Левченко Елизавета: другие произведения.

Маленькие тайны (закончено)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    закончено. ЧЕРНОВИК!"Красотка днем - в ночи урод..." Только в жизни у меня с точностью наоборот. Почти. Я в ночи не красоткой становлюсь - а самой собой. А утром исправно превращаюсь в прежнего уродца: чмо в непонятном балахоне и очках в роговой оправе.
    "И так за годом год..." - вспоминается следом. Такое продолжается уже седьмой год, но не собираюсь меняться. Все еще гонюсь за мечтой, да и так привычнее. И вот жила я себе, жила, никого (днем) не трогала, и тут...
    "Покуда поцелуй любви вид истинный вернет..." Про эту строчку я успешно забыла, а зря. Где моя неспешная, местами спокойная жизнь?! И виноват этот... Но обо всем по порядку.

Маленькие тайны

  
   Аннотация: "Красотка днем - в ночи урод..." Только в жизни у меня с точностью наоборот. Почти. Я в ночи не красоткой становлюсь - а самой собой. А утром исправно превращаюсь в прежнего уродца: чмо в непонятном балахоне и очках в роговой оправе.
   "И так за годом год..." - вспоминается следом. Такое продолжается уже седьмой год, но не собираюсь меняться. Все еще гонюсь за мечтой, да и так привычнее.
   И вот жила я себе, жила, никого (днем) не трогала, и тут...
   "Покуда поцелуй любви вид истинный вернет..." Про эту строчку я успешно забыла, а зря. Где моя неспешная, местами спокойная жизнь?! И виноват этот...
   Но обо всем по порядку.
  
  
   Сижу, горстями запихиваю в рот чипсы, уже давно не ощущая их вкуса. Рядом, на ковре, валяются пустые пачки, в одной из которых торчит задняя часть котея Себастьяна и крутит хвостом - Себа недоволен что нерадивая хозяйка ему ничего не оставила. А хозяйка, то есть я, делая вид что ничего не замечает, продолжает исправно заталкивать в себя канцерогенные радости и пялиться на экран, где страдалица Фиона как раз прячется от осла.
   Люблю сказки, сколько себя помню. Чтобы герой красавец принц-королевич, героиня затюканная красотка из бедных кварталов или наоборот - красотка-принцесса и какой-нибудь удачливый обаяшка-вор. Чтобы у них любовь с первого взгляда и до гроба. Детишек не надо. Не люблю этих мелких вымогателей. "Шрек" совсем не подходит под мои не изменившиеся с детства критерии, но это не помешало фильму стать самым любимым. Опустим то, что первую половину фильма мелкая я хотела придушить Фиону и помыть огра, а вторую побить обоих башками об стенку, чтобы мозги на место встали. Все равно я влюбилась раз и навсегда, и всем гордо говорила что Шрек - моя первая любовь. Лукавила. Так никто, кроме моего личного психолога-Себы, не узнал что первой любовью стал именно рыжий котяра... Сколько раз пересматривала, страшно вспомнить. Кассета такого обращения не выдержала и покинула мир довольно трагично: я ее расколотила на кусочки, обнаружив что пленка "пожевалась". Ну да ладно.
   "Красотка днем - в ночи урод..." Быстро схватив пульт, поставила DVD на паузу и серьезно задумалась, рассеянно дразня чипсой вылезшего Себастьяна.
   А ведь в моей жизни все так, только наоборот. Почти. Я в ночи не красоткой становлюсь - а самой собой. Привет, родные сумасшедшие тараканы, дрянной характер, любимые кофта с капюшоном и черные берцы! А утром исправно превращаюсь в натурального уродца: чмо в очках с роговой оправой и в непонятном балахоне, навевающим воспоминания о цветастых цирковых шатрах.
   "И так за годом год..." - вспоминается продолжение. Не спорю, такое уже седьмой год, два из которых я упорно грызу университетский гранит науки. Но не собираюсь меняться. Потому что еще в сопливом детстве, посмотрев на странных взрослых, решила найти человека, полюбившего бы меня не за внешность, а за то, что внутри. Не за оболочку, а за душу. Вот и ищу. Долго и безуспешно, но не теряю надежды. Или же просто привыкла так жить - страхолюдиной днем, ночью же давая показываться самой себе? А, кто меня поймет!
   Зачем я тебе все это рассказываю, а, Себа? Поймала толстого кота под лапы и притянула его морду к лицу. И не надо так укоряющее смотреть своими синими гляделками! Мне нужно выговориться, а сделать я могу это только тебе. Мы ведь давно не говорили?.. Два месяца ты от моей болтовни отдыхал, так что все, прекращай дергаться и слушай.
   И вот жила я себе, жила, никого (днем) не трогала - и в один ужасный момент все перевернулось с ног на голову.
   "Покуда поцелуй любви вид истинный вернет..." Про эту строчку я успешно забыла, а зря. Где моя неспешная, местами спокойная жизнь?! И виноват этот...
   Но обо всем по порядку.
   Как сейчас помню: был весенний вечер, очень теплый - апрель, но такое ощущение что наступило лето. Чмо в цветастой юбке и вытянутой кофте шло прочь от своего универа. Каждый встреченный камушек отлетал от грязных сапог на несколько метров, ибо обладательница этих сапог - ну, как и всего остального - была в бешенстве. И едва держала себя в руках. И руки в руках. Очень хотелось почесать кулаки о ненавистную физиономию причины моего тогдашнего бешенства. Нестерпимо. И поэтому шустрее передвигала конечностями. Вот мне интересно, что бы случилось, реши Максик сразу пойти на остановку, а не остаться в аудитории, окруженный стайкой прилипал, поклонников и "друганов"? Боюсь представить, честно. Наверное, я бы не дожила до сегодняшнего дня - просто сравниваю свои цеплячьи бицепсы и его... становится грустно. Это сейчас грустно - тогда я сравнивала и скрипела от злости зубами, упрямо собирая ошметки здравого смысла и прибавляя в скорости.
   Чмо цветным вихрем донеслось до остановки и затихло в самом неприметном углу, проскользнув сквозь толпу. Автобуса своего начало ждать, сливаясь с очередной стенкой. Очень успешно, в этом у меня талант. Что? А не отпугну ли я так самого принца? Дурак ты, толстый. Все уже давно продумано. Если я обнаружу подходящую кандидатуру, то сделаю все, чтобы с ним заговорить. И снова. Пока он не поймет, что за человек прячется за всеми этими тряпками. Вот так вот! Но вернемся к повествованию о том достопамятном дне... фу, ну как же высокопарно звучит...
   Сорок минут тряской езды в старичке-тролейбусе - и я почти дома. Между прочим, котей, ты знаешь что мы живем в новостройке? Лет шесть назад на границе города и бескрайних полей построили новый спальный район, нареченный Красной радугой. Не знаю, что курили создатели, но, сколько не прохожу мимо домов, ничего похожего на красное и тем более радужное - не нахожу. Район у нас с тобой странный - вот как можно описать его одним словом. Может быть, даже красивый, своеобразно так. Высокие зеленые девятиэтажки расположены по четыре штуки, кучками такими, образуя небольшие пятачки дворов с парками. И все же что курили архитекторы? Зелени у нас слишком много, порой кажется что я в густом лесу живу, в котором чудом пока что не заблудилась. И эти многоэтажки гигантскими деревьями представляются, особенно когда на них неожиданно натыкаешься. Кстати, я тебе не рассказала по странную штуку на верхушке каждой? Длинная, вытянутая арматура, смахивающая на усик. Теряюсь в догадках, зачем она...
   Но несмотря на это почти все квартиры распроданы падким на экзотику и желающим прикупить жилье по дешевке. Хоть блуждать не так скучно, особенно по вечерам и ночам: тоскливые называния потерявшихся там, тихие шорохи и шаги тут... р-романтика. Но я привыкла и даже получаю какое-то извращенное удовольствие. Кстати, Себа, а ведь у нас кроме всего еще и старое кладбище недалеко. Как раз если повернуть в противоположную многоэтажкам сторону - к нему и подойдешь. Особенно весело заблудившимся, когда местные сатанисты устраивают очередные заседания со свечами и громкими песнопениями. А между прочим довольно безобидные люди. Творческие. Никого не режут, не насилуют, только молятся своему сатане, прося его то придти, то покарать, то одарить. Порой заслушаться можно. И ведь еще ни разу не повторились! Кто их боится, кто игнорирует, но есть и борцы, вызывающие порой полицию. Но пока никто не переплюнул местного батюшку. Дородный мужчина с черной бородой по грудь и суровым взглядом называет себя не иначе как экзорцистом и упорно читает молитвы с утра пораньше, размахивая кадилом, и осеняет себя с местностью размашистыми крестами. Как раз когда иду на первую пару его могучий бас слышу. Еще год - и молитвы наизусть заучу.
   В общем, живем мы в этом странном месте уже два года. А тот, прошлый наш дом - квартирка родителей, она рядом с главной площадью, и поэтому досталась маме и папе. Им же нужно быть рядом с центром... когда они вспоминают про родину, конечно. Вот скажи, толстяк, а ты помнишь их лица? Навряд ли, не коси многозначительно взглядом. Если бы не во-он та фотка на столе, я бы их тоже уже забыла. Ведь с тринадцати вижу этих звезд только по большим праздникам - а это разве что новый год, и то частенько тридцать первого не появляются. Про восьмое марта и день рождения я даже не заикаюсь. Максимум что могу получить - это открытку и какую-нибудь игрушку в бандероли.
   Но все равно люблю их. И скучаю. Хорошо что у меня есть ты, да? Все, все, больше не буду трясти, можешь не притворяться мертвым. Эй! Ну-ка, пора есть! О, как сразу оживился. А еще говорят что кошаки не понимают человеческой речи...
   Но что-то я здорово отвлеклась от событий того вечера. Вот скажи, почему я становлюсь такой болтливой с тобой? Молчишь? Правильно, молчи. Если ты, мой любимец, вдруг заговоришь - это будет уже диагноз.
   Уверенно пробравшись через лесной массив к своему родному дому, поднялась на лифте до своей холостяцкой квартирки и ввалилась внутрь, на ходу стягивая жаркую кофту. Кстати, Себ, а ты знаешь что и внутри домики сплошь зеленые? Ах да, ты же выбегал на лестничный пролет... Сняла бы я кофту раньше, если бы не забыла с утра переодеть свою ночнушку - тогда это была широкая и длинная майка с красноречивой надписью: "Fuck people". Боюсь, в универе меня бы не поняли. Стащила разношенные кроссовки, еще зимой отнятые у двоюродного брата, и почти бегом направилась в душ. Хотелось поскорее смыть липкий пот и отправиться гулять, уже самой собой, чтоб восстановить душевное равновесие. Ровно пять минут, за которые я нисколько не успокоилась, продолжая прокручивать случившееся, и я на кухне. Тебя, гада обжористого кормила, между прочим! А потом - в комнату, к шкафу. Высушенные короткие волосы только расчесала, закинув подальше резинку. Черные плотные штаны, все в нашивках и с разнокалиберными цепочками, прицепленными к поясу. Майка с надписью, по доброму желающей всем спуститься в ад - как раз соответствовала настроению, - поверх теплая кенгурушка с глубоким капюшоном. На выходе - любимые черные берцы до середины икры, украшенные шипами на многочисленных обнимающих ногу застежках-липучках. Захлопнула дверь, помахала соседскому дверному глазку, у которого вечно торчит жутко вредная бабка божий одуван, и понеслась по лестнице, топая и звеня как стадо слонов в посудной лавке. И если бы кто додумался выглянуть за дверь, то увидел только непонятого пола существо, с закрытой капюшоном верхней половиной лица, жутких - по меркам остальных, не моим - штанах и высоких ботинках.
   Короткий звонок двум друзьям чтобы узнать где они, единственный наушник в ухо - и почесала к более оживленной части нашего большого города. Лесами, дворами, переулками - в общем, по максимуму срезаю путь. Если бы ты знал, Себастьян, как я теперь об этом жалею... Вот что стоило пойти по оживленной улице, а? Так нет же! Времени было жалко.
   Нашла на свою точку пятую приключений, аукавшихся еще несколько месяцев.
   Очередной из переулков оказался не пустым. И нет бы это были мамочки с детишками! На ограде рядом с дорогой сидели двое. Пацаны. Лиц не видно из-за тени, но и не нужно было мне так уж рассматривать, зачем? Мельком на них глянула, продолжая идти дальше, и потеряла к сидящим всякий интерес. Они разговаривали, и только подойдя достаточно близко уловила его обрывок. И заледенела.
   - Вон, смотри. Давай ее. Давай-давай! Спор есть спор!
   - Думаешь не смогу? Смотри и учись. Эй, в капюшоне!
   Медленно повернула голову. Так и есть, мне не показалось. Ну вот почему мне повстречались именно те, кого я так терпеть не могу?! Моральная сволочь Максик и один из его дружков.
   Все внутри вскипело от злости. Ведь именно он, Макс Орлов, и вывел меня после последней пары. Этот гаденыш, оборзевший от вседозволенности, поставил грязный ботинок на мою тетрадь и нагло потребовал его вытереть. "Грязь должна быть ближе к грязи". Урод!
   А сейчас он скалится, сидя на ограде, когда как его дружок подходит все ближе.
