изменившийся поцелуй?..
   Я думала. Вспоминала.
   Не спалось.

20

   Это утро, оно... ошарашило меня. Я уверена была, что это - всего лишь продолжение сна, и на самом деле сейчас я сплю. Не может быть такое правдой... не может быть.
   Я разлепила глаза, лениво потягиваясь, и застыла в нелепой позе с вытянутыми назад руками. Аж спину прострелило. Только это было не важно. Все неважно. Кроме того, что теперь... мир... он больше не был серым. Я видела свою комнату в красках, как вчера вечером. Долго ошарашено рассматривала персиковые стены, на Ленку со встрепанными блондинистыми волосами и в голубого цвета пижамке, снимающую с батареи высушенное белье. На Аньку, по-совиному лупающую сонными глазами, завернувшуюся в зеленую и серую клетку одеяло так, что видны были только карие глаза.
   Нет. Только снится. Я всего лишь вспоминаю вчерашний вечер.
   ... Только как бы ни старалась себя убедить, я понимала с каждой секундой все четче: если это только воспоминания, то откуда же я знаю цвет пижамы Лены и одеяла Ани? Да и реальный мир мне никогда не снился. И Ленка мне тоже не снилась. Другие люди, не имеющие лица - это да, сколько угодно. Но не это... Взгляд, полный возмущения и непонимания направлен на меня.
   - Чего это ты так на меня смотришь? Я что, в приведение превратилась? - недовольно спрашивает девушка. Скомкав белье, ушлепала за дверцу шкафа, переодеваться, как она всегда делает.
   Села. Медленно осмотрелась. А может, это фантазия разбушевалась? Все я только напридумывала? А что, всякое бывает... особенно после такого потрясения, как вчерашнее.
   Хоть и не задумывалась об этом, резко, неожиданно ворвались ощущения и картинки. Фееричные. Сильные. Красочные. Губы вспомнили прикосновения его губ, и как-то потяжелели, заныли. По телу пробежала крупная дрожь. Схватила себя за плечи, потом коснулась уголка губ.
   Слишком реальный сон.
   - Лен? - тихо позвала уже одевшуюся соседку. Она плюхнулась на кровать и начала краситься, и одновременно промычала с вопросительными нотками. С еще большим - хотя, куда уж больше? - напряжением проследила за круговыми движениями розового цилиндрика туши. - Лен, вот скажи мне - все это сон?
   Соседка, отклонив щеточку, смерила меня удивленным взглядом.
   - С чего вдруг? Какой сон, Соня, ты вообще о чем? Одевайся лучше, и, - кивок в сторону совы-Аньки, - вот эту недоделанную готку растормоши. Опоздаете!
   Анька встрепенулась и раздельно проговорила:
   - Я не готка!
   Блондинка махнула рукой и продолжила наводить красоту.
   - Да-да... - только и ответила она, и полностью погрузилась в процесс.
   Может, ущипнуть себя? Хорошенько так, чтобы раз и навсегда убедилась, сон или не сон. Вытянула руку, со всей силы щипанула внутреннюю сторону предплечья, и завопила от неожиданно сильной боли.
   Я и не думала просыпаться. И девчонки, смотрящие на меня как на дуру - пропадать не собирались.
   - Сонь, с тобой точно все в порядке? - с нотками беспокойства осведомилась Лена.
   О да... ты просто не представляешь, на сколько в порядке! Впервые за столько лет вся жизнь моя в абсолютнейшем и удивительно порядке!!
   Волна дикой радости захлестнула с головой. Хотелось прыгать, беситься, улыбаться во всю ширь, не скрывая ничего! Одеяло отброшено в сторону, я нимало не заботилась об аккуратности. Вскочила и поглядела на линолеум под пальцами, в светло-ореховую и чуть более темную полоски. Не серел. Продолжал оставаться в цвете! Приподняла ногу, опустила сначала один палец, и потом уже всю стопу. Еще раз, чтобы убедиться. Подняв голову, коснулась стола, шагнув вперед - стен. Было, конечно, желание пощупать ошарашенную Ленку, но меня бы неправильно поняли. По девушке итак видно, что она думает... Хех, соседка сошла с ума... А все равно! Я ведь так счастлива!!
   И хочу поделиться этой превосходнейшей новостью с самым дорогим человеком на свете. С тем, кто исправил все.
   Со всех ног, проскальзывая на скользком линолеуме, бросилась к двери. Но очнулась, поняла в каком виде, и дернулась к шкафу, принялась судорожно напяливать первые попавшиеся одежки, мимоходом отметив, что серого среди них не было. Какие угодно оттенки радуги, но только не цвет моего прошлого мира.
   Прошлого... Всего лишь страшного, но уже прошедшего прошлого!
   Поскорее. Хочу увидеться с тем, кто излечил. Теперь уже окончательно.
   Второй тапок уже надевала на бегу, прыгая на одной ноге. Едва не сбила какого-то пацана, взлетая по лестнице. Но на гневное: "Эй!" ничего не ответила. Сейчас все мысли были заняты другим.
   В дверь стукнулась один раз и сразу дернула ручку в нетерпении, чтобы кое-кто открывал быстрее! Но никакого сопротивления я не встретила и ввалилась внутрь, сразу оглядываясь.
   Комнату Леши за столько месяцев ее посещения я рассмотрела полностью, знала точно, какая вещь какого цвета. Поэтому сейчас особо не разглядывала, так, придала значение цветам, собравшимися теперь воедино. Нет, мои глаза сразу же переместились на любимого, застывшего немногим дальше двери с удивленным видом, и округлились. Ноги словно приросли: ни вперед - чего я ни за что бы не сделала - ступить, ни назад, за дверь, тем более что пришла я не вовремя. Леша опомнился и одернул... точнее сказать, одел - черная майка была задрана чуть ли не до подмышек, демонстрируя торс парня, к которому намертво приклеился взгляд - одежду, возвращая меня в реальность. Нет, я видела его живот, и не только его - вообще полуголым видела, тогда, в бассейне с дельфинами. Но что тогда, а что сейчас. Что было между нами три с чем-то месяца назад, и что - теперь.
   - Соня? - спросил он, будто меньше всего ожидал увидеть меня, нагло ввалившуюся в его комнату этим утром. Его голос помог окончательно вернуться на землю и вспомнить свою безграничную радость.
   Я подскочила к парню и, подпрыгнув со счастливым визгом, повисла у него на шее, не в силах отказать себе в этой маленькой слабости. Ноги обхватили его тело, как какую-то пальму, с чего-то удобно так обхватили, привычно. Ах да, у меня же был опыт, недавно... Все еще касаясь его шеи одной рукой, а другую запустив в мягкие волосы, лыбясь во весь рот, выдала:
   - У меня есть просто обалденная новость!
   Леша моргнул. Похоже, он немного в шоке пребывал от моего поведения. Да и я тоже в шоке была, но решила, что можно хоть раз в жизни просто радоваться и не втискивать себя в рамки условностей. Парень отошел от удивления, или шока, быстро и тепло улыбнулся в ответ. И я опять начала таять под взглядом этих зеленых глаз... Только вот почему под ними такие синяки? Он не спал?
   - Ну, для начала можно и доброго утра пожелать, - укорил он, устраивая руки на моей талии.
   Я пристыдилась. Правда.
   - Доброе утро, - тут же исправила оплошность. Только через пару секунд поняла, что впервые сказала, добровольно (!) "доброе утро". Для меня все утра были мерзкими и ненавистными, какая доброта, откуда ей взяться? Но сегодня ее хватало с лихвой. Сегодня было единственное радостное утро. И надеюсь, с этого дня оно станет делом постоянным. Но не привычным. К краскам я никогда не привыкну.
   Леша с напускной суровостью покачал головой. Я что-то не так сказала?
   - Не так нужно желать доброго утра, - с проскальзывающими учительскими нотками проговорил он. В зеленых глазах на фоне предвкушения задорно заплясали смешинки.
   Я совсем сбилась с толку.
   - Не так? - переспросила. - Это почему же?
   Предвкушение переселилось теперь и в улыбку.
   - Потому что нужно так.
   Его губы впились в мои. Требовательно. Жадно.
   Такой поцелуй нисколько не походил на вчерашние. Но как же он мне нравился...Разум вышибло сразу и он, обиженный, улетел в неведомые дали. А полностью освобожденная я с таким же напором ответила, осознавая, как же мне не хватало его теплых губ.
   Не знаю, сколько времени прошло, как Леша отстранился, тяжело дыша. Но совсем на немного: наши лбы соприкасались, а шепот обжигал кожу. Кружилась голова, и я, можно сказать, не совсем адекватно себя чувствовала.
   - Доброе утро...
   Я кивнула, потому что не могла выдавить из себя ни звука. Слишком волнительна оказалась такая близость. Почему-то вчера такого не было. Вчера меня охватывала легкость, тепло... сладость. И ощущение, что именно так и должно быть - я должна стоять рядом с любимым, обнимать его, а он меня. И наша губы должны соприкасаться, потому что иначе уже невозможно жить.
   А сейчас от волнения кружилась голова и тряслись коленки, руки бы тоже, если убрала бы их с Лешиной макушки и шеи. В тепле четче чувствовался его запах - персика, с примесью чего-то сладковатого. Отсутствие толстого слоя одежды между нами, под пальцами была не шершавая ткань его куртки, а теплая кожа, да и его руки на спине обжигали... ведь на мне только льняная футболка и наспех натянутые джинсы, а на парне домашние штаны и майка - а разве она что-то скрывает? Скорее наоборот. Только привлекает внимание к предплечьям с четко обрисованными мышцами, самим плечам, месту, где выступают ключицы, шее, которой касаются кончики волос и моя ладонь, а вторая скрылась в золотистых волосах, прижимаясь к затылку... это я просто очень не хотела, чтобы Леша отстранился, ну тогда, когда...
   Вот почему, когда вспоминаю, начинаю заливаться краской?
   Парень наблюдал за моими внутренними метаниями с мягкой улыбкой. А были они очень даже видны, уверена. Давно уже разучилась делать нечитаемым лицо.
   В какой-то момент подался вперед и еще раз поцеловал, но в это раз щемяще-нежно. Через несколько секунд отстранился и шепнул, щекоча предательски раскрывшиеся губы:
   - Я скучал по тебе. - Поцеловал, и снова отстранился. Я не понимала, что происходит. Почему он... так мучает меня? Касается губ на считанные секунды, на немного отстраняется, но вновь подается вперед, словно...
   Словно хочет уйти, но не может.
   Я не могу знать, правда это или просто придурь моей фантазии.
   - За всю ночь смог заснуть разве что на час... Хотел наплевать на все и придти к тебе... Прижать и никуда от себя не отпускать... Оказывается, даже семь часов без тебя - уже пытка... А сейчас, когда я, наконец, дорвался, не могу остановится... - Фразы перемежались с поцелуями с привкусом отчаяния. Я сама не могла понять, как это возможно - ощущать у чувства вкус как у какого-то фрукта. От слов, от нежных касаний голова кружилась еще больше, а ноги слабели сильнее. Но спина уперлась во что-то твердое, и кто знает, во что... дверь? Стена? Все равно, главное, что на это можно опереться.
   Между нашими телами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Близко... Он вжимался у меня так, будто хотел стать со мной единым целым, и это... безумно нравилось. Лешины ладони со спины переместились на лицо, и трепетно сжимали его, лаская пальцами виски, скулы, щеки, уголки губ, когда шептал.
   Но вот он решительно разорвал все телесные контакты, а руки упер в стену за моей спиной... нет, это все же дверь. В затуманенных глазах читалась мольба, вот только чего?.. Еще что-то, чему не могу подобрать название...
   - Останови меня. - Тихо попросил. - Оттолкни. Я, - он отвел взгляд, беззвучно выругавшись. А что можно еще делать с таким выражением лица? - Я теряю голову. - Теперь снова смотрит на меня с прежним выражением. - А мне нельзя! Не хочу наделать что-то непоправимого.
   Теперь еще сильнее не понимала, что происходит. Почему ему нельзя терять голову и что такого непоправимого...А вот насчет последнего что-то излишне быстро поняла. Он повысившейся ого-го как температуры из ушей грозил повалить вполне материальный пар.
   Я и Леша, да чтобы... Нет!! Нужно успокоиться... И ноги, ноги выпрямить! И вообще, в руки себя взять. Пока моя фантазия отказывается подобное воспроизводить!..
   За ухом напряженного парня как раз виднелись часы - я только сейчас бросила взгляд на циферблат и, хм, офигела.
   - Опоздали!!! - взвыла, схватившись обеими руками за голову. Так получилось, что задела Лешины руки и сбросила их. В мгновение, когда я с кристальной ясностью осознала, что опоздала на пару такого нетерпимого ко всяким опозданием, как Агроном, не особо следила за тем, что делаю. Пусть и случайно.
   Леша криво усмехнулся, прикрыв ладонью глаза. Я замолчала, стремительно перебирая небогатые действия, пытаясь понять, что такого успела наделать. Только понять так и не успела, парень убрал руку и засиял привычной яркой и чистой улыбкой.
   - Ничего страшного, пустят нас, не волнуйся, - безошибочно угадал причину, хм, одну из причин волнений. Я недоверчиво нахмурилась. Разве не подозрительны такие резкие перемены? Леша развернулся и широким шагом направился к кровати, на которой была раскидана одежда. Парень решительно рванув майку вверх... Я подавилась вдохом и стремительно отвернулась. Сердце так бухало, что пришлось прижать ладошку к груди. Вдруг еще вырвется?
   Леша возился недолго, за что спасибо ему огромное. Я сверлилась в экранчике мобильника дырку, следя за изменением времени. Дверь шкафа рядом с едва слышным скрипом распахнулась, привлекая к себе внимание. Парень сдернул с плечиков куртку, начав одевать ее на ходу, одновременно перекинув через плечо сумку и схватив ключи с холодильника. Да еще и в спину легонько меня подтолкнул, намекая, что хватит стоять столбом.
   - Кстати, - сказал он уже в коридоре. - Что за обалденную новость ты хотела мне сообщить?
   Я щелкнула пальцами. Точно! Забыла...
   Уцепила Лешу за руку и, едва не подскакивая на ходу, счастливо призналась: - А я теперь вижу цвета!
   Парень резко затормозил и в некотором шоке округлил глаза.
   - Серьезно? - пытливо всматриваясь в мои глаза, осведомился он. Я закивала как болванчик. Леша широко улыбнулся, похоже, полностью разделяя мою радость и, звонко засмеявшись, подхватил меня на руки и закружил. Я подхватила его заразительный смех, в этот раз что-то совсем не возражая насчет бесплатной карусели.
   Бег по заледеневшим улицам - что-то с чем-то. Но спасала потрясающая устойчивость парня и его рука, крепко сжимающая мою и не дающая упасть. Мир... мир вокруг сверкал яркими красками - как раз из-за туч выглянуло солнце. Еще холодное, но все равно такое ослепительное... Оглядываться особо было некогда - под ноги лучше смотреть! Только я не могла отказать себе в этой маленькой слабости.
   Ничего, еще насмотрюсь. Что-то подсказывало, мир больше не станет серым. Может, шестое чувство?
   Мы, тяжело, взахлеб дышащие - я так вообще паровоз изображала, - ввалились в аудиторию. Удача была на нашей стороне - Агроном проверял посещаемость, как всегда без помощи старосты - а зачем, если этот дядечка помнит всех в лицо? Если бы мы умудрились прервать Агрономовскую речь, то все... абзац, в общем.
   Олег Афанасьевич медленно и зловеще повернул голову в нашу сторону. Я ступила за надежную Лешину спину на полном автомате. Сам парень извиняюще улыбнулся. И... подействовало. Не знаю, чего такого Аргоном усмотрел в зеленых глазах, но он улыбнулся краем губ, причем тем краем, что к нам был обращен, понимающе так, и махнул рукой, проявляя небывалую щедрость.
   Вот это да...
   На сегодня была только одна пара, да и не такая уж мозголомная, как боялась. Мы просто конспектировали. И я, и Леша. Молча. Если и смотрели друг на друга, то только тогда, когда один другого не видел.
   До общаги тоже моча шли, только за руки продолжали держаться. Это была больше необходимая мера - лед ведь... А я усиленно вертела головой по сторонам. По дороге парню позвонили. "Да. Да. Хорошо" - вот и весь разговор.
   Перед моей комнатой, он сказал, что уйдет ненадолго. Что и сделал, но перед этим шагнул ко мне, приподнял подбородок и коротко прижался к губам, возвращая ощущение сказки.
   Кивнула вслед удаляющейся спине и, витая где-то там, далеко, зашла в комнату. Не сдержала улыбки, когда еще раз убедилась, что серости объявлен запрет. Переодевшись, села перед окном и долго, сама не знаю сколько, смотрела в него, наблюдая за миром. Поиграла в оказавшиеся на удивление красочными игрульки... Но распирающее грудь желание хоть с кем-то поделиться радостью, да просто поболтать, не давало покоя. И я решительно вскочила с дивана.
   Пусть Мари не знает, что я не видела цветов - я и не собиралась никому об этом рассказывать, кроме Леши и мамы, - до жути хотелось поговорить с ней о вчерашнем. Вдруг она сможет сказать, как ее брат умудрился, незаметно, по крайней мере для меня, подготовить такое глобальное, фантастическое, невероятное признание?
   От нетерпения все-таки начала подпрыгивать на ходу... Ну почему я подбираю от остальных самые нехорошие привычки? Решительно занесла руку, чтобы постучать... и передумала. Вместо этого подкралась ближе и приникла к двери, вслушиваясь в разговор двух очень даже знакомых людей. Мари и Леши. Понимаю, гадко это - подслушивать, но ничего не могу с собой поделать. Любопытство - страшнейшая штука, особенно после услышанного обрывка фразы:
   - ... я хочу! Разве плохо хотеть постоянно быть рядом с любимой девушкой? Объясни мне уже, с какого я должен сдерживать свои желания?
   Сердце забилось чаще, и от услышанного - сразу вспомнились утренние мысли насчет меня и Леши... нет, все, забыла-забыла! - и от адреналина - а как же иначе, ведь в любую секунду могут заловить.
   Пользуясь паузой в разговоре, быстренько оглянулась. Коридор пустовал. После первой пары, как и после второй здесь всегда было пусто. Вот и отлично! Я совсем немного послушаю, удовлетворю разыгравшееся любопытство и уйду. Честное слово!
   Мари тяжело вздохнула и принялась втолковывать, по крайней мере, именно так звучали ее слова:
   - Алекс. Я повторю еще раз, чтобы до твоего далекого мозга наконец дошло: твой напор и давление могут все испортить. Такая неопытная девушка, как Соня, может попросту испугаться, если ты вздумаешь выложить ей все вот так, сразу. И если будешь лезть к ней, озабоченный дурак, слишком часто и настойчиво. Это тебе не фифочки раскрепощенные и всезнающие! Девушка может просто замкнуться в себе и начать бегать от тебя, как от чумного. И в конце концов решит, что лучше не только держаться подальше от этого одержимого, но и вообще разорвать с ним всякий контакт. А ты этого хочешь? Если нет, тогда не спеши. Держи себя в руках, ты же это можешь.
   Я? Замкнуться из-за... настойчивости Леши? Нет... но про начать бегать - тут Мари немного права. Я всегда бегаю от своих чувств и желаний.
   Но в одном его сестра неправа: я никогда, как она выразилась - "разорвать контакт" с Лешей не смогу. Он - смысл моей жизни. Без него прожить уже не смогу.
   Грохот. Что-то упало. Может быть, табурет.
   - Держать себя в руках? - в тон Леши прокралась злость. - А думаешь, я этого не хочу? Думаешь, мне доставляет удовольствие давить в себе все желания? Плевать на все, что хочу? Или раздираться от эгоистичного желания привязать ее к себе и ни на секунду не отпускать, и от этого чертова здравого смысла? - Снова грохот, только тише. Я застыла, душа через раз. То, что я слышала... совершенно не предназначалось для моих ушей. Слишком личное. И, признаюсь, неожиданное. Вот только... Леша не знал, что я раздираюсь подобными желаниями, только из-за стеснения и боязни никогда не смогу воплотить их в жизнь. Хотелось обнимать его, и... целовать, распробовав, что это такое... Многое он не знал, и от этого создавалось ощущение несправедливости - я-то теперь что-то знала, в отличие от любимого.
   - Посмотри на меня, Мари! - более тихо и обреченно сказал Леша. - Я теряю голову. Я больше не в состоянии контролировать себя. Рядом с ней... все всплывает. Не могу ничего скрывать, и схожу с ума. Это как удар молотком по башке, - еще тише. - Я перестаю соображать, что творю и просто делаю то, чего так хочу. И с каждым разом остановиться, удержать себя в рамках, все сложнее. Один день, сестра! И во что я превратился? - Звук удара. Как будто Леша стукнул кулаком или ногой по чему-то. Мари забормотала что-то, не расслышать, но знаю что успокаивающим тоном.
   Я перестала дышать, превратившись целиком и полностью в слух. Мурашки бегали по телу - они вообще начинают беготню, едва только повод появляется...
   Такие откровения, как он сказал ранее, как удар молотком по голове. Выводят из душевного равновесия и превращают в хаос все мысли.
   Парень вздохнул.
   - Я идиот, знаю, но я люблю ее, сестренка. Я не знал, что способен так сильно любить. Еще сильнее, чем раньше. Знаю, что должен сдерживаться, плевать на свой эгоизм ради нее, но... сама видишь, что со мной происходит. Что мне делать, Мари? Поступить так, как ты советуешь, я не могу, но и сдерживать себя - тоже. Сама знаю, как...
   Я отступила на шаг, так и не дослушав. Развернулась и быстро пошла в комнату.
   Почему же я ушла? Меня не покидало стойкое ощущение, что я вор, и нагло присваиваю нечто личное и очень ценное для другого человека. Отвратное ощущение, которое с легкостью подавило любопытство.
   Не могу слушать дальше.
   И... теперь, зная так много, как смогу посмотреть в глаза Леши? Вот такой я странный человек, но меня будет грызть совесть. Очень сильно будет грызть. Я услышала много из того, что не должна... Не знаю, как реагировать. Внутри смешались и радость, и странное томление, и неуверенность, некоторый страх. Радость - от того, что я не одна такая странная, не одной мне хочется быть рядом, хочется объятий и поцелуев, причем больше... Источника томления - не знаю. Неуверенность и страх - все слишком быстро развивается. И я не знала, что Леше так тяжело. Даже не подозревала, что так может быть. Мари права - я еще такой ребенок...
   Какова же моя реакция на Лешины слова?
   Боязнь. Я боюсь - могу сказать точно. Причем, прекрасно понимаю, что доверяю ему и при каких-то проблемах ищу у него защиты - вот как сегодня, когда опоздали на пару Агронома. Пытаюсь разобраться в причине боязни. Это оказывается легко - я боюсь такого быстрого развития событий, потому что... неуверенна в себе. Боюсь допустить ошибку, боюсь... чего-то нового, боюсь и жутко стесняюсь большей близости, чем поцелуи и объятия. Я ведь не маленькая, прекрасно понимаю, что будет дальше. Все осложняется тем, что я не понимаю, хочу ли продолжения... По телу растекается какая-то слабость, и эпицентр ее - живот, чуть ниже пупка. Еще жарко становится, особенно когда Леша поцеловал меня. Очень жарко... Нет, знаю точно, хочу. Но, опять же, боюсь, что все происходит так быстро... И пусть еще не происходит - если бы не решила подслушивать, так ничего и не узнала, - но произойдет. Тот же поцелуй стал не таким невинным.
   Хочу. Боюсь, и это останавливает и заставляет цепенеть.
   Я в непривычной ситуации. Нужно разобраться в себе.
   А пока лучше все забыть... Вот кого я обманываю? Как можно такое - и забыть?

***

   Отвлечься прекрасно помог недоделанный курсовик. Да в таких расчетах... особенно когда из-за одной малюсенькой ошибки в начале таблицы в тридцать столбцов приходится эти самые столбцы пересчитывать, едва сдерживаясь, чтобы не послать все и не завалиться спать - и все равно, что еще светло! - или не бросить все к чертям собачьим. Неудивительно, что с таблицей этой и инженерным калькулятором в руках, я все-все забыла. До поры до времени. В дверь знакомо постучали и, не дожидаясь разрешения, вошли. Наши взгляды скрестились, и я быстренько опустила глаза. Вот что я говорила - грызет совесть, как миленькая. Даже смотреть в глаза Леше не могу. Стыдно. Может... рассказать? А разве у меня язык повернется пересказать ему его же слова?.. Нет, конечно. Ни в жизнь.
   Парень сиял радостной улыбкой и источал вокруг себя эту радость. Даже настроение как-то повысилось и напряжение спало... Но возвратилось, когда он прошел через комнату и уселся на диван рядом. Не могу ничего с собой поделать... Опасаюсь... Лучше бы я никогда не слышала тот разговор!
   - Сонь, поедешь со мной кое-куда на пару деньков? - Леша сидел на месте. Ладони уперлись в покрывало, там и оставались. Парень не делал никаких попыток приблизиться. Кажется, из нас двоих только я об этом думала. Леша продолжал чисто и искренне улыбаться, в смотря на меня в ожидании ответа...
   Стоп, что он там сказал?
   - В смысле уехать? Когда? Куда? Зачем? - завалила парня вопросами. Может, я ослышалась или не так поняла?
   В зеленых глазах промелькнуло довольство, видно, такую реакцию он и ожидал.
   - Прямо сейчас, - Леша подмигнул. - А куда - секрет! Сама все скоро узнаешь.
   Ладонь поднялась с покрывала и потянулась ко мне. Не знаю, что же парень хотел сделать, но от ладони я... отшатнулась, не осознавая, что делаю. Испугалась. Запаниковала. Но смогла взять себя в руки. Только вот лицо Леши на сотую долю мгновения исказилось, улыбка как-то завяла, а глаза потемнели. Он стремительно вскочил и быстро пошел выходу.
   - Давай, собирайся, - бодро, будто ничего и не случилось, продолжил он. - У нас всего полчаса на подготовку, а потом прикатит Мари и на машине...
   - Нет. - Парень замер, но не обернулся. - Я не поеду. - Что за новости? Вот так пришел, заявил, что нужно куда-то мчаться... Разве я могу уехать, наплевав на учебу? Такой роскоши я позволить себе не могу, потому что преподаватели не позволят.
   В комнате ощутимо похолодало и разлилось напряжение. Как можно понять, что чувствует человек, не видя его лица? А вот как-то получилось... Леша был недоволен. Может быть даже - зол. И от этого я начала оправдываться:
   - Леша, какая поездка посреди учебной недели? Да и тем более, сам знаешь, что времени не так уж и много осталось, а у нас - два курсовика недоделанных в долгах висят! Я не могу, правда. Мне очень много нужно делать... Прости... - тихо пробормотала, прекрасно понимая, что слова мои так, просто сотрясание воздуха. Ни на чего они не повлияли.
   - Вот как, - спокойно и безразлично сказал он. Открыл дверь и когда уже почти вышел, добавил: - Удачи с учебой.
   Дверь тихо прикрылась. И это было еще хуже, если бы она оглушительно хлопнула. Атмосфера в комнате стала еще напряженнее. Я посидела, бездумно уставившись в одну точку - на сизую дверь. Долго сидела, но вдруг в голове что-то звякнуло, вернулись все мысли, и я застонала, закрыв лицо руками:
   - Дура-а-а...
   Какая же я дура! Сама натуральная, истинная и неповторимая в своем скудоумии. Которая не в состоянии вспомнить услышанный разговор и продумать последствия неосторожно брошенных слов! И которая не может немного подумать, тем более сейчас, когда столько всего знаю, не о себе, не о своих проблемах - а о любимом человеке. Разве ему не тяжело? Разве он сейчас не сделал какие-то неправильные выводы? Слова Мари... да еще и моя тупая боязнь, отшатнулась... Идиотка! Запустила руки в шевелюру и в отчаянии начала тягать ее в разные стороны. Только боль не могла прогнать этого мерзкого привкуса от ошибочности поступка и угнетающей вины.
   Он подумает... Да понятно, что. Подумает, что я испугалась его напора, и... и начну отдаляться. По крайней мере, именно так подумала бы я. И он не ошибется особо.
   Только одного он не знает. Мириться со своей боязнью я не собираюсь. Буду бороться всеми силами. Это я решила прямо сейчас, вот эту самую минуту. Наконец, до меня все дошло...
   Пусть наши отношения развиваются. Я пугаюсь... но разве не замираю, когда он меня касается? Разве не бьется в сумасшедшей радости сердце? Разве... я этого не хочу? И поцелуев, и прикосновений... все этого хочу. А вся боязнь только из-за неуверенности в собственных силах.
   Мысли суматошно скакали. Вот где, где, спрашивается, вы были раньше?!
   Теперь осталась только одна боязнь - боязнь по глупости, недомолвкам, недоразумению потерять Лешу. Я боялась этого больше всего на свете, до дрожи в руках, которые укладывали в вытащенный из глубин поддиванного пространства рюкзак пару сменного белья, запасную футболку, джинсы, расческу, зубную пасту и щетку, карандаш для глаз... и одновременно с этим стягивала одну одежку и натягивала на другую.
   Он говорил полчаса? А сколько прошло времени с тех пор, когда он ушел? Только бы успеть!! Иначе... чувствую, между нами словно натянулись все соединяющие нас нити. И они грозили вот-вот порваться. Не дам! Только не это.
   Даже одеться нормально не успела, в голове все стучало: "Спеши. Беги. Беги!" Куртку повесила за капюшон на голову - она развевалась за спиной как плащ. Сапоги полузастегнуты, в зубах - шапка и перчатки, на согнутом локте болтается рюкзак.
   В семьдесят седьмой никто не открывал. Сердце ухнуло в пятки и даже забыло, что это такое - биться. По телу прокатил жар, потом внутренности заморозил холод. Подкосились ноги, и я оперлась на стену, удерживаясь в вертикальном положении.
   Так, нет, спокойно! Вдох-выдох... Пока не нужно отчаиваться. Вдруг он у Мари? Или на улице уже? Хватит стоять, беги!!
   И я побежала. На площадке второго этажа на секунду застыла... но с чего-то побежала дальше. Не знаю, что это - глупая мысль, шестое чувство, или просто внезапное решение. Но знала в те секунды - нужно бежать к выходу. Со всех ног. И не пожалела, что послушала саму себя.
   Перед темно-синей иномаркой, выделяющейся на фоне остальных машинок, как хаски среди дворняжек, стоял Леша... Нет, шел к ней. Открыл дверцу, закинул что-то внутрь и собрался сесть... Я сама удивилась, как быстро умею преодолевать короткие дистанции. И никакой лед мне не помешал подскочить к парню, намертво вцепиться в край распахнутой куртки и крикнуть, смотря в расширенные зеленые глаза:
   - Я еду!
   Все-е-е... а теперь можно отдышаться и успокоиться... Вот фиг он от меня куда теперь денется! Ни за что не отцеплюсь! Разве что если меня сейчас посадят на что-то мягкое рядом с собой... Ноги, они и так дрожали и подкашивались, не выдержали перенапряжения и разъехались в разные стороны. Немаловажным фактором стал и лед. Леша отошел от шока - понимаю, мое появление было, хм, неожиданным - и вовремя подхватил мягкую тушку, не давая ей растянуться у переднего колеса и перед черными полусапогами несколько военного типа. Ими-то против воли я и заинтересовалась - после колеса, конечно, крутого и "валютного", как и вся машина. Леша в полуприсяде держал практически лежащую меня на весу и что-то не спешил поднимать. Может, опять впал в шок?
   Звук хлопнувшей двери и приближающийся быстрый цокот каблуков.
   - Соня, что с тобой? - с беспокойством воскликнула Мари. - Ты, отомри и подними уже свою девушку! - Это уже Леше, по-видимому. "Свою девушку" приятно согрело сердце, даже в таком положении, как мое.
   Мне, наконец, обоюдными усилиями помогли обрести вертикальное положение. Но ноги продолжали отказываться меня держать, так что я обвисла в Лешиных руках, уткнувшись ему в область между верхней частью карманов и грудью. Мари хлопотала вокруг, и возникла ассоциация с курицей-наседкой, беспокоящейся о своей птенчике. Вот уже который раз ловлю себя на мысли, что воспринимаю ее как мамочку. Отчего так?..
   Дальше мою тушку осторожно протащили немного вперед и мягко уложили... усадили на кожаное сидение, захлопнули дверь. Леша обогнул машину сзади, Мари - спереди. Пара секунд, и двери практически одновременно открылись и брат и сестра сели на свои места.
   - С тобой все хорошо? - развернувшись, спросила Мари с таким сосредоточенным лицом, что я взяла и... прыснула. Но замахала рукой, показывая, что не нужно обращать на такое поведение внимания, и добавила, видя, что сосредоточение не исчезло, а наоборот - сгустилось, еще плюс к этому появилось подозрение, нехорошее такое:
   - Все в порядке, не волнуйся! Просто перенервничала.
   Мари понимающе так протянула: "Хм-м-м". На этом наш многословный разговор закончился. Девушка завела машину, крутя руль одной рукой, оглянулась назад, но уже не на меня, а на стекло - видимо, смотрела, как выехать на дорогу, чтобы никого не задеть. Машина шла мягко, даже тогда, когда мы бордюр проехали, нас не подкинуло, а всего лишь чуть всколыхнуло. И не чувствовалось, когда машина завернулась и бодро покатила по улице. И ход совершенно не ощущался... будто на стуле сидишь. Здорово... Никогда еще не каталась на таких машинах. Сразу видно - она из элитного класса, а это значит - дорогая. Боюсь предположить, на сколько.
   Только сейчас, когда сижу в машине, рядом со мной Леша, и мы оба едем куда-то неизвестно куда - теперь все равно, куда именно, - я поняла, что все. Я успела. Я его не потеряла. Со вздохом, полным облегчения - он на стон страдальца вышел похож - растеклась на мягком диванчике, сползя вниз и вытянув вроде как двигающиеся ноги.
   Боже... сколько проблем, сколько потраченных нервов и сил - и все это только из-за моей глупости. Вот когда изменюсь? Начну думать над словами и к чему они, в конечном итоге, приведут?
   Что-то мне подсказывает, что переучиться будет сложновато.
   Прикрыла глаза и принялась вдалбливать что-то разбушевавшемуся - опоздал малец - разуму, что все позади и причин для волнения нет. Только еще и потряхивать начало... Может, именно это называют "отходняк"? Никто меня не трогал, ни в прямом, ни в переносном смысле. Вообще на некоторое время представилось, что я одна, где-нибудь в укромном месте. Это то и помогло расслабиться, успокоиться, все осознать и стать вменяемым, разумным человеком. Но кто сказал, что было легко?
   Уперлась ногами во что-то неизвестное под переднем сидением - надеюсь, я не сломала ничего в этой дорогущей машине... иначе до конца жизни не расплачусь - и из положения "полулежа" перетекла в сидячее. Вспомнила о своем растрепанном внешнем виде, застегнула сапоги, застегнула куртку, подумала, расстегнула ее, вытащила из кармана на автомате запиханные туда перчатки и шапку, и положила их рядом. Только после всего этого повернулась к Леше и улыбнулась. Вот интересно, что он думает обо мне после такого эффектного появления? Наверное, что я какая-то сумасбродка... Или, как всегда, угадал - я всего лишь просто дура.
   Надеюсь, на лице у меня не так ясно написано, как же я рада сидеть в этом машине рядом с ним.
   Уголок губ парня дернулся и пополз вверх. Мы смотрели друг на друга, лыбились, ничего не говоря. Довольно забавно, наверное, выглядит со стороны. Только сказать об этом никто не мог - стекло заднего вида опущено максимально вниз и отражает свободное пространство между передними сидениями, а от уха девушки тянется черный провод, подключенный к сияющему неоново-синим светом встроенному проигрывателю.
   Кстати, волосы у нее оказались теплого шоколадного оттенка, а вот глаза... хоть и смотрела в них - забыла цвет. Но светлые - это-то помню точно.
   Странная у него сестра. Слишком деликатная и понимающая... не знала, что такие люди вообще существуют.
   Но в последнее время я часто убеждаюсь, что люди - не такие, какими я их привыкла представлять.
   - А рад, что ты решила поехать, - первым разорвал молчание Леша. Только от одного такого ласкового тона я поплыла, что не удивительно. Он придвинулся ближе и потянул ко мне руки, чтобы обнять, видимо... нет, я не собиралась отодвигаться. Хоть сохранялась некоторая боязнь, но ее легко заглушало беспокойство о любимом. В зеленых глазах прочитала очень многое, и почти все мне не понравилось. За почти все было стыдно. Только руки сами замерли сантиметрах в двадцати от меня. Пальцы сжались в кулаки, кулаки же легки на колени, обтянутые темно-серыми джинсами. Леша отвел взгляд, выражение лица стало нечитаемо-безразличным. А потом и вообще повернул голову в сторону бокового окна.
   Такое поведение мне совершенно не понравилось. И вывод из такого сделать совсем не сложно: похоже, он принял близко к сердцу слова сестры о моем отдалении, если на меня, так сказать, "давить". А если еще вспомнить мое тупое поведение в комнате... вряд ли он забыл, и вряд ли не понял все превратно. Теперь Леша избегает всяких контактов со мной, боясь не испугать еще больше... Как-то так. По крайней мере, я бы сделала вот такие выводы. Неправильные. Только как объяснить это любимому?
   Может... радикально? Так, чтобы не возникло никаких сомнений и вопросов?
   В голову приходит только один способ. Надеюсь, поможет... я буду очень стараться.
   Я заскользила по кожаному сидению ближе к нему. Леша услышал, чуть повернул голову, косясь в мою сторону. Но меня это не остановило. В смысле, я не засмущалась, не отодвинулась... Села рядом, почти касаясь своей ногой его, и осторожно обняла, ткнувшись носом в желтую майку, что была под не застегнутой рубашкой и распахнутой курткой. Наверное, в этом поступке была капля эгоизма - для собственного окончательного успокоения хотелось вдохнуть его запах, почувствовать щекой тепло и услышать далекое эхо бьющегося сердца. Но... это ведь не так плохо? И даже если плохо, пусть. Я человек в принципе не эгоистичный, так что такие желание - дело стихийное. Скоро пройдет.
   Но это всего лишь капля в огромном океане. Беспокойство за состояние Леши было намного сильнее. Он же так долго заботился обо мне, столько всего сделал... А я до сих пор ни чем не отплатила за эту заботу. Я просто не умею, не знаю... Да и тем более, Леша - он сильный. Очень. И не показывает, что ему нужна забота. Почти никогда, а нарушение этого правила можно по пальцам пересчитать.
   Но сейчас - другое дело. Пора мне уже заботиться о парне. А еще переубедить!
   - Никуда я от тебя не денусь, - шепнула, подняв лицо. Парень смотрел в окно, и кто знает, услышал ли он меня.
   Или нет, точно услышал! Или с чего так улыбаться? И опять тот жест, когда парень касается пальцем уголка губ... Смущен? И сердце... кажется, оно забилось чаще.
   Я счастлива. Оказывается, для этого нужно совсем немного - чтобы любимый испытывал положительные эмоции. А еще - чтобы он был рядом, чтобы была возможность его обнять, прижаться к нему - как я сейчас. И просто молчать, наслаждаясь необычайно уютной тишиной и... единением. Мы с ним становились все ближе, нитей, нас связывающих, становилось все больше, они крепли и притягивали нас сильней. Это как сшивание двух кусочков ткани, таких разных, совершенно непохожих: яркий, прекрасный кусочек, привлекающий взгляды абсолютно всех, и другой, серый и невзрачный, но отчаянно пытающийся стать лучше рядом с ярким кусочком. Ради него старается и только для него. Вроде бы как на первый взгляд их нельзя соединить - полотно будет пестрым, смешным, но когда все же их прикладываешь друг к другу, оказывается, что они очень даже неплохо смотрятся. И очень рады - правда, могу поручиться только за невзрачный кусочек, - что они могут составлять единое целое, и приближаются друг к другу с каждым новым стежком.
   Как-то так...
   С кем я только себя не сравнивала, но с куском ткани - это впервые!
   Парень вздохнул и посмотрел, наконец, на меня. Только взглянула в зеленые глаза - и сразу поняла, что не ошибалась, сделала правильные выводы. Слышал. Рад... Любит. Ради этого взгляда и нужно было стараться: спешить, бежать, решиться переступить через свой глупый детский характер.
   Как же я счастлива, когда счастлив он! Как же это называется... тавтология? Каламбур? Но как уж есть. Я правда безумно счастлива, хочется скакать, кричать о своей радости всему миру, и... дотронуться к губам, прикосновения которых так помню и так желаю. Что и делаю, схватившись за ворот куртки, чтобы подтянуться вверх. Достала, правда, только до уголка, но парень понял все и наклонился, обхватывая меня за плечи. То ли чтобы не сползла вниз, а это вполне реальная угроза, то ли чтобы не вздумала отстраниться. Кажется... все же второе. Через поцелуй четче, чем в глазах, в выражении лица, различила отчаяние. Нежность. Трепет. Я отвечала, пусть и немного неумело... да что там, вообще неумело по сравнению с Лешей, но я старалась, хотела дать понять еще сильнее - не уйду. Поверь. Никогда.
   Вкус... какой же его губ вкус? Впервые задумалась. Ведь многие говорят, что у губ любимых есть вкус. Ответ пришел сразу же - персик. Почему он? Почему не какой-то другой фрукт?
   А другой и не может быть. Леша пахнет сладким персиком. И на вкус он тоже... как персик. Но это только губы... а может быть и кожа тоже? К примеру, на щеке, или вот - на шее, которой касаюсь пальцами...
   Ужас, какие только мысли лезут в голову!
   Едва только поцелуй стал более настойчивым, вот прямо в тоже мгновение он отпустил меня, давая тихо осесть вниз. Внутри зародилось некоторое недовольство. Хотелось продолжения. Но разве я полезу к нему снова? Да ни в жизнь! Все же, до сих пор стесняюсь...
   Парень прикрыл глаза и... положил голову мне на колени. Я отсела подальше, чтобы ему было удобнее. Подумав, плюнула на все и запустила обе руки в золотистые волосы: одну устроила на макушке, другую - чуть выше шеи. Нравилось перебирать мягкие пряди. Это становилось уже потребностью...
   - Помнишь, я говорил, что заснул всего на час? - после долго молчания заговорил Леша. Я встрепенулась и стряхнула гипнотическое состояние, в какое ввело меня перебирание его волос и любование переливами на них. - И за этот такой длинный час я успел увидеть один сон, который так хорошо запомнил, - вновь негромко заговорил он. - Он был о кое-чем из моего прошлого. Потом о тебе. О... нас. Я совершил в этом сне нечто непоправимое. - Теперь в его голосе слышалась горькая насмешка. - И потерял тебя из-за того, что не смог удержать себя в руках. - Он прерывисто вздохнул. - А дальше снова все изменилось. Ты была со мной. Рядом. Улыбалась. Доверяла. И снова момент, когда ты разрываешь всякие отношения со мной. Кричишь, плачешь... И снова улыбаешься, говоришь, что доверяешь несмотря ни на что. - Замолчал. Я не подгоняла его, не собиралась этого делать. Просто представила на минутку, чтобы было со мной, приснись бы мне такой сон. Представила. Содрогнулась. И больше таких экспериментов решила не проводить.
   Леша продолжил, теперь более спокойно и твердо, уверенно в том, что говорил:
   - Проснувшись, я понял, как сильно боюсь тебя потерять. И сделаю все, чтобы не допустить исполнения кошмарной части сна. - Парень перевернулся на спину и внимательно посмотрел в глаза, словно хотел проследить за моей реакцией. - Но порой я не могу сдержаться. И с каждым прикосновением все тяжелее. Скажи, это тебя пугает?
   Задумываться толку не было. Уже поняла, что в себе нисколько не разбираюсь.
   Я решила ответить честно.
   - Немного. Но это не значит, что я этого не хочу... или нет... - Парень, помрачневший сначала, усмехнулся, в глазах появилось... облегчение? И я продолжила его переубеждать. Вроде как немного осталось. Но, увы, заготовленных железных аргументов не оказалось. Не запасла. Пришлось просто признаться: - Леш, я сама себя не понимаю.
   Он едва заметно улыбнулся. Повернулся на бок, устраивая голову поудобнее.
   - Ну, тогда скажешь, когда поймешь, - насмешливо ответил он. Но как-то странно звучал его голос... тягуче и лениво...
   Чуть наклонилась и обнаружила, что Лешины глаза закрыты. Позвала его. Парень не откликался, даже веки не дрогнули - а я знаю не понаслышке что это верный признак притворства.
   Действительно уснул... Разве такое возможно: говорить и через секунд десять отрубиться? А все может быть. Ведь Леша говорил, что, считай, почти не спал.
   Не стала будить его. Пусть отдохнет... А я пока полюбуюсь его лицом. Оно всегда странным образом меняется. Становится более... беззащитным, как будто спадает маска уверенного и не нуждающегося ни в чьей помощи человека. Сильного, решительного.
   Я долго перебирала золотистые пряди. И что-то меня саму начало клонить в сон. Если вспомнить, а я на сколько смогла сомкнуть глаза?
   Не сдержалась и, согнувшись, положила голову на собственную руку, что обнимала голову парня. А лицом зарылась в мягкие волосы.
   - Думаю, тебе станет это ясно и без моих слов.
   Кому я это сказала? Зачем? Кто знает... но только не я.
   И благополучно провалилась в сон.
   - Эй, инь-яни, просыпайтесь! Мы приехали, - веселый голос Мари ворвался в сон и резко вернул в реальность. Снилось, как я обнимаю большущего, раза в два меня больше, плюшевого медведя, причем миша, почему-то, вместо того, чтобы лежать недвижимо, как и полагалось игрушке, тянул лапы ко мне и зажимал в объятиях. И я не думала отпинываться, а послушно млела, уткнувшись носом в шерсть... только отчего-то, едва я дотрагивалась до пушистой шерстки, она превращалась в голую кожу. Тоже теплую... пусть не шерсть, но какой же она была шелковистой... Вот на моменте, когда я с удивлением глажу кожу, и проснулась.
   Резко приподняла голову, отклеив щеку от теплой кожи сидения. Наверное, от моего тела нагрелась... и от тела близлежащего парня. Очень близлежащего. Нос, как и во сне, уткнулся медв... парню в ключицу... а пальцы реально наглаживали теплую и, да, шелковистую кожу шеи! Леша как-то странно изгибался, подставляя ее, сильно задрав подбородок, и уткнувшись лбом мне в грудь, согревая тихим дыханием кожу. Было немного щекотно, но не возникало желания отстраниться, с криками там, визгами, к примеру: "Что ты делаешь? Как ты только мог?!" и тому подобное. Так же не возникало томительной дрожи и смущения, какие обычно возникают при его прикосновениях. Ничего не было, только тепло, уют и потрясающие ощущение единения. Я даже сама удивилась. Его ладонь, положенная меж моих лопаток, моя рука, обнимающая его голову и ладонь, лежащая на плече. Мы близко. И не понятно теперь, тепло тела мое ли, или его? А может, все смешалось...
   Это... странно? Почему я так необычно реагирую на парня? Не кричу, не вырываюсь, а замираю, не желая двигаться, чтобы ненароком не разбудить Лешу. Но... надо ведь, верно? Со своими размышлениями совсем позабыла, отчего проснулась.
   Убрала руку и осторожно отодвинулась... что закончилось резким и неожиданным падением, хорошо хоть коротким. Оказывается, я лежала на самом краю сидения, и вот, свалилась туда, куда обычно ноги ставят. Громко ойкнула и принялась выбираться, что оказалось не так уж и легко. Не за что было цепляться, парень считай больше чем на половину диванчика растянулся... правда, не совсем растянулся, лежал, согнув в коленях ноги, но не притянув их к груди как я, а оставив в сторону - стопы упирались в спинку переднего сидения. Вот вам и минусы высокого роста. Мне-то проще - свернулась в клубочек и уместилась вместе с ногами.
   Лежа закинуть себя вверх не удалось, так что пришлось сначала сесть на карачки, а после - пересесть на сидение.
   А ведь и правда, если вспомнить, как я и он лежали вместе, то действительно получается что-то на подобие этого китайского символа единения двух противоположностей... Я хихикнула. Может, от этого и появилось чувство небывалого единения?
   Нет, глупости все это.
   Лешу все мои выкрутасы нимало не потревожили: как спал, так и спит, даже не пошевелился.
   Мари, развернувшись и уперев пальцы в соседнее сидение, со смехом в глазах смотрела на меня. Цвета они были удивительного и красивого: синего, синей чем небо, и зеленого, как глаза ее брата. Пусть цветом они различались с глазами Леши, но формой были схожи, еще с первого знакомства с девушкой заметила. А теперь нашла и еще одну схожесть: многолучевая "звездочка" находилась и в радужках глаз Мари, она-то и была синего цвета, а окружала ее зелень. Такие глаза напомнили море, каким оно бывает летом - прозрачно-зеленое около берега, и синее вдали, на горизонте, где вода почти сливается с небом.
   Взгляд девушки переместился на дрыхнущего брата, брови иронично изогнулись, и Мари наигранно тяжело вздохнула, покачав головой. Она потянулась к парню, пролезая через проем меж передними сидениями, нагнулась к его уху.
   - Ле-екс... - тихо и нежно позвала она. Ноль реакции. Мари еще раз вздохнула и, повернув ко мне лицо, заговорщицки прошептала:
   - Смотри и запоминай, как нужно этого соню будить. Пригодится. - Набрала в легкие воздуха, прикрыла глаза, вновь наклонилась к уху... - ЛЕКС!!! - как рявкнула, что у меня аж в ухе зазвенело. Правом. Парень стремительно сел с округленными, по рублю, испуганными глазами, рваными поворотами головы осматриваясь.
   Жестоко... У меня бы сердце разорвалось от такой пробудки! Никогда в жизни не буду повторять.
   Девушка зловеще и довольно захихикала, и вернулась на водительское сидение. Парень безошибочно угадал виновника такой, хм, радикальной пробудки и гневно сузив глаза - не знаю как девушке, но мне бы стало страшно - и чуть ли не оскалившись, заорал:
   - Мари!! Сколько раз просил, больше никогда, никогда меня так НЕ-БУ-ДИТЬ!
   Его сестра, похоже, совсем не испугалась такого ора и вяло помахала ладошкой с ленивыми словами:
   - Да-да...
   Леша сверлил ладонь злым и жуть как недовольным взглядом, но через несколько секунд откинулся назад, с мученическим видом прикрыв глаза ладонью.
   - Чтобы хоть еще раз я уснул, когда ты рядом... - едва слышно, но очень отчетливо произнес он. Мари ответила заливистым, несколько издевательским смехом.
   - Ну, я вас обоих будила с минуту, - "Не правда! Я проснулась сразу! Вроде бы..." - так что пришлось прибегать к радикальным методам! И вообще, - сине-зеленый глаз с лукавой искринкой обратился к нам, - странновато как-то. Оба не выспались... Признавайтесь, что ночью делали?
   Стандартная реакция на подобное - я мгновенно вспыхнула, потупив глаза. Было бы с чего их прятать! Леша поперхнулся и возмущенно - чересчур возмущенно, как поправила одна особо умная мысль - воскликнул, что ничего такого. На что девушка невинно уличила кое-кого в крайней озабоченности и высказалась, что мысли у брата только об одном. Парень ничего не ответил на этот выпад, а вообще увел разговор в сторону.
   - Ты куда нас завезла? - хмуро сказал Леша, рассматривая мир за темным стеклом. Мне тоже стало любопытно. По левую руку располагалась заснеженная роща, довольно жиденькая и маленькая - сквозь рыжевато-коричневые стволы огромных сосен проглядывало серое небо. По правую руку - стоял двухэтажный дом, среднего такого размера, крыша стандартная, двускатная, имеются два прямоугольных евроокна и еще по четыре, примерно полтора на ноль шестьдесят метра, на каждом из этажей, имеется маленькое крыльцо с навесом и деревянная, довольно внушительная на вид дверь, в этом регионе такие обычно выпускает фирма...
   Стукнула себя по лбу, прерывая собственные разглагольствования. Профессия преследует... Ну почему первый взгляд, какой бросаю на любое из зданий, обязательно с профессиональной точки зрения?! И ничего с собой не могу поделать. Еще раз посмотрела на дом, постаравшись отбросить всякие глупости про фирмы-изготовители и размеры окон.
   Дом вообще средненький такой, не большой, но и не маленький. Стены - теплого песочного оттенка... словно настоящий песок... Нет, определенно, море сегодня меня преследует! Но на такой цвет было очень приятно смотреть, глаза отдыхают. Крыша - более темного, коричневого цвета. Сам дом был огорожен высоким глухим забором, но судя по удаленности здания от забора можно сделать вывод, что вокруг - довольно много свободного места.
   Если перевести взгляд чуть дальше, за поворот узенькой ленты дороги - в принципе, неизвестно, задумывалась ли тут вообще дорога или люди просто раскатали машинами снежную пустыню, - то можно заметить среди разлапистых веток елей еще один, немного похожий на этот, дом со светло-голубого оттенка стенами.
   Наша машина - надо же, как уже выражаюсь - стояла напротив ворот.
   Мари как будто специально ждала, пока мы с Лешей осмотримся, а может и не как будто - зеркальце заднего вида вновь поднято и в нем отражаются глаза девушки. И только после того, как мы отлипли от стекол, решила ответить на вопрос брата - ладно, я с неохотой отлипла, а парень просто отвернулся, не придав, видимо, особого значения заоконному пейзажу. И может он был прав, по-своему: ничего необычного вокруг не было, и видь я до сих пор в серых тонах, то тоже ничего не рассматривала. Но было одно "но" - теперь я видела цвета. И хотела воссоздать красочную картину мира не из полустертых воспоминаний или чужих рассказов, а из того, что буду видеть собственными глазами.
   - Куда надо я вас завезла, прямо по указанному адресу, - "емко" ответила Мари. Мне так вообще ничего не было понятно. Где мы вообще? Сколько проспали? А вот Леше это сказало многое. Он резко подался вперед с на удивление счастливой улыбкой, разом забыв, что, как бы, разозлен на сестру.
   - Серьезно? Это ее дом? - быстро проговорил он. Глаза Мари в зеркальце заднего вида сузились, но были наполнены не меньшей, чем у брата радостью. Значит она улыбается?
   - Да, Лекс, ее, - улыбка проскальзывала и в голосе. Не ошиблась... Но кто мне объяснит, кто такая "она", и почему эти двое так радуются?
   Едва только Мари это сказала, Леша рванулся в дверце и выпрыгнул из машины. Мари, которая не могла не оглянуться на поднятый шум, улыбнулась краем губ, и тоже открыла дверцу, только вышла не спеша. А мне что сидеть в машине одной? Да и любопытство тут как тут.
   Спущенные ноги по середину голени утонули в снежной перине. Нет, все же наверняка нет здесь дороги - просто раскатанный снег. Это стало еще яснее, когда выбралась наружу. Максимально нежно захлопнула дверь и зашагала к Леше и Мари, которые стояли возле калитки, что рядом с воротами. Три шага - и вот, я уже стою рядом с ними и так же смотрю на темно-коричневую железную калитку, высотой превышающей мой рост сантиметров на тридцать, а вот Леше она как раз по макушку была, разница с Мари - всего десять-пятнадцать сэмэ. Посмотрела, надоело, перевела взгляд сначала на парня, потом на девушку. Они молчали и с одинаковыми серьезными, взволнованными выражениями рассматривали калитку. С лица Леши стерлась улыбка, и волнения было побольше. У его сестры - больше задумчивости.
   - Эм... а мы не собираемся заходить? - осторожно поинтересовалась. На глаза попалась кнопочка звонка под рацией, или чем там еще. Указала на устройство пальцем. - Или вот давайте позвоним для начала. - Сама звонить я не решилась, вдруг еще "медвежью услугу" окажу? Нет, лучше лезть не буду, а постою в сторонке.
   И мои слова словно привели этих двоих в чувство. Немрины оживились - Леша тряхнул волосами, Мари часто заморгала и ответила:
   - Да, ты права, нужно позвонить. Верно ведь? - повернула она голову к брату. Тот кивнул, все еще сохраняя взволнованность. Она вообще, кажется, усилилась. - Вот и хорошо, - решила она и, протянув палец к круглой кнопочке, надавила на нее. Парень громко выдохнул. Он волнуется... сильно, только я не понимаю, из-за чего. Но это не важно. Не знание ситуации не мешает мне подойти и накрыть ладонью сжатые в кулак пальцы - его руки очень большие, по сравнению с моими, и сжать их как хотела, увы, не могу.
   Леша дернулся, а через секунду высвободил руку и крепко обнял меня за плечи, подтянув совсем близко, а подбородок положил на макушку. Эти объятия были странными, я бы сказала - возникали некоторые подозрения. Обычно я так обнимаю игрушки, когда хочу успокоиться - с такой же болезненной силой.
   Рация - знаю, что название неправильное, тогда может быть, домофон? - заскрипел, пощелкал и заговорил детским, но очень серьезным голоском:
   - Кто там?
   Мари шагнула ближе и склонилась над домофоном.
   - Здравствуй, солнышко, - ласково и доброжелательно заговорила она. Вот из кого бы вышел прекрасный воспитатель. Даже я, человек вроде бы как довольно взрослый, услышав такого голос, улыбнулась и прониклась против воли глубокой симпатией в говорящей. - А ты кто?
   - Я Ксюша, - серьезно ответил ребенок. Громко запыхтела, детишки, по крайней мере те, кого я знаю, так делают, когда усиленно думают. Спустя паузу, ребенок спросил: - А вы те, кого тетя жде-от? - Детенок смешно споткнулся в середине слова и растянул гласные. Интересно, сколько ему? Говорит так четко, не шепелявит, ни картавит, но голос все равно слишком детский. Года четыре, может - пять.
   Мари закивала, хоть ее собеседник никак не мог увидеть девушку.
   - Угадала, малышка. Можешь позвать свою тетю?
   Ребенок опять запыхтел.
   - Не могу, - печально признался ребенок. - Она занята... Но я могу вам открыть! - воодушевленно решила она. - Вы только подождьите, я курточку и сапожки надену!
   Треск в домофоне стих.
   Девушка отступила на шаг назад, чуть повернула голову к нам, но не оглянулась.
   - Что думаешь, Лекс?
   - Может, это ее ребенок? - прозвучал задумчивый голос Леши. Мари кивнула и повернулась к калитке.
   Еще больше ничего не понимаю!
   Открыли нам довольно быстро. Вдали послышался звучный хлопок двери, приближающийся топот маленький ножек, громкое сопение, и вот: щелкнул замок на калитке и она открылась не без усиленной помощи маленькой девочки. Некоторых детей бывает сравнивают с ангелами... думаю, эту девочку можно сравнить с ними: золотистые, завивающиеся локонами, волосы перемешались с мехом на капюшончике, а большие синие, серьезные глаза в обрамлении белых пушистых ресничек осмотрели каждого из нас по очереди, и только после этого девочка шагнула в сторону, вроде как пропуская нас внутрь. Мари, как стоящая ближе всех, вошла первой, повернувшись и улыбнувшись ребенку. Та щербато улыбнулась ей в ответ. Леша отпустил мои плечи и взял за руку, утягивая вперед. Парень помог девочке захлопнуть довольно тяжелую на вид калитку. А она уже ускакала вперед, к Мари, бескорыстно отдав ей все симпатии.
   - Вы только тете не говорите, что я вышла без шапки! А то она меня опять будьет ругать, - доверительно произнес ребенок. Мари покивала головой и заверила, что ни за что не скажет. Судя по реакции девочки, Мари полностью и безоговорочно завоевала ее доверие и расположение.
   Внутренний двор, как я и предполагала, оказался большим, только под этим слоем снега не понятно, для чего он использовался. Дом прижимался одним боком практически вплотную в забору, а в другой его стороны росли примерно с десяток фруктовых деревьев - как выросшая в деревне, я легко могла отличить их от обычных.
   Девочка забежала вперед и схватила дверную ручку обеими руками и с трудом потянула на себя. Мари немного пробежалась и помогла ребенку открыть дверь. Когда та открылась, я поняла, почему пришлось прикладывать столько усилий - дверца-то толщиной сантиметров пять.
   Оказавшись внутри, принялась вертеть головой. Мы попали в маленькую комнатушку - гардеробную, отделанную в темно-песочных тонах. Тут ребенок сурово сказал, что нужно раздеваться и переобуваться, иначе: "Тетя рассердится". Мари кивнула. Помогла девочке найти на всех тапочки, которые та раздала всем и проследила ну прямо прокурорским взглядом, чтобы все их надели. После девочка, уцепив Мари за руку, повела нас внутрь.
   За деревянной, покрытой красноватым лаком, дверью оказался короткий коридорчик, соединяющий гардероб с просторным холлом. Вместо обоев стены были покрыты штукатуркой - такой, шероховатой. Кое-где виднелись картины - природные пейзажи, приковавшие на чуть подольше взгляд. Стена по правую руку - почти сплошное окно, обрамленное мягкими волнами темно-красных, ближе к коричневому, шторами, и открывающее вид на заснеженный сад. Возле стены по левую руку располагалась лестница на второй этаж. Линолеум, имитирующий паркет под ногами. Прямо напротив - еще один коридор, ведущий вглубь дома. Туда-то и повела нас девочка.
   - Вообще, тетя Леся вас ждала с дру-огова входа! - обвинила она. Мари удивленно поинтересовалась, а где он, другой вход, и получила исчерпывающий ответ:
   - Тама! - махнула девочка рукой куда-то вперед. - Есть две дороги - одна где обычно машины ездят, а на второй - главный вход! - с гордостью сказала она. Девушка протянула понимающее: "А-а-а".
   Одну из дверей девочка уверенно распахнула. Еще одна комната. Похоже, зал. Здесь тоже преобладали песочные тона, только чуть более светлые. Книжный шкаф во всю стену, в углу - плазменный телевизор, и перед ним, поставленные полукругом, два диванчика и кресло в сине-серо-белую клетку. Большие окна, занавешенные легким, но плотным белым тюлем. За одним из них кто-то стоял.
   Девочка вырвала руку и побежала к этому человеку, оглашаю комнату криками:
   - Тетя Леся, они приехали!!
   Фигура замерла, а потом с шорохом дернула тюль в сторону. Девочка носилась кругами вокруг темноволосой женщины, которая с ярко выраженным шоком смотрела на Лешу, на Мари, опять на Лешу. Кувшин выпал из ее пальцев, покатившись по мягкому ворсу синего ковра, расплескав воду. Но женщина не обратила на это внимания.
   А я видела ее раньше! Это же та женщина, на фото! И я не могла ошибиться. Прическа та же: чуть волнистые волосы, длиной чуть ниже плеч, и синие глаза. Даже несмотря на исказивший лицо крайний шок, узнала однажды увиденные черты лица, показавшиеся смутно знакомыми - в смысле, такое ощущение, что я видела эту женщину раньше, причем не единожды... Но такое не может быть, верно? Я вижу ее второй раз в жизни, это точно. Просто, наверное, она из того типажа людей, которые вечно кажутся знакомыми.
   Мари и Лекс застыли в дверях. Женщина застыла возле окна. Даже ребенок перестал носиться и замер, непонимающе дергая свою тетю за рукав кофты. Женщина не реагировала. Рука Леши еще сильнее сжала мою, так, что я едва не взвыла. И именно он нарушил тяжелую тишину.
   - Леди Олеся? - осторожно, будто слова могли ранить, произнес парень, сделав шаг вперед. Взгляд женщины переместился на Лешу. И она... закатила глаза и рухнула на пол. Что началось... Мари и Леша одновременно прокричали ее имя и бросились вперед, в своей единодушии столкнувшись локтями и едва не перевернув один из диванов, за которым лежала женщина. Ребенок стоял рядом и откровенно не понимал, что происходит. Я понимала, что, но остальное так и оставалось загадкой. По этим двум сразу видно, что женщина им очень дорога. Только вот... почему та, как увидела их, рухнула в обморок? От счастья? Что-то трудно поверить. От испуга? Или же она просто не ожидала их увидеть? Но разве ребенок не сказал, что она их ждала?.. Как все сложно...
   Мари похлопала женщину по щекам, не помогло, и тогда под ее руководством Леша поднял ее на руки и уложил на диван. У обоих в глазах плескалось удивительно-сильное беспокойство и одинаковое непонимание. Еще неуверенность - у Леши и сосредоточенность у девушки. Когда женщина была уложена, они встали над ней.
   - И что делать дальше? - растерянно спросила неизвестно кого Мари. Леша передернул плечами.
   - Не имею ни малейшего понятия. При мне никто никогда в обморок не падал... Но нужно что-то. А вдруг с ней что-то серьезное?
   Беспокойство в голосе затронуло меня. Никогда еще не слышала, чтобы он так хоть о ком-то беспокоился... немного... ревную.
   Прочистила горло, привлекая обоюдное внимание.
   - Вы ей ноги поднимите, а голову опустите, чтобы кровь к голове приливала. Так быстрее очнется.
   Леша сразу же кивнул и, вытащив из-под головы женщины диванный валик, подложил его под ее ноги.
   - Так сойдет? - я кивнула. Подошла ближе и всмотрелась в лицо женщины. Вроде как нормальное... Что же там делать, чтобы она очнулась?.. Признаюсь, я тоже впервые имела дело с обморочными. А правила первой помощи просто хорошо учила в школе и помню до сих пор - на память никогда не жаловалась. Кажется, теперь нужно ослабить ворот, но разве такое возможно в сплошной водолазке? А дальше... вроде как нужно потыкать под нос ваткой, смоченной в нашатырном спирте.
   - Нашатырный спирт нужен, - высказала вслух. Только где мы его найдем в незнакомом доме, где из хозяев - только маленький ребенок остался? Но выбирать не приходилось. Видимо, у Мари были схожие мысли. Она присела перед притихшей девочкой и ласково спросила:
   - Солнышко, ты знаешь где у тети аптечка с лекарствами находилась?
   Она довольно скоро замотала головой и задала встречный вопрос:
   - А что с тетей? С ней все хорошо?
   - Все хорошо, солнышко, не бойся. Просто тетя устала очень. - Девушка погладила ее по белокурым кудрям. Ребенка такой ответ успокоил.
   Ну правильно, откуда ребенок может знать такие вещи, как местонахождение аптечки!
   Чем бы тогда заменить этот спирт... Вроде как должен сойти любой резкий аромат, но где такой найдешь, да еще чтобы по силе он не уступал нашатырю? Водка? Ага, как же, здравый смысл подсказывает, что вряд ли в этом доме держат в холодильнике или там в шкафе спирт, когда есть любопытный и сующий всюду нос несмышленый ребенок.
   Больше ничего на ум не приходит... брат и сестра с ожиданием и растерянностью смотрят на меня. Понятно... никто ведь не знает, что делать и надеются только на Соню. А Соня усиленно думает, потому что прекрасно понимает, как много от нее зависит, еще не может не оправдать надежд любимого. Я ведь хотела помогать ему тоже, как он мне. Хоть немного отплатить за доброту...
   Усиленно напряжение извилин дало результат.
   - Ей нужно в лицо водой попрыскать! - щелкнула пальцами я. Мари и Леша оживились. Девушка опять наклонилась к ребенку и попросила провести их к умывальнику. Девочка старательно напряглась - это было заметно невооруженным взглядом - и переспросила, умывальник, это место где умываются? Если да, то она это место знает. Мари все подтвердила и ушла с ней под ручку.
   Леша присел на корточки перед диваном и вот так и сидел до их прихода. Я ничего не говорила, не спрашивала, хоть так хотелось. Только слепой не увидит, как он волнуется за состояние этой далеко не безразличной ему женщины. Вот поэтому и молчала. Все же, я воспитанный человек и знаю такое понятие, как "такт".
   Они вернулись довольно быстро, сразу видно, Мари спешила. В руках она сжимала полупрозрачный стаканчик. Присела рядом с братом, обмакнула пальцы в воду и брызнула в лицо женщины. Результат был нулевым. Девушка оглянулась на меня с растущим беспокойством, грозящим вот-вот перерасти в полноценную панику. Я посоветовала еще раз брызнуть. Кто знает, может и поможет?
   Помогло. С третьего, кажется, брызга женщина тихо застонала и разлепила глаза. Она долго смотрела на Мари, правда, сомневаюсь, что она сразу поняла, кто перед ней. Но чуть позже она очнулась окончательно и даже села, не отрывая взгляда от Мари и Леши. Я отошла в сторонку, понимая, что буду просто лишней. И что такое деликатность я тоже знаю.
   - Леша... это ведь ты? - слабым голосом проговорила женщина. Парень успокаивающе улыбнулся в ответ. Все его чувства как-то отошли в сторону, скрылись в глубине зеленых глазах, оставив на поверхности только радость. Радость видеть эту женщину.
   - Я, леди Олеся. Правда я.
   - И Марина...
   Мари тоже попыталась улыбнуться, но не вышло. Она вообще выглядела так, будто вот-вот заплачет. Не знаю от чего, но у меня самой комок к горлу подкатил.
   - Никогда не думала, что хоть раз в жизни вас увижу... - в голосе слышались сдавленное рыдание. Женщина протянула руки к Мари и Леше, и обняла их. А они ее. Девушка все же заплакала, парень только лишь крепко зажмурился, поджав подрагивающие губы.
   И только мы с дитенком стояли как неприкаянные, только он вряд ли особо это осознавал. А если и осознавал, то вряд ли чувствовал себя настолько ненужным, как я.
  
  
  
   Мари, Леша и женщина, Олеся Павловна Ильичева, если быть точным, расположились на кухне, а я и Ксюшка - в зале, куда выходила кухонная приоткрытая дверь.
   Да, после того, как все отошли от шока, нас - меня и Олесю Павловну - познакомили. Леша представил ее как свою и Мари няню - она заботилась о них до десяти лет, а потом была вынуждена уехать и пропала. Многое встало на свои места. И реакция Леши, что когда он только увидел фото, что сейчас, реакция Мари, волнение их обоих... Что вообще такое няня? Это человек, по каким-то причинам заменяющий родителей. Бывает, что няню ненавидят, но бывает и наоборот... именно так, как вижу собственными глазами. Наверное, особо не ошибусь, если скажу, что она стала брату и сестре не просто чужим человеком, а кем-то большим. Кем - не берусь сказать, но точно знаю - важным.
   Меня представили как очень важного человека персонально для Леши и членом семьи для Мари. Стало намного легче на душе. Олеся Павловна тепло улыбнулась. Стало как-то стыдно за свою ревность к ней... Ну правда, разве так можно? Настолько светлый, добрый человек, она обогревала теплом всех без исключения. Даже меня, хоть я была совершенно посторонняя. И такое расположение... как это было здорово. Со мной редко кто так обращался. Так что женщина легко завоевала мое расположение.
   Мы заняли кухню. Чай, печенье и все такое - на перекусить, пока готовится в духовке птица. Вроде бы как все смеялись, разговаривали о всяких пустяках, о нашем неожиданном появлении, Олеся Павловна расспрашивала о дороге, как добрались, как нашли ее. Мари выдала воодушевленную тираду под названием "Как мы доезжали до Янтаря". Вот значит куда мы приехали... Поселок Янтарь располагался довольно далеко от центра, уже не помню - сколько именно, но за сотню километров точно. Оказывается, GPS накрылся, и девушка большую часть дороги добиралась, ориентируясь на указатели. Не всегда правильно ориентировалась. Огромное количество раз разворачивалась и ехала в противоположном направлении. А сколько было пропущено нужных поворотов... С трудом добравшись до поселка, она спрашивала у прохожих нужную улицу, ее посылали по разным направлениям, не всегда показывая дорогу до искомой улицы, а в... промолчу. Конечно, все это было рассказано намного интереснее и смешнее. И я поняла, что удивление Мари, ну когда она спросила, что мы делали ночью, очень даже обосновано. Да вовремя такого приключения - и не проснуться? Странно... обычно, у меня чуткий сон, исключения разве что утро. Но сейчас был не утро, а день, пусть ближе к вечеру... Наверное, причина в компании, в которой я заснула.
   Олеся Павловна, вопреки предположениям, не охала, не ахала - слушала с улыбкой, а после вообще рассмеялась, запрокинув голову. У нее оказался такой же заразительный смех как и у Мари с Лешей, так что следом засмеялись все, даже маленькая Ксюшка, хотя она вряд ли что-то поняла.
   Чай был успешно допит, кружка отставлена в сторону, а глаза подняты на Лешу. Обычно мы почти всегда смотрим друг на друга одновременно. Но не в этот раз. Он... я смотрела на счастливо улыбающегося парня минут десять, и за этом время он ни разу не посмотрел на меня. Только на рядом сидящую и улыбающуюся не менее счастливо женщину. Как и Мари. Меня словно не существовало. Нет, я не какая-то звезда, которая просто обязаны быть "обласкана" вниманием, но... так легко забыть о моем существовании?
   Что я здесь забыла?.. Вот правда - что? Разговор с обсуждения дороги плавно переключился на жизнь. Мари и особенно Леша расспрашивали Олесю Павловну о ее жизни: где она была столько лет, чем занималась, как живет сейчас... Женщина с энтузиазмом отвечала. Девушка, парень и она сидели друг напротив друга, а я как бы в стороне. Я - лишняя. Ни коем образом не касаюсь ни жизней брата и сестры, ни этой женщины. Они там, считай, родные люди, а я тут. Чужая. Я уже испытывала подобные ощущения, но забыла их. А теперь - вспомнила необычайно четко.
   Слушать и дальше чужой разговор? Только вначале это было интересно, ведь мне все еще хотелось узнать о прошлом Немриных... Но о прошлом не было ни слова. А ощущать себя никому не нужной и дальше не хочу.
   Сердце застучало слишком болезненно. Я отвернулась, не желая смотреть и дальше на их улыбки и на Лешу.
   Ревную... Как же это мерзко. Сердце кольнуло. Ничего не могу с собой поделать. Пальцы сжались в кулаки, царапнув ногтями голубую в цветочек клеенку. Ревную так сильно, как ни разу в жизни. И к кому? К этой женщине, такой хорошей, доброй... Как я только могу?
   До боли закусила губу. От взрыва тройного счастливого хохота скривилась. Не удержалась.
   Он говорил, что его мир состоит из меня и никого больше. Никого. Только я. И с тех пор, как это услышала, стала маленьким собственником... как только что поняла. Леша - только мой. Он не имеет права жить для кого-то другого. Должен смотреть только на меня, никого не замечая. Хотя бы когда я рядом. Я прекрасно понимаю его слова про клетку. Я теперь также хочу запереть ее в эту самую клетку, чтобы спрятать от мира и эгоистично сохранить только для себя...
   Сама ужасалась таким мыслям. Как же мерзко себя чувствовала! Но не могла перестать думать так. Ревность выжигала все в груди, легко давила благоразумие и вообще разум.
   Я поняла, что не могу бороться с настолько сильный чувством. Нужно уйти... не могу и дальше продолжать с ними сидеть.
   Ксюшенька, это маленькое солнышко, мой персональный спаситель, именно тогда, когда я об этом подумала, подергала за рукав кофты, заставляя к ней наклониться, и шепотом пожаловалась, что ей очень скучно. "Пойдем поиграем?" - с умоляющей моськой спросила она, и я едва не бросилась со всех ног прочь, получив отличный повод уйти. Конечно же я согласилась, на радость ребенку, тут же утащившего меня с кухни в зал с далеко недетской силой.
   Никто и не заметил моего исчезновения.
   Ребенок, счастливый донельзя - мне стало немного стыдно, что я использую ее как причину ухода - усадил меня на диван и важно сказал, покачивая пальчиком, чтобы я не уходила, пока она бегает за игрушками. Я поклялась, что не сдвинусь с места, и пока девочка отсутствовала рассматривала интерьер, всеми силами стараясь отстраниться от вызывающих тошноту мыслей.
   Не знаю, куда Ксюшка бегала, но вернулась она очень быстро, с двумя здоровыми, размерами с половину ее, пакетищами. Из одного выглядывала куклина рука, ясно давая представление о содержимом. Девочка упала на колени, тяжело дыша и не без труда вывалила все богатство на ковер. Что там только не было: не только куклы - барби, а еще, как их там, братц, далеко не дешевые, состоящие их частей, крепящихся между собой, а имеющие цельное тело. Ворох разнообразных разноцветных одежек, привлекших повышенное внимание и восхищение своей цветностью, был сдвинут в сторону деловитой Ксюшкой, мебель: кресла, диваны, торшеры, тумбочки... в общем, практически все, что только можно представить - сгребены в отдельную кучку. Я смотрела на эту мечту каждой девочки от пяти до двенадцати и завистливо пыхтела. Всегда мечтала такой набор иметь, только кто мне его купил бы? Мама? Ярый противник кукол. Папа? Признавал только машинки, и его не волновало особо, что я как бы девочка. Так что я роняла слюни, расплющив лицо об витрину одного из городских магазинов, выглядывая набор-мечту, и уныло возвращалась домой, где меня ждали машинки и их хозяин-Лежик, мой вечный партнер в игро-гонках.
   Обговорив со мной с серьезностью профессионального дизайнера планировки комнат, Ксюшка принялась расставлять мебель, оставив мне сортировку одежки и великодушно доверив обстановку спальни.
   Мечты исполняются, блин, только что-то поздновато. В почти двадцать лет играть в куклы... Зато это прекрасно отвлекало от всех мыслей. Мы болтали с Ксюшкой о всяких глупостях, о которых я не могла вспомнить через пару минут, смеялись, и совсем не нуждались в этих "глупых и скучных взрослых".
   В общем, Соня упала в детство. Часика эдак на два - до сгущения легких сумерек. Мы обе заигрались в переплетение отношений Кена, Барби-Кейт и Барби-Лили настолько, что не заметили, как начало темнеть. Причем, не сами заметили - нас отвлекли и указали на это, а еще громко позвали ужинать. Я подняла голову. Олеся Павловна с задорным видом, молодившим ее просто удивительно, выглядывала из-за двери. Я мгновенно помрачнела. Гадкая ревность, тщательно запиханная далеко вглубь, вновь поднялась, сметя все настроенные преграды. Стало еще более мерзко. Чувствую себя помойкой - скопищем самого отвратительного, что может оставаться от людей. А Олеся Павловна улыбается светло и искренне, даже не подозревая, что чувствует та, кому направлена улыбка.
   Ксюшка забыла про все на свете, с гиканьем, радостно размахивая руками и подпрыгивая, побежала на кухню, юркнув между женщиной и косяком. Куклы, выброшенные за ненужностью, со стуком попадали на пол.
   Я есть хотела. Сильно. Но идти на кухню... не-ет, вот этого не хочу. И сказала женщине, нацепив вежливую улыбку, что не голодна.
   Они - семья. Я - отдельно. Пусть Мари сказала, что я, якобы, член их семьи, сейчас я это не чувствую. Лишняя. Не хочу еще раз почувствовать это. Лучше тут посижу, в детство еще раз вернусь и отвлекусь от мыслей.
   Мне вернули мою же вежливую улыбку, разом подняли , причем сделав это быстро, ненавязчиво и в тоже время настойчиво подняли с пола, и повели на кухню, заговорив расписыванием прелестей жареной курочки, картошки и свежего салата... Я не успела оглянуться, как уже сидела за столом, в руке сжимала вилку, а перед носом стояла здоровенная тарелка с горой снеди. От куриной ножки в обрамлении тончайших ломтиков картофеля шел такой упомрачительный аромат... я рядом сидящие Мари и Ксюшка так чавкали и гремели вилками, что я не смогла удержаться от соблазна и хищно нацелила зубья столового прибора на румяный бок ножки.
   Леша... Леша разговаривал с Олесей Павловной. Не замечая меня. Вообще. Кость хрустнула и переломилась пополам - это я не заметила, с какой силой сжала ее зубами. Вот бы эту косточку запустить в лобешник кое-кому... но я подавила этот порыв и всю энергию решила тратить на уничтожение ужина.
   Вот честно, устала от ревности. Мучиться оказалось очень тяжело. Чтобы она не вздумала возвратиться, старалась смотреть в тарелку, и не коситься на Лешу. Больно на него смотреть. Видеть, что он меня больше не замечает.
   Я хотела, как и всякий воспитанный гость, вымыть тарелки, но Мари подхватилась первой, не прекращая разговаривать с Олесей Павловной. Руки застыли в воздухе, над тем местом, где только что лежала тарелка. Улыбка, какую нацепила, исчезла. Никому не нужна моя помощь. Да и я в сущности тоже.
   Стремительно отвернулась к Ксюшке, нагнулась и весело спросила, хочет ли она еще поиграть? Ребенок был только рад и я позволила ему утянуть себя прочь.
   Барби потеряли актуальность. Зарядившись энергией, Ксюша захотела пряток. Ну прятки так прятки. Я пожала плечами.
   Прятаться в пределах одной, довольно маленькой для такого комнате, оказалось не интересно, так что территория расширилась до всего первого этажа. В ходе пряток, а они растянулись у нас ого-го на сколько, за окном стемнело окончательно, я успела изучить чуть ли не весь дом, налюбоваться каждой комнатой, быть раз шесть пойманной, а два раза вообще заблудилась. Сама не знаю, как это вышло. На второй раз искали меня уже все, а не только маленькая девочка. И нашли, отчаянно чихающую, с паутиной на голове и рукавах в какой-то подпольной - в смысле под полом расположенной - каморке, скрюченную в три погибели между комодом и стиральной машинкой несколько доисторического вида. Нашла Мари. Леша стоял в стороне. И, надо же, смотрел на меня. Вот встретилась в его зелеными, наполненными тревогой глазами, и совсем растаяло, великодушно забыв многочасовое игнорирование... почти забыла, так как он, едва я выбралась, вновь повернулся к Олесе Павловне.
   Нет, я не ненавидела этого светлого человека, так как попросту не была на это способна. И Лешу тоже не могла ненавидеть, потому что это слишком противоестественно. Я ненавидела себя. За мерзостную ревность и желание обладать другим человеком. Но он - не мой раб. Он - свободен. Я не имею права предъявлять какие-либо претензии.
   Мы должны были остаться здесь еще на день. То есть - это ночевка в незнакомом месте... Так, спокойно, Соня. Ты не ребенок. Ты это уже переросла. Ты справишься.
   Часиков в десять Олеся Павловна показала наши комнаты на втором этаже. Все четыре, они располагались дверь в дверь. Мне и парню достались по две свободные комнаты, но не противоположные, так располагалась дверь в детскую. Мари - спальня хозяйки, которая соседствовала с "моей" комнатой. И хоть девушка и открещивалась старательно, мол, как она может занимать ее кровать, сама хозяйка была непреклонна.
   Сославшись на усталость, я сразу же ушла в отведенную комнату. Нет... сбежала. Ото всех. Ксюшку уже уложили, а что мне без нее делать среди них?
   Добрая женщина выделила мне беразмерную белую футболку и широкие шорты из своих запасов. Я искренне поблагодарила и тут же их по ее просьбе примерила, спрятавшись за шкафом. Великовато, правда, но не падает, а это главное. Также меня проводили до туалета, за что отдельное горячее спасибо. Спросить сама - не додумалась. Представляю: вот приспичило бы посреди ночи, как бы искала? Ага, к Леше пошла... Очень смешно.
   Перед тем как уйти, Олеся Павловна обернулась и с каким-то странным выражением посмотрела на меня. Но секунда - и опять улыбалась. Пожелав спокойной ночи, она ушла, прикрыв дверь.
   Что это была? Показалось, или..?
   Ладно. Главное, что наконец я одна. Все. Никаких мыслей, абсолютно никаких. Похлопала себя по щекам, а потом для верности и ледяной водой умылась - это самый верный способ не только проснуться, но и привести мысли в порядок. Плюс не только мысли, но и накрашенные глаза, не без помощи мыла, конечно.
   Дойдя по памяти до нужной комнаты, нырнула под холодное, незнакомое одеяло и с наслаждением растянулась на широком и мягком матрасе, облегченно выдохнув. Все же сегодня был тот еще денек... Прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться на том, как я устала и как мне требуется уснуть...
   У меня есть один очень большой минус. Домашние смеются над ним всю мою жизнь и не упускают возможности устроить какую-нибудь жестокую шутку - восприятие с моей стороны, с их - это считается невинной забавой. Ага, конечно, забава. Из-за которой я неизвестно сколько нервов потратила. Я не могу спать не в своем доме. Турбаза, санаторий, ночевка у друзей семьи - превращается в одну длиннющую пытку. Едва я только ложусь... начинается. Мне кажется, что раздаются какие-то подозрительные шорохи, темнота по углам сгущается, обретая пугающие до оледенения очертания. Собственно дыхание слышится как чужое, причем с угрожающими хриплыми, как у астматика, оттенками. Кажется, что кто-то стоит рядом и смотрит, смотрит, довольно ухмыляясь. И тянется к ногами, чтобы ка-ак дернуть за них, утащить под кровать, где спрятана дверь в подземный ход, ведущий в подземелье, где...
   Натянуто засмеялась. Брось, Соня, какой подземный ход на втором этаже?.. Смех стал неуверенным, а потом и вовсе стих. Наступила тишина. Гнетущая. Угрожающая. И от этого заставляющая с еще большим замиранием в нее вслушиваться, затаив дыхание.
   Нет, спокойно, Соня. Все хорошо. Ты далеко не маленькая девочка. Никаких монстров не существует. Привидений, одно из которых тебе так упорно видится вон в том углу, рядом с зеркалом, не бывает...
   Не вовремя вспомнился один из выпусков новостей, где в каком-то английском замке камера засняла нечто белесое, что было признанно за то самое несуществующее приведение.
   По телу прокатила крупная дрожь. Отчаянно зажмурилась, и к тому же натянула на голову край одеяла, вцепившись в него пальцами, которые, кажется, заклинило...
   Не помогло. Картинка с увиденным приведением не хотела пропадать, и казалось, что оно стоит над душой, вон, даже пальцы обдало морозным воздухом... Тонко-тонко взвизгнула и резко одернула одеяло, осматривая комнату. Никого. Видишь, Соня, никого нет! Никто не стоял... никого нет...
   А взгляд так и норовил к зеркалу переместиться. Нельзя в него смотреть в темноте - всю жизнь пугала бабуля. Ночь время темных сил, а зеркало - проводник из их мира в наш. И если ночью человек посмотрит в зеркало, то в него может вселиться демон... А если все же посмотрел, то нужно быстро забормотать: "Чур меня! Чур! Чур!" и обязательно три или пять раз - это святое число, и ни в коем случае не шесть, девять и тринадцать - это числа зверя, числа дьявола... Когда ночью в незнакомом месте и не в такое поверишь. Проверено.
   В зеркале что-то мелькнуло. Сердце бухнуло и упало куда-то в область левой пятки. Я сглотнула и со скоростью света "зачуралась". Ой! А... пять ли раз сказала? Не шесть? Точно не шесть?!
   Зеркало опять приковало взгляд. И не смогла его отвести, заворожено всматриваясь в его глубины. Вот краешек стола, и отражение обоев, а вот пола и края узорчатого ковра. Ничего страшного... видишь? Ниче...
   Я заорала в голос, кубарем скатилась с кровати и бросилась из комнаты вон, зачем-то намертво зажав в руках подушку. А все потому, что в зеркале промелькнуло что-то черное и ужасающее. И мне не показалось!! Там правда что-то промелькнуло!!! Остановилась только возле двери в туалет, прижавшись к ней спиной и неотрывно смотря на приоткрытую дверь в комнату. Подушку выставила вперед. Пусть жалкая защита, но хоть какая. Сердце бешено стучало в горле... и заколотилось еще сильнее, когда дверь словно специально скрипнула. На голове зашевелились волосы, и, чуть ли не зубами вцепившись в подушку и, не поворачиваясь спиной - а вдруг еще нападут?! - отбежала еще дальше.
   Нет. Все. В ту комнату я ни ногой.
   Дверь еще раз скрипнула. Я подпрыгнула, вжимаясь изо всех сил в стену.
   А ведь... бабушка говорила, что всякие темные силы невидимы человеческому глазу. Вот тот же фильм "Паранормальные явления", который хоть и не смотрела - я что, враг себе? - но про который слышала, доказывает их невидимость. И вдруг они сейчас выбрались из зеркала и вышли в коридор?! Вот прямо сейчас идут ко мне??!
   "Спрятаться!" - стучало в затуманенном от перепуга мозгу. Куда? В туалет? Но там тоже есть зеркало!
   Решение пришло быстро и я со всех ног ломанулась к ближайшей двери, подстегиваемая страхом. Дверь на счастье оказалось открыта. Влетела внутрь, захлопнула дверь и сползла вниз. Все. Тут я точно в безопасности.
   Темная фигура привстала на кровати. Плотные шторы не пропускали лунного света, если оно, конечно, есть. Пусть только по очертания, но Лешу я узнала безошибочно и облегченно выдохнула. Как-то не очень было бы вломиться к Мари, к примеру. Пока парень не вздумал меня прогнать - если прогонит, я же со страху скончаюсь - зачастила:
   - Леша, Лешенька, можно у тебя побуду??
   Получилось так, будто я не спрашиваю, а ставлю его перед фактом.
   Фигура приняла сидячее положение.
   По очертаниям в этой темноте стало понятно, что на кое-ком отсутствовала верхняя деталь одежды. Я сглотнула. А вдруг и там он... того? В смысле, без одежды тоже?
   - У меня? - сонно пробормотал он.
   Я закивала, но опомнилась - как он мои кивания увидит? - и чистосердечно призналась, что я не могу в незнакомых местах спать, потому что мне видятся... всякое. А он взял и засмеялся!
   - Не смешно!! - завопила. - На моем бы месте побыл! Знаешь, как страшно?!
   Парень и не думал прекращать откровенно веселиться. Дурак!
   - Да ну тебя, - в сердцах бросила, поднимаясь с пола. Я бы ушла, но куда? Обратно в коридор? Ни-за-что! Я лучше тут побуду. А это... пусть гогочет, лопух несчастный. Почему лопух? Не знаю, в голову первым пришло. Почему-то Леша у меня сейчас ассоциировался именно с этим растением.
   - Тут у тебя кресло есть? - хмуро интересуюсь, повернувшись к темным очертаниям и уставившись предположительно в глаза.
   Парень, наконец, прекратил веселиться и на удивление спокойным тоном поинтересовался:
   - Зачем?
   - Спать! - раздраженно пояснила. - В ту комнату я не вернусь ни за какие коврижки! А тут... - я запнулась и почему-то покраснела, - тут ты. Хоть спокойно, что есть кто-то родной. Не боишься, что...
   - Повтори, - грубовато перебил он. И сказал так... как приказал. Но со странным оттенком в голосе. С... просьбой? Но отдающей отчаянием и надеждой. Показалось?..
   Я совсем сбилась.
   - Я говорю, - начала повторять слабым голосом, - что в комнату не верн...
   - Не то. Дальше. Повтори что сказала самым последним.
   Спустя пару секунд догадалась, о чем он при... просит. Захотелось побиться головой об стену, чтобы мозги на место встали! Вот что сболтнула, а? Чуть ли не самое сокровенное выдала. А теперь он еще и повторить заставляет... Он... зол?
   - Я тут побуду, говорю, потому что здесь... - голос резко стих. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выдавить самое последнее слово. Самое сложное. - Родной...
   Повисла пауза.
   Как же я жалею, что тут темно и я не вижу выражение Лешиного лица. А может, оно и к лучшему.
   Кожей ощущала его взгляд. И не могла определить гневный он, или какой-то еще. И это здорово нервировало.
   Парень усмехнулся, это можно было понять и не видя его лица. Просто услышав резкий выдох.
   - Иди сюда.
   От его наполненного нежностью низкого голоса по телу пробежали мурашки.
   - З-зачем? - с претензией на жалобный вопрос выдала я.
   - Ну ты же сама сказала, что решила ночевать у меня, - прозвучало насмешливое. Особенно парень выделил "у меня".
   - Но не на кровати же! - Надо же... у меня хватило смелости, чтобы еще и возникать?
   - А на чем еще? Кресла тут нет, - лениво протянул он. Фигура отклонилась в сторону, будто парень оперся на одну руку. - Так что выбирай: либо холодный пол, либо кровать... Имея в виду, что никто тебе морозиться на полу не разрешит, естественно.
   Да это ультиматум в чистом виде!
   На кровати... рядом с ним...
   Сердце забилось чаще, и уже далеко не из-за страха.
   - Не бойся, - тихо, с нежностью добавил. - Без твоего разрешения я ничего не сделаю. Разве не говорил, что по глупости тебя не потеряю?
   Его голос... он пленил меня. И я, как подтягиваемая поводком, сделала шаг в его сторону. Еще шаг... еще... Пальцы отставленной руки коснулись его пальцев - оказывается, Леша тоже протянул руку. Он осторожно, будто боялся, что я сбегу, потянул вперед. Я села. Вблизи оказывается темнота не такая непроницаемая, и, кажется, я вижу его глаза... Легла на самом краю, выставив подушку вперед, как защиту. Не могла коснуться его обнаженного тела. Это слишком... волнительно. Слишком личное. Я боюсь.
   Леша еще раз усмехнулся. Сверху легко теплое, нагретое его телом одеяло. А под ним, поверх плеч - Лешина рука, которая притянула меня ближе. Очень-очень близко... Я ощущала его запах, усиленный теплом, необычной четко. Четче, чем когда-либо. Может, дело в его, так сказать, полуобнаженности?
   Лоб и скулу щекотнули кончики его волос, а над ухом раздалось:
   - Спи. Я тебя защищу, любимая.
   Мурашки активизировались и забегали по телу. Отчаянно захотелось попросить его повторить, что он сказал последним, как меня назвал. Еще раз... хотя бы один!
   - Как ты меня назвал? - Приподымаю голову и задеваю лбом его подбородок. В глаза, как хотела, взглянуть не получится - Леша не спешил отстраняться. И... пусть не думает это делать. Собственничество проснулось и затребовало, чтобы его потешили. Вот к примеру, ручки бы протянула и обняла парня в ответ... Нет-нет-нет. Ни за что. Кыш, мысли! Не все, естественно.
   Леша сдвинул подбородок чуть выше и выдохнул мне в макушку, вызвав еще одну волну дрожи.
   - Я люблю тебя. Значит ты - моя любимая. Или не так? - ехидно так спрашивает. И конечно я восклицаю:
   - Так! - чуть погодя, добавляю тише: - Просто я... хотела еще раз услышать, как ты это говоришь. Вот и все. Знаю, глупо.
   Парень усмехнулся мне в волосы.
   - Нисколько. И мне только в радость повторить. Любимая... - прошептал он, едва задевая губами ухо. Настолько проникновенно, настолько... любяще. - Наконец-то я могу тебя так называть.
   В голове зароились не совсем приличные мысли и картинки. Вот что творит, а?
   А может я странная? Слишком... м-м-м... зацикленная на одном? Вот сейчас я думаю о том, что жуть как хочу запрокинуть лицо и коснуться его губ, запустить руки в волосы. А еще - убрать эту надоедливую подушку и прижаться к его телу. Провести пальцами по его шее, спускаясь к груди. Хочу ощутить шелковистость его кожи. Ее тепло. И главное - приложить ладонь к месту, где бьется сердце. Жест, ставший привычкой. Но я ведь не сделаю этого, верно? Разве что первое... это можно...
   Медленно запрокинула голову. И правда, темнота не такая непроницаемая. Или же мои глаза к ней просто привыкли? Парень словно почувствовал и, наоборот, голову склонил. Я потянулась вверх... Когда мои губы почти коснулись его, Леша прошептал:
   - Давай не будем рисковать и проверять мою выдержку. Ее итак становится все меньше.
   Стыд вернулся и затопил в головой. Дернула головой и уткнулась нижней половиной лица в подушку.
   - Ой, прости... Я уйду лучше... - попыталась высвободиться, но его рука только сильней прижала.
   - Разве я сказал, что отпущу тебя? - шепот приобрел соблазняющие нотки, и с каждым словом он обжигал все ниже и ниже, пока с кончика уха не добрался до мочки. - Так что лежи. Дай насладиться нашей первой совместной ночевкой... Надеюсь, она будет не последняя и станет не просто сном в одной кровати, - он легонько дунул в ухо, отчего я едва не подпрыгнула, а через секунду прикусил мочку, и бедное мое сердце едва не вырвалось из груди от испуга и смущения. Да еще и эта дрожь... далеко не из-за страха.
   - Извращенец!! Пусти меня, я пошла!! - кричала, отчаянно забившись в его руках, дрыгала ногами, царапалась и кусалась, не забывая завывать, как пожарная сирена... Ха-ха. Вроде бы так я должна была вести себя, но на деле вырывалась я как-то слабо и неохотно... О ужас, я что, подсознательно хочу продолжение? Соня! Очнись, это все он, он тебя загипнотизировал своим голосом и теплом!
   Лешин довольный смех зазвенел как серебренный колокольчик. Парень отстранился от уха, устроил подбородок на моей макушке и каким-то умиротворенным голосом признался:
   - Ты угадала, - притворно-печально вздохнул... почему притворно? А разве я не слышу нотки смеха? - Самый настоящий извращенец, у которого, похоже, скоро окончательно снесет крышу. - Подбородок завозился, словно Леша устраивался поудобнее. - Так что привыкай, но учитывай - я тебя еще жалею и не показываю свой извращенный характер во всей красе. Но когда ты созреешь, покажу и не надейся на послабление! - Прозвучало несколько угрожающе... Вылезла наглая и самоуверенная мысль: "Боюсь, боюсь", но я щелкнула ее, чтобы залезала обратно. На самом деле, было ни капельки страшно, а... смешно? Ну-ка, поподробнее! Смущение, это самое отсутствие страха, и довольство? Мамочка... ты плохо воспитала свою дочь!
   - Я тебе что, фрукт какой, чтобы созревать? - заворчала, чтобы не дай бог Леша понял, что творится в моей голове.
   Подумав, он с задумчивыми нотками ответил, хоть я и не ожидала:
   - Наверное. Я сравню тебя с апельсином, - он коротко угукнул и продолжил: - У тебя, как и у него, есть кожура, защищающая тебя от мира, а под ней кроется все то, что я так люблю. - Все та же задумчивость... которая резко пропала, и Леша говорил уже довольно спокойно. - Разговорился я что-то. Все, спи. - Меня никто не собирался отпускать, да и хотела ли я? Так тепло, его запах, его близость... я решила последовать совету, закрыла глаза и глубоко задышала - это всегда помогает заснуть. Тишину разорвал его несколько недовольное замечание: - И еще, не дыши так старательно мне шею! Отвлекает, - а вот в последнем... показалось или нет, что он вроде бы как... смутился?
   - О чего? - серьезно заинтересовалась, приоткрыв один глаз. Но лицо спрятала в подушку - это я так подумала, а что бы было со мной, если бы Леша пыхтел мне в шею? Вот то-то же.
   - От пристойных мыслей, которые я так старательно берегу, - получила недовольный ответ. - Ты будешь спать или нет?
   - Угу...- неопределенно ответила и, кажется, уже по-настоящему начала засыпать. Точнее, меня мгновенно отрубило. Просто удивительно...

***

   Отчего я проснулась? Задаю себе этот вопрос уже с минуту, наверное, в течении которой, с периодичностью секунды в три, открываю и закрываю глаза, в безуспешной попытке уснуть, открываю и закрываю, открываю... Я резко сбросила одеяло с плеч и села. Полупала глазами, осматриваясь... Соня, разве тебе свойственная такая забывчивость, а?! Леша лежал у самой стеночки, распластавшись на животе звездой. Кровать широкая, так что между нами еще оставалось приличное расстояние. Весь раскрытый, парень светил мускулистой спиной, на которую с повысившимся слюноотделением засмотрелась, особенно на лопатки и впадинку вдоль позвоночника. А еще, фух, джинсами на нижней половине тела. Это чего он раскрытый? Проследила за уголком одеяла, наброшенным Лене на левую руку, и мне стало стыдно. Правда. Оказывается, я захапала все одеяло себе и завернулась в него как в кокон. Быстренько размоталась, стараясь поменьше шуметь и заботливо укрыла явно замерзшего парня. А как же иначе? Ведь вокруг холод жуткий! Ну... пусть не жуткий - я прекрасно осведомлена о крайней степени своей утренней мерзлявости - но весьма ощутимый точно!. Но одно плечо, подумав, закрывать не стала. Созерцатель прекрасного проснулся. И... собственник. Рука, только что отпустившая одеяло, замерла в воздухе. Я подумала и коснулась пальцами тонких прядок, чтобы убрать их с Лешиного лица. что, не касаясь его кожи, и сделала, в серьез увлекшись процессом. А может закинуть их все обратно и опять начать убирать?.. Ах-ха, ребенок нашел забаву...
   Его лицо, когда парень спит, всегда имеет совершенно другое выражение, нежели в жизни. Удивительное выражение. Только на Лешином лице может соседствовать детская ранимость и соблазнительность прожженного сердцееда, не снимающего "профессиональной" маски и во сне. Пальцы опустились ниже, скользя в считанных миллиметрах от кожи, и коснулись того, что так привлекало внимание - приоткрытых губ. Они у Леши почти как у девочки - такие же пухлые, - но намного красивее. Не какое-то там надутое и бесформенное нечто! Губы у него четкой формы, как... как... луки в фентези-фильмах и на картинках. И целовать их так здорово. Правда, сравнивать мне не с чем, но я точно уверена, что лучше Лешиных губ нет!.. сказала влюбленная фанатка, размахивая транспарантом.
   Интересно, а как называются люди, пристающие ко спящим, не могущим оказать сопротивления..? Нет, мне серьезно интересно, чтобы знать, как себя называть. Потому что я сейчас собираюсь именно приставать ко спящему парню, отодвинув застенчивость в сторону и поприветствовав собственничество.
   В кого я превратилась... Вчера ночью обозвала парня извращенцем, хотя впору себе такую табличку на грудь вешать. И еще подписать мелкими буковками: "озабоченная". Я усмехнулась уголками рта. Ни капли раскаяния и стеснения. Соня - ты ли это? Ну-ка вспомни, сколько времени прошло с тех пор, как Леша признался тебе? Чуть больше дня, но кажется, что неделька как минимум. Вот странность, правда?..
   Я развернулась и, встав на коленки и положив локти на кровать, нагнулась к лицу парня и невесомо, так, что сама едва почувствовала, коснулась его губ. Отстранилась и внимательно, немного боязливо окинула взглядом его спокойное лицо. Успокоилась и поцеловала снова, только прикоснувшись более ощутимо. Еще раз... я уже не отстранялась от Леши. Приложив верхнюю губу к его губе, отодвигала только нижнюю и касалась ею то внешней стороны губ, то внутренней, немного влажноватой и более нежной... И сама замечала, что каждый новый поцелуй становит все крепче, и я не могла остановиться. Главное - очень тихо дышать... да, это главное... Грудь жег коктейль необычайно острых ощущений, и боязнь быть заловленной усиливала их многократно.
   Меня стремительно бросили на спину и придавили... нет, вдавили с силой в матрас, не разрывая поцелуя. Только стал он намного более настойчивым, жадным. Испуганно распахиваю глаза и встречаюсь с прищуренным взглядом, в тягучей глубине которого плещется что-то не совсем понятное, но подчиняющее, опутывающее похлеще веревок не только тело, но и разум. Я не могу пошевелиться, не могу подумать о том, чтобы вырваться... да и не удастся это. Руки схвачены за запястья и вжаты в мягкую подушку, а тело придавлено всем немаленьким весом парня. Как же тяжело... трудно дышать... задыхаюсь. Но я не хочу высвобождаться. Наоборот. Пусть... пусть так и будет. И я подаюсь вперед, хотя куда уж дальше.
   В голове перемкнуло и здравый смысл улетучился, не сказав напоследок "прощай".
   Пальцы, которые, казалось, если еще сильней сдавят запястья, то легко переломят их пополам, вдруг разжались. Немного шершавая рука заскользила вверх, пальцы переплелись с моими, и в этом жесте было столько нежности... и она немного не похожа на нежность поцелуя. Та - граничит с безумием, а эта - более трепетная.
   Что-то мокрое медленно провело по нижней губе, и в голове взорвался мини-салют. Леша приподнялся, и я смогла сделать вдох полной грудью. И... нечто странное привлекло внимание. В бедро что-то уперлось, и я не могла понять - что. Что-то не сильно большое и находящееся...
   От сознания, что представляет собой это загадочное - теперь уже нет - "что-то" резко вернулся и здравый смысл, и разум, и я дернула головой в сторону, разрывая поцелуй и округленными глазами уставилась в прищуренные и затуманенные зеленые, в которых все четче проявлялось непонимание... а потом и осознание. Леша беззвучно выругался и откатился в сторону, оставшись лежать на животе. А я вскочила и выдавив что-то вроде: "Я пошла", выбежала в коридор, едва не потеряв по дороге шорты.
   Так, Соня, спокойно! Это естественно... вроде бы как. И ты не маленькая девочка, а вполне себе взрослый человек, не нужно так пугаться и старательно краснеть, не нужно... Приложила обе руки к сумасшедшее стучащему сердцу. А ну, цыц! И ты тоже успокаивайся! И вообще, кто и виноват в такой... реакции, то только я. Кому захотелось поцелуйчиков утренних, а? Кто не смог вовремя остановиться? Кто не вырвался, когда надо было бы? А то, что ты не подумала о последствиях - а могла бы, Леша уже два раза на это намекал, - к которым совершенно оказалась не готова, так это, еще раз повторюсь, целиком и полностью моя вина. Не ребенок, знаю, что такое парни с их "тонкой душевной организацией".
   Так что все. Ты - спокойна. Спокойная, я сказала! Ты забыла о том, что случилось... ничего не случилось...
   Только как я Леше в глаза решусь посмотреть?
   "Эх, дура..." - тяжело вздохнула, заходя в отведенную мне комнату. И застыла на пороге, обнаружив в ней Олесю Павловну, как раз застилающую постель. Женщина обернулась, мы столкнулись взглядами... Она улыбнулась и приветливо пожелала доброго утра. Я завопила про себя и едва удержалась от того, чтобы не схватиться за голову. Что только она обо мне подумает?! "Правду, Соня, правду", - успокоила одна бессердечная мысль. Что я гадкая, развратная девица, известно что делавшая в комнате парня... это правда, конечно, но не в таком смысле, в каком подумала она!!
   О, моя репутация... как же низко она пала.
   - Я... я... н-не то-о-о... н-не туда-а...э-э-э... - отчаянно пытаясь выдавить хоть что-то путное, проблеяла, протянув, зачем-то вперед руку.
   Женщина расправила последние складки на однотонном синем покрывале, развернулась ко мне со все той же улыбкой.
   - А я как раз тебя звать пришла к завтраку. Все уже собрались, только вас с Лешкой не хватает. Зашла, а тут, - она развела руками, - тебя нет. Хотела уже бросаться по дому искать, но Маришка меня остановила, сказала, что знает где ты... - внимательный взгляд прошелся по мне, начиная от пяток и заканчивая макушкой. Я попыталась одернуть задравшуюся шортину, одернуть футболку и пригладить волосы одновременно. Очень даже понятно, что она подумала. Но женщина не сняла доброжелательной улыбки и не сменила приветливого тона, только задумчивость добавилась. - Теперь я и сама вижу...
   Вот этого я не вынесла. Не могу я, ну просто не могу, чтобы ко мне люди относились подобным образом. Пусть на лице у нее приветливость, но в голове...
   Откуда только силы и слова взялись? Я выложила всю историю моего появления в Лешиной комнате, опустив, конечно, утреннее происшествие, и немного приукрасив - что мы с парнем ночевали по разным сторонам кровати. На лице Олеси Павловны поначалу светилось недоумение, но больше чем половину рассказа она в открытую смеялась, широко раскрыв рот, то сгибаясь пополам, то прогибаясь в спине, и схватившись за живот. Женщина разом сбросила половину своих лет, и стала совсем моей ровесницей.
   Я пристыжено замолкла. Она посмеялась еще пару секунд и уже прикладывала все силы - а это было видно - чтобы успокоиться. Охала, смахивала выступившие слезы, коротко хихикала, замолкала, глубоко вдыхала и выдыхала. И вот, распрямилась и посмотрела на меня, но уже немного по-другому. В ее синих глазах светилось какое-то... расположение. И доброжелательность в них стало глубже и лишилось "официального" налета.
   Сразу стало не в пример легче.
   - Ребенок и есть... Вылитая моя племяшка Ксюшка! Она тоже всяких бабаек боится и спать одна не может. - Олеся Павловна подошла и похлопала меня по макушке. Вот, и еще один высокий человек... ей даже не пришлось сильно руку поднимать. Женщина улыбнулась уже более тепло и... вдруг извинилась: - Прости, что подумала о тебе так плохо. После такого рассказа вижу, что такой ребенок вряд ли способен на то, что я в голове на него повесила. - Я зарделась от похвалы и от вины тоже. Не способен, но оказалась очень близка к тому самому. И это, "Незнание не освобождает от ответственности". - В общем, Сонечка, одевайся и спускайся вниз. А то от пирожков с капустой ничего не останется, - она задорно подмигнула.
   - Пирожки... - благоговейно выдохнула я, представив это кулинарное великолепие, поспешно кивнула и бросилась к шкафу, где на одной из полок оставила свою одежку. Быстрее-быстрее! Ради пирожков да утром...я готова на многое!
   - Соня? - окликнула меня женщина. Я высунулась из-за дверцы шкафа, натягивая одновременно кофту. Олеся Павловна стояла возле двери. Руки, согнутые в локте, были сцеплены на уровне живота, и находились в постоянном движении. Выглядела так, словно она чувствовала неуверенность. Из-за этого я прониклась еще большим вниманием. - Не ревнуй Лешку ко мне.
   Я глупо открыла и закрыла рот, только спустя время найдя, что ответить:
   - А... как вы узнали?
   Улыбка женщины стала мудрой и понимающей. И я поняла, что эта женщина не такая уж и молодая, как показалось раньше. Ей не едва за тридцать, а лет на шесть-восемь больше. Просто она хорошо следит за собой, поэтому морщин - основных свидетелей возраста - практически нет.
   - Не надо, хорошо?
   Я потупила взгляд, а потом и вовсе спряталась за дверцу.
   - Он не смотрел на меня. Забыл совсем и разговаривал только с вами, - словно оправдываясь, сказала, нервно мня в руках джинсы и рассматривая ткань.
   - Нет, не забывал, - возразила она. И добавила, превосходя ответный вопрос-обвинение одной личности: - Да, мы разговаривали, смотрели друг на друга, но Лешка с завидной регулярностью скашивал на тебя глаза. Вот только ты в стол смотрела.
   Джинсы шлепнулись на пол.
   Это что получается? Я... всея моя обида - дутая? И столько негативных эмоций - по недоразумению?!
   - Точно?? - воскликнула, высунувшись из-за дверцы и несколько напугав женщину неожиданным появлением.
   Она засмеялась.
   - Точно, точно. Смотрел и в глазах непонимание читалось. А когда Лешка отворачивался, на него смотрела ты, с тем же непониманием и вселенской обидой! - я вздохнула. - Он дорожит тобой. А поверь, этот паренек очень трудно сходится с людьми. А если сходится, то это считай навсегда... А ты? - сдвинула брови женщина. И тон ее тоже изменился. - Как ты относишься к Леше? Если как к игрушке, то лучше не мучай его. А если... настроена серьезно, то приготовься к трудной жизни.
   Трудной?.. Что это значит?
   А вообще, Олеся Павловна напомнила мне Мари, когда та спрашивала о моем отношении к ее брату. Вот почти копия! Точнее - Мари копия женщины. "Особенно... глаза", - неожиданно поняла. И не только. У Леши похожий разрез глаз... Тряхнула головой. Да мало ли похожих людей?
   Женщина ждала моего ответа. И я с серьезностью сказала:
   - Он - моя жизнь.
   Как и Мари тогда, она улыбнулась с заметным облегчением.
   - Тогда хорошо.
   И ушла. А я бросилась поднимать штаны с пола и натягивать их. Когда закончила, завернула волосы в пучок и побежала на первый этаж.
   Посреди стола стояла огромное блюдце, размером... вот если бы я кольцом сомкнула перед собой руки -такого вот размера. Диаметром сантиметров сорок, как чуть погодя определил наметанный глаз. И оно было полупустое!! Две обжоры, Мари и Ксюшка поглощали пирожки со скоростью пылесоса Фрекен Бок из знаменитого советского мультика. И я бросилась к столу их догонять. Да чтобы такую вкуснятину и без меня уминать?!
   Леша подошел позже, когда на блюде оставалось всего три пирожка и на два я уже нацелила свои загребущие ручки. Пирожки выпали из разом ослабевших пальцев, а саму меня заклинило в одной позе, довольно смешной со стороны - вон как Ксюшка покатилась. Полностью одетый парень перевел глаза-щелочки на девочку, а потом на раковину и пошлепал - именно не пошел, а зашлепал босыми пятками, по напольной плитке в сторону раковины. Умылся несколько раз, смешно фыркая, и только после этого направился к столу и уселся на свое старое место. За ним пришла Олеся Павловна и отправилась к тумбе наводить нам с ним чай. Парень медленно осмотрел столешницу, перебегая взглядом от одной чашке к другой, и остановился на моих пальцах, которые сжимали кружку. Поднял его на обладательницу пальцев и... улыбнулся одними уголками губ с совершенно спокойным выражением что глаз, что лица.
   - Доброе утро всем! - громко воскликнул он и уцепил мои пирожки, разом заглотив один, не поперхнувшись.
   Мари фыркнула.
   - Для кого утро, а для кого уже день! - и многозначительно посмотрела на настенные часы. Половина одиннадцатого?! - Мы с Ксюшей, между прочим, - маленькая девочка с важностью покивала, - хотели посмотреть на утреннее море, но из-за кого-то...
   - Море?! - заорала я, вскочив. Все без исключения с удивленно посмотрели на меня, а ребенок еще и с некоторым страхом. А как же иначе - сидела-сидела, и вдруг БАЦ! и вскакивает.
   Несколько смутившись, села на место.
   Первой очнулась Мари.
   - Ну да, море, - подтвердила. Оно же тут, - она махнула рукой вперед, - в двух шагах, как леди Олеся сказала...
   - Когда идем? - вперила в нее требовательный взгляд.
   Море... ласковое и безграничное синее море, да еще и в цвете... Да это же мечта!!
   - М-м-м... вообще-то хотели после завтрака...
   - А мы уже позавтракали! - Опять не сдержалась и вскочила. -Верно ведь?
   Ксюшка закивала и запрыгала по комнате с радостными визгами, Леша с философским видом дожевал остаток пирожка, а Мари посмотрела на нас, пожала плечами и одним глотком допила чай.
   Позавтракали, вот и хорошо. Отправляемся на море!
   - Ну-ка стоять! - скомандовала Олеся Павловна, когда мы с Ксюшей упрыгали к выходу. Пришлось обернуться с некоторой опаской. Разве будут таким тоном говорить что-то хорошее?
   - Имейте в виду, - она смотрела почему-то на меня, а еще на Мари. Последнее понятно, Мари среди нас как мамочка, но вот я... а ну да, ребенок, - к ледяной кромке близко не подходите - обвалится и ухните в море. Кроме того, что вода ледяная, сегодня волны большие. Так что если упадете, то это все - унесет, и без шанса на возвращение.
   Я сглотнула. Желание увидеть море немного поутихло... но не исчезло совсем. Да и не полезу же я ведь к воде! Мне достаточно будет и издалека посмотреть... вспомнить, какое оно, это море. Не на картинках, а в живую. Ведь последний раз я была на море, когда папа был еще с нами. А после... после всего, что случилось, я, хоть и жила километрах в двухстах от берега, больше около воды не была. Не считала нужным. Серое море - оно вгоняет в тоску и уныние... Но ничего! Серости сказано "нет", и я теперь всегда и все буду видеть в цвете. Знаю точно. Потому что иначе не может быть, ведь рядом мой любимый.
   Кстати, о любимом, рядом с которым неловко стоять, говорить и смотреть на него, даже не встречаясь взглядами. Он вел себя так, будто ничего особенного утром не произошло, и я не знала, радоваться этому или наоборот. Но все равно старалась от него держаться подальше, предпочитая идти рядом с Мари или под ручку с Ксюшкой. С чего-то вдруг этот маленький моторчик в безобидной личине маленькой, невинной девочки теперь таскал меня за собой повсюду. А не Мари, к примеру, как должно быть по логике. Или наши вчерашние игрульки вызвали такое расположение и доверие со стороны девочки, переплюнув даже расположение к взрослой Мари?..
   А вот интересно, сколько девушке лет? Никогда не умела на вид определять возраст людей. Но ей точно не может быть больше двадцати пяти - у нас в универе так взрослых не водится. Но на меня, или вот к примеру, Ленку - а та меня старше на два года, - Мари не похожа. Она более взрослая. Значит, ей где-то в районе двадцати трех. А... Леше? Вот с кем даже гадать бесполезно. Кто он, что он - парень окутан тайнами. Которые я когда-нибудь раскрою. Но продолжая разговор сама с собой о возрасте - мне сугубо чихать, сколько ему. Да если бы было тридцать - что, конечно же, невозможно, - все равно. Он - это он. Милый, улыбчивый, один из самых красивых людей на планете, добрый... любящий, таящий внутри свою вторую, темную сторону - мой Леша. И я его люблю любым.
   Что-то я ушла не в те дебри...
   - Соня, ты такая большая, а идешь так медленно! - сурово обвинила меня Ксюшка, тяня вперед по дорожке, разрезающей на две части реденькую рощу, которая росла неподалеку от дома Олеся Павловны. Я сразу заметила, что за деревьями только небо, но не придала этому особого значения, а зря. Если бы придала - увидела море намного раньше.
   Берега этого моря в нашей области высокие - даже навскидку не скажешь, сколько именно метров, десять-пятнадцать, наверное. Выглядит, словно в многослойном пироге, где каждый слой имеет свой цвет - от песочного до насыщенно-шоколадного, в середке вырезали неровный круг и напустили туда газировки. Это я не по памяти описываю - это я вижу собственными глазами, спускаясь по деревянной лестнице в самому пляжу. Только пляжем теперь его не назовешь - песка не видно за толстым слоев снега и наледи, что сформировалась в огромные серовато-бурые валуны там, где снежная пустыня соприкасается в темным, серо-зеленым морем. А оно - отражало хмурое небо, какое бывает перед штормом. О приближающимся буйстве стихии говорили и довольно высокие волны, врезающиеся в ледяные валуны, взметая вверх прозрачные брызги, и пронизывающий сильный ветер, доносящий до меня холодные брызги... море было очень близко. Прилив?
   Едва мы с Ксюшкой ступили в снег, девочка рванула вперед, но я удержала ее, с трудом правда.
   - Не подходили близко, это опасно, - предупредила ее, чем заслужила недовольный взгляд. Когда только услышала слова Олеси Павловны, ну про то, что подходить близко нельзя, признаюсь, не восприняла их всерьез. Так, махнула рукой про себя и решила, что точно подойду ближе. Но теперь, едва увидела такое суровое, пугающее море с этими волнами, уже не особо хочу. И Ксюшке тоже подходить не дам. Вся решимость отразилась на лице, и это очень не понравилось девочке. Она обиженно развернулась спиной, но не стала вырываться. Вот и хорошо.
   Леша, который шел шагов на десять позади - это еще когда мы до лестницы не дошли, - быстро и легко сбежал по ступенькам, лихо перепрыгнув последние три, опершись на перила, и, ухнув, приземлился рядом. Я покачала головой, хотя на самом деле хотелось захлопать в ладоши и показать большой палец, настолько классно парень выглядел. Он приложил козырьком ладонь к глазам, но вскоре переместил ее затылку, с едва видимым раздражением прижимая к голове волосы, что остервенело трепал ветер. И почему-то с постоянством бросал их на Лешино лицо, что парню очень не нравилось. Я опять залюбовалась его открытым лицом - тем более что Леша смотрел вдаль и мой взгляд, похоже, не замечал, - замечталась и только спустя пару секунд заметила, что девочка дергает меня за рукав и довольно громко требует поиграть с ней в снежки. Леша оглянулся на нее, а потом взгляд зеленых глаз переместился на меня. Я смутилась, вспомнив все, что произошло утром, и согласилась на снежки. Что угодно, только отвлечься...
   Мари спустилась позже всех и привлекла внимание всех - мы с Ксюшкой так и застыли в полуприсяде со снежками в руках - радостным визгом счастливого донельзя ребенка. И поскакала в самой воде, ловко лавируя между ледяных валунов.
   Хм... это если она так скачет, и ее выдержал лед, то может и мне подойти... а? Или не рисковать?
   Но я хочу потрогать воду!
   - Хочешь, принесу? - склонившись так, чтобы заглянуть мне в лицо, с улыбкой поинтересовался Леша.
   - А?.. - Сказала вслух? Ну, Соня... Молчание он расценил как согласие, распрямился и зашагал к сестре. Вот только я, кое что вспомнив, бросилась к парню, намертво вцепилась в ремень джинсов и завопила:
   - Не надо!! - Леша замер, с удивлением на лице, посмотрел за спину - на перепуганную меня. - А вдруг ты упадешь в воду, как тогда?!
   О да... вечер через пару дней после седьмого января. И та чертова снегоуборочная машина. Больница. Воспаление легких... Не хочу еще раз пережить это. Не хочу еще раз видеть, как он мучается. Чихать на море! Мне и так все прекрасно видно! Так рисковать ради моего сумасбродного желания - не надо. Как только представлю, что Леша падает в море и... я остаюсь в этом мире одна... Вжалась носом в теплый ворс его куртки. Если такое произойдет, я просто прыгну следом.
   - Ну чего ты? - ласково пробормотал Леша, отцепив по одному сжатые на поясе пальцы, развернулся и приподнял мое лицо, обхватив его ладонями. Успокаивающе улыбнулся. - Это ведь был просто наиглупейший в жизни несчастный случай. И если так не хочешь, то я не пойду. - Указательный и средний палец нежно провели по щеке, от скулы к подбородку. Обычный жест... но почему-то он успокоил.
   Я кивнула, опустив голову.
   - А кто тут у нас хотел море потрогать? Вот вам его кусочек! - весело, нараспев протянула Мари. Меня это настолько заинтриговало, что я высунулась из-за парня и едва не столкнулась с подошедшей Мари, которая с сосредоточенным видом несла в сложенным лодочкой ладонях мутноватую, но самую настоящую морскую воду.
   - Ух ты... - выдохнула, счастливая донельзя, и, зажав зубами уголок варежки, стянула их и запустила пальцы в воду. Холодная... Вытащила. Принюхалась к воде и лизнула мокрые пальцы, с восторгом признав давний привкус родного моря. Только вдруг Мари воскликнула: "Ты чего?!" и отошла назад - к ней тут же прилипла Ксюшка с требовательными криками: "И я, и я хочу потрогать!" - а Леша обнял сзади... хм, скорее ух встал за спиной и прижал мои руки к бокам. Я посмотрела на него с возмущением, и немного смущенная.
   - Чтобы всякую гадость в рот не тянула, - пояснил парень. Ну разве ему объяснишь, что без вкусовых ощущений полностью картинку воспоминаний не восстановишь?
   Ксюшка опять дернула мой рукав.
   - А снежки? - ревниво поглядывая на Лешу, спросила она. От придумывания ответа ребенку спасла Мари, с талантливостью нянечки из детсада отвлекая девочку. Только... "А ну этих скучных, пошли вон туда, места больше, там и поиграем в снежки!" - спасибо, Мари. Обласкала. Девушка свернула на одну из утоптанных тропок, ведущих дальше по пляжу, и, полуобернувшись, подмигнула и показала язык. Я не удержалась, и улыбнулась.
   Ведь специально оставила нас одних... Зачем?
   Но... я была ей благодарна. Мне нравилось вот так стоять, греясь в Лешиных объятиях, защищенная от настойчивого ветра, который своих холодом отвлекал от созерцания моря. Мысли о утре, конечно, роились в голове, и еще как, но... хочу постоять еще немного так. Я странная, да? Бегу от парня и сама же к нему тянусь, не желая уходить.
   С морем у меня много связано. В море упал папин самолет... оно забрало моего папу. И все же, я не могу ненавидеть море. Ведь его так обожал отец... И я обожала вместе с ним. И вот эти воспоминания, а не те, где я стою на причале и бросаю в воду маленький венок, сильнее. Папина улыбка...
   Впервые после его гибели, я вернулась к морю. И... как же холодно. Но тепло Леши понемногу прогоняет этот холод, обволакивает от макушки до пят, и словно бы шепчет: "Все хорошо..."
   Хех, тепло - и шепчет! Соня, самой не смешно?
   Усмехнулась.
   - Вот не понимаю, чем вам так нравится это море... - заговорил Леша. Я серьезно задумалась, подбирая слова.
   - Ну-у... не знаю. Оно такое... - я высвободила и раскинула руки в сторону, пытаясь объяснить, но нашла подходящие слова. - Безграничное. Неудержимое. Сильное. Величественное. И этим завораживающее, - подвела итог и замолчала. Вроде все так.
   - Тебя завораживает сила и неудержимость? Мои сойдут? - ехидно спросил парень, я ответила возмущенным взглядом и пихнула кое-кого, подозрительно довольного и похихикивающего. А в ответ получила быстрый поцелуй в висок, и... затихла, вновь вернувшись взглядом к темной воде. Тучи, что чернели раньше ближе к горизонту, переползли поближе и немного пугали. Недолюбливаю штормы, да и сильный ветер вообще. И предпочитаю пересиживать непогоду дома, за стенами, которые защитят от ветра.
   Приближалась буря. И кто знает, будет ли она снежной, или опять польет ледяной дождь. Время вернуться в дом, но я отчего-то стою на месте и смотрю вдаль, где зарождаются эти высокие волны, остервенело бьющие о ледяные валуны.
   Да, все так, как и сказала: море - оно завораживает. Каким бы оно не было.
   - Тогда... Давай когда-нибудь купим дом на берегу моря? Чтобы ты всегда могла им любоваться... - Сердце екнуло, когда Леша сказал это. Дом... Вместе, я и он, живем бок о бок. Странно задумываться о таком только спустя два дня... да что я так зациклилась на этих двух днях?! Я люблю Лешу несколько месяцев. И... каждая влюбленная девушка в розовых мечтах хочет жить с любимым. Чтобы никого рядом, только я и он. Чтобы никто не мешал. Лешины руки заскользили по куртке вверх, и обняли чуть ниже груди. А подбородок лег поверх правого плеча. Волосы щекотнули ухо и щеку. - Всегда. Ты ведь останешься рядом со мной навсегда? - Его руки сжали крепче, стало даже немного больно. Но я не рвалась высвобождаться.
   Отклонившись назад, подняла руки, сомкнула их на шее парня, и коснулась губами его щеки.
   - Ага... Было бы здорово...
   М-да. Нет бы сказать: "Это будет просто здорово, великолепно, потрясно!" или: "Я всегда о таком мечтала!"... Было бы здорово. Тьфу!
   Отстранилась немного и увидела, что он слегла улыбается, не поворачивая головы. Должна отпустить, разжать руки, но так не хочется. Есть две причина, одна из них довольно банальна: пальцы замерзли до окоченения, а у Леши такая теплая шея... вот ему, наверное, "удовольствие" от прикосновения таких ледяных пальцев! Но раз не говорит, значит терпимо... А пока терпимо, значит не буду одергивать руки! А вторая - она стандартная: мне просто нравится касаться его кожи и волос. Тут даже не спугнули воспоминания о утре.
   Указательный и средний пальцы начали перебирать кончики прядей, и я не смогла остановиться.
   Соня, успокойся! Он - не игрушка!.. Но правда, так трудно остановиться.
   Собрав волю в кулак, все же одергиваю руки, но Леша тихо попросил:
   - Не надо. Оставь. Еще немного... - а после этого замолк, и непонятно было, то ли он сказал все, что хотел, то ли не захотел договаривать.
   Не надо, так не надо. Мне только в радость!
   В эту минуту так жалела, что на мне была куртка. Леша... он никогда вот так меня не обнимал. Хотелось почувствовать его руки еще четче. И тепло.
   - Простишь за утреннее? Я не сдержался, - после паузы, сказал он.
   Значит, не я одна об этом утре думаю...
   - Я сама виновата! - преувеличенно бодро ответила. Леша скосил на меня глаз, в котором плясала насмешка.
   - Ну, это да. Несколько, - поправился, видя, как я закипаю. Вообще-то, я ожидала услышать несколько иной ответ!
   - И ты, между прочим, виноват тоже!
   Парень изогнул бровь.
   - Меня можно понять, я не спал всю ночь. Вторую, между прочим, подряд. Поэтому себя мало контролировал. Взяли верх инстинкты! - он с важным тоном указал пальцем в небо.
   - Инстинкты у него верх взяли, - очень тихо пробурчала, немного смущенная. Хороши инстинкты... Хм. А может, и мне все на инстинкты свалить? Ну а что? - Я говорю, не спал почему столько? И зачем тогда встал так рано? Спал бы лучше и дальше! - несколько взволновано. Не спать два дня... это, вообще-то, очень серьезно. Помню однажды, курсе на втором, делала практические две ночи подряд, на утро следующего дня таким трупом себя чувствовала!
   - Звучит так, будто ты хочешь от меня избавиться...
   - Неправда! - воскликнула. Леша еще раз улыбнулся и, повернув голову на несколько секунд, поцеловал в губы. И повернулся как не в чем ни бывало.
   - Соня, Соня, какой же ты еще в сущности ребенок... - с оттенком грусти, тщательно запрятанном среди иронии, протянул парень. - Разве я мог спокойно уснуть после нашего первого поцелуя, которого так давно хотел? - "Если бы ты только знал, как я его хотела..." - И разве возможно уснуть рядом с любимой и желанной девушкой под мышкой? Я уже и к стенке откатился, но все равно не помогло.
   Сердце забилось быстрее. "Желанной"... В груди, где-то в области диафрагмы, зародился комочек пульсирующего тепла, плавно спустившегося к животу. Мне жутко понравилось это слово. Желанная... Только сейчас поняла - и Леша для меня тоже желанный. Потому что сколько же связано с ним желаний!.. Не совсем приличных, конечно. Ой! Чего это я с таким спокойствием говорю конечно, будто это само собой разумеющееся?
   - Но ничего, исправим, - бодро добавил парень.
   Э-э-э?! Это он собрался ребенка во мне править? Тем способом, о котором я подумала? Нет, ну что за извращенец!! Да у него... да у него... только одна на уме, вот!
   Сказала Соня, вроде как возмущенно, но с тайным довольством и... предвкушением? Кошмар.
   Прибежали Мари с Ксюшкой. Последняя орала на нас двоих, придерживая рукой волосы. О, как ветер поднялся... а я и не заметила. Переведя глаза на море, ужаснулась и сипло поддержала Мари в предложении поскорее пойти домой, пока нас не смыло. Море разыгралось не на шутку, волны высотой были метра под два, не меньше, и захлестнули берег уже наполовину. Ни Леша, ни я, хоть смотрели на воду, не заметили изменения... вот помечтали еще немного, и точно ухнули в море.
   Неутомимый энерджайзер Ксюша бегала вокруг, радуясь теперь сильному ветру, взметающему в воздух снежную пыль - казалось, что поднялась метель, настолько пыли было много.
   Мы четверо - двух "детишек" держали за ручки: Ксюшу Мари, меня - Леша - быстро взбежали по лестнице, оставив за спиной бушующее море, и заспешили в сторону дома Олеси Павловны, благо до него было рукой подать. На мою радость. Не люблю сильный ветер.
   В какой-то момент, с неба начали падать уже настоящие снежинки, смешиваясь с пылью. Началась метель. Это добавило скорости.
   Перед воротами, рядом с машиной Немриных, стояла еще одна. Причем, марки, которую я знаю - Лендкрузер, здоровенный такой зверь, внушающий уважение и толику страха. Присмотрелась. Ну в точь-точь, как... Нет. Нет-нет! Как будто такая машина только у ее папы. Да таких тысячи!
   - Папка приехал!! - завопила Ксюшка и рванула вперед, таща на буксире Мари. Нет, определенно, это не простой ребенок! Откуда столько силищи?
   Но она назвала приехавшего папой. Значит, это точно машина не того, про кого подумала.
   Вместе с нами внутрь ворвалось облако снега, усыпавшего пол, правда, он почти тут же растаял. Когда захлопнулась дверь - я ее самолично закрыла, - с облегчением привалилась к ней, наконец, нормально дыша. На улице это делать было довольно сложно - в нос и рот забивался снег, даря не самые приятные ощущения.
   Девочка, так и не стянув сапожки и куртку, с счастливым визгом побежала по коридору, оставляя на полу грязные разводы. А я - за ней, пытаясь поймать ребенка и стянуть с нее сапоги - нам же ее доверили, а значит, может влететь от Олеси Павловны за грязь. Да и не хотелось бы падать в глазах женщины еще ниже - только недавно ведь поднялась!
   Нырнув в открытую Ксюхой дверь, пока та не захлопнулась, ворвалась в зал, и.. застыла. Девочка крикнула: "Папочка!!" и повисла на шее присевшего и улыбающегося в усы очень даже знакомого мужчины.
   Передо мной сто... хм, сидел никто иной, как Павел Владимирович Абинков. Прокурор областного суда нашего города. И по совместительству, папочка моей соседки Леночки.
   - Дядя Паша?? - у меня начался нервный тик.
   Мужчина перевел на меня глаза и, кажется, прифигел тоже.
   - Сонька? А ты тут откуда взялась? - пробасил он, округлив глаза.
   Хочу задать тот же вопрос...
  