   Единственное на что хватило сил, так это натянуть пониже капюшон. Я могла бы соврать что мне было интересно - и что дальше? Но я не люблю врать, особенно тебе. Я была напугана до смерти. Меня всегда пугала перспектива быть узнанной, и не знаю - почему. Пытаться разобраться в себе гиблое дело, так что и не пыталась. Хотелось сорваться с места и бежать, но ноги от страха совсем не слушались. Мозг так вообще отключился. Я просто стояла и молилась чтобы ничего не случилось.
   Шершавые пальцы коснулись подбородка, заставляя запрокинуть голову не ожидающую такого меня, и мгновением позже что-то теплое накрыло губы. Потребовалось ровно два таких медленных удара сердца, чтобы все осознать, рассвирепеть так, как никогда в жизни, и придти в себя. Согнутое колено взметнулось вверх, кулак впечатался под дых, а ладонь другой руки добавила по хребту. Мысли лихорадочно скакали и я, недолго думая, дала стрекача, пока Максик и этот корчившийся на асфальте не пришли в себя.
   Мой первый поцелуй!! Мое сокровище украдено, нагло и бесцеремонно! И кем? Ильей Васильевым, подручным прихлебателем гада Орлова?!
   ... Ой, прости, Себа! Я тебя не сильно сдавила, нет? Ну... ну ладно, хватит разводить тут театр одного актера. Пошли, дам я тебе поесть, дам. Заслужил. А пока будешь есть, продолжу рассказ как я докатилась до жизни такой. И, так уж и быть, без комментариев! Ну разве что когда будет совсем трудно сдержаться...

***

   На следующий день в универ я шла с растрепанными чувствам и свербящим ощущением приближающейся Ж. Большой такой, песцовой Ж. Но шла. Как оказалось - не зря. Ничего не изменилось. Я все так же успешно сливалась со стенкой на своей задней парте, а остальные привычно копошились где-то впереди, меня не замечая и не собираясь замечать. В том числе и непривычно тихий Васильев... которого, впервые за день увидев, чуть не убила снимаемым с парты стулом. Так хотелось, так хотелось, но я сдержалась. Герой. Зато потом - предчувствие северного пушистого зверька до предела натянуло нервы и я оглядывалась, наблюдая за остальными и вслушиваясь в разговоры - мстительно замечала как он передвигается от кабинета к кабинету широкими, осторожными шагами. А на парах порой задумчиво так трогает болячку на нижней губе. Повезло ему. Контролируй я себя - вообще бы откусила! За все хорошее...
   День пролетел незаметно, без происшествий и неожиданностей. Мне бы расслабиться, вздохнуть спокойно, но нет же. Я накрутила себя, не могла успокоиться, но это не помешало согласиться махнуть с друзьями отмечать день города. Два слова: "приезжает Хелависа" - и я куплена с потрохами. Обожаю фолк и тем боле эту певицу! Едва отсидев последнюю пару, дунула на четвертый этаж - переодеваться. Нет времени ехать домой, да и зачем - я все заранее приготовила. Навряд ли кто заметил что у серого клопа в этот раз из-под юбки в пол выглядывают подозрительные боты, а в вырезе вязанной кофты верхушка панковского ирокеза. На самом деле под юбкой еще прятались бриджи, а в сумке с учебниками соседствовала теплая безрукавка с пушистым капюшоном и перчатки без пальцев. Переодеться, а также нарисовать глаза и кровавый рот, было делом плевым. Уже ровно через пять минут моя лохматая голова выглянула в коридор, проверяя наличие народа. Таковой не был найден - этаж принадлежал программистам, а они люди тихие. Как зашкерятся рядом со своими обожаемыми компами, так и не показываются до глубокого вечера. Хотя, понимаю немного. Халявный скоростной Интернет - это вещь! Широким жестом нахлобучила капюшон и побежала к лестнице, на ходу набирая один из номеров. Нужно же было договориться где встречаться!
   Четыре дня, возле таверны "Дикий Дюк" я, прислонившись к стене, ожидала прихода остальных, от скуки рассматривая прохожих. И в пол уха слушая болтовню Марийки фон Дюваль. Как ее можно описать одним словом? Эпатажная. На моей памяти она еще ни разу не показалась в одном образе дважды. То она милая розовая барышня в пенистом платье, кокетливой шляпке, с бантом на горле и кружевным зонтиком, то мертвенно-бледный гот в обрывках вечернего платья и полосатых разноцветных чулках, то... Все ее образы я помню, потому что ею восхищаюсь. Человеком, который разделяет мои взгляды, но решивший пойти по другому, нежели я, пути. Может, даже завидую немного. Я бы так не смогла. Уж лучше быть серой, чем яркой. Меньше забот.
   Рассеянно покивала чтобы она знала что я все-таки что-то слушаю. Обидится ведь. Обычно я бы с удовольствием включилась в разговор - сильно тоскую днем по нормальному человеческому общению, - но сегодня день такой... да никакой день. Отвратный. И я чересчур напряжена. Не могу с этим ничего поделать - я жду. Жду... Чего? Логичного завершения дня и прихода песца, абсолютного и полного. Предчувствие редко меня обманывает.
   И еще раз в этом убедилась. Только вот одного не понимаю - у нас что, такой маленький город? Почему в последнее время я постоянно на одногруппничков наталкиваюсь?
   Максик и Ко вынырнули из потока направляющихся к площади и неспешно поперли в нашу сторону, громко переговариваясь и ржа на всю улицу, порой перебивая приглушенную музыку. Скрипнула зубами, отработанным жестом надвинула капюшон на нос и заступила за низенькую Марийку. А может, как раз это и было неверным решением? Может, именно наткнувшись на ярко-зеленые кудри и платье фон Дюваль, взгляд перебрался на меня?
   Глянула из-под капюшона и тихо чертыхнулась. Сердце гулко бухнуло в груди. Ну почему мне нельзя нормально отдохнуть, а?! Илья - ага, не узнаю я его, как же - притормозил, отставая от своей компашки, отчего та разразилась непонимающими воскликами. Он придирчиво рассматривал меня, хмурясь. И к его гляделкам присоединялось все больше взглядов. Ну, только этого не хватало!
   В этот раз было намного легче справиться с собой и дать своевременного дера, прокричав напоследок подруге:
   - Встретимся через полчаса у входа в администрацию на площади! Всем скажи!
   Выдала себя, подав голос? Нет, Себа, нисколько. Они не слышали от меня ничего кроме невнятного тихого шепота.
   Не выдала. Тогда с чего вдруг вскоре за спиной послышался топот? Быстро оглянулась и, выругавшись, прибавила скорости.
   Какого ты за мной побежал?!
   Оч-чень хороший вопрос. Ответа на него я точно не найду. Мозг в рульку свернется, но не поймет мотивов этого яркого представителя большинства современной молодежи. Разный уровень у нас, разное мышление, чем и горжусь.
   Дома, дома, заскочить во двор, едва не увязнуть в грязи, снова во двор, быстро оглянуться и убедиться что один упорный идиот продолжает играть в преследователя. Или кошки-мышки? "Ну уж нет, теперь я не мышь, дудки!" - так хотелось остановиться и прокричать ему это в лицо, но я... Черт, я продолжаю бежать. Когда одна часть моей жизни врывается в другую, я превращаюсь в такую трусиху...
   Не суждено мне быть спринтером. Всего минуты две бега, а в боку колит, ноги заплетаются, в голове стучит пульс. Все, я - мясо. Едва доковыляв, обняла древесный ствол чтобы не растянуться в грязи. И позорно, и стирать лень. Шаги замедлялись, пока совсем не стихли, правда совсем рядом - у меня очень чуткий слух, подобное различаю на раз. Пару раз глубоко вздохнула, выравнивая дыхание, и только после этого развернулась на сто восемьдесят градусов, прижалась спиной к шершавому, холодному стволу. Ощущая себя... все-таки я мышь. Загнанная. Не могу отделаться от этой мысли, от которой становится совсем погано.
   Это злит.
   Скривилась, выдав одну из своих кривых и не сулящих ничего хорошего ухмылок, поудобнее оперлась спиной о дерево и скрестила руки на груди.
   - Ну и чего тебе надо? - холодно поинтересовалась.
   Васильев, стоящий шагах в шести, окинул меня уже которым по счету внимательным взглядом. Начиная от гадов и заканчивая опушкой капюшона. Кстати, хорошая вещь - смотреть на мир удобнее. Снова окинул. Улыбнулся, с чего-то.
   Сердце царапнуло нечто... нечто, чему я не могу дать названия. Но это "нечто" быстро пропало, а значит - не стоит размышлений. Мало ли. Да и не люблю я копаться в себе. Говорила уже - это бесполезно.
   - Чего лыбишься? - набычилась, уже с откровенно угрожающими нотками в голосе.
   - Это ведь ты, верно?
   Свистяще выдохнула, прикрыв глаза. Вот же... Ладно.
   - Без понятия что ты имеешь в виду под "это ты". Тебя я вижу впервые. Стой на месте, парень! - повысила голос и вскинула руку, когда заметила что Васильев сделал шаг навстречу. Надеюсь, он не заметил, как от несвойственного волнения подрагивает ладонь. Быстро спрятала ее в глубокий теплый карман. - Не рискуй.
   А он на это только улыбнулся еще шире. Я не мастак различать эмоции в человеческих глазах, но это довольство не заметить было трудно.
   - Неа, это точно ты. Я узнал, пусть и лица не разглядел.
   Пожала плечами. И решила что продолжать спорить будет лишней тратой времени.
   - Ну и как умудрился? - немного поерзала, устраиваясь поудобнее, а вытянутые ноги скрестила.
   Парень опустил глаза и указал на берцы.
   - По ботам. Они у тебя незабываемые.
   - Нравится? - довольно спросила, поставив левую ногу на пятку и качнув ею туда-сюда. А потом опомнилась что творю, собралась и скакнула на другую тему. Что поделать, мою прелесть я так люблю, что готова о ней болтать часами и с кем угодно. - Так зачем ты бежал за мной?
   Улыбка Васильева выцвела, лицо приобрело удивленное и задумчивое выражение. Никогда не замечала что у него такое "живое" лицо. Хотя, зачем? Сдался меня этот Илюша.
   - Сам не знаю...
   Прыснула и от души рассмеялась, запрокинув голову.
   - Ты - идиот, - припечатала, продолжая веселиться. Нет, серьезно - только идиот будет бегать за неизвестно кем и неизвестно зачем. Вот и доказательства различий между нами.
   - У тебя красивый смех. Забавная ты.
   Мгновенно заткнулась и нахмурилась.
   - Забавная?
   Он едва заметно опустил голову.
   - Я таких никогда не встречал.
   Опять этот внимательный взгляд, вглядывающийся под капюшон. Черт, заговорилась. Отдохнула? Пора и честь знать, тем более что нужно еще до площади добираться.
   Отлипла от ствола, прокатилась с носка на пятку, потянулась, выставив вперед сцепленные замком руки. Васильев наблюдал за моей разминкой с таким интересом, что стало неуютно.
   - И не встретишь. Адьес! - махнула рукой и пошла вперед, мимо него, обратно к людной улице, ориентируясь на звуки музыки и гуляющего народа.
   - Как тебя зовут? - раздалось вслед, не успела я дойти до конца ближайшего дома. Передернула плечами, продолжая идти. Еще чего. Имя ему надо. - Скажи, иначе снова пойду за тобой, - пригрозил Илья, и вот теперь я остановилась. Подумала. И ответила, сама поражаясь этому факту.
   - Танюха, прилипала... Все, я ухожу. А ты - на месте стой! - развернулась резко, из-за чего едва не потеряла капюшон, показала на его фигуру пальцем. - Никаких резких движений, или я за себя не отвечаю.
   Вот теперь пора и шаг прибавлять.
   Он больше не преследовал. Надо же... Понял, кто я? Да ну, глупости. Принялась негромко напевать "Сестру" Мельницы, и задорная песенка помогла выбросить из головы всякую чушь.
   Я опоздала, хоть неслась как спринтер, едва передвигая конечностями и в который раз за жизнь осознавая одну вещь - я ненавижу бег! Всеми фибрами-жабрами души! Но меня подождали, за что друзьям была безумно благодарна. Обменялась рукопожатиями с теми, кого давно не видела, приветами - с остальными. А когда с церемониями было покончено, наша разношерстная компашка двинутых на голову неформалов - а иначе никак не назовешь, у нас у всех такие забористые тараканы... - врезалась в толпу, начав пробираться к крытой синей пленкой сцене. На больших городских часах почти пять, на сцене уже устанавливают аппаратуру - скоро и Хелависа выйдет. А я хочу видеть своего кумира как можно ближе.
   И она вышла. Толпа разразилась приветственными выкриками, в которых затерялся и мой ор. Первые аккорды, первое певучее слово - и на грешной земле наступил рай...
   Я еще долго не хотела уходить, все еще витая где-то там, а в ушах звучала последняя песня. И не думала, что будет... так. Незабываемо. Все-таки ее голос - великолепен, особенно когда слушаешь вживую. Вот так как я буквально пару минут назад. да...
   Кто-то из своих устал трепать меня за плечо, устало сказал что будет ждать в летнем кафе Клевер, и оставил меня в покое. Какая-то часть моего мозга, сохранившая относительную ясность, это отметила и даже посочувствала, согласившись. От меня и правда сейчас толку мало.
   Ничего. Я тут еще немного состою статуей - и пойду. Честно.
   - Снова привет.
   Негромкий голос да в самое ухо... Как еще инвалидом не стала - не пойму. Но подскочила, хватанув ртом воздух и схватившись за сердце. Развернулась. И... натолкнулась на знакомые темные глаза. Отшатнулась и сплюнула.
   - Тьфу, напугал!
   Мягко сказано. Васильев слегла приподнял брови.
   - Я такой страшный?
   "Не сказала бы" - едва не брякнула. Разозлилась еще сильнее. Это еще что?
   - Чего опять от меня надо? - рявкнула.
   - Снова не знаю. Просто увидел тебя в толпе и подошел.
   - По ботам узнал? - решила снасмешничать. Тут пряталась тонкая ирония, но зря. Она так и не была понята. Кто бы сомневался. Васильев с отстраненным выражением лица склонил голову вбок и с чего-то потянул руку к опушке моего капюшона. Подавив панику, отступила на шаг. - Не трогай меня! Скажи, в каком месте ты не понял меня? Когда я дала понять что желаю снова тебя видеть?
   - Нигде и скорее наоборот, - кивнул он, но граблю опустил. Уже лучше. Что с ним?
   - Ну и тогда какие проблемы, мальчик?
   Нет. Он не опустил руку - из-за меха я не увидела что он ее просто отвел в сторону. Чуждое прикосновение, которых так избегаю по жизни, к подбородку, темнота, накрывшая мир и ударивший в нос запах терпких духов. А еще... еще мимолетное тепло на щеке, очень близко от губ. Все произошло очень быстро. Раз - темнота, два - снова виду мир, а довольный Васильев на шаг, а вот и второй от меня. О да-а, я хотела сказать очень многое, и вряд ли в моем монологе нашлась бы и пара приличных слов - пусть я и недолюбливаю мат. Но не успела, разве что полные легкие воздуха набрать. Парень вскинул руку и помахал... стоять, это что, мой мобильник?!
   - Уже никаких. Завтра, на северном причале, в восемь вечера. Если, конечно, хочешь снова видеть свой телефон.
   Он как чувствовал что во мне отсчитывает секунды таймер. Три. Он развернулся. Два. Скрылся в толпе. Один. Взрыв.
   - А ну стоять!!! - взревела во всю мощь, судорожно выискивая в такой одинаковой толпе знакомую фигуру. Фиг.
   Этот гад будто сквозь землю провалился. А я осталась ни с чем, бешено вращая глазами.
   Устало опустилась на корточки и уткнулась лицом в коленки. Вот вам и обещанный песец. И что мне теперь делать?..

***

   Из-за одного умника я могла бы добираться до дома, а это не много ни мало десять километров, пешком. Денег в универ я захватила только на троллейбус до дома, и уже успешно их потратила - лень было идти до площади пешком. Как надеялась в таком случае попасть в нашу родную Красную радугу? Аристарх, мой древний друг, бы довез, он же у нас счастливый обладатель мота. Итак, не имея мобильника, решила сразу пойти на место встречу. Но в кафешке Клевер, разбитой на противоположной стороне бурлящей площади, никого из друзей не обнаружилось. Вообще. Ни единого знакомого человека. Вот тут я запаниковала. А когда я паникую - я злюсь. Когда злюсь - начинаю крушить все что под руку попадется. И пока все попавшее в поле зрения не разрушу - не успокоюсь. А кафе-то густонаселенное. Только случай спас местных обитателей, и меня заодно. И от участи быть битой, и от перспективы топать до дома ножками. Что, тут четыре таких Клевера? Серьезно? Меня увидели в толпе и решили догнать?
   Погуляв до девяти - я схематично описала вора, так что все помогали мне его искать... не нашли, - попросила отвести меня домой. Как собака устала, внутренне вымотана несколькими ощутимым встрясками и ожиданием завтрашнего вечера, да и все равно праздник больше удовольствия не доставлял. А приехав домой, просто кинула купленный в супермаркете на первом этаже корм на кухню и, как была, рухнула на кровать, тут же отрубившись. О чем очень сильно пожалела утром, суматошно собираясь в универ. Чуть очки не забыла. Нет, сами по себе они мне особо не нужны, просто глаза от чтения быстро устают - а так зрение у меня нормальное.
   День прошел как обычно, быстро и незаметно. А после двух коротких пар, преобразившись в туалете, отправилась на другой конец города. Как раз по вторникам моя смена, с полудня до самого закрытия - шести. Консультирую пришедший в поисках дисков народ, и работой это не считаю. Так, приятным времяпрепровождением и возможностью бесплатно послушать музычку из лицензионных альбомов. Ну и поиграть на местном компе якобы для проверки качества диска, фильм посмотреть... Наивные люди, они считают что раз диск в обертке, то он ни разу не был использован. Понаблюдал бы он за нами хоть денек, все бы понял. Таких оберток у нас под стойкой - ящики. Комп стоит так что не попадает в поле зрение местных камер, а мы, персонал, давно проложили обходные пути мимо их зоркого взгляда. Второй год тут работаю, и еще ни разу на моей памяти никто не был пойман.
   Зал нашей "Пирамиды" довольно здоровый, один из самых больших в городе. И консультантов три штуки: по отделу фильмов, по отделу игр и по музычке. Я всегда обитала среди игрушек, порой правда подрабатывая на полставки как советчик в мире рока и как его бесплатная реклама. И получаю за это довольно весомую прибавку. А еще за то, что умею почти профессионально впаривать людям диски. Особенно солидным дядям в деловых костюмах. Глаз цепко подмечает дороговизну одежки, деловой взгляд заядлого игрока, некоторую рассеянность, выдающую человека не знающего, зачем конкретным он сюда пришел - и вуаля, он мой. И уходят такие всегда довольные, прижимая к пузу пакет с дисками пятью, а то и больше. Я свое дело знаю. А довольные покупатели всегда возвращается, и бывает не одни. Вот таким образом обо мне, советующей только самое лучшее в жанрах, и нашем магазине и гуляет слава.
   Зачем я работаю, если родители итак меня обеспечивают? Просто безумно скучно после тихушничества в универе еще и дома в тишине сидеть. А немаленькая зарплата идет как приятное во всех отношениях дополнение, на которое всегда можно прикупить очередную радость из магазинчика "fuck and rock". Да и... это тяга к самостоятельности...
   Сегодня, правда, что-то тихо было. Народ схлынул после обеденного перерыва и, не считая парочки зевак-школьников - которых коллеги всегда отпугивают моим видом, юмористы. И остаток рабочего дня прошел в просмотре 3D версии "Аватара". Я умудрилась пропустить прокат в кинотеатре, так что сейчас с удовольствием наблюдала за прыжками синих человечков с Пандоры.
   Эта часть дня прошла уже лучше, намного лучше. Мало того что фильм посмотрела, так еще и нашего главного уговорила отдать на денек последний альбом Эпидемии. И теперь, почти летая и голося их "Феанор", подходила к нашему лесному массиву.
   Порой я начинаю верить в такую абстрактную сущность как Судьба. Да-да, ту самую, которая управляет жизнь человеков - ну как верит большинство. А я вот не верю, потому что раздражает сам факт того что моей жизнью управляет кто-то, кроме меня. Но, как уже сказала, бывают в жизни моменты, когда начинаешь верить, что эта самая Судьба на самом деле существует. Которая, с чего-то, избрала меня своей очередной жертвой.
   Мимо раз третий проносится груженная мебелью машина, сворачивающая на перекрестке к Красной радуге. И я из чистого и незамутненного любопытства решила посмотреть на новых соседей по району... Что я там сказала? По району? А по дому не хочу? Нет, я знала что соседнее здание стоит полупустое, но...
   В общем, последовала я за машиной и через какое-то время вышла на нашу четверку многоэтажек. Их узнаю всегда - потому что на нашем доме висит огромный транспарант с улыбающейся рожей усача, приглашающего прикупить квартирку именно тут. На небольшом пятачке асфальта перед северной, противоположной моей, девятиэтажке не протолкнуться - все пространство заняли три грузовых машины, расставленная тут и там мебель, суетящиеся люди и просто зеваки. Тоже, как и я, решили полюбоваться на очередных идиотов, купившихся на дешевые квадратные метры.
   Неспешно двинулась вперед, выглядывая предположительно новых соседей. А зря. Нужно было развернуться и смотреть прямо и под ноги. Глядишь бы и успела нырнуть в кусты, а если бы вообще прибавила шагу, то продолжала бы оставаться в счастливом неведении. Шагая задом наперед, споткнулась о неожиданно препятствие там, где оно быть не должно, вспомнила черта и с размахну плюхнулась на зад, немилосердно отбив его. Но хуже всего было то, что прямо напротив моих глаз, в каком-то полуметре, обнаружилось печально знакомое лицо.
   Хлопнула глазами из-под капюшона. Он растерянно хлопнув в ответ.
   Что называется - обменялись приветствиями.
   - Скажи, ты меня преследуешь? - напряженно поинтересовалась.
   - Привет! - широко улыбнулся сидящий на асфальте Илья Васильев.
   Я радости от встречи не испытывала и потому ответила кислой миной.
   - Ну так? - напомнила о своей вопросе. Все еще надеялась что он просто проходил мимо. Вернее, просто так тут сидел.
   Парень с неисчезающей улыбкой покачал головой. Вот никак не могу вспомнить, но все равно кажется что в универе он не так часто и улыбается. Когда как вне его который раз замечаю что зубы демонстрировать любит по поводу и без. Чаще всего последнее.
   - Нет. Я не знал что ты будешь поблизости. С родителями переезжаю, - он скосил глаза на одну из фур, но спустя пару секунд взгляд вернулся ко вздохнувшей мне. Все-таки он наш сосед. - Это точно судьба! - после этого замечания скривилась еще сильнее. Судьба. Которая решила мне подбросить большую свинью. - Ты живешь поблизости?
   - Нет! - И сама заметила как поспешно воскликнула. Чертыхнулась. Заметил? Еще как. Этот человек оказался слишком внимательным.
   - Живешь. - Васильев углядел в моем ответе правильный смысл. Только это совсем не радует. А где? - Он начал оглядываться. - Где-то рядом, я прав? - И быстрые, проницательные взгляды на меня. Черт! Не-ет, он не слишком - он чересчур внимательный. И, кажется, несколько не такой, каким я его привыкла представлять. Легкий холодок пробежал по позвоночнику, и я отползла подальше, только сейчас заметив что наши коленки соприкасаются. На короткое мгновение появилось ощущение что сидящий рядом - незнакомец. Не тот, кого я привыкла видеть почти каждый день уже второй год.
   Далекое от приятности ощущение.
   Но... я ведь итак не знаю, что от него ожидать. Хватит уже трястись. Они все навряд ли замечают меня, навряд ли знают мое лицо, всегда смотрящее в пол. Он не узнает.
   Оперевшись кончиками пальцев о тротуар, хотела подняться, но затормозила. Перед лицом оказалась широкая ладонь. Пробежалась взглядом от кончиков пальцев по руке и так добралась до лица. "И когда успел вскочить?" - растерянно подумала. И решила уцепиться, но немного не так... Ухватилась на протянутые пальцы и что есть силы дернула вперед, поднималась. Просто повисла и стала наблюдать за Илюшей.
   Илюша не шелохнулся. Статуя.
   Закатила глаза. Эй, судьба, зачем? Что я такого тебе плохого сделала? Не верила в тебя и это теперь моя расплата?
   Вот бред.
   Думать сейчас нужно о том, как теперь ходить по утрам чтобы не столкнуться вот с этим индивидуумом.
   Кинула взгляд на свой дом, выглядывающий поверх крон. В принципе, можно... Поймала взгляд мистера примечательность и перевела взгляд на облака. Поздно. И зачем я вообще туда посмотрела?
   - Южный дом, вон тот. - Васильев безошибочно, с уверенностью указал на мою многоэтажку. Как?! - У тебя очень эмоциональное лицо. Нижняя половина лица. - Он поднял руку и потянул ко мне со словами: - Тебе не кажется что сегодня жарковато?
   И что ему неймется?
   - Руки! - угрожающим тоном предупредила, отступая на шаг. - И вообще, где мой мобильник?
   А мы ведь вчера замучались звонить.
   Васильев состроил удивленную мину. Раз, второй хлопнул по бокам и вытащил черную раскладушку. Мою.
   - Мобильник? Не этот?
   - Отдай! Сейчас же! - Бросилась я вперед, да не тут-то было. Гад полностью воспользовался разницей в росте и вытянул руки. В прыжке легко можно достать, только... да держи ты на месте руки! Через минуту я уже рычала, замучавшись пытаться добраться до телефона. И тянулась, и прыгала как взбесившийся кролик, и орала - все без толку, Васильев только улыбался. Но если бы выдал хоть один смешок, я бы окончательно разозлилась. Нужно ли продолжать, что было бы дальше?
   Последний раз подпрыгнув, сдалась.
   - Отдам, но не сейчас. Разве ты не помнишь - мы договаривались о встрече.
   - Мы с тобой ни о чем не договаривались.
   - Разве? - удивление. Деланное?
   Нет, я точно его стукну!
   - Илюш! Твоя подруга?
   К нам спешилась полноватая женщина в спортивном костюме. К необъятной груди был прижат здоровый горшок с раскидистой геранью, степенно покачивающейся в такт быстрых шагов.
   Семейное сходство налицо. У них глаза похожи... стоп, и о чем я думаю? Какое мне дело до их глаз?