21

  
   Ксюшка - связующее звено между дядей Пашей и Олесей Павловной. Павловной... не зная возраста отца Ленки, можно было предположить, что она его дочь. Но! Возраст у них... наверное, почти одинаковый, плюс-минус пять-семь лет не в счет. Ксюшка приходится дочерью дяде Паши, то есть - младшей сестрой Ленки, что очень даже вероятно. Я знаю, что у соседки есть сестренка, сколько раз она ее упоминала. И одновременно, Ксюша - племянница Олеси Павловны, если она, конечно, не сказала это просто так, ну тогда, в комнате "моей". Значит, женщина приходится дяде Паше сестрой, родной или двоюродной.
   Так?
   Я проследила за понимающейся чашкой. Дядя Паша, прикрыв глаза, сделал долгий глоток и отставил чашку в сторону. Взял бутерброд, слепленный Олесей Павловной, вгрызся, и положил на стол уже только половину...
   - Соня, от твоего взгляда у меня пропадает аппетит, - меланхолично заметил мужчина, открыл глаза и укоряющее посмотрел на меня.
   - Простите, - не мигая и не думая отводить взгляд, ответила.
   "Круглый стол" собрался на кухне, как в месте, наиболее подходящим для долгих разговоров, приправленных съестным и согревающим чаем- а это особенно важно после посещения того ужаса на улице. Олеся Павловна хлопотала возле плиты, что-то готовя на обед, Мари - помогала ей. Женщина и девушка как бы были в своем мире, разговаривали о своем и к нашему разговору - пусть и будущему - отношения не имели. Леша, как только уселся на мягкий кухонный диванчик, недолго поборясь, крепко уснул, упершись щекой в мое плечо. И на попытки его разбудить никак не реагировал. Бессердечная в этих делах его сестра посоветовала рявкнуть в ухо: "Точно проснется", но я не решилась. "Пусть уже спит..." - подумала в приступе нежности и едва удержалась, чтобы... Нет, все, я не отвлекаюсь и смотрю только вперед.
   - И все-таки, кем вы приходитесь Олесе Павловне? - еще раз спросила я, сверля дядю Пашу внимательным взглядом.
   Кружка была вновь приложена к пышным "сталинским" усам. Этот глоток был ну очень долгих. Мужчина довольно крякнул и с громким стуком поставил ее на стол. Обтер губы под усами указательным пальцем.
   - Прямо как в родном суде себя почувствовал! Соня, ты не планируешь начать карьеру в нашей сфере? - Вот у кого совершенно нечитаемое лицо, в любых ситуациях. У дяди Паши было только одно выражение - убийственно спокойное и цепкий взгляд, порой смягчающийся, правда. Ну и сегодня я впервые увидела, как он улыбается.
   Отрицательно помотала головой, едва не скинув с плеча Лешу, и продолжила ожидающе пялиться. Ленкин папа вздохнул.
   - Ну, тут нет особого секрета, - я едва не запрыгала от радости, когда он начал объясняться. Наконец-то! - Мы с Олесей двойняшки. Родились в один день и час, с разницей в девять минут. Двойняшки, а не близнецы, Соня, это разные вещи, - добавил, похоже, заметив, как я внимательно всматриваюсь в лицо Олеси Павловны, а потом и дяди Паши.
   А, точно. Вспомнила. Действительно, есть разница. Двойняшки - они могут быть и непохожи совершенно. Вот как папаня Ленки и няня Леши и Мари. У женщины - волосы цвета молочного шоколада, у мужчины на голове - короткий блондинистый минимум. Только у Ксюшки и Ленки волосы будут посветлее - они в свою маму пошли, та практически платиновая блондинка, причем натуральная... Ленка этим хвастаться любит. Не мне, нет - претендентам на ее руку и сердце.
   Лица у дяди Паши и Олеси Павловны - не похожи. Разве что... хм, носы у них одинаковые, разлет бровей, если присмотреться. Ну и все. Плюс к похожести - это цвет глаз - синий-синий. Такой же удивительный цвет и у Ксюши, и у Лены. Кстати, если вспомнить лицо соседки, то... она чем-то похожа на хозяйку дома. Только чем именно - никак понять не могу.
   Мари засмеялась и, подув на ложку, что-то попробовала, и показала большой палец. Олеся Павловна, которая буквально цвела, пахла и выглядела как ровесница девушки, приложила ладонь к щеке и покачала головой. Но было видно, что на тронута.
   Если смотреть на них двоих... если не знать, кто они... Можно было принять их за родственников. Сестер, к примеру - если возраста тоже не знать. Или же... мать и дочь. Что не может быть, конечно.
   Просто... они похожи. До странности сильно. Разрез глаз, как заметила ранее, и у Леши он похожий. Больше Леше от Олеси Павловны нет ничего. Только у Мари... Нос. Губы с характерной увеличенной в соотношении с верхней нижней губой. Брови другие, это да. Цвет волос тот же, шоколадный. А если они встанут профилем, то вообще...
   Я тряхнула головой. Но все равно продолжила видеть схожесть. Могут ли совершенно посторонние друг другу люди быть так похожи? Мари и Леша сказали, что Олеся Павловна - их няня.
   Так. Или у меня просто воображение хорошее, или меня дурят тут старательно - в чем я очень сомневаюсь, Леша мне ни разу не врал, а если бы и соврал - я заметила, хорошо такие вещи примечаю, - или же тут дурят не меня одну, а уже троих.
   Нет. Мари и Леша точно не считают женщину своей матерью. А я все больше склоняюсь к этому варианту. А мамой ведут себя по-другому. Очень сильно по-другому! А они... как... как я со своей тетей, которая помогала меня растить и которую считаю немного мамой. Вот так и они. Так что все, Соня, ты что-то стала подозрительной больно, а ведь никогда такой не была! Это все схожесть их сбила меня с толку, хотя, она кого хочешь собьет.
   Так, еще один вопрос, и я успокоюсь. Только один...
   - Дядь Паш, а вы знали, что Олеся Павловна приходилась вот Мари, - я кивнула в сторону девушки, - и Леше, - указала на спящего, - няней?
   Его брови взметнулись вверх, а кожа на лбу собралась складочками и он почему-то, пронизывающим, колким взглядом, смерил Лешу.
   - Немрины... - У него был странный голос, когда дядя Паша произнес фамилию. Я бы сказала, что он... очень сильно зол. Я в недоумении. Откуда ему знать фамилию брата и сестры? Причем, не просто знать, когда-то услышав, а злиться. А раз злится, значит - он... знает Мари и Лешу? Или же... их родителей, о которых я вообще ничего не знаю.
   - А вот и ужин! - радостно воскликнула Олеся Павловна, водружая на середину стола на подставку, во время подложенную Мари, большую кастрюлю, держа ту с помощью полотенца за ручки, а после - женщина сняла крышку и кухню наполнили убойные ароматы свежего, самого настоящего домашнего борща. Я помимо воли облизнулась и на несколько мгновений забыла, о чем думала.
   От дяди Паши потянуло холодком. Только разве по его лицу скажешь, на самом деле ли злится он, или спокоен, как всегда?
   - Лесь, можно тебя на секундочку? - ровным голосом спросил, отодвигая табуретку и поднимаясь из-за стола. Короткий взгляд на женщину, выражение лица которой было далеко не таким радостным. Скорее... испуганным, и обреченным, хоть она это старательно пыталась прятать.
   Я и раньше хорошо умела читать людские лица, но в последнее время - научилась еще лучше.
   - Да, конечно! - с улыбкой ответила она, и последовала вслед за мужчиной за дверь.
   "О чем они будут говорить? Ведь о чем-то, связанным с Немриными! А значит, и Лешей. И... вдруг все то, что я надумала - правда?" - закопошился целый ворох подобных мыслей, мгновенно заполоня голову. Я бы последовала за ушедшими, но... тут же Мари. И Леша на плече. Куда я пойду? Так что придется заглубить свое любопытство куда подальше, и сидеть спокойно.
   Все подозрительнее и подозрительнее становится... и предположения никак не ходят забываться.
   Мари села на диванчик рядом с Ксюшкой - даже удивительно, что она просидела так долго молча, видно, устала - и налила ей ароматного супа в тарелочку. Ребенок принялся с важным видом объяснять, что суп так не едят, и принялся перечислять, чего не хватает на столе. А девушке пришлось многочисленные поручения выполнять: из верхнего шкафчика рядом с вытяжкой достать буханку черного хлеба, из холодильника - сметану и, о ужас, головку чеснока из другого шкафа - достать перец, черный и красный...
   - Мари, тебе не показался странным этот внезапный уход? - напряженно спросила я. Девушка пожала плечами, нарезая хлеб аккуратными ломтиками - а я бы так не смогла, и поэтому в общагу покупаю только нарезной.
   - А почему должно странным показаться? - с искренним удивлением в сине-зеленых глазах, спросила она.
   Так, это у меня уже жестокие приступы фантазии, или синева по цвету такая же, как цвет глаз Олеси Павловны, дяди Паши, Ксюшки и Лены?..
   Она не слышала, с какой интонацией произнес их фамилию, как только услышал ее от меня, дядя Паша? Похоже на то... Я открыла рот, чтобы все рассказать... и захлопнула его. А вдруг - с вероятностью в процентов девяносто - все лишь мои глупые домыслы? Ведь нет никаких доказательств.
   Мари разлила по всем тарелкам борщ, и кивнула на спящего брата.
   - Буди этого красавца спящего! Иначе ведь так голодным и останется, а это он вряд ли нам простит, - она задорно подмигнула, и меня захлестнуло стойкое ощущение дежавю. Где-то я уже это видела...
   Скосила глаза на золотистые кудри, живописно усыпавшие плечо. Но как я буду будить парня? Орать в ухо не стану! Еще калекой оставлю...
   Подняв левую руку, потрясла его за плечо.
   - Леш. Леша-а! - Тряхнула сильнее. Ноль реакции.
   - Лекс!! - рявкнула Мари. Эффект тот же. - Я говорю же, крикни ему в ухо. По-другому никак, - скривилась она, и полезла убирать хлеб на место. Похоже, девушку здорово раздражала такая "особенность" брата.
   Да не буду я орать! Может, тряхнуть сильнее?.. От тряски голова парня съехала с плеча и начала заваливаться назад. Если бы вовремя не подхватилась, он бы точно об стену затылком стукнулся. Осторожно уложила Лешу на спинке дивана, здорово напрягаясь. Все же он здоровый и тяжеленный. Задумчиво осмотрела. Притворяется? Утром у него очень хорошо получилось... Только сейчас-то зачем притворяться?
   Может... чтобы я еще раз поцеловала? Глупо, конечно, но... вот и идея. Пользуясь тем, что Мари стояла спиной, и в запасе было секунд пять-шесть, быстро наклонилась к Лешиному лицу и поцеловала, запустив пальцы в его волосы, скользнув к затылку от висков, и чуть оттягивая пряди назад. Не знаю, сколько секунд прошло, к сожалению... или к счастью, я сбилась со счета. Но вот голова Леши дернулась, и он ответил на поцелуй. Теплые руки легли поверх моих. Такой нежный поцелуй... я совсем растаяла. Вот почему он такой разный? То напористый, то вот такой - нежный и ласковый?.. Я не знаю, чего от Леши ожидать. И это мне очень нравится... нет, не так - я теряю от его непредсказуемости голову.
   Ксюшка громко, с отвращением протянула: "Бе-е-е-е!", и мы оба вернулись в реальность, отстранившись друг от друга. Я - смущенная, парень же - убийственно для моего сердца улыбающийся. Его руки с какой-то неохотой соскользнули с моих, а я уже с не меньшим сожалением выпутала пальцы.
   - Определенно, такая пробудка мне нравится. Повторишь?
   Почувствовала, как краснею. Ну когда я перестану смущаться?.. Ответ - никогда. Невозможно привыкнуть к этой нежности, принимать ее, как нечто обыденное.
   - Суп вот лучше ешь! - буркнула, кивая в сторону его тарелки. И взяла ложку, как бы подавая пример.
   Вот почему он с таким пониманием улыбается? Словно понимает, о чем я думаю...
   - Что, без нас уже начали? А подождать? - весело воскликнула Олеся Павловна, едва только ступила на кухню. Взгляд тут же прилип к дяде Паше, но его лицо было невыразимым. Как всегда. Он спокойно сел на свое место и спокойно же начал есть. Женщина источала вокруг себя жизнерадостность. Но в глазах... боль. Такая сильная, что у самой сердце кольнуло. Неужели никто не видит? Ни Мари, ни Леша? Но ладно он - парень в тарелку смотрит, но Мари же с ней разговаривает, смотрит на нее!
   Еще страннее. О чем же они там разговаривали? Знаю точно, что о чем-то важном! Иначе с чего Олесе Павловне притворяться и делать вид, что ничего не произошло?
   Определенно, что-то в этой семье нечисто. Поработаю детективом! Потому что спать, не узнав такой тайны, категорически невозможно.

***

   После ужина я начала очень внимательно следить за женщиной, за малейшим изменением ее взгляда, выражения лица, особенно когда она разговаривала с Лешей или Мари. Присутствует нежность и ласка, думаю, можно классифицировать ее как материнскую. Сделала пометочку. Но. Она же их няня. То есть - человек сродни матери. Такой взгляд может быть и у няни. Как и вообще ее заботливое поведение. Поставила жирный знак вопроса и пригорюнилась.
   Стала так же внимательно разглядывать три лица, дотошно выискивая похожие черты и делая их список. Подозрение усилилось. Нашлись еще несколько похожих черт, и в сумме они составляли семь штук с Мари, и две - с Лешей. Пришла в выводу, что Мари - практически копия женщины. Уверенность в своих догадках повысилась на десяток процентов.
   Интересно, ну неужели Мари не видит, как похожа на свою, якобы, няню? А если видит, то почему же... ничего не предпринимает? Или все же не видит...
   Так. Нужно разузнать побольше о том времени, когда женщина была их няней. И может тогда многие предположения тоже станут уверенностью? Так и сделаю. Осталось только решить, к кому подходить с таким вопросом. К Леше? К Мари? К дяде Паше? Вот последний мне все расскажет, ага. Он только вопросы мастерски умеет задавать, но отвечать... Будет молчать, как рыба, прокурор, чтоб его. Леша или Мари... Скорее, все-таки последняя. Она же больше похожа, значит, с ней и говорить. Решено. Осталось только выбрать подходящий момент, чтобы поговорить с ней наедине. Что та еще задачка... девушка, ее брат и Олеся Павловна ушли в зал, разговаривать о чем-то своем. Причем, закрыли дверь, хорошо хоть не перед моим носом. А я... а что я? Я была занята тем, что развлекала Ксюшку от нечего делать. Папочка ее ушел наверх, там и залег спать - да что сегодня все такие сонные? Куклы на сегодня были отменены, и мы целиком и полностью сосредоточились на прятках. Я даже вроде как во вкус вошла - как-никак во мне же живет ребенок, возраста примерно Ксюшкиного, и порой он прорывается наружу, вот как сейчас. В процессе исследовала дом еще лучше и теперь точно не заблужусь если что.
   Мимо двери в зал я проходила медленно, в надежде хоть что-то услышать. И во время подхода, кажется, третьего, урвала - пока меня Ксюшка, которая водила, не нагнала - обрывок фразы, еще больше все запутавшей.
   "А Макс?.. Он остался там. Решил не ехать". Кто такой этот Макс, и почему Олеся Павловна с такой печалью спрашивала о нем? И почему ответивший Леша говорил так отстраненно-пренебрежительно, с презрительно-высокомерными нотками? Если вспомнить, он так с Семеном говорил. Значит, если сделать вывод, парень этого Макса недолюбливает.
   Сема... Так, все не думать о нем! Такого человека больше нет в моей жизни. Я так решила.
   Заслышав приближающийся топот маленьких ножек, пришлось спешно убегать.
   И опять остаток дня пролетел незаметно и так же безрезультатно, как и прошлый день - утро и вечер не в счет. К тому же, я устала как собака от всей этой беготни и сейчас валялась на кухонном узком и жестком диванчике, так как отведенную мне комнату занял дядя Паша. Вот так вот... Ксюшка, которой не ужалось меня сдвинуть с места, чтобы во что-то еще поиграть, обиделась и ушла к себе. И я даже этому была немного рада. С такими неугомонными маленькими детьми трудно возиться, нужно быть энерджайзером, а я такой никогда не была. Так что в данный момент я наслаждалась тишиной и спокойствием. И усиленно думала.
   Поднапрягшись, перевернулась на спину, положила ладонь тыльной стороной на лоб и вперила бездумный взгляд в беленый потолок. Немрины и Олеся Павловна из зала так и не выходили. Разговаривали все... А ведь точно! Теперь мне ничто не мешает пойти и послушать, что они говорят - Ксюшки же рядом больше нет! Ну а что, в расследовании все методы хороши, кроме грязных, конечно. И подслушивание - один из основных.
   Так и сделаю... Только еще немного полежу...
   Раздался мелодичный перезвон. Лениво приподняв руку, запустила ее в карман джинс и вытащила мобильник, чтобы посмотреть, кто прислал мне смс-ку. Оказалось что, считай, никто - компания мтс решила напомнить о себе и опять прислала какую-то муть с "новым и выгодным" предложением. Пощелкав клавишами, удалила, не вчитываясь. На экране высветилось последнее полученное предложение. Отправителем была Ленка и случилось это три дня назад - она забыла ключи и требовала придти и открыть ей дверь. Вспомнила это случай, так сказать, в цвете и усмехнулась. Только тогда мне было не до смеха - у меня, в отличии от соседки, были еще пары, так что пришлось бежать на большой перемене до общаги и быстренько назад. Нескоро еще забуду этот забег с препятствиями!
   В голову пришла идея. И ведь ни в жизнь не додумалась, если бы не просмотрела историю смс-ок! Ай да мтс... никогда я тебе не была так рада.
   Нашла в телефонной книжке номер соседки и нажала клавишу посыла вызова. Вроде как у нее сегодня немного пар, и она уже должна быть свободна... На гудке пятом она ответила.
   - Ну? - хмуро вопросил хмурый Леночкин голос.
   - Привет, это я, Соня.
   - Да я как бы сразу поняла, - шум игры на заднем плане стих. Значит точно уже освободилась и опять коротает вечер за ноутом. - Чего хотела, прогульщица несчастная? И ты вообще где пропадаешь?.. Соня это, - последнее было едва слышным, похоже, девушка развернулась и сказала это... подозреваю кому. И это кто-то разразился криками и обвинениями. - Готкоманка передает тебе пламенный привет и тоже интересуется куда ты пропала, - перевела по большей мере бессвязные крики Лена.
   - А я у твоей...м-м-м, тети. Да, тети.
   Ленка шикнула за продолжающую орать Аню, и та присмирела, что неудивительно - когда блондинка говорит таким вот тоном, становится страшновато...
   - Какой тети, Соня? Ты вообще о чем? - строго с папиными прокурорскими нотками, спросила она.
   Я вздохнула.
   - У Олеси Павловны, сестры твоего папы.
   За том конце трубки завозились, что-то шумело и трещало - пришлось даже трубку от уха отнять, - но все это довольно быстро прекратилось, шум сменился на далекие девичьи восклики, но и они стихли. Могу предположить, что девушка вышла из комнаты в коридор, а там - и на лестницу.
   - У тети Леси?! - ошарашено воскликнула Лена. - Ты что там забыла?
   - С Алексом приехала.
   - С каким Алексом? Твоим, что ли, парнем? - Я коротко угукнула. Передвинула ладонь со лба на глаза - чтобы свет не отвлекал от разговора. - Так, - протянула она. - А он-то что забыл у тети? Неужели приехал одежку заказывать?
   - А? - непонимающе переспросила. Какую-такую одежку? Она вообще о чем?
   На том конце вновь что-то затрещало и стихло. Не понимаю, она что, не стоит на месте, а ходит? Или шелестит чем-то...
   - Тетя Леся - швея, причем довольно знаменитая в области и даже за ее пределами. Она классно шьет, и к ней обычно выстраиваются очереди, - кратко, но информативно пояснила девушка. - Разве я не рассказывала тебе о ней, когда показывала ту, фиолетовую тунику?
   Кажется, я что-то припомнила, но не была точно уверена. Может, и упоминала, только я, похоже, половину мимо ушей пропустила. Но на всякий случай - чтобы Ленка не обиделась, а то еще отключится - опять угукнула и поспешила пояснить:
   - Нет, не за одеждой. Алекс и его сестра приехали к ней, как к своей няне, - не стала утаивать.
   Динамик подозрительно замолчал. Я даже проверила, а не разъединили ли нас, но нет. Просто Лена молчала. Довольно долго молчала.
   - Твой Алекс и его сестра приехали к моей тете и назвали ее своей няней? - разделяя каждое слово, переспросила она.
   - Ну да, это и сказали. Она была их няней в детстве, как я поняла, а потом пропала, и только недавно, - причем это ведь при мне произошло... - нашли и поехали. А меня взяли с собой за компанию, - впрочем теперь я об этом мало жалею... и только время от времени. Особенно, когда про меня забывают.
   Трубка хрюкнула. Я уже подумала, что Ленка опять начала шастать или помехи на связи пошли, но... прислушалась и поняла, что девушка воодушевленно ржет. Смехом это назвать было нельзя.
   - Нет, ну надо же... почти родственнички... жили под одной крышей и даже не подозревали о существовании друг друга... Санта-Барбара, блин! - Я терпеливо дожидалась, когда она успокоится. Ну и тоже задумалась о превратностях судьбы, которая разместила нас троих... четверых в одной общаге и перезнакомила друг с другом. Никогда не думала, что такое бывает в жизни, а не только в слезоточивых бразильских сериалах. А вот если сейчас еще и выясниться, что Олеся Павловна никакая не няня, а самая настоящая мать Леше и Мари... М-да. А потом неожиданно откроется, что и Анька какая-то родственница Абинковых, волею судьбы, к примеру, разлученная с... кем-то там, она жила так далеко и не знала, что у нее есть большая и дружная семья. А потом и нас, Арелиных, для полного комплекта приплетут. И всем будет оч-чень весело. А мне медаль повесят на грудь за то, что распутала такой плотный клубок интриг, и воссоединила семейство...
   - Так что, Лена, Олеся Павловна действительно была няней Немриных? - решила начать выяснять. Так уж и быть, обойдусь без медальки и раскрою все тайны бесплатно. Да и внутри такой азарт проснулся...
   - Да, была, - подумав, сообщила Ленка. - Примерно девятнадцать лет назад и... так, мне было тогда тринадцать... продолжительностью десять лет. А в две тысячи первом переехала в нашу область и с тех пор стала здесь жить.
   "Мы не зря сюда приехали, Лекс", - вспомнились слова Мари, когда она отдала Леше то письмо с фотографией и документами. Получается, они приехали за ней следом... хм. Я вот только одного не понимаю, зачем так цепляться за няню?.. Правда, не понимаю... у меня же няни не было. Откуда я знаю, что чувствует ребенок, воспитанный вот так, незнакомым человеком?
   - Лен, слушай.. только не смейся, ладно? Олеся Павловна не может им приходиться...м-м-м... матерью? - не стала тянуть.
   Трубка замолкла. Не разъединили, значит Ленка впала в ступор от такого предположения, что ли?
   - Ты это серьезно спрашиваешь? - с подозрительными нотками осведомилась девушка, и я вспыхнула.
   - Нет, шучу! - гаркнула. - Конечно серьезно! Просто тут... - я замялась. Отняв руку от глаз, осмотрелась и продолжила только после того, как убедилась, что рядом никого нет. - Тут что-то странное происходит, Лен. Не могу всего сказать, потому что сама пока ни в чем не уверена. Поэтому ответь, пожалуйста, это очень серьезно. - Мой тон был предельно серьезен. Это и правда очень важно. Леша не рассказывает о своей семье... быть может от того, что у него ее нет? Или есть, но только отец?.. А если я смогу все прояснить, то всем будет хорошо. Ему будет хорошо, а значит и мне.
   - Если так подумать, - в девушке проснулись отцовские гены и она принялась строить догадки, - если учитывать возраст... кстати, сколько девушке лет? - Я ответила честно, что не знаю. Как и возраста Леши. - Ну хорошо, пусть им будет от двадцати до двадцати пяти. И если судить по возрасту, то вполне возможно, что ребятки могут быть ее детьми, ведь именно в том периоде она жила вдали от нас, ни с кем из своих родственников не соприкасаясь. Но есть одно большое "но" - Сонь, тетя уехала от своих предполагаемых детей девять лет назад. И, как я поняла из твоих слов, они с ней но виделись с тех пор. Ни одна мать не сможет бросить своих детей на такое время. Ни одна, даже самая ужасная. - Ленкин серьезный тон всегда добавлял ей возраста. Девушка становилась старше, намного старше и мудрее, чем преподносила себя. - Но с другой стороны, - с философскими нотками продолжила она, - может, она их потеряла?.. Когда ее вынудили уехать. - А вот тут пошло что-то зловещее... и более характерное Ленке.
   - Ага, - скептично, - дай угадаю: примерно лет двадцать пять назад Олеся Павловна волей случая влюбилась в какого-то крупного мафиози, тот влюбился в нее. У них родился ребенок, а следом за них еще один... но у мафиози был заклятый враг, который однажды сказал, что спит с его женой и родившийся следом ребенок - не его. И тогда озверевший мафиози посылает всю любовь на фиг, и выгоняет - с помощью своего безграничного влияния, конечно - женщину куда подальше, разлучая ее с горячо любимым детьми... Так? - под конец я уже не могла удержаться, и тихо посмеивалась, до такой степени бредовая получилась выдуманная история.
   - А вдруг? - вполне серьезно сказала девушка. Я засмеялась уже в полный голос, а Ленка принялась возмущаться. После того, как она пригрозила, что сейчас возьмет и отключиться, пришлось экстренно давиться смехом, стараясь успокоиться и говорить предельно серьезно. - А вообще, что ты себе голову морочишь? Пошла бы и спросила у своего Алекса!
   - Нет! - ужаснулась я. - Не могу... А вдруг скажу что-то не то и причиню ему боль? Правда не могу, понимаешь?
   Девушка тяжело вздохнула.
   - Не понимаю... - пробормотала. - Ладно, ну а если у его сестры спросить?
   Пришел мой черед тяжело вздыхать.
   - Так я и хотела. Только вот никак не могу ее словить, чтобы наедине поговорить. Они с твоей тетей в зале сидят уже который час, и все разговаривают, разговаривают... Подозрительно это, - поделилась, понизив голос.
   Ленка обидно усмехнулась.
   - Да тебе сейчас что угодно подозрительным покажется, так себя накрутила! - Пришлось с ней согласиться - что есть, то есть...Но я же по делу! - Почему бы им не поговорить? Они же друг другу не чужие люди, да и не виделись столько лет, а за этого время ведь многое произошло. Вот и рассказывают... В общем, - более раздраженно сказала девушка, - не забивай мне больше всей этой мутью голову, иди лови эту самую Алексову сестрицу и выясняй все у нее!
   - Хорошо, - послушно согласилась, тем более, сама хотела делать это. - Спасибо тебе. - Наш разговор дал пищу для размышлений, и пусть, что не удалось выяснить самого главного, теперь в запасе есть хоть какие-то факты.
   - Не за что, больше с таким бредом ко мне не приставай, это я сегодня добрая, ответила, но не факт, что отвечу еще раз, поняла? Все, давай... - Когда уже отодвигала мобильник от уха, вдруг она заорала: - Стой!! - Мгновенно приложила телефон обратно.
   - Чего? - а сердце так кольнуло, у меня такое бывает в предвкушении чего-то хорошего. Можно ли полагаться на интуицию, или нет?..
   - Я вспомнила, почему фамилия "Немрины" знакома мне. Слышала раньше, раза три за всю жизнь, потому что эту фамилию запрещено упоминать в нашей семье. Сама однажды спросила, кто это такие, так папа так наорал, что навсегда запомнила - произносить нельзя. А еще... только, Сонь, я не знаю таких уж подробностей, кто станет со мной делиться, да и не лезу я в чужие дела, но с Немриными у тети Леси связаны далеко не самые радужные воспоминания. Она плакала часто, когда приехала. Так что поаккуратней, поняла? - с ноткой угрозы сказала, и теперь уже окончательно попрощалась и отключилась.
   - И как это понимать? - вслух спросила у погасшего экранчика мобильного, но разве он мне ответит?..
   Решительно поднялась и пошла в направлении зала.
   Что же это получается: Олеся Павловна по каким-то причинам недолюбливает Немриных... Или не так: ей больно было вспоминать о них. Не могут люди играть так искренне заботу и любовь.
   А может... вдруг, конечно, бред, но все же... вдруг ее и правда девять лет назад разлучили со своими детьми? Но тогда почему же Мари и Леша считают ее своей няней?
   Какой ужас. У меня сейчас голова развалится на части!!
   Мари, которую так хотела поймать, когда та останется одна, совершенно неожиданно едва не сбила, поворачивая по коридору. Вообще-то шла я в туалет, в противоположную от зала сторону... м-да. Вот же, бывают случайности. Девушка похлопала испуганными глазами и приложила ладонь к груди.
   - Как ты меня напугала...
   - Да уж... - пробормотала. Мари тихо посмеялась и собралась идти дальше, но я вцепилась в ее руках, привлекая повторное внимание. - Мари, нужно поговорить. Срочно, - добавила, видя, как она с растерянным открывает рот.
   - Хорошо. О чем? - доброжелательно полюбопытствовала она. Я быстро оглянулась за спину, посмотрела за девушкой, но никого не обнаружила. Вот и отлично. Только... А с чего начинать-то? Прямо так, сразу, вывалить все подозрения? Их бы еще в слова облечь... Хотя, есть одна мысль. Тут минимум слов и понадобится.
   - Пойдем со мной, - я потянула ее дальше по коридору. В туалет. Там, насколько я помню, висит большое овальное зеркало. То, что нужно. На лице девушки поселилось откровенное непонимание, но она шла вперед, не делая попыток вырваться.
   Да, я не ошиблась, зеркало было. Подтолкнула ее так, чтобы шатенка встала перед ним.
   - Мари, вот ты часто смотришься в зеркало? - начала с нейтрально вопроса.
   - Ну, как бы, да. Часто. А что?
   - И ты хорошо знаешь свое лицо, так?
   - Так, - с растущим недоумением кивнула она.
   Я решила взять "быка за рога".
   - А тебе не кажется, что ты очень сильно похожа на Олесю Павловну?
   Повисла пауза. Сердце тяжело отстукивало секунды. Я нервничала. Ведь от ответа будет зависеть многое.
   Но то, что она сказала, я не ожидала никак и уронила челюсть.
   - Знаю, - спокойно ответила она. Склонив голову на бок, поправила челку. В общем, поведение человека, которому такой важный вопрос показался ну совершенно неважным.
   - Знаешь?! - просипела я, некультурно вытаращившись на девушку. - Х-хочешь сказать, что ты знаешь и то, что Олеся Павловна не няня, а ваша с Лешей мать?
   Мари медленно повернулась всем корпусом ко мне.
   - Мать? - ее можно было использовать как показной музейный экспонат крайней степени удивления.
   - Так ты же сама сказала, что знаешь, как вы с ней похожи!
   Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы придти в себя и, улыбнувшись, замахать руками.
   - Нет-нет, разве я подразумевала что-либо такое? Тут, - улыбка ее резко потухла. Мари отвернулась, уткнувшись взглядом куда-то в сторону. И лицо ее стало отстраненным, - дело совершенно в другом, - с грустной насмешкой сказала она. И голос ее становился все тише и тише. - Та, кто родила нас, бросила семью. Лексу тогда не было и месяца. Я была постарше его, но, как и брат, не помню этой женщины. И даже если бы знала, вспоминать не захотела. За что, что она бросила Лешку таким маленьким, я ненавижу эту бессердечную женщину, - она скривилась. - А папа любил ее, сильно. Вот и искал кого-то хоть немного на нее похожего. Вот и нашел - леди Олесю. - Голос Мари неуловимо потеплел. - Она нас воспитала, стала как мама, особенно Лексу. - Девушка повернулась с прежним доброжелательным выражением и улыбкой на губах. - Вот поэтому он так ее и любит! - Она засуетилась и обогнула меня, стоящую в дверном проеме. - Ты суп будешь? - уже из коридора спросила она. - А то Лекс согласился, а Ксюшка не хочет!
   Я на автомате проскрежетала: "Буду", и села на крышку унитаза, потому что это было единственное место, куда можно было присесть. А присесть мне ой как требовалось.
   Вот тебе и разгадка, доморощенный детектив-Соня. Все оказалось так просто...
   В отдалении раздался жуткий грохот, кто-то ойкнул. Я подумала, что что-то с Мари случилось и бросилась на источник звука. Интересно, зачем девушка пошла в кладовую, если на кухню собиралась?
   Но в маленькой, захламленной комтанушке оказалась не она. Олеся Павловна, стоящая на коленях перед цветными черепками на полу. Если мне не изменяет память, то это была ваза, я ее еще, когда пряталась, очень осторожно огибала, боясь разбить. Руки женщины были как неживые и принадлежащие не ей: кисть одной, лежала рядом с коленом, а кисть второй - прямо в осколках. И по указательному пальцу сбегал ручеек крови. Лицо... я даже не могу его описать. Ужас? Потерянность? Боль? Ой, что это я ее разглядываю, нужно скорее помочь!
   - Олеся Павловна, у вас кровь! - подскочила к ней и начала поднимать за локти. Похоже, у женщины был шок. - Вставайте, вставайте! Нужно поскорее промыть рану!
   Женщина перевела взгляд с осколков на меня, и в глазах только спустя время появилось узнавание. Как будто она... только что меня и заметила... узнала?
   - Рану? - переспросила и посмотрела на пострадавшую руку. - И правда... я такая неаккуратная, - она сделала слабую попытку улыбнуться, но ничего не вышло. Вновь посмотрела под ноги. - Ой! - уже более живо воскликнула. - Нужно убрать, - и начала опускаться, но я е сделать этого не дала.
   - Я сама уберу! Вам нужно кровь остановить. Где у вас находится аптечка? Давайте провожу!
   Она, вроде как уже пришедшая в себя, отмахнулась и сказала, что не маленькая и вполне в силах наклеить на эту царапинку пластырь. Я уверила женщину, что уберу осколки и чуть ли не выпихнула ее из кладовой.
   Только вот... а в чего собирать-то? Не в руку же, в самом деле? Не горю как-то желанием кровью истекать... Пришлось оглядываться в поисках какой-нибудь тряпки или, на худой конец, бумажки. В самом углу нашлась старая и рваная кофта, в какую и покидала осколки.
   Жалко вазочку... красивая была.
   Интересно, а что здесь делала Олеся Павловна?.. Хотя, это не мое дело, спрашивать у хозяйки что она делала в одной из комнат собственного дома. Но все же, интересно-то как!
   Осколки пошла и выкинула на кухню, потому что не знала, куда еще выкидывать. За столом уже сидели Ксюшка и Леша, а Мари накрывала на стол. А...
   - А где Олеся Павловна? С ней все в порядке?
   А лице парня возникло недоумение, а его сестра, поставив передо мной тарелку, пожала плечами, правда, с оттенком беспокойства на лице, которое ей не удалось скрыть.
   - Ей нездоровится и она пошла отдыхать.
   - Нездоровится? - непонимающе переспросила. Это всего лишь из-за той ранки? Или же... все оказалось серьезнее, чем предполагала? И решила уточнить: - Из-за того, что случилось?
   Мари нахмурилась.
   - А что случилось?
   Я прикусила язык, чтобы удержать рвущиеся наружу слова. Женщина не сказала, что порезалась?.. Как и не сказала, что была в кладовой. Почему так? И то ее выражение лица... Может быть, Олеся Павловна из тех людей - боящихся одного только вида крови? Точно. И тогда становится понятна ее реакция, и тот неотрывный взгляд, направленный на свою руку и осколки. Гемофобия, кажется так называется эта болезнь. Довольно много про ее нее слышала, но вот страдающих ей не встречала до этого времени ни разу... Мари продолжала ожидающе на меня смотреть. Похоже, я стала свидетелем той слабости женщины, которую не выставляют напоказ. Лучше промолчать.
   Нагнулась к тарелке и пробормотала:
   - Да нет, ничего. Я перепутала.
   Девушка ничего не сказала, но я ловила на себе ее подозрительные взгляды. Но больше никто и ничего не подозревал. Ксюшка так вообще была, как всегда, активна и воодушевленно рассказывала смешные истории из детсада, Леша ел молча, только когда смотрел на девушку, едва улыбался.
   Во время ужина, легкое волнение насчет Олеси Павловны перерасло в, хм, нелегкое. Очень уж я беспокоилась насчет ее здоровья. А вдруг ей помощь нужна? Но женщина не зовет никого, чтобы не раскрыть свою слабость? А я... я ведь уже догадалась. Меня можно попросить, если что. Так что я решила наведаться к ней и поинтересоваться, как она себя чувствует, заодно провести и, так сказать, визуальный осмотр.
   Быстро дохлебав суп и закидав второе, встала из-за стола и направилась по коридору в зал. Правда, замялась перед дверью, но это так всегда у меня - мяться в нерешительности перед этими дверьми. Тихо стукнула костяшками пальцев и дернула ручку, открывая дверь.
   - О... - внутри не горел свет. Диван был разложен и сразу же приковал к себе взгляд. Вот поэтому-то я и замолчала, не договорив. Спит... тогда точно не буду будить. Так же осторожно, как и открыла, прикрыла дверь, постаравшись сделать хлопок как можно более тихим. Развернулась вокруг своей оси, чтобы пойти обратно на кухню - а куда еще же? И с размаха... с поворота?.. наткнулась на желтую майку Леши и едва не вскрикнула.
   - Леша! - возмущенно воскликнула, но опомнилась и продолжила говорить уже шепотом. - Знаешь как напугал меня? - Да уж... почти как я сегодня Мари.
   Парень искупающе улыбнулся.
   - Прости, не хотел, - так же, шепотом, ответил. Против воли мурашки забегали по телу и от макушки до пяток прошла волна мороза. Слишком он волнующе шептал. Парень кивнул на дверь. - Как она?
   Усилием воли взяла себя в руки и заставила голос не дрожать. Почти.
   - Не знаю, свет выключен. Похоже, заснула.
   - Тогда не будем будить, - пришел к такому же решению Леша, и мы вместе медленно пошли по коридору. - Сонь, - он повернул голову ко мне, - останемся здесь еще на денек?
   Воспоминания о курсовиках всплыли в голове, как еще и о двух несделанных практических... напротив них встали воспоминания о счастливом парне, когда он разговаривал со своей няней, и слова Мари: "Она стала ему как мама..." Вздохнула и выдавила:
   - Ладно... - Подождет как-нибудь эта учеба. Да и до конца семестра остался месяц, а не пара дней. И курсовики у меня практически доделанные... прорвемся!
   Леша замер на месте и взял меня за руку, заставляя остановиться тоже. Подтянул поближе и, наклонившись, поцеловал. Темнота плюс поцелуй плюс руки, плавно переместившиеся на талию... точнее, уже чуть ниже ее, и прижавшие крепче, дали убойный эффект. В голове приятно зашумело, а тело ослабло и пригрозило свалиться на пол.
   - Спасибо, - ненадолго отстранившись, шепнул парень, и вновь коснулся губ, но уже другим поцелуем. Не легким, не требовательным, а... тегучим, как карамель, и медленно сводящим с ума. Я сама не заметила, как руки поднялись и легли на его шею, одновременно подтягивая меня и не давая Леше разорвать поцелуй. Да он и не особо этого хотел... И опять, как только поцелуй стал жестче и напористее, парень оторвался от моих губ, с легкостью - к моему недовольству - преодолевая такой удерживающий фактор как мои руки. Почему?.. Разве я не вижу в твоих глазах желание продолжить?
   Эх... вот если бы я более умело целовалась... тогда бы смогла, как он заставляет делать это меня, заставить забыть обо всем.
   - Хочу... - уныло пробормотала, только спустя секунду поняв, что озвучила мысли и почувствовала, как заливаюсь жаркой краской. Леша моргнул с некоторой ошарашенностью.
   - Чего ты хочешь? - непонимающе спросил он.
   - Да... целоваться... как ты, - заикаясь и сбиваясь, тихо-тихо ответила. Соня, в следующий раз держи свой язык за зубами, чтобы больше не попадаться вот в такие ситуации!
   Выражение лица парня тут же изменилось, появилась какая-то ленца и что-то еще. Несколько раз уже видела вот такое непонятное выражение. И это странно, что я никак не могу его понять... А взгляд темных глаз стал более глубоким. В таком утонуть - раз плюнуть.
   - Вот как... - в голос прокрались соблазняющие нотки. Леша склонился, и почти касался губ. - Научить?
   Провокация?.. Причем, такая откровенная. Он не собирался ничего скрывать. Да и зачем ему? Он никогда ничего не скрывал в этих делах... Думаю. Ноги совсем подкосились и парню пришлось держать меня, чтобы я позорно не растянулась на полу.
   - Да... - И я ответила на нее согласием. В эту минуту больше всего этого хотела.
   Пусть темный коридор добавлял острых ощущений, но мало подходил для такой "учебы". Нужно более спокойное и уединенное место, где можно разместиться с комфортом. Так Леша сказал, улыбаясь уже откровенно соблазняющее и утягивая меня за собой, сжимая пальцы в большой, теплой руке. Пусть и смотрел вперед, часто оглядывался на меня, смотря несколько... многообещающе и предвкушающе? А я, пусть и задумавшаяся над глупостью своего поступка, послушно шла вперед. Мысль о том, что же я такое натворила, ляпнув вслух о своем желании, пришла поздно. Когда уже невозможно было отступить. И не потому что руку нельзя вырвать, развернуться и уйти, и подниматься вслед за ним по лестнице - нет. Все это возможно было бы сделать. Но вот подавить в себе ответное жгучее предвкушение, трепет - никак не получалось. Я все же стала слишком испорченная... уже даже не стараюсь сопротивляться своим желаниям. Как же мне хочется побыть с любимы рядом, наверстать все часы, на которые он обо мне позабыл... и напомнить ему об этом, заставить пожалеть... нет, ни в коем случае не месть. Лишь злопамятство, в хорошем смысле. Нужно дать понять Леше, как он много потерял, что не был со мной рядом. Но, как уже говорила, как это провернуть - не знаю. Но придумаю обязательно... если, конечно, не позабуду обо всем, ведь когда парень целует меня - это же все, разум улетучивается. На столько именно зависит от поцелуя. Вот если как тот, в первое утро после незабываемого признания в любви, то улетучивается о-очень надолго.
   Спокойное и уединенное место... им оказалась его комната. Дверь закрылась и она окончательно погрузилась в темноту. Ничего не было видно, даже собственной ладони, вплотную поднесенную к лицу. Только тепло чувствовала, и оно давало знать - рука рядом. Так же я чувствовала и Лешу. Необычайно четко. Видно, из-за темноты все чувства обострились до предела.
   - А может, включить свет? - дрожащим голосом попросила. Парень усмехнулся. Пальцы провели по скуле и пропали. От того, что я ничего не видела, это прикосновение было очень неожиданным. И ответная реакция на него... необычайно сильная. В груди зародился тугой обжигающий комок. Дыхание стало глубже, тяжелей, и я никак не могла выровнять его. Разве это реально, когда с замиранием ожидаешь в любую секунду еще одного прикосновения? Ведь не видно Лешиного лица, невозможно предположить, что он задумал.
   - Не надо. Так будет намного лучше. Идем. - Он потянул меня вглубь комнаты. Через несколько шагов послышался тихий скрип матраса, а еще через один - коленка уперлась в кровать. Леша продолжал тянуть вперед. Ненавязчиво, легонько сжимая пальцы, будто предлагал: можешь уйти, когда захочешь... если испугаешься. Я не испугалась. Не захотела. В голове опять что-то основательно перемкнула, и я, не думая долго, залезла на кровать и поползла на коленках вперед. Наткнулась на ногу парня, немного отклонилась, обползая по такому кругу - я не могла объяснить такое поведение, но не могла заставить себя даже случайно его коснуться. Уперлась в стенку и развернулась в Леше - его рука сжимающая мою ясно давала понять о местоположении парня. И... его тепло. Близко. И все ближе - он не дал мне сидеть в стороне и притянул к себе. В итоге моя левая коленка тесно соприкасалось с его бедром, левая рука была вытянута в сторону, удерживаемая парнем, запястье щекотал край его рубашки. А грудь... грудь была близко к его плечу - уже один раз задела и едва не зажарилась от смущения. Начало трясти.
   Темнота. И он настолько близко. Разве это не... интимно?
   Пальцы его руки скользнули верх по руке, задержавшись на внутренней стороне запястья, поглаживая его. Медленно, словно он опять давая время уйти, повернуть назад. Но разве я могла? Леша - он как магнит, самый сильный в этом мире. И силе притяжения к нему невозможно сопротивляться.
   - Дрожишь... Замерзла? - пусть он задал вопрос, но в нем таилась и знание ответа. Все он понимал. Знал, что со мной происходит, даже больше меня самой. Зачем спрашивать? Молча беру его руку и прикладываю к груди, чуть выше сходящего с ума сердца. Почувствуй... каково мне сейчас. Зачем же ты еще больше мучаешь? И, похоже, я мазохистка, потому что такие мучения доставляют несколько извращенное удовольствие. Лешины пальцы дрогнули, и он как-то поспешно одернул руку. Я осознала, куда его руку положила, пусть и выше чуть, но все же, и резко захотелось стукнуться головой о стенку.
   - Я тоже волнуюсь... - его понизившийся голос, настолько низкий, что отдавал вибрацией в груди, кажется, дрогнул. - Только совсем не о том, о чем ты.
   Пальцы коснулись виска, заправили за ухо выбившуюся из хвоста прядку, проведя за ушной раковиной и вызвав у мурашек повышенную активность. Никогда бы не подумала, что кожа за ухом настолько чувствительна.
   - О чем? - не думая, что вообще говорю - уже теряю связь с готовящимся к учету разумом - спросила.
   Пальцы прочертили обжигающую дорожку от мочки уха к уголку губ, слегка надавили на нижнюю, отчего я тихонько ахнула и приоткрыла губы. Как током шибануло... приятным таким током...
   - Разве не ясно? - тяжело прошептал он и, неожиданно положив руку на спину, придвинул ближе, заставляя прижаться к нему. Как я и предполагала - был очень близко... Парень сидел спиной опираясь на стену - в нее упиралась теперь и мои коленки. Нос уткнулся, кажется, в ключицу Леши... или немного ниже. И губы кожи касались, пусть это и произошло случайно. А грудь, такое чувствительное место, была прижата в его телу, необычайно горячему - так казалось. Такое впервые... никогда еще Леша не прижимал меня так сильно. Разве что когда мы поцеловались в первый раз, но тогда между нами был преграда из курток, да и в машине тоже самое. А до этого я всегда прикрывалась руками, потому что смущалась. Но теперь... теперь нас отделяют друг от друга только четыре кусочка ткани: мое белье, свитер, и его майка и рубашка. Такие тонкие преграды... от чего они защищают? Только дразнят... Слышу его сердце, чувствую его биение - такое же сильное, как и мое. И тяжелое, жаркое дыхание на щеке.
   Все это так нравилось. Сколько раз я мечтала, чтобы он оказался еще ближе... и... мечтаю до сих пор? Но куда уж ближе? Почему мне до сих пор чего-то не хватает? Может... стоит прижаться еще сильнее?.. Что и пытаюсь сделать, но коленки не позволяют - упираются в стенку, так что придвинуться ближе никак. Приходится прогибаться в спине. А еще закинула руки ему на шею, подчиняясь секундному порыву.
   Что я творю?.. Зачем так поступаю?
   Хочу, чтобы Леша, человек, которого так люблю, был рядом, близко. Хочу касаться его кожи, волос. Хочу слушать, как сейчас, его сердце и знать, что причина такого сумасшедшего биения - я, ни ничто больше. Что... я нужна. Что меня любят... и хочу получить доказательства этому. А вот какое - не знаю пока.
   Глаза привыкали к темноте, и стал различим, пусть едва, контур его лица, в которое так старательно всматривалась в последнюю минуту, немного отстранившись. И было ощущение, что он смотрел тоже. Внимательно. Пронизывающее.
   Лешина рука заскользила по свитеру вверх, собирая ткань складками, делая просто прикосновение еще более волнующим, к плечу, а вторая так и осталась лежать на талии. Он не давал даже шанса отодвинуться еще больше. И от этого я не могла сдержать улыбки. А я ведь тоже не отпущу.
   То, о чем он волнуется... нет, то, что его волнует. Это - наша близость? И... что-то еще? Он сам ответил на этот вопрос, только чуть позже.
   - Я волнуюсь о том, как сложно сдерживаться рядом с тобой. Особенно когда ты и не думаешь сопротивляться, - все тем же низким голосом, срываясь на шепот, сказал он. Его лоб прижался к моему лбу. Еще ближе... я передвинула руки, чтобы он не мог отстраниться. И путь это было эгоистично.
   - А зачем? - Действительно, зачем мне оказывать сопротивление тому, чего хочу сама?
   - Если ты не сопротивляешься, то говоришь напрямую, что я могу делать все, что захочу. Но ведь это не так, - в его голосе проскользнула ирония. - Я еще многого не могу себе позволить, - и не давая мне ничего сказать, уже громче продолжил, уже немного насмешливо: - Но вернемся к тому, из-за чего сюда и пришли. Кажется кто-то хотел использовать меня в роли учителя по поцелуям?
   - Ага, - только и смогла выдавить я. Голову занимала Лешина предпоследняя фраза, насчет не могу себе многого позволить. Это... про то, про что я подумала? А если связать с его словами и мое странное желание быть еще ближе при максимальной, казалось, близости... только не надо говорить, что теперь мне требуется нечто больше, чем...
   Это все темнота виновата! Она вызывает далекие от непорочности мысли!
   Леша наклонил голову ниже, и по его дыханию я поняла, что его губы очень близко к моим.
   - Тогда как насчет того, чтобы начать наш урок? - Его руки отпустили меня, но только на время, пока парень разворачивался ко мне, а после обхватили лицо, приподымая его. Так стало намного удобнее - теперь можно было оторвать коленки от холодной стены и сунуть их в проем под его согнутой ногой, с спиной опереться на вторую согнутую ногу. Без опоры никак, потому что прекрасно знаю реакцию на его поцелуи... Предвкушение вновь проснулось и усиленно начало меня мучить. - Что именно тебя интересует и чего ты хочешь? - пропустив в тон учительские нотки, спросил он.
   - Хочу научиться целоваться так, чтобы ты забывал обо всем, - чистосердечно призналась. Не собиралась это скрывать. Смелая стала... - И о всех, - добавила... ревниво? Вспомнив о том, что кое-кто на столько бросил меня одну, совершенно забыв.
   Леша тихо рассмеялся.
   - Я итак забываю обо всем на свете, когда ты меня целуешь.
   - Мгновенно? - дотошно уточнила.
   - Зависит от ситуации.
   - Вот! - воскликнула, ухватившись на ответ. - А я хочу чтобы мгновенно и надолго... Научи меня, - немного подалась вперед. Хотела добавить в голос просящие нотки, но получилось несколько иначе. В голос проскользнуло нечто иное. Более... чувственное?
   И я нашла способ, как дать ему понять, как, хм, нехорошо оставлять меня без внимания. Вот научусь сейчас - и все, один поцелуй, и любимый будет принадлежать только мне.
   - Интересно желание, - он приблизился сам, и теперь шептал мне в губы, касаясь их, дразня... я опять начала дрожать. - Хорошо, я научу тебя, но что мне за это будет?
   - А что ты хочешь? - едва нашла силы, чтобы заставит себя ответить. А улетучивающийся разум цепко ухватила за хвост, чтобы не думал исчезнуть, пока он мне нужен.
   Его губы на пару секунд коснулись моих. Всего лишь на пару жалких, но таких многообещающих секунд.
   - Поверь, ничего такого, что бы тебе не понравилось.
   Разум вырвался, и злобно хохоча, покинул мою бедовую голову. И я согласилась с условием Леши. Как будто могла сказать нет...
   - Обещаешь? - уточнил он. Нет, я определенно таю от такого его пониженного и хрипловатого голоса, а еще теряю мысль и вообще веду себя как влюбленная дурочка. Кивнула и он понял, так как его руки все еще обхватывали мое лицо. - Вот и хорошо, - по тону было слышно, что парень улыбнулся. Кто знает, что лучше: не видеть его улыбки, или же наоборот. Наверное, все же первое... я итак теряю голову. - Тогда начнем... сядь ближе, - попросил Леша, опустив руки. Теперь я касалась его только коленками и спиной. И темнота вокруг... где он, что он - знала лишь примерно. Еще одна причина для волнения.
   Ближе... Придвинулась вперед, преодолевая считанные сантиметры, нас разделяющие. Ногам стало неудобно, и я пропустила их под согнутой коленкой парня. Еще ближе... немного развернулась. Теперь оголенных локтей касалась тонкая ткань его рубашки. Теплой... Но майка в грубый рубчик, что была под ней, была еще теплее. Я не понимала себя: отчего так понравилось прикосновение этой грубой ткани? Один раз провела тыльной стороной ладони по твердому животу, обтянутому этой тканью, но хочу еще. Как же сильно... мысль об этом занимает опустевший мозг.
   - Знаешь, в поцелуе сам поцелуй не самое главное. Важны и другие прикосновения, - его пальцы, как всегда, неожиданно коснулись кожи за ухом, провели невесомую линию до шеи и прервали ее на подбородке. Я замерла на полувздохе и только после того, как пальцы пропали, резко выдохнула и вдохнула. - Особенно к самым чувствительным местам. - Он вновь улыбался, довольный такой реакцией. По голосе слышно. - Одно из таких уже нашел. Расскажешь про остальные? Или же, - парень склонился к моему лицу... нет, ниже... его дыхание обожгло шею. Казалось, еще немного - и он коснется ее губами. Отклонила подбородок в сторону - это вышло на автомате. Я себя не контролировала.
   Чувствительные места... кажется, это место - все мое тело. К чему бы не прикоснулся любимый, все вызывает волны мурашек и волнение.
   - А ты? У тебя они есть? - выпалила, всерьез опасаясь: если в течении десяти четверти минуты ничего не скажу, ничего не сделаю - боюсь, что-то случится. Утрачу способность к мышлению, и тогда... занавес. А я... боюсь. Боюсь того, что, возможно, случилось бы дальше. Всех страшит неизвестность...
   Леша с силой выдохнул и сел прямо, но одновременно с этим его руки легли на мои плечи, заскользили вниз, обхватили запястья и подняли вверх. Я не сопротивлялась. Зачем? Стало любопытно, что же будет дальше. Что ждет впереди.
   - Есть, - и опять соблазнительный тон. Он положил мои руки на шею, так, что пальцы почти полностью зарылись в мягкие волосы. - Здесь. Мне нравится, когда ты трогаешь мои волосы и касаешься шеи. Заводит. - Сердце бухнуло. Из его уст это слово прозвучало чересчур... вызывающе. Откровенно. Я не могла бы вот так, в открытую, сказать подобное. А он смог.. легко, непринужденно. Вот это больше всего и казалось волнительным. Ладони, подчиняясь его рукам, опустились ниже - на плечи, преодолели преграду из воротника и остановились на впадинке ключиц. - Здесь. - Одна рука осталась на месте, другая же, правая, скользнула еще ниже. Гладкая, шелковистая кожа сменилась тканью. - Здесь, - рука замерла над его сердцем. Ту-дум. Ту-дум. Как же оно остервенело билось о грудную клетку... Мое сердце дрогнуло и забилось еще чаще. Боже, как же как же восхитительно понимать и принимать причину такого стука. Его волновала моя близость так же сильно, как меня. Если... не сильнее. - Я не понимаю, почему ты так любишь класть руку над сердцем. Но это не мешает получать от твоих прикосновений удовольствие. - Его голос понизился еще сильнее, пальцы крепче сжали запястье. - Оно твое, слышишь? - яростно выдохнул Леша, словно пытался донести меня нечто важное. Так, чтобы поняла. - Мое сердце принадлежит только тебе. Оно билось двадцать один год, чтобы стать твоим. Никогда в этом не сомневайся. - В его голос прокралась нежность, неожиданная в своей трепетности.
   "Не сомневайся..." - что я делаю постоянно. Сомневаюсь. Ведь так трудно поверить, что я теперь обладаю таким бесценным сокровищем, как Леша. И... его любовью. Нет, я не скажу, что с этой минуты перестану сомневаться, потому что представляю, насколько это будет нелегко. Но что это будет не в пример реже - знаю точно. При таком, настолько ясном ответе.
   Та рука, что оставалась лежать на плечах, поднялась и легла на его лицо так, что касалась губ. Парень поцеловал пальцы и улыбнулся - почувствовала это кожей.
   - И вот здесь, - прежним тоном, как будто и не существовало ни его слов до этого, ни убеждающего голоса, сказал Леша: насмешливо, тихо и вкрадчиво, с нотками соблазнения. - Нравится, когда ты меня целуешь. - Он еще раз поцеловал мои пальцы и опустил руку себе на колено, начал поглаживать внутреннюю сторону ладони, ближе в запястью, которое сжимал. - Правда есть еще одно место, но трогать его я тебе категорически не советую. Если, конечно, не хочешь последствий, - он выдал низкий, можно даже сказать - гортанный смешок.
   - Пошляк, - тихо пробормотала, немало смущенная и прекрасно понимающая, что имелось в виду.
   - Я про ухо. - Уточнил этот... насмешник, и прикусил то, что он, якобы, и подразумевал. Не свое, естественно, хотя, я бы посмотрела на это... Едва не подпрыгнула. - А ты про что подумала?
   Как же хорошо, что вокруг такая непроглядная темень! Не нужно ему видеть, насколько я покраснела...
   - Но продолжая разговор о поцелуях, могу сказать лишь три вещи. - Он вновь сел прямо, отдалившись и дав тем самым время на передышку. Я замерла, приготовившись внимательно слушать. - Первое: расслабься. - Его палец прикоснулся к уголку губ, провел по нижней. - И немного вытяни их. - Палец чуть надавил на губу. Я даже сама не заметила, как сделала то, что он просил. Само как-то получилось. - Хорошо... Второе. Ты ведь хочешь, чтобы я мгновенно позабыл обо всех, кроме тебя? Тогда покажи мне, насколько я тебе нужен. - Палец вновь провел на прираскрытой губе. Мурашки забегали усиленней. - Важен, - его голос опять понизился. - Настолько ты меня хочешь. Как показываю тебе это я.
   Я замерла, пришло сравнение с мышкой перед вальяжным, опасным котом. Которому она, оказывается, так сильно хочет угодить в лапы.
   - Я не знаю, как это, - с трудом выдавила.
   Леша тяжело выдохнул и... уткнулся носом мне в шею, сжимая в объятиях.
   - Это когда ты отчаянно, до боли, до потери сознания, хочешь касаться того, кого ты любишь. - Его губы щекотали кожу. Я начала "уплывать"... - И не только касаться - хочешь обладать им, любыми способами. Всеми, какие только существуют. И тебе все равно, настолько это считается неприличным, неправильным. Тебе очень трудно совладать с собой. И с каждым прикосновением, случайным, недолгим... не таким, такого ты хочешь... все труднее.
   Я не знала, что и думать. Как принимать? Не только его слова, но и себя. Ведь... получается, что и я... его хочу? Именно в том смысле, в каком и Леша? Но я ведь боюсь! Как возможно хотеть того, чего боишься?
   Парень поднял голову и замер напротив моего лица.
   - А третье: нужна практика. С ней приходит опыт. А практиковаться ты будешь только на мне. Прямо сейчас и начнешь...
   То, что произошло далее, было вполне предполагаемым. Я так ждала этого поцелуя... именно этого, именно сейчас. Потому что в данный момент так в нем нуждалась и так его хотела. Его мягкие губы... их вкус... тепло... Да, я была с этим всем знакома, не один раз, но и не много. Но - запомнила. Не привыкнув... никогда не привыкну. В этот раз я целиком и полностью растворилась в поцелуе.
   Помню, как частенько огромный мир сужается до одного человека, но вот... никогда такого не было, чтобы мир сузился еще сильнее - только до частички его тела. До его губ.
   Вокруг - пустота, абсолютная, вселенская. В ней только дыхание: его и, чуть тише, мое, которое я едва узнала. И поцелуй, далекий от невинного и легкого. Никто в здравом уме не назовет его так... и не в здравом тоже. И напора тоже не было. Только... то самое чувство, какое никогда не понимала. А вот теперь, в один момент поняла. Все оказалось так просто и сложно одновременно. Сложно было принять в себе до этого незнакомое чувство, классифицировать его, не без помощи Лешиных слов. А когда поняла себя - поняла и все остальное. Это незнакомое чувство, кроящееся и до этого в поцелуях, было... желание. И пусть во мне только крохи, его ростки, Лешиного же хватало и на двоих. Страшно? Или... нет? Нет. "Нисколько", - поняла с удивлением. Что со мной? Почему так? Остатки стены, что была столько месяцев между нами, затрещала под натиском с обеих сторон. Некоторые кирпичики рассыпались в мелкий щебень, почти пыль, но другие еще держались... что-то подсказывало, что им немного осталось.
   Я следовала его губам, что делал он - делала и я, вкладывая новое, открытое во мне чувство, не утаивая ни капельки. Может, от этого мы и стали еще ближе? Не физически - духовно, и для меня это было очень важно. Много-много ниточек, тесно сшивших наши... души - даже не знаю, как еще назвать, - их стало больше. Грудь жгло от раздавшегося в стороны обжигающе-пульсирующего комка. Ему было так мало место в груди! Ведь он продолжал расти... в конце-концов, он охватил жаром все тело.
   Его руки все это время бродили по моей спине, то скользя легкими касаниями - которых почти не было под конец, - то надавливая сильнее. Свитер задрался до талии, но парень никогда не дотрагивался до обнаженной кожи. А, оказывается, так этого хотелось... Мои же руки запутались в его волосах, придвигая голову к себе. И пусть парень ясно давал понять, что не собирается отодвигаться, мне требовалось продолжать тянуть его к себе и не менее ясно давать понять, что не отпущу. Так нужно было... кому? Мне, конечно.
   Забывшись, втянула губу Леши чуть сильнее и... взяла и прикусила ее, поддавшись мимолетному желанию. Послышался горловой, мучительный стон, прокативший волной от пальцев ног до кончиков волос и вскруживший голову. Парень отстранился и прошептал, только его шепот был сам на себя непохож: много новых оттенков, меняющих абсолютно все. Как же мне нравился такой его голос...
   - Исполнишь сейчас мое желание? В ответ на учебу? - Прерывистое, тяжелое дыхание смешивалось с моим, становясь единым для нас воздухом. Мы дышали друг другом, а значит... были почти одним целым. - Я хочу кое-что попробовать. Поцелуй, только немного другой. Ты... разрешишь? - Проскользнула просящая нотка. - Позволь мне хоть немного освободить себя.
   Та Соня, что сидела перед ним сейчас - немного другая, она отличается от прежней. И прежде всего отсутствием стеснения, так часто ее сдерживающего.
   - Да, - выдохнула. Плюс любопытство - что же он такое придумал? И... что будет, если парень себя немного освободит.
   - Только если не сдержусь, если ты испугаешься, пожалуйста, останови меня. Любыми способами. Хорошо?
   Я не успела ответить, как он вновь приник к моим губам... сердце забыло, что значит - стучать. Что-то влажное коснулось губ и... скользнуло в рот. Я жутко запаниковала, с ужасом прижав язык к небу и дернулась назад, только руки Леши, предусмотрительно до этого удерживающие затылок, сделать этого не дали. Это ведь... его язык? Он медленно провел по напряженному моему. На месте сердца словно взорвалась бомба, яркая, до ослепительности - темнота перед глазами - я их с испуга распахнула - поплыли разноцветные круги. Горло сдавил спазм, а воздух пропал. Совсем.
   Опустила язык и коснулась самым кончиком и на сотую долю мгновения чужеродного тела во рту. Потом смелее скользнула дальше... И все. Я окончательно потеряла себя. Наши языки тесно переплелись, скользили друг по другу... Жар по всему телу скопился тугим комком внизу живота. Он пульсировал и обжигал еще сильнее. Я... ничего не помню. Просто отрубило. Очнулась, я даже сама не понимаю, из-за чего это случилось, бесстыдно сидя на парне верхом, и не только - лежала без всяких лишних опор на его сильно отклоненном назад теле. Одна рука так и оставалась в волосах, но другая... другая обнаружилась дальше - скомкавшая воротник его рубашки и удерживающая ее где-то возле локтя Леши. Причем, рука продолжала медленно, но верно сдирать его одежду... так... мешавшую?
   Что я едва не наделала?.. Причем... хочу продолжения? Все тело хочет этого, игнорируя вопящий разум. И что меня остановило, что дало придти в себя и разорвать такой опасный поцелуй? Причина быстро нашлась: внутренней стороной бедра, через ткань джинс, ощущала характерный выступ там, где он быть не должен. И сразу поняла, что это такое. Почему раньше не почувствовала?.. Точно! Я сидела на одной его ноге! Хоть это вспомнила... но остальное - никак, как бы не старалась.
   Быстро, как только смогла, слезла с едва слышной хрипотцой дышащего парня и встала на пол. Мое дыхание было не лучше. Садиться на кровать не рискнула. Нужно сделать расстояние между нами как можно большим. Но и убежать я не могла - только отойти. Что-то... удерживало.
   - Прости... - виновато прошептала. Голос не слушался.
   Кровать скрипнула, когда на нее что-то упало. Предположу, что Леша упал на нее спиной. Кажется... так и есть. Все-таки темнота стала не такой плотной, вижу кое-какие контуры.
   - Это ты меня прости, - прохрипел незнакомым голосом он. С минуту восстанавливал дыхание - я занималась тем же - и сказал голосом уже своим, знакомым: - Я окончательно потерял голову. Не нужно было даже пробовать такой поцелуй, еще слишком рано.
   Рано? Рано... Но почему он кажется таким... правильным и своевременным? Не могу взять себя в руки, не могу себя заставить думать здравомысляще. Последствия взрыва чувств и ощущений все еще со мной, как и жар.
   - Не рано, - уверенно ответила. И пусть в этот момент я руководствовалась чувствами, а не разумом. Пусть. Леша сказал так, будто он знал, что совершил ошибку. Но этот поцелуй ошибкой не был. Ни на секунду. Осталось только сказать это ему. - Ты не совершал никаких ошибок.
   Боялась услышать ответ. Вот такая я глупая и непонятная даже себе. А может...я боялась, что если поговорю в любимым, желанным человеком то опять потеряю голову. И буду долго жалеть об этом.
   Не хочу, чтобы все произошло таким образом. Хочу... полностью осознавать свои действия и ни в коем случае не жалеть. Сделать все, когда стану готова и уверенна в себе. И поэтому я решила сбежать.
   - Я пойду, ладно? - начала отступать, шаг за шагом.
   - Иди, - прозвучало тихое. И я по памяти - оказывается, когда нужно, все очень хорошо вспоминается - развернулась в предполагаемому расположению двери, нашла ее, дернула ручку, сощурившись от яркого света в коридоре и... убежала к себе.
   В эту ночь я совсем забыла о своих страхах насчет темноты и незнакомых комнат. Я просто сначала долго сидела у окна, без единой мысли, а потом, через неизвестно сколько времени - но было еще темно - свалилась спать.
  