   - Да, - вдруг брякнул Васильев. Чего?! Взгляд его мамы изменился - очень сильно подобрел, и теперь на меня смотрели чуть ли не с умилением. Это... это о чем она подумала?
   Бросив в сторону Васильева разъяренный взгляд, замахала руками.
   - Нет! Нет-нет, вы не так...
   Меня слушали? Похоже, что нет. Дама ласково скопировав Илюшину улыбку, торжественно и даже излишне торжественно вручила мне горшок, под весом которого я присели и тихо охнула. Розовые цветки герани закрыли лицо, но недостаточно чтобы я не заметила еще один умиленный взгляд и поглаживание Васильева по плечу.
   А? Я что-то упустила?
   - А нам как раз руки нужны, поможешь? Там еще, - палец с кольцом, сразу привлекшим внимание и не отпускавшим его, указал на один из грузовиков, - вон в той машине несколько цветочных горшков. Я буду очень благодарна если ты поможешь. А ты, лодырь, со мной иди. Будешь отцу кровать помогать таскать.
   Проводила взглядом удаляющееся колечко. Вот это мама... колечко заковывало в черненное серебро брони половину не короткого пальца и сильно, ну очень сильно напоминало кольца... металлистов? Нет, я точно не ошиблась.
   По-новому взглянула на Васильева, как-то незаметно позабыв о злости на него. Вот что значит хороший шок.
   - Да, мам, - крикнул парень женщине вслед. - Не убегай снова, - одарив меня улыбкой, он быстро направился следом.
   Вот так меня и запрягли в носильщики. Я могла тысячу раз плюнуть на все и уйти - в конце-концов, кто мне эти люди? Ан нет. Продолжала исправно ходить от машины к лифту, а там и к квартире, ставя горшки в коридоре. Искоса наблюдая из-за очередного растения за уникальной мамой и тихо хихикала над красной, натуженной мордой Васильева. Бальзам для сердца и нервов. Был бы телефон - сделала бы фото. На память. Чтобы использовать как идеальный повышатель настроения.
   "Несколько" - это слово может подразумевать бессчетное количество вещей, но люди всегда, почему-то, считают что "несколько" - это немного. Я не исключение. Ждало жестокое разочарование. Мама Васильева оказалась большой любительницы домашней флоры самых разных мастей. Особенно весело было обнимать кактус с колючками в мизинец длиной в забитом лифте. Всем весело, не только мне, старающейся по максимуму отодвинуть растение подальше. Но руку я все же распорола, и после ходила зажав в ладони край кофты, чтобы кровью не капать. А она, собака, совершенно не желала останавливаться окончательно. Ладно, не важно. Всего лишь одна царапка, не умру же!
   Процессия, заносившая вещи, чем-то смахивала муравьев. Угу, и я одна из них, хоть и гнала прочь это сравнение. Зато закончили быстро, за чуть больше час - как раз отпустили меня с работы на два часа пораньше, плюс дорога полчаса - и теперь часы показывали без двадцати шесть. Облегченно выдохнула, опустившись на табуретку в одной из комнат, все еще раздумывая что я тут забыла. И тем более зачем так напрягалась, отказываясь от помощи при переноски некоторых пальм? Соль вопроса не почему отказывалась, я всегда так делаю, а зачем надрывалась. Новый вопрос без ответа.
   Вскоре в комнату кто-то зашел. Наткнувшись на мой взгляд, Васильев под аккомпанемент моего тяжелого, протяжного вздоха принялся пробираться между двумя стеллажами. Получалось не очень. Но позабавило. Хоть какой-то плюс в потраченной половине вечера. А тут внутренний голос, предатель, зашептал: "Ты все равно же никуда не собиралась". Все равно! Могла бы... ладно.
   Немаленькое туловище все-таки протиснулось в узкую щель, и не нашло ничего лучше как присесть рядом, уже на комод.
   - Как тебе наша квартирка?
   - Такая же как моя. Однотип. - Пожала плечами. - Ничего особенного. - Улыбка померкла. А что ты хотел, парень? Чтобы я начала распинаться как тут здорово? Но, если признаваться себе, но в квартире правда неплохо. Мебель хорошая, наверное когда ее расставят, будет очень уютно. В коридоре зашумели. Снова что-то принесли? В точку. Прямо напротив распахнутой двери поставили большой короб соломенного цвета. - Плетенка? - Илья проследил за моим взглядом, а потом и рукой.
   - Отец сам делает, - не без гордости ответил.
   - Серьезно? Сам? Своими руками?
   - Чужими. - Он мягко рассмеялся. - Конечно своими. Нравится?
   Чужой труд, да еще такой прекрасный, не может не нравится. Поэтому кивнула, не став таить. А ведь, глядя на Васильева-старшего, никогда бы не сказала что этот усатый шкаф занимается таким редким искусством. При всем уважении, а его за сегодня возникло немало. Чудные родители. В случае с мамой ударение можно смело переставить.
   - Что это?
   Поначалу не поняла, а потом дошло. Я указывала порезанной рукой, а рукав задрался, демонстрируя миру перепачканную коричневым ладонь. Я так порадовалась - наконец-то перестала течь! - Васильев хмурился и не сводил взгляда с моей руки.
   Опустила руку, дернула рукав.
   - Глаза разуй. Не видно что ли? - У них семейное порой опускать некоторые реплики собеседника? Парень поднялся, подхватил с колен мою руку, здоровую руку, и потянул. - Куда ты меня тащишь? - возмутилась, дергая руку.
   Ноль целый ноль десятых внимания.
   Стеллаж этот Геракакл, поднатужившись, отодвинул, сначала пропустил меня, а потом прошел сам. А после потащил в ванную - планировка же одинаковая, догадаться нетрудно. А дальше он удивил. Очень-очень сильно. Я даже не помню чтобы кто-то настолько меня удивлял. Васильев самостоятельно, без участия офигевшей меня, отмыл от крови безвольную ладонь, потащил обратно.
   - Мам, в какой коробке у нас аптечка?
   Получив ответ, свернул в зал, усадил в кресло, успокаивающе помахав маме... которая так понятливо подмигнула - заметила совершенно случайно - и удалилась. Задумчиво посмотрела на чистую ладошку, пошевелила пальцами и попыталась убрать ее, но кто мне позволил?
   - Дай руку.
   Второй раз испытываешь судьбу, Илюша, и только фактор неожиданности удерживает тебя от получения синяка. Терпеть не могу, когда мне указывают в такой категоричной форме. Чужие пальцы властно положили на прежнее место - подлокотник - левую ладонь. Одна рука распрямила и зажала пальцы, когда как вторая нацелила смоченную зеленым ватку.
   - Не дергайся, больно не будет.
   - То же мне, нашел барышню, - мгновенно очнулась я, фыркнув. - Я не боюсь боли. - И почти сразу ойкнула и задергала рукой, пытаясь ее вырвать. Жжется! Уловила на склоненном лице движение - один из уголков губ приподнялся, и через секунду Васильев подул, успокаивая дерганье в ранке, позволяя расслабить пальцы.
   - Кто-то говорил что не боится боли, - шепот шекотнул кожу. Но вот Илья уже тянется к разворошенной коробке, достает пластырь, зубами снимает пленку и ловко залепляет царапину.
   - Не боюсь. - Несколько растерянно получилось. - Но кому приятно, когда в твое мясо тычут всякой дрянью?
   Он не ответил. Поднял голову и улыбнулся одними уголками губ, вставая с колен.
   - Вот и все.
   Снова как невидимая кошка когтистой лапой провела по сердцу, заставляя его дернуться и сбиться с ритма. Все еще боюсь? Глупо как. А к чему такая растерянность?
   Тоже вскочила следом, прижала руку к груди. Теплую. А руки у меня всегда ледяные.
   Васильева окликнули. Я не видела, ушел он или нет, но шагов не слышала, и решила поспешно проговорить:
   - С... спасибо. - Меня всегда учили благодарить за помощь, какой бы она не была. Вот поэтому и не люблю принимать ее. Странно? Может быть. - Но это и не требовалось, я...
   Кончики пальцев невесомо провели по щеке, от подбородка к уху, задевая край капюшона.
   - Не за что.
   Когда я, собрав достаточно злости, которой, отчего-то, было так мало, обернулась, Васильева и след простыл.
   И я ушла по-английски.
   Хотела уйти, но меня обнаружили, уже когда я вышла на улицу.
   - Таня! - Безошибочно определила источник голоса, повернулась. Из окна третьего этажа торчал Илья. Он заметил что я обратила на него внимание, протянул руку и помахал ею вместе с моим мобильником. - Мы тебя ждем на причале через полтора часа!
   Рассеянный с улицы Босейной - это точно про меня. Чувствовала я себя неважно, неясно, была рассеянна и растерянно то и дело прикладывала пальцы к левой щеке, совершенно ни о чем не думая. Никогда еще в жизни у меня не было такого состояния - когда голова пуста как воздушный шарик. Нет мыслительного процесса, только голые инстинкты и заученные движения. Вот к примеру это нужная дорожка в лесополосе, ведущая прямиком к моему дому, поход в магазин, к самому дальнему шкафу с кошачьим кормом... Я тогда не думала о том, зачем его покупаю, если вчерашняя пачка и наполовину не опустела. Просто купила, расплатилась, пошла домой, накормила орущего кота, кажется немного походила туда-сюда, пока логически не натолкнулась на дверь и не вышла. Робот. Хорошее, точное слово, описывающее меня. Хорошо хоть дверь захлопнула перед тем, как почуявший свободу Себа рванул на лестничную площадку.
   И где-то в другом районе пришла в себя. Обложила последними словами так, как еще никого ни разу в жизни, похлопала по щекам и первым делом огляделась, куда меня занесло. Далековато. А на часах как раз восемь. Восемь... задумчиво похлопала указательным пальцем по губам, застыв посередине тротуара. С одной стороны я теперь знаю, где он живет так что в любом случае смогу зайти и потребовать свое имущество обратно. Да, так он и отдал, уже пыталась. Надавить через родителей? Гарантированно поможет, но я не маленький ребенок, я же потом на себя в зеркало смотреть без презрения не смогу - только слабаки решают свои проблемы с помощью других, а я устала быть слабой. И больше выхода не вижу как пойти на поводу и поехать на северные, заброшенные причалы. Только вот почему он выбрал именно северные? Безлюдные, затерянные среди леса, не использующиеся уже лет эдак тридцать, а то и все сорок. Сгнившие мостки, до такой степени, что уже давно развалились и скрылись под водами спокойной реки, заросшие, местами измельчавшие до каменистого дна берега, и только одно осталось от былого величия - если оно, конечно, когда-то было. Каменный променад, тянущийся на километр. Помню если усесться на бетонные плиты сразу после эстакадного моста, но то открывается хороший вид на город, особенно ночью. Только раз в жизни там побывала, по картинка врезалась в память. Вроде и не так уж и красиво, а вот же... Фон Дюваль называет это "романтической обстановкой", но почти все ее взглядов не разделяет. Она у нас такая, дама очень романтичная, несмотря на внешность. Намного романтичнее остальных, в том числе и меня. Пусть я сказки люблю и о принце мечтаю.
   Я не спешила. Не гналась за автобусами, а дожидалась следующих, не срывалась на бег - надеялась что когда достигну пункта назначения, никого там не обнаружу. Сильно надеялась. Позабыв, что когда на что-то сильно надеешься, это "что-то" имеет свойство не сбываться. Да и предчувствие скорой, нежеланной встречи...
   Спустилась по лестнице с эстакадки, до этого сверху окинув причал взглядом. Но бесполезно это было, половину территории закрывает местами вплотную подступающий к воде лес, а на другой половине слишком много народу - насчитала две компании - чтобы понять, где именно ждал Васильев. Компании обошла по широкой дуге, не желая нарываться на неприятности и заводить ненужные знакомства. Шла вдоль парапета, скользя ладонью по изъеденному дождями бетону, и чаще всего смотрела не по сторонам, а на переливающийся огнями город за широкой, темной лентой реки. Дышала насыщенный влагой воздух, уже к вечеру такой холодный. Ступала неспешно, получая от прогулки ничем удовольствие, ничем не замутненное...
   До определенного момента. И почему в глубине души я не сомневалась?
   - А я уже думал что ты не придешь.
   Надо же. Когда перестала искать, то сама и вышла. Судьба, чую твой гнилой запашок.
   Теперь понятно, почему я не отыскала Васильева сверху. Он сидел на ступеньках, спускавшихся с променада к маленькому квадратику бетона, по бокам которого уходили в воду очередные ступеньки. Запрокинув голову, опирающуюся на сцепленные руки, смотрел на меня. Чуть улыбался. Рисуется? Чтож, ему это удалось на четыре с плюсом. Бал вычла за характер. Не все, что смазливо внешне, на самом деле красиво.
   Пусть... пусть я начинаю сомневаться на счет Васильева. Убедилась, что совсем его не знаю. А значит - не могу судить, верно ведь?
   Спрыгнула на бетонный пятачок и уселась на ступеньку выше, чем Илья. Немного поерзала, устраивая под задом торбу, чтобы не так холодно было, и спросила:
   - Тогда чего не ушел?
   - Ждал, - лаконично ответил Васильев, наклоняя голову вперед, чуть склоняя ее, и в таким положении наблюдая за мной.
   - Ну и дождался. Что дальше?
   - А дальше... Ты будешь смеяться.
   - Буду, - заверила. - Говори.
   Должна же я знать, для чего перлась в такую даль? Один из уголков его губ приподнялся выше.
   - Я не знаю, что дальше. Как-то не думал. Потому что...
   - Потому что думал что я не приду, - закончила, передразнивая его голос. - Конечно, брошу я свой телефон.
   Телефон-то сам мне был не особо дорог, но вот симка - да. Ради нее я хоть сейчас готова в воду прыгнуть и проплыть эту реку от одного берега до другого. Ведь больше как через телефон со многими друзьями я не могу связаться.
   - Значит, я правильно сделал что его забрал. Буду знать.
   - Эй-эй! - возмутилась такой наглости. - Еще одна такая выходка, и я...
   - И ты? - заинтересованно прервал он, придвигаясь ближе. А я, за недоступностью других вариантов, повернулась и отвесила смачный щелбан. Брат научил как правильно держать пальцы чтобы было ну очень больно, а синяка не оставалось. Вот, вспомнилось что-то.
   - Что-то вроде, - прокомментировала выходку. Такое точно должно отбить у него все желание шутить.
   - Жестоко! - Васильев хватался за лоб так, будто бы он у него собирался отваливаться. Рассмешило.
   - Заслужил, вор несчастный. - И мы замолчали, рассматривая друг друга. Не знаю, о чем он думал, но я размышляя насчет причины некоторых его поступков. И наконец проговорила: - Скажи, Илья, зачем тебе я сдалась, а? Ну серьезно, хватит развлекаться за мой счет. Это раздражает. Хочешь знать что я делаю когда раздражена?
   - Не надо! - он вскинул руки, признавая поражения. Проникся щелбаном? - Я догадываюсь... если правильно понимаю твой характер.
   - Мой характер понимаешь? Пф-ф-ф... - зафыркала, беззвучно смеясь. Васильев заявляет что знает мой характер! Что может быть смешнее?
   Только с чего нотка грусти и жалости?
   Вечер и так называемая дювальская р-романтика на развалинах. Со мной продолжает твориться что-то странное и мне не свойственное.
   Илья напротив был спокоен и серьезен.
   - Да. Но я не буду говорить про свои наблюдения, ты снова меня ударишь. - Правильное решение. - Насчет твоего вопроса... ты правда хочешь знать ответ? Ты его не понимаешь? - Даже под покрывалом сумерек, почти перешедших в ночь, заметила внимательность взгляда. - А, хотя да, не понимаешь.
   И у него жалость?
   Вскочила, полная вскипевшей злости неизвестно на что.
   - Да я!..
   - Ты злишься? - Он ведь искренно удивился. Подумала. Еще раз. Села обратно, обхватив коленки руками.
   С чего вдруг вспышка? А-а-а, опять копание в себе, не хочу, не хочу!
   - Знать - желаю. - Тихо буркнула. - Не люблю когда не ясно.
   Вернее, не люблю когда самой приходится искать ответ. Он ведь может мне его дать, так чего мучить?
   - А я не смогу объяснить это словами.
   - Тогда зачем вопросы задаешь? - снова вспыхнула. Поняла, что вообще-то я первая начала задавать вопросы, а не он. Исправилась: - В смысле, вопросами на вопрос отвечаешь, раз не можешь.
   - Потому что я знаю как объяснить по-другому.
   "Так объясняй!" - осталось невысказанным. Снова шок, и если кто узнает от чего - засмеют ведь! Я - и замерла от обычного объятия. Замерла, а не стала вырываться сразу же. Замерла, потому что... так тепло было. Уютно, хоть поза была далека от удобства - коленка скребется о бетон, вторая упирается в чужую ногу, руки прижаты по швам, нос дышать не может, уткнутый в ворот куртки Васильева. Что еще больше пугало - внутри росло робкое, неуверенное знание что все это мне нравится. Особенно... тепло, казалось, проникающее через наши куртки самую глубину.
   Но все рано или поздно заканчивается. Цепенела я недолго.
   - Можно вопрос? - очень ядовитый голос, сама удивилась. - Не мог бы ты держать руки подальше от меня? Я ненавижу когда ко мне прикасаются чужие люди. Понятно говорю?
   Хватка ослабла и я смогла отстраниться... насколько позволяли руки Ильи.
   - Колючка, - тихое замечание, в котором проскальзывают смешинки.
   Бум. Бу-у-ум. Бум-бум. Вот как отозвалось сердце, а я заслушалась его голосом.
   - Именно, - хрипло признала, сглатывая и замирая как кролик.
   Кролик. Вот это слово помогло теперь уже окончательно стать человеком. Я больше не слабая. И никаким кроликом даже под дулом пистолета становиться не буду.
   Одна из рук с талии переместилась на лицо, заставляя гореть кожу под горячей ладонью. И план почти сорвался.
   - Я уже не могу по-другому. - Сердце творило совсем небывалые вещи, в ноги прокралась предательская дрожь, как и в руки, осторожно залезающие в открытый карман куртки, пока Васильев разглядывает мое лицо и все дальше отодвигает капюшон.
   Все произошло быстро. Когда пальцы коснулись прохлады металлического корпуса, рванулась назад, сжимая пальцы и вытаскивая телефон. Мимолетный взгляд чтобы удостовериться - достало нужное, птицей влететь на причал, и уже оттуда прокричать:
   - Адьес, Васильев!
   Боялась. Снова. Чего? Всего.
   - Откуда...
   Подняла руку. Не хочу слушать, надоело.
   - Не смей меня больше преследовать. На неприятности напорешься такие, что тебе и не снилось.
   Все, а теперь домой. Как можно скорее.
   Хочу чтобы этот сумасшедший день закончился уже.

***

   Наверное, ту прошедшую ночь не забуду никогда. По двум причинам, и одна из них - я узнала новую грань твоего, толстяк, характера. Порой очень сволочного характера. Я не спала, потому что не могла заснуть - не давала распухшая, пусть зеркало говорило об обратном, голова. Несколько часов мучила себя тем, что останавливала всякие мыслительные процессы, упорно считая куцых черных барашков. Мозг от такого издевательства на пятьсот пятом баране "поехал". Как обнаружила? А просто последний баран вдруг развернулся, встал на задние лап... копыта, скрестил передние на груди, и голосом Васильева стал нравоучительно заливать о смысле жизни. Или я просто уснула? Не важно, после такого я резко проснулась, включила ночник, и начала уже бороться с бессонницей.
   Давно замечала, что некий Себастьян, котов - или скотов? - сын, этот угольный гад, не спит когда я не сплю. Конечно, бывают исключения, но не в эту ночь. Судьба точно вцепилась в меня всеми своими ручками-ножками, и активно портила жизнь всеми доступными способами. Мало знакомства с новым соседом-Васильевым, мало встряски на причале? Так еще будет!
   Помнишь, Себа, что ты натворил? Не помнишь... А я вот - отлично. Ты, собака страшная, решил пожрать своего корма, который я убрала на самую верхнюю полку шкафа. До сих пор загадка: ну как ты, толстяк, умудрился забраться на высоту человеческого роста, открыть дверцу и заползти внутрь шкафа? Но ладно, скотинка, я бы простила тебе это, если бы ты не стал своими лапами спихивать на пол все мешающие банки с крупами! Мне было очень весело до самого рассвета все по банкам сортировать и вспоминать такие витиеватые ругательства, что сама удивлялась. Могла бы плюнуть и все выкинуть, но нет - это был при приговор на голодную смерть. Зарплата только через две недели, подачка от далеких родителей через неделю, на руках три сотки только на проезд.
   Весело, в общем.
   Бессонная ночь сказывалась сильно. Не в силах бороться со сном, я воспользовалась своей невидимостью и, сняв очки и уронив голову на парту, бессовестно дрыхла, краем уха слушая монотонный рассказ о марках бетона. И еще так, краем балансирующего между сном и явью разумом, отмечая что в таком положении все запоминается не в пример лучше. Только попробуй заикнись об этом преподше. Повесит ведь! Жестокий очень она человек. Поговаривают что раньше такой оторвой была, Парк Горького слушала - за что я ее уважаю. ПГ - это вещь, пусть и на любителя. Жаль очень что Маршал и Носков теперь херувимчики прилизанные, такие голоса потеряны, такой драйв... А какие шевелюры! Всегда над ними ржа...
   Я не сразу поняла, что заигравший на всю аудиторию мобильник - мой. Медленно все до полусонного мозга доходит. Слегка подняла голову, заметила, что все, все до единого повернули ко мне голову, многие с таким удивлением, будто только-только заметили мое существование. Хотя, почему будто? Так и есть. А взгляд помимо воли перебежал на макушку Васильева, как раз поворачивающегося. Сердце испуганно трепыхнулось, руки быстро схватили очки, водрузили их на нос, и только потом нырнули в боковой карман. Хелависа уже запела первые слова из Королевны, но ими и ограничилась.
   Тишина. Потребовалось несколько минут, чтобы все снова развернулись, прекратили разглядывать меня, почти сползшую под стол, как неведомую зверюшку. А когда внимание рассеялось, решила посмотреть, какой идиот решил обрадовать меня смс-кой с утра пораньше.
   Неопределенный номер, но это не вызвало ни капли подозрения. Мой номер на некоторых визитках "Пирамиды" написан - потому что некоторым порой нужен совет консультанта. Наивная я даже обрадовалась. Новый покупатель! Сейчас мы ему...
   Не покупатель.
   "Доброе утро! Как настроение?"
   Не поняла. Что за существо?
   "Ты кто?"
   Ответ пришел быстро.
   "Твой новый сосед из дома напротив"
   Подняла глаза, отыскала Васильева. Сидит, сгорбившись, руки под партой. Вот и последние сомнения развеялись. Нет, ну что за ирония судьбы? Сидим в одном кабинете, переписываемся, и только один из нас знает, кому именно он посылает сообщения.
   Вот интересно, как бы он... Нет. Не хочу думать. Почему-то эта мысль принесла с собой каплю горечи.
   "Ты вынуждаешь меня сменить номер"
   Уголки губ Васильева поползли вверх. И что такого смешного я написала?
   И:"Я не стою таких жертв"
   Согласилась.
   "Ты прав"
   И дописала.
   "Знаешь, ты напоминаешь мне преследователя. Не маньяк, нет?"
   Васильев тихо рассмеялся и заслужил толчок в бок от соседа, знаками призывающего к молчанию. И правильно, только самоубийца на парах Мымры подает голос без ее разрешения. Вообще удивлена, как она меня не выгнала?..
   Ответ удивил. В последнее время слишком часто удивляюсь, и всегда причина - Илья Васильев.
   И:"Маньяк"
   Через несколько секунд еще одна смс:
   И:"Недавно им стал. Даже не думал что так получится"
   Глянула на парня. Улыбается, а на него смотрят как на идиота. Понимаю.
   И:"В этом виновата одна девушка. Ты ее знаешь"
   Усмехнулась.
   "У нас нет общих знакомых"
   И:"Есть"
   И:"Ты"
   Последний ответ добил. Я виновата что он стал маньяком? Преследовавшим... меня? Это... как понимать?
   Логичный ответ бился в мозг, но я его не пускала. Испуганно, до побеления пальцев, сжав мобильник. Не желая понимать правду.
   И:"Я не могу не преследовать тебя"
   Быстро написала, не желая чтобы он настрочил продолжение.
   "Идиот"
   Илья откинулся на спинку стула, запрокинув голову, широко улыбнулся.
   И:"Ты мне говорила"
   И:"Я согласен"
   И:"Идиот, и сам себя не узнаю"
   Полный придурок. Идиот, идиот, идиот!! Хотелось заорать и врезать кулаком по столешнице, побить ногой... да хоть что! Я была в бешенстве. И едва сдерживала клокотавшую злость.
   Если бы ты знал!
   Идиот. Полный.
   Почему я так злюсь?
   И:"Можем сегодня встретиться?"
   Ни за что.
   "Бред. Нет"
   И:"Тогда можно сказать еще один бред?"
   "Валяй, раз денег не жалко"
   Длинная пауза. Улыбка Васильева давно исчезла.
   Звонок. Все принялись собираться. И наверное не заметили, что только двое продолжают сидеть на месте.
   И:"Было так хорошо, когда ты так долго оставалась рядом. Ты ведь можешь со мной еще раз встретиться?"
   Подавив дрожь, быстро напечатала, захлопнула телефон, и принялась собираться. Следующая пара в другом корпусе, а до туда еще добираться.
   "Обломись"
   Улица встретила шумом машин и гамом студентов.
   Только после окончания четвертой пары, через пять часов, я достала мобильник. Но совсем не проверить ответ, нет. Хотела позвонить обожаемому братику и спросить, смогут ли все сегодня собраться? Хотелось проветриться. И обнаружила одну единственную смс. От все того же номера. Васильев. Выдохнула. Хотела удалить, но... что-то дернуло нажать на "просмотреть".
   "Прости, Таня, я правда идиот, но не могу по-другому. И я все равно найду тебя. Твой личный Маньяк"
   Знаю, это глупо: а) стараться вести себя как дура; б) делать вид что ничего не понимаешь; в) и вообще прикидываться что ничего не произошло. Правда, с последним пунктом вышли небольшие накладочки. Честно говоря, мне хотелось послать по одному известному адресу этот мир, перестать забивать свой мозг, залечь в своей домашней конуре наедине с котом, забившись вместе с ним под одеяло, и спать, спать... Да и я сама понимаю, оглядываясь назад, насколько по-детски себя вела, и не могу найти себе оправдания. Ну дура я была... и есть, наверное, что поделать?