22

   На утро хозяйка дома выглядела на удивление бодро и весело. Когда я спустилась на кухню, она уже была там. Не одна - в компании с Мари и Ксюшей. Его... не было, и я облегченно выдохнула. После всего случившегося не представляю, как себя вести. Я об этом задумалась только когда вышла из комнаты - а всю ночь или без единой мысли пялилась на что-то, или крепко спала.
   - Соня, привет! - прокричала первая заметившая меня девочка, подняв вверх ручки, в одной из которых она зажала ложку. Мари повернула ко мне голову и приветливо улыбнулась, а я кивнула им обоим, не заметив, как заразилась пропитавшей комнату жизнерадостностью, и разулыбалась. Голова Олеси Павловны, на этот раз ее волосы были стянуты в пучок, придававший женщине несколько озорной вид и сбавляющий с десяток лет - она вообще выглядела моей ровесницей, - появилась над распахнутой дверцей холодильника.
   - Доброе утро! А ты мне как раз и нужна!
   Я непонимающе склонила голову на бок. Вот, и еще одна перенятая у других привычка.
   - Тетя Леся севоднъя открыла холодъильник и увидъела, что завтракать нечем! - жизнерадостно просветила Ксюшка. Олеся Павловна покивала, подтверждая ее слова и награждая девочку любящим взглядом.
   - Сходишь со мной в магазин? - спросила женщина уже у меня. - Тут недалеко. Сама я все не утащу все, что нужно купить. Нас же теперь много! - Последнее слово она выделила из всего предложения. Или только показалось?..
   - Без проблем! - радостно согласилась. Прогулка на свежем воздухе мне будет только на пользу. Проветрю голову... Заодно и от скуки избавлюсь, пусть и ненадолго.
   Много времени, чтобы одеться, не потребовалось. Да и что там одевать - куртку набросить, да ноги сунуть в сапоги-валенки, которые без молнии, которая так обожала портиться на морозе. Заодно и посмотрела поселок, оказавшийся очень красивым... маленькие, не выше двух этажей, домики - как объяснила женщина, просто такой "район" - окраина, а ближе к центру располагались обычные пяти и девятиэтажки, как в городе. Зато они далеко от моря!
   Тот поселок мало затронули несколько потеплений и те ужасные ледяные дожди. Домики утопали в снеге, таком чистом и переливающимся, словно он только что выпал. Дороги обозначались только раскатанной полосой среди снежной пустыни. И люди... пока мы шли до магазина, нам навстречу попалось довольно много людей. И все они улыбались, а Олеся Павловна кивала в ответ, а с некоторыми здоровалась и интересовалась здоровьем... Такое поведение было мне в новинку, и я глазела на людей, как на музейные экспонаты.
   Вот и еще раз поняла, что люди не такие уж и плохие. Даже наоборот.
   Кто бы знал, как я отвыкла от обычных магазинов, какие существовали всегда! Все супермаркеты да супермаркеты: там не нужно говорить продавцу, что тебе нужно, просто молча выкладываешь, и все. Вот поэтому я что-то... застеснялась, и довольно внушительный список, что держала в руке, зачитывала Олеся Павловна, а я подрабатывала грузчиком, складывая все в пакет... пакеты. Их набралось три штуки, причем забитых доверху. Продавщица еще шутливо обвинила женщину в подготовке к атомной войне.
   - Просто ко мне приехали дети! - широко и радостно улыбнулась она с таким счастливым выражением, что защемило сердце.
   На обратном пути она принялась расспрашивать меня о жизни, кто я, где живу... как познакомилась с Лешей - последнее, похоже, ее особенно сильно интересовало. Впрочем, это не было похоже на допрос, Олеся Павловна умудрилась свести все в обычный разговор и втянуть в него меня. Ненавязчиво... Этим она немного Лешу напомнила. Только парень, хм, физически меня утягивать умеет - тяп за руку, и повел.
   Я вздохнула. Вот вернуть, и ведь точно с ним встречусь... Но это все равно когда-нибудь случилось бы. Да и не собираюсь я Лешу избегать. Как вести себя? Но вот я уже дошла до дома, и не смогла ничего придумать - дошла одна, хозяйка дома осталась на улице болтать с какой-то женщиной. А около кухни, таща три пакета за раз, и столкнулась с ним. Застыла, округленными глазами, без единой мысли, уставилась на парня. А вот он выглядел не особо удивленным, будто... ждал меня здесь специально? Леша отошел от косяка, на который опирался, и молча отобрал у меня пакеты - я едва смогла разжать пальцы, чтобы их выпустить. Он развернулся и понес их на кухню, до которой оставалось шагов пять. Я, как привязанная, зачем-то - за ним, таким хвостиком. Он поставил шелестящие пакеты на стол, в легкую подняв их - а внутри было кило по четыре, не меньше - на уровень своей талии - моей груди, и внимательно посмотрел на меня. я - на него, и опять без единой мысли в распухшей от волнения голове. Но смогла очнуться и, чтобы хоть чем-то заняться, принялась с демонстративным энтузиазмом вытаскивать продукты из пакета. Пару раз что-то роняла обратно - даже не видела что именно, хоть смотрела вплотную. Все внимание сконцентрировалось за спину, где стоял Леша. Стоял в каких-то трех шагах и уходить не собирался. Даже наоборот... Шагнул ближе и обнял за плечи.
   - Разве не ты вчера сказала, что я не допускал ошибок? Так почему ты меня игнорируешь? - И в этом жесте не было даже малейшего намека на то, что он даст мне свободу. А я... не рвалась. Так привыкла к его объятиям, что соскучилась, лишившись их на несколько часов.
   Да. Не было ошибок. Как ты не поймешь, Леша, что я просто не знаю, как себя вести? Но не боюсь. Доверяю же тебе, потому что если не любимому, то кому еще в этом мире? Откинулась назад, опершись спиной на его грудь и вдохнула Лешин запах. Сладкий и волнующий персик...
   Только ни я, ни он не знали, что за полчаса, примерно, было предрешено, что нас прервут. Просто именно тогда - как чуть позже узнала - и засела на втором этаже Ксюшка, пользуясь отсутствием тети, открывшая приглянувшуюся ранее банку гуашевой краски. Здоровую такую, сантиметров тридцать в высоту и столько же в диаметре... и где только она такую отыскала? Но по порядку.
   Итак, послышался визг, от которого мы с Лешей подпрыгнули оба, смешанный с характерным для железных емкостей, звоном. Мы, не сговариваясь, побежали в большой зал, - там, где располагалась лестница на второй этаж, - именно от туда шел звук. И застыли, оба уставившись на жестяную, заляпанную желтой, можно даже сказать - канареечной, краской, стоявшей перед первой ступенькой лестницы. И если бы только банка была заляпана - все ступени, чуть поменьше - перила и стены. Со второго этажа, оглушительно ревя, спускалась виновница.
   - Я не виновата!! Оно само вдруг взяло и из рук упало-о-о! - девочка громко икнула и опять заревела, вытирая кулачками глаза. Я вздохнула, с заметным облегчением в душе и присела рядом со спустившимся ребенком. Утешающее погладила ее по голову. Вот ругать я не собиралась. Ни за что. Сама прекрасно помню, какой втык мне однажды устроила мама за подобный случай. Помню, что тогда ощущала... и не хочу, чтобы Ксюша ощущала тоже самое. Детей нельзя ругать. Добиваешься противоположного эффекта. Стараешься воспитать - но вместо этого запугиваешь. Так я считаю. Может... все измениться, когда у меня появятся собственные дети?
   И опять мысли не туда зашли!
   - Горе ты мое. Не реви, сейчас все исправим. Где у вас тут тряпка?
   Девочка резко прекратила рев и осмотрела на меня испуганными глазенками.
   - Ты не будешь меня ругать? - недоверчиво спросила она.
   - Зачем? Это же вышло случайно? - пожала плечами.
   - Случайно! - с жаром подтвердила Ксюша и выбежала в коридор, очень быстро вернувшись с тряпкой. Леша, тем временем, по моему заказу, сходил за водой - принес ее в ведре, которое я заприметила в туалете на первом этаже.
   Хотя... я даже не представляю, как отмыть краску со стен... Ладно, справимся.
   - Давай показывай скорее, где вы все разлила, пока тетя не пришла.
   Девчонка ахнула и дунула вверх по лестнице, быстро-быстро перебирая ножками. Вот вам и стимул...
   Помнится, когда впервые поднялась на второй этаж, задумалась - а для чего рядом с лестницей еще одна дверь? Комната? Оказалось нет. Это была еще одна лестница на чердак, довольно крутая. Ступеньки покрыты темно-зеленым, с ромбическим узором, паласом - точнее, они были покрыты, а сейчас этот палас валялся у самой первой, сложенный "волнами". И так же забрызганный краской.
   Ксюшка принялась рассказывать всю историю с самого начала. В общем так: папа привез любящей рисовать дочурке банку с краской - какую она у него долго просила, увидев однажды в магазине. Только наказал Олесе Павловне не давать открывать такую желанную банку до восьмого марта - ведь это был подарок. Откуда Ксюшка все это знала? Подслушала. И когда ее тетя ушла из дома, не выдержала и деранула на чердак, куда обычно женщина складывала все ненужное, или что-то прятала. Что дверь была закрыта, смышленого ребенка не остановило - разве он не заприметил, куда тетя ключик спрятала? Забралась на чердак, отыскала вожделенную банку, и не сдержалась. Решила "посмотреть одним глазком". Посмотрела. Опять не выдержала и решила порисовать. "Совсем немножко". Взяла банку за ручку и побежала вниз. Она спешила - знала, что тетя скоро вернется, и если увидит ее, то подарка больше не увидит. Нет, ну какой все-таки смышленый ребенок... Вот и доспешилась. Запнулась носочком за складку на паласе и упала на живот, выпустив из рук банку. Синяков - как я, весьма обеспокоенная, проверила - не оказалось. Девочке повезло, она проехала вместе с злополучным паласом десять ступенек, отделавшись только испугом. Нет, она не кричала тогда, но зато завизжала от ужаса после того, как поднялась. Краска из выпущенной банки была разлита, и как оказалось, по всей нижней лестнице...
   Как говорится, и смех, и грех. Вроде как и смеяться хочется, но делать это... как-то не очень. Я еще раз вздохнула. И "наказала" Ксюшку мытьем нескольких нижних ступенек, пока я буду отмывать лестницу выше. Леша, тихо посмеивавшийся во время рассказа, в кулак, вызвался помочь, за что получил полный признательности взгляд.
   "Сочтемся", - прошептал он одними губами, улыбнулся, и ушел.
   Ой-ей, что-то страшновато...
   Ладно. Потом разберемся. Сейчас важно - все вымыть. Подхватив ведро и тряпку, перешагнула через палас и принялась подниматься.
   Чердак - он и есть чердак. У кого-то он пустует и служит домой для птиц - вот как у меня дома, а у кого-то он служит еще одной кладовкой - скопищем старых вещей, которые обычно очень жалко выбросить. Вот так и здесь - этих вещей, покрытых толстым слоем пыли, было очень много. Один диван, накрытый полупрозрачной пленкой, стол, на котором стоит целая батарея разнообразных светильников, под столом - коробки. У стены - шкаф, рядом с ним какие-то бумажные рулоны, потом вроде как свернутые ковры - комод. А на нем... вот на нем было почти пусто. Столько одна вещь, выделявшаяся на фоне всего, что было на чердаке, абсолютной чистотой.
   Фото в рамке. Едва я посмотрела на него, выронила тряпку и ведро. "Хорошо хоть оно не упало на бок, а на дно", - промелькнула мысль. Но это так, левое. Почему левое? Да потому что на фото, выцветшем... да по нему было видно, что сделано оно давно... на меня смотрели мужчина и женщина. Можно сказать, мои ровесники - на фото им точно не больше двадцати пяти. Счастливые улыбки... Мужчина положил женщине руку на плечо, а вторую, похоже с зажатым фотоаппаратом, выставил вперед, и таким образом сфотографировал их.
   Женщина... Олеся Павловна. Невозможно перепутать. Она почти не изменилась с тех пор, как сделано фото. Разве что только шоколадные волосы у нее были обрезаны под каре.
   А вот мужчина... Светлые, с золотом волосы, вьющиеся, длиной до ушей. Упрямо торчащие в разные стороны. И зеленые глаза.
   Глаза Леши.
   У любимого редкий оттенок глаз, и еще звездочка вокруг зрачка... никогда и ни у кого не видела таких глаз, кроме Леши и... вот этого мужчины. И я не верю, что это просто случайная схожесть. И больше никто меня не сможет переубедить. В голове мгновенно вспыхнули все предположения. Нет, уже не предположения - уверенность. Мари схожа с Олесей Павловной как копия, особенно если смотреть на женщину в молодости. Только разрез глаза у Мари достались от мужчины... Ее отца. У меня больше не осталось сомнений - передо мной на фотографии запечатлены никто иные, как родители Мари и Леши. И их черты перемешались в детях. Леше достались отцовский редкий цвет волос и глаз, а вот лицо - мамино, особенно губы и подбородок -у отца он квадратный, с ямочкой, а у Леши тонкий, островатый. Мари - так же мамино лицо, кроме разреза глаз и бровей, взлетающих вверх к вискам, как у отца. А еще... у нее цвет глаз - смешение цветов глаз родительских.
   Они - их дети. Неоспоримо. Как неоспоримо и то, что ни Мари, ни Леша не знают этого. Что там девушка говорила? Ее отец сильно любил их мать, и искал кого-то на нее похожего, и нашел. Олесю Павловну, которую представил как их няню. Хотя... на самом деле она была их мамой. Но почему так? Допустим, Олеся Павловна бросила своих детей... допустим!.. но она... одумалась и вернулась обратно? Но тогда почему бы ее не представить как мать Леши и Мари? Ведь все можно было объяснить детям - точнее только Мари, ведь Леше тогда был месяц, это ведь не взрослые, которые не умеют прощать подобное. Вот это я никак не могу понять... дело в Немрине-старшем? У них с Олесей Павловной возникли, хм, какие-то разногласия? Но это не причина заставлять детей называть собственную мать няней! И мать своих детей принимать- практически посторонними. Каково это?.. Просто ужасно. Пусть я ни разу не мать, но думаю, что это было ужасно. Больно. Как и скрывать почти двадцать лет свои секреты...
   Стоп, а что это я думаю только о хорошей стороне этой женщины? А вдруг она бросила своих детей, даже не думая возвращаться, но Немрин-старший ее... заставил? Только Олесе Павловне ее дети не были нужны, она не чувствовала к ним ничего, и поэтому легко согласилась быть их няней. Почему вернул именно ее, ведь вокруг - сотни нянь? Потому что... любил? Несмотря ни на что, продолжал любить? Ведь на этом фото видно все. Я шагнула ближе и осторожно взяла фото за нижний уголок рамки, приблизила. Невооруженным взглядом видно, что не только мужчина любил. Любила и Олеся Павловна. И... Поставила фото обратно. Развернулась к лестнице, позабыл про ведро, тряпку. Начала медленно спускаться. Да, всю жизнь я не разбиралась в людях. Считала всех, почти всех - исключение друзья моей семьи - сволочами. Но с появлением Леши... с появлением в жизни красок... я все чаще разубеждалась в этом. Далеко не все люди плохие, да что там - кроме одного исключения в виде Милы-Лошади - все люди, которых я пусть и косвенно, но знаю, а также мои можно сказать друзья отличные люди. Добрые. Отзывчивые, без расчетливости - ну где ее можно отыскать, к примеру, в помощи того водилы, который первого января, утром после знатной новогодней попойки, встал и довез меня до города? В помощи Ника, когда он уберег меня от драки с Лошадью в подвале? В помощи Аньки, когда она пропустила пары, чтобы показать мне ювелирные салон, или Ленки, которая сорвалась с важной пары и принесла не хватающее количество денег? Где? Это ведь... и есть отзывчивость, верно? И доброта. Я... немного научилась видеть людей. Доверять в этом деле своему новому взгляду на них.
   И Олеся Павловна не может быть насколько мерзким человеком. И детей своих она любит. Очень сильно. Я не единожды видела это в ее глазах.
   И еще одно. Стала понятна ее реакция в кладовой. Женщина ведь нас слышала, слышала, как... ее дочь ненавидит женщину, что родила их. Олесю Павловну. Ее. Каково это слышать матери? Каково... я сама все увидела. Насколько ей было больно.
   Тут что-то нечисто. Нет, не "что-то" - тут все нечисто!
   Я не великий сыщик, ни в коем разе. Я просто случайный свидетель, которого взяла за душу эта история. Может, хотя так и есть, я лезу не в свое дело, но не могу все оставить как есть. Мать, которая не видела своих детей девять лет. Тот еще вопрос, почему "няня" внезапно уехала, никому и ничего не объяснив. А сейчас - встретила. Но и теперь не может своих детей назвать детьми. Так нельзя. Нельзя и все тут!
   Не могу остаться безучастной, не смогу держать все в себе! Тем более, когда дело касается Леши. Да и Мари уже не посторонний человек. Она - сестра моего любимого, который член моей семьи, а значит - и она тоже. Я хочу помочь им. Разрешить уже раз и навсегда всю эту историю, длинной в двадцать лет. Даже в немного больше...
   Для начала нужно рассказать все Мари и Леше. Что я и собралась делать... С размаху вляпалась пяткой в желтый развод на одной из ступенек. Но ведь я обещала Ксюшке помочь с уборкой. Я разрывалась... но недолго. Победила совесть. И я принялась отмывать краску, благо она смывалась легко. С трудом дотащив тяжеленный ковер на чердак, свернула его в рулон, положила на первую ступеньку, и с несколько злобным облегчением пнула рулон, отчего он покатился вниз, разворачиваясь и ложась дорожкой поверх ступеней. Правда, меня, стоящую на другом конце, едва не свалило... Подоткнула ковер так, чтобы он повторял контуры лестницы, и быстро пошла вниз.
   Леша со Ксюшкой умудрились уже отмыть немаленькую лестницу, как перила и стены. Вот честно, если бы не знала, что здесь творилось минут пятнадцать назад, даже этого не заподозрила! Так, и опять мысли не туда свернули. В большом зале никого не оказалось, и я повернула - да-да, потому что не знала, куда еще - в коридор, а там на кухню, ориентируясь на Ксюшкины крики. А там обнаружилась Мари. Леши не было. Девушка удивленно посмотрела на влетевшую меня, даже Ксюша замолчала. Ладно. Так даже лучше... не представляю, как бы разговаривала с парнем.
   - Мари, можешь со мной кое-куда сходить? - мой голос был предельно серьезен. Девушка это поняла и кивнула без улыбки.
   - Куда? А я тоже хочу! - капризно объявил ребенок, разглядывая попеременно то меня, то подходящую ко мне, а потом и вставшую рядом, Мари.
   Девушка быстро оглянулась на меня, и сделала какие-то, только ей известные выводы. С улыбкой протянула руку Ксюше.
   - А давай я тебя к Леше отведу? У него там компьютер.
   Девочка сощурилась с хитрющим выражением лица.
   - Я мне можно будъет поиграть?
   Мари засмеялась и тряхнула рукой, подзывая ребенка, и та, сползя со стула, схватилась за ладонь.
   - Можно, можно.
   Леша обнаружился в комнате хозяйки на втором этаже, сидящий за персональным компьютером. К нему же нагнулась Олеся Павловна, что-то увлеченно ему объясняющая - когда мы зашли, я услышала обрывок фразы, а потом она замолчала, повернулась к нам. Ксюшка с криками бросилась вперед, вклинилась между ней и парнем, и запрыгала рядом, пытаясь заглянуть в монитор. Леша немного повернул голову к ней, улыбнулся уголком губ и подхватил пискнувшую девочку в прыжке, усадил ее себе на колено, удерживая за живот одной рукой, другой продолжал водить мышкой, открывая какие-то папки. Девочка замерла и смотрела только вперед, в монитор. Я невольно залюбовалась этой картиной. Маленький, раза четыре меньше парня, ребенок, милый, кудрявый ангелочек, которого осторожно обнимает он, почти такой же кудрявый и почти с тем же оттенком волос - более теплым, солнечным. Если представить на секундочку, всего одну, забыть все, и только смотреть, то... Ему идет. Вот так сидеть... просто удивительно как. И когда я смотрю, в груди... так щемящее тепло...
   Очнулась, вспомнила, что вообще затеяла и прекратила пялиться на Лешу с наистраннейшими, мне нехарактерными, мыслями.
   Я решила для начала отвести Мари к фото. Чтобы она, наконец, поверила мне и перестала переубеждать в очевидном. А если продолжит - притащу зеркало и поставлю рядом, чтобы она убедилась.
   Когда мы поднимались, девушка не задала ни одного вопроса. А я бы на ее месте этими самыми вопросами завалила. На чердаке встала рядом с фото, и указала на него пальцем, потому что девушка начала непонимающе осматриваться.
   - Тебе ведь знаком этот человек, верно?
   Мари подошла вплотную к комоду. Я внимательно следила за выражением ее лица. Непонимание и еще раз непонимание, с толикой удивления.
   - Да, это мой отец, - ответила девушка, не отрывая взгляда от фото. Она так внимательно его разглядывала, будто убеждалась, что оно настоящее. Не подделка. - А вторая - это леди Олеся... в молодости, - добавила. Порассматривала, подумала и опять добавила со все той же толикой шока в голосе: - Обнимаются. Они. Вроде как... - недоверчиво.
   Я ничего не говорила, хоть хотелось. Она ведь сама все поймет, верно? Все видно...
   Мари взяла фото и вплотную поднесла к сощуренным глазам. Я ждала. Долго. Но разве это важно? Когда девушка повернула голову ко мне, стало видно, что ждала я не зря. Если она и не поняла всего, то начала догадываться. Только, почему-то, сама не верила в то, что поняла. По глазам легко читается все ее смятение.
   - Что ты хочешь этим сказать? - ее голос совсем ослабел. Девушка перепугано - я впервые видела ее испуг - смотрела на меня, сжимая до побелевших пальцев рамку с фотографией.
   - А ты разве не поняла? - вопросом на вопрос ответила. - Разве ты не видишь, как вы похожи? Ты и Леша на них. Своих родителей.
   Мари отчаянно замотала головой.
   - Нет... - и уже более твердо и уверенно: - Нет. Ты ошиблась. Олеся Павловна всего лишь наша няня, и отец ее взял, потому что она похожа на женщину, которая нас родила и которую он так любил.
   "Не ее слова" - вот какая мысль промелькнула. Такое впечатление, будто ей пришлось повторять эти слова... очень и очень часто. А может, так и было.
   Девушка поставила фото обратно и быстро одернула руку, сжав пальцы в кулак. Перевела взгляд на меня, натянуто улыбнулась.
   - Ты ошиблась, Соня. Папа сказал, что она нас бросила. И она нас бросила, а потом пришла леди Олеся и заменила нам маму. А это фото ни о чем таком, что ты подумала, не говорит. Просто леди Олеся очень похожа на ту, кто нас родила, это естественно, что папа в нее влюбился. Да... - она бросила быстрый взгляд на фото и кивнула своим мыслям. - Именно так, - прозвучало глухо.
   Убеждает сама себя? Ведь сама понимает, но... все равно продолжает отрицать очевидное. Ну не могут посторонние люди насколько быть похожи!! Только родители и дети, или родственники, в конце концов!
   - А тебе никогда не приходило в голову, что твой отец, по каким-то причинам, мог соврать? - озвучила одну из догадок. Она пришла в голову почти сразу как я увидела фотографию.
   Мари нахмурилась.
   - Зачем ему врать?
   Я пожала плечами. Откуда такой посторонний человек, как я, может это знать? Но предположить...
   - Причин может быть много.
   Девушка так же натянуто, как и улыбалась, коротко рассмеялась.
   - Нет, поверь, он не врал бы. Да и тем более, - я заметила, что пальцы ее левой руки нервно мнут край кофты, - если бы та, кого он любит, вернулась, папа не смог бы это скрывать. Точно знаю! - с жаром воскликнула. Только вот с чем большим чувством она говорила, тем сильнее я сомневалась в ее словах и убеждалась в своем. Обратное воздействие.
   Я устало вздохнула. Не думала, что все будет настолько сложно, что Мари будет так упорствовать.
   - Мари, люди на фото - ваши родители. Не перебивай, пожалуйста! - попросила, видя, как девушка с решительным видом хотела что-то возразить. - Как человек, смотрящий на вашу четверку со стороны, я говорю - вы похожи так, как могут быть похожи только родственники. Родители и дети. Их черты перешли к вам, и это видно невооруженным взглядом! Поверь, настолько посторонние не могут быть похожи. Посмотри в зеркало, раз не веришь! Да если смотреть на тебя и на это фото, то ты точно...
   - Ты хоть понимаешь, насколько нереально поверить в такое? - внезапно закричала Мари. От такого я подавилась собственными словами. Она... и кричит... Девушка взмахнула руками с растопыренными пальцами, сдвинув брови до глубоких заломов. - Да я всю жизнь жила с тем, что моя... мать... - девушка буквально выплюнула это слово, - бросила меня и моих братьев! - Она принялась метаться по крохотной комнатушке, едва не сбивая рулоны у стены и задевая шкаф. - Я не могу поверить в то, что она, оказывается, половину жизни была рядом и прикрывалась личиной няни! - остановилась и прокричала мне в лицо. - Не-мо-гу!! - Она внезапно упала там же, где и стояла. Должно быть больно, но, похоже, Мари ничего не почувствовала. Спрятала искривленное лицо в ладонях, и совсем глухо сказала... или всхлипнула? - Не могу...
   Я не могла оставаться равнодушной к происходящему. Не могла спокойно стоять и смотреть на то, как плохо такому радужному человеку, как Мари. Тем более, плохо ей как раз из-за моих слов. Шагнула ближе и присела рядом, положив ладонь на сгорбленную спину, утешающее поглаживая. Тело девушки тряслось. Значит, все-таки плачет?.. И все из-за меня. Вот нужно было влезть! Но... разве можно было поступить по-другому?
   - Прости меня, - искренне повинилась. Во всем: в то, что начала вообще этот разговор, в том, что его продолжаю, пытаясь убедить. - Но вы правда очень похожи. - Девушка скрючила пальцы, вцепившись в волосы и принялась раскачиваться. Но я не могу отступить. Просто не смогу жить дальше с такими знаниями, не смог смотреть ни Мари, ни Леше в глаза. - Мари, пожалуйста, - взмолилась, - поверь, Олеся Павловна не просто твоя и Лешина няня. Хоть на секундочку, но поверь! Подумай над этим, ведь это очень даже реально!
   Тем, что отняла руки от совершенно спокойного лица, сохранившего дорожки от слез, она перепугала меня. Встретилась со мной взглядом, опустошенным и... отсутствующим.
   - Хорошо. Чтобы отпали все вопросы, я пойду в клинику и сделаю анализ ДНК. Ты довольна? - осведомилась девушка спокойным голосом. От таких резких перемен я растерялась, и не сразу пришла в норму.
   - Но это же жутко дорого! Почему бы просто не спросить саму Олесю Павловну? - Я это и собиралась сделать, когда рассказала бы все или Мари, или Леше. Пойти и напрямую спросить, что и как, чтобы развеять остаток недоверия.
   Мари поджала губы.
   - А если ты ошиблась? Возможно... я испорчу отношения с одним из немногих людей, кого считаю своей семьей. А я этого не хочу. - Опираясь руками на колени, она поднялась, одним довольно нервным жестом вытерла обеими ладонями лицо, закрыла глаза, выдохнула, и вновь открыла их, хранящих уже другое выражение. Более похожее на прежнее. Только все такое же спокойное, отдающее холодком. - У меня найдутся деньги, - сказала она, обращаясь к шкафу, а ко мне стоя боком. - Сколько бы их не потребовалось. Я сделаю анализ, и ты убедишься, что была неправа.
   "Что оказалась права", - про себя поправила. Я уверена в своих догадках. Слишком часто они подтверждались.
   Девушка повернулась и обращалась уже ко мне.
   - И еще, ничего не говори Лексу, хорошо? Ни в коем случае ни словечка при нем о той, кто нас родила. Я... - Мари на несколько секунд замялась, - сама все ему расскажу, если... все, как бы это не было невероятно, окажется так, как ты говоришь.
   - Мы расскажем, - поправила, постаравшись сказать это так, чтобы не возникало никаких сомнений - я не собираюсь оставаться в стороне. Да и разве могу?
   Девушка судорожно вздохнула и закашлялась. У меня было подобное, когда, в классе пятом, у меня была истерика.
   - Хорошо, - согласилась она. - Мы расскажем ему все, но только после того, как уедем, - Мари отвернулась с осунувшимся лицом. - Никто не должен видеть Лекса... таким, каким он станет.
   - Каким? - плохо понимая, что она имеет в виду, переспросила. Точнее, я вообще не понимала, что подразумевается под коротким словом "таким". И емким. Отдающим чем-то плохим.
   - Увидишь, - тяжело уронила девушка. - Раз уж он выбрал тебя... когда-нибудь ты все равно бы узнала.
   Дверь на чердак была закрыта на ключ, который был у меня в кармане. Как и были закрыты, до поры, знания об одной из многих тайн семьи Немриных.
  

Часть шестая. Маленькие секреты

23

  
   От Олеси Павловны мы уехали не завтра, как предполагалось, а сегодня, ближе к вечеру. Около четырех, точнее не знаю - смотрела на часы до того, как Мари сказала, чтобы я собиралась. Леша... я не знаю, что ему сказала его сестра, но парень никаких вопросов не задавал: прислонившись спиной к косяку в большом зале, он разговаривал с хозяйкой дома. По большей части разговор состоял из заверений, что он приедет еще, да и вообще будет навещать ее как можно чаще. Причем, говорил это искренне. Олеся Павловна сильно удивилась, когда Мари сказала, что им нужно срочно уехать именно сегодня. Сказала с улыбкой, таким же, как прежде, лицом. Я позавидовала ее выдержке. Сама не смогла ничего выдавить, только кивала на просьбы женщины заглядывать вместе с Лешей. Парень, к которому я подошла, обнял за плечи, прижав к груди, и веселым голосом заверил, что так оно теперь и будет. Его улыбка ненадолго спряталась в моих волосах. Короткие несколько секунд, но о скольком же они успели сказать... Леша обнимал меня как-то нервно, сжимая все сильнее. Так дети игрушки обнимают, когда нервничают - не только по себе сужу. И его резкий, прерывистый выдох, прокатившийся теплом по макушке... Олеся Павловна для него как мать. И если Мари все выяснит, то женщина окажется настоящей матерью. С которой он не виделся девять лет. Каково расставаться с таким дорогим человеком, побыв рядом всего два дня? Еще и улыбается... ради этой женщины? Не показывает, как ему плохо. Но ведь меня не обманешь... Я отодвинулась немного, поймала взгляд зеленых глаз - даже их выражение он так умело прятал - и как можно более ободряюще улыбнулась, проведя рукой по его плечу.
   "Я с тобой. Все будет хорошо. Обещаю", - вот что хотела сказать. И, кажется, любимый меня понял и немного успокоился.
   По коридору за спиной раздался звонок. Это оказался домофон, в который Мари трезвонила, когда мы только приехали в поселок Янтарь. Олеся Павловна нажала кнопку и после короткого: "Да", послышался приглушенный и несколько измененный голос Мари:
   - Я прогрела машину, так можем ехать.
   Хозяйка, набросив на плечи полушубок, проводила нас до ворот. Ксюшка, уцепившись за тетин рукав, шагала рядом, порой перебиваясь на бег - все же ножки у нее маленькие.
   Мари стояла возле машины, пригнанной прямо к воротам. Признаюсь, меня это немного сбило с толку - а откуда вообще машина выехала? Что-то не помню во дворе ни одного гаража.
   Началось прощание. Никогда не любила этот момент расставания. Остается горький привкус в душе, когда, зная, что через пару минут ты уже расстанешься с этим человеком, ты говоришь с ним о всяких глупостях, пытаясь наговориться... Но в этот раз было по-другому Олеся Павловна мне считай посторонний человек - который, если все подтвердится, может стать и далеко не посторонним - так что прощание с ней ограничилось объятием и ее поцелуем в щеку. Только объятие было на удивление теплое... я совсем смутилась, но не поэтому. Из-за того, что приходится столько всего скрывать. Я прекрасно понимала, насколько мое лицо "говорящее" - теперь вот не могу уже скрывать мысли, как раньше, и села в машину, на заднее сидение. И уже через стекло наблюдала за прощанием с Лешей - Олеся Павловна крепко обняла его, что-то сказав на ухо, с грустной улыбкой отстранилась. В ее синих глазах промелькнула тоска, но вот, через мгновение они вновь улыбались. Что ни говори, женщина хорошая актриса... Леша развернулся ко мне и, кинув последнюю улыбку через плечо в ответ на какую-то реплику женщины - звукоизоляция внутри машины будь здоров, на такой только в пробках, где каждый соревнуется с другим в "у кого громче гудок", стоять, - сел рядом.
   Окна в машине затемненные. Леша знал это - улыбка, светившаяся на его лице ради одного человека, померкла, как будто переключатель щелкнули. Парень с невыразимым лицом с больными глазами смотрел на сестру и Олесю Павловну, о чем-то говорящих. Женщина с легкой, но подозрительной - надеюсь, только впечатлительной мне - улыбкой положила руку на предплечье Мари, вроде как... смотрелось так, будто она не давала той уйти... ладно, намекала на то, чтобы она задержалась. Кто знает, о чем они говорили, и сомневаюсь, что хозяйка дома или Мари, севшая в машину с застывшим нечитаемым выражением и округленными глазами, что-либо расскажут.
   О чем же они таком разговаривали?.. Девушка нашла силы для улыбки, когда заведя двигатель, машина медленно покатила вперед, оставляя махающую Олесю Павловну позади. Выехав с мелкой дорожки, ведущей к дому, на дорогу основную, машина покатила намного быстрее. Леша продолжал смотреть в окно, и в неясном отражении виделась не самая радужная картина.
   Такое ощущение... и похоже, Леша подсознательно он все же принимает Олесю Павловну как свою мать, только сам этого не осознает.
   Тяжело все скрывать, от него тем более. Но... все будет хорошо. Обязательно. Я верю.
   Протянула руки к его лицу, обхватила его ладонями и повернула к себе.
   - Посмотри на меня, Леш. - Парень опустил на меня глаза. Я улыбнулась и с удовольствием заметила, как оттаивает холод и уходит отстраненность из зеленых глаз. - Все хорошо. - Провела большими пальцами по полукружиям синяков под ними - следы недосыпа появились два дня назад. И я знаю, кто в этом всем виноват... знаю. У самой такие же синяки. И тоже знаю, кто виноват. Но это все неважно. - Правда ведь?
   Леша улыбнулся в ответ, и на сердце сразу стало спокойнее.
   - Правда. - Он положил ладони на мою спину и затаенной нежностью прижал. Провел рукой по волосам, пропустив половину сквозь пальцы - волосы немного дернуло у корней. И я, похоже, мазохистка, потому что это мне понравилось. - Ты со мной, а значит, я живу, - проговорил прозвучавшую довольно странно и совсем непонятно фразу. - И впереди у нас будет только хорошее. - Парень положил подбородок на мою макушку, а я уткнулась в воротник его куртки.
   А вот с этим я была согласна. Будущее рядом с ним не может быть плохим.
   Так мы и ехали в обнимку. Я уже почти задремала, как раздался звонкий голос Мари, согнавший весь сон:
   - Лекс, - громко позвала она. И пусть девушка окликнула только брата, я тоже подняла и повернула голову назад - стало интересно. В зеркале заднего вида отразились ее сине-зеленые, предельно серьезные глаза, а на заднем плане вид стекла за нашими с Лешей спинами и дорогой с каким-то черным, далеким пятном. Нет... я присмотрелась. Это, кажется, машина. - Посмотри сюда. - Она ткнула ногтем в стекло, прямо в черное пятно машины. - Она едет за нами еще от середины поселка. Было довольно много развилок, но машина продолжал следовать за моей "Ауди". Скажи, это только мне подозрительным кажется?
   Руки парня напряглись. Я повернулась к нему и заметила, как изменилось лицо парня: брови сдвинулись, губы сжались в тонкую линию, отчего такое... хищное выражение начало откровенно пугать. Он мягко отодвинул меня в сторону, а сам без особого труда перелез на переднее сидение. Нажал кнопку на дверце и стекло с негромким жужжанием опустилось. Внутрь салона ворвался холодный ветер, заставив сморщиться. Леша вытянул руку наружу, поправил боковое стекло так, чтобы была видна ехавшая позади машина.
   - Только не надо говорить, что они и здесь нас нашли... - очень тихо, на грани слышимости, пробормотал парень. Убрал руку и вернул стекло в прежнее положение.
   Что это значит? Кто они? И почему внутри начала паника зарождаться?
   Парень повернулся к сестре, напряженной не меньше, чем он. Вот как тут и не запаниковать?
   - Попробуй увеличить скорость, - тихо сказал, и повернулся к боковому стеклу. - Посмотрим, как поступят они.
   Его сестра сделала то, что он попросил. Наша машина оторвалась, но ненадолго. Загадочные преследователи - а я это уже подозревать начинаю, составив в голове логическую цепочку из поведения Немриных и черной машины - держались на прежнем расстоянии.
   - Сбавь. Нужно кое-то проверить.
   Машина резко затормозила почти до нулевой скорости, отчего я едва не врезалась лбом о Лешино сидение. Машина позади так же затормозила, приблизившись. Теперь - я смотрела в то же стекло, что и парень - стало видно что машина эта - внушительный "танк" с тонированными черными стеклами и... без номеров?..
   Она начала медленно приближаться и едва только это случилось, Леша заорал:
   - Гоу, гоу, гоу!!!
   Наша машина, забуксовав в снегу на считанные секунды, сорвалась с места, быстро набирая скорость. Но все равно преследователи - теперь в этом сомнений не возникало - продолжали неуклонно приближаться.
   - Повышай скорость, нужно оторваться! - все на тех же повышенных тонах скомандовал парень.
   Маленькая заминка, и машина дернулась вперед, поехав еще быстрее. Но не помогло... пусть и медленнее, но черный джип приближался.
   - Еще! - гаркнул Леша.
   - Лекс, я не умею водить на такой скорости! - воскликнула Мари. - Я ведь точно во что-нибудь врежусь!
   Парень дернул головой в ее сторону.
   - Тут не в чего врезаться, дорога прямая! - обозлено заорал он. - Так что выдавливай из своей консервной банки все, на что она способна!!
   Сердце заледенело от страха. Я даже дышала через раз. И все всматривалась в зеркало заднего вида, наблюдая за приближением джипа.
   Что происходит?.. Кто и зачем нас преследует? Что им нужно? И... что будет, если догонят?
   Преследователи резко дали по газам и с две секунды сократили разделяющее нас пространство, вот так легко и играючи, поравнялись с нашей машиной. Да стекла "Ауди" были вровень с верхушкой колес джипа! Мягкий толчок и скрежет металла. Леша опять заорал на сестру и принялся вырывать у нее руль. Я в ступоре смотрела вперед, сквозь лобовое стекло, как мы все приближаемся к кювету. Леша крутанул руль, давя на джип, но это было то же самое, что пытаться сдвинуть многотонную статую. Хватило всего еще одного толчка, чтобы машина страшно накренилась вбок...
   Верх и низ поменялись местами, мир пере глазами закрутился. Я больно ударилась сначала плечом когда попыталась уцепиться за переднее сидение, головой, отчего та загудела, как колокол...Когда машина перестала вертеться, разум уже ускользал в душную темноту. И последний удар локтя обо что-то твердое, звон стекла и вспыхнувший в руке жар стали последней каплей. Наступила темнота.
   Я замерла, вроде как приготовившись "упасть" в спасительный обморок, потому что жар в правой руке все разгорался, но... ничего не происходило. А боль в руке все ощутимее и ощутимее, настолько, что уже невозможно и дальше оставаться без движения. И я распахнула глаза. И вот что увидела: перед самым носом спинка переднего сидения, в проеме между ней и корпусом авто проглядывается заснеженное лобовое стекло, за котором мир был почти вертикальным. И дно автомобиля, в которое коленки упирались, тоже... почти вертикальное... Нет, все же я сильно ударилась головой! Машина лежала на боку в кювете, полузасыпанная снегом. Я валяюсь на дверце, рука, которая горела и пульсировала от боли, по плечо в снегу. Нас все же столкнули... А Леша?! Как там он?? Я попыталась принять вертикальное положение, но когда вытягивала руку из снега, не сдержалась от вскрика. И на меня тут же шикнули, и Леша прошептал:
   - Ни звука. Не шевелись.
   Сердце радостно подпрыгнуло к горлу - голос раздавался из-за сидения. С ним все в порядке... Я послушно замерла, но это не помешало продолжать оглядываться. Кроме как подушки безопасности, водительское сидение никто не занимал. Где Мари?.. Я запаниковала и все же приподняла голову, вопреки просьбе Леши, похожей на приказ. И смогла разглядеть и Лешу, и Мари, которую он прижимал к себе. И на первый взгляд с ними было все в порядке. Не передать словами мое облегчение...
   Из-за выбитых стекол на стороне, на которой и лежала машина, было слышно, пусть и сильно приглушенно, что творилось снаружи. Заскрипел снег, и я повернула голову на предполагаемый источник звука. Сквозь тонированные стекла увидела человека в темном костюме. Лицо у него... пугающее. Он постоял, рассматривая нашу машину и, небрежным жестом бросив вниз белый прямоугольник, скрылся. Через какое-то время хлопок дверцы, звук, когда машина буксует и стихающим шум двигателя. Только когда он стих, за передним сидением завозились. Мари села и потянулась к дверце, что теперь была практически над ее головой, а Леша перегнулся через сидение, оглядел меня с ног до головы обеспокоенным взглядом. Только он пугал... такой взгляд из-под нахмуренным бровей и с таким жестким выражением лица.
   - С тобой все нормально? Что-нибудь болит? - быстро и отрывисто спросил он. Я помотала головой, не раздумывая. И пусть что рука болит. Наверняка просто, когда локтем выбила стекло, просто сильно ударилась. А беспокоить по пустякам я его не хочу.
   Мари к тому времени справилась с дверцей и распахнула ее. Леша оглянулся на этот звук, и пользуясь этим я, закусив губу от боли - да что же она так болит? - вытащили руку и, зацепившись здоровой за сидение, села, упираясь ногами в корпус авто по краям от разбитого окна. Нашла даже силы на слабую улыбку, когда парень повернулся ко мне. Рука слабо слушалась, пальцы сгибались с трудом и не полностью - видно, сильно ушибла.
   Девушка, подтянувшись, вылезла наружу и, просунув голову обратно, ожидающе осматривая нас обоих. А потом, когда встретилась взглядами с братом, вылезла обратно. Это было что-то вроде молчаливого: "Вылезайте"?
   - Так, Соня. Я сейчас вылезу, а потом вытащу тебя. Хорошо? - он дождался, когда я кивну, и полез из машины. Проделал он это легко и непринужденно, как будто только и делал, что из машин перевернутых вылезал. Пока Леша меня не видел, быстро глянула на руку и сглотнула. Рукав куртки весь в продольных мелких порезах, а из некоторых, вместе с поролоном, торчат бритвенно-острые осколки стекла. Времени не оставалось, и я провела рукавом другой руки по этому, надеясь так избавиться от осколков. И почти получилось. Как только я попыталась смахнуть самый большой осколок, руку пронзила жуткая боль. Как только не заорала, ума не приложу. Его пришлось очень быстро вытаскивать пальцами, со смутным подозрением... которое перерасло в далеко не смутное, когда осколок был вытащен. Я сглотнула. Окровавлен на конце, и поролон на куртке тоже в крови... Рука в том месте запульсировала сильнее, и к тому же начала неметь. Паника не только проснулась - она разрасталась. Что со мной?..
   Дверца распахнулась и Леша просунул руки внутрь.
   - Хватайся!
   Я протянула ему одну руку, так как вторая висела веревкой, парень схватил ладонь и потянул вверх. Я опиралась ногой обо все, что только можно, чтобы помочь ему. И в конце концов, вылезла. Леша, все так же держа на руку, помог влезть по откосу на дорогу. Сама бы я не смогла, в кювете снега - по колено.
   Мари уже стояла там. Девушка молча протянула брату листок, сохранивший продольную и поперечную полоски от сложенного состояния. В голове щелкнуло. Случайно не тот, который бросил человек в костюме? Леша протянул свободную руку и вырвал лист, поднес к лицу. Я подошла ближе, ведомая любопытством - оно даже про боль заставило на некоторое время забыть, - и приподнялась на цыпочки. Только все равно ничего не смогла разобрать, разве что заметить, что на листе было всего две печатных коротких строчки. Парень сжал руку, комкая лист, и нервным, как показалось, жестом отбросил его в сторону. Неожиданно развернулся вокруг своей оси и присел перед мной на корточки. Положил на предплечья руки с еще больше пугающим выражением лица, требовательно спросил:
   - С тобой точно все хорошо? - Его руки опустились ниже, скользя по куртке, и когда он задел пульсирующее место я скривилась. Не хотела показывать, что со мной не все так уж и в порядке. Да ранка это просто, ранка! Что о ней беспокоиться? Леша, конечно же, заметил мою гримасу и безошибочно ее истолковал, принявшись внимательно разглядывать мои руки. Да почему он такой понимающий?! И парень быстро заметил и разорванный рукав, и окровавленный поролон. Он сжал губы в тонкую нить. Тонкие ноздри раздулись. А вот прищуренные глаза... один раз в них посмотрела, и хватило с лихвой. В них плескалась такая ярость, что я оцепенела.
   Леша с силой выдохнул и дернул собачку замка вниз, принялся снимать мою куртку. С осторожностью, несмотря на то, что я увидела в его глазах. Нет... не могло показаться. Почему он в такой ярости? Это... из-за того, что я сразу все не сказала? Схватив манжет рукава одной рукой, другой - у воротника, все так же осторожно потянул его вниз. Куртку кинул на снег. Без нее моя рука выглядела очень даже приглядно, разве что кроме продольного разреза чуть пониже локтя. Светло-сизая вязанная ткань по краям разреза испачкана кровью... как и в сам разрез. Тоже кровь, даже не видно серьезная ли ранка, или нет.
   - Лекс?.. - непонимающе спросила из-за его спины Мари и подошла ближе. Скосила глаза на его руки, которые сжимали мою и ахнула. - Нужно приложить что-нибудь, - она зашагала ко мне, - чтобы...
   - Не подходи! - рявкнул, полуобернувшись. Я вздрогнула. Мари тут же остановилась. Леша повернул обратно ко мне голову. Принялся рывками расстегивать пуговицы на куртке с такой силой, что едва не отрывал их вообще. - Я сам.
   Раздражение сквозило в каждом его движении. Куртка - отброшена, рубашка снята, но в процессе снятия ткань трещала довольно громко. Это я так, на автомате отмечала, находясь в глубоком шоке.
   Леша... что с ним? Он... сам на себя не похож...
   Или нет. Похож. На того Лешу, которого он скрывает. Его вторая сторона, изредка проглядывающая.
   Пальцы его были очень нежными, прикосновения осторожными. И этим он в шок вгонял еще больше. Подцепив край рукава растянул ткань - когда она отошла от раны, я с силой сжала зубы - и потянул ее вверх. Вот я и полюбовалась порезом во всей его красе. Длиной сантиметра три. А кровь так и течет... Я всегда спокойно относилась ко всем своим ранкам, и этот был не исключением. Пугает, конечно, что - вдруг - такой глубокий, что придется в больницу идти и швы накладывать, но и только. Лешины пальцы дрожали, когда он приложил кое-как сложенную рубашку к порезу, намотал рукава вокруг руки и, схватив мою ладонь, положил поверх своеобразной повязки. Резко встал и отошел на середину дороги. Я не знаю, какое выражение было у его лица - парень стоял ко мне спиной. Он поднял руку и, кажется, приложил ее ко лбу. А вот лицо Мари я видела. Крайне обеспокоенное. Девушка подбежала к нему, заглянула в лицо брата. Еще больше беспокойства.
   - Лекс... Лекс, пожалуйста, успокойся... - она погладила его по спине, и продолжила успокаивающе говорить: - Ты же знаешь, тебе нельзя...
   Леша сбросил ее руку и проорал:
   - Я спокоен!! - Девушка с упрямым видом стояла на месте. - Мари, уйди, - натянуто спокойно попросил парень. И в ответ на вновь поднятую руку он опять заорал. И ярости в этот раз было намного больше. - Не трогай меня!
   Он сам отошел в сторону, на ходу запуская руку в карман, и достал из него мобильник. Поднес его к уху, через несколько секунд холодно сказал:
   - Шоссе между Янтарем и поселком Явское. Выслать машину с охраной. Плюс к этому - на нас напали. Черный джип марки Хаммер. Из кожи вон вылезть, но знать, кто это такие, и мне плевать, как вы это сделаете. Привести хозяев этих собак ко мне.
   Парень опустил руку и прорычал:
   - Я убью их.
   И все больше ни единого слова, ни единого движения. Леша застыл на дороге, как каменная статуя. И это пугало. Я не буду говорить, что "немножечко" - его поведение здорово пугало! Не в пример сильнее, чем когда я видела сцену в спортзале, и, после, в кафе. Я хотела подойти, как-нибудь... успокоить, что ли... ну не могла я спокойно смотреть и продолжать волноваться с каждой минутой все сильнее! К тому же стоит в одной только майке... а вдруг еще простудится. Я понимала, что в эту минуту Лешу такое мало волнует, но все же подхватила его куртку и пошла вперед. Но Мари, в пару широких шагов, догнала и схватила за руку, удерживая на месте. Отрицательно помотала головой, да еще и в сторону, к обочине потянула. И не отпускала руку. Очень даже ясная просьба не подходить к парню. И я решила ей не пренебрегать. Все-таки Мари прожила с Лешей всю жизнь. Она... знает его лучше.
   Минут тридцать-сорок мы простояли вот так: я и Мари отдельно - я все-таки накинула куртку на плечи, очень уж низкая температура. Рука... ну а что рука? Налилась жаром и потяжелела - приходилось поддерживать ее другой рукой. Все как всегда, ничего такого страшного. Заживет само через недельку-другую. Мари за все время не сказала ни единого слова, и вообще казалась полностью поглощенной рисованием носком сапога в снегу. Ноги на минуте десятой устали и пришлось присесть на корточки. Смотреть было некуда. На Лешу? Он не двигался. На Мари? На бескрайние заснеженные поля? На серое небо? Я - человек сам по себе не то чтобы неугомонный, но посидеть на месте хотя бы минут двадцать для меня - пытка. Если не отвлечься на что-то, конечно. И я отвлеклась. На разглядывание переливов снега. Рука удобно легла на колени и больше не давала о себе знать. Но пока я разглядывала...
   Голова пошла кругом от всех этих событий. За последние дни многое что произошло, и хоть одно бы происшествие было объяснено! Эта история с няней-не няней, и вот теперь еще - нападение неизвестно кого и неизвестно зачем. Хотя... похоже, тут только я одна ничего не понимаю. Первичный шок прошел, и мозг начал активно работать, генерируя со скоростью света вопросы, на которые невозможно найти ответы. И от этого распухал, распухал...
   За все время ожидания по дороге не проехало ни единой машины, вот странность. Почему странность? Так трасса одна из главных, ведущих на границу. И чтобы по ней - полчаса не ездили?! И от этого шум приближающихся машин был слышен необычайно четко. И я, и Мари повернули головы на звук, а Леша развернулся полностью. Если бы я раньше это заметила... обязательно посмотрела в его лицо. Но как уж получилось. Когда я повернулась к нему, обеспокоенная - ведь кое-кто стоял посередине дороги! - парень уже отошел к обочине.
   Три машины. Два внедорожника и одна легковая, опять же такого элитного вида, что я подавилась вдохом. Такой блестящей, начищенной - разве что около колес и чуть выше днища заплескано - без единой царапинки черной-пречерной машинке место не на дорогах нашей области, а где-нибудь в Европе, на выставке. Они затормозили рядом с нами. На капотах внедорожников была крупная надпись, избавившая от мучительных дум насчет марки: "Range Rover". Черные звери внушительного вида. А вот насчет второй... я не маньяк машин, нет! Просто всегда любопытно марку узнать, особенно таких красивых. Никаких надписей. Миндалевидные фары. И на капоте... или под ним... в общем, я не знаю, как называется эта решетка! Обычно она прямоугольная, а эта - овальная. На капоте маленький кружок с непонятным рисунком, а на "решетке" - изображение трезубца. Я на это только глазами похлопала. Такой марки точно никогда не видела...
   Сначала распахнулись, прямо как по команде, водительские дверцы внедорожников - они к Лешиной стороне обращались. Очередные высоченные и накаченные дяди с лицами-кирпичами и в черных костюмах. Один остался на стороне Леши, другой перешел на нашу сторону и встал напротив двери, как на детской зарядке расставив ноги на ширину плеч, а руки - одну на другу положил на... будем считать живот. В общем руки его находились чуть выше края пиджака.
   Леша стоял с невыразимым лицом и совершенно не наблюдал за их перемещениями. А вот Мари пошла к брату, проскользнув в проеме между легковой машины и внедорожником. И так же даже головы не повернула к людям в черном. Как будто они были невидимками... Те впрочем, тоже смотрели только вперед, вдаль.
   Охрана. Стандартная до ужаса и так похожая на киношную... Даже не думала, что такая - на самом деле существует.
   Открылась дверца легковушки и от туда вылез еще один человек в черном. Единственное отличие его от других - это черные, но уже тронутые сединой короткие волосы. Он коротко... поклонился Мари и Леше. Первая приветливо улыбнулась, второй сохранял невыразимость, но уже несколько смягченную... как-то так.
   - Сер Алекс. Леди Мари, - по странному коверкая слова "сер" и "леди", проговорил он приятным баритоном. Может и ошибусь, но этот мужчина... говорит с акцентом? Мужчина распрямился и, вытянув руку, повернутой к вверху ладонью указал на машину. - Прошу. Как и было приказано: машина и охрана.
   Лешины губы чуть искривились.
   - Рик, ты попроще не мог чего-нибудь выбрать? - с иронией сказал парень, скрестив руки на груди. Мужчина вновь коротко поклонился.
   - Прошу прощения. - Нет, показалось. Вроде как и нет, этого акцента... - Но ваш звонок настолько застал меня врасплох, что я поступил в соответствии со своим воспитанием и выучкой. Как-то само получилось, что я выбрал наиболее достойное авто для вашего положения, - вернув Лешу его же иронию, загнул он. Причем, проговорено все было быстро и без запинки... и так же быстро загнулся в рульку мой мозг секунд десять осмысливая услышанное. А парень, почему-то, бросил быстрый взгляд на меня.
   - Хватит болтать. Поехали, - раздраженно и отрывисто сказал он, шагая к распахнутой дверце. Только сел не сразу: положив ладонь на верх авто, повернул голову ко мне. - Соня, иди сюда. - И вот только потом сел за руль. Почти одновременно с ним другое переднее сидение заняла его сестра - дверь ей открыл мужчина. Я проследила за Немриными, и как-то так получилось, что столкнулась взглядом с ироничными серыми глазами мужчины. При этом лицо у него было абсолютно спокойно.
   - Леди Соня? - учтиво, но с все той же иронией, спросил он, указывая на машину. Я опомнилась и поспешила к машине. Хотела взяться за ручку, чтобы дверь открыть, но мужчина меня опередил и проделала тот же трюк, что и перед Мари. Я даже немного застопорилась. В новинку, мягко говоря, было такое обращение. Ну, почти в новинку - помнится Леша тоже однажды галантно открыл передо мной дверь...
   Кивнула, не зная, как реагировать на такое, и села в дорогущий салон. Диваны и кресла обтянуты кожей. Не кожзамом - а настоящей кожей. Мама - большой поклонник этой самой кожи, и в свое время старательно вбивала в мою голову ненужные знания о том, как правильно выбирать кожу... Двери изнутри отделаны красноватым деревом. Панель приборов... сплошная электроника, один взгляд на нее - и понимаешь, в насколько дорогой машине ты сидишь.
   Леша завел авто - двигатель работал почти бесшумно и этот звук совершенно не походил, к примеру, на "рычание" опель какой-нибудь. Это как... нежная классика против грубого шансона. Внедорожник впереди тронулся с места, и наша машина - вслед за ним. Мои ощущения от езды не описать словами. Это про "Ауди" я говорила, что езда совершенно не ощущается? Да по сравнению с этой машинкой на "Ауди" трясло, как на... незнамо чем! Я просто плыла.
   Леша вел уверенно, и я им немного залюбовалась, точнее - его руками на руле. Что первое, что последнее - произведение искусства... Что-то меня не туда переклинило.
   Проехав до первой же развилки, машины, как единое целое, развернулись и уже с большей скоростью поехали в обратном направлении. Мы - в середке, а "перед" и "зад" охраняют внедорожники.
   Ну как будто в фильм про мафию, авторитетов и прочее, прочее попала!
   Через какое-то время что-то громко запикало. Что именно - долго гадать не пришлось: Леша оторвал одну руку от руля и нажал одну из многих кнопочек на панели управления. И, хм, активировал аналог телефона на громкой связи.
   - А теперь, с вашего разрешения, конечно, я хотел бы узнать поподробнее, что случилось. - Я узнала этот голос - того мужчины с проседью. И снова нотки иронии, особенно когда он произнес: "с вашего разрешения". Что это вообще за человек? Самой догадаться не представляет возможным - слишком непонятное его поведение. Может... родственник? И его имя - Рик, кажется, что я его уже слышала. Но вот только где и когда - проблематично вспомнить...
   Лешина рука зависла над кнопкой, словно он был готов в любой момент прервать связь. А водил он одной, но уверенно и спокойно.
   - Позже, Рик, - рвано бросил парень. У меня вырвался вздох сожаления. А я хотела, наконец, понять, что произошло. И... в голове вспыхнула одна нехорошая мысль: а вдруг Леша не хочет говорить именно потому что я рядом? Да что же такого супер важного он скрывает? Что он - сын какого-то крутого мафиози?.. Нет. Нет-нет такого точно не может быть! Леша - и мафиози... Но удар у него, насколько помню, хороший, на мой не профессиональный взгляд.
   Мари бросила короткий взгляд в его сторону.
   - Как вам будет угодно, - уже более серьезно ответил невидимый собеседник. - Но вот решение насчет вашей охраны, сер Алекс и вашей, леди Мари, быть отложено на потом не может. В конце-концов, я ответственен именно за это!
   - Рик, что, правда не может подождать? - Леша поднял руку и потер лоб. Предполагаемо - я только видела, куда он приложил руку - о ее действиях можно только догадываться. - Я неважно чувствую себя для подобных серьезных разговоров.
   - Может, вызвать врача? Вы же знаете, что вам нужно...
   - Все, хватит! - резко прервал его Леша. - Прекрати изображать из себя заботливую мамочку, у меня такая одна есть, - и нажал кнопку, отрубая связь.
   "Врач... что вам нужно..." - это он о чем? И ведь можно подумать что угодно...
   Секреты, секреты, секреты... Сколько же их! И было бы меньше если бы кое-кто перестал всеми силами их от меня скрывать. Это наводит на подозрения... не сказать что хорошие.
   Дальнейшая дорога до города прошел в абсолютном молчании. А там Леша попросил... приказал? - сопроводить до ближайшей больницы. Я быстро смекнула, куда дело идет и попыталась уверить, что ничего страшного не произошло, и ранка до такой степени мелкая, что не стоит такого внимания... Но разве он меня слушал? Я даже покричала - немного - поняв, что ничего не выходит, и врачей посетить придется. И опять меня стойко игнорировали, только однажды бросив: "Не спорь".
   Да. Он не только довез меня до больницы - я такой даже не знала, - но и дотащил до нужно врача. Я опять пыталась упираться, кричать, а он... он... просто развернул к себе лицом, обнял и прошептал так, что слышать его слова могли только мы оба:
   - Как ты не понимаешь? Я волнуюсь... И пока я не пойму, что с тобой все действительно в порядке, не успокоюсь.
   Вот так вот. Я подавилась возмущением и, склонив голову, покорно перетерпела больницу, холодные руки врача и обработку раны. Как я и думала - ничего серьезного. Вот сколько раз говорила Леше? А он поверил только врачу, и только после осмотра отвез - под тем же конвоем - до общаги.
   А вот тогда, когда парень с чистой совестью хотел уйти на два этажа выше, а я, предположительно, должна была свернуть вслед за Мари - вместо всего этого уцепилась за рукав парня, привлекая его внимание. Которое Леша упорно, до этого, не желала мне оказывать.
   Да мне немного нужно... разве чтобы узнать, наконец, что за люди на них... нас... напали! О чем я и сообщила парню со ставшим поразительно нечитаемым лицом. Это... коробило немного. Я восприняла такое его поведение как недоверие. И это немного больно.
   Он, полуповернувшись, посмотрел на лестничный пролет ниже, заглянул в коридор на втором этаже.
   - Если бы я сам знал... - тихо и задумчиво протянул он. Я было хотела возмутиться и назвать его обманщиком, но... взглянула в его глаза и остыла. Не врал он. Действительно не знал. Леша подошел вплотную, обхватил ладонями мое лицо, заставляя его приподнять и встретиться с собой взглядом. В зеленых глазах светилась решимость и щемящая нежность, окончательно растопившая остаток раздражения и обиды.
   - Но кто бы это ни был, я тебя защищу. Никто больше тебя не тронет. Я сделаю для этого все.
   Быстро отстранился и взбежал на этаж выше так быстро, что я не успела сообразить ответ. Хоть обычно думаю не в пример быстрее...
   Вот как его понимать? И как понимать то, что произошло? И... будет происходить?
   Надеюсь, что я ошибаюсь. И никакие это не разборки.
   Я зашла в свою комнату. Ленка за ноутом, Аня на кровати за чтивом - как будто и не уезжала... Обе девушки подняли на меня глаза. И у обеих же они вспыхнули практически одинаковым маньячным огнем. Что-то мне обратно в коридор захотелось...
   - Ну здравствуй, Сонечка, - ласково пропела Лена, медленно и угрожающе перетекая из положения лежа в положение стоя. Я сглотнула и, заведя руку за спину, принялась экстренно нашаривать дверную ручку. Анька так уже вскочила и крадучись приближалась, красноречиво похлопывая книгой по ладони.
   - Да что случилось?! - не выдержала я. - Что такого предрассудительного сделала? Просто уехала на два дня, что тут такого?? - уже возопила, видя, что они и не думают прекращать доводить меня до испуганной икоты.
   - Что предрассудительного?! - воскликнула Анька. - Ты в курсе, что в течении этой недели можешь вылететь из универа?
   Сумка выскользнула из ослабевших пальцев и с грохотом - как будто у меня там как минимум два кирпича припрятаны - упала на пол. А мне резко поплохело. Ноги подкосились, но как-то удержали свою хозяйку в вертикальном положении.
   - То есть как - вылететь? - слабым голосом переспрашиваю, переводя взгляд с одной соседки на другую. Мозг осознавать услышанное не желал, и теперь тупо стопорился.
   Анька пояснила. И в конце рассказа, я в что ее, что в соучастницу-Ленку, хотела запустить чем-нибудь потяжелее. Из-за такой глупости, и так напугать!! Ну... почти глупости.
   Пока я отсутствовала - я никогда и ни за что не пожалею, что поехала вместе с Лешей - произошла глобальная ж***. Это Ленкины слова, волей случая и учебной части вынужденная проходить один предмет из нашей программы: "Основы архитектурного проектирования" нужны не только архитекторам, но и строителям. Итак, а вот что случилось: преподавательница по этому предмету - она всегда жаловалась на позвоночник - решила лечь в больницу. На операцию. Срочно. Точнее - до понедельника, двадцать первого числа. Все бы ничего, пусть уходит, раз ей так плохо, но есть одно "но". Жирное такое, огромно НО - нам по ее предмету курсовик сдавать. По графику, в конце марта, так как из-за производственной практики у нашего курса сокращенный вдвое семестр. "Но это ладно, до конца марта еще месяц" - так я думала, и вообще не печатала этот чертов курсач, переключившись на другой. Ага... до конца месяца... Теперь мы все должны его сдать и защитить до двадцать первого. Тридцать человек из нашей и двадцать шесть из Ленкиной группы. Учитывая то - а в этом я не сомневаюсь - что еще никто и не начинал печатать...
   Это еще только начало кошмара. Есть еще один преподаватель - Лялечка, по ее предмету мы тоже делаем курсовую работу. Она, то ли из солидарности, то ли еще из-за чего, решила тоже сроки сдачи того - придвинуть. Я не особо удивилась, уже сил на это не было, когда узнала, что сдать нужно тоже до двадцать первого. Ну насчет ее - это полегче, ее-то и печатала, и чертила...
   - Ужас, - я осела на Ленкину кровать - она была ближе всех. По бокам присели соседки.
   Осталось каких-то жалких полнедели... А впереди около сорока вордовских листов работы. С моей скоростью печатания... Ночи неспящих объявляются открытыми, потому что иначе я ни за что не успею.
   Анька тяжело вздохнула, погладив свой новый романчик, которую не суждено быть прочитанным раньше вторника, а Ленка с мрачным лицом протянула мне ладонь со словами:
   - Добро пожаловать в наш общий ад, сестра по несчастью.
   И вот так началась самая ужасная неделя в моей жизни. Выбранную профессию успела раз пятьдесят проклясть и люто возненавидеть. Жизнь моя стала состоять только из университета и печатания, где и когда угодно - ноут всегда бы при мне. Перемены, "окна", когда уходила из универа - садилась на диван и не вставала с него до пяти. С пяти или полшестого до восьми спала, с восьми... опять тоже самое. Немного успокаивало то, что я такая была не одна.
   Нашу и группу строителей водоснабженцы, эти приколисты, шутки которых были совершенно неуместны, назвали нас "трупчиками". Ласково так... очень приятно. Но я была вынуждена признать - со стороны, особенно когда собираемся все вместе, и правда похожи на несвежих покойников: одинаково, до синюшности, бледные с огромными кругами под глазами-щелочками. Передвигаемся редко, и только кучками - обычно к месту, где можно посидеть и где есть розетки - наверное, за четыре дня мы со своими ноутами столько энергии потратили, сколько тратит все здание. Нет, даже не сомневаюсь. Как только проводка не погорела - ума не приложу... А еще группками мы ходили к остановке - те, кто жил за городом - и к общаге.
   С Лешей, которого обрадовали до того, как, в тот же день как узнала, пришла к нему я, виделась редко и только на парах. И то - я на него внимания не обращала... точнее, я вообще про все забыла, кроме монитора ноута и содержимого жесткого диска от которого тогда зависела вся дальнейшая жизнь.
   В день, когда я прибежала, чтобы "обрадовать" парня, он повел себя необычайно спокойно. И предложил не мучаться, а просто... дать директору, который обязательно присутствует на защите, денег и ни о чем не думать. Пусть он и говорил с убеждением в собственных словах, я только посмеялась. Наш директор не принимает взяток - всем это известно. Были желающие...Ключевое слово "были". На это все парень усмехнулся и сказал, что просто мало давали. И опять эта убежденность... Да откуда он знать может? Я, в отличие от некоторых, здесь не первый год! Честно говоря, я разозлилась из-за его непрошибаемости и ушла, хлопнув дверью. И не разговаривала и избегала - сначала потому что не хотела ни разговаривать, ни видеть его, а потом вынужденно - до вторника.
   Такое напряжение здорово отражалось на самочувствии. Я человеком себя давно перестала чувствовать, только, как выразились водоснабженцы, трупчиком - тела не ощущаю, ем то, что даже не помню - кажется, какие-то пирожки из столовой и воду. И впервые мне было совершенно чихать, красочный ли мир вокруг или сер. Не волновало.
   Но - удалось. Все труды оказались не напрасны. В пятницу, ночью, был готов курсовик для Лялечки, и в тот же день защищен. Я была одной из первых, кто это сделал. Несмотря на то, что я почти не учила - не успела просто - и надеялась на оценку не выше четверки, все прокатило как по маслу. Я села и приготовилась к расспросам, но их не последовало. Нет, вопросы конечно были, но не такое мозголомные, как ожидала. Лелячка задала всего четыре (!) вялых и до того простых вопроса, что даже задумываться не пришлось. И я получила отлично. В зачетку. В общагу шла пялясь в зачетную книжку и размышляя на тему, чем заболела наша Ольга Михайловна. И только под вечер, когда приплелась уставшая Анька, я узнала, что это только мне повезло. Тех, кто был после - Лялечка старательно заваливала. И подозрения вспыхнули с новой силой. Все это странно... я у нее никогда в любимчиках не была... В общем, я сослалась на удачу и решила забыть странный случай. Тем более, что меня ждал второй курсовик...
   Я хотела сдать его тоже одной из первых, в субботу, но не удалось. Не успела.
   В понедельник... О, это был Самый Ужасный День Последней сдачи. На календаре двадцать первое число было обведено в три жирных разноцветных, кривоватых кружка красного - моего, розового - Ани и черного Ленкиного цветов. В универ собирались как на похороны - в черном, с траурными лицами и с венками... хм, букетами цветов. Только от перемены названия, смысл не изменился. Для меня это все равно венки. Если не повезет - то для моей могилы.
   Как же я тряслась... кто бы знал. Хотя нет, знают, причем многие. Нас таких - трясунов тридцать пять человек. Я была седьмая с начала: просто пришла рано и успела занять очередь. За спиной - мои соседки. В одной руке папка с чертежами - тубусы строго запретили, - в другой папка с самой курсовой работой.
   Час... шестьдесят минут я мучалась перед дверью, все повторяя, повторяя, трясясь так, что было видно со стороны.
   Три тысячи шестьсот секунд - м-да, хорошо меня переклинило, раз ушла в такие математические подсчеты - мучений. Кто-то выходил сияющий, как начищенная лампа Аладдина - какие сравнения... - кто-то еще более мрачный, заставляя всех ожидающих очереди нервно кусать ногти.
   Моя очередь. Выдохнув, зашла навстречу судьбе.
   И вышла с... отличной оценкой.
   В груди было легко-легко, за спиной - широкие воздушные крылья: я не шла - летела вперед, улыбаясь всем и каждому.
   Я была свободна. Я была счастлива. И таким счастьем грех не поделиться с окружающими.
   Особенно с тем, кого я встретила на выходе из универа. Счастливо взвизгнув, я бросилась вперед и в прыжке повисла у Леши на шее, оглашая этим самым визгом весь двор и парня в придачу. Хотя нет... оглушенные не будут смеяться и воодушевленно кружить причину глухоты, то есть меня.
   И опять я совершенно не была против такой веселой карусели.
   Как же по нему соскучилась!!
   Любимый закончил карусель довольно быстро, даже голова не успела закружиться, но отпускать меня не собирался. Но я и не рвалась. Так хотелось наверстать вынужденную разлуку на полнедели! Прижаться покрепче и ни за что не отпускать. И в родных сияющих зеленых глазах я видела подобное желание. Леша быстро чмокнул меня в нос, и я рассмеялась, удивившись звучанию этого смеха. И заслушавшись немного... редко когда он выходит у меня настолько искренним и чистым. Руки парня переместились с моих лопаток на, хм, бедра, едва ниже пятой точки, и легко приподняли так, что теперь моя голова была выше его, но только на чуть-чуть. И теперь я не оттягивала его шею на радость, наверное, больше его, чем моей. Да и у меня, признаюсь, руки уже устали. Разве что немного смущало расположение рук... но сам Леша этому не придавал никакого значения. Он потянулся вверх с очень даже понятным и ожидаемым - мною - намерением, но тут я заметила кое-что ошарашивающее, и удержала на расстоянии его лицо, ошарашено рассматривая.
   - Ты подстригся?! - воскликнула, поворачивая голову парня то одной, то второй стороной. Он терпел это с потрясающим спокойствием. Я так привыкла видеть его с довольно длинными для парня волосами, длинной сантиметров десять-двенадцать - Леша такую прическу носил с конца ноября, - что уже не представляла его иным. И забыла, как он выглядел в первый месяц нашего знакомства. Вот как сейчас: золотистые волосы , идеально прямые и даже, кажется, еще более короткие на затылке стояли двухсантиметровым колючим ежиком, от затылка до бровей пряди лежали одна на другой, плавно перетекая в прямую челку, ниже же затылка они были уложены подобным образом, только направлением к шее. В общем, волосок к волоску, и почти никакой привычной лохматости. Я провела по его волосам. И главное, никакого ощущения лака и тому подобного.
   Леша с ясно выраженным недовольством изогнул губы.
   - А, это? - он дунул на свою челку, отчего волоски поднялись вверх и опали, снова ложась в идеальном и подозрительном порядке. - Ну да. Сегодня. Мне надоело, что они лезут в лицо.
   Я еще раз тронула пальцами кончики "ежика" на затылке и с сожалением протянула:
   - Но зачем было так коротко-о... Теперь в них пальцы не запустишь. - Пробежалась по прядкам за ушами и опровергла то, что только что сказала: - Хотя нет, запустишь. Но я это все равно не стану делать. У тебя теперь волосы такие идеальные... еще прическу испорчу.
   Парень усмехнулся.
   - Запускай, мне плевать на нее. - Мои руки как раз скользнули к его вискам, чем Леша и воспользовался, повернув голову, поцеловал одну из ладоней, а потом ткнулся к нее щекой. - Главное, чтобы тебе нравилось. - Улыбнулся одними только уголками губ... я уже не знаю, от какой его улыбки схожу с ума больше: от такой, или от той, самой первой, какую у него заметила. Наверное, все же от обеих... - Я вообще пришел в салон попросить обстричь все, что в глаза лезет, и мне было все равно, как выглядел бы результат. А они что-то расстарались, - он вскинул брови и красноречиво закатил глаза. - Те дамочки колдовали над моей головой где-то с час, и вот что получилось.
   - Да уж, расстарались, - задумчиво повторила. Если и раньше Леша выглядел как модель, то теперь... О-о-о, мое воображение отказывается подбирать подходящее слова. Прекрасен? Да даже такое слово кажется совершено обыденным... При взгляде на любимого екало сердце и сбивалось дыхание, мысли путались, а голова не соображала. Вот спроси меня, сколько будет семью восемь - ведь глупость какую-нибудь ляпну и не замечу!
   Нет, вроде как подобрала подходящие слова: Леша был, есть и будет быть убийственно и сногсшибательно красивым. Самым красивым человеком на земле!
   - Я, кажется, знаю, почему они так старались...
   Парень опять усмехнулся.
   - И я. Но разве это важно? - с потрясающим небрежностью бросил он, всем видом подтверждая свои слова... ну зачем ты так с моим сердцем?..
   В голову пришла одна шальная мыслишка. Ну а что? Я бы точно так поступила.
   - Леш, а срезанные прядки они не собирали? - лукаво спросила.
   - Собирали, - он засмеялся. - Только я, похоже, никогда не пойму, зачем они им, - признался с таким потешным непониманием, что я прыснула, прикрыв рот ладонью.
   - Хочешь просвящу? - Леша кивнул, и я продолжила, все же запуская ладонь в колкую, но такую мягкую шевелюру. - Просто у тебя удивительные волосы. Я таких ни у кого не видела, кроме как у тебя. Вот и собирали. Я бы так же поступила, - закончила со смешком. Мой взгляд возвратился волос на его глаза. И слегка испугалась их выражения, но только поначалу.
   Уже успела подзабыть, как любимый умеет смотреть... какие чувства могут открыто светиться в зеленых глазах.
   - Поцелуй меня уже, иначе я точно сейчас озверею.
   Не просьба - требование. И разве я, уже утонувшая в его глазах, совершенно лишившаяся воли, смогла бы сказать: "нет"?
   Я и сама так хотела этого поцелуя...
   Легкого, и нежного-нежного.
   Отстранилась через какое-то время, украдкой переводя дыхание. Вот когда научусь правильно дышать?.. Леша сиял такой счастливой улыбкой, что мне стало немножко неудобно... совсем капельку.
   - Я хотел тебе предложить кое-что, - нормальным, то есть привычным- немного насмешливым - голосом заговорил он. Я тут же выразила активную заинтересованность и всячески начала подбадривать его на продолжение. - На вторник и среду поедешь ко мне домой? - Я подавилась вдохом. Вот так взял и сказал. Это... хм, меня малец ошарашило. - Я туда нечасто езжу, - начал как будто оправдываться он. - И не ездил бы, но нужно забрать некоторые вещи. Мари сказала, что занята, а в одиночку там... я не особо люблю появляться.
   И пусть я была ошарашена таким предложением, от последующих его слов не могла не насупиться.
   - Во-от так? Значит, я поеду как замена твоей сестры?
   А он взял и рассмеялся, а после придвинулся и поцеловал. Нет, даже не так - просто коснулся губами моих губ.
   - Как ты не поймешь, что я всеми силами пытаюсь подобрать правдивое обоснование своему предложению, - прошептал с пляшущими хитринками в глазах.
   К нему домой... Признаюсь честно, я очень хочу согласиться. Ведь это означает, что я, возможно, раскрою несколько его тайн, чего хотела ну очень сильно. Но... стоит вспомнить некоторые фильмы, ну и просто логически порассуждать. Что Леша подразумевал под вот этим "поедешь ко мне домой"? То... о чем я подумала?
   - Ты предлагаешь это без задних мыслей? - с подозрением осведомилась, решив не гадать, а спросить напрямую.
   Парень округлил глаза в священном ужасе. Вот только сказал не то, что я ожидала...
   - Конечно же с задними! Еще с какими, - подтвердил он без капли вины, да еще и с возмущенными нотками. - Я планирую, чтобы ты устроила мне праздник.
   Захотелось приложиться обо что-нибудь своей тупой, глупой головой, которая умудрилась забыть про надвигающийся праздник.
   - Праздник!! - процедила сквозь зубы. И пояснила на открытое непонимание: - Нужно же поехать домой и папу поздравлять!
   Хорошо хоть подарок ему я купила еще в начале февраля, когда в супермаркете распродажа бритв была. Как раз такого типа, какую папа хотел.
   - Хорошо. Мы поедем к твоему папе, поздравим его, а потом поедем ко мне и будем поздравлять уже меня. - Леша посмотрел с вопросительным выражением.
   - Ты уверен? - засомневалась, вспомнив новогодние каникулы, и не преминула ехидно - от него ехидность заразилась, точно! - напомнить. - Не боишься, что мои родственнички опять устроят тебе какую-нибудь проверку?
   М-да... а ведь я уже про себя решила, что поеду... И даже не стала задумываться особо! Вот же... Соня-Соня.
   Леша передернулся - ага, значит, все-таки не так уж и легко та проверка ему далась - но вот, уже улыбался как прежде.
   - Переживу. Ведь впереди меня будет ждать такая награда... - он подмигнул. - Ведь будет?
   Оп-па... а ведь и ему тоже нужно подарок искать!! Все. Я попала. Совершенно не знаю, что дарить. И, похоже, остаток этого дня я потрачу облазивая все знакомые магазины города.
   - Смотря что именно ты подразумеваешь под наградой, - постаралась сделать ответ максимально нейтральным и не выдать, что подарка для него у меня нет. Только... что-то подсказывает, что не удалось.
   - Ты проведешь праздники в моем доме. Наконец-то побыть с тобой наедине - будет самым лучшим подарком. - Он прищурил глаза, которые выдавали его с головой. - Ну так что, поедешь?
   И даже прекрасно видя и понимая, какие испытания для меня и моей выдержки приготовлены, я согласилась.
   - Поеду.
  