   Я и поддалась этому нестерпимому желанию на два денька, отключив мобильный, домашний, и забив на универ. Этого времени вполне хватило. И чтобы прополоскать мозги, и чтобы перепугать друзей, решивших что меня или похитили, или уже где-то прикопали, а то и все вместе. Добрые люди. Дверь мне выломали. Хотя, это было не так уж и сложно - она держалась на пене. После - вмуровалась уже бетоном, не без почувствовавших вину друзей, особенно отдельного человека, решившего проведать свою одинокую двоюродную сестренку. Да лучше он вообще не приходил, бугай перекаченный. Зато, в виде откупа, разрулила его на передачу родительской машинки. Все равно у него есть крутой байк, фольцваген простаивает в гараже, а у меня свеженькие права пылятся. Перспектива сесть, наконец, за руль настолько меня обрадовала, что... это было похоже на удар молотком. Или на переключатель. Бах, щелк - и я нормальная ошалело моргаю глазами, медленно, но верно осознавая какая я идиотка. Нашла из-за чего разводить сопли!.. Ладно, соплей не было, но все равно тупо вышло. Страдалица, тьфу.
   Жизнь налаживалась. Как оптимистично звучит, а, Себастьян? Но ведь так оно и было. Жизнь текла по прежнему, привычному уже, руслу. Видела я этого Васильева редко, даже в единственном месте, где мы наиболее часто пересекаемся - что-то загулял он, на парах появлялся редко. Вот уже неделю, но такое часто бывало. И отлично. Я успокоилась, правда чересчур, пугая друзей мордой-кирпичом. А ведь итак неулыбчивым человеком была, что теперь говорить? Но меня старательно пытались растормошить. Ага, новая забава появилась: развесели царевну несмеяну называется. Только, по-моему, они больше издевались надо мной, а не веселили, м-да. Или веселили себя. Когда надоедал цирк и эти клоуны, забирала из гаражей Красной радуги авто и наматывала километры по кольцевой, порой выезжая на дальние автострады. По городу боялась пока ездить, мало ли. Еще руль плохо слушается, пусть и развиваю скорость за девяносто. Правда, поездки мои закончились весьма печально: покореженным капотом, разбирательством с полицией насчет превышения скорости и еще какой-то мелочевки, и отсылкой машинки в сервис-центр. Права не забрали только благодаря своевременному вмешательству брата - у него оказались какие-то крутые знакомые в погонах. А когда все уладил, Васек забрал мои права сам, сказав, что отдаст только когда родители приедут. То есть - через восемь месяцев. Гаденыш... Я тогда думала, что смогу его умаслить как-нибудь, а нет. До сих пор не отдал. Непреклонен. Ну, не буду забегать настолько вперед, Себа, иначе ты ничего не поймешь.
   Со времен нового знакомства с Васильевым прошло неполных полторы недели. Под конец этого времени я уже восстановилась, убрала с морды выражение кирпича, и просто не забивала голову всяким бредом. В ад всех Илюш! В ад... Да я и не вспоминала его особо. Разве что каждое утро и вечер, вместе с его добрыми утрами и спокойными ночами. Было много более важных дел в количестве двух штук. Мало? А они малость глобальностью компенсировали.
   Первая моя головная боль - это работа. Хозяин пообещал приехать. Он нечасто приезжает проверять точки продаж, но если это делает - то все. Абзац всем. Приходится собирать бумаги, писать отчеты - которые мы должны писать постоянно, но, понятное дело, не пишем, - подшивать квитанции, компоновать все таблицы... И это только энная часть от общего количества работ. Какие просмотры фильмов, какие игрушки? Даже консультантам не было отдыха. Один раз пришлось замешать Светочку, продавщицу, пока она дома разбиралась с базой данных.
   В приобретении второй заморочки виновата я сама, точнее моя совесть и жалость, на которую упорно давили несколько человек.
   Дело в том что в нашей компании есть люди, любящие пение. Публичное пение. Одной из таких людей была фон Дюваль. Опять фон Дюваль. Хм? Что означает "опять"? А потому что такое продолжается уже три года, каждый раз не могу улизнуть подальше, и каждый раз ничего не выходит. В этом году тоже. В третьем микрорайоне, это не очень далеко от Радуги, на территории старого, уже давно не используемого стадиона, находится сцена. Кто там не выступает!.. Преимущественно, конечно, местные и просто так. Не знаю, сколько подобное длится, но долго. А три года назад власти это дело заприметили и решили сделать любителям погорланить большой подарок в виде Весеннего Фестиваля. Что это значит? Четыре дня подряд, обычно в конце апреля или начале мая на сцене стадиона Дружба, все желающие соревнуются в пении друг с другом, а многочисленные зрители за этим делом наблюдают, также выполняя роль народного жюри. Поначалу два дня выступают с собственными песнями, два - с помощью караоке. И фон Дюваль - почетный участник этого бреда. Иногда кажется что она не ради приза поет, а чтобы просто петь. Это дело Марийка любит, как и, собственно, внимание.
   В чем заключается мое участие? Ты не думай, толстый, я не пою рядом с ней - мне это даром не нужно, но мне, да и еще нескольким страдальцам, приходится таскаться в третий микрорайон, к сцене, пережидать очередь и выслушивать нашу певицу. Чуть ли не каждый день. Слушать одно и то же. Не спорю, голос у нее богатый, но... всему есть предел! Никогда не хожу потом на сам фест, потому что по горло становлюсь сыта песенками и певцами.
   И вот, началось. Во вторник, двадцать второго апреля, вечером. Ад. Я упиралась, но не помогло, эти изверги все-таки затащили меня в Дружбу, лишив по дороге и телефона, и ай-пода. Усадили на длинную скамеечку на шестом или восьмом ряду, присели рядом, блокируя пути к отступлению. Все, ну все до единого, думают, что я не хочу сюда ходить потому что что-то случилось в моем прошлом, и это "что-то" связано с пением. С подачи Марийки, будь она неладна, думают. А ведь ничего подобного! На крики что меня просто достает слушать одно и тоже - никто не обращает внимания. Только по плечу или голове успокаивающе гладят, отдергивая руки быстрее, чем я успеваю по этим рукам надавать.
   В тот день народу было не так уж и много, хоть какое-то счастье. Или может мы пришли поздно? Марийка заняла очередь и теперь распевалась в уголке.
   А я пока рассматривала окружающий мир под аккомпанемент голоса очередного певца. Попыталась вслушаться от нечего делать... а потом втянулась как-то. Песенка спокойная, но не попсовая... по крайней мере, не из современной попсы. Со смыслом. Жаль что мелодии нет.
   А голос красивый... Нет, серьезно, он показался мне очень красивым. Низкий, волнующий.
  
   Холодно... Так холодно смотреть в глаза.
   Чувствовать, как учащается твое дыхание.
   Скажи, зачем ты остаешься на моих губах?
   Я не смогу сдержать себя на расстоянии.
   Голос твой утонет в ледяных гудках,
   Образ твой живет во мне осколком режущим.
   Так бережно я сохраню его в своих руках,
   Так бережно. Так бережно...
   Холодно смотреть в твои глаза,
   Так холодно и пусто - я знаю,
   Я чувствую, и не нужны слова.
   Я чувствую. Я чувствую...
   Рвется нить, ты исчезаешь в ледяных гудках,
   Сломанный, я погибаю, вслед тебе смотря.
   Так медленно ты таяла в моих руках,
   И теперь я не могу забыть тебя.
  
   - Оп! А парень-то переврал! - подал голос сидящий впереди Ванька. Бывший эмо, бросивший эту субкультуру и перешедший под наше крылышко.
   - Что переврал? - заинтересовалась, краем глаза наблюдая, как парень в кепке укладывает микрофон обратно на подставку, и спрыгивает со сцены, передавая эстафетную палочку Марийке.
   - Да конец песни! Не так заканчивается. Он ее отпускает, а в этой версии все наоборот. Забыть не может.
   Пожала плечами. Раз эксперт говорит - значит, так оно и есть.
   - Может, слова забыл?
   - Кто знает... Но не дело это. Ведь...
   Вовремя отключила слух, чтобы не слушать его нытье. У всех бывают недостатки, но порой Ванятка становится невыносим.
   Фон Дюваль проверила микрофон, стала в позу и обрушила на наши уши всю мощь своего голоса. Левое ухо отключилось сразу. Какой идиот врубил колонки на полную?! Как будто в первый раз! Мой вопль поддержали согласными стонами и гудением. Словно услышав нас, звук уменьшился в разы, и можно было облегченно выдохнуть.
   Парень в кепке с чего-то затормозил через скамейку от нас, немного загородив Марийку, постоял так, а потом уверено стал пробираться ближе. Чем, конечно, привлек всеобщее внимание.
   Решила разглядеть его получше, опять же просто так, от нечего делать. И... Не-е-ет. Показалось. Определенно показалось.
   Но как бы я себя не уговаривала, глаза видели другое.
   Парень присел на скамейку, напротив меня и, стягивая кепку, улыбнулся.
   - Я нашел тебя.
   Застыла. А вот теперь уговаривать себя бесполезно.
   - Эй, парень, ты кто? - грубовато осведомился развернувшийся Слав.
   - Илья. - А голос такой радостный. Так и хочется дать в табло. То же желание проступило у ранее сидящего к нему спиной Славы.
   - Чего за чел? Танюх, ты его знаешь?
   Вымученно вздохнула. Если я не скажу что знаю, его ведь точно поколотят. Просто за то, что подошел. А у меня совесть. Проснулась, с чего-то.
   - Знаю. - И попыталась взглядом высказать все, что бушевало в душе, этому маньяку-Васильеву. И через несколько секунд спохватилась. Смотрел-то он в мое лицо! Я же в своей компании не одеваю капюшон, ну зачем?
   И теперь об этом жалела...
   Быстро устранила упущение, молясь всем, кому только можно, чтобы он не успел достаточно разглядеть. А еще горячо поблагодарила друзей что они выбрали такую далекую от освященной сцены скамейку. Есть надежда на темноту. Очень большая надежда.
   Поднялась и махнула рукой.
   - За мной.
   Нужно было отойти как можно дальше от напряженных друзей. Чтобы они не слышали наш разговор. Но и, если что, были достаточно близко, чтобы я могла их позвать. Прекрасно подошел закуток между двумя дубами возле железного забора, окружающего стадион.
   - А теперь объясняй, - холодно потребовала, прислонившись спиной к дереву. Не могу долго стоять, не прислонившись к чему-нибудь. И тень тут густая.
   Васильев притормозил шагах в трех, почти не нервируя своей близостью.
   - Что именно?
   - Все.
   - Тогда сначала ответь на мой вопрос. - И снова здравствуй внимательный взгляд. Я затаила дыхание... - Почему ты вечно прячешь лицо?
   И выдохнула. Я уже ожидала что-то вроде: "А я тебя узнал! Это же ты, то неприметное чмо в очках!" То есть, я могу делать вывод, что он не узнал?
   Да и чего я так волновалась? Как будто кто из универовских знает мое вечно опущенное лицо.
   - Хочу так.
   - Всему есть причина.
   Сцепила зубы. Дознаватель хренов. Раздражает.
   - Хочешь причину? Да пожалуйста. Может, у меня там шрамы? - В голову стукнула идея, и я решила и дальше развивать тему, впустив в голос побольше жутковатых ноток. - Гадкие, мерзкие, гниющие шрамы на лбу? Нос кривой, глаза на выкате, брови разные?
   Илья не проникся и среагировал совсем не так. Он засмеялся, а я немного заслушалась его смехом.
   - Неа. Пусть темно было, я заметил что у тебя ровное лицо.
   Сердце пропустило один удар, но и только. Страх? Или - да ну - я восприняла его слова как комплимент? Смешно.
   Есть у меня один недостаток. Когда задумываюсь, настолько в себя ухожу, что отключаюсь от реальности. Вот и в тот раз так же. Я задумалась и не пресекла лишнее телодвижение. Очнулась только когда ощутила что ладонь моя лежит на теплой, гладкой ладони Васильева. Заворожено проследила как они поднимаются, совсем позабыв о своей нетерпимости. Парень чуть склонил голову, отчего волосы и тень скрыли глаза.
   - Шрам остался, - задумчиво проговорил он. - Я так и думал. - Его большой палец медленно провел по нитке тонкого рубца. Как током шибануло. Перетряхнуло всю, от кончиков пальцев до кончиков волос. - Зато теперь я всегда смогу узнать тебя. - Улыбка.
   Резко вырвала руку и прошипела:
   - Все, закончились вопросы? Отвечай на мои.
   Васильев продолжал улыбаться. Опять довольно.
   - С самого начала? - неприкрытое веселье в голосе.
   - Перестань со мной играть! Да, с самого. Почему-то меня не отпускает ощущение, что эта встреча не случайна. Ты живешь слишком далеко.
   - Как и ты, - заметил он.
   - Говори. У меня далеко не ангельское терпение. - Скрестила руки, воздвигая привычный барьер. Вот и сразу спокойнее стало.