24

   И пусть, что Леша сказал, пусть и несколько завуалировано, что подарок ему, кроме как моего присутствия в его доме, не нужен, я все-таки хотела что-нибудь подарить. Но меня хватило только на хотение: едва придя в общагу, едва только бросив умильный взгляд на такую мягкую подушку... я не выдержала. Хотела прилечь буквально на часочек, честное слово. Но "часочек" растянулся на день. Да-да, на двадцать четыре - если немного округлить - часа. Меня за это время пытались разбудить четыре человека: соседки, Леша, а после того как не смог - позвал сестру, которая тоже потерпела фиаско. А так же дрель у соседей - она работала с полчаса и успела достать всех... кроме беспробудно спящей меня. кстати, эта четверка, так озабоченная целью разбудить меня во что бы то ни стало решили, что если я не проснусь до вечера, что они вызывают скорую. "Так долго нормальные люди спать не могут". Но к счастью я проснулась во втором часу - то есть в обед, и избежала больницы. К моему безграничному счастью, когда на удивление бодрая я все выяснила у какой-то инфантильной Лены. Кроме нее в комнате никого не было, но если бы я проснулась на пару часов раньше, до застала "добудчиков", как я всех про себя окрестила, в полном составе.
   - Лекса твоего я прогнала, - между тем добавила Лена, на что получила мое удивленное восклицание:
   - Почему? - Неужели они с соседкой успели повздорить? Просто удивительно, если так.
   Только блондинка истолковала мое восклицание по-своему. Она подняла голову так, что ее стало видно над спинкой кровати, и нахмурилась.
   - Я вышла только на минутку, оставив дрыхнущую тебя наедине с ним. Думала, ничего такого не произойдет, а вернулась и обнаружила, как этот... с мозгами ниже пояса, - зуб даю, горячная Лена хотела сказать что-то другое, но сдержалась и подобрала подходящий синоним. Ради... меня? Удивительно и... приятно. Так-так, что там Леша делал со спящей мной?! - сидел на диване и, подозрительно наклонившись, наглаживал твое лицо. Вот я и выгнала, пока он не наделал... - девушка кашлянула и опустилась обратно. - Ничего такого, - глухо закончила она.
   Я смотрела на спинку из светло-коричневого дерева - ну куда-то же нужно было смотреть.
   Вот значит как... Я остро пожалела, что дрыхла без задних ног. Кто бы знал, как пожалела! Если так представить эту картину со стороны... По телу пробежали приятные мурашки, а на губы наползла мечтательно-туповатая улыбка. Но я сумела взять себя в руки.
   Желудок громко, очень громко напомнил, что его, как бы, не кормили день. И он не прочь получить требуемую порцию "топлива". Я тяжело вздохнула, погладив живот. В том-то и дело, что топлива, насколько помню, в холодильнике не имеется. В него я не заглядывала дня три, так что о содержимом даже не догадывалась. Хотя навряд ли, что соседки что-то съели - насколько помню, ходили мы вместе и сидели в местах с розетками тоже вместе, и ели так же вместе и, кажется, одно и тоже - не сильно бьющее по кошельку.
   А, что гадать, нужно проверить. Что я и сделала. На внутренности холодильника уставилась как на экспонаты в музее. И взгляд быстро отыскал в дальнем углу палку колбасы. Причем моей, личной колбасы! Схватила ее и чуть не прижала к груди, радуясь до безумия. Это же значит, что я могу съесть эти полкило в одиночку и никто ничего мне не скажет!
   Забравшись на табурет - а иначе никак не дотянуться до полки, видно те, кто жил до нас, были просто гигантерами под метр восемьдесят - нашарила внутри твердоватый, но вроде как еще съедобный батон, спустилась и принялась делать многоэтажные бутерброды.
   Но предвкушающие вопли желудка заглушил небывало сильный голос проснувшегося разума, который живо напомнил последний нас с Лешей разговор. Я даже нож опустила и положила руки на колени - почему-то так думалось легче.
   Нужен был совет - к такому неутешительному выводу пришла. А за советчика в таких делах может сойти только... Взгляд переместился на блондинистое, немного кудрявое великолепие, разметавшееся по синему покрывалу по обеим бокам от девушки.
   А кто еще, кроме нее? Она ведь опытная такая...
   И я решила начать расспрос, правда издалека:
   - Ле-ен, - протянула для начала, и дождавшись, когда она повернется ко мне, не без раздражения, продолжила: - А он меня домой пригласил. - Лицо девушки приобрело понятливое и ехидное выражение, и я поспешила объясниться: - Нет-нет, ничего такого! Он хотел, чтобы я праздник ему устроила... - Лена изогнула бровь. - Да я не допущу ничего такого, о чем ты сейчас думаешь? - почувствовав, как покраснела, возмутилась, еще и руками замахала - это от волнения.
   К одной вскинутой брови присоединилась другая, и Ленкино лицо стало совсем насмешливым.
   - А откуда ты знаешь, о чем я думаю?
   - Догадываюсь, - буркнула, отвернувшись к столу.
   Когда я вновь повернулась к соседке, она уже сидела, прислонившись спиной к стене с новеньким постером длинноволосого певца... как же его там... вспомнила - Кипелова! И довольно внимательно и серьезно смотрела на меня.
   - А ты уверена, что все будет хорошо?
   Я поняла, что она имеет в виду. Вспомнила некоторые моменты и ощущения, тесно переплетшиеся с этими воспоминаниями. И то, как он позволил, несмотря на свою... реакцию... отпустить меня.
   - Уверена. Он... не такой. Он ждет... - Ждет, когда я, наконец, буду готова. Но вот только когда это еще произойдет? Когда я перестану бояться?
   Ленка цокнула, усмехнувшись.
   - Удивительный паренек, - насмешливо сказала, а после припечатала: - А ты - дура.
   - Почему?! - праведно возмутилась.
   - Блондины не в моем вкусе. Они со мной сливаются, - девушка вытянула одну прядку и покачала ею, - а оно надо? - Прядка была откинута назад, к своим "сородичам". - Но... Твой Лекс ничего такой. Очень даже ничего. И я не могу понять, как ты можешь находиться рядом с эти гремучим коктейлем из женских грез и сексуальности. Причем не думая ни о чем таком, о чем думает он.
   Я опять засмущалась и тихо призналась:
   - Ну-у, не совсем... - вспомнила глобальное помутнение в мозгах от того, необычного поцелуя и поправилась: - Точнее бывает совсем не совсем... - осознала, какую белиберду сказала, но... разве иначе выразишься? Вот и сдалась: - В общем, ты меня поняла.
   Ленка засмеялась. Да что всех так и тянет посмеяться над моими словами? Что только потешного находят?
   - Будем считать, что да, - подуспокоившись, выдавила она. - И как? Хочется? - вкрадчиво спросила, резко растеряв насмешливость и приобретя заговорщицкий вид.
   - В смысле? - удивленно похлопала глазами я, плохо улавливая, что она имеет в виду.
   Соседка донельзя красноречиво протянула: "О-о-о", ясно выражающее все, что она обо мне думала.
   - Соня, напомни, тебе девятнадцать или четырнадцать лет?
   - Почти двадцать, - возмущенно поправила.
   - Хорошо, почти двадцать, - согласилась она. - Ты - взрослый человек. И что, до сих пор никогда не думала о..? - Ленка поводила руками в воздухе, силясь жестами объяснить то, о чем она недоговорила... видимо хотела таким образом пощадить мою "детскую" психику.
   - Думала, конечно, - насупилась. Ну что она в самом деле, совсем меня за ребенка принимает?
   - Дай угадаю, - Ленка представляла собой саму ироничность, - целых два раза?
   - Три!! - чуть не запрыгала от возмущения на табуретке я.
   - О, ну это многое меняет... И как думала? Представляла процесс?
   П-процесс?.. Я округлила глаза и едва не свалилась от переизбытка чувств с табурета. Слишком ретивое воображение быстренько выставило откопанное в воспоминаниях изображение Леши в одних только плавках, поменяло то его лицо на другое, более... более. Все это дело окружило приторно-розовым туманом увешало сердечками. Я затрясла головой, прогоняя всю эту муть.
   - Да нет же! - и опять я показным возмущением пытаюсь вскрыть смущение. - Просто... два раза подумала, что... это... - почесала кончик носа, - не готова. А второй... - снизила голос, и перевела взгляд в этих синих, проницательных глаз, на спинку кровати, - поняла, что вроде как немного... готова. А потом опять не готова... - совсем тихо.
   - У-у-у... как все сложно, - продолжала откровенно насмешничать Ленка. Я вскинула голову и со злостью посмотрела на нее. Могла бы и не смеяться тут так старательно, между прочим, мне очень сложно говорить на подобные темы, неужели не видно?! - Теперь я уважаю этого парня. Как он только еще тебя не стукнул... удивительно.
   - Ну что я, виновата что ли? - возопила. - Я не могу в себе разобраться! - вырвался вздох, как-то резко остудивший возмущение. - Для меня все это в новинку, Лен. - мой голос показался каким-то отстраненным, что ли. И усталым. И я не могла понять, отчего так. - В первый раз.
   Ленка опять обидно засмеялась.
   - Я, конечно, подозревала, что все так запущенно, но не настолько...
   Да ну ее! Вот уже жалею, что вообще завела разговор на такую тему! Знала же, что она такая, и все равно...
   Выражение лица девушки неожиданно поменялось. И это привлекло мое внимание. Насмешливость на некоторую грусть?.. Вот это да. Никогда не видела, чтобы эта девушка грустила.
   Она обняла руками колени и положила на них подбородок. А смотрела на шевелящиеся пальцы своих ног.
   - Если честно, - начала она задумчивым тоном, - то я так же вела себя, когда стала встречаться с самым первым своим парнем. Вся эта неуверенность, неловкость, страх и боязнь нового, приправленная любопытством: "А что же это такое, все-таки?" - Она перечисляла мои чувства. То же самое... Разве что с одной разницей - у меня уже не любопытство, а нечто другое. Как недавно выяснила - что-то вроде желания.
   Лена смешно надула губы, только если посмотреть в синие глаза, смеяться уже не хочется.
   - Только мой был... намного настойчивее, - сквозь иронию проглядывала та самая грусть. Посмотрев ее какое-то время на пальцы, она перевела взгляд на меня.
   - Знаешь, Соня, тут все сложно и просто одновременно. Если ты любишь, все пройдет волшебно. И... соглашайся, если будешь железобетонно готова. Ко всему. Будешь даже не на сто процентов - на тысячу готова к любому и будешь доверять любимому. - Она соскользнула с покрывала, нашарила на полу тапочки и встала. Целеустремленно направилась к зеркалу и принялась прихорашиваться. Она что, забыла, что мы, как бы, тут разговариваем? Я уже хотела напомнить, как она заговорила, послав отражению воздушный поцелуй и отвернувшись от зеркала. - Иначе на утро, когда очарование ночи уйдет, будешь очень сильно сожалеть. И это сожаление растянется не на один месяц. А может, и на годы. Особенно когда встретишь того самого. - Она открыла дверь. - Настоящего и неподражаемого. - И ушла.
   Ее странные слова оставили в душе осадок. Вроде простые слова, но такие... сильные, что ли?
   Ладно. Ее всегда было сложно понять, когда Ленка начинала вести себя не так, как всегда. Но я знала, лучше все это выбросить из головы, ведь когда соседка вернется, она будет старательно делать вид, что ничего не произошло, а то и вовсе - примется игнорировать.
   Покушать бутики мне не дали. Я еще и успела и первый надкусить - только ко рту поднести, как дверь распахнулась и в комнату заглянул Леша. Встретился со мной, медленно опускающей бутерброд обратно на стол, разулыбался и зашел внутрь. От вчерашней укладки остался только ма-аленький намек: его волосы опять завивались кверху, особенно сзади, а спереди представляла привычный сердцу беспорядок. Ну вот, все по прежнему! А то, признаюсь, боялась... И не так уж и коротко парня и обстригли...
   Он занял соседний табурет и нагло увел мой обед, тут же в него взрызшись. Я задохнулась от возмущения. А ведь столько колбасы туда напихала... и все зря!!
   - Ну что, поедем? - прожевав, спросил он, примериваясь к бутерброду. Ну нет уж! Я день не ела, а ну отдай! Выхватила у удивленного наглеца обед и вцепилась в него обеими руками, всем видом показывая - не отдам.
   - Прямо сейчас?
   Леша ответил, не сводя взгляда с моих рук. Я демонстративно откусила, чем заслужила возмущенный взгляд. Который уже скоро стал каким-то зловещим и предвкушающим, будто он только что задумал, чем мне отомстит. Не дай бог... если так, я лучше ему обратно покусанный бутик отдам.
   - Допустим, через двадцать минут, - вновь смотрел в мои глаза он. Пойдет?
   Так быстро? Я чуть не поперхнулась.
   - Наверное... - пробормотала, усиленно думая.
   Леша быстро встал, даже не дав мне добавить: "А может быть и нет".
   - Тогда собирайся, - улыбнулся он и махнул рукой на окно. - Если что, жду в машине у подъезда.
   - Ага... - немного ошалело из-за скорости разворачивающихся событий ответила. Парень подошел к двери, и тогда в голову пришел очень даже умный вопрос: - Стой! А как я твою машину узнаю?
   Леша подмигнул.
   - Думаю, поймешь.
   Пришлось опять собираться... Но к счастью, не разобранная еще с поездки к Олесе Павловне, сумка помогла сократить время собирания до минимума. Я только отыскала пакет с подарком для папы, вытащить пару вещичек из сумки и запихать пакет внутрь, ну и натянула сапоги с пальто - вспомнила, в каком состоянии находится куртка. Перед зеркалом расчесалась, немного завившуюся челку заколола на бок, чтобы не раздражала своим видом, подкрасилась... в общем, начала прихорашиваться, и только после всего этого пошла на выход.
   Многочисленные студенты, прилипшие к окну на вахте, вызвали недоумение, как и замершие на крыльце. Только я быстро поняла, из-за чего такое внимание и куда все смотрят. Бедные, невзрачные, обычные машинки, вам опять приходится меркнуть по сравнению с этими элитными иномарками! На тротуаре, притягивая всеобщие взгляды, стоял знакомый черный зверь с трезубцем на решетке-правильного-названия-которой-я-не-знаю.
   - Мазерати... - восторженно поделился один парень с другим. Кого-кого позвать?
   Машинка мигнула фарами. Я вздохнула, и буквально спиной чувствуя направленные на себя взгляды, подошла, открыла дверцу и с облегчением скользнула внутрь.
   - Быстро ты, - Леша улыбался. Вот кого не волновало внимание... в отличие от меня.
   - На нас столько смотрят... - осматривая толпу через лобовое стекло, сказала. Краем глаза заметила, как парень пожал плечами.
   - Что я могу поделать, если сейчас у меня в распоряжении только такая машина? Хотя... на своей я бы произвел не меньший фурор.
   - У тебя есть еще машина? - вытаращилась на него я. Та-ак... нет, кто-то определенно слишком богатый Буратино!
   Парень мотнул головой.
   - У меня только одна машина. Эта - принадлежит другому человеку.
   Я немного успокоилась. Вот только... что-то подсказывает, что далеко не простая у него машина. Средство передвижения его сестры о многом говорит.
   - Ладно, поехали.
   Леша завел двигатель и, резко развернувшись, умудрившись никого не задеть, выехал на дорогу, погнав на такой скорости, что я, под его насмешливым взглядом, экстренно принялась искать ремень безопасности.

***

   - Куда сначала? - деловито спросил он, когда мы выехали из города на главную трассу. - Твоего папу поздравлять или ко мне, а двадцать третьего - к тебе заскочить, и обратно?
   Чувства, какие я испытала от такого простого вопроса... не описать словами. Сразу, почему-то, представилось, то он и я... ну, как бы сказать... вместе. Живем вместе. Непринужденность, с какой говорил Леша, это впечатление только усилило. И если закрыть глаза, отгородиться от всего, что знаю о наших отношениях, и допустить, что такое вообще возможно... Вырисовывается такая чудесная картина, что на сердце невообразимо теплеет.
   Ну, для меня не секрет, что я хотела бы жить с любимым под одной крышей. Но не как в общаге! По-другому... Еще раз украдкой посмотрела на его профиль. А Леша вдруг отвлекся от дороги и повернулся ко мне.
   - Когда ты так смотришь на меня, мысли такие возникают... - понизившимся голосом проговорил парень. Сделал паузу, красноречиво осматривая меня с головы до, хм, коленок, и добившись того, что я покраснела - а как иначе, когда на тебя ТАК смотрят - повернулся обратно к дороге и легко улыбнулся. - Совершенно левые. - Я пыталась восстановить дыхание и сердцебиение. Да что с ним такое? С чего такие взгляды, полные... Передернула плечами и поежилась, но не от холода. Далеко не от него. От собственных мыслей. И они тоже, кроме разгадки выражения его глаз, были далеки от непорочности. Хотелось забраться ему на колени - да-да, именно так - обнять за шею, вдохнуть полной грудью его запах, такой сильный, отчего-то, ближе к волосам. Эгоистично забрать частичку его тепла себе. Запустив руки в волосы, притянуть Лешину голову к себе - именно так, не наклониться самой, - и поцеловать. И не легко. Нет... хотелось большего, ведь я так соскучилась...
   О-о-о... Впору хвататься за голову. Как же меня переклинило! У мальчиков такое бывает - это по рассказам знаю - от долгого, хм, воздержания. А у меня с чего вдруг? Тоже это самое воздержание? Только не того, что подразумевается обычно - более невинного, что ли? Почти невинного.
   Итак, и кто кому еще будет угрожать будет? И кто на кого набросится, едва мы останемся...
   Так. Все!! Успокаиваюсь... Это все из-за того, что я проснулась только недавно - голова плохо соображает и еще затуманена остатками сна, - и плюс, как сказала Лена, близость этой женской большой женской сексуальной грезы, плюс красноречивые взгляды, ясно показывающие, что не только в моей голове происходят подобные мыслительные процессы. Такие бы мысли ни за что не пришли в голову, если бы та была пояснее.
   - Ну так что? - напомнил Леша, который бросал на меня короткие насмешливые взгляды. Вот только не надо говорить, что лицо все мои мысли отражало, не надо!
   Я крепко-крепко зажмурилась, старательно выгоняя лишние мысли, выдохнула и принялась размышлять уже по делу.
   Сейчас ехать или потом... Вопрос, конечно, сложный. Хотелось бы поздравить папу прямо в праздник, но вот мотание туда-сюда, с утра пораньше - а когда еще поздравлять, не вечером же? - как-то не прельщает. Но тут будет зависеть от того, а где, собственно, живет Леша. Только навряд ли что близко от нашего дома.
   - Леш, а далеко нам ехать? - реши все же спросить, а не заниматься бесполезными гаданиями.
   - Девяносто километров, если по прямой. Если до твоего дома, а потом до моего - будет около восьмидесяти пяти и еще тридцать сверху.
   - Откуда такая точность? - тут же заинтересовалась, на что Леша коротко рассмеялся.
   - Я же не в первый раз домой еду.
   - Мимо моего дома? - дотошно уточнила. Вообще-то я хотела все свести в шутку и никак не ожидала подтверждения.
   - И мимо твоего. - Только расспросы он с неисчезающей улыбкой игнорировал. Парень выглядел таким подозрительно счастливым, что расспросы как-то быстро сошли на нет, и я замолчала. Залюбовавшись на него, пусть и гадая, в чем причина, вернулась в размышлениям насчет куда первее. И после недолгого обдумывания решила.
   - Давай сейчас заедем, хорошо?
   Улыбка Леши стала шире и счастливее. Я уже сама украдкой разулыбалась.
   Такое решила, взвесив все "за", "против" и учтя переменный фактор в виде меня. переменный - это от того, что я уже не знаю, что от себя ожидать.
   Я конечно все понимаю - соскучилась и так далее, но... как же хотелось уже обнять любимого! Для начала... Не помню, чтобы когда-нибудь такое было. Но ничего не могу с собой поделать. Просто не могу...
   Какая я гадкая. Ради себя и своих мыслишек решаю пренебречь ежегодным папиным поздравлением!
   - Соня-я? О чем ты думаешь? - нараспев протянул Леша, возвращая меня в реальность. Сделала лицо кирпичом - он на меня бросал взгляды - и буркнула:
   - О том как спать хочу! Сколько ты там говорил до дома моего? Под восемьдесят? Вот пока мы едем - посплю.
   Парень, придерживая руль теперь только одной левой рукой, опять отвлекся от дороги и повернулся ко мне, оперевшись правой на сидение. Ой, лучше бы я не смотрела в эти обжигающие затаенными в них, сдерживаемыми чувствами, зеленые глаза. Сердце стукнуло и застыло.
   - Только поцелуй меня. И можешь спать спокойно, - соблазняющим голосом предложил он. Похоже, кто-то давно понял, как можно мной легко управлять...
   Но понимание, что мы продолжаем ехать с черт знает какой скоростью, и водитель не следит за дорогой, здорово отрезвило.
   - За дорогой смотри, ведь врежемся!
   Леша с закравшимся превосходством ухмыльнулся.
   - Не врежемся. Целуй. - И заметив, что я не собираюсь этого делать - о здравый смысл, как вовремя ты проснулся! - пригрозил: - Пока не поцелуешь, не повернусь.
   Врал? Да если бы! По глазам читалось ясно - как сказал, так и сделает. Вот поэтому я решила, пусть лучше один короткий поцелуй - от такого я точно голову не потеряю, а этого делать не рекомендуется. Основная причина - мы едем к моим родителям, а они у меня... умные. Как бы не поняли все, что не надо и что я пока не готова им сообщить.
   Отщелкнув ремень безопасности, быстро приблизилась и чмокнула его в губы. Только в голове все равно зашумело и перед глазами поплыло, но это не помешало заметить, когда отстранилась, недовольное Лешино лицо.
   - Еще, - потребовал он.
   "Не рекомендуется", - шепнул здравый смысл, и я решила его послушаться. Повернулась на сто восемьдесят градусов - носом к стеклу - и постаралась максимально удобно устроиться в сидении. Что получилось легко - оно такое мягкое...
   - Хватит с тебя, - тихо буркнула, закусив ноющие губы. Да что со мной?!
   В отражении затемненного стекла заметила, что он повернулся и, к моему облегчению, смотрел теперь только вперед.
   - Жестокая, - вздохнул Леша.
   Я не жестокая, я просто здравомыслящая... стала... на немного.
   Стянула сапоги и забралась на сидение с ногами, притянув коленки к груди. Вот и пригодился мой небольшой рост. Прикрыла глаза и поначалу делала вид, что сплю, а потом и вправду заснула.
   Удивительно, что я вообще сумела это сделать. Укачало, наверное. Меня, что в автобусах, что в машинах - особенно на переднем сидении - всегда страшно укачивает. Нет, не в смысле что тошнить начинает - а спать хочется. До того сильно, что бороться со сном невозможно... Я так однажды чуть в другой город не уехала, благополучно продрыхнув нужную остановку, но зато разбуженная к следующей - соседка моя, бабулечка, спасибо ей огромное, постаралась, и идти пришлось всего ничего - каких-то десять километров. Могла быть больше.
   Что-то снилось... что именно - вспомнить не могла, но кажется хорошее, потому что проснулась с легкой улыбкой на лице, никак не желающая пропадать. А еще от ощущения, что на меня смотрят. Во сне повернулась лицом к Леше... И смотрят довольно долго - несколько минут, в течении которых я успешно притворялась спящей и прислушивалась к своим ощущениям, так точно. Почему я так делала? Ну... мне нравилось. И не знаю, отчего возникла такая любовь к наблюдению. Ведь сколько себя помню - терпеть не могла, когда на меня смотрят, особенно за едой и когда я сплю. Раздражало безмерно.
   Может... дело в том, что пялился всегда дорогой братец, а сейчас.... Я точно знала, кто смотрит. Человек, который стал всем. Которого люблю так сильно и всепоглощающе, что невозможно передать словами. А другими способами... от них я схожу с ума, и теряюсь среди вихря чувств, своих и его. Но все равно кажется, что своими чувствами я не до конца делюсь. Просто чувствую. Так хотелось бы распахнуть душу, протянуть ее в ладонях. Сказать: "Вот, смотри. Это я, это мои мысли и чувства. Видишь?". И доверить душу любимому.
   Свобода... что это такое? Когда тебя ничто не ограничивает. Я мечтала о крыльях, ведь это символ свободы, когда забиралась на деревья. Но что оказалось на самом деле? Хочу быть привязана, еще крепче, к самому дорогому человеку на земле. Больше не хочу свободы. Потому что... поняла. Свобода - это одиночество. Не желаю летать, когда на земле, которую полюбила вместе с Лешей, улыбаясь и протянув навстречу руки, ждет он.
   Я его люблю. И для меня в жизни нет ничего важнее любимого. За ним пойду куда угодно. Знаю точно. Не смогу по-другому.
   Когда его пальцы коснулись щеки, я не вздрогнула, хоть прикосновение было неожиданным. Но притворяться и дальше уже не хотелось, и я открыла глаза. Поймала полный нежности взгляд, и так захотелось улыбнутся... я не стала сдерживаться. И в тот момент казалось, что я все же сумела передать через улыбку все то, что творилось в душе. Накрыла его теплую ладонь своей и чуть склонила голову на бок, прижимаясь к ней сильнее. И получила в ответ яркую и счастливую улыбку. Сердце забилось чаще.
   - Мое самое главное сокровище, - пальцы, касаясь легко, невесомо, провели по моей скуле. - Я ведь ни с кем и никогда не смогу тебя делить. Даже с твоими родителями... Это плохо? - его взгляд посерьезнел. И сразу стало понятно, что Леше важно получить ответ.
   Помотала головой, полностью убежденная в своей реакции на такие слова.
   Я была очень рада. И тоже совершенно не хотела делить его с кем-то еще. Хорошо что хоть не приходилось... почти. И наверное поэтому так хотелось провести пару дней только вдвоем. Чтобы дать этому эгоистичному желанию исполнится.
   Парень медленно отнял руку и опустил ее вниз, на мое колено, переплетя пальцы с моими.
   - Кстати, мы приехали.
   Я тут же отвлеклась от созерцания Леши и посмотрела на стекло. Да, и правда, приехали. Машина стояла на повороте: главная дорога тянулась дальше, а вот маленький ее отросточек уходил влево - чуть подальше рядом с ним располагался наш дом. Только вот почему мы именно здесь остановились? Видимо, этот вопрос ясно читался в моем взгляде.
   - Пока ты спала, я тут подумал - как отреагируют твои родители на наш приезд? - Он поднял ладонь с руля и поводил ею перед собой. И я поняла, что он имеет в виду. Каюсь, не подумала, как переполошится семья, когда мы, все такие, хм, элитные, въедем в наш дворик. И какие расспросы меня ждут.. причем, уверена, на почти все не смогу ответить - как, если сама ответов не знаю? Но с другой стороны - не оставлять же такую машину здесь, в месте, где шляется под несколько десятков человек, и далеко не все они добропорядочные граждане РФ, чтящие уголовный кодекс. Это не мое высказывание - папино. Угонят ведь, номера собьют, растащат на составляющие и продадут.
   Так что нельзя здесь оставлять, о чем и сказала Леше. Парень развел руками.
   - И про это я тоже подумал. Только поздно. Может, чтобы не было у тебя проблем, поедем ко мне, оставим там машину, а обратно доедем на такси?
   Я умилилась такой заботе и, подумав, согласилась. Ну к чему мне лишние расспросы? Как уже подумала раньше - не смогу ответить.
   Только одна гадкая птичка по имени Обломинго - опять же, словечко услышано и подхвачено от Ленки - решила все планы разрушить. А воплощением этой птички стал мой горячо любимый - особенно сейчас - папа. Не знаю, как у остальных, но мой просто обожал машины. Бывало, в гараже возился до полуночи, и приходил домой, весь измазанный в чем-то черном - если не ошибусь, то это было масло, перемешанное с пылью, - но зато счастли-ивый. Он знал почти все марки наизусть - и выучил некоторым меня. И всегда, повторюсь, всегда не упускал моменты поглазеть на какую-нибудь диковинку. И вот эта, не-Лешина машина, думаю, была как раз диковинкой. Очень даже. Иначе с чего идущий - наверное, опять ленивица-мама погнала его в магазин - к дому, затормозил возле нас с глазами на пол лица. Медленно обошел - мы с Лешей следили за ним - и замер перед капотом, осматривая машину полным чистейшего восхищения взглядом.
   - Вот мы и попали... - тихо вздохнула я, прекрасно понимая, что никуда мы уже не уедем.
   - Почему? - Леша повернулся ко мне. - Может, подождать, пока твой папа уйдет?
   Покачала головой.
   - Зуб даю, он сейчас пойдет стучаться в окошко, чтобы поговорить с водителем, дабы узнать, где он купил такую диковинку и просто проверить - не иностранец ли?
   Папу своего я знала как облупленного, и потому, что он сам по себе - человек открытый. Про таких еще говорят - душа нараспашку... Видное, это у нас семейное - быть покоренными искренностью. Так что знала точно, поступит он так, как я и сказала.
   Ну постучится, ну откроет ему Леша. Папа его узнает, потом, через несколько секунд заглянет в салон и увидит свою любимую дочу. "Хорошая" ситуация, не правда ли? И тогда меня будут ждать не просто расспросы, а еще обида, возмущение и обвинения. Я этого не хочу, как не хочу и ссорится с родителями. Так что... лучше сейчас выйти. И побыстрее: вот он уже подходит.
   С заминкой - я ручку искала, - открыла дверцу и встала. Папин взгляд, естественно, переместился на меня, и его глаза опять округлились.
   Я выдохнула и растянула губы в приветливой улыбке. В принципе, я даже не притворялась - действительно была рада видеть родителя. Ведь если так посчитать, дома не была с месяц!
   - Привет, папа!
   Папа кашлянул в кулак, и через секунду уже смотрел на меня вполне спокойно. Это его уникальность - быстро скрывать свое удивление.
   Леша решил меня поддержать - дверца водителя щелкнула и открылась.
   - Добрый день, - вежливо сказал он, тоже улыбаясь.
   Папа окинул его внимательным взглядом и вернулся ко мне.
   - Ну здравствуй, дочка. И ты здравствуй, парень. Какая неожиданная встреча, - с толикой сарказма сказал он. - А что вы тут остановились? Или не к нас приехали? - с подозрением спросил. Не дожидаясь переросла подозрения в обиду, не дай бог, замахала руками и воскликнула:
   - Что ты, папа! Конечно, мы домой приехали! - акцент на "мы" я не собиралась ставить, он сам вышел. И папа за слово это зацепился, глаза его заблестели - и я даже знаю почему: все та же страсть к автомобилям - и он повернулся всем корпусом к Леше.
   - Вот как? - радостно гаркнул папочка. - Тогда чего же вы ждете? Езжайте, а я пока место приготовлю!
   И после этих слов унесся. Леша вопросительно посмотрел на меня, я пожала плечами. А нечего больше делать, как ехать ко мне домой и показывать остальным домашним во всей нашей красе и навстречу расспросам. Ну не уедешь ведь сейчас, никому и ничего не объяснив! Не поймут, обидятся, а то и вовсе решат, что со мной что-то случилось.
   Парень как всегда все понял без слов. Когда-нибудь я научусь делать тоже самое. Обязательно.
   ... Когда узнаю все его тайны.
   Мы сели обратно в машину и проехали до моего дома с сотню метров. На крылечке нас уже встречали. Вся чета Арелиных в полном - ну если меня не считать - составе. Даже Лежик тут был - вон как вылупился, так и хотелось сказать: челюсть подбери. Бабуля смотрела с обычным любопытством, так как не совсем понимала весь глобализм нашего появления. Мама круглила глаза. Папа стоял возле ворот, знаками показывая куда нужно ехать. В нашу честь - а скорее в честь приезда такой машины - папа в рекордные сроки расчистил дворик от тележек и всякого мусора. Откуда я знала, что это произошло только что, а, скажем, не неделю назад? А на снегу следы остались - полосы и дырки, где земля с порослями зеленой травки проглядывала.
   Едва только машина остановилась, а я собралась выходить, мама подлетела ко мне, подхватила за локоток и увела в сторону крыльца. Там расцеловала, поохала, глядя на меня, и опять укорив, что: "Ты опять ничего не ешь". Папа, как заметила краем глаза, "обрабатывал" Лешу. И это надолго...
   Я искренне улыбнулась маме и повинилась, что так долго не была дома, сославшись на учебу и занятость. А мама так посмотрела из-за моего плеча на Лешу, и понятливо сверкнула глазами. Да ну ее... Проницательную такую. Все, читаю по глазам приговор - мама все заметила и начнет допытывать меня на предмет отношений с Лешей.
   Потом пришла очередь обниманий с бабулей, ее оханий-аханий-причитаний, и семейного подзатыльника Лежику. Ну не пялься ты так, не позорь меня!
   - Кстати, - мама оттащила меня от бабули с братом и отчего-то зашептала, приложи ладонь ко рту. - Твой Алекс - точно сын миллиардера. Ты где такого откопала?
   - С чего вдруг ты такое взяла? - удивленно спрашиваю.
   Мама опять округлила глаза и зашептала еще яростнее:
   - Знаешь, сколько эта машинка стоит? Под сотню тысяч евро, мы с папкой твоим смотрели не так давно выставку по пятому!
   - Сколько? - подавилась я. Нет, конечно, знала, что машинка недешевая, но чтобы настолько??!
   Мама покивала. Очень вовремя вспомнилась фраза того мужчины с проседью: "Достойная вашего положения..." Плюс недешевая одежда Леши, машина его сестры, пренебрежительное отношение к потерянному телефону и недоступности к карточкам, пренебрежение к деньгам вообще, нападение, охрана... Я припомнила все. Хотелось стукнуться лбом о стенку, чтобы мозги в следующий раз работали лучше. Все логично до ужаса, вот только без посторонней помощи я так и не смогла сделать правильный вывод. Нет, я до этого - хоть это хорошо - подозревала, что Леша довольно обеспеченный человек... Но вот что он или его семья миллионеры - вот об этом не думала. А теперь - очень даже. После того, как услышала стоимость этой машинки. Под сотню тысяч евро - да это громадные деньги!! На эту фантастическую сумму... м-м-м... даже не знаю, что можно купить. Наш дом так точно. Нет, несколько таких домов с самым современным ремонтом и новейшими моделями мебели от известных производителей... Хотя нет, с последнем я немного погорячилась. Вряд ли сотни тысяч хватило бы на, к примеру, обустройство даже одной комнаты в том же стиле что и у единственной королевы на земле - королевы Англии.
   Столько денег! И все это вбухано в одну, маленькую машинку!
   "Расточительство", - всхлипнула расчетливая жадина-жаба внутри меня.
   Признаюсь, я пребывала в легком шоке. Малость потряхивало, но и только. Как уже раньше обдумывала - я не так уж и сильно удивлена. Подозревала многое, сейчас убедилась, да, удивлена такой состоятельности своего любимого, окутанного с ног до головы загадками. Но не так сильно, как нужно было бы... вроде. А вот любопытство и страстное желание узнать всего тайны - о, как же оно стало сильно! Но пока что терпимо...
   Леша и папа подошли к нам чуть позже: последний был доволен, хоть глаза продолжали гореть фанатичным блеском, первый легкой улыбкой, без капли фальши и усталости - меня обычно папа своими расспросами выводит будь здоров, - покорял всю женскую половину семьи. Я - не была исключением, но смотрела не так фанатично, как вот бабушка. Старушка проявила небывалую прыть - а обычно жалуется то на "не работающие" руки-ноги, то на общее недомогание... Я понимаю, она пожилой, уважаемый человек, и да, наверняка у нее много что болит... Но вот взглянешь на эту активную старушку - она активнее меня и Лежика вместе взятых, а порой можно и приплюсовать маму и папу - и станет понятно, почему я так отношусь к ее словам. Да и вспомнить ее кактусики и погоню за новыми его видами - наша бабулька бегает (!) в свои семьдесят два ого-го как! И сегодня, сейчас, она еще раз подтвердила - возраст еще ничего не значит. И в свои семьдесят два она опять ягодка... изюминка.
   Бабуля подхватила парня под локоток и, приговаривая, утащила в дом, да так быстро, что никто, в том числе и сам Леша, не успел очнуться. Две секунды - и мы, непонимающе пересматриваемся вместе с мамой - Лежик продал свое мелочное сердце и душонку этой... как ее там?.. мазерати, около которой и крутился. Вот второй папа мой... воспитание, что ли, сказывается? Но не генетика точно. Хотя... кто знает, каким был отец Лежика.
   Ладно, не будем о грустном. Я приехала домой. Сейчас поздравлю папу, и поеду к Леше... кстати, которого нужно в срочном порядке отбивать у быстрой на эти дела бабули. А то... мало ли...
   Я сама рассмеялась таким мыслям. Пусть глупость, но зато настроение повысилось, да еще как!
   Мама тоже решила махнуть рукой - после того как два раза позвала Лежика домой - на мазерати-мана, и пошла вместе со мной домой. Где мы застали картину, как сказать, маслом: за кухонным столом сидят Леша и бабуля. Что делает парень и какое при этом у него выражение лица, понятно не было - спиной к двери сидел, но вот бабушка сияла, как свеженачищенный самовар - кстати, который у нас имеется, но закинут куда-то на чердак, к остальному вороху старых, ненужных веще, выкинуть который рука не поднимается. И даже глазками стреляла... В комнате пахло кофе, запах я этот не особо люблю и поэтому могу учуять где и когда угодно. Только вот кроме бабушки этот напиток никто не пьет, не потому что, как я, не любят, нет. Просто она - как самый ярый кофейный фанатик - тщательно оберегала "бесценные" запасы и как белка ныкала баночки-пакетики про запас. А запас у нее был... никто не сомневается что большой, но вот насколько - загадка из загадок. Обычно месторасположение самых "нычек" известно - папа старается, он тоже кофе любит, но скрытно. Иначе если бабуля увидит, как он распивает ее драгоценность... О-о-о, это будет что-то. Веником отходит так, что мало не покажется.
   Вообще она ценит в этом мире только пять вещей: семья - этого у нее не отнять, - кактусы, кофе и самонамешанные чаи, которыми она так любит травить окружающих, и шоколадные конфеты. Расположено в порядке убывания любви. Но бывает, первое место занимают зеленые поросли в котельной - особенно по утрам, м-да.
   Кстати, о конфетах! Я привстала на цыпочки, проверяя одну из догадок, и не ошиблась. Бабулька наша потчевала парня своими шоколадками, которыми никогда, ни с кем, ни при каких обстоятельствах не делится. Это Правило, именно так, с большой буквы. А вот с ним... запросто.
   Ну, бабуля!
   Попытки увести Лешу в зал не увенчались успехом. Бабуля цепко вцепилась в локоть парня. И мне было как-то стыдно с ней воевать. Так что эти двое так и сидели за столом: бабуля, подперев кулачком подбородок, мечтательным голосом рассказывала внимательно внимающему ей парню про свою буйную молодость, Леша в нужные моменты кивал - в общем, делал вид, что внимательно слушает... или так было на самом деле?.. А мы с мамой - я вовремя слинять не успела - готовили скорый праздничный ужин. Я уже сказала, что приехала всего на пару часов, только папу поздравить и поехать дальше - я не врала, я просто недоговорила... А то представляю, какая шумиха поднялась. И маме пришла в голову "замечательная" мысль отпраздновать два раза: сегодня, пока я здесь, и завтра. Папа ее целиком и полностью поддержал, ну тут не могло быть иначе. Ведь он любит маму, да и... покушать тоже любит. Особенно когда на подхвате ношусь я, а не он.
   Через полтора часа все было готово. Наша традиционная курица с лимонами, запеченная в духовке, оливье - без него ни один праздник не обходится, - рыбная "мимоза" и еще какой-то новый салат с оливками, которые терпеть не могу. Скромно, да, но все окупалось количеством. Как всегда, все наготовлено в тазиках, литров под шесть вместимостью. Курица была одна, и за нее - уже опытная я - будет нешуточная драка между мной, папой и Лежиком, которому, обычно, достается больше лимонов, чем мяса.
   Близость Леши маму, как человека воспитанного и не обсуждающего других людей в их присутствии, от расспросов остановила. Но по глазам вижу - лучше мне, например в туалет, не отлучаться - ведь следом пойдет, поймает на обратном пути, и... дальше можно не продолжать, кисло становится так, словно я все эти кружочки лимонов зажевала.
   Праздник начался. Папу и Лежика отклеили от машины и посадили за стол - нужно было видеть обожающий взгляд последнего, направленного на Лешу.... И никакие пинки и тычки не помогли. Вот же идиот, еще неправильно поймут! Хотя... самому Леше было смешно, только он скрывал это ото всех. Но я все видела. Да уж, со стороны наша семейка кажется забавной, не буду спорить.
   Перед тем, как папка и брат нацелил вилку на курицу, я вручила им подарки. Папа обрадовался бритве как ребенок, что здорово потешило самолюбие. Для Лежика у меня была припасен набор из болванок, на которые были записаны все игры за последние месяцы - Ленка помогала собирать и записывать. Подарок понравился, и еще как. Вот и еще выше скакнуло настроение!
   Далее был семейный ужин, болтовня ни о чем, шуточки, почему-то в этот раз объектом для них выбрали нас с Лешей. И не скажу, что все они были приличными. Этот дурак смеялся, а я краснела, не зная, куда деть глаза и вообще спрятаться. Парню вернули его карточки, которые он, поблагодарив и опять заслужив обожающий взгляд бабули и уважающий мамин, сунул не глядя в карман джинс. После того, как половина содержимого тазиков была сметена, я посчитала нужным все же уехать, пока не поздно. Вон мама, да и папа - он нацелился на Лешу - уже предпринимали попытки увести в сторону и разговорить, пока мягкие, не настойчивые... но я-то знаю, что будет дальше. Поэтому тихо шепнула парню - пока никто на нас не смотрел, - что пора на выход. А дальше последовало объявление уже всей семье. Нас пускать не хотели, уговаривали остаться на ночь, показывая на пока не существующие сумерки на окном. Тут в дело вступил Леша, и как-то умудрился заболтать семью - я в это время в коридоре одевалась, и ничего не слышала. В нагрузку все-таки всучили остатки салатов. Я-то была против, но не парень. Он сначала смутился, чем я откровенно стала любоваться - ведь нечасто такую реакцию на его лице увидишь, - растерялся, а потом обрадовался и без пререканий взял увесистый мешочек.
   Провожать нас они высыпали так же в полном составе, как и встречали. Но мужская половина больше прощалась с машиной, а не с нами. Я не стала обижаться и просто махнула рукой. Понимаю ведь все.
   Усиленно махала в открытое окошко, пока махающая в ответ семья не скрылась за поворотом. Леша вырулил на главную дорогу и понесся вперед, а я, наконец, могла облегченно выдохнуть и расслабленно растечься в кресле.
   Избежала расспросов... удалось. Точнее не так - отсрочила до восьмого марта, на которое обязательно приеду домой... Ну да ладно. Когда придет момент, тогда и буду решать, что делать!
   Что-то в последнее время я стала слишком оптимистична. Но почему бы и нет, если жить стала такое светлой и радостной?
   Я повернулась к любимому. Вот она моя, самая большая и единственная причина для радости.
   - А нам долго ехать?
   Леша быстро посмотрел на меня, улыбнувшись уголками губ.
   - Так не терпится остаться со мной наедине? - насмешливо ответит он вопросом на вопрос. И безошибочно угадав мой негодующий восклик, который готов был вот-вот вырваться, добавил: - Минут десять, не больше. Готовься, - опять ненадолго повернув голову в мою сторону, парень подмигнул.
   Готовлюсь, готовлюсь... только вот знать бы еще, к чему именно?
   Дорогу, по которой мы ехали, я немного знала. Точнее нет - знала только ее начальный кусок: на велосипеде, когда еще жила дома и в школу ходила, тут гоняла. Бывало, вместе с братом. Тут тихо. Всегда. Машин мало, они редко когда проезжают. По бокам - высокие липы, старые, они пережили войну и стоят до сих пор. И будут стоять, даже не знаю, сколько именно. И эти деревья стали для меня символом, эдакой вехой в сознании, за которую зацепились некоторые детские воспоминания... Теперь, когда я проезжаю мимо них, не быв здесь около четырех лет, чувствую некоторое жжение в груди и острый приступ ностальгии. Вспомнились прошлые года... года прошлой, серой жизни, которую я порой пыталась вот такими вылазками хоть как-то разнообразить, отказываясь признаваться в этом даже самой себе... Оглядываясь назад, просто не понимаю, как же я так жила. Как выдержала? Хотя, какой там выдержала. Я сломалась, но этого даже не заметила. Переломы в психике, сознании срослись и стали незаметны, естественны. Но теперь-то я понимаю, что все не так. Нисколько не естественны. Леша своим появлением это показал. Я, вот такая, удивляющая себя - настоящая.
   Я заметила, что мы, вообще-то остановились, только когда Леша окликнул меня с некоторым беспокойством. Я покачала головой и, стремясь успокоить его, улыбнулась. Это ведь просто глупые мысли, которым сейчас не место в голове. Вот я и постараюсь их забыть, только... что-то сильно всколыхнулось болото - а больше это месиво никак назвать нельзя - воспоминаний. Так просто, на одном только собственном желании, которого никогда мне не хватало, не забудешь. Но Лешу беспокоить по таким пустякам не буду. Я слишком для этого его люблю и ценю его душевное равновесие... как-то так. Хочу, чтобы он улыбался, а не как сейчас - волновался из-за меня. А вот что со мной... не так уж и важно. Пройдет, ведь он, мое лекарство, рядом!
   Парень улыбнулся в ответ, но подозрительность и некоторое беспокойство все равно остались в го глазах.
   - Тогда приглашаю тебя посмотреть мой дом.
   Я тут же заозиралась со словами:
   - А мы уже... - и заметила единственный среди этой чащобы дом. В окончании вопрос уже не нуждался, но я проговорила его на автомате, сосредоточенно рассматривая дом, - приехали...
  