   - Твоя яркая подруга очень знаменита в определенных кругах. Было сложно, но все же удалось узнать, в какой компании она проводит вечера. А еще - кто та девушка, любящая шипастые черные берцы. Ты знаешь что большинство тебя зовет Монстриком?
   Ха, еще бы я не знала, если сама так и назвалась. Монстром. А до уменьшительно-ласкательного довели уже некоторые особи.
   - Знаю, и? Я не похожа на монстра? - усмехнулась.
   Прикрыв глаза, Васильев повел головой.
   - Ты похожа на девушку.
   Новый пропущенный удар.
   Демонстративно хрустнула костяшками.
   - Хочешь, разуверю?
   - Не удастся.
   Если я угрожала, но продолжал говорить мягко. Вся мягче и мягче. А еще совсем не реагировал на угрозы. Ну что за человек?
   - Дальше рассказывай, - разочарованно буркнула.
   - Узнал, что твою подружку зовут Марийка фон Дюваль, и то, что она точно будет выступать на неком фесте. И что поет она каждый день, как только объявляется подготовка. И я пришел, надеясь увидеть тебя. - Под конец неотразимая улыбка, даже меня немного задевшая.
   - Ну ты... - восхищенно протянула, третий раз на моей памяти по-новому оглядывая Илюшу. - А пел тогда зачем?
   - Тебе понравилось? - заинтересовался Васильев.
   - Ни капли, - не моргнув глазом, соврала.
   И это было замечено.
   - Понравилось. Я же говорил, у тебя говорящее лицо, - ответил он на невысказанный вопрос. - И у меня все лучше получается читать его.
   - Тоже мне, чтец нашелся! - вспыхнула. - Меня раздражают твои взг... Хватит смотреть на меня! - от души возмутилась, ежась под внимательным взглядом. Закрой уже свои гляделки, переведи их вдаль - да хоть что! Просто перестань уже так пялиться на меня! - Зачем ты все это устроил? - перевела тему.
   - Я уже пытался объяснить, но был не понят. Сейчас будет не так?
   Его слова заставили вспомнить. И разозлиться.
   Ощущаю себя весами, на обе чаши которых - спокойствие и бешенство - постоянно то подкладывают грузики, то убирают их. И меня заносит то туда, то туда...
   - Сейчас за подобное я тебя убью, и скажу что так и было. Ясно?
   - Предельно, - послушно согласился Васильев и я отчего-то ляпнула:
   - Хороший мальчик.
   - Скажи еще раз, - неожиданно тихо попросил Илья. Со странным выражением.
   - Что? - не поняла. - Хороший мальчик, что ли?
   Он кивнул.
   - Мне нравится.
   - Обломись, - фыркнув, пожелала и пошла обратно к друзьям. Разговор окончен.
   Я что, нанималась ему приятности доставлять? Просто ляпнула.
   - Тань, подожди! Я не хочу чтобы ты снова пропадала. Я не хочу снова тебя искать.
   Затормозила, не сделав и трех шагов.
   Он не хочет?!
   Рявкнула, разворачиваясь:
   - Это не тебе решать! - Но кто же знал, что этот гад подойдет так близко? Почему я не заметила раньше? Васильев не нашел ничего лучше как потянуть свои грабли куда не нужно и прижать меня к себе. - Пусти! - воскликнула, стараясь не подпускать панику. - По-хорошему прошу. Стоит мне повысить голос - и сюда придут все мои друзья. Они от тебя мокрого места не оставят!
   Не помогло. Меня только сильнее прижали, положив голову на плечо. И совсем последним дезодорировав.
   - Я знаю, тебе неприятно когда другие прикасаются к тебе, но потерпи, ладно? Пожалуйста. Твой маньяк очень сильно соскучился. - "Его голос звучал как-то глухо", - отстраненно заметила, больше внимания уделяя своим ощущением. И снова, как в тот раз, не понимая. - Знаешь, мой родители в это время, - более весело продолжил Васильев, - каждый год, уезжают на несколько дней в лес, черемшу собирать. Айда с нами?
   - А универ? - растерянно спросила, не осознавая что спрашиваю.
   - А что там случится? Всего дня два-три, не больше. Там будут мои родители, если ты думаешь что я что-то сделаю. Я не буду. На пару дней. Побудь рядом... Я уже не знаю, как тебя просить.
   И он меня отпустил. Просто опустил руки и отошел на несколько шагов, не сводя глаз.
   - Мне очень хочется просто взять тебя в охапку и унести с собой, но ведь это не поможет? Решай, мой номер ты знаешь. Я ведь тебе не настолько и противен.
   К "нашей" скамейке вернулась не я, а какой-то задумчивый вялый овощ с отсутствующим выражением лица, нетвердым шагом и рассеянным взглядом, уткнувшимся землю. Присела на скамеечку, чинно сложила ручки на коленках.
   Молчание.
   - Танькабел, ты влюбилась, - довольно изрекла фон Дюваль.
   Подняла голову и ошалело захлопала глазами. Кажется, не расслышала.
   - А?!
   Девушка согласно покивала и назидательно вскинула указательный палец.
   - Разве ты не скалишься на всех, кто пытается тебя приобнять? А ему позволяешь.
   - Он меня не спрашивал! - завопила. А Марийка только отмахнулась.
   - А ты как будто не могла его ударить. Не смеши! На лицо обыкновенная влюбленность. И только ты можешь дать ей произрасти в сильное и... - голос ее все повышался, все больше народу из наших подтягивалось ближе, развесив уши. Пришлось зажать один болтливый рот и шикнуть:
   - Молчи!
   Поздно. Услышали. Рядом плюхнулась задница братца.
   - Эй, что, серьезно? Наша Танюха в кого-то втюрилась? - Он задрал голову к нему и развел руки, делая вид что что-то ловит. - Град, где град?
   - Да что там, сейчас метеорит должен на землю упасть! - ржа, заметили со стороны. - Ищем его, ищем!
   И большинство присоединились к метаниям Слава, покатываясь со смеху, всматриваясь то в северные кусты, то в западные.
   - Да идите вы... - в сердцах воскликнула, вскакивая и быстро отправляясь прочь.
   Что самое поганое, Себастьян, в чем-то права Марийка была, да и есть... ладно, не отвлекаемся на сегодняшний день. Описываем тогдашнее мое состояние, не сегодняшнее. Не сегодняшние чувства и мысли.
   Пришлось признавать, что мое состояние действительно было похоже на влюбленность, как бы ни было погано это признавать. Илья Васильев. Тот, кто вхож в компанию чибчика, которого я так терпеть не могу. Его прихлебатель. Человек, который всегда ходит со своей компанией по универу, уверена, собирается и после него. Хохочет вместе с ними, делает все вместе с ними, потакает своему главарю, быть может, и помогает... не могла вспомнить тогда, а хоть раз Васильев помогал Максику, когда тот решал вспомнить про существование серой мыши? Но не важно. Было и еще кое-что. Раз: оказывается, Илья не совсем такой, каким я его привыкла представлять. То есть, если не говорить заумно - он не такая сволочь. Вернее, вообще получается не сволочь, а на удивление приятный человек. Два... а нету "два". Есть вывод из "раза". Оказывается, опасно даже изредка общаться с человеком, который... как бы так еще правильно сказать... готов поделиться своим теплом. Воспринимающим меня несколько иначе, чем другие. Видящий другое.
   Очень опасно. Чревато.
   Вот примерно так я и думала, когда уходила от гогочущей компании, пиная дерн и вырывая довольно большие его куски. Злилась я. Сильно. На все подряд, но особенно на себя-дуру. Ведь вывод сделан. Пришлось частично согласиться с фон Дюваль.
   Я так искала принца. Чтобы как в сказках. А нашла... Впрочем, Фиона как-то не сильно упиралась. Но это не значит, что я стану вести себя как она! В баню этого тролля по имени Илья! Почти стихи... О-о, как меня глюкнуло.
   Жаль что вместе с нами отправился Василий Батькович, может, и удалось бы мне спокойной уйти, пока никто не спохватился. Кузен догнал, но не завернул, как думала тогда. Нет. Он, вышагивая рядом, начал выспрашивать подробности. А я по печальному опыту знала что эта прокурорская морда не отстанет, пока все не выпытает, и выложила как есть.
   А знаешь, толстяк, что в те дни было еще более поганым? Я основательно забила на универ, ходила на пары через раз-два, прогуливала порой целые дни. Вот и аукнулось. Пришла я, спокойная и собранная, на следующий день в универ и узнала одну ну очень хорошую новость. На ближайшие четыре дня назначена изощренная казнь в виде проверочных по строительным материалам - на которых я почти всегда, рано или поздно, засыпала - и по специальности. Весело? Не то слово, учитывая мои знания.
   Но было и еще кое-что похуже. А ведь казалось что хуже быть не может.
   Я согласилась поехать. И, хоть убей, но до конца тогда я и сама не понимала своих поступков. Зато понимала одно: все мои попытки хоть как-то объяснить или оправдать - липа. Особенно то, насчет того что я не хочу писать проверочные. Очень смешно и по-детски. Я снова не желала понимать себя. Ах, да, я выдумала еще одну причину - только что вспомнила. Опять же, забавную. Я сказала сама себе что-то вроде: "Еду чтобы все раз и навсегда прояснить!" А вот что именно я собиралась прояснять - никак не вспомню. Но что-то важное. Подозреваю, конечно, но именно в данный момент думать об этом не хочу. Сыта по горло.
   Эх, вот если бы нашелся тогда чел, вправивший бы мне мозги... Или бы эта курица перешла от слов к делу и приложила меня башкой о стенку...
   И еще одна важная поправка. Поехала я не одна. Как же через денька два жалела, что не прикопала деятельного братца в ближайшей помойной яме! А еще жалела что не написала у себя на лбу: "Думать - вредно".
   Но, как и говорила с часа три назад, все по порядку.
   И да, в этот раз я буду рассказывать очень подробно. Ведь до сих пор помню все удивительно четко. Словно вчера произошло.

***

   Стук в дверь - не самая лучшая пробудка. Особенно если это стук Васька. Он что, снова решил мне дверь выбить, только уже вместе куском стены? Пришлось, с закрытыми глазами нашаривая тапочки, идти открывать, по пути объясняя некоему существу как же сильно я его люблю. А потом - почесывая поясницу и совершенно не слушая брата, идти уже обратно, вспоминая, где именно я оставила свои любимые штаны. Но вспомнила, куда направляюсь, и одумалась. Так что через полчаса на мне оказались узкие спортивки, пояс с клепками и шипами, от которого не смогла отказаться, и безобидная куртка из кож зама, а под ней уже одна из любимых футболок. В чем ее плюс - "добрый" посыл на ней был на французском, так любимым моей мамулей. Никто и не догадается, а моей душе приятно. Сунувший нос в комнату Васек подкинул умную идею захватить сменку и скрылся дальше потрошить мой холодильник. Так же в торбу полетела зарядка, плеер с наушниками, кошель. Морду размалевала ярко, лишая ее похожести на меня-обычную, сверху прикрыла лицо до носа кепкой. Орудия раскраски полетели вслед да одежкой в торбу. Пришлось оставить дома верные берцы, их заменили вездеходы с высокой шнуровкой и толстой тракторной подошвой. Василий оглядел меня, цокнул, и сказал, что я, наконец-то, более-менее стала похожа на человека. Если под козырек не заглядывать. За что заслужил пинок под коленную чашечку.
   Семейство Васильевых мы ждали перед их подъездом, сидя на высоком бордюре. Васек смолил, задумчиво пуская дым в небеса, мимо своей сестры, очень недолюбливающей курящих. Я... я поймала себя на том, что кусаю губы, крепко стиснула зубы и стала постукивать носком левого бота, медитируя на раскидистом кусте сирени.
   А когда послышался шум и знакомые голоса, подавила волнение и встала.
   - Здравствуйте, - поздоровалась, обращаясь преимущественно к маме Васильева, стоящего рядом. Пусть не лыбится так, у меня на его улыбку аллергия. Следом вышел глава семейства.
   - О, привет, Танюш! - тепло отозвалась женщина, подходя ближе. Смерила Васька, несколько секунд назад щелчком отбросившего недокуренную сигару в кусты, взглядом, останавливаясь сначала на его кольцах и наручах, а потом на слегка подровненной бородке. - А это...
   - Я Василий. - Решил побыть вежливым кузен. Ручку целовать, как обычно делал с дамами, не решился, просто пожал. - Приятно познакомиться.
   Женщина расплылась в улыбке.
   - Арина - и только так! Это, - она показала в сторону укладывающего какие-то вещи в багажник тойоты, - Никита Львович. - Тут она развернулась, все еще протягивая руку и показала на одну особу, скоромно стоящей все это время возле подъезда. О, так она с ними? Не думала... Еще раз осмотрела девицу. Птичка щеголяла в легком платьице, пиджачке. Каблучки, причесочка блондинистая, красиво нарисованное личико. Куколка. Но явно одетая не для леса - это-то и сбило с толку. И кто она такая? Сестра?
   Птичка решила подать голос. Быстро перебирая тонкими ножками, подошла вплотную к Васильеву, обняла его руку и положила красивую головку на обтянутое черной майкой плечо.
   - А я Стася. Девушка Илюши.
   В абсолютной тишине, наступившей после этих слов, послышался мое: "Кхм". Не удержалась. И пожалела что выдохнула остаток воздуха - его не хватало. Почему-то не могла вдохнуть. Горло перехватило. Васек быстро оценил ситуацию, прочел в моих глазах мольбу и со всей дури обрушил на спину кулак. Едва легкие не выплюнула! Но дышать сразу захотелось, да...