25

  
   У меня есть пунктик - рассматривать дома с разных "сторон": сухо перечислить архитектуру, состав материалов, использованных при постройке, оценить, в каком стиле дом исполнен... А вот с этим - не хотелось. Совсем. Прямо как с моим домом. А причина одна: что этот, что мой - они настолько по-домашнему уютно выглядят, что не хочется портить свое впечатление, такое теплое и мягкое, всякой приземленной чепухой. Я даже не понимала, почему же он так воспринялся. Простой незнакомый дом. Но такой, что... не знаю. Не могу описать, да и не захочу, думаю. Но полюбоваться им - это можно. Особенно меня покорили деревянные резные коньки и плетеная оградка балкона, выполненная крест накрест из светлого, с оттенком солнечности дерева. А еще мне очень понравился забор - он был железным, и такие я недолюбливаю обычно, но этот... На вертикальных, довольно высоких прутьях вились, переплетаясь друг с другом в замысловатом рисунке лозы роз, выкованных до того четко, что казалось они настоящие, особенно в наступающих сумерках, где разница между цветным и однотонным - а именно это и отличало ковку от реальных цветов - стирается. За оградой весь снег был убран - а он недавно начал таять, и приносил еще больше хлопот, вызывал здоровое раздражение слякотью. А тут его не было, как словно бы и не существует тающей зимы. Только весна. О ней говорит редкие, чахлые поросли зеленой травки на земляной равнине, через которую протягивается только каменная дорожка.
   Вот бы посмотреть этот дом летом... когда фруктовые деревья в глубине двора, защищающие от посторонних глаз его кусочек, начнут цвести. И при ветреной погоде они будут ронять лепестки, а теплый, ласковый ветер закружит из в маленькие вихрики, разнося лепестки, вместе с тонким ароматом весны, по всему двору. И когда землю укроет зеленый покров, такой мягкий, радующий глаза своей яркостью. А еще здесь бы цветов насадить, особенно рядом с оградой! И не обязательно роз. Можно... тигровый лилий, к примеру! Мне они нравятся очень. Как и герберы, но их наверное сложно вырастить... или нет... А вот ближе к оградке балкона поставить сетку и посадить виноград - будет очень красиво, когда он потянется по каменной стенке вверх, и укроет небольшое пространство как купол беседки...
   - О чем с таким мечтательным лицом думаешь? - я скорее ощутила, чем увидела, как Леша встал рядом.
   - Да вот планирую, как дом обустроить, - отшутилась. - Шучу, конечно, - оторвавшись от созерцанию, повернула голову к парню и поспешила уверить, на всякий случай. Я понимаю, Леша редко злится, но вдруг?.. Вот бы ко мне так приехали, порассматривали, и нагло заявили, что МОЙ дом собираются обустраивать по собственному вкусу... Я бы как минимум вежливо выразила недовольство. Как максимум... ну, это смотря от изначального настроения. - Дом у тебя очень красивый. Такой... домашний. Мне нравится, вот и размечталась.
   Лешино лицо, вопреки всем домыслам, смягчилось, а из глаз окончательно пропало беспокойство, заменившись ласкающей своей теплотой нежностью. Ну и смешинками, а куда без них?
   - Разве мы не хотели домик у моря? - Леша сделал шаг за мою спину и обнял за плечи, расположив подбородок на моем плече. Немного подумав, склонила голову к нему, чуть повернувшись. Вдохнула запах любимого... и вдруг поняла, что он - запах сладкого персика, станет вехой в сознании, с которой теперь навсегда будут ассоциироваться воспоминания о его доме.
   - Ради такой красоты можно и отказаться от моря, - призналась. Леша старательно скосил глаза на меня, приобретя необычное для него, почти мальчишеское выражение, и улыбнулся краем губ.
   - Я рад, что у нас вкусы схожи... А Мари этот дом не оценила. Сказала - слишком по-деревенски. - Он выглядел до того мило, что невозможно было удержать себя в руках. Хотела быстро чмокнуть к щеку, но задержала губы на шелковистой, как всегда гладкой щеке.
   - Она просто не понимает, - и засмеялась, как дурочка. Над чем, спрашивается?
   Парень улыбнулся шире. Видно, ему пришлось по душе такое мое временное "помешательство".
   - Главное, что ты понимаешь меня. - Он отстранился, отпустил меня и встал рядом, а одна его рука, проскользив по спине от плеча к талии, сжала мою ладонь. - Ну что, пойдем? - Леша воодушевленно потянул вперед. - Думаю, тебе и внутри должно понравится.
   Не сомневаюсь в этом.
   И, подгоняемая нетерпением, зашагала рядом с ним.
   Рядом с железными воротами располагался домофон, ну в точь-точь, как у Олеси Павловны. Леша нажал круглую кнопочку, зачем-то запрокинул голову и помахал. Я посмотрела наверх и углядела зеркальный объектив камеры. И довольно скоро ворота без единого скрипа отъехали в сторону, и я, ведомая парнем, вошла во двор.
      Широкая каменная дорожка раздваивалась - одна "ветка" шла влево, к небольшому строению - гаражу, если судить по виду, а вторая - огибала дом. Вот по ней-то мы и пошли. Я не особо обращала внимание, куда ступаю - больше рассматривала дом, влюбляясь в него все больше и больше. Но огромные окна, они, похоже, были вместо стен, с другой стороны, выходящей на сад, окончательно покорили мое сердце. Вот такая у меня любовь - к подобным огромным окнам. Многие, когда узнавали, смеялись и обзывали мои мечты "мечтами о теплице", подразумевая... понятное дело, что. Но я же не имела в виду стеклянную коробку! Только вместо одной стенки - одно большое окно, занавешенное легкими, полупрозрачными пастельными шторками, и выходящее на цветущий сад или небольшое искусственное озерцо... или клумбу - тоже вариант. Но такие дома в России не строят, а если и строят, то только те, кто может себе позволить оплатить планировку и постройку собственного дома. Люди, которые смыслят в строительстве и архитектуре, либо люди богатые - могущие позволить себе оплатить работу специалистов.
      Я - человек... хм, очень небогатый. Мне почти двадцать, а мои финансы поют такие романсы, что, порой, здорово влияют на самооценку. Нет, я работала. И получала деньги, весьма много. Но почти все отдавала в семейный бюджет: у нас бывают некоторые... проблемы. Наша семья пусть и не такая уж и большая, но любящая праздники устраивать. А после - усиленно голодать на кашах. Вот я и работала обычно ближе к каким-то глобальным праздникам, чтобы не есть осторчевшую крупу. Ну и другим не давать... Особенно бабушке - ей нужны витамины, а это фрукты, овощи, весьма и весьма дорогие. Даже порой из стипендии деньги выделяла на это дело. Так что вот так... На сегодняшний день у меня около девяти тысяч - стипендия за почти три года обучения в универе минус траты на праздники. И я прекрасно понимаю, что моей мечте - о собственном доме, построенном с нуля - не суждено пока сбыться, пусть я буду трижды специалистом - недоспециалистом - в нужной сфере. Но... по крайней мере, я могу пока полюбоваться на почти такой же, как в мечтах, Лешин дом. Закрыть глаза и на несколько минут представить, что он мой. Что мечта исполнилась. Если поговорить с парнем, возможно удастся уговорить его привозить меня сюда почаще...
      Может... в этом году, как обещали некоторые преподаватели, меня устроят на практику по профессии в какую-нибудь прибыльную фирму. Может... я им понравлюсь, и они оставят меня подрабатывать и дальше. Буду учиться и работать - так некоторые делают. И быть может, к концу обучения я смогу исполнить свою мечту.
      Я буду приезжать сюда и это будет скрашивать ожидание.
      "... Если Леша не решит разорвать со мной отношения" - вспыхнула мысль, и я содрогнулась, хоть холодно не было, даже наоборот.
      А ведь действительно... с чего я взяла, что такое счастье - оно навсегда? Ведь если посмотреть на остальные пары, особенно моих сверстников - как бы не была сильна их любовь, она когда-нибудь - у кого-то быстрее, у кого-то медленнее - затухает. И... а вдруг и нам это грозит?..
      Нет... Нет-нет и еще раз нет!! Никогда... У меня затряслись руки. Никогда я не забуду его. Всегда буду любить, чтобы не произошло! Я же не выживу без Леши, моего самого величайшего сокровища.
      А он?.. Я - неуверенный в себе человек. Не могу понять, чем заслужила его внимание. Его... Любовь. И поэтому я сомневаюсь. Не могу этого не делать...
      Он говорил, что любит меня. И я верю ему, потому что это чувствую. Но... как все глубоко и серьезно? Так ли серьезно, как и у меня?
      Он словно почувствовал что-то, остановился возле деревянного крыльца с широкими ступенями и резными перилами, посмотрел на меня обеспокоенным, внимательным взглядом. И я не успела отвернуться, на короткую секунду смотрела в его глаза со всеми своими страхами, но очень быстро взяла себя в руки. Улыбнулась и отодвинула все эти размышления в сторону. Он... мне не поверил. Знаю это, но допрашивать на улице не стал, а повел дальше.
      Когда мы преодолели ступеньки, откуда-то - откуда именно я так и не смогла понять, они словно из воздуха соткались - по обеим сторонам входной двери выросли два мужчины в черны костюмах. Вот честно, первая мысль - после одной, непечатной и испуганной - была: "А им не холодно?" Леша нахмурился, и довольно сильно. Один открыл, вернее, попытался открыть дверь, но парень резка махнул ладонью в сторону, и двое, как один, склонили головы и пропали из виду.
      Леша продолжал хмуриться, да и мою руку он сжал крепче. Но он зашагал дальше. Открыл дверь, пропуская меня внутрь. Сам он оглядывался и смотрел по сторонам, и выражение что его лица, что глаз, не понравились мне. Что-то случилось? И мне кажется, что это связано с появлением "людей в черном", до этого Леша был нормальным... вроде... Черт! Я даже не могу сказать это с уверенность - так погрузилась в размышления, что ни на что больше не обращала внимания.
      За дверью оказалось небольшое помещение. Не прихожая, нет, просто проходное, так сказать, помещение. По правую руку сразу же, рядом с дверью, начиналась узкая лесенка, ведущая на этаж выше, а метра через три, не больше, располагалась еще одна внушительная, не уступающая входной, дверь. Которая и открылась, едва мы только сделали к ней шаг, и уже знакомый мужчина с проседью сделал к нам шаг- ну не знаю, как еще его называть, имени-то не знаю... Хотя, почему же? очень даже знаю - странное "Рик", услышанное от Леши. Но так я никогда не буду называть взрослого и незнакомого человека. Только по имени-отчеству, как и полагается.
      Лешино лицо превратилось в каменную маску. Страшновато стало... от него потянуло злостью. Ну что с ним? Это все... из-за этого мужчины? Я перевела взгляд от парня на мужчину. И с удивлением заметила, что тот сохранял спокойствие. Он вскинул одну руку и сказал:
      - Я знаю, что вы хотите мне сказать. Но все не совсем так, как вы, сер Алекс, что для вас и характерно, надумали. - И все та же ирония. - Из охраны тут только двое, и только из-за того, что они, как и я, были в задействованы в поисках в соответствии с вашим, - тут он сделал паузу, - пожеланием. Или вы хотели, чтобы я ездил по этому городу в одиночку?
      Мужчина вскинул брови, выражая крайнюю, но насмешливую заинтересованность. Не знаю... я, наверное, разозлилась бы. Но Леша наоборот заметно расслабился и даже криво усмехнулся.
      - Я пока тобой дорожу.
      Мужчина вернул ему его ухмылку.
      - Я приложу все силы, чтобы это "пока" продлилось подольше.
      Развернувшись, он сделал шаг в сторону и, наклонившись, распахнул дверь. И в отличие от прошлого раза Леша его не одернул. Спокойно так пошел вперед, ну и я за ним, не удержавшись, посмотрев, когда мимо проходила, на мужчину. Встретилась с его насмешливым взглядом, и почему-то смутилась. Это смущение странное было. И объяснить его я не могла, но знала точно - оно отличается от смущение, например, перед Лешей. Как-то так...
      От двери шли две полукруглых ступеньки - я едва не навернулась, их не заметив. Но Леша был начеку, и не дал мне растянуться на полу. Он помог мне сойти, и отпустил руку - возле ближайшей стенки располагался маленькая гардеробная, и парень принялся раздеваться. Но мне было не до этого - я с жадностью рассматривала комнату.
      Знаю-знаю, пунктик... Но что поделать?
      Зал, а я уверена, помещение использовалась именно как зал, был огромным, с высокими потолками, которые редко встретишь в современных домах. Подвесной, изгибающийся в виде волны... Раньше, когда только-только поступила в универ и начались профессиональные предметы, я впервые услышала этот термин "подвесной потолок в виде волны". Фантазия тут же услужливо предоставила неровные, изгибающийся волнами беленый потолок, и мне стало страшновато. Я не понимала - ну кто в здравом уме согласится на такой? Но оказывается я ошиблась. Не изгибался потолок, ничего подобного - волной называется резкий переход уровня потолка, вот к примеру идет он ровненький такой, идет, а потом резко поднимается на сантиметров десять выше. Вот это и есть волна. И вот подобное я видела перед собой.
      Никаких висячих люстр - светильники были встроены в потолок: их было немного больше рядом с "волной", под двумя мягкими даже на вид диванами и плоским телевизором, и поменьше в остальных местах. А зачем, если из мебели тут только был "диванный уголок" и вешалка из темно-красного дерева с полкой под ней, для обуви. Пустота... И вот это я больше всего и оценила. Во-первых - никогда не любила маленькие помещения, во-вторых - терпеть не могу, когда они набиты мебелью, потому что ночью, бывает, встаю, хм, погулять, в темноте ничего не вижу и обычно натыкаюсь на все, какие только есть, углы. Что радости не доставляет. "А тут такое точно не грозит" - подумала с крайнем степенью умилению.
      Эм... стоп, я что, в мыслях уже тут по ночам разгуливаю?? Разнаглела ты, Соня, ой как разнаглела! Опомнись, это - не твой дом, и ты тут только гостья!
      Дальше самой примечательной вещью - если так можно это грандиозное сооружение назвать - была лестница, внушительная, монументальная и бросающая в священный трепет одним только видом. "Дуб", - определила наметанным взглядом. Ступеньки шире моей стопы, не высокие, но и не низкие - в самый раз. Перила не менее внушительны, чем ступени - каждая балясина, поддерживающая широкий поручень, толщиной с мою руку, не меньше. На такой можно безбоязненно прокатиться, и она точно не переломится... Но кататься я не буду, я пока не хочу так изощренно покончить жизнь самоубийством. Лестница вела, понятное дело, на второй этаж - даже видела его кусочек, и пару дверей.
      Ну да ладно, что мне мешает - кроме как разрешения хозяина - подняться чуть позже наверх и утолить любопытство?
      Взгляд опустился ниже, на первый этаж. Чуть левее от меня, противоположную стенку прорезал коротенький коридорчик, и по обе стороны его располагались двери - одна простая, а вот другая - с витражами вместо стекла. Я сделала зарубочку в голове, попозже подойти и хорошенько все рассмотреть. Сам коридор оканчивался еще одной дверью... Мне только кажется, или их действительно многовато?
      Кроме этих на этаже были еще две двери, одна из них приоткрыта: выглядывали тумбы и, кажется, часть холодильника.. Нет, не показалось. Я вытянула голову и увидела еще и краешек стола.
      Когда я вообще вспомнила о мире и развернулась к Леше, обнаружила, что он наблюдает за мной, прислонившись к стенке. А за его спиной... О, вот и моя греза - окна во всю стенку. И занавески... Такие же как и в мечтах - легкие, полупрозрачные, а по бокам, длинною до самого пола, тяжелые шторы... Парень тихо рассмеялся. То ли вид у меня потешный был, то ли он понял, что мой обожающий взгляд направлен не на него, а на это чудо за его спиной.
      Как оказалось, не только он наблюдал за мной. Тот мужчина тоже. Стало немного неудобно. Задержала их своим неуемным любопытством, вот же! Опустила голову и принялась немного неуклюже снимать куртку. Леша отлип от стенки и галантно перехватил ее, когда я направилась к вешалке, и повесил.
      Из кухни выглянула женщина, пробежалась взглядом по всем нам, остановилась на Леше, расплылась в широкой улыбке и явилась в дверном проеме уже целиком, быстро так зашагав к парню. Ну не ко мне же, в самом деле?
      - Алекс! - воскликнула она. "Вот это голос", - восхищенно подумала. Там арии всякие там петь! Когда женщина подошла к парню, стало понятно, что в росте она ему уступает, но это не помешало ей протянуть навстречу руки и притянуть Лешину голову к, хм, объемной груди.
      - Забыл ты нас совсем, - запричитала она, поглаживая золотистые вихры.
      - Учеба, - глухо признался парень. "Подушка" качественно гасила звуки.
      - Бедный ты мой... Голодал, наверное? - женщина прижала его еще крепче.
      - Ведь знаю точно - голодал! Ты бы хоть сказал, я бы приехала, привезла тебе все... - запричитала она в ускоренном темпе, но Леша ее вежливо прервал:
      - Евгения Васильевна, я задыхаюсь..
      Женщина охнула и отпустила парня на волю.
      - Ох, совсем забылась!
      Леша, который уже давно распрямился, улыбнулся шире.
      - Да ничего.
      Он... изменился. Чем? Не знаю. Не могу описать. Но изменился точно. Стал более... раскованным? Спокойным. Счастливым. Уверенным, хотя он никогда не страдал неуверенностью.
      Расслабился. Как бы... перестал удерживать себя в рамках, только ему известных. Хотя, так все люди делают, когда попадают домой.
      Женщина еще раз осмотрелась, словно искала кого-то. Когда - стало ясно, когда она заговорила:
      - А где Мари?
      Леша пожал плечами.
      - Занята, - коротко сказал. Женщина задумчиво протянула: "М-м-м", и принялась, с чего-то вдруг, пристально меня рассматривать. Резко захотелось спрятаться, да хоть за Лешу. Кстати, парень почти сразу заметил такой интерес к моей скромной персоне, подошел и обнял за плечи, выдвигая немного вперед.
      - Это Соня, моя девушка. Она погостит у меня пару дней.
      Реакция, какую вызвали эти слова, оказалась... неожиданной. Женщина Всплеснула руками и с нескрываемой радостью в голосе возопила:
      - Гость?! - у меня отключилось правое ухо. Против воли вжимаюсь в грудь Леши. Это с чего вдруг она так обрадовалась? - Девушка?!
      Парень вроде как кивнул, но точно утверждать не берусь - не видела.
      Женщина еще раз всплеснула руками и с приговорами: "Гость... нужно спешить... столько делать, столько делать..." ринулась на кухню.
      И Лешины слова - парень, похоже, тоже все прекрасно услышал, - повисли в воздухе:
      - Да не надо ничего готовить!
      Увы, его уже никто не слушал.
      - Вы же знаете, ее не остановить, - сказал мужчина. Он кривил губы, старательно... скрывая рвущийся смех?
      Леша коротко рассмеялся.
      - Знаю.
      Мужчина развел руками и позволил себе скупую улыбку.
      - Тогда и пойду. Не буду мешать вам и вашей, - я опять "удостоилась" насмешливого взгляда, который мне ну совершенно не понравился. Отдавал он... пренебнережением, что ли?
      - Рик. - Голос Леша резко похолодел. Улыбка стерлась с лица мужчины. Он то ли кивнул, то ли коротко поклонился и прошел на кухню, больше не сказав ни слова.
      А я... поняла я все. Очень трудно не понять. Похоже, меня посчитала чем-то вроде "девочки на одну ночь". И стало так-то гадко на душе. Да и еще недавние размышления всплыли в голове.
      Откуда я могу знать, а вдруг... все скоро закончится? И я окажусь девочкой, пусть не на одну ночь, на пару месяцев. Просто прошлым. Одним коротким воспоминанием... И не буду удостаиваться даже вот такого пренебрежительного взгляда.
      Все заледенело внутри.
      Я ничего не могу знать наверняка.
      Даже сама не заметила, как сжала руки парня на своих плечах чуть ли не ногтями впившись. Одернула себя и опустила руки.
      Пыталась взять себя в руки, но не смогла. Очень трудно это...
      Хочу, чтобы все была как в сказке - навсегда. Но... это ведь невозможно, верно? Глаза защипало. Нет, вот только слез не хватало!
      Леша всегда слишком хорошо меня понимает и чувствует. И ничто не помешало ему понять и в это раз, что мне плохо. Любимый - почему так горько стало называть его так? - развернул меня лицом к себе. Опять внимательный взгляд.
      - Что случилось, Сонь? Последний час ты сама не своя.
      Я смотрела в его зеленые, встревоженные глаза, и понимала... исчезну. Мне будет незачем жить, если его не будет рядом. Смысла моей жизни. Краски за его спиной стали выцветать, медленно, но верно, нащупав еще сильнее.
      Холод продолжал растекаться по телу, и его не останавливало Лешино тепло.
      Нет... только не это... Я не хочу возврата прошлого!
      Вскинув руки, отчаянно цепляюсь за ворот его рубашки, мало понимая, зачем вообще это делаю.
      - Я тебя люблю! - быстро проговариваю, следя за его реакцией. - Сильно! Очень сильно! - Придвигаюсь ближе, его тоже притягиваю... Откуда взялось столько сил? - Хочу всегда, всю жизнь быть только с тобой! Никогда не расставаться! - В глазах Леши продолжает светиться непонимание. По крайней мере, именно его я видела. Но мне было все равно. Нужен ответ, как никогда нужен, точный и ясный. - А ты? - осторожно спрашиваю. Под конец весь напор испарился, оставив неуверенность. Что он скажет? - Ты хочешь этого? Будешь рядом? Всегда? - Он молчал. И даже глаза закрыл. И это больше всего напугало. Краски уже почти не различались. Серость... опять она... Он молчал, но ждать было так тяжело, и поэтому я тряхнула парня за воротник - хотя, единственное что я сдвинула была его рубашка - и закричала: - Ответь мне!
      Его грудь затряслась... Сначала легко, но с каждой секундой все сильнее. Он что... смеялся?!
      И Леша подтвердил эту догадку, захохотав в голос.
      Да что смешного?!
      - Почему ты всегда ржешь как конь, а? - забарабанила кулаками по груди этого идиота, но после первого же удара мои руки перехватили и поднесли к губам, поцеловали и опять прижали к груди. Леша открыл глаза, посмотрел с такой нежностью, что подкосились ноги.
      - Хочу. Больше всего на свете. - Он отпустил мои руки, сразу же безвольно упавшие, и притянул к себе. Я замерла, ловя каждое его слово. - Я всегда буду рядом. А знаешь почему? - Он дождался, когда я отрицательно помотаю головой и только тогда продолжил: - Потому что из нас двоих именно я нуждаюсь в тебе сильней, мое маленькое солнце. - Руки со спины переместились на лицо, приподняли его, заставляя встретиться с парнем взглядом... податься вперед, навстречу его губам...
      Дура... какая я же все-таки дура. И ведь знала, в глубине - очень глубокой глубине - что я себя накручиваю, все равно продолжала обдумывать этот бред. Почему бред? Леша... я ему верю. Чувствую, что его слова - правда. И я не могу ошибиться, только не сейчас.
      Он отстранился и прошептал:
      - Так что не забивай больше голову всякой ерундой. Я не смогу уйти.
      - Правда? - доверчиво переспросила, тоже шепотом, отчего-то. Хотя нет, знала, поему шептала - боялась разрушить эту особую атмосферу, окружившую нас. Хотела бы я вот так как Леша - из ничего делать что-то великолепное. Иметь силы менять его настроение - от такого депрессивного, как у меня, до по-неземному счастливого... тоже как у меня.
      Ответом был долгий поцелуй, балансирующий на грани настойчивости, напора и нежности. И я тоже была хороша - забыла обо всем на свете, окунаясь с головой в чувства, о каких "говорил" парень, и растеряв такое, несомненно, важное качество, как умение вовремя остановиться... или не растеряла? Или оно просто вернулось, очень даже вовремя? Не знаю, как и когда мы переместились к диванам, до ужаса удобно устроившись на них: я сидела, опираясь на мягкую спинку и запрокинув голову, а Леша... Леша был надо мной, но меня не касался. Только я одна старательно цеплялась за его шею, не давая отодвинуться и на миллиметр. Но даже когда отпустила, внимая здравому смыслу, это мало помогло. Да и я опять начала терять разум - а как тут его не потерять?.. Пришлось экстренно, пока решимости хватает, упереться ладонями в плечи парня. И, как ни странно, хоть надавали я совсем легонько, Леша почти сразу же разрывает поцелуй, отодвигается. Затуманенные глаза без всякого - связного и читаемого - выражения смотрят на меня. Перевела взгляд на его левую бровь, ведь если подольше посмотрю с такие глаза... Все, на мне можно ставить жирный крест. Раньше я была более... терпимой. Да и не желала такого, как желаю сейчас. Настолько... всепоглощающего и глубокого. А может, тут дело было в долгой - да, для меня теперь полнедели очень долго - разлуке?
      - Что ты делаешь? - выдала первое, что вспыхнуло в голове. Не удержалась и опустила взгляд, и тихо выдохнула. Вот теперь поспокойнее - парень смотрит более осмысленно, и эта осмысленность не так затягивает, как тот "туман".
      - Доказываю свои слова, - приподняв уголки губ, отвечает он. Только вот голос более низкий, чем обычно. Мысленно обращаюсь за помощью ко всем, какие только существуют, святым. Дайте мне выдержки! Дайте сил уже немного повернутой мне не сорваться. Я же приличная девушка, в конце концов, и целоваться - с таким удовольствием целоваться - где попало не могу! "Не должна", - поправилась, поняв, что очень даже могу.
      Леша опять придвинулся, но я зажмурилась и отодвинула его. И опять парень послушно отодвинулся.
      - Леш... Я не могу... - призналась. - Они ведь увидеть могут, а обо мне итак здесь сложилось мнение... не очень.
      Он тяжело вздохнул. Я рискнула открыть один глаз. Огляделась, поняла, что угрозы нет и открыла второй. Парень отодвинулся и сел рядом, прикрыв глаза ладонью, но продолжал легко улыбаться. Подозрительно... такая улыбка чем-то зловещим отдает.
      - Тебе это так важно? - с умеренным любопытством и больше ни с чем другим интересуется. Опускает ладонь немного ниже, открывая один глаз.
      Я закивала.
      - И это единственная причина? - в глаза... в глазу - как же странно это звучит, но как есть - появляется лукавизна. Я не особо понимаю, но все равно киваю. Леша отнимает ладонь от лица, и широко, довольно улыбается. - Тогда я подожду. До вечера. Они как раз тогда должны уехать.
      - Уехать? - То есть... мы останемся одни? Совсем-совсем одни? Я потрясенно вылупилась на парня. Вспомнила, что как-то не обратила внимания на одну его фразу до этого, когда мы еще в машине ехали. Ведь... он еще тогда сказал, что мы останемся наедине. А слово "наедине" подразумевает людей, оставшихся одних. Только это дошло до меня только сейчас.
      Леша кивнул, встал протянул ко мне руку.
      - А пока нам готовят ужин, давай я покажу дом. - Желудок при слове "ужин" громко потребовал подать его немедленно. Я мучительно покраснела, Леша только улыбнулся шире.
      Экскурсия оказалась маленькой, но содержательной. Почт везде преобладали теплые, персиковые оттенки у обоев и холодный, темно-серый и немного шершавый камень на полу первого этажа, и темное дерево паркета - на втором. Вроде как все должно быть однотонно и уныло, но нет. Может, дело было в цветастых, пушистых коврах, шторах, пусть темного, но не вгоняющего в уныние цвета, мебели под старину во втором, малом зале с несколькими шкафами с книгами - его дверь выходила в большой зал-прихожую. А может в чем-то другом... Но могу сказать точно - дом обустраивал талантливый дизайнер, который сумел передать суть хозяина дома. Вот честно, Леша как будто проглядывал в каждой частичке этого дома! Передавался его характер, даже та, темная сторона, которую он скрывал. Но и Лешина яркая улыбка отыскалась. Я... правда, не могу найти слов, чтобы все описать. Но все было именно так.
      В доме было много пустующих комнат, особенно на втором этаже - кроме спальни Леши там ничего не было. В смысле комнаты-то - их две оказалось - были полностью обустроены под спальни, но вот хозяина у них не было. Сам парень это подтвердил. В спальню его я заглянул одним глазком. А вот просто не надо шутить насчет таких смущающих тем! Леша сначала вкрадчиво так поинтересовался: нравится ли мне? Я честно ответила, что да, а кому может не понравится огромаднейшая кровать с пологом? Прямо как в фильмах про прошлые века... Да я в эту кровать влюбилась с первого взгляда! Леша это заметил и предложил оставаться. Он "совершенно не будет против". Слова сопровождались объятием и поцелуем, хорошо хоть только в висок. А вот после слов: "Буду только за", богатых на скрытый - хотя, не такой уж и скрытый - смысл и спустившегося поцелуя я вырвалась и резко засобиралась на выход. Кое-кто даже не попытался скрыть довольный смех.
      На первом этаже располагался малый зал, кабинет, выходящий окнами на сад - дверь в маленькой коридорчике, - и туалет с ванной... если это сооружение можно назвать просто "ванна". Как мне пояснили, я только что своими глазами увидела такую редкую для обычных россиян вещь как джакузи, в которой я могла, на прикидку, растянуться во весь рост и еще руки в стороны развести. Оттуда я тоже сбежала, спасаясь от специфических шуточек вошедшего во вкус одного извращенца. Нет, он ведь специально, да?
      Как раньше заметила тот маленький коридор оканчивался дверью - она вела в еще одну прихожую, уже с внушительным набором вешалок-полок-зеркал. Она выходила на крыльцо: да-да, еще одно, более... парадное, что ли? Дальше, как успела заметить, высунув нос на улицу, располагался гараж, куда при мне загоняли машину Леши "люди в черном". Но меня быстро втащили внутрь, беспокоясь о моем здоровье. Приятно...
      Даже не думала, что экскурсия по дому займет целых два часа - для меня они пролетели как ну минут десять максимум! По дому пронесся громогласный голос женщины... Евгении Васильевны, кажется. Она, хм. Сообщала, что ужин готов и чтобы мы шли быстрее, пока все не остынет. Только воспитание удерживало меня не сорваться на обрадованный бег в сторону кухни, из-за открытой двери распространяющей просто божественные ароматы.
      На кухне нас ждал маленький пир. Пусть мало, но зато как все это великолепие пахло... Я сглотнула, даже не пытаясь оторвать взгляд от столешницы и особо приглянувшейся миски с куриными ножками. Леша не стал испытывать мою выдержку и уселся на ближайший стул, я обрадовано расположилась рядом. В разговоре Леши и женщины, оказавшейся - правильно я предположила - кухаркой, я не участвовала, все внимание отдавая мясу.
      Нет, я никогда не была обжорой и не боготворила съестное. Но я была студентом. Просто как переехала из уютного семейного гнездышка в студенческую общагу и окунулась с головой во все ее "прелести", поесть удавалось раз-два, не больше. То времени нет, то элементарно лень поднять свою, хм, задницу и пройти к плите. А за единственный прием пищи старалась - да не одна я такая - во-первых: утрамбовать в себя побольше, во-вторых: все это провернуть побыстрее. И это вошло в привычку, нехорошую и трудно искоренимую привычку.
      Да и не боролась я с ней - зачем? так ведь действительно удобно!
      Но пока ела, вслушивалась в разговор, надеясь уловить что-то, чего не знаю. Приоткрыть хоть одну из многих Лешиных тайн. Как поняла, с этой женщиной он хорошо знаком. Но - увы. Ее интересовало только как жил ее Алекс вне родных стен и вдали от нее. Он ее старательно убеждал, что нормально жил. Вот и весь разговор. И я пригорюнилась, наевшись, и теперь лениво ковыряла в картошине вилкой, наблюдая за ее перемещениями по тарелке.
      Скосила глаза на воодушевленно болтающего Лешу. Ну вот, он опять расслабился и раскрепостился. Так... здорово на него такого смотреть... долго, очень долго смотреть. Как играет свет на его волосах, как блестят глаза, как-то исчезает, то появляется улыбка... такая разная, то... Но я подобрала слюни и перевела взгляд немного в сторону и начала смотреть уже на женщину. Нет, не просто смотреть - рассматривать, ведь при первой встрече я не сильно обратила внимание на ее внешность. Сама не знаю, вот сдалась мне ее внешность! Но... интересно. Порой задумываюсь, что вот такое разглядывание заложено в нас, жен... и девушках тоже, коей я и являюсь пока, природой.
      Евгения Васильевна оказалась обладательницей внешности коренной украинки - у мамы одна из подруг из этой дружественной страны, и ее семья из поколения в поколение жили где-то в глубине Украины. Так что я имела представление, как выглядит коренной народ этой страны. И что особо примечательные черты у них - светлые и густые волосы, нос и убойная, пусть и не канонистистая, но зато очень даже пропорциональная фигура. Вот Евгения Васильевна и обладала этим всем. Плюс ко всему, я не могла определить ее возраст - как с няней-неняней Леши не было морщин, свидетелей прожитых лет. Я бы ей дала под тридцать, где-то в районе этого. Одета она была в домашние штаны спортивного покроя и кофту, длинные волосы забраны в толстую косу и отброшены за спину, а на лицо ее падали только парочка тонких прядок... В общем, красивая она, красивая. В отличие от меня. И, признаюсь, я ревновать немного начала, не сразу поняв, что именно делаю. Да, именно ревновать. И занималась я подобным не в первые. Еще когда не могла назвать парня любимым... своим - уже ревновала то к Мари, при первом ее появлении, то к Миле-Лошади, но не помню, к кому из них первой.
      Женщина заметила, что ее разглядывают и улыбнулась. Вот и еще один обладатель теплой улыбки... в последнее время мне очень везет на их обладателей. И... с ними жизнь кажется как-то... светлее. Хочется самой улыбаться. Что я и делаю, несколько виновато. Ну кому понравится, что его разглядывают? А она, похоже, не придала этому значения.
      Леша заметил, что его собеседница смотрит уже не на него, проследил за ее взглядом - как заметила краем глаза - повернулся ко мне. Мы сидели рядом, так получилось. И через какое-то время - они возобновили разговор - его пальцы коснулись колена, пробежались вверх по нему и теплая, немного шершавая ладонь опустилась на мою. До этого я только вздрогнула, но теперь сидела ни жива, ни мертва, стараясь лицом не выдать, в какое волнение меня привело такое.
      Если бы только эта ладонь спокойно лежала! Было бы не в пример спокойнее... Но нет. Леша решил в который раз за... почти вечер решил нарушить мое хрупкое душевное равновесие. Ладонь приподнялась, и его пальцы легко, невесомо, и от этого так волнующе погладили кожу на внешней стороне моей ладошки, рисуя круги и спирали, огладили каждый палец... медленно. Я неволей задержала дыхание, а сердце забилось чаще. Он перевернул ладонь, и теперь обводил линии уже на внутренней стороне. Щекотно... но смеяться не хотелось. Нисколько. Только бы дух перевести и воздуха глотнуть так, чтобы парень не заметил моей реакции. Только бы не заметил... ведь что такого в этих прикосновениях? Ведь ничего такого, а я возвожу их в ранг неизвестно чего. Не так воспринимаю, и и от этого стыдновато...
      Не в первый раз замечаю, что запястье, оказывается, очень чувствительное место. Слишком, чересчур. Аж в глазам мутнеет... и плывет все... А вот это мне совершенно не нравится. Еще не хватает опозориться перед всеми. И пуститься ниже плинтуса перед вот этим мужчиной - Риком, отчества которого не знаю. Если бы он был простым незнакомцем, мне было бы все равно, что он там думает. Но... он знаком с Лешей, и вроде как хорошо. А значит.. должна стараться. Кстати, он тоже в разговоре не участвовал, ел себе размеренно так, достоинством, будто сидел не в обычном кухне - ладно, не совсем обычной, - в на каком-то приеме. И он никуда не смотрел, кроме своей тарелки, или я просто не замечала, как он смотрит на что-то другое. Вот и хорошо... Выдохнув, изворачиваю пальцы и как щипану наглую руку! Поворачиваюсь как раз тогда, когда поворачивается он. А в глазах такое священное непонимание и толика обиды. А вот нечего меня компрометировать перед своими знакомыми! Зажмурилась, показала язык и отвернулась, принявшись разглядывать комнату в противоположной от него стороне, в окно посмотрела сквозь бледно-малиновый тюль. Больше попыток меня волновать не было.
      Они, вернее - мы все, еще немного посидели... немного растянулось на пару часиков, которые я опять не заметила. Это уже становится тенденцией - терять счет стремительно утекающим часам и минутам. В общей сложности, дома у Леши я пробыла шесть часов с маленьким лишком - уехала в районе двух, а теперь на часах девятый час, а за окном темно.
      Никто опять не да мне повести себя как порядочному гостю и помочь с уборкой и помывкой тарелок. В глазах Евгении Васильевны плескалось такое возмущение пополам с обидой что я стушевалась и ретировалась в большой зал.
      Леша, который, между прочим, делал вид что ничего не произошло -а действительно, что? - и мягко посоветовал пойти, телевизор посмотреть. И это показалось подозрительным. Но я решила сделать вид, что послушалась, и прошла к диванам, даже включила звук... постепенно, услышав довольно громкий разговор - дверь-то приоткрытая, - понизив громкость. И пусть не все уловила, но главное - услышала. Леша... Попросил кухарку и мужчину уехать до четверга. И как я поняла из урывков, что они тоже жили в этом доме... А этот поганец, он просто выгоняет их? А куда они пойдут?! Но только я об этом волновалась. Евгения Васильевна согласилась сразу, мужчина поупирался, говорит что-то об охране и невозможности - больше не разобрала, а делать еще тише будет подозрительно, замолчат еще! Да-да, Соня решила поиграть в шпионов... И даже когда согласился под усиленным давлением с Лешиной стороны, хотел оставить охрану - неужели те "люди в черном"? - но сдался. Негромкий этого наглеца был очень убеждающ.
      Когда наступила тишина, я резко вдавила на кнопку усиления звука и сделала вид, что ну жутко заинтересовалась какой-то программой... присмотрелась к ней, ужаснулась и экстренно переключила на другой канал. Надеюсь, никто не заметил, что я смотрю... Без понятия что за фильм, я такие откровенные не смотрю. "Но сценка была впечатляющая. Такая... сильная на чувства. Герои эти так... жарко, однако, друг на друга кинулись... Аж зависть берет" - возникла мысль, и я ее старательно запихала поглубже, чтобы даже не смела больше высовываться. Что-что берет? Ну уж нет! Глупости! В руках, Соня, держи себя в руках, с тобой точно творится что-то не то.
      Уже через полчаса мы, Леша не скрывал радостной улыбки, когда выпроваживал - а он именно это и делал, не пытаясь скрыть свои намерения - стояли в прихожей и прощались с женщиной и мужчиной, который продолжал бросать на меня ироничные взгляды... или у меня подозрительность развелась? Но он комментариев он воздержался. И чем я ему так не понравилась?..
      И вот, дверь закрывается, мы в молчании проходим обратно в зал и застываем где-то на его середине. Леша улыбается, я хмурюсь, собираясь высказать все, что думаю насчет его поступка. И пусть что я не особо имею право это делать!
      - Ты зачем их выгнал? Они же здесь живут! И куда они пойдут? - сразу же быстро спросила и замолчала, выжидательно смотря на него в ожидании ответа.
      Лешина улыбка немного изменилась - вместо радостной стала предвкушающей и лукавой.
      - Что у Рика, что у Евгении Васильевны есть собственные дома. А у меня они живут только ради своего и моего удобства, а также охраняют дом в мое отсутствие. Но теперь-то я здесь.
      Я не нашла что на это ответить, признавая правоту парня, и понимая, что не было в его поступке ничего такого.
      Ладно тогда...
      Я сглотнула. И что будет дальше? И... чего я так напряглась, так стала волноваться? А в груди... предвкушение? Ой, мамочки!
      - Хочешь в душ? - неожиданно спрашивает Леша, и это сбивает меня с мыслей.
      - От меня что, пахнет как-то не так? - подозрительно осведомляюсь.
      Он усмехнулся, шагнул ближе, обнял... В последнее время его так и тянет это делать. Нет, я не против! Совсем не против... Ну вот чего так обмякаю в этих объятиях?
      - Ты просто чудно пахнешь, - прошептал. Причем соблазняюще прошептал. - Я просто предложил это ради твоего комфорта. Ты напряжена. - Его ладони провели от плеч до лопаток и обратно, а после этого Леша отступил, держа руки напоказ перед собой. - Я тебя не трону, пока ты этого сама не попросишь.
      И опять показалось, что слова его имели второй смысл? Причем, не случайно - парень специально его вкладывал, оставил на самой поверхности, чтобы я уж точно... поняла? Вот! И еще ухмыляется! Ну точно, вкладывал!
      И я его поняла.
      Если он поцелует... как тогда... я ведь могу растерять остатки разума, слететь со всех катушек и... А вот об этом думать не буду, итак слишком покраснела.
      Душ! Да! Пойду охлажу голову...
      Да и вообще, если вспомнить, то последний раз я полоскалась позавчера, что не очень хорошо.
      - Подглядывать будешь? - На что Леша убежденно кивает, словно это само собой разумеющееся.
      - А как же? Конечно буду.
      - Только попробуй! - возмущаюсь, стараясь возмущение передать и на лицо... Вот именно - стараясь. Сама-то в глубине души не особо возмущена. Так, все, душ и еще раз душ! - Я в тебя мылом запущу!
      Этот наглец, извращенец... о, сколькими я еще словами хочу его обозвать!.. довольно хохочет.
      - О да, - выдавливает сквозь смех, - это весомая угроза!
      Я продолжаю буравить веселящегося, уже всерьез обеспокоившись о перспективе быть увиденной в чем мама родила плюс в мыле в этом душе. Нерадостная перспективка. Не хочу, чтобы он видел! Я же забьюсь потом в какой-нибудь уголок и фиг от туда вылезу.
      А вот насчет реакции Леша - не боюсь отчего-то. Верю, что ничего не сделает. Знаю.
      Но вот - о, наконец-то! - он замечает мое негодование и прекращает смеяться.
      - Там есть щеколда, не волнуйся.
     Я поджимаю губы, и подскочив к диванам, хватаю одну из подушек и с огромнейшим удовольствием запускаю ее в Лешу. Тот не ожидал от меня такой подлянки и не спел увернуться. Вот не надо опять ржать, конь несчастный! За первой подушкой полетела вторая, только вот Леша уже приноровился и ловил их в полете, откидывая в сторону с ехидцей во взгляде ожидая продолжения. Но вот, снаряды закончились и я, фыркнув и сложив руки на груди, громко объявила, что собираюсь в душ, раз уж предложено. Гордо удалиться - а как бы это смотрелось со стороны, а... - не получилось по элементарной причине: я не знала, куда удаляться. В ванную комнату на втором или на первом этаже? Куда именно можно? Леша сразу же состроил нечитаемое лицо - вот только выражение глав все портило и давало понять, что парень искренне веселится - и в полупоклоне изящно указал в сторону коридорчика, как какой-то герой из фильмов про средние века. Джентльмен с уклоном в дворецкие. Да, пусть я и была смущена, но такое его поведение всегда жутко нравилось, пусть я в этом даже себе не всегда признавалась. Разве не приятно, когда в наше время кто-то дает тебе понять, что ты - дама? Не по возрасту - по статусу, конечно.
     Я кивнула и пошла вперед, а он - за мной, вроде как не близко, но и не далеко. Что-то среднее. И взгляд... я прямо лопатками его ощущаю. Нервирует. И волнует, но это предполагаемо.
     Мне разрешили располагаться в этом шикарном джакузи!! Моему восторгу не было предела - поначалу я стояла и хлопала округленными глазами, переводя взгляд с душевой кабинки на огромную ванну, а потом радостно взвизгнула, но подавила желание броситься парню на шею. Судя по глазам - он это и ожидал, и теперь несколько разочарован.
     Просто я посчитала такое поведение несколько... неуместным и опасным. В груди словно напряглась натянутая до упора нить, до того сильно напряглась, что грозила вот-вот лопнуть. Не знаю, что со мной... не знаю, что делать, чтобы это, пусть и не неприятное, но все же мешающее, ощущение исчезло.
     Я боюсь... теперь уже себя, ведь совершенно не знаю, что от себя ожидать.
     С такой электроникой и никогда дел не имела, и после того, как первичный восторг стих, появилась паника: а как ей управлять? Хотя нет, это понятно - вон сбоку есть панелька с кнопками. Но вот - как именно? А вдруг я что не то понажимаю, а? Взорвусь?! Или током меня шибанет? Идея поплескаться в такой полезной для здоровья гидромассажной ванне уже не казалась такой уж замечательной... Но как же не хотелось упускать такой замечательный шанс! Вот где и когда еще такое случится? Так что я шепотом - ну стыдно мне было, студентке строительного колледжа, признаваться в собственной безграмотности - попросила научить, как с этим зверем обращаться. Парень смеяться не стал, спасибо, конечно, подошел к белоснежной ванне и жестом подозвал меня. Рассказал, какая кнопка - благо, их немного было! - за что отвечает, что делает. Так же рассказал, как правильно нужно в ней купаться - да, для этого есть правила, как не удивительно. Воду наливать до определенной отметки, включать вот эту и эту кнопки, если хочу, можно увеличить силу струй, включить пузырьки... Угораздило же спросить, а почему до определенной отметки? Леша надеюсь пошутил, что меня током ударит, да?! Я запаниковала еще сильнее, вцепилась в рукав парня и чуть ли не слезно попросила помочь. Мне совсем не хотелось погибать во цвете лет! Только не теперь.
     Он повернул ко мне голову. И ведь сделал это так... соблазняюще. Без понятия, как ему удалось простое движение превратить в что-то... другое. И ведь он спокоен. В глазах - искорка насмешки... Так почему я так застыла, а сердце забилось чаще?
     - В принципе, я могу все настроить, когда ты залезешь внутрь. - До меня не сразу дошел смысл. Но вот когда дошел... Я начала кричать, возмущаться и т.п.? Нет. Это странно, правда? Уголок Лешиных губ приподнялся. - Только вряд ли я просто уйду отсюда. - Спокойный голос. И этим он совершенно выбил меня из колеи. Какое спокойствие? Воздуха стало слишком мало, наверное от этого я стала так тяжело дышать.
     Он повернул кран и струя воды в грохотом ударилась о кафель, или из чего там эта ванна состоит? Опять повернулся ко мне, встретился взглядом. Грохот скоро стих, и только легкое булькание нарушало тишину.
     - Ты же сказал, что не тронешь, пока не попрошу, - едва смогла выдавить. Горло до этого словно спазмом свело, а теперь вроде как отпустило... Леша прищурился и.. медленно, очень медленно придвинулся. Его лицо было на одном уровне с моим. Близко. Но ни рукой, ни губами он меня не коснулся. Замер в сантиметре, а то и меньше от кожи. И все это - не отрывая глубокого взгляда, в котором уже не было спокойствия. Показного спокойствия.
     - Ты попросишь. - Горячее дыхание коснулось губ, что прекрасно помнили вкус поцелуев. Пальцы - я почувствовала тепло - огладили воздух над щекой. Не могла шевельнуться. - Я все вижу.
     Я... не испугалась. Совершенно. Но зато я взволнованная до предела ждала продолжения, которого не последовало. Я хотела поцелуя, как никогда сильно, пусть и осознавая опасность... да я готова была послать все к черту! Лишь бы поцеловал... Ой! Я отмерла и приложила ладошку к губам. Да. Он прав. Я бы... попросила... И пусть не... того самого, но коснуться себя - да. И Леша увидел мою реакцию.
     Улыбнулся с неожиданной нежностью, будто пытаясь... успокоить?
     - У меня нет женской одежды чтобы ты переоделась, но я могу дать тебе свои шорты и майку. - Обычным своим голосом, только более низким. Он... старается для меня? Тряхнула головой, чтобы придти в себя, осознала, что меня спрашивают и... пришла в тихий восторг. Нет, это определенно ненормально, с таким маньячным желанием хотеть напялить на себя одежду любимого! Но... ведь он предложил... Значит - можно и согласиться? Слишком личное. Слишком! Но сколько бы я себе это не талдычила, стараясь не смотреть на смотрящего в ожидании ответа Лешу, не помогало. Это стало прямо бзиком, каким-то! Повернутостью, сумасшествием... нарастающим, едва начну думать, как эта одежда касалась... Все. Хватит так, хм, оригинально мечтать. Это - не-нор-маль-но! Но отказываться я не буду.
     Кивнула, и он ушел, а я осела прямо на пол, покрытый пушистым махровым ковром, сползая по бортику ванны. И принялась сосредоточенно медитировать, стараясь выбросить нехарактерные мысли. Я даже и не подозревала, что будет настолько тяжело - быть с ним только вдвоем. Если бы знала... Нет. Не отказалась бы. Разве смогла? Встала вовремя, буквально через секунд десять пришел парень, неся тоненькую стопку одежды серо-зеленого и белого цветов. Махнул ею и положил на тумбу перед зеркалом.
     - Вот, - сказал, подошел к ванне, посмотрел куда-то в бок, покрутил винт горячей воды, а через некоторое время совсем воду отключил. Даже как-то показушно нажал на кнопку на панели управления и вода забурлила. - Помнишь, как уменьшать-увеличивать мощность? - Я закивала, а Леша улыбнулся и распрямился. - Тогда все. Плескайся, - усмехнулся и прошагал к двери, но не вышел - встал в дверном проеме так, чтобы я видела и его и то, что он делает. Парень сжал двумя пальцами шпенек щеколды - я ее и раньше успела заметить - дернул его туда-сюда. - Щеколда, - насмешливо пояснил, явно припоминая недавний разговор. Я сейчас тапок сниму и в него запущу! Издевается еще. - Не забудь закрыться. - И скрылся за дверью, прикрыв ее за собой.
     Я облегченно выдохнула. Тяжело. Постоянное напряжение... Опаска. И то самое балансирование на самом острие. не желаю и желаю одновременно. Да и Леша еще, как говорится, поливает масла в огонь своим поведением. Тем, что показывает, какой властью надо мной обладает, но редко пользуется ей. "Если попросишь..." - зачем она так сказал? И от меня не укрылось, что он после этого ни разу ни прикоснулся ко мне. Тогда получается, он говорил со скрытым и не скрытым смыслом. Но все сводится к одному - он не тронет меня, пока я не попрошу.
     И я не совсем уверена, что этого не сделаю. Быстренько разделась, правда, постоянно оглядывалась на дверь, хоть ее собственноручно закрыла, и проверила не раз, дернув ручку на себя. И к микроскопической щелке приникла в приступе подозрительности, пытаясь проверить - а вдруг он рядом? Но одернула себя. Леша - не ребенок и он так глупо себя не поведет. Ему... двадцать один. Такой... взрослый. И пусть, что разница в чуть больше года - не такая уж и большая. Все равно я Лешу воспринимаю как намного более старшего. Что-то... выделяет его из толпы "подросших подростков - недовзрослых". Более взрослый... Он ведет себя так. И мне это нравится, не передать как. Такое поведение, когда он ничего не скрывает. И когда говорит... ну все эти смущающие вещи, не выглядит глупо и жалко, как некоторые идиоты - мои сверстники. О нет, далеко не жалко. Иначе бы со мной не творилось сколько всего странного и нехарактерного.
     Задрав ногу, коснулась одними только пальцами ног бурлящей, почему-то с голубым оттенком воды. Горячая, но не обжигающая. В самый раз. Погрузила ногу поглубже, и тихо пискнула от восторга и принялась залезать уже целиком. Дно было не скользкое - покрыто то ли резиновым ковриком, то ли просто нескользящим пластиком... Пузырьки касались кожи, это было щекотно и до ужаса приятно. Казалось, что ты паришь... вот честное слово, паришь над землей, где-то в облаках. И таешь от блаженства. Закрыла глаза и откинулась назад, удобно устроив шею в специальную выемку. Все. Я потеряла счет времени. А кто бы его не потерял на моем месте?
      Из такого состояния меня вывел негромкий стук в дверь и приглушенный голос Леши - едва я услышала его, резко села, вцепившись в бортики ванны, и оглянулась на дверь.
      - Ты случайно там не утонула? - насмешливо поинтересовался он.
      - Вроде как нет, - неуверенно ответила не ожидавшая такого вопроса я. Маленькая пауза и из-за двери вкрадчиво переспрашивают:
      - Вроде? Ты хочешь, чтобы я дверь выломал и проверил, как ты "вроде как" не утонула?
     Сердце ухнуло в пятки. С легкостью Видно, когда я в горизонтальном положении ему это делать намного проще. Или... тут дело в "пикантной" перспективе?
      - Ни за что! Все нормально со мной! Скоро выйду! - выпалила на одном дыхании. Кажется, убедила... Леша пообещал, что если через пятнадцать минут не выйду, он исполнит угрозу, и ушел. Надеюсь, не показалось, да и зачем ему торчать под дверью?
     Пришлось собрать волю с кулак и чуть ли не с плачем вылезать. Но прежде чем я это сделала, решила, ради интереса и новых ощущений, окунуться с головой. В носу тут же засвербело и пришлось зажимать его пальцами. А так... ощущения - неописуемые! Возникло ощущение что волосы зашевелились.
     Немного повело в сторону и голова закружилась, когда вылезла, и тут же содрогнулась от холода, обнимая себя за плечи. Пошлепала в направлении душевой кабинки, быстро забралась внутрь, задвинула за собой дверку и пустила горячую воду, понемногу согреваясь. Это все дело в том, что пробыла в теплой воде долго - а так температура в комнате, как я помнила, была очень даже нормальной... И пусть что и душ у Леши здоровский, но он не пойдет ни в какое сравнение с той прелестью, что была до! А в душ я поплелась затем что вовремя вспомнила, что не мылась пару дней, что просто ужас. Через день, а может завтра волосы превратятся в незнамо что, да и... чувствуя я себя грязной. Не самое приятное ощущение. Рядом с любимым хочется быть... лучше.
     Надеюсь, Леша не сильно обидится, если я украду у него капельку геля и шампуня? Кстати... первый немного пах персиком. Его запахом... Но принюхалась еще раз - и запаха как небывало. Пахнет резковато, в общем, как и большинство мужских мыльно-рыльных принадлежностей. Показалось?
     Как показалось и то, что даже махровое, пушистое полотенце, в которое я могла завернуться с головой и оно еще до пят доставало, пахло им. И... отданная одежда. Да, я знаю - она была стиранная, пахла характерно для чистых вещей, но... и персиком тоже пахла...
     Соня, у тебя уже обонятельные галлюцинации.
     Обрядилась в выданную одежку, что удалось с трудом - дело в том, что шорты были широки, и пришлось стягивать тесемки на поясе, а майка... она так вообще скрыла меня до середины бедра и была довольно широка в вороте - если неосторожно повернуть плечом, выглядывала лямка от лифчика, что... не очень хорошо.
     Хотя, пусть мне покажут место, где эта футболка была не широка!
     Но все равно... так... уютно. Еще сильнее обострилось ощущение дома.
     Я дома. Я рядом с Лешей. Живу с ним под одной крышей. Семья... мы - семья...
     Приложила прохладные ладони к полыхающим щекам и вышла только тогда, когда полностью успокоилась. И кого обнаружила прямо напротив двери?
     Леша отклеился от стенки и осмотрел меня с ног до головы. На лице его промелькнула непонятная эмоция и пропала, оставив ярко выраженный интерес и... что-то еще.
     Так... зря я так старательно отрицала факт, что парень не может стоять под дверью. Стоит.
      - И зачем ты меня так гнал? Сказал бы сразу, что ты на очереди, - проворчала, сжимая в руках край полотенца - я его на плечи набросила, чтобы волосы не мочили майку. В тюрбане выходить не рискнула. Ну как я в нем выглядеть буду? Вот именно - ужасно. А во мне проснулась девушка, нежданно-негаданно. Которая хотела нравиться.
      - Соня-Соня... - он улыбнулся и покачал головой. - Просто нельзя находиться в джакузи долго. Ты могла перегреться и слечь. А я не хочу, чтобы это случилось, - Леша протянул руку и опять погладил воздух над правой щекой, заставив невольно податься вперед, вот только руку он уже убрал. Но... уже шагнул вперед, ко мне. Не касаясь, встал рядом. Сердце опять начало сходить с ума. - На это есть две причины. - В улыбку закралась нежность. - Первая: я не хочу, чтобы тебе было плохо. Хочу защищать тебя от всего, что причинит тебе вред потому что люблю. А второе, - нежность переродилась в предвкушение, от которого бросило в дрожь, - сейчас ты нужна мне здоровой. - Он немного отодвинулся и еще раз медленно осмотрел меня. Только взгляды... а я уже теряю себя... - Наверное, не стоило тебе одевать мою одежду и использовать мой шампунь, - задумчиво сказал Леша. - Теперь все мое естество воспринимает тебя как свою безоговорочную собственность. - И нагнулся к моему уху и с... яростью, напором... желанием прошептал: - Почти невозможно держать себя в руках.
     А потом с легкостью ушел, оставив меня хватать ртом воздух тщетной попытке вдохнуть.
     Это становится уже сегодня традицией - Леша выбивает меня из колеи своими поступками, словами, я некоторое время пребываю в шоке или изображаю из себя соляной столб, вот как сейчас, а потом бездумно куда-то иду, что-то делаю на полном автомате, отмираю и начинаю анализировать произошедшее, щедро сдабривая анализ размышлениями на тему "этот парень и его воздействие на меня".
     Итак, я незнамо сколько минут округлив глаза тупо смотрю на дверь безо всяких мыслей, и вдруг все мысли разом возвращаются, заполоняют голову, она разбухает, я хватаюсь за нее и иду в зал, где, споткнувшись о недавно сброшенную подушку и едва с ругательством не полетев на пол, усаживаюсь на диван, чуть не промахнувшись и опять также "чуть" не шлепнувшись на пол. Сердце успокаиваться и не думало, как и дыхание восстанавливаться тоже. Память услужливо выкатила картинки недавно произошедшего, но что картинки... слова...
     Это уже не намек. Мне четко и ясно дали понять... все. До этого только намеки, и пусть я их понимала, смущалась, боялась... И что мне делать? Я ведь себя не понимаю - это стало чересчур сложной задачкой, Лешу... его тоже не совсем понимаю, точнее - его поступки. Даже подозрения возникают, что я играю в неизвестную и опасную игру, исход которой прекрасно известен парню. Причем играю по его правилам. Не нравится, когда тобой управляют, да так умело, что ты не сразу это замечаешь? Да. Но... не в этот раз. Не нравилось бы, не принимала такое активное участие.
     Но я не готова к... такому концу. Едва только подумаю... задыхаюсь. Подобное слишком смущающе. Я не маленькая девочка и о самом процессе осведомлена благодаря некоторым фильмам - сейчас кино без подобных сцен уже не кино, так что пихают их повсеместно. И не могу. Хочу... вот этого не знаю, потому что понятия не имею, что это такое хочу в подобном смысле. И пусть однажды Леша объяснял, и вроде как понятно, но... и непонятно одновременно. "Желаешь обладать человеком..." - что такое "обладать"? Как вещью? Или как чем-то другим? Ведь должен быть тут другой смысл... потому что "обладать" в понятном мне смысле я Лешей не решусь, ну не вещь он! Хотя... промелькивала такая мыслишка, что я хочу закрыть его где-нибудь, спрятать от всего мира, чтобы он принадлежал только мне... Это и есть желание "обладать" именно в том самом смысле? Так и одновременно не так... Ну не так, и все тут!
     Я хочу прикасаться к нему, просто невыносимо как сильно, особенно после того, как парень начал меня старательно дразнить. Сделать то, что никогда раньше не решалась - коснуться не только его лица: спустить руку ниже, провести по шее, спуститься на грудь, ощутить твердые мышцы на животе, и не через ткань, а так... Возвратиться, провести от плеч до запястий, проверить - неужели я одна такая и только меня волнуют касания к коже рук, особенно с внутренней стороны ладони? Тем более, что я давно засматривалась на руки Леши - он ведь любит майки без рукавов, - особенно когда он что-то делает, и мышцы перекатываются под кожей... Вот. Такие вот далекие от скромности желания. Этого я не боюсь, и думаю... нет, уже почти уверена, что не сдержусь... но вот... это самое... Все!!! Тихо, тихо... Я сама не заметила, когда принялась раскачиваться взад-вперед, уговаривая саму себя замолчать и перестать о таком думать. И разве это - не основной показатель, что я не могу? Про "не хочу" - я промолчу, потому что ни в чем теперь не уверена.
     Поездка к нему домой, это ощущение дома, плюс ко всему любимый под боком после разлуки в несколько дней, когда я о нем вообще не вспоминала - почти не вспоминала - столько всего перевернула во мне. Но многое помогло и расставить на нужные полочки в мозгу. Здесь я окончательно поняла, что я - не ребенок. Да, знаю, у меня развитие в некотором плане застопорилось и отказывалось идти дальше - а зачем, ведь мне было так комфортно жить! Но пришел Леша, все изменил, и я никогда, ни на секундочку не пожалею, что так случилось. Леша заставил меня сделать несколько шагов вперед и за несколько месяцев наверстать упущенные года в этом самом развитие. Понять, что такое быть счастливой и видеть счастье того, кто тебе небезразличен. Любить и быть любимой - хотя, произошло все наоборот. Теперь же я могу еще и сказать - почувствовать себя желанной. Желать тоже? Да говорю же - не знаю!!!
     О-о-о... разговор сам с собой... наверное так и сходят с ума.
     И вновь размышления никуда не привели. Если углубляться в себя и дальше - ничего хорошего не выйдет, только сильнее запутаюсь и совершенно перестану соображать. Лучше прекратить, пока не поздно.
     Только... Вот придет это ходячее соблазнение, посмотрю я на него, он что-то скажет - и все начнется по новой.
     Сдернув полотенце с плеч - с такой сильной дернула, что едва не опрокинулась, это просто на его край уселась и не заметила, - уложила его поверх наклоненной головы и принялась сушить даже не думавшие подсыхать волосы. А времени ведь немало прошло!.. Или только кажется? И смотри-не смотри на часы, не поможет. Кто его знает, когда я пришла сюда.
     Сушка волос всегда помогает отвлечься от всех мыслей, и полностью отдаться процессу вошкания полотенцем по шевелюре. Этот раз не стал исключением. А когда волосы более-менее были подсушены и кое-как расчесаны пальцами, уже даже не хотелось ни о чем думать. Вот так вот. Какое же облегчение... Оглянувшись, внимательно посмотрев на диваны, на пол, попыталась найти пульт. Увы. Но я неплохо разбиралась в технике - в смысле, включить что-угодно - особенно когда тут на боковой панельке специально для "знатоков" значками показано - мне не сложно. Надеюсь, на меня не сильно будут ругаться, если я тут немного похозяйничаю? Просто сидеть в тишине - скучновато.
     И пусть это какой-то навороченный плазменик, разобраться в нем так же легко, как в обычных телевизорах. Присела перед ним на корточки, пощелкала каналы, на некоторых останавливалась, щелкала дальше. Остановилась на каком-то мультике, судя по виду - диснеевском, но незнакомом, и я решила его оставить. Ну а что? Ну люблю я мультики, люблю! А что в них такого плохого? Настроив громкость, уселась обратно на диван, подобрав под себя ноги и обхватив подобранную с пола подушку.
     И только я окончательно расслабилась, как некоторые личности решили о себе. И о моих размышлениях "не в ту степь" тоже. Я услышала как хлопнула дверь и конечно же развернулась. А Леша... Он - выходит. Но в ЧЕМ он выходит! Это уж сказать проще, чем перечислить, чего на нем не было. Полотенце. Одно, причем я помню, оно - одно из самых маленьких из висевших, полотенчико, обмотавшее его от... ниже пояса до колен. Взору бесстыдно демонстрировался весь торс в своем великолепии... особенно эти выступы чуть ниже пупка и по обеим его сторонам... мышцы? Или кости?.. А, все равно... Главное смотрелось так, что я онемела от увиденного и нахлынувших чувств. С трудом оторвав взгляд от живота... и плеч... и рук... постаралась, как нормальный и воспитанный человек посмотреть ему в глаза, но опять отвлеклась - уже на мокрые, потемневшие волосы. Оказывается, с темными волосами, особенно когда некоторые волоски налипают на лицо, Леша выглядит очень... убойно. А когда я все же добралась до его глаз, обнаружила, что они - смеются. А сам парень неприкрыто доволен моей реакцией, которая от него не укрылась.
     Мысленно отвесив себе подзатыльник... несколько подзатыльников, очнулась и отвернулась, рассерженно зашипев:
      - Оденься!
     Только вот кое-кто, не буду показывать пальцем, знал, почему я порой "неожиданно" раздражаюсь и не забыл мне об этом напомнить.
      - Смутилась, - не спросил, а утвердил парень. Подавив нескромное желание скосить глаза, так же рассерженно ответила:
      - Естественно! Так что прекрати смущать меня еще больше и оденься, - громко потребовала. Вовремя услышала шаги, а может показалось, и повысила голос, готовая сорваться прочь: - И не вздумай подходить - убегу и буду ночевать на улице!
     И я не шутила. Как никогда была уверена в выполнении своего обещания!
     Послышался смешок.
      - Такого я не могу допустить. - А его голос и правда слышался ближе. Не показалось значит.
     Уходил. Вправо и дальше. А потом - начал подниматься по лестнице. Нет, я скосила глаза и убедилась в этом.
     А еще в традицию вошло облегченно выдыхать после очередного испытания моей выдержки.
     О, как я сдавила эту бедную подушку...
      Опомнилась и положила ее рядышком, разгладив как могла.
     "Вода" - вспыхнуло в голове и я обнаружила, что и правда в горле поселилась мини-Сахара. Как-то неожиданно так... и может, я просто не заметила сразу, поглощенная таким зрелищем, как голый Лешин торс... Ну вот с чего вдруг он решил пощеголять передо мной в таком виде? Ведь не просто так. И не потому что, например, его штаны и майка намокли - ну не все сразу же? Да и если бы так оно и было, стал бы он задерживаться и тем более приближаться...
     Решительно встала и уверенно пошла по направлению к кухне.
      Все, Соня, хватит думать. В таких количествах это уже вредно! Да и утомительно уже по второму кругу этих обдумываний пускаться... Итак все предельно ясно. Я нахожусь в опасном положение и не знаю, чего ждать от следующих минут. Вернее от себя и от Леши в течении следующих минут. Подавив желание продолжить мысль и немного застопорившись в дверях, зашла на кухню, окидывая ее взглядом. Отыскала запримеченный ранее синий графин, из которого мне наливала воды та женщина, по памяти отыскала - предварительно подтянув стул и встав на него - кружку и опять похозяйничала. Вылакала полграфина, не меньше, и только тогда остановилась. И вот тогда в голову пришла ну просто замечательно идея насчет завтра. Ведь завтра праздник - а Леша хотел, чтобы я устроила его ему... только я не знала как. Тогда. А сейчас хоть примерно, но - знала. И устрою, утром. Главное, лечь пораньше и встать раньше его, чтобы сюрприз удался. Хотя, кто знает, каков будет конечный результат... Может, ничего и не получится...
     Тряхнула головой, отметая все сомнения и собирая всю волю в кулак.
     Получится! Должно!
     Так... а теперь тихонечко и не вызывая подозрений нужно выяснить, где тут что находится.
     Или самой посмотреть? А не нагло ли будет? Вот над этим я серьезно задумалась. В принципе, нагло, да. Но... я же ради благого дела. Да и та женщина - кухарка не придет завтра, значит все равно придется мастрячить себе завтрак. Так что...
     Начала я с нижних шкафчиков. И надо же, почти сразу же отыскала первую составляющую для своего "подарка"! Перешла к холодильнику, открыла этого монстра высотой под метр восемьдесят, посмотрела на полупустые полки... но это не особо удивительно, если вспомнить, что хозяин тут не так уж и часто появляется, предпочитая жить в общежитии... Кстати, а почему так? Я впервые об этом задумалась. У него есть машина, у него, по видимости, есть немаленькие деньги. Так зачем Леша живет среди довольно бедных - я про подавляющее большинство говорю - студентов, когда может шиковать в таком домике? И почему... ведет себя по-обычному? Ну не как человек, могущий позволить себе и машинку за сотню тысяч евро, и такую обстановку в доме. И внушительную охрану. Почему он никогда и ничем не показывал свою состоятельность?
     Кто же ты, Алекс Немрин? Боюсь, мозг сломается, если я попытаюсь предположить. Очень много вариантов.
     О, вот и еще парочку ингредиентов! Ну вот и все, кажется. Разве что... сюда бы еще плюсовать какое-нибудь варенье или джем. Интересно, а оно есть в верхних шкафах? Пришлось подставлять не только стул, но еще и вставать на столешницу шкафов нижних просто все тут рассчитано на высоких людей, а не на таких хоббитов как я. Но зато так я могу рассмотреть все.
     И когда я развернулась вокруг своей оси, чтобы перелезть на другую сторону - шкафы располагались вдоль стены буквой П - наткнулась на стоящего невдалеке Лешу и перепугалась, больше от неожиданности.
      - И давно ты тут? - ляпнула что первое в голову пришло. Забавная наверное картинка со стороны... хоть слезть бы, а то уж совсем неудобно получается.
     Парень подал плечами и подошел.
      - Да нет. - На его губах опять заиграла легкая улыбка. Но главное - майка и штаны были там, где они должны быть и прикрывали все то, что я успела так хорошо рассмотреть. Зажмурилась и тряхнула головой. Ну все, все, уже стараюсь забыть!
     Но он... и опять я не понимаю Лешу. Он опять делает вид, что ничего не произошло. Как будто... со мной рядом не один человек - а два близнеца, и они меняются пока я не вижу. Потому что иначе я никак не могу объяснить его поведение.
     Здорово все это ставит в тупик.
     Леша осмотрел меня и усмехнулся.
      - Прости, джентльменом побыть не могу.
     Это он намекает на то, что теперь меня не касается и руку мне не подаст? Ну и ладно, я не нежная барышня, спокойно слезу сама. Тем более, что стул стоит на своем месте.
     И опустившись на пол, поняла, что, оказывается, очень даже неплохо было смотреть на него сверху вниз. Ощущение такие... но связно о них сказать не получится.
      - День был длинный. Я устал. Пойдем? - без пауз сказал он, кивнув в сторону двери. И я задала вполне логичный вопрос:
      - Куда?
      - Наверх, - был лаконичный ответ и прекрасно говорящая о настроение парня смешинка в зеленых глазах.
      - Зачем? - уже с подозрением. Быстро нарастающим подозрением. Леша запустил руку в волосы, оттягивая челку назад и серьезным тоном проговорил, внимательно смотря мне в глаза:
      - Хочу кое о чем тебя попросить.
     Стало немного не по себе. Уж слишком серьезно он выглядел. И опять я брякнула прежде, чем подумала... мой болтливый язык...
      - Неприличное?
     Лешины брови изогнулись домиком, а сам парень издал короткий смешок. Вот и серьезность слетела, не оставив и следа...
      - Вполне возможно. Но ты можешь в любой момент оказаться, я не буду давить, - или нет, оставила след? По крайней мере, он опять смотрел с серьезностью. - Пойдешь? - А это прозвучало более напряженно.
      Ведь могу отказаться... Он сам так сказал. Значит - не произойдет ничего такого, чего я не хочу. Верно?
     Я не стала долго раздумывать - уже устала это делать за вечер, и медленно, несколько неуверенно, кивнула.
     Пойти, чтобы узнать, что же он такого попросит... И уйти, если что не понравится, тем более никто меня удерживать не собирается. Прода от 26 марта
     Это восхождение по лестнице показалось чуть ли не вечностью... Хорошо, я немного приукрасила. Но все равно время издевательски растянулось. Каюсь, промелькнула мысль повернуть назад, пока не поздно, но я не повернула. Любопытство - а что же все-таки будет дальше? Куда без него... За все время Леша оглянулся только когда мы подошли к двери его комнаты: она располагалась посередине, по бокам - пустующие комнаты. Одна из них - выделена мне. Но это сейчас не важно.
     Парень распахнул дверь и прислонился к ней спиной, не давая ей вновь закрыться, и пропуская меня внутрь. Темно... напоминает одну проведенную рядом с ним ночь, когда все началось из-за моего испуга, а закончилось... бегством, после того, как я слетела с катушек из-за одного, пусть немного другого, поцелуя. "Немного другого" - передразнила сама себя. Тот поцелуй я никогда не забуду.
     Вдруг... подобное повторится и теперь?
     Леша, наблюдающий за мной из-под опущенных век, неверно понял, отчего я замялась на пороге и не вхожу.
      - Не бойся. Я не трону.
     Я смерила его возмущенным взглядом и смело вошла... смелость, правда, быстро сдулась. Вот о чем он думал! Я - боюсь его? Как раз такой мысли даже не промелькивало. А вот насчет того, что он не прикоснется...
      - Я уже поняла, - пробурчала вслух. И получилось, что послышались нотки обвинения и недовольства, хотя их я совершенно не хотела пропускать. Осмотревшись, решила постоять невдалеке от стены. Просто постоять, а не занимать единственное кресло, стоящее возле одного из окон, или кровать. Особенно последнее.
     Леша щелкнул выключателем, и комнату озарил довольно яркий, но ненастойчивый, приятный свет. Вот здесь, в его комнате, была люстра. И я никак не могла разобрать, что же она собой представляет. Если вообще что-то... Выглядит, как хаотичное переплетение трубок и нескольких полушаров, "смотрящих" вниз.
      - Хочу, чтобы ты все видела, - дал он непонятный ответ на мое непонимание. Я думала... хотя, какая разница, о чем я думала. Все равно это уже не имеет значения. Ошиблась.
     Ведь верно. Он упомянул, что хочет о чем-то попросить. Поговорить. Вот и все.
     В трех шагах - его шагах - располагалась та самая огромная кровать, на край которой Леша и сел, сцепив руки в замок и положив их на колени. И чуть склонив голову на бок, с интересом посмотрел на меня.
      - И как? Тебе не хватает моих прикосновений? - Такой вопрос застал меня врасплох со всеми вытекающими, а то: глупое моргание и молчание от незнания, что сказать. Причем задано это было таким тоном... с деловитым любопытством, как будто его сам факт нисколько не волновал. Как будто ему, проводящему на мне опыты, просто интересна реакция. И это несколько... разозлило. Парень приподнял уголок рта в усмешке. Или я слишком подозрительная, или... он понял, о чем я думаю. Либо начал подозревать, и определенно доволен результатом. Теперь сомнений, что я стала подопытным материалом, больше не возникало. Так и есть. Я с большим трудом подавила рвущееся недовольство. Все же послушаю, что он скажет. Хочу знать, для чего Леша все это затеял. Не просто так - знаю точно. - Тяжело, когда я нахожусь рядом, но не касаюсь? Ты не понимаешь, отчего так, и ты хочешь, чтобы все было как раньше.
     Да. Он... прав. И я еще раз убедилась, насколько Леша хорошо меня понимает.
      - Зачем? - задала я единственный мучающий меня вопрос. Зачем он все это устроил?
     И он на него ответил.
      - Теперь ты поняла, что чувствую я. - Он расцепил пальцы и завел руки назад, на них опершись. В глазах появился ярко выраженный вызов... Мне? И говорил он дальше яростно с... ядовитой обидой. Никогда не слышала от него ничего подобного. И поэтому не могла ничего сказать, возразить... Что-то вроде шока. - Я всего лишь хотел показать, каково мне. Находиться рядом с тобой и быть воспринятым чужим. - Он повысил голос. И яростного напора стало больше. - Не получать хоть часть из того, что хочу, на что имею право даже сейчас, когда невозможно многое. - Он ненадолго, буквально на пару секунд, прикрыл глаза и выдохнул, а когда открыл их, заговорил более спокойно: - Я не слепой и вижу все, что с тобой происходит. И как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю. - Я почувствовала, как краснею. Значит... заметил. Но ничего не сказал, даже вида не подал! Я... не знаю, почему так... возмущена. - Так почему нет?
     И опять вызов. Не надо... прошу. Я поняла все. Какой эгоистичной дурой была, которая о таком даже не задумывалась. Не осталось следа от моей злости. Причины для нее оказались дутыми, ненастоящими.
     Глупая маленькая девчонка, не понимающая так много.
     Хотелось сделать так, чтобы он прекратил на меня смотреть с таким выражением. У меня есть оправдание. Раньше ничего подобного не было.
     Я отмерла и сделала шаг навстречу Леше. Еще один... Замерла, подойдя вплотную.
     А еще у меня есть желание хоть что-то исправить. Прикоснуться? Это сделать несложно, если переступить через нагроможение из смущения и страха. Нужно перешагнуть, иначе так и буду прятаться за этой стеной, кусая локти. Тем более, я сама этого хочу. Переступить. Прикоснуться.
     Я подняла руку и провела по его лицу, от виска к подбородку, и не отрывала взгляда от его глаз. Тоже постаралась ничего не скрывать. Пусть видит, как видела все я. Да... включенный свет оказался как нельзя кстати.
      - Я боялась, - тихо-тихо сказала. - Все еще не могу привыкнуть... и не знаю, что можно, а что нельзя. - Пальцы опустились ниже. Леша закрыл глаза, едва заметно, одним намеком, улыбнулся.
      - Все можно. Делай что хочешь, - выдохнул он и запрокинул голову, позволяя моим пальцам скользить ниже. Ощутила, как он сглотнул. А еще, когда добралась до впадинки ключиц, почувствовала бешено бьющий пульс. Я сама немного испугалась... но была и довольна, зная, что это - из-за меня.
     Вспомнила, как давно хотела провести по его рукам, чтобы почувствовать эти мышцы. И результат превзошел все ожидания. Голову захлестнул восторг, смешанный с благоговением перед такой мощью. Парень напряг руку, отчего мышцы стали чувствоваться сильнее. И я поняла, что как бы не хорохорилась, стоила из себя сильную, вот с такой силой я никогда не сравнюсь. И... радостью появилась. Если что - Леша защитит меня. От всех, если понадобится - от всего мира. Он - сможет с легкостью.
     Провела по запястью... его согнутые пальцы дернулись, когда это сделала. И не смогла удержаться от улыбки. Не я одна такая...
     Возвратилась к ключицам. Вспомнила, что он говорил насчет чувствительного места. И внутри проснулось озорство. А что будет, если я...
     Наклонилась и коснулась губами теплой кожи впадинки. Легко-легко. Услышала, как выдохнул парень и задышал намного чаще и громче, чем раньше. И его грудь стала подниматься и опускаться заметнее.
     Мне понравилась такая реакция. Ведь... как же давно я этого хотела: чтобы не только он, но и я умела доводить до подобного состояния. Дает ощущение некоторой власти.
     Поцеловала чуть выше. И еще, еще... получилось что-то вроде дорожки, в процессе "прокладывания" которой я не заметила, как увлеклась. Но зато прекрасно замечала Лешину реакцию. И не передать словами, как мне нравилось слушать его тяжелое дыхание.
     Еще один поцелуй и я коснулась его губ. И парень ответил с таким напором, что едва не опрокинул на спину. Только я вовремя вцепилась в его волосы. И... получилось так, что придвигая его еще теснее.
     Чистое безумие. Жажда. И кажется третье называют страстью. Только она может быть такой всепоглощающей и кружащей голову. Только у него одного? О нет. Я не знала что со мной, но я не могла бороться с нахлынувшими поглощающими разум чувствами.
     Вот и конец опыту - его руки опустились на талию и резко сократили остаток расстояния между нами. Переместились выше, поднимая и футболку следом за собой. Стеснительность уже не вопила насчет того, что его рука находится на спине, на коже, а не на ткани. Как я бесстыдно задрала его майку, пропустив руки под ней, сжимаю плечи. И как вжимаюсь в его тело, сидя верхом на одном Лешином колене. Ступни упирались в покрывало... Как я только держалась? Не знаю... ничего не знаю и не хочу знать.
     Миг, и ошарашенная я лежу на этом покрывале, а надо мной нависает парень. Наши взгляды встречаются. Одинаковые выражения... я уверена в этом. И поэтому я убрала ладонь, которой упиралась в его живот, давая придвинуться ближе и принимая в этом активное участие.
     Стоп-краны слетели окончательно, едва только его язык провел по нижней губе и скользнул внутрь.
     Жарко... но теперь не там, где раньше. Еще ниже... в самом низу живота. И тянет...
     Комкаю в кулаках его майку. Не могу... что-то нужно сжать, чтобы... удержаться? Кажется, я падаю. Проваливаюсь вниз, хоть и продолжаю лежать на кровати.
     И не сразу почувствовала, как завибрировав телефон в боковом кармане, а потом и услышала.
     Это-то и вернуло меня в реальность. Я открыла глаза - свет так резанул по ним, что прослезилась. Леша почувствовал, как я замерла и отстранился. От одного его взгляда едва не ухнула обратно вниз. И дыхание окончательно сбилось.
      - Не отвечай. Не оставляй меня. - Слова сменились настойчивым поцелуем. И я послала к черту этот телефон и звонившего. А любимый быстро заставил забыть о них обоих.
     Звонок умолк - услышала я как сквозь вату, - но почти тут же заорал его мобильник. И на этот ор было невозможно не обращать внимание. О, как же я возненавидела этого неизвестного звонившего! Парень с трудом оторвался от губ и убрал руку с моего лица, заведя ее назад, и достал надрывавшийся телефон. Но смотрел на него долго. Не выключил звук, а тихо выругавшись: "Dam" it!", поднес его к уху. И одновременно с этим садясь, отпуская меня на волю. Только разве я этого хотела?
      - Да! - обозлено рявкнул он. Молчание. Я одернула футболку, чтобы больше не открывала живот - проснулась стеснительность, - и тоже села. Короткий взгляд в мою сторону. - Зачем она тебе? Мари... - Леша громко выдохнул и верхнюю часть лица согнутой рукой. - Хорошо. Нет. Я спокоен, - медленно сказал он, проговаривая каждую букву. Молчание, в течении которого я следила за выражением его лица. Только ничего не было понятно. И вдруг парень как рявкнет: - А вот чем я занимался до этого, тебя не должно касаться! - Он отвел руку и я увидела, как, вернее - насколько он зол. Помню только один случай, когда я видела похожее выражение лица - в спортзале, рядом с Милой.
     Леша протянул удивленной такому ему мобильник со словами:
      - Тебя. Сестра.
     Меня? Мари? Но... зачем?
     Парень развернулся ко мне спиной.
      - Соня, иди к себе в комнату. Пожалуйста, - тихо попросил. И было в этих словах что-то, что я все вопросы решила заглубить подальше и сделать то, что он просил. Голова остудилась и в нее ворвались такие мысли! Как я себя только не обзывала...
     Прикрыла за собой дверь, зажмурилась и что есть силы забила кулаком в лоб. Ведь еще немного, и...
     Так, все, спокойно. Не нужно давать другим понять о своем состоянии.
     Я прокашлялась и поднесла телефон к уху.
      - Да?
     Спустя пару секунд раздался осторожный и приглушенный голос Мари:
      - Я помешала?
     Я закрыла глаза и шагнула назад, прислонившись к стене. Помешала?..
      - Да нет... - усмехнулась, - скорее ты уберегла меня от одного поступка, о котором я утром стала бы жалеть, - и я говорила то, что думала. Как и сказала недавно Лена - на утро, когда очарование ночи прошло бы, я жалела, что... произошло все так быстро и неожиданно.
     Не знаю, что она такого услышала в моих словах, но девушка очень тихо и напряженно сказала:
      - Прости.
     Услышав это короткое слово, я напряглась. Мари никогда не говорила таким обреченным тоном. И это неспроста.
      - Что-то случилось? - осторожно спросила. Молчание. И я бы подумала, что она отключилась, если бы не услышала ее тяжелый вздох. Так что я терпеливо ждала, когда она заговорит, кажется, начиная немного волноваться.
     Мое отношение к Мари может показаться странным, но... Леша - он родной и его сестра воспринимается мною как... как член семьи, что ли? И как моя сестра тоже. Она помогает, заботится, и я хотела помочь и ей. Хоть раз. Не в ответ на ее доброту, нет, просто потому что хотела.
      - Наверное... - послышалось с еще одним вздохом. - Я... - она замолчала, будто раздумывала, говорить мне или нет, - хотела поговорить, - все же решилась и это ясно проследилось в ее тоне. - Хоть с кем-то. А кроме тебя у меня из подруг никого нет. И родных тоже, - еще один вздох. - А Леша... он... - запнулась и быстро, с беспокойством забормотала: - он не должен знать обо всем этом. Пока. Ведь если узнает, ему будет хуже, понимаешь?
      - Не понимаю, прости, - откровенно призналась. Почему Леше будет хуже, если он узнает... что узнает? Про... Олесю Павловну?
      - Алекс, он... потом тебе все расскажет. Сам. Я не имею на это права. - Девушка практически шептала.
     Когда она в таком состоянии, я просто не могла ничего просить и тем более - требовать.
     Расскажет... я буду надеяться на это.
     Молчание затягивалось.
      - Помнишь, как мы съездили к... леди Олесе? - почему она сделала такую паузу перед тем, как сказать имя своей няни? Которая еще неизвестно, кто именно... Стоп. Похоже, Мари звонит, чтобы поговорить о ней! Значит ли это, что она уже сделала экспертизу?
     Я быстро посмотрела на плотно закрытую дверь в Лешину комнату. Но то, что она закрыта, еще не значит что будет не слышен наш разговор.
     Мари сказала, что ему будет хуже, а я этого не хочу, как и она. И поэтому я пошла "к себе", убедилась, что закрыла дверь, и присела на кровать.
      - Да, помню, - ответила. Как такое можно забыть?
     В трубке что-то зашуршало и, почему-то, довольно четко слышны были шаги девушки. Больно гулко, с эхом, они звучали. И я сделала вывод, что она шагает по какому-то пустующему помещению, в котором пол уложен плиткой или камнем. Вполне возможно, что - по коридору. Шаги, поначалу бывшие такими быстрыми, стихали, пока совсем не стихли.
     - Ты знаешь, когда мне было почти три года, женщина, что родила нас, ушла, - с задумчивостью начала она. И с какой-то отстраненностью. - Просто исчезла. Я не помню ее, как и вообще жизнь до лет пяти, только отдельные моменты. Как папа и она ругались перед ее исчезновением. И как он присел передо мной на колени и сказал, что эта женщина меня бросила, а значит больше не имеет право быть моей матерью. Ее больше не существует. Я помню, как тогда расплакалась, но все поняла, почему-то... хотя была такая маленькая, - грустная насмешка. - И младшего брата воспитывала, повторяя эти слова. Ее нет... она исчезла... она нас бросила. Убеждала его и себя тоже, потому что как бы старательно не взращивала в себе ненависть к этой женщине, все равно, очень глубоко в душе, хотелось, чтобы она вернулась. Моя мама...
     Я не знаю, показалось мне или нет, что ее голос задрожал, будто она... плакала? Но тогда Мари очень быстро взяла себя в руки и говорила так же отстраненно, как и вначале.
      - Лексу не было и года, так, месяца три. Младенец. Папа нанимал для него нянь. А потом пришла она. Леди Олеся. И с тех пор она стала для нас как мать. Так... заботилась. И Алекс ее как маму принимал, и даже я, хоть была взрослее. Я не понимала, почему так воспринимаю незнакомую женщину? Почему меня так тянет к ней? Почему хотелось, чтобы она была всегда рядом, утешала, хвалила... почему так ей доверяла? И Лекс тоже... Она так вообще заговорил у нее на руках. Братик назвал ее мамой, при мне, так четко и ясно, что невозможно было принять за простой лепет. Помню, как она расплакалась. Помню, - вновь насмешка над самой собой, - как мне стало тогда завидно, как я брала его на руки и долго повторяла собственное имя. Марина... Марина... Тыкала в себя пальцем, а он круглил глаза мне в ответ. Но никогда не ревел, хотя я, наверное, ему сильно надоедала. Все сидел так спокойно... и смотрел слишком по взрослому. Порой казалось, что, пусть он не говорит, но все понимает... Мое имя оказало для маленького братика слишком длинным и труднопроизносимым, но все же он его выговорив, правда сократив: "Мали", - девушка тихонько рассмеялась. - Так смешно картавил. И было почти непонятно... но он сказал. И потом прыгала от радости. А Лекс, зажатый у меня в руках, смеялся.
     Сколько нежности было в ее словах... Заботы. Таких искренних, что трогали до глубины души.
      - Ты так любишь брата... - я не спрашивала. Я знала и не могла ошибиться. У меня есть уши и они все прекрасно расслышали.
     Лежик. Олег. Приемыш в нашей семье после того, как погибли его родители. Но никто и никогда его так не называл. Он был полноправным членом нашей семьи. И я воспринимала его как родного брата. И некоторые чувства Мари мне были знакомы.
      - Да, - легко призналась она. - Очень. Это глупо, наверное, - смущенно забормотала она, - но я всегда старалась быть для него не столько сестрой, сколько матерью. И жила я тоже для него. Особенно, - ее тон захолодел, у меня аж руки мурашками покрылись, - когда столько случилось в его жизни... - Что случилось? Что-то... страшное? Тон Мари оттаял. - Я перестала жить ради себя и стала жить для него. Лишь бы он только вернулся, стал прежним, забыл о всем! И мне удалось... - улыбнулась. Точно знаю, что она сделала это.
     Сколько вопросов...
     Я откинулась на кровать.
     Только разве мне ответят.
     А спустя небольшую паузу она словно встрепенулась. Вынырнула из воспоминаний.
      - Ох, что-то я увлеклась! - виновато воскликнула девушка, и я поспешила ее успокоить:
      - Да ничего. Мне интересно узнать о прошлом Леши как можно больше. Но я не могу тебя об этом спрашивать, верно?
      - Прости.
      - Ничего, я понимаю. - Я и не надеялась получить другой ответ.
     После паузы она продолжила говорить:
      - Мне удалось сделать так, чтобы леди Олеся съездила в больницу и сдала кровь, якобы для простой проверки. Я забрала кровь и хотела отдать для ДНК-анализа в областную, но там мне сказали, что потребуется две недели. А я не смогу столько ждать, - со вздохом призналась она. - Пришлось отослать с Москву, там обещали сделать быстрее.
      - Вот как, - проговорила я. Быстро она.
      Девушка угукнула.
      - А пока все это происходило, я попыталась разузнать побольше о самой леди Олесе. Документы, адреса, где училась, где жила... Не хотела впутывать Рика, ведь он бы точно рассказал все брату! Но узнать удалось немного.
     До двадцати лет она жила в этой области. Тут ее родня, семья: родной брат, мать с отцом. Училась на переводчика, а потом уехала в... другое место. Двадцать шесть лет назад. И когда я это узнала, то начала уже больше верить, что все, что ты сказала - может быть правдой. Где-то в это время отец познакомился с той, кто нас родила. А приехала обратно девять лет назад, но это ладно, это понятно. Леди Олеся уехала, когда Алексу было двенадцать. Только вот удалось узнать еще кое-что. Она, как только приехала, открыла свое ателье, довольно большое и быстро ставшее прибыльным. - Появились задумчиво-мечтательные нотки: - Леди Олеся всегда любила шить и рассказывала, что мечтает когда-нибудь исполнить свою мечту. - И я сделала вывод, что она... конечно, я могу и ошибаться, но Мари скучает по тем дням. - И исполнила. Она весьма знаменитая швея и дизайнер одежды. - Голос стал прежним, даже еще суше. - Но я знала, пусть отец платил ей, денег на такое у нее точно не хватило. Точнее, хватило бы, но только на основу, закупить ткань, здание, сделать рекламу... но не поддерживать, ведь слава пришла не сразу. Первые два года на ее счет приходила крупная сумма денег. Из... города, где живет мой отец.
     Я слишком подозрительна. Но уже второй раз Мари спотыкается в очень подозрительных местах. Можно подумать, что она говорит, говорит, причем все, что-то вроде - изливает душу, - но приходит в себя и умалчивает название места, куда уехала Олеся Павловна и где живет ее отец. Но что такого в названии города?
     Девушка заговорила уже раздраженно:
      - Ладно, допустим ее и отца связывали какие-то отношения... Но я его знаю, - уверенно воскликнула. - Папа никогда не стал бы отдавать такие огромные деньги обычному увлечению! А если бы полюбил, по-настоящему, как... маму... - тихо-тихо, - он бы ни за что не отпустил... Скажи, Соня, разве это может быть простым совпадением? Нет, ты скажи, что думаешь! - Она как будто почувствовала мою неуверенность, ведь я вначале раздумывала: говорить, или же лучше промолчать? - Я не обижусь, мне просто нужно мнение со стороны. Вдруг я ошибаюсь?
     Ну раз она сказала, что можно...
      - Тогда я до сих пор остаюсь при своем мнении. Не могут быть такие совпадения. Она - ваша мать. Что-то случилось между вашими родителями в прошлом, поэтому все так и... случилось.
     Мари опять тяжело вздохнула. Честно говоря, я не могу представить, чтобы делала на ее месте. Как поступала. И как вообще выдержала такой нагруз.
      - Мы можем только гадать, пока не придут результаты анализа. - И я согласилась. Но когда они придут, больше не будет никаких сомнений. Насколько знаю, этот анализ очень точный? - Ну вот. Выболтала тебе все, - растерянно сказала Мари. - Загрузила, наверное? - Я почти как наяву представила ее выражение лица. Смешно вдруг так стало...
      - Немного, - я улыбнулась. - Но я рада, что ты все рассказала. Мне... только не смейся!.. - предупредила, так, на всякий случай. Ну а вдруг у нее тоже смешливость проснется? -важно узнать, чем эта история закончится. Вы же с Лешей ведь считай моя семья.
      - Спасибо, - помолчав, с признательностью ответила она. А у меня в груди немного потеплело. - Но... кажется, я допустила одну непоправимую ошибку.
      - Какую? - мгновенно насторожилась я. Она о том, что все мне рассказала?
     На том конце что-то страшно зашуршало-затрещало. Я поморщилась, едва выдерживая эти далекие от приятности звуки. Гулкий стук каблуков.
      - Я... надеюсь, что завтра с ним все будет в порядке, - неуверенно проговорила она с какими-то паническими нотками. - Прости, мне нужно идти. Пока, - скомкано бросила она. Тишина. Я посмотрела на телефон и убедилась, что Мари отключилась.
     И что это такое было?
     Кажется, я задала вопрос, на который она не могла ответить. А я знаю только одну категорию таких вопросов - о ее брате.
  

26

     
     Как ни странно, я сумела заснуть. И даже не старалась это делать - как только переложила голову на подушку, уснула мгновенно и до тех пор, пока ровно в половину седьмого не прозвучал заведенный с ночи будильник. Странно, что я вообще умудрилась уснуть, без воображения всякой дряни по темным углам. Наверное, дело было в том, что дом я этот воспринимала, как родной, вот и...
     Встала, пригладила волосы, сбегала туда и обратно в туалет, чтобы умыться и полюбоваться на свою лохматую башку, еще раз пригладиться и уже пребывая в относительном порядке, спуститься вниз, на кухню.
     Нет, я не забыла, что произошло вчера ночью. Я просто не знала, что думать - впервые мозг старательно бастовал и упирался, и все попытки подумать сводились только к усилению головной боли. Да, я не знала, как вести себя, когда увижусь с Лешей - а с ним я увижусь сто процентов. Но решила... а пусть все будет так, как будет. Все равно ничего решить нельзя.
     Надеюсь, все будет хорошо... И я приложу все усилия, чтобы у Леши было хорошее настроение!
     ... и чтобы он не траванулся.
     Уперев руки в бока, осмотрела будущее место - часа на два точно - работы и принялась за дело. На повестке дня были блины с начинкой из фарша. И я была уверена, что такое блюдо придется парню по душе - запомнила, как он кидался на такие блинчики в столовой. Я конечно не уверена, что получится так же вкусно... но я буду стараться! Очень-очень! Вспомню все уроки бабули, которые она давала мне в нежном возрасте. Она у нас любит готовить, но ленится, как сама не стесняется признаваться. Или обычно ссылается на "не работающие" руки-ноги, которые оживают, едва стоит сказать: "Смотри, бабуль, так новый растительный каталог почтальонка принесла!" Я люблю ее блинчики, как впрочем каждый член нашей семьи, и ее друзья. Тонкие, воздушные, пальцы не только оближешь, но и отгрызешь, не заметив. И вот как-то раз мелкая я решила постоять и посмотреть, как она готовит... как замешивает жидкое тесто в большом алюминиевом тазу - в плошке поменьше никто у нас не готовит, - как ставит на плиту огромную чугунную сковороду, которой бабуля грозила папе, когда мама с ним только-только познакомилась и привела его знакомить с семейством... думаю, это тоже никто и никогда не забудет. Как специальным половником наливала точно отмеренную дозу теста, бралась за ручку и удивительно ловко поворачивая сковородку то так, то эдак добивалась того, чтобы получится тонкий блин. Я залюбовалась, а бабуля это заметила и предложила научить. И я с радостью согласилась. И кто бы знал, с какой гордостью я смотрела на первое свое творение, путь и кособокое, дырявое, но все же свое!
     Я - не умею готовить что-то круче чем картошка жаренная обыкновенная, яичница и полуфабрикаты. Остальное у меня пригорает, причем даже тогда, когда я не отхожу от кастрюли-сковороды. И я не знаю, как это происходит, но факт есть факт. И я с ним уже смирилась.
     Но вот сейчас... нужно было умудриться сделать - впервые сделать! - так, чтобы ничего не пригорело... По сравнении с этой бедой ни делание теста, ни начинки - ничто. Вернее, что-то, но не в таком масштабе.
     Открыла холодильник, вынула отложенный ранее твердокаменный пакет с фаршем. Ну это не проблема - рядом находится микроволновка, так что можно все это дело засунуть в нее и поставить на разморозку. Достала два яйца, молоко в таком приглядном стеклянном кувшине, как будто сошедшим с экрана телевизора. Из верхнего второго по счету шкафчика вытащила уже вскрытый пакет с мукой, правда, едва его не уронив, а заодно и себя со столешницы. Соль стояла на виду, сахар тоже... осталось только напрячь мозги и припомнить их соотношение... Вроде по ложке. Масло... есть. Подходящая емкость - тоже. Венчик с трудом, но найден...
     Я выдохнула и принялась за дело, стукнув первое яйцо об бортик кастрюльки и выливая в нее содержимое. И даже ни скорлупинки не упустила, на удивление!
     В общем сложности, на тесто ушло совсем немного времени, минуть пятнадцать, и больше половины этого времени я то досаливала, то досахаривала, пробуя на вкус, пока не пришла к выводу, что все нормально. Микроволновка уже давно пикнула, показывая, что и фарш готов к дальнейшей готовке. Но с ним - потом. Или не потом?.. Ай, ладно! Я махнула рукой и решила действительно заняться им позже. Все равно потом и блины по второму кругу придется обжаривать.
     Разогрела сковороду, правда нашлась только с высокими бортами, ну да ладно. Какая есть. Зачерпнула это белое месиво, долго стояла, не решаясь вылить... но дрогнувшая рука все решила за меня... как бы так. Вылилось полполовника, так что пришлось экстренно выливать и остальное, старательно размазывая до однородности. Но кто сказал, что у меня получилось?! Пришлось, от испуга, руками залезать и все подправлять. И заплескалась, и обожглась... но выправила. Когда края покоричневели, взялась за нож, подцепила краешек, провела по кругу, сунула нож еще дальше... тут главное вовремя... а-а-а!!! Блин, это гад, перевернулся, да не так, собравшись гармошкой, которую, я знала, очень трудно выправить. Я взвыла, но попыталась все исправить...
     Ладно. Как говорится: первый блин комом. Но это не значит, что и все остальные такими будут!
     Вот с такими оптимистичными мыслями, переложила его на тарелку и нацелила половник для нового...
     Пригорел. Я учуяла это быстрее, чем увидела... вот только блин это не спасло. Я тихонько застонала, рассматривая его, удерживая за край, и бросила к другим собратам-подгорелышам. Выкинуть - ну рука не поднялась, так что я откладываю такие на отдельную тарелочку - себе. Я-то не неженка, съем и такие, но вот Леше травиться не дам! Для него у меня еще одна тарелка. И я могу с гордостью смотреть на лежащие на ней одиннадцать - да, я считала, а как иначе? - блинов, красивых, ровненьких, и совсем не горелых. Я бросила на них еще один умильный взгляд и едва не пропустила момент для переворота еще одного блина. О да, теперь соотношение горелых и нормальных составляло пятьдесят на пятьдесят, что уже подвиг! Узнали бы домашние, этот день тогда занесли в Красные Семейные Хроники. Это альбом такой, здоровый, как талмуд, толщиной с мою ладонь. Хранит в себе фотографии и восторженный рассказ "свидетеля". Лежит в самом высоком месте дома, до которого может добраться только папин рослый друг и остальные, чей рост превышает метр восемьдесят. Для чего его так далеко запихнули? Просто я ненавижу, все душой, фотки своего детства, а их в "хрониках" - предостаточно К примеру, так умиляющие родителей, фотографии меня в листьях лопуха, или в надувном бассейне, или в бане, или когда двухлетняя я примериваю мамин лифчик.. Хм. И не только я одна такая - Лежик тоже. А вот над его фотками я искренне ухахатывалась, потому что братец в детстве был таким... интересным человеком. Как сейчас говорят многие - лошком. Вот мы с ним и пытались этот альбом уничтожить - выкинуть, разорвать, утопить, сжечь в котелке. Но все попытки оканчивались провалом, альбом перепрятывался... а мы его находили, и все начиналось по новой. А когда выросла, стало уже как-то все равно, что ли?
     Но если представится случай - я его не упущу, и уничтожу этот красный талмуд! Сначала разорву, медленно, с удовольствием, каждый листик, и все равно, что устану выдирать! Потом так же медленно размалюю все фото - мечта детства - и по одной... Ой! Очередной блин сгорел до черноты, прежде чем я это заметила. Больше не мечтать!.. Иначе так все и сожгу.
     Тесто закончилось ближе к восьми. И если, так отойдя на пару шагов, сравнить обе стопочки, то... вывод неутешителен. Горелышей больше. На треть, примерно. И вот как, спрашивается, все это в меня влезет?! Ладно... "Чернушек" - я пока отодвинула в сторону, и начала готовить начинку...
     Не подгорело. Моей радости не было предела.
     Еще полчаса... или около того на начинение блинов - тех, которые нормальные. Страшненькие я решила оставить как есть, отодвинув еще дальше. Что-то у меня уже и аппетит пропал...
     Живет на свете такая птица - называется Обломинго. Неприхотлива и обожает являться в самое неподходящее время, угадывая его с потрясающим талантом. А на своих крыльях она принесла лохматого с ночи, полусонного, но крайне заинтересованного Лешу - я, когда полуобернулась на шаги, услышанные слишком поздно, столкнулась с ним взглядом. Глаза его округлились... И вполне понимаю, почему. Я представляю, как выгляжу со стороны: даже в зеркало не смотрясь, знаю, что не только руки, но и лицо заляпано тестом, наверняка еще и мукой обсыпала - неудачно ставила обратно муку. Красавица и чудовище в одном флаконе, уклон в последнее.
     Нет, ну не мог он придти минут через пять?!
     Парень осмотрел правую половину кухни, потом левую, принюхался и попытался заглянуть за мою спину, которой я закрывала мой подарок. Только он был еще в неприглядном виде...
     Черт. Мысли лихорадочно скакали. Что делать? Незаметно не спрячешь, да и куда? Выгнать его? Ага, как? А вдруг грубо прозвучит? Но если не выгнать, то так тщательно приготовленный сюрприз выйдет совсем не таким, как я планировала, когда стояла над плитой! А так хочется, чтобы все вышло, как в мечтах...
      - Знакомо пахнет, - уже демонстративно повел носом Леша, прищурившись и расплывшись в широкой, довольной ухмылке. Да еще так танцующе, мелкими шажками, начал приближаться.
      - Стоять!! - взревела я. От испуга и из-за паники. Парень удивленно вскинул брови, но остановился. Задвинув блюдо еще дальше, решила воспользоваться моментом и продолжила, припомнив одного из папиных друзей, обожавшего муштровать Лежика... на его "счастье".
      - Кр-ругом! - скомандовала подрагивающим голосом. Брови его поднялись еще выше, но отчего-то и в этот раз решил меня послушаться, и развернулся на пятках.
     Лихорадочно припомнив, что там дальше, уже более уверено скомандовала:
      - Шаго-ом марш!
      - Запевать надо? - ехидно поинтересовался он, выглянув из-за плеча.
      - Можно и не запевать, - милостиво разрешила, и облегченно выдохнула только тогда, когда четко печатающий шаг парень не скрылся за косяком. Пронесло... А теперь надо пользоваться моментом, и приводить в божеский вид не только блюдо, но и саму себя! Именно в таком порядке, ведь первое не в пример важнее.
     Пришлось встать боком - подозрительная я подозревала, что некоторые люди могут подсматривать, но они к счастью этого не делали. Конвертики блинов я разложила по кругу, получилось даже красиво. А вот со своей внешностью пришлось повозиться - зеркала нигде не было, так что пришлось смотреться в крышку от сковороды. Но и этого хватило, чтобы ужаснуться. Такое ощущение, что я это тесто съесть пыталась, а когда это не удалось - решила сделать оригинальную маску... Тщательно умылась, вымыла руки по локоть, отряхнулась, перетянула хвост - и вуаля, я была готова. Выставив блюдо на середину стола - не забыв перед этим щелкнуть чайник, - пошла звать Лешу. Только особо так далеко идти не пришлось - он обнаружился возле двери, по ту сторону стены. Не только я его сразу заметила, но и он меня.
     Когда наши взгляды: его - со сдержанным любопытством в глубине и мой... а кто знает, какое выражение у меня в глазах было, но ощущала я неловкость и смущение, вспомнив вчерашнее. Но как уже решила - будь что будет. Раз он не вспоминает, значит и я сделаю вид, что ничего не было.
     Я кашлянула и мотнула головой назад.
      - Пойдем?
     Да, я просто гений... Нет бы улыбнуться, сказать... что-нибудь хорошее, я рубанула "пойдем"! Да еще и таким тоном... Вот же дура-а-а.
     А он как будто и не заметил. Улыбнулся, как-то... успокаивающе, шагнул ближе с готовностью на лице. Я не нашла ничего лучше, как кивнуть, развернуться и пошлепать внутрь кухни.
     Сделала всего два шага, как почувствовала, что его рука мягко обвила мою талию и потянула назад. Вторая рука разместилась чуть выше. Подбородок лег на макушку.
      - Прости меня. Я сорвался, забыл, какая ты хрупкая, мое маленькое солнце. Что нужно тебя беречь. Такого больше не повторится. - Он говорил тихо, но не просящее, а... просто говорил. Спокойно, уверено в своих словах. И я сразу ему поверила. А по-другому и быть не могло. Значит, он решил не делать вид, что ничего не произошло, а все прояснить... я бы так не смогла. И я была благодарна за эти его слова. Очень-очень. Я не заметила, как это у Леши вышло, но только я моргнула, как уже оказалась стоящая к нему лицом. Парень ярко улыбнулся, как может делать только он на этом свете, и погладил пальцем мою щеку. - Ну же, улыбнись. - Да я была только рада сделать это! Любимый улыбнулся еще шире. - Другое дело.
     Он отпустил меня и перевел взгляд на стол, как я убедилась, оглянувшись.
      - Значит, я не ошибся, - парень коснулся большим пальцем уголка рта, но буквально на пару секунд, а потом словно одернул себя.
      - Знал, значит? - несколько разочарованно протянула я. Ну вот... Никакого сюрприза не получилось.
     Леша засмеялся и потрепал меня по голове.
      - Не расстраивайся, - безошибочно угадал он... или у меня просто лицо такое говорящее? - На самом деле я не знал, думал - мне запах съестного снится, хоть я и не спал, - признался он. - Вышел посмотреть, а на кухне ты, и пахнет очень знакомо. - Он оторвал взгляд от тарелки и с благодарностью смешено с нежностью посмотрел на меня. - Спасибо. - Невесомый поцелуй в лоб, и Леша, преодолев в один шаг расстояние до стола, бухнулся на кухонный диванчик, цапнул блин и проглотил его в один укус, не успела я ничего сказать. Зато сказала после.
      - Не, а вилки на что? - возмутилась я, с неописуемым удовольствием наблюдая за реакцией парня. А он жевал с таким ярко выраженным блаженством на лице, что сразу становилось понятно - мне удалось. Удалось!!! Я была готова скакать по комнате, радостно взвизгивая и размахивая руками. Но я представляю, как на меня будут смотреть, так что я ограничилась умильным рассматриванием жующего, превратившись в копию своего братца. Но после того, как Леша проглотил второй блин - ну прямо как будто его неделю не кормили, честно слово! - спохватилась, слазила за тарелкой и вилкой, отдала парню под его непонимающий взгляд вручила их ему. Семья моя, так сказать, "аристократичная", и меня с детства приучили - руками не есть. Я и не ем, и не выношу, когда другие так едят. Зануда? Ну и пусть. Леша особо и не стал возражать.
      - А где у вас чай?
     Парень облизал пальцы, ткнул в один из верхних шкафчиков и что-то нечленораздельно промычал. Будем считать, я тебя поняла.
     Пришлось опять взбираться с помощью стула на столешницу нижнего шкафа. Этот джентльмен попытался встать, но я махнула на него рукой со словами, что сегодня я буду ухаживать за ним, а не наоборот.
     И когда я открыла маленькую дверцу, то услышала кое-что... странное.
     - Похоже, эта пустая коробка способна стать моим домом. - Едва различимо. Так, заметка между делом, безразлично брошенная. Я даже оглянулась, но он как сидел так и сидит.
     Пустая коробка? Что он... разве я спрошу?
     Чай был найден и заварен - у этом я могу считаться профи. С такой-то бабулей... Пачка у него была странная, никогда такую не видела. Сплошь английский текст и какой-то каменный замок на заднем плане. Приглядевшись, поняла, что в классическом английском стиле.
     Леша кивком поблагодарил, когда кружка оказалась на столе.
     Я присела напротив и, подперев подбородок кулачками, вновь и с прежним, все растущим умилением, принялась наблюдать на парнем. Ну, раз он ничего не говорит - значит можно, так ведь?
     Взгляд был прикован к его рукам, неудивительно что я довольно скоро заметила их состояние и не смогла сдержать возгласа:
      - Леша, что с твоими руками?!
     Кожа на костяшках обеих рук содрана. Две сплошные ссадины.
     Он застыл. С содержимого кружки скосил глаза на собственную руку, ее держащую, и беззвучно выругался. Поставил кружку и совсем по-детски спрятал руки под стол. Как будто от этого я забуду, что с ними! Я мигом пересела на диван рядом с ним и насильно вытащила руку на свет, схватив за запястье. Поначалу окаменевшая - а такую сдвинуть не удавалось ни в какую, - она обмякла. Не было нужды придвигать ближе - и так все было прекрасно видно.
     Это что нужно было делать, чтобы так разодрать руки? Методично и со всей дури лупить по чему-нибудь? Но... да, вот это самое "но": никогда не замечала за парнем таких наклонностей. И опять очередное "но": не замечала - еще не значит, что он так не может делать. А вдруг... вчера он разозлился из-за... всего, и...
     Не знаю. Я ничегошеньки не знаю. Он ведь улыбается, добродушный, отзывчивый, душа компании, люди к нему так и тянутся... можно перечислять долго всего его положительные качества. Леша - уникальный в этом... если не вспоминать несколько моментов, когда он прекращался в свою противоположность. Вот поэтому я ничего не могу утверждать наверняка.
     Я разжала пальцы и его рука упала на кожу дивана.
     В такие минуты я понимаю, что совершенно не знаю человека, которого люблю.
     Но это не значит, что я смирюсь, опущу руки! Я выясню, обязательно выясню все что с ним связано!
      - Я еще раз повторю - что ты делал? - раздельно проговорила я, твердо с требованием смотря в его глаза. Но вот Леша не смотрел на меня, предпочитая рассматривать кружку.
      - Упал, - коротко сказал он, и я тут же, не задумываясь над собственной правотой, парировала:
      - Врешь. - Это было бы ясно даже маленькому ребенку. Это как нужно упасть, чтобы так руки изранить?
     Он вздохнул, но ничего не ответил.
      - Леш? - требовательно позвала. Он сделал совершенно нечитаемым лицо - маска, невыразимая и пугающая в своем абсолютном спокойствии. И я почувствовала себя человеком, тупо бьющимся всем телом в кирпичную стенку в надежде ее пробить, но тщетно. Скорее я сама разобьюсь, чем разобью ее... Но кто сказал, что я прекращу попытки?
     Кто сказал... да Леша сам сказал, пусть и не прямо, но дал понять это двумя вещами. Первое: решительно встал, у меня даже мысли не возникло его останавливать. Второе: холодно сказал:
      - Я - в душ. - Тон замораживал. И я осталась сидеть на диване, хлопая глазами вслед его удаляющейся спине.
     Просто замечательно... А что - решение всех проблем - просто уйти и не продолжать этот бессмысленный разговор. Почему бессмысленный? Я ведь уже поняла, что ничего не добьюсь, как бы не старалась... но продолжала бы стараться. Я вообще с недавнего времени стала человеком упорным. Особенно если это касается Леши.
     А все так хорошо начиналось... Утро, завтрак, его улыбка, его слова... и все так обернулось. Может... нужно было промолчать? Но разве я могла? В конце концов, я волнуюсь!
     Но похоже, он это понимает совершенно по-другому. Как? Кто знает... даже предположить трудно.
     Усмехнулась. Нет. Скорее - невозможно.
     Чтобы занять руки - я давно уже поняла, что так я быстрее абстрагируюсь от всего - помыла его кружку и накрыла тарелку с блинами другой. Чтобы не остыли... приобретенная привычка. Сколько себя помню, всегда так делаю.
     Только вряд ли теперь эти блины хоть кого-то волнуют... Так. Что это я тут порю горячку? Он всего лишь ушел, ну мало ли почему, разве сама не сказала, что не могу предположить, о чем Леша думает?
     Нужно проветрить голову. Выветрить из нее все пессимистичные мысли. Ведь они не обязательно должны воплотиться в жизнь! Хоть такого я не отрицаю... все возможно...
     Но как же этого не хочется!
     Хочется чтобы все было, как буквально минут десять назад... Удастся ли все вернуть?
     Постараюсь. Обязательно постараюсь.
     Я тоже вышла из кухни - а что в ней делать, если такое окно я даже боюсь тронуть, не то что попытаться открыть. Лучше просто выйти на улицу. Через тот вход, где мы прошли, а не парадный - мало ли, кого встречу? Не хотелось бы. Дорогу я помнила, так и запоминать нечего - из главного зала налево, подняться на две ступеньки, дверь открыть, выйти в маленькую комнатушку с лестницей - а там уже наружу. И только выйдя в эту комнатушку я содрогнулась от холода и вспомнила, что одета не в свои джинсы и кофту, а в тоненькие шорты с майкой, считай ни от чего и не защищающих. Но я плюнула на все. Не буду возвращаться. А холод еще хлеще мозги прочистит.
     Сегодня наверное день такой - глаза уже второй раз сразу цепляются за изменения в окружающем меня мире. Сначала Лешины руки, а теперь вот - невзрачный комод в этой комнатушке, под лестницей он стоял, а перед ним лежал небольшой коврик. До этого так, только отметила мимоходом, где комод стоял, и не обращала особого внимания, что под ним... ведь наверняка и тогда должен был выглядывать кусочек деревянной крышки от... подвала? Теперь же она откинула, комод и ковер сдвинуты...
     Я, поначалу замершая, осторожно - даже сама не понимаю, почему так шагаю - подошла ближе.
     А может и не был виден, может ковер все закрывал?
     Темнота. Нереально разглядеть, что внизу. Только часть лестницы виднеется, обычной такой: рельса, рельса и много шпал. И все.
     Вот кто меня дернул взять и сунуть нос внутрь, присев на корточки? Это любопытство... когда-нибудь оно сыграет со мной злую шутку.
     Я решила спуститься. Медленно и осторожно, крепко вцепившись в лестницу, опускала ноги вниз, нащупывая дощечку, пробуя ее на прочность, и только потом перенося на ногу весь вес. Так продолжалось недолго - лестница оказалась короткой. Даже удивительно, почему сверху я не видела, что маленький квадратик пропускает внутрь вполне нормальное количество света. По крайней мере шага на два-три от него кое-что видно. Вот к примеру пол - бетонный. Две каменных подпорки. Пока все.
     Но должен же здесь быть какой-нибудь выключатель? И я направилась к стенке - она была чуть ли не около носа - и принялась активно шарить по ней руками. Никто в здравом уме не стал бы располагать выключатель далеко от лестницы, так что далеко я не отходила. Впрочем, как и располагать его слишком высоко - я точно могла достать... Если конечно этот дом не строили специально для людей, роста Леши. Что глупо... надеюсь...
     Сколько я проелозила ладонями по холодной стенке - без понятия, долго, наверное. Но я ведь не успокоилась, пока таки не отыскала гладкий и более теплый прямоугольничек и, повозившись, поняла, что там нужно нажимать. Сухой щелк и подвал наполнил тусклый свет. Но это лучше, чем абсолютная тьма, которую я, кстати, побаиваюсь! Но совершенно об этом забыла - вот что значит любопытство...
     Я развернулась и во всей красе смогла разглядеть подвал.
     Весьма сомнительной красоте.
     Если вообще слово "красота" здесь уместно.
     В свету подвал выглядел... жутковато, хотя вроде и нечего пугаться. Помещение само по себе довольно большое, но - с низким потолком, Леша наверное сможет его руками достать, если их поднимет. Каменные подпорки. А между ними целый набор всякий досок, закрепленных на ножках, многие из них продырявлены, и многие валяются на полу... итак закиданному разнообразными досками и щепками. Вот эти странные доски непонятного назначения располагались в центре. С левой стороны - груша, пару маленьких и одна здоровая - подобная висит у нас дома в сарайчике. Справа...я даже глаза протерла, но увиденное никак не желало исчезать. У правой стены располагалось три шпаги. Перепутать не могла - мало я, что ли, фильмов насмотрелась? Так что шпагу от меча отличить смогу, но этим и ограничиваются мои весьма скромные познания.
     Подошла ближе, и даже потрогала, с огромнешей опаской, но только рукоять. Вот трону лезвие, а шпага ка-ак рухнет, и мне по пальцам! Я содрогнулась, больно щедро предоставленная воображением картинка была красочной. Нет, лучше я отойду.
     Ну вот в принципе и все, что было в подвале.
     Похоже, он используется для тренировок? Но тогда зачем здесь эти многочисленные доски? Почему они валяются? И щепок столько? Присела и подняла одну. Мелкая и неровная, как будто от куска древесины ее отдирали, а не отрубали. Да, каюсь, а подумала, что некоторые люди здесь упражняются с такой редкостью как шпаги и кромсают в щепу доски. Но - нет. Не так все...
     Я опять почувствовала себя детективом. То еще ощущение, но - приятное. И это тянуще-сосущее ощущение предчувствия разгадки...
     Если бы я тогда не подняла голову именно в это месте и просто ушла... М-да. Как не знала ничего, так бы и не знала. Внимательность моя порой только досаждала. Но не в этот раз...
     Рядом, буквально в полушаге, стояла то странное сооружение непонятного назначения из двух палок и прикрепленной к их верхам доске. Посередине измочаненной. И... все. Я поняла, что ее так... вернее - кто.
     На дереве остались следы крови, пусть едва заметные... но все же. И я не сомневалась, что передо мной именно кровь - в детстве напорола руку на щепку, и надолго запомнила тот вид.
     Упал... Да. Просто упал... несколько раз кулаком об эту доску, миллиметров в шесть толщиной. Обошла ее по кругу, низко пригибаясь. Боюсь предположить, с какой силой нужно ударить, чтобы продырявить доску. Как это будет больно и какую выдержку нужно иметь, чтобы выдержать эту боль. Коснулась измочаленного дерева и, опомнившись, одернула руку. Только вот зачем это делать? Зачем причинять себе такую боль, а, Леша?
     Знаю, чтобы сказала на моем месте вот к примеру Ленка: похихикала и обозвала его мазохистом. Вот только мне ну совершенно не смешно. Тревожно.
     Я понимаю, если человек тренированный - а по Леше это видно, - то ему нужно поддерживать форму, верно? Груша - понимаю, шпага - и это, более-менее. Но вот разбивание своих рук... нет, вот это никогда не пойму. Сама, без его объяснения, по крайней мере. И я пойду его не просто просить - требовать. Я вполне вправе это делать.
     В общем, когда я вылезла из погреба, внутри потихоньку разгоралась сухая злость и негодование, коктейль гремучий, и главное - отлично поддерживает решимость. То, что нужно. И решимости этой хватит с лихвой, чтобы прямо здесь... хорошо, не здесь, а там, где я его найду, потребовать открыть все тайны, которые он и его сестра с такой тщательностью хранит! Вот вцепиться в его воротник и не отпускать, пока все не расскажет! И никто меня не отдерет.
     Столкнулись мы с ним на втором этаже - парень выходил из "моей" комнаты. И был немного удивлен столкнуться со мной нос к носу.
      - Соня? Ты где была, я искал тебя повсюду. - И даже беспокойство было слышно в его голосе. Но сейчас на это я не обратила особого внимания.
      - Была, - сухо подтвердила, и сама удивилась, как жестко звучал собственный голос. И не одна я это заметила. - В одном оч-чень интересном месте. - Он не понимал, о чем я. Ну что же... - Подвал, - пояснила.
     А вот теперь понял. И почти сразу выражение его лица стало каменно-спокойным.
      - Просто тренировочная. - Так же спокойно пояснил он, спокойно же и смотря на меня.
     И вот это разозлило меня еще больше.
      - Просто тренировочная? - язвительно передразнила я, шагнув к парню. А потом обвиняющее ткнула пальцем в его грудь. - Тогда зачем тогда калечить себя, а? Или это такая "просто тренировка"? - О, как я много еще хотела сказать - считай все, что накипело, а это немало. Вот только произошло кое-что, что все мои замыслы в долгий и длительный полет. Сквозь маску спокойствия пробилась усталость. Он закрыл глаза и... сел на пол, на то месте, где стоял, откинувшись на стену. Такое удивило, мягко говоря. Очень мягко. Злость улетучилась.
     Что с ним?
     Присела рядом, упершись голыми коленками в паркет, и обеспокоено спросила:
      - Леш, с тобой все в порядке?
      В ответ он помотал головой и ответил не открывая глаз и не меняя позы:
      - Нет.
     И все. Я ждала, но продолжения так и не последовало.
     Не собирался он ничего добавлять. Просто сидел, не двигаясь. И... я не была уверена, что ему плохо... ну... в физическом смысле. Иначе он бы так не сидел.
      - Леш? - тихо позвала. Ожидаемо - никакой реакции. Я вздохнула. И пересела на пол рядом с парнем, положив голову ему на плечо. Не знаю, почему именно так. Просто... требовалось. - Леш... скажи, ты мне настолько не доверяешь, да? - Молчание. - Я постоянно сталкиваюсь с твоим многочисленными секретами. Кто ты, откуда, кто твоя семья - я ничего не знаю. А ты знаешь обо мне почти все, - усмехнулась. И не сомневаюсь, что больше, чем я думаю. - Разве это честно? - Детский вопрос, знаю. Но это и правда - совершенно нечестно. Он может мне помочь, и помогает, а я... ничего. Абсолютно.
      - Разве тебе не хватает того, что я просто парень, такой, как все, Алекс Немрин? - Он все же заговорил. Но мне не понравился ни его вопрос, ни то, что я слышала в его голосе.
     Я положила свою ладонь на его, лежащую на колене, и переплела наши пальцы.
      - Ты - рядом. Тот, кто вернул мне желание не существовать, а жить в этом мире. Как человек, тот, кто мне дороже всего на свете. И дорог ты мне как человек. - Я смотрела на него, и... не знаю, смотрела бы так же уверено, если бы Леша открыл глаза. Сейчас я признавалась в самом сокровенном, и это казалось правильным. Самым правильным. - Ты как человек, и мне чихать, кто ты. Даже если сын какого-нибудь крутого мафиози, которого разыскивают во всей стране. - Это была попытка пошутить. И... его губы чуть-чуть, но дрогнули. - Но я хочу знать. И знаешь почему? - я сделала паузу. А вот сейчас я хотела бы посмотреть в его глаза. Больше для того, чтобы он увидел, что я говорю чистейшую правду. Но... нет... Тогда я скажу так, чтобы он понял! - Я хочу тебя понять, чтобы суметь помочь! - сжала пальцы сильнее. Заговорила яростней. Ну же, пойми! - Да и разве не будет легче разделить все, что ты носишь в себе на двоих? Если ты боишься, что я предам или расскажу хоть одной душе, то даже...
      Он приоткрыл глаза и невидящим взглядом уперся в потолок.
      - Верю. - Легко проговорил он. - Знаю, что поймешь. Но... - Леша замолчал. И еще нескоро он заговорил. А во время этого молчания я наблюдала, как меняется, пусть едва заметно, выражение его лица. И многое поняла... что чувствует этот человек, и как много скрывает. - Я боюсь, Соня. Я уже столько потерял.
     Он склонил голову на бок, касаясь моей. И в этом жесте... движении, все равно в чем, я ощутила доверие и слишком много отчаяния.
      - Меня ты никогда не потеряешь. Даю слово. - Я никогда еще не была настолько уверена в своих словах. Думаю... никогда и не буду.
     Парень улыбнулся. Вот и весь ответ, но ни одни слова не передадут все то, о чем говорила его легкая улыбка.
     Когда под пятой точкой жесткий пол, а спина упирается в не менее жесткую стену, казалось бы со стороны - нет ничего ужаснее, чем сидеть вот так... если не учитывая одну немаловажную, нет - самую важную деталь. Рядом с тобой сидел любимый человек. И тебе уже становится все равно, где и как ты сидишь. Все равно уютно...
      - Вообще, я позвал тебя в этот дом чтобы и рассказать все. - Леша поднял наши переплетенные руки и посмотрел на них. Опустил и сжал крепче. - Из-за недавних событий ты можешь быть втянута в дела, тебя не касающиеся, и я хотел тебя... хоть как-то обезопасить. Да и если я все расскажу, намного проще будет тебя защищать, -подтверждая убеждение в голосе, он кивнул. - И раз тебе интересно, кто я - расскажу. Но запомни - ты сама попросила об этом. И я не виноват, если ты будешь разочарована.
      - Не буду. - Это уж точно. Что бы он не сказал, я не буду разочарована. Слишком долго я ждала этого рассказала.
      - С чего мне начать?
      - Начни с самого начала.
     Я придвинулась плотнее и обняла его руку. Так казалось намного спокойнее. И приготовилась слушать...
      - Мое имя Алексей Немрин. Родился 23 октября 1990 года в пригороде Лондона, в Англии. Семья моя состоит из старшей сестры - Марины, старшего брата - Максима и отца. Шлюха, которая нас родила сбежала после моего рождения. У отца русские корни, да и женщину он себе выбрал... тоже русскую. Так что все мы, я, Мари и Макс считай русские. Нас обучали двум языкам, и оба мы считаем родными. По крайней мере, я и Мари. Макс... Макс ничего не хочет слышать о России. Его дом там. Как и мой тоже.
     Он замолчал, дав мне время все переварить. Нет... я определенно не могла предположить, что разгадка будет такой.
     Иностранец. Англичанин. Одно это слово - и очень много встало на свои места. Знание английского, на котором он говорил лучше нашей "англичанки". То, что порой он ругался на английском, будто для него такое было привычнее. И главное - почему они с Мари называли Олесю Павловну "леди". Так же сразу же отпал вопрос о том, что раз они иностранцы, то почему так хорошо говорят по-русски. Это ведь не удивительно, если учитывать что, как сказал Леша, их обучали двум языкам, и оба они считают родными. А еще... он похоже сам не зная дал ответ на еще одни вопрос. Когда я услышала от Мари о каком-то брате, причем кроме Леши, подумала - показалось. Нет. У них действительно был брат - Максим, которого Леша не... сильно и любит, как я поняла по его голосу. И не только сегодня - когда случайно подслушала их разговор с Олесей Павловной, услышала имя "Макс". И тогда Леша отзывался о нем с высокомерной пренебрежительностью...
      - Алексей Немрин, - задумчиво повторила я. - Ты сказал, что зовут тебя так, но почему тогда тебя называют Алексом?
      - Потому что так я записан в паспорте. - Его голос был медленен, спокоен и передавал это спокойствие, прямо железобетонное какое-то, мне. Я была удивлена, да, но не ошарашена, чтобы еще и сыпать всякими обвинениями в том, что он столько умолчал... мне не кажется это нужным. Раз он не хотел говорить, значит, были причины. И этого мне достаточно. - Она назвала меня Алексеем, русским именем, как сестру и брата. Но когда она сбежала, отец изменил наши имена. Глупо, - тихая усмешка, очень много говорившая об его отношении к такому поступку отца. Глупо?.. Не знаю. Но разве не хочется стереть все, что связывало тебя с дорогим когда-то человеком, чтобы не осталось ничего, что напоминало о нем? Как было у меня с Семеном... - Но с тех пор я Алекс. Марина - Мари, а Максим - Макс.
      - Понятно, - проговорила я. О да, многое понятно. Я перевернула наши ладони, положив его вниз и немного убрала руку, чтобы была видна тыльная сторона его ладони. Немного шершавая кожа, а линии глубоко резались в нее. Провела большим пальцем по линии жизни... Вот значит какая она, твоя жизнь в прошлом. Я захихикала и тут же получила вопрос:
      - Почему ты смеешься? - Он был удивлен. И насторожен. Ой, чувствую, он подумал, что я смеюсь совершенно не над тем, над чем на самом деле.
      - И это твоя тайна? - выдавила я сквозь смех. Как он еще не понял... Успокоившись, а это сделать оказалось просто, продолжила: - Но наверное, я тебя разочарую, потому что мне совершенно все равно, кто ты по национальности и где родился. Даже если бы ты был папуасом Новой Гвинеи, - веско дополнила и он... засмеялся? Как же потеплело в груди...
      - Да уж, какая это тайна. - Почему грусть? Парень убрал голову от моей и я приподняла ее, чтобы посмотреть на него. Что-то случилось? Я... умудрилась сказать что-то не то?
     Он сел прямо и отвернулся, так что о выражении его лица можно было только гадать.
      - Но рассказать я хотел другое. И это как раз и касается твоей безопасности.
     Моей... безопасности? Кого угодно напугают такие слова, и я не была исключением.
      - Мой отец - не обычный человек. Он - глава IR Corporation. - Он обернулся и внимательно на меня посмотрел. Словно он сказал что-то очень важное и объясняющее все, и я как бы должна отреагировать...
     - А-а-а... И что это за такая корпорация? - Только вот если бы я еще знала, что это за Ай Эр. Нет, звучит внушительно. Корпорация... это ведь ого-го какая организация. Вот и понятно стало, откуда у "обычного" парня и такая машина, и дом, и охрана. Я не ошиблась - богатый... только я не подозревала, что настолько. Даже это "настолько" - не знаю, сколько. Но если вспомнить ежегодный денежный оборот нескольких фирм, то... Много. Очень даже много.
     Парень криво ухмыльнулся и прекратил так ожидающе сверлить меня взглядом и перевел его на далекую противоположную стенку.
     - Эта компания досталась отцу от его деда. И тогда, в его времени, она занималась распространением машин редких марок. Но разве тебе будет интересно слушать эту историю?
      - Конечно интересно! - воскликнула. Мне сейчас все интересно. И он продолжил говорить:
      - Прадед был умным человеком и подобрал правильное направление и место продаж. Дела быстро пошли в гору. Потом были войны. И фирма прогорела. Какие машины, если тогда была нужна совершенно другая техника? Но и тут прадед смог извернуться и найти то самое, что было необходимо всем. Оружие и продовольствие. Прадеда убили в тысяча девятьсот семнадцатом году, и набирающая обороты фирма перешла у руки его сына - моего деда. Он сумел добиться того, чтобы она стала приносить неслыханную для послевоенного времени прибыль. Потом Вторая Мировая. Выложенные на военную технику деньги после войны вернулись с лихвой. И вот с тех пор IR стала не просто фирмой, а корпорацией. Отец же, когда IR досталась ему, еще больше расширил ее влияние. Не только машины - любая техника. Строительство. Добыча полезных ископаемых. Туризм. Куда ни плюнь, практически любая компания, через посредников, в конечном итоге под контролем его компании. И так - во всех странах.
     Леша - хороший рассказчик. Простые, совершенно обычные слова, но почему-то перед глазами предстали картинки. Особенно - война. А еще удивили его предки, как они смогли удержаться на плаву даже в такое, военное время. И не просто удержаться на плаву...
     Вот что за Ай Эр. Сказать, что я удивлена - не сказать ничего. Я и не могла предполагать, что существуют такие... глобальные организации.
      - Многие захотят отхватить хоть кусочек такого пирога. И желательно побольше. У отца есть мы, носящие его фамилию. И сколько себя помню, рядом с нами вечно была охрана. Так я жил пятнадцать лет, а потом уехал сюда. И думал, что уж в России не покажется странностью наша фамилия. Те, кто знают ее, могут подумать, что мы - просто однофамильцы. И мы с Мари спокойно жили шесть лет в этой стране, и никто нас не трогал. Пока не переехали сюда. - Парень перевел дух и с усталым выражением потер лоб. - Сама видела, что недавно произошло. Нас нашли, и те люди знали, кто мы. Рик занимается тем, чтобы выяснить, кто они. - Он опять повернул голову ко мне и стальным, не допускающим даже намек на возражение тоном сказал. - И пока я не знаю, чего от них ожидать, к тебе будет приставлена охрана. С завтрашнего дня. А ты сама будешь находиться рядом со мной двадцать четыре часа в сутки. - Его взгляд смягчился. - Я не хочу потерять тебя из-за того, кто мой отец. Тем более, что теперь я больше не связан с ним ничем, кроме фамилии.
     Я не реагировала. Я пыталась осознать, что мне только что сказали, и на это уходило до странности много сил.
     Он посмотрел на меня, посмотрел. Взял и помахал перед глазами ладонью. И это помогло выйти из странного ступора.
      - Погоди... дай отойти... - прошептала. Глубоко вдохнула. Выдохнула. И... - Какая охрана, Леш? - Я посмотрела на него, нахмурившись. Сама идея... да это глупо! - Ну зачем? Кому я сдалась, этим неизвестным, что протаранили машину Мари? В отличие от вас я так, мелкая сошка, откуда они меня могут знать?
     Он покачал головой с таким видом, будто сейчас собирался объяснять прописные истины ребенку.
      - Вся эта борьба за власть одно большое болото, где используются любые методы. Какие - не важно, важен только результат. Думаешь они не сумеют разузнать о тебе и твоей семье все, что нужно, тем более в этой стране сделать подобное не проблема, чтобы добраться до нас? Так что не смей спорить. Пока Рик не узнает, кто они и чего добиваются, будет именно так, как я сказал.
     Ах, как он сказал? Но злости не дали разгореться. Он как будто почувствовал, что я сейчас могу взорваться, и с легкостью погасил все недовольство.
     Леша обхватил ладонями моей лицо так, будто я что-то до ужаса ценное и хрупкое, и заговорил. Тихо, вкрадчиво, просящее.
      - Послушай меня, Соня. Любимая. Я виноват в том, что понадеялся на удачу. Дай мне все исправить. Я позабочусь не только о твоей безопасности, но и всей твоей семьи. Нанятые люди уже пару дней находятся рядом. С твоими родителями ничего не случится. Обещаю. А ты даже не будешь замечать, что тебя охраняют. Пару дней, максимум - неделя, и все будет по-прежнему. Я не могу подвергать хоть малейшему намеку на опасность самое дорогое, что у меня есть. - Я не знаю, что он отыскал в моих глазах, но парень успокаивающе улыбнулся. - Живи, как жила. Можешь забыть, что я рассказал, если тебе станет легче.
     И я хмуро его перебиваю.
      - Ты хоть сам понимаешь, какую глупость сморозил? - Так серьезно и твердо, как только умею, смотрю в зеленые глаза. - Ничего я не забуду. И не надейся. Просто... дай мне время подпривыкнуть. Все, что я услышала больно невероятно. - И заметив, как улыбка еще затухает, сказала то, что так давно хотела. - И прекрати какие-то странные и далекие от правильности выводы. Не ищи в моих словах скрытый смысл, его попросту нет, не умею я его вкладывать. Если я говорю - значит так и есть. - Я улыбнулась. - И не закрывайся больше в себе, хорошо?
     А после того, как рассказала ему о наболевшем, развернулась - его руки сразу поднялись вверх, не ограничивая ни в чем - и уткнулась носом в Лешину футболку. И через несколько секунд его руки опустились на плечи и прижали крепче. Мне хотелось показать, что я рядом, что я доверяю, а другого способа - не знала. Но как же хорошо, что он подействовал!
      - Ты сказал, что своей родиной считаешь Англию. А я там никогда не была... Я вообще никуда из этой области не выезжала, - доверчиво сообщила. - Расскажи, какая она?
      - Какая? - задумчиво и несколько растерянно повторил он, пропуская мои волосы сквозь пальцы. - Я не мастер описывать красоты природы. It's my home. Самый настоящий. Только дыша ее воздухом, таким особым, я ощущаю себя собой. Когда иду босиком по зеленой траве рано утром, летом или весной, моросит дождь, оставаясь мелкими каплями на коже, вокруг туман и никого, кроме его, меня и тишины, чувствую себя по-настоящему свободным. Мне нравится то небо, почти всегда серое. Оно успокаивает. А когда бывают солнечные деньки, у меня обычно тоже хорошее настроение. Стоит бросить только один взгляд в окно, и меня тянет на улицу. Почувствовать тепло лучей, постояв на крыльце, а когда полностью отогреюсь... почему-то в такие минуты этого так хотелось... я выбирался в наш сад. Садился под самым раскидистым и старым дубом, рядом с прудом, закрывал глаза и глубоко дышал запахом прогреваемой солнцем сырой землей и камнем. Под солнечными лучами наше поместье словно другим становилось. Более уютным, гостеприимным. Я часто ломал голову, почему так? Может, дело в том, что на солнце серый камень стен становился песочного цвета? В такие дни мне хотелось смеяться. И разделись к кем-нибудь свою радость. Обычно Мари была моей вечной компанией. А бывало и Олеся Павловна выйдет наружу и, тепло улыбаясь, будет наблюдать за нами из беседки.
      Еще мне нравилось смотреть на небо на поверхности озера или сквозь листья того большого дуба, особенно когда дует легкий ветер, донося запахи весны или лета.
      Но такие деньки были довольно редки. Их всегда было мало. И снова - серость. И в душе возникало спокойствие, абсолютное. Словно засыпал... мои чувства засыпали до новой порции тепла. Я становился такие времена... другим человеком. Только тогда, когда мелкий был, это не особо понимал. Только когда, - парень усмехнулся, причем... над собой, - опыта набрался.
      А осенью я валялся в упавших листьях - их сгребали в огромные кучи, которые вывозились буквально через час. Но я старался выгадать момент до того, как их уберут. Мне нравился запах сухих листьев - он отличался от тех, что весной и летом, пахнет не горько, а более пряно. Нравилось ломать в руках такие хрупкие листья. Для меня осень была символична. Все умирает, - грустная ирония. - Осенью всегда случалось самое худшее, что только могло случиться. Каждую осень я что-то терял. Это могла быть какая-нибудь глупость вроде пуговицы или что-то более... серьезное, - пробормотал он, но дальше говорил обычным тоном. - И когда должен был что-то потерять, всегда чувствовал. Глупым может показаться, но я действительно чувствовал. Только не знал, что могу потерять. Это всегда было неожиданностью. - Его руки опустились ниже, на лопатки, сжали крепче, а лбом уперся в мое плечо, ближе к шее. - Но последняя осень стала исключением. Я потерял, но и приобрел нечто несоизмеримо большее. Тебя.
      Я ненавижу и люблю осень.
      Ненавижу и люблю осень... я повторила за них эхом эти слова. Всю жизнь терпеть не могла серую хмарь, но испытывала и некоторое облегчение. Тогда, если абстрагироваться, было не так заметна моя "особенность". Но после того, как пришел он, как все расцветилось красками - я люблю ее. Ту золотую и теплую... солнечную осень, которая подарила мне тебя.
      - Ты скучаешь? - тихо спросила. Хоть и спрашивала, я знала ответ. Он крылся в его словах, в тоске в голосе.
      - Очень. - И он подтвердил этот ответ. - Но я не могу вернуться.
      - Почему? - приподняла я голову и столкнулась с его задумчивым взглядом.
      - Меня выгнали без права на возвращение.
      - Твой... отец? - догадалась.
      - Он самый, - скривился он и перевел взгляд куда-то поверх моей макушки. - Мне не рекомендуется появляться в стране. Он сказал, что лучше убьет меня сам, чем позволит появиться.
      Я содрогнулась. Вот это папочка... Я не представляю, как может быть такой родитель, у самой просто замечательный папа.
      - Жестоко.
      Леша пожал плечами, и что-то неслышно сказал, но когда я попросила повторить, он мотнул головой.
      - Но если появится хоть малейший шанс, я обязательно вернусь, - уверено сказал он. - Не могу по-другому. - А потом приподнял мой подбородок. - Ты поедешь со мной? - Я замерла. Такой вопрос стал неожиданностью. Очень большой неожиданностью, и стоило громадных усилий привести мысли в подобие порядка и попытаться начать размышлять.
      Леша сдвинул брови.
      - Я эгоист, Соня. И не хочу слышать другого ответа, кроме как да. Но и хочу, чтобы ты сказала то, что думаешь. - Брови иронично изогнулись. - Я как всегда разрываюсь на две части.
      Такое высказывание позабавило и прервало ненадолго ход мыслей.
      - Как и я, частенько, - не удержалась от комментария, насмешничая на самой собой. Но Леша мою насмешку не поддержал, а почему-то опять нахмурился.
      - Знаю. Мы похожи с тобой. - Он закрыл глаза, отпустил мой подбородок и откинулся назад. - Поэтому ты так быстро и незаметно стала для меня всем.
      Быстро и незаметно?.. Только не надо говорить, что он... любил меня давно. Намного раньше, чем когда в тот Новый Год... поцеловал? Тогда я абсолютно слепая, круглая дура. - Так что ты ответишь? - он напомнил о своем предыдущем вопросе.
      Уеду ли я так далеко? Будет больно, но...
      - Я скажу честно. - Леша приоткрыл глаза, и я немного сбилась, но смогла вернуться к прежнему тону. - Было бы трудно бросить все, что у меня есть. Мой дом тут. Моя семья... Мне будет не хватать их.
      - То есть - это означает да? - зеленые глаза впились в мои. И руки на спине окаменели, сжимая так, что было немного больно.
      Неужели для тебя так важно знать ответ?
      А если поставить себя на его место? Что бы я чувствовала? И ждала бы так же сильно, как и он?
      Ждала. С замиранием сердца. Ловя каждое слово.
      Но то - я. А он...
      - Да, - кивнула. - Пусть мне будет очень тяжело со всем расстаться, я поеду за тобой куда угодно. Без тебя я просто начну медленно умирать. Слишком сильно я к тебе привязалась.
      - Жалеешь? - тут же получила еще один напряженный вопрос, на что решительно замотала головой. Вот что-что, а жалеть я никогда не буду!
      Пришлось приложить силы, чтобы смотреть куда-нибудь в сторону. Было больно говорить такое, смотря ему в глаза.
      - Боюсь, что это когда-нибудь подойдет к концу.
      Мой вечный страх. Вряд ли от него когда-нибудь избавлюсь. Притуплю - да, но вот сделать так, чтобы он пропал насовсем...
      - Не подойдет! - Леша сдвинул голову влево так, что теперь я смотрела не на стенку, а на него. И заметила улыбку. - Это я тебе с абсолютной уверенностью могу обещать. Мы будем вместе. Всегда. - В его голосе пробились мечтательные нотки, да и в глазах они отразились. - Когда-нибудь мы уедем далеко, так далеко, что нас никто не сможет найти. Построим дом на берегу моря, как ты и хотела.
      - Обязательно белый! - воодушевленно подключилась я.
      Леша улыбнулся шире.
      - Хорошо, будет тебе белый. Большой белый двухэтажный дом, в котором будут большие окна, пропускающие много света. - От такого предложения я пришла в восторг.
      - И чтобы он был похож на этот! - Парень вскинул бровь и я смущенно пояснила: - Мне очень нравится твой дом. Он - прямо как воплощенная мечта. О, - воскликнула, дорисовав в воображении кое-какие детали к "будущему" дому, и поспешила ими поделиться с Лешей. - А во дворе будут цветы! Лилии, ладно? А еще виноградная лоза, обвивающая беседку, стоящую так, что можно было бы смотреть на море, и есть виноград прямо с веток... - Какая же заманчивая картинка вырисовывается... Не хватает разве что нескольких деталей. - Собаку хочу! Лабрадора! - вспомнила о давней детской мечте. - Девочку, - весомо добавила. - Чтобы у нее были щенки, с которыми можно было возиться. И... - Тут я заметила насмешливый взгляд парня и смущенно возмутилась. А когда я смущаюсь, возмущаюсь очень громко. Никак не могу избавиться от этой привычки.
      - Ты чего так смотришь?
      - Думаю.
      - О чем? - подозрительно.
      Мой вопрос был проигнорирован, но возмущение было перекрыто последующими объятиями. Леша прижал меня к себе, и теплое дыхание щекотало висок, когда говорил.
      - Все, что бы ты ни хотела - будет. А взамен ты подаришь мне семью.
      Еще когда ты сказала, что я - часть твоей семьи, понял, как же сильно хочу иметь ее. Настоящую. Свою. Когда все те, кого ты любишь, то дорог тебе собирается каждый завтрак, обед и ужин за одним столом. Болтают о всяких глупостях. Если тебе больно или грустно, всегда найдется тот, кто будет рядом и успокоит. Просто скажет, что все будет хорошо, и я поверю. Или будет плохо кому-то, а я смогу подойти и успокоить, почувствовав что нужен... Странные мысли для двадцатиоднолетнего человека, да? - сквозь насмешку проглянуло некоторое смущение. - Рановато как-то о таком задумываться...
      - Не знаю, рановато или нет - но это хорошие мечты, - убежденно сказала. Семья... для того, у кого этой семьи, считай, никогда не было. Мне трудно понять, как он жил, но... представляю, как должно быть одиноко. Нет, не так - было одиноко. Сейчас, когда рядом я, этого больше не будет. Никакого одиночества, не допущу. - И они исполнятся. Обязательно. Только... - я быстренько подсчитала примерную сумму такого домика на берегу моря - это еще смотря какого моря... или океана - и мысленно присвистнула, - хватит ли у нас денег на такое?
      Когда сказала, чуть не рассмеялась. "У нас"! Да я бедная, как мышь церковная!
      - Хватит, - протянул Леша. - Если что, напомню своему дорогому отцу о существовании одного документа, им же и подписанного, по которому несколько частей корпорации принадлежат его детям. Продам свою, и тогда денег хватит с лихвой.
      - Буратино богатый, - буркнула.
      - Какой есть, - пожал плечами он. И совсем не обиделся, на мое облегчение. - Но хорошо, что ты все так спокойно восприняла... Не ожидал.
      - А ты боялся, что будет не так? - немного царапнуло это его "не ожидал". И... капельку, но все-таки обидно стало за такое недоверие.
      - Естественно. А вдруг ты бы меня послала со всеми моими проблемами куда подальше?
      Шумно выдохнула. Та-ак, кое-кто все же напросился!
      Я повела плечами, высвобождаясь и отодвинулась так, чтобы видеть его лицо. И чтобы он мое видел.
      И не надо на меня так удивленно смотреть!
      - Знаешь... еще никогда я не хотела тебя ударить. - Лешины глаза округлились еще больше. Не ожидал? А я вот зла. Кто бы на моем месте не разозлился? - Только хоть раз еще попробуй о подобном подумать! Узнаю, и тогда так врежу, что мозги уж точно на место встанут и больше о таком бреде думать побоятся, - пообещала от чистого сердца, впрочем, задумавшись, как я собираюсь такое провернуть. В прыжке? Я же в глаз планировала дать... В один из его наглых, с вечной смешинкой, глаз.
      И вместо того, чтобы хоть сделать вид, что испугался - а по-настоящему такую мелочь, как я, испугаться очень сложно - парень счастливо рассмеялся и притянул меня обратно.
      - Хорошо. Больше не буду.
     