   Зачем я посмотрела на него? От непонятного, такого яркого выражения темных глаз стало совсем не по себе. Добил виноватый взгляд мамы Васильева.
   Ну ж нет, второго удара Васькиного кулака я не выдержу.
   Я спокойна.
   Арина засуетилась. Махнула мужу, тот занял водительское место, а сама женщина пошла к нам.
   - Ну, ладно, давайте уже садиться! - Зашла за спины и принялась мягко подталкивать к машине. - Давайте-давайте.
   Ноги как деревянные, и переставлять ими то еще удовольствие. Толчок от братца - и по инерции проделав два широких шага, едва не вваливаюсь в салон, награждаю под охание Арины убийственным взглядом Васька. Тот разглядывает облака и делает вид что не при чем. Стася, продолжая льнуть к Васильеву, мелко захихикала. Что-то она меня раздражает.
   Нет. Я совершенно спокойна. Именно так. Только почему продолжает так трясти?!
   Арина застыла перед задней дверцей.
   - Ох, а как мы теперь все вместе поместимся?.. - растерянно, заглядывая в салон. Блондинка резко активизировалась. Быстро-быстро перебирая ножками, с упорством трактора она протащила Васильева до авто, впорхнула в салон и прощебетала. Противным таким, приторным до зубовного скрежета, голоском.
   - Ой, чур я здесь сижу! Илюш, садись со мной, быстрее! - захлопала она рядом с собой, улыбаясь только стоящему перед ней человеку. Ко мне он стоял спиной, и с чего-то взгляд сверлил Васильевские лопатки. Страстно желая прожечь в них дыру.
   Арина бросила быстрый уничтожающий взгляд на Стасю и деловито отодвинула своего сына.
   - Илья, не мешайся. Нужно сначала гостей рассадить. - Повернулась ко мне, одарила ласковым взглядом, что очень насторожило, заворковала. - Так, Танюшка, давай ты следом, а...
   Васек поднял руку, поняв невысказанный вопрос.
   - Не волнуйтесь, я посижу в багажнике. Верх ведь можно снять? Будет несколько неудобно.
   Конечно верх можно было снять. Васек сразу же залез на свое временное место, но рванувшую меня туда не пустили. Закрутили и заговорили до такой степени, что сама не заметила как оказалась внутри машины. Ровно посередине сидения. Между пыхтящей и толкающейся Стасей и хмурым Васильевым. Что может быть хуже?!
   Зря так думала. Впереди ждал самый настоящий ад.
   Без понятия, что творилось в хорошенькой Стасиной головке, но мыслительный процесс был активным - по лицу заметно. Она пришла к какому-то выводу, одарила меня полным превосходства взглядом и принялась ворковать с Ильей. Попыталась отодвинуться от острого локотка, но бедро прижалось к ноге Васильева. Рванулась обратно, прижала руки к бокам, сжалась чтобы не касаться посторонних людей. Не передать никакими словами, как ненавижу вот такие контакты с посторонними!
   - Илюш, а тебе удобно? Может, водички дать? Твоя мама говорила что в дороге ты всегда очень пить хочешь. Надо? У меня в сумочке есть, сейчас... - Слова были подтверждены вжиком молнии и шуршанием. Я смотрела строго вперед и старалась абстрагироваться.
   - Ничего мне не надо.
   Узнаю тон универовской сволочины Васильева.
   Копошение прекратилось. Васильев придвинулся ко мне ближе. Повернула голову и угрожающе зашипела. Он понял и отодвинулся. Отвернулась. Все. Нирвана. Я - бамбук. Простой бамбук. Ничего не слышу, ничего не чувствую.
   - Что это было? - напряжение и опаска в голосе Стаси. Нет, у нее слишком писклявый голос, мой мозг не может вычленить такие высокие частоты. - Илюш, ты слышал шипение? Кто взял кошку?! - неприкрытый ужас. - У меня на них аллергия, выкиньте ее немедленно!
   Появилось страстное желание выкинуть именно ее. Прямо из мчащейся машины.
   - Тут нет никакой кошки.
   - А кто тогда шипел? - плаксиво спросила Стася. Ей никто не ответил. Смутные у меня подозрения...
   Тишина для Стаси была слишком скучной штукой, и она решила разнообразить ее своим щебетанием.
   - Илюш, а куда мы едем?
   - Далеко.
   - А как далеко?
   - Очень.
   Позади послышался Васькин смешок.
   Стася не собиралась сдаваться.
   - Какой ты неразговорчивый! Мы ведь какую-то траву собираемся собирать, да? А где? Там большой рынок? А там есть какой-нибудь бутик? Мне нужно купить новые носки!
   - Мы будем собирать "траву", - выделив последнее слово, чересчур ласково сказала сидящая впереди Арина, - в лесу.
   - В лесу?! - От этого ультразвука хотелось задать уши. - Я не пойду ни в какой лес! Там грязь, там комары, там клещи!!
   - Тебя никто не заставляет.
   - Я тебя не брошу одного! Я волнуюсь! А вдруг ты там потеряешься? Вдруг тебя там клещ укусит и ты умрешь?!
   - Я этого не стою.
   - Стоишь! Ты же мой любимый, как я могу о тебе не волноваться! А... а ты будешь обо мне волноваться? Нет, не надо себя мучить! Я знаю как тебе тяжело всегда признаваться в своих чувствах. Ведь мы с тобой...
   - А-а-а, - заорала рассвирепевшая я, обхватив голову руками. - Все, достали! Оба! Хватит болтать мне в уши, я не телефон! Ты! - Подскочив, развернулась на сто восемьдесят градусов и ткнула в Васильева. - Сел сюда, - показала на свое место. Я не была настроена на шутки и не скрывала этого. Илья решил побыть послушным и пересел в середку, когда как я плюхнулась на его место и скрестила руки на груди, вжавшись в дверцу.
   - Какая она грубая! Илья, что это за существо? Она твоя знакомая? Какие между вами отношения?
   - Стася, замолкни, - раздраженно пожелал Васильев.
   - Ты... ты что, меня затыкаешь? Ее защищаешь? Как так? Как ты можешь защищать полузнакомую страхолюдину...
   Заткнув пальцем правое ухо, залезла коленками на сидение и перегнулась через спинку. Не став надрывать голосовые связки, сразу постучала пальцем и Васькиной макушке, дождалась когда он снимет уши и предложила:
   - Васек, давай меняться?
   Встряхнула ай-подом. Как назло не так давно поудаляла весь металл, оставив только фолк. А он тихий, не заглушит разговор двух голубков. Васек задумчиво поразглядывал мой кулак с зажатым в нем плеером
   - Сборище твоих сельских песенок на мой рок?
   Затолкала обратно вспыхнувшее желание стукнуть тыкву брата о дверцу и доходчиво объяснить ему что такое фолк. Так мне точно его музыки не послушать.
   - Да. - Почти нежно пропела, передернувшись от сахарности тона. А Васек купился.
   - Уговорила. Как раз сойдут на колыбельную. - Мы быстро обменялись плеерами. А вдруг передумает? - Эй-эй, затычки свои забери и отдай мои наушники!
   Пульнула в лоб его "шишки".
   - Жлоб.
   Васек пожал плечами, мусоля ай-под своими грязными пальцами. Наверное, сначала нужно было потребовать чтобы он руки хоть оттер от машинного масла. Вечно как свинья.
   - Я мужик, и не люблю, когда мне что-то заталкивают в дырки.
   - Пошляк.
   - Каждый думает в меру своей испорченности.
   - Не умничай и уткнись, - тепло пожелала братцу и села нормально. Чтоб его жирный ядовитый клопяра в зад укусил! Хоть раз бы с сестрой как с остальными поговорил.
   Стася и Васильев продолжали выяснять отношения. Ну и в баню их. Дрожащими руками сунула затычки в уши и глянула на дисплей допотопного плеера. Подарить Василию Батьковичу, что ли, нормальную вещь на двадцати пятилетие?.. Нет, обломится.
   На паузу была поставлена песня какого-то Mindless Self Indulgence "Never Wanted To Dance". Включила. Офигела. Ор-ригинально. Но весело, пусть и очень непривычно. Васек изменил своим вкусам? Начала активно копаться в плейлисте. Нет, не изменил, по прежнему слушает преимущественно Арию и Кипелова с Мавриным. А, нет, еще что-то новенькое. Обнаружила среди рока певца, поющего настоящую арию. Василий Амаури? Правда, весь скепсис растаял, едва я нажала "плей". Удивительный голос. Поехали дальше... Еще один пришелец, намного более удивительный, чем предыдущий. Ao no Exorcist "In my World". Jrock с поп нотками? У байкера? Тоже послушала, ради интереса, и поняла кузена. Пусть поняла разве что английские слова, но есть что-то... такое. Цепляет. Что за Apocalyptica? Включила первую песню с названием из набора цифр. И заслушалась. Интересно поет. Правда, оказалось что большинство треков - без слов, но с такими мелодиями... Сделала погромче, чтобы больше не слышать доставший мир в общем, и два голоска нежных голубков в частности.
   Кто мне скажет, что я тут делаю?..
   Но при попытке это выяснить, наталкиваюсь на глухую стену. Ничего. Даже самого захудалого пояснения. Я ведь могла просто не садиться, развернуться, придумать сотню причин и уйти. Но осталась. Почему? Последний вопрос размножился как кролики в весенний период и заполонил трещащий от напряжения мозг.
   Снова бесполезно пытаться понять себя. К черту! Лучше просто послушаю музыку.
   На The Unforgiven той самой Apocalyptica - как раз и машина съехала в автострады в лесополосу - левую половину тела словно, мелкими такими, иголочками закололо. Верный признак что кто-то недопустимо близко. Резко мотнула головой и чуть не столкнулась носами с Васильевым. Помешал козырек кепки, хорошо прошедшийся по морде охнувшего Илюши. А в груди разлилось такое садистское удовлетворение.
   - Чего надо? - грубо спросила, вдавливаясь в дверцу. Нервирует его близость.
   Васильев прекратил потирать красную полоску возле брови и даже сделал попытку улыбнуться.
   - Приятная музыка.
   Никудышную попытку, она только еще больше разозлила. Как будто я не знаю, какой он на самом деле.
   Отвернулась к окну, махнув рукой.
   - Не отвлекайся от болтовни со своей любимой птахой.
   Которая в это время дулась, рассматривая другое окно. Вот бы ее лбом в это окно и...
   - Тань...
   Снова подняла руку, останавливая грозящий словесный и никому не нужный поток.
   - Не хочу с тобой разговаривать.
   Сама себе дивясь, как сложно сохранять прежний тон, поймала пробегавшую мимо мысль... и с особой жестокостью удавила ее. Что-что? Я хочу послушать что он скажет? Да ничего подобного!
   - Ты не так поняла, - тихо проговорил Васильев. И появилось жгучее желание обернуться... да хоть чтобы взглянуть в его наглые глаза. И этот парень снова нарушил негласное право, хоть и знал все. Он коснулся моей щеки, пусть и на буквально секунду, но этого хватило. - Просто дай мне объяснить. Не сейчас. Хорошо?
   - Спустись в ад! - прошипела, вдавливаясь в дверцу и сжимая первое, что под руку попалось. А это была ручка.
   Все произошло слишком быстро. И никаких там замедленных кадров, как любят в сериалах демонстрировать. Просто раз - с щелчком дверь неожиданно отъехала и мою руку дернулось следом, как и все тело. Взвизгнув, завалилась на бок, увидела перед самым лицом мелькающий асфальт... глаза благополучно съехались в кучку. Все заняло навряд ли больше двух ударов сердца, а значит - не больше двух секунд. Чужие руки сомкнулись на талии и втащили внутрь, машина, взвизгнув тормозами, затормозила, отчего бы по инерции впечаталась бы лбом в сидение, если бы меня не прижал Васильев. К себе. Шок был настолько силен, что я совсем позабыла что должна, по идее, его сейчас отпихнуть.
   Развернулись Васильев-старший и Арина с донельзя перепуганным лицом.
   - Таня, Танечка, все хорошо?
   - Все хорошо... простите... - прохрипела я, смутившись и опустив глаза. Вот же идиотка!
   Мама Ильи еще с минуту наверное выспрашивала - все ли у меня хорошо, сам Илья молчал, чем вызывал все больше подозрений. И не отпускал, словно в тиски зажал. Намертво. А сердце все никак не успокаивалось. Трясло. Но я успокаивалась, потихоньку приходила в себя. И все упорнее вырывалась.
   Когда машина тронулась, не выдержала, устав пыхтеть в попытке отцепить от своего пуза его руки.
   - Грабли убрал!
   - Илюша, почему ты ее обнимаешь? Вообще, кто она такая? Вы что, вы...
   Васильев опустил голову и уткнулся носом в ключицу, щекоча кожу своим дыханием. Крупно вздрогнула и... затихла.
   - Ты невыносима... - шепот на грани слышимости. Я вслушивалась в него, перестав воспринимать окружающий мир. Словно его разом не стало. - Не пугай так больше.
   - Сам виноват, - ответила таким же шепотом, с чего-то. - Как будто не знаешь, настолько я терпеть не могу чужие прикосновения.
   ... Сказала та, кто в данный момент совсем