27

     
      Кто-то говорил, что я не буду замечать эту охрану... Если бы! То, что они косят под студентов, еще не значит, что они стали незаметны! Для меня, по крайней мере. Трое. Два мужика, одетых как молодежь, что само по себе смотрится донельзя комично - люди, ну неужели вы этого не замечаете?! - и одна девушка. Следуют за мной повсюду. И я не преувеличиваю.
      День первый, четверг.
      Леша привез меня в общежитие еще вчера вечером, правда, довольно поздно. Хоть он и хотел - это поначалу - остаться, мы столкнулись с довольно прозаичной проблемой. После долгого разговора, в результате которого выяснилось столько невероятного и приобрелась не сильная головная боль, Леше захотелось есть. Ну и мне тоже. Мы спустились на кухню, разделили два оставшихся блина поровну и заглянули в холодильник... В котором, кроме остатков молока и одного яйца ничего не было. Права, вдалеке стояла миска с горелыми блинами и фаршем... вот только никого они не прельстили. Я честно попыталась сделать омлет, но... увы. Лимит удачливости на сегодня подошел к концу, и я все спалила, опять не заметив - и не только я - как это умудрилась сделать. Через пару часов стало совсем грустно. И голодно. На вопрос, где поблизости может быть магазин, Леша развел руками. Оказывается, окрестности он не знал, только дорогу, а возле нее магазин был только в моей деревне. До которой, конечно, ехать недолго, туда-сюда минут двадцать, но есть один нюанс... Я как бы уехала в общагу. И тут вдруг появлюсь в деревенском магазине, где меня прекрасно знают. И, увидев, обязательно расскажут кому-нибудь из семьи - смотря кто в магазин заглянет, а это, с вероятностью в восемьдесят процентов будет папа - что меня видели... И как я потом буду объясняться? Ладно, мне можно вообще не выходить из машины, или вообще в нее не садиться. Но опять есть одно "но" - как выглядит машина Леши? Убийственно даже для городского взора. Что уж говорить о деревенском? Да бабульки-дедульки и прочие подумают, что к ним сам президент пожаловал! А сплетни в деревне очень быстро распространяются... Что Леша делал в нашем магазине, если увез меня в общагу, где и сам живет? Опять объясняйся... Больше магазинов никто из нас не знал, так что было принято решение уже реально - а не выдумано - уехать в город. По дороге заехали в супермаркет, купили - после долгого выбора - мяса и картошки и поехали в общежитие. Общими усилиями картошка была начищена, мясо - порезано. Но... готовить я не рискнула и предложила заняться этим делом Леше. Он, ожидаемо впрочем, отказался наотрез. И у него нашлась причина увиливать от готовки. По минимуму готовить парень умел - найдите мне хоть одного человека, живущего в общаге, кто этого не умеет делать! Даже если раньше не умел, приходится учиться, чтобы с голоду не умереть - но он умудрялся, так же незаметно как и я, все пересаливать до состояния хруста соли на зубах. Причем, когда он это говорил, глаза были совершенно искренни. А готовила парню обычно сестра.
      Сестра-а-а... Кажется, не только мне в голову пришла просто замечательная идея, судя по Лешиному лицу. Мари оказалась у себя в комнате. А уж мы присосались к ней, как две пиявки, смотря одинаково умоляюще и многозначительно, подставляя сковороду с нарезанной картошкой и мясом. Лучше получалось у Леши, вот по кому театр плакал...И девушка быстро сдалась. Обозвав нас лентяями, она ушла на кухню делать нам ужин.
      Я хотела поговорить с Мари, но сделать это не представлялось возможным - Леша был рядом, а попросить его ненадолго меня оставить... было бы невежливо во-первых, а во-вторых - подозрительно, и он вряд ли бы на это согласился. В общем, разговор был отложен до лучших времен.
      Через полчасика примерно наш ужин был готов, вручен нам, и мы вместе с ним были отправлены "куда подальше". Далеко идти не было резона, так что пошли мы в мою комнату. Как раз к тому времени приехала Ленка.
      Довольно большой сковороды на нас с Лешей не хватило. Но он, как джентльмен - когда в ней оставалось ложки четыре - великодушно пододвинул ее ко мне. А я...я подумала, что, извиняюсь за выражение, жрать больше чем парень не очень красиво, и пододвинула обратно. Он заупрямился и двинул ее опять... Так мы двигали многострадальную сковородку минут пять, потом раздраженной Ленке надоела возня, она отобрала ее у нас, и слопала остатки картошки сама, решив таким образом весь спор.
      Двадцать четыре часа рядом - так он сказал, и не собирался ничего забывать. У меня Леша остаться не мог - кто бы ему позволил, - так что мне было предложено переночевать в его комнате, от чего я, конечно же, отказалась. После произошедшего прошлой ночью я хотела бы избегать такой... близости. Особенно ночью. И не потому что не доверяла парню! Я не доверяла себе. Не знала, каких глупостей ожидать от своего тела, оставленного без надзора разума. А что оно останется, знала точно - стоит только Леше поцеловать меня, даже по... обычному. Теперь хватит и этого. И... одна ли я это понимала?
      Вроде не одна. Иначе бы он настаивал до последнего, уж о его железобетонной упертости я уже имела представление и имела честь быть неоднократно знакома. Но Леша не ушел, пока не взял слово с Ленки - которая, по заблестевшим глазам вижу, заинтересовалась причиной... прокурора дочка - что она будет смотреть за мной в оба глаза, ни на минуту не оставляя одну. Даже в туалет сопровождать... На этом я покраснела. А вот Ленка вполне серьезно заверила парня, что глаз с меня не спустит... так многозначительно на меня поглядывая. Понятно все. Стоит Леше только уйти... Угу, что предполагала - то и случилось. Ленка вцепилась в меня и принялась выяснять, с чего вдруг такой надзор. И мне едва хватило сил отнекаться и вообще лечь спать. Еще немного, и я бы рассказала все, не пожеланию - так лишь бы она от меня отстала. Ей в школу милиции надо было идти учиться, а не в строительный. Но ничего, все впереди, ей еще два года мучиться - и можно идти получать второе образование...
      Итак, все это было только началом, ма-аленьким таким и несуразным. Не спорю, Ленка следила за мной, пока не убедилась, что я уснула, но такое внимание... о-о-о, это только цветочки. Ягодки пошли утром, когда я и Леша вышли из общаги. Тогда я не обратила никакого внимания на трех людей: двух мужчин и девушку, идущих за нами... потому что таких идущих было штук под двадцать. Но они шли за нами именно оттуда - Ленка потом рассказала. Впервые я заметила охранничков возле гардероба - столкнулась с одним из них, и из-за этого запомнила. Потом, когда повернулась, уже почти подойдя к нужному кабинету, заметила, как троица следует за нами. Ладно, тогда я тоже не начала ничего такого подозревать. Но когда, извиняюсь, я пошла среди пары в туалет, а они - за мной, причем девушка забежала вперед, проверила кабинки и засела в соседней... тут уже никаких сомнений не возникало! Та самая обещанная охрана... Всюду следовала за нами. За мной. Но не за Лешей, если он отлучался ненадолго. В такие минуты охраннички подступали чуть ли не вплотную, рассматривая колкими, внимательными разглядывали чуть ли не каждого проходящего мимо. На третьей переменке я попыталась поговорить, но меня проигнорировали - просто сделали вид, что не слышат и отошли в сторонку, впрочем, все так же за мной внимательно следя. В общагу они тоже сопровождали, буквально испарившись, когда довели до входа. Вот шли-шли, и только я отвлеклась, повернулась через пару секунд - а их уже нет! Причем, улица-то прямая, без развилок и подворотен... куда делись?
      Я бы могла вздохнуть поспокойнее, ведь меня всегда страшно раздражает слежка, какая бы она ни была, но... Последней каплей стало столкновение с двоицей мужиков в коридоре, а дамочкой в туалете, когда я шла туда под надзором Ленки... уж не знаю, что еще Леша ей наговорил, что девушка с такой серьезностью восприняла "возложенную задачу". И я пошла, так сказать, выяснять отношения в комнату к Леше. Происходящий фарс начал уже раздражать. И чувствую, если не разберусь сейчас, потом начнет раздражать уже не просто, а дико. Настроение будет соответствующим - убийственным.
   Но на стук никто не открыл. То ли Леши действительно не было, то ли он, как однажды, нацепил наушники и ничего не слышал... Второй раз зайти к нему мне никто не дал - дорогая Леночка - не передать словами, как в подобные моменты она была мне дорога - не дала никуда выйти из комнаты. Причина проста, как рельса: ей нужно было учить, и "шастать повсюду, тратя драгоценное время, я не намерена". И еще раз задумалась, что такого понарасказывал Леша моей соседке, что она (!) так себя ведет. Сама она молчала, и разговорить ее - дело неблагодарное, да и гиблое, в общем-то. А я злилась еще больше, чувствуя себя узницей какой-то. Ощущение преотвратное.
      Но утром парень был пойман... вернее, он - поймал меня утром в коридоре... но это суть дела не меняет - я его встретила, но "разнос" устраивать не стала, слишком народу было вокруг много. Отложила на потом. На время, когда мы будем добираться от общаги в универ.
      О, вот и моя постоянная охрана объявилась! Давно не виделись...
      Я дернула Лешу за рукав. Парень повернул голову с выражением заинтересованности, замешанной на нежности, и я поперхнулась заготовленными словами. Вот как... как, кто мне скажет, возможно на него такого кричать? Совершенно невозможно. Я молчала по понятной причине - пыталась собрать вместе резко разбежавшиеся мысли, Леша продолжал еще более заинтересованно разглядывать мое лицо. Я продолжала молчать, и он решил меня, наверное, подбодрить:
      - Что случилось? - И надо признать, это ему удалось. Мысли скучковались, правда растеряли весь запал... почти.
      - Леш, они меня раздражают, - ткнула пальцем назад, сопроводив тыканье красноречивым взглядом, постаравшись передать все обуревающие меня чувства. Парень проследил за пальцем и все прекрасно понял, вздохнул, прикрыв на несколько секунд глаза. - Ладно, охрана, я понимаю и могу смириться... но не с такой! - Накипело... просто накипело, а поделись не с кем. Вот и получилось, что меня "прорвало". - Да они повсюду за мной ходят! Даже в туалете нельзя уединиться - обязательно эта дамочка следом залезет!
      И я никак не ожидала, что Леша возьмет и прыснет.
      - В твою кабинку? - натужно просипел он, едва сдерживая смех. С чего я взяла? Выражение лица уж больно красноречиво.
      - Это не смешно!! - возмущенно заорала, ткнув кулаком в его... плечо, можно сказать так. Но на самом деле до этого плеча я не достала. Парень вскинул руки и повинился:
      - Прости-прости...
      Я еще раз зыркнула на него и демонстративно отвернулась, рассматривая кусочек парка на другой стороне дороги.
      Ему все шутки! А вот посмотрела я бы на него, если бы вот такая охрана таскалась повсюду!
      Теплые пальцы поймали весьма подмерзшие мои - понадеялась, что вчерашняя погода продлится, а вот нет, опять заморозки - и сжали.
      - Так надо, - совершенно спокойно, твердо сказал Леша. - Дня два я не смогу быть постоянно с тобой рядом, и поэтому попросил их усилить... внимание. На всякий случай, - более напряженно. - Мы ищем их. Еще немного осталось. - Я скосила глаза... да ладно уж, донельзя заинтригованная словами и решившая посмотреть на лицо парня. И опять разомлела от его легкой улыбки, отражающей столько чувств... Леша поймал мой взгляд, поднес начавшуюся отогреваться ладонь и коснулся кожи... нет, не легким... каком-то трепетном и долгом поцелуем. - Потерпи, пожалуйста. Мне так будет спокойнее.
      Как будто после такого у меня оставался выбор... буду ворчать, буду злиться, но буду терпеть. Только из-за того, что так ему будет спокойнее.
      Так я думала утром. Но вечером не выдержала. Как же они меня достали!! Троица опять таскалась за мной по пятам то на достаточном отдалении, то - особенно в толпах, а толпы в коридорах на каждой перемене - чуть ли не в кольцо меня сжимали, тщательно и раздражающе укрывая от неизвестных врагов... Сегодня по расписанию шесть пар, то есть учеба должна была быть до пяти минут седьмого. Ненавижу такие дни, устаю. Становлюсь легкораздражима. Хватает только искры - и все. Плохое настроение обеспечено. И в этот раз была далеко не искра. Граната скорее. Эти охраннички сунулись после физры в душевые - проверить. Причем, сунулись все трое. В женскую половину. Не удосужившись поинтересоваться - а там есть кто? Есть. И среди них - я. Хорошо хоть моя одногруппница, как раз одевающаяся, завизжала, перемежая визг с матами и метаниями в "извращенцев" всего, что под руку попадалось. А попадались, судя по звукам, наши пакеты... Спасибо ей огромное. С этих... даже не знаю, как идиотов назвать, сталось зайти!
      Мне вот интересно, мозги у них есть?
      Физра была пятой парой. Оставалась еще одна, но... я была так раздражена, что, едва только увидев троицу издалека, когда поднималась из подвального спортзала, решила сбежать. Надоело. Что и сделала, шепнув и не забыв указать, что во-он те и залезли в душевые. И пока троица была, хм, немного занята, тихо улизнула, и понеслась прочь с территории университета. Скорости не сбавляла - а вдруг нагонят? Ну уж нет, хватит с меня! Хочу просто побыть одной!
      Не думала никогда, что простое желание станет такой роскошью...
      По главным улицам тоже не решилась идти, лучше уж дворами. Так они точно меня не найдут.
      Я вся такая радостная, можно даже сказать - счастливая, едва не в припрыжку, шла вперед. Но радость быстро сходила на нет. Причина... или у меня развилась мания преследования, или за мной действительно кто-то наблюдает. Внимательно... И от этого внимание мороз по коже. Я еще раз стремительно развернулась и начала внимательно всматриваться в сумерки. Оглядываться особо не пришлось - я как раз зашла в арку, прорезающую один из домов насквозь. Срезать хотела. И уже раз десять за последнюю минуту успела об этом пожалеть. Ни освещения, ни людей...
      "Никого нет. Никого", - уговаривала сама себя, продолжая всматриваться. Кроме веток, в подступающей темноте кажущихся сгорбленными и скрюченными людьми - но это только на первый взгляд, стоит всмотреться и понимаешь, что никакие не люди, обман зрения - никого. Ни единого существа.
      Уговорив саму себя, кивнула и смело развернулась, чтобы продолжить путь...
      ... и поэтому промелькнувшая перед глазами тень стала неожиданностью. Сердце мгновенно заледенело, и я не удержала пронзительного крика.
      Я... я не знаю, что это было. Смазанная черная тень, пронесшаяся перед глазами слишком стремительно, чтобы понять, что она собой представляла. И... она исчезла почти сразу же, как появилась. И теперь я поворачивалась на месте, с грохочущим в ушах пульсом перепугано рассматривая все вокруг. Уже напрягшаяся, готовая ко всему... или почти ко всему. В смысле, если еще раз это появится, я уже была готова дать деру со всех ног. Хотя, с чего вдруг я обозвала тень безликим "это"? Разве меня не предупредили о... нападении? И теперь я как никогда верю Леше. И не просто верю - в эту минуту я слезно поклялась всегда и во всем прислушиваться к его словам! Себе дороже... да у меня чуть сердце не остановилось!
      Опять никого... но сколько? Полминуты? Минута? И... эта тень снова промелькнула. Сначала около входа в арку. Я сразу ее заметила. И опять сердце бухнуло и остановилось. Как бы я не хорохорилась, никогда еще не было так страшно...
      Я завертелась еще быстрее, стараясь не упустить момент, когда она...
      Тень выскочила прямо перед носом, заставляя на автомате отпрянуть и грохнуться на зад. Крик застрял в горле. Во все глаза смотрела на то, что стояло передо мной.
      Не могу отползти, хоть мозг истошно орет: "Быстрее, беги, беги!!" Все заледенело. Не двинуться. И от этого еще страшнее... Нет. То, что я испытывала был не страх - безликий и всепоглощающий ужас.
      И сейчас я ощущала время необычайно четко. Вот прошла секунда, три... тень стояла рядом, словно раздумывала, что со мной делать дальше. Да, я знаю, что это - человек, но... не вижу. И от этого еще сильнее боюсь, хоть и не понимаю, как так можно бояться.
      Девять секунд. И...
      Из-за угла метнулась еще одна смазанная тень, валя другую на асфальт. Молча. Она покатились, и все так же не выдавая ни единого звука. Тут тень поменьше, та, что стояла надо мной, вырвалась и бросилась в сторону. Туда, где я уже ее не видела.
      Горловое яростное, но короткое ругательство, которое не расслышала, и другая тень распрямляется. Почти одновременно с этим звук стремительно приближающихся шагов, и через пару секунд появляется... девушка? Я плохо вижу, но это определено девушка. Примерно того же роста, что и я. Волосы короткие, до плеч - вот и все, что можно было рассмотреть. Тень к тому времени распрямилась окончательно, и я поняла, что это мужчина. Высокий... очень высокий. Может даже выше Леши.
      А... они кто? Кого я должна опасаться?
      Что главное, теперь, после появления "новых действующих лиц", я могла двигаться, чем не преминула воспользоваться и вскочила, не сводя взгляда с этих двух.
      Девушка повернулась к мужчине и отрывисто бросила:
      - Ав, где он?
      Сухой, деловитый голос, но и одновременно с этим в глубине ее словно колокольчики перезванивают... Завораживающий... Тряхнула головой. Это что со мной? Какое, к черту, заворожение, бежать нужно, а не наблюдать за ними! Пока не поздно.
      Отступила на шаг, и одновременно с этим прозвучал низкий, рокочущий голос мужчины.
      - Ушел. - И не успел он это сказать, как девушка всплеснула руками и обозлено крикнула:
      - Так следуй за ним!
      В ответ он, кажется, низко рыкнул, повернув голову в сторону девушки, но сорвался с места, проделав это, несмотря на такие внушительные габариты, очень легко.
      Я проследила - против воли так получилось - и не сразу заметила, как девушка приблизилась. А вот когда заметила, отшатнулась и приготовилась бежать... я не собиралась умирать. Но она вполне миролюбиво окликнула меня. По имени. И я замерла, пусть на несколько секунд, но все же. Поняв только спустя время, что то, что она знает мое имя, еще ни о чем не говорит.
      Девушка подняла руки вверх и отошла.
      - Да не бойся ты, я вреда тебе не причиню. - Она разговаривала со мной как с маленьким ребенком... или как со зверьком. Так же ласково-ласково... но с одной поправкой. Приторности не было. Уж это я понять могу! Искренность... и это заставило остановиться. Но не уничтожило все подозрения.
      - Откуда я могу знать? - резонно возразила.
      - Сама подумай - если бы я была тем, от кого тебя защищают, убила бы еще пару минут назад. И тем более не стала разговаривать.
      - Убила? - горло пересохло, и вместо моего обычного голоса послышался придушенный хрип. Одно дело, когда слышишь это слово от других и оно не относится к тебе. И совершенно другое, когда тебе прямо и даже отстраненно сообщают - а я могла бы тебя убить пару минут назад... Меня пробил озноб вместе с холодным потом.
      - Я пошутила, - быстро проговорила она, будто знала, о чем я сейчас думаю. - Не умею убивать. - Это прозвучало очень даже искренне. Настолько, что я поверила. Уже окончательно. Девушка уже шагов как пять вышла из арки, и поэтому вспыхнувший в одном из верхних окон осветил ее. Девушка зажмурилась, закрыла согнутой рукой глаза и отошла чуть дальше. Видимо, чтобы свет в глаза больше не бил. И я смогла рассмотреть ее. Не только почти одного со мной роста - ну может быть немного, сантиметров на пять, выше, - еще и ровесницей казалась. Овальное лицо, черты лица правильные и... холодные. Правда, холод разбавляет улыбка и ямочка на одной щеке. Темные глаза, источающие доброжелательность. Волосы обрезаны по плечи, челка длинная, разобрала на две половинки: одна забрана за ухо, а вторая, чуть подвиваясь на конце, касается щеки. Одета в тонкую куртку, не по погоде, хотя может ей просто жарко, и джинсы с кроссовками. Она не очень походила на - в моей представлении, основанном на виде "людей в черном" - которая сможет хладнокровно убить. Я это не только видела - внутри тихий, но настойчивый шепоток об этом говорил. - Так теперь веришь, что я вреда не причиню? - она вскинула брови.
      Да уж, верю... Но это не сказала, а задала встречный вопрос, немало меня волнующий.
      - Кто ты?
      - Зови меня Ветой, - сразу же последовал ответ, в котором от меня не утаилась проскользнувшая тень облегчения. Похоже, доставила я ей проблем своим упорством. Кажется, она улыбнулась чуть шире. Опять что ли на моем лице все мысли написаны?
      Я фыркнула и вышла, наконец, из арки.
      - Вообще-то, я не то имела в виду, - буркнула, подходя к девушке, на что она с маленькой насмешкой ответила, вскинув брови, чуть склонив голову на бок и пожав плечами.
      - А больше я тебе и не скажу. Да и зачем тебе знать что-то кроме имени человека, которого ты видишь первый и последний раз в жизни?
      - А? - хлопнула глазами я на такое высказывание. Пространное...
      Она мотнула головой назад.
      - Пойдем. Отведу тебя домой. - Девушка не спрашивала - она ставила перед фактом, и впервые даже возмущенной мысли не возникло насчет подобного обращения. Человек с такими пронзительными глазами имеет право... как-то так.
      - Я не дома живу... - начала было я, но она меня прервала.
      - Знаю. В общежитии, которое недалеко находится, - кивнула она и развернулась, всем видом показывая, что собирается идти. Но ждет только меня. Пробежав разделяющее нас расстояние, остановилась рядом, а когда она пошла - зашагала тоже.
      И правда, выше. Больше чем на пять сантиметров... Семь?
      - Откуда...
      - Просто кое-кто мне это сказал.
      Я выдала многозначительное "о-о-о". Значит, она одна из охранников?..
      Девушка остановилась, и я не сразу поняла, почему. А причина проста - мы дошли. Причем встали прямо напротив входа в общагу. Свет горел во всех комнатах, доносился отголосок музыки... вернее, было несколько отголосков, но лучше всего был различим тот, который из более сильных колонок выходил.
      Из-за того, что постоянно смотрела на нее, даже не заметила, как мы прошли немаленький путь. Время пролетело незаметно, да и все тоже... незаметно пролетело. И теперь я несколько потрясенно рассматривала общагу.
      Да нет, не глюк. Очень даже настоящая.
      Но все равно никак понять не могу - это как нужно увлечься разговором, чтобы про все на свете забыть? Или... это просто последствия перенесенного шока?
      Я повернулась к девушке и поймала ее прямой, пронизывающий взгляд.
      - Скажи своему любимому чтобы берег тебя, - звонко, с вернувшейся на губы полуулыбкой заговорила она. - Изо всех сил. И не давал прошлому взять над собой верх. Ведь он стал другим, сильнее, и в это раз сможет противостоять. - Я ничего не поняла. Разве что - эта девушка знает Лешу. Точно знает, причем давно. Про прошлое осведомлена... только вот про какое прошлое? Про то, что я знаю, или нет? В глазах девушки мягко мерцали огоньки светящихся окон, и непонятно было, с каким выражением она смотрит. Вета - до чего же странное имя! - шагнула ближе и приложила ладонь на мою грудь, немногим ниже шеи. - А ты слушай что говорит тебе душа. Другим просто кажется, что они предчувствуют, но ты - не такая. Она у тебя правду говорит. - Девушка хлопнула ладонью, отступила, оставив меня пребывать в смятении.
      - Ты... странная, - пожевав губу, прошептала. И она прекрасно все расслышала.
      - Знаю, - девушка усмехнулась. - Мне часто это говорят. - Она махнула рукой, развернулась и пошла прочь. Но пока она не скрылась из виду, я крикнула:
      - До встречи!
      Хочу ли я еще раз встретить этого странного человека? Да. Хочу. Чтобы еще раз поговорить и ощутить непонятное чувство... родства, которое ничем необъяснимо. Но оно есть.
      Вета остановилась и, не оборачиваясь, помотала головой.
      - Прощай.
      Когда она перешла дорогу, из-за одного из деревьев вынырнул высокий человек со светлыми, с золотистыми всполохами в свете фонарей и окон, волосами. Который пошел за такой маленькой и хрупкой по сравнению с ним девушкой.
      Я постояла немного и пошла в общагу. Не зачем уже стоять на улице...
      Но лучше бы я постояла на улице, честное слово! Только зашла в комнату, и началось... Ленка - едва только меня увидела - недобро сузила глаза. Но не начала орать, нет, она медленно встала с кровати и вдруг как подскочила, как схватила за ухо и, не слушая воплей - между прочим, очень больно! - потащила обратно в коридор, а там - на этаж выше, открыла дверь очень знакомой комнаты, закинула, больше никак не сказать, внутрь и захлопнула за моей спиной дверь. Оставляя один на один с Лешей и этой напряженной атмосферой.
      Парень осмотрел меня с ног до головы и остановился на глазах. А я посмотрела в его глаза и... мне стало стыдно. Да я с этого стыда сгореть была готова!
      Он опустил голову, выдохнул и тихо, раздельно проговорил:
      - Я лучше промолчу.
      Лучше бы он накричал на меня. Начал обвинять. Но не так. Этими словами он выразил намного больше. Все выразил. И стало так гадко на душе...
      Быстро подошла... нет, даже подбежала, и с разбега уткнулась к Лешину рубашку, крепко обнимая его за талию.
      Глупая-глупая девчонка, плохо понявшая, в каком она положении. И сколько проблем она принесет своим незнанием. Сколько мне там? Девятнадцать? Конечно же... порой я сама удивляюсь, насколько не тяну на совершеннолетнего человека. Ребенок, порой поступающий слишком эгоистично.
      Парень не шевелился, и стало еще гаже. Неужели так... сердится?
      Я понимала, что словами мало что можно исправить, но все же сказала:
      - Леш... прости, - потерлась носом о ткань. - Я больше никогда так не буду делать.
      И теперь я всегда буду верить тебе.
      Уж в последнем я уверена на тысячу процентов. Уж лучше потерплю ту троицу и им подобных, чем пережить еще раз все вечернее...
      ... и я еще надеялась, что он ничего не узнает. Да, каюсь, я решила просто ничего не говорить. Не хотела, чтобы из-за моей глупости Леше было еще хуже. Так решила, едва только вошла в комнату и посмотрела на него. Но не получилось скрыть. Видимо, голос дрогнул, когда говорила, даже уверена в этом, а Леша заметил и заподозрил неладное.
      Его руки приподняли мой подбородок, заставляя посмотреть вверх, на него.
      - Что случилось. - Он не спрашивал. Потому что знал, что что-то произошло. Причем, когда встретился со мной взглядами, только убедился в своих мыслях. Увиливать было глупо. Все равно поймет.
      - На меня... напали, кто - не видела. - Поморщилась и передернулась, вспомнив тот ужас, замораживающий все внутри. Парень сдвинул брови, в глаз появилось море беспокойства, тревоги... я бы даже сказала паники, и он, резко отодвинув меня, принялся очень тщательно осматривать. Я замахала руками.
      - Нет, нет, ничего со мной не случилось! - Леша поднял глаза, полные недоверия. Я активно закивала. - Ну разве что, когда упала, пятую точку отбила. - Шутка не прокатила. Он опять нахмурился и опять появилась тревога. Я посчитала нужным все же пояснить, убрав, конечно, мой страх. А если его убрать, вырисовывается совершенно безобидная картина! - Пришли какие-то двое, и тот, кто напал на меня - сбежал, мужчина побежал за ним, а девушка, невысокая, чуть выше меня, волосы темные, под каре обрезаны, проводила меня до общаги. Вот и все, - намного более жизнерадостно, чем было на самом деле, закончила и улыбнулась, активно показывая - ничего особенного со мной не случилось. А про себя отчаянно молилась: ну поверь, поверь, поверь...
      Я лыбилась как полная дура. В одиночестве. Судя по Лешиному лицу и пробегавшим в глазах чувствам, ему было далеко не до смеха. И эти чувства начали меня пугать. Злость и еще раз злость, смешанная с яростью, и приговор. Не чувство, а печать для кого-то неизвестного.
      Парень отодвинул меня еще дальше.
      - Не жди меня, - от его голоса по спине пробежалась новая толпа мурашек, и опять из-за страха.
      Что он задумал? Вот это меня очень пугало. Явно что-то нехорошее, но остановить Лешу я не рискнула. И не уверена, что найдутся смельчаки, которые рискнули бы сделать это.
      Я посидела, надеясь на неизвестно что, еще немного в его комнате, а потом ушла.
      Леша не устроил мне разнос, но с этим успешно справилась Лена, когда я вернулась в свою комнату. Она заставилась меня очень четко почувствовать, какая я идиотка и, хм, непечатное слово, помогла осознать свою никчемность и дурость в полной мере. Попросту - вынесла мне мозг. И добилась того, чего желала - теперь я точно так и подобно этому поступать не буду. Не побоюсь сказать, что всю жизнь.

***

      На утро он не пришел. Я ждала, ждала, а потом решила наведаться сначала в комнату семьдесят семь, а потом завернуть к его сестре.
      Как и ожидалось: Леша, похоже, даже не возвращался - комната как была открыта, так и оставалось и все вещи лежали на своих, вчерашних, местах. А Мари ответить, куда пропал ее брат, не смогла. Развела руками и сказала, что он ей ничего не говорил. Пришлось потратить еще какое-то время - на первую пару я плюнула, учеба сейчас неважна была, - чтобы пересказать ей события вчерашнего вечера. Тоже опустив многое, но сообщив о главном. И напугана девушка под конец рассказа была еще больше, чем Леша. И не скажу, что она боялась только из-за меня. И из-за брата тоже. Так что теперь мы боялись вместе.
      Оказалось, что Мари знала тех, кого Леша ко мне "приставил". Рик, который отвечал за безопасность ее и брата, имел своих людей. И вот эта троица - оттуда. Кстати, она уже знала, что ее брат открыл мне одну "маленькую" тайну. И не боялась рассказать многое. А вот вчерашняя пара - нет. И Мари была точно уверена, даже перезвонила этому Рику, что они не относились к охране никаким боком. И она не знала ни одну девушку с каре и правильными чертами лица. не было у нее таких знакомых. А вот за Лешу она не ручалась... говорила, что это может быть одна из его - тут девушка замялась, но все же сказала - ее подружек временных, но не больше. И как бы меня не царапнуло существование этих подружек, я смогла сообразить, что Вета на временную никак не могла тянуть. Она знала Лешу, причем давно. Тогда осторожно спросила: "Это точно? Не было такой в прошлом Леши?" Особенно выделив слово "прошлое". И получила категорически отрицательный ответ. То, что она сказала, показалось странным: "У него тогда было не так уж и много знакомых женского пола". Когда - тогда? И почему не было?
      Так что личность Веты осталась загадкой.
      На пары я пришла только в надежде поймать парня. Но его не было и, отсидев две, я сбежала. Конечно же все это под "конвоем", который больше не маячил где-то вдалеке, а ходил за спиной, в двух-трех шагах от меня. Но в общагу они заходить не захотели - стались стоять перед входом, и что-то подсказывало мне, что они не уйдут. По крайней мере - не сразу.
      И который раз хороший слух меняет мою жизнь. Вернее, не так - то, что я слышу благодаря хорошему слуху, мою жизнь меняет.
      Когда поднималась по лестнице, услышала на каком-то из верхних этажей приглушенный Лешин голос. Обрадовалась, хотела было дунуть наверх, но, прислушавшись, решила постоять пока тут. Послушать. Подозреваю, что могу так узнать многое. По крайней мере, в некоторых случаях раньше все было именно так. Я узнавала важное и нужное благодаря неуемному любопытству.
      И совесть меня ну совершенно не мучила. И правильно, кто тебя слушать будет?
      Он ругался. Низкий, полный злости голос. Это придавало знакомому, изученному до мельчайших полутонов, голосу незнакомое звучание. Парень говорил приглушенно, да и стоял, похоже, высоко, так что я слышала не все, только слова отдельные. Но бывало и целые фразы.
      "Ты точно все узнал?.. Где они - мне чихать... Сам знаешь... Да, нужна. Присылай туда всех, кого только сможешь" - вот эти фразы. Я несколько раз повторила их в моменты, когда ничего больше разобрать не могла, и попыталась связать их. Но получалось мало. Разве что он что-то нашел. Вещь? Человека? Был зол, и этому найденному будет очень плохо.
      Закончив разговор коротким и довольно громким: "Еду", Леша начал быстро спускаться. И даже если бы я хотела спрятаться - не успела. Но я и не хотела.
      - Леш? Кого ты нашел? - вцепившись в поручни, потому что требовалось во что-нибудь вцепиться, напряженно спросила спускающегося парня. Он как раз появился в поле зрения и теперь замер, поставив занесенную ногу обратно на ступеньку. Молчал и я, более требовательно, повторила:
      - Кого ты нашел?
      Наше "кто кого переглядит" длилось довольно долго. И, вот странность, желание все узнать помогло мне продержаться до вольно долго. Как раз до того момента, как Леша вздохнул и решил все же мне ответить.
      - Тех, кто посмел нам угрожать.
      - И кто это? - вцепилась в услышанное. Парень замялся, и зуб даю, сейчас раздумывает, говорить мне или нет. - Мне кажется, я имею право знать, - надавила. И сумела подобрать правильные слова. Леша спустился на лестничную площадку, на которой стояла я.
      - Фамилия Цоконь тебе о чем-нибудь говорит? - он уперся о те же перила и придвинулся ближе. Но это я так, мимоходом отметила, осознавая то, что парень сказал.
      - Фамилия Цоконь тебе о чем-нибудь говорит? - он облокотился на те же, что и я, перила. Но это я так, мимоходом отметила, осознавая то, что парень сказал.
      О да. Говорит. Небезызвестная Мила Цоконь, наша бывшая мисс красота города N, выдворенная Алексом Немриным из строительного универа неизвестно куда. Потому что та решила, что он, Алекс, может принадлежать ей, а не мне, и попыталась причинить мне... проблемы в общем доставить.
      Я думала, после такого позора она ушла. Далеко. Но нет... похоже, она решила отомстить с помощью своего папочки "нового русского", имеющего очень больше влияние в нашей области. Уверена, что те люди, которые сбили машину Мари в кювет - именно "его люди".
      Очень серьезный человек. И я бы тряслась, услышав эту фамилию и зная, что именно они угрожают моей, Лешиной и Мари жизням. Но... не теперь, когда я знаю, кто такие Немрины. Что они представляют собой по сравнению с Цоконь. Нет - что Цоконь представляют собой по сравнению с Немриными. Пусть и учитывая слова Леши, что он... не относится, как я поняла, больше к своему отцу. Но мощь... мощь та же, что и у отца. Думаю, люди, крутящиеся в бизнес-сферах должны знать фамилии владельцев крупных корпораций? Но тогда почему этот "новый русский" угрожал членам такой семьи? Или... он просто не знал, потакая капризам своей дочурки и "наказывал" обидевшего ее парня? А что, вполне возможно, зная этого жиртреста. А мне "повезло" его узнать, и для этого хватило всего одной встречи. Он однажды приходил на открытый вечер в нашем универе. И, конечно же, все перед ним стелились и лобызали ножки. А он в ответ, как бы, должен был проспонсировать ремонт нескольких кабинетов, чтобы "его дочурке было лучше учиться". Смотрящий на всех свысока своими маленькими глазками, любящий сорить деньгами, показывая свою значимость, любящий опускать всех, чтобы почувствовать свое превосходство. Обожающий силу и власть, и так же обожающий ею пользоваться во всех подходящих и неподходящий случаях. Вот такой он. Не нужно быть психологом, чтобы это понять. Все на том донельзя мерзком лице читалось лучше, чем в книге. И дочурка у него на отца похожая. В чем-то даже хуже - природа оч-чень хорошо отдохнула на детях, сделав их еще более сволочными. Да-да, я сама удивилась, что у Лошади есть братик. Немного ему, пять лет всего, но натура уже проглядывает...
      Итак, Цоконь. Значит, только что Леша говорил о них. И если подставить перед услышанными эту фамилию, то...
      "Ты точно все узнал о Цоконь?"
      "Где они - мне чихать..."
      "Сам знаешь..." А вот тут непонятно. Что знает загадочный собеседник Леши? Кстати, подозреваю, что собеседник этот - Рик.
      "Да, нужна. Присылай туда всех, кого только сможешь". То есть, ехать к Цоконь? И... о, я даже понимаю - зачем. И пусть мои предположения не окажутся верными!!
      Представила, каким злым будет Леша... как он может выглядеть, когда действительно зол. И стало страшно. Что он сможет натворить? Вот за это я больше всего боялась.
      Леша все это время смотрел мне в глаза, и когда я вынырнула из размышлений, парень выглядел чуточку довольным, прекрасно поняв все мои мысли. Холодный, немного отстраненный, решительный... но ярости уже почти не было. На меня он смотрел внимательно и с некоторым любопытством. Но и только.
      - Что ты будешь делать? - Я не смогла скрыть напряжение, когда спрашивала.
      Парень придвинулся ближе и сощурился.
      - Я убью ее, - тихо, но отчетливо сказал он, не меняя выражение спокойных глаз. И я поняла в этот миг - это не просто угроза. Убьет. Он казался вполне способным воплотить в жизнь свою угрозу, и стало очень страшно.
      - Нет, пожалуйста, не надо... не надо! - отчаянно замотала головой, не сводя с Леши умоляющего взгляда. В перила вцепилась еще сильнее и чувствовала, как крошится под ногтями старая краска и впивается в кожу. - Она сволочь, конечно, но, пожалуйста, не надо ее убивать! Зачем нам новые проблемы? Давай просто... забудем? - Я сама поняла наивность своей просьбы, когда проговорила ее вслух.
      Леша криво и зло усмехнулся, когда распрямился.
      - Забудем? - с сарказмом повторил он. - О нет, я такое не забываю.
      В глазах опять вспыхнул приговор и заиграла ярость.
      - Тогда я тебя одного не пущу, - решительно сказала и кивнула. Я не допущу, чтобы из-за той идиотки он сломал себе жизнь. И пусть наверняка влияние семьи убережет его от тюрьмы, но смерть человека останется на его совести! Пусть я сомневаюсь, что Леша будет особо переживать по этому поводу, все равно когда-нибудь он задумается, и... очень даже может быть ему станет плохо. А этого я не хочу. И я пекусь не о себе, той, что будет рядом с человеком, убившим... как бы это ужасно не звучало для других, я слишком люблю Лешу, чтобы уйти только из-за этого. Мне все равно будет. А... ему... когда-нибудь станет не все равно.
      Парень усмехнулся, пробежав по мне до этого оценивающим взглядом. Причем, оценивал он явно не мою сомнительную красоту, а физические возможности. И точно могу сказать, в процессе осматривания, у него промелькнула мысль: "И как она собирается меня останавливать?" - как-то так.
      - Привяжу к кровати, - пожал плечами он, не найдя во мне такую особую угрозу. А вот это зря!
      - В ноги вцеплюсь и меня никто не отцепит! - нахмурилась и решительно отцепилась от перил, встав прямо, вздернув нос и уперев руки в бока.
      Это я пообещала на полном серьезе. Я тоже прекрасно понимала, что ничего кроме этого сделать не смогу - куда мне тягаться с такой накачанной дылдой? Только повиснуть на его ногах грузом, постаравшись, если что, причинит максимум неудобств за короткий период. Чтобы он понял - лучше со мной согласиться, чем терпеть подобные выходки. Согласиться и...
      - Возьмешь меня с собой. Куда бы ты не собрался, я поеду тоже. Даже если не возьмешь - поеду. - Я подалась вперед, немного увлекшись. И пусть я мало себе представляла, как я собиралась преследовать Лешу, если он решил меня не брать, но... знала точно, что так и сделаю. Приложу все силы, но - сделаю. Уж очень боюсь...
      Я уверенно смотрела на парня, и отступать не собиралась. Он же хорошо меня понимает? Вот пусть и знает, что я просто так не уйду. Только с ним.
      И он понял это. Запустил с философским выражением руку в волосы, изрядно их разлохматив, посмотрел куда-то вбок, через какое-то время - опять на меня. В зеленых глазах ясно отражался активный мозговой процесс. Я его не торопила, а вдруг если еще что-нибудь скажу, только против себя сыграю? Так что я ждала, но решимости с лица не убирала. Рука с волос скользнула на шею, там и осталась. Леша опять окинул меня взглядом, теперь с толикой скептиса. Я набычилась... по крайней мере постаралась это сделать.
      - Ай, поехали! - с раздражением и усталостью воскликнул он, резко опуская руку. И ладно что с усталостью, не важно, главное - он согласился!! Я взвизгнула, бросилась вперед и на радостях повисла у парня на шее, счастливо улыбаясь. Он охнул - видно такого проявления радости он не ожидал.
      Возьмет, возьмет! Я даже на выражение его лица... не особо, но обращала внимание. Ну чего ты такой усталый? Раздражение уже ушло, и вместо него все больше и больше стала проявляться ма-аленькая, но все же нежность. Я хорошо рассмотрела - его же глаза были близко!
      Только вот... с чего я так радуюсь-то, а? Напросилась на, хм, разборки между двумя довольно влиятельными... семьями?.. где будет довольно опасно... наверное... Но вот же - радуюсь. И ни капельки не боюсь.
      Подозрительно... Но ничего. Еще все впереди. Уверена - еще успею набояться.
      Видимо, вид лыбившейся меня был заразителен, и Леша приподнял уголки губ в намеке на улыбку... что было уже прогрессом! Учитывая его предыдущее состояние.
      - Но! - он поднял указательный палец. - С несколькими условиями, - я закивала. Да хоть что! - Раз: будешь меня слушаться во всем. Два: не лезешь, куда не просят. Поняла?
      Я кивнула два раза. Один - чтобы убедить парня, другой - чтобы убедить уже себя. По крайней мере, я постараюсь выполнить второе. Но не обещаю. Если вдруг Леша... даже думать об этом не хочу, но вдруг?.. я влезу. Не смогу по-другому. Но постаралась, чтобы лишнее ни на лице, ни в глазах не отразилось. А это сделать просто - больше не думать об этом, и все. Что я и сделала.
      Леша аккуратно отцепил мои пальцы от своей шеи, и я встала на пол, так, между делом отметив, что висеть вот так очень даже неплохо. А он, демонстративно как-то, а может показалось, вытащил из кармана мобильник и посмотрела на экран.
      - Если ты до сих пор хочешь... - опять затянул он, но я прервала, прекрасно зная, что меня собираются отговаривать.
      - Хочу!
      Он качнул головой, будто знал, что так и будет.
      - Тогда пошли. Мы итак задержались. - Он развернулся и начал спускаться.
      От общаги пришлось пройтись до одной из соседних улиц. Леша кому-то позвонил, уточнил, где находится кто-то неизвестный и отключился. Я старалась идти рядом, и это легко удавалось. Пусть парень делал вид, что меня рядом нет, но вот под шаг мой подстраивался - это я проверила, замедлив шаг. Замедлился и он. Зачем я так поступила? Да любопытство взыграло. Захотелось убедиться, что такой Леша - по большей части маска. И он, какой прежде.
      Только зачем он так ведет себя? Вот этого я не могла понять.
      На углу Чайковского и Пушкинской площадью - на самом деле никакая это не площадь, так, пятак ровного асфальта с профилем Пушкина посередке - стояла тонированная, уже знакомый "танк" с крупной надписью на капоте Range Rover. Едва мы разместились внутри - кроме водителя в салоне никого не было, - машина сорвалась с места и бодро, очень бодро покатила за город.
      - А куда мы едем? - я посчитала нужным утолить любопытство, и спросила у Леши, уцепившись за спинку переднего кресла, когда машина сделала довольно резкий поворот.
      Парень только едва повернул голову в мой сторону.
      - В Григорьевку. Сегодня там все соберутся.
      - Все - Цоконь?
      На половине лица, которую я видела, появилась ухмылка... чем-то смахивающая на оскал.
      - Не только.
      На этом вопросы себя исчерпали. Я, встретившись взглядами с водителем через зеркало заднего вида, поспешила усесться обратно и предаться размышлениям.
      Григорьевка располагалась недалеко, пригород считай. Очередной коттежный поселок, где селятся... обладающие достатком. Я знаю - Лошадь любила похвастаться, особенно когда зрители находились, - что у ее семьи несколько домов и квартир по всей области. Пара - в пригороде, и в один из домов мы и направляемся. Не одни - едва только из города выехали, к нам присоединилось две похожих машины, которые теперь следовали на одинаковом и не изменяемом расстоянии. Откуда Леша узнал, что Цоконь будут именно сегодня именно в этом доме? А вот это уже глупый вопрос. Такому как он... и тому мужчине, Рику, это по силам. Особенно последнему, при всем уважении к Леше, он.. не производил такого впечатления - пугающего - как тот мужчина.
      Ну разве что когда злился. Тут он Рика с легкостью переплюнет.
      Что будет, когда мы приедем?
      О... я глядела в окно, и поэтому видела зеркало заднего вида, и заметила, как сзади появилось еще одна машина - микроавтобус, и тоже тонированный. Я сглотнула. Это... сколько народу? И... хотя, кто я такая, чтобы сомневаться, зачем столько народу. Раз надо, значит - надо. Если вспомнить, кто такой Цоконь-старший, количество "сопровождения" уже не кажется таким уж излишним.
      Не зря ведь они все за нами едут. Как только мы подъедем к нужному дому, все прячущиеся в машинах вылезут. Наверняка. А... дальше? Вжала голову в плечи. Что-то идея приехать вместе с ними уже не кажется такой правильной. Но... если что, я могу пересидеть в машине, верно? Пока они там... не разберутся. Главное - это не выпускать из виду Лешу. На всякий случай. И последовать за ним, если что.
      До нужного поселка было всего ничего - километров десять, не больше. Так что, тем более с такой скоростью, добрались быстро. Внушительные дома, которые я называю фантазии безумного архитектора - а как иначе, стоит только взглянуть на эти изломы крыш, - выросли уже давно и приближались быстро.
      Дорога в Григорьевке оказалась даже лучше, чем в некоторых районах центра. Что не особо удивило. До нужного дома ехать пришлось в конец поселка.
      Высокий забор, за ним - трехэтажный коттедж. Машины остановились возле забора, наша так, что были видны ворота. Начали открываться дверцы, и из машин высыпали люди. Причем, одеты они были не в обычную одежду. В защиту, и... тут мне стало плохо - у многих, если не в руках, но на теле, было оружие. Среди людей я разглядела Рика, похоже, раздававшего указания. Леша... он вместе со мной остался в машине, и тоже наблюдал за развитием событий. И это хорошо.
      Одну из "Роверов" подогнали вплотную к забору, и, забираясь на крышу, люди перемахнули через него.
      Десять минут. Я замерила. Неизвестно, что делали вооруженные люди внутри, никаких громких звуков не было слышно. На протяжении этого времени я не находила себе места, стараясь прогнать кровавые картинки, щедро предоставляемые воображением. Ну не будет такого!
      А... вдруг?..
      Оставшийся рядом с воротами Рик повернулся к нашей машине, махнул рукой и Леша вылез наружу. Я поспешила следом. Когда мы подходили, створка ворот отъехала в сторону, так что вошли "традиционно", без всяких прыжков.
      На довольно маленьком дворе расположились, если можно так сказать, приехавшие с нами. Некоторые удерживали лежащих на земле или прижатых у стене людей. Леша быстро прошел к двери, и я старалась не отставать. Признаюсь честно, у меня коленки тряслись. И руки... кажется тоже. А какой бы нормальный человек не испугался на моем месте?
      Внутри дома было тихо и пустынно. До первого коридора. Леша коротко переговорил с одним из людей, и уверено свернул в ближнюю комнату.
      Возле дверей, с той стороны, замерли двое. Внутри - еще трое с наведенным на... Милу и ее папашу, сидящих на полу, оружие. Причем, у Цоконя-старшего были связаны за спиной руки. А Мила... она так испуганно смотрела на вооруженных людей, что мне стало немного ее жалко. Но все равно появился маленький червячок темного удовлетворения, когда я ее заметила. И когда она заметила меня... вернее - нас. Ее глаза стали еще больше и испуганней. И причина тому - никто иной, как Леша. Хотя, когда оглянулась, я вполне понимала девушку.
      Он был зол, и не скрывал этого. Даже я... боялась его такого.
      Но от своего решение не отказалась. Если что, я постараюсь его остановить. Если вдруг...
      Леша поймал взгляд заплывших жиром глазок хозяина дома и пошел к нему.
      И ведь бывают люди, у которых чувство самосохранения отсутствует напрочь. Вот это и есть Цоконь-старший. Он принялся качать права своим полным хамоватой наглости голосом:
      - Да ты кто такой, чтобы...
      Пинок в живот заставил его захлебнуться словами, а еще один - в челюсть - опрокинул навзничь. Бил Леша. Причем, бил точно, уверенно и без тени сомнения на лице.
      Мила затряслась так, что стало видно, и не отрывала перепуганных глаз от приближающегося парня. А когда попыталась отползти, когда он присел недалеко от нее, в затылок девушки уперлось дуло автомата. В расширенных глазах появился ужас. Тупой. Как у животного.
      Все это время я стояла возле окна. Смотрела. Пусть мне было страшно, но я продолжала смотреть.
      - Разве я не говорил, что буду счастлив больше никогда тебя не видеть? - раздался холодный голос Леши. Скошенные в тщетной попытке разглядеть того, кто был за спиной, Мила перевела взгляд на него. И опять я видела ее лицо. Но не лицо Леши. Как и в тот раз... я особо и не жалела, потому что представляла, какое оно...
      - Не бей меня, пожалуйста... - жалобно прошептала она, едва шевеля губами.
      - Тебе повезло. Я не могу ударить женщину. - Лешин тон не поменялся ни на йоту. - А вот он, - парень указал пальцем на человека за ее спиной, - может. - Девушка быстро побелела. И кажется, даже дышала через раз. - Ты все устроила? - осведомился Леша.
      - Папа... Папа сказал, что поможет тебя припугнуть. И от нее избавиться. - Взгляд серых глаз метнулся ко мне и вернулся обратно на парня.
      - В смысле избавиться, тварь? - излишне ласково спросил он, придвинувшись ближе. По позвоночнику пробежалась толпа мурашек, я передернулась и обняла себя за плечи, и совсем не из-за холода. В этом доме было очень даже тепло.
      В глазах Милы промелькнуло ярко выраженное отчаяние.
      - Я... я правда не хотела, чтобы ее убивали! Это папа... он просто разозлился, что она посмела мне помешать. - Ее голос набирался как громкости, так и смелости. Видимо, она не могла долго не проявлять свой характер. - А я слишком поздно об этом узнала! Я честно хотела его остановить... - Девушка попыталась придвинуться, но ей сделать этого не дали - в ее щеку уперлось автоматное дуло и заставило вернуться в прежнее положение.
      - Замолчи, - прорычал парень. Девушка как-то сжалась в комочек, а в глазах опять появился тот животный страх. Я... я бы точно не захотела ни за какие коврижки сейчас увидеть Лешино лицо. - Не зли меня.
      Цоконь-старший, судя по ругательствам, пришел в себя и даже попытался встать, но увидел нацеленного на него оружие и замер.
      - Ты знаешь, что я ехал сюда для того, чтобы тебя убить? - голосу парня вернулась холодное безразличие. Меня пробрало... что уж говорить о Миле? Она цветом лица напоминала труп. - Но тебе повезло. - Усмешка. - Соня попросила меня тебя не трогать. Но не из жалости, - парень склонил голову на бок. - Она сказала, что не хочет проблем, - теперь презрительная издевка. В серых глазах зажглась отчаянная надежда. Похоже, сейчас Миле, которая очень даже поверила в слова Леши, все равно было, из-за чего не случится того, чего она так боялась. Главное - ее не убьют. Все это в глазах читалось. - И их больше не будет.
      Парень встал.
      - Я даю вам времени до конца этой недели. На следующей вы должны быть так далеко от этой области, как только сможете. А если не будете... Меня уже никто не остановит. Веришь мне? - вкрадчиво поинтересовался он. Мила мелко закивала, вообще всем видом показывая, что она сделает все как он сказал.
      И разговор на это был закончен. Леша первым вышел из комнаты. Мне стоило усилий отлипнуть от стены и уйти тоже. Рик, который, как и я, стоял в стороне, остался.
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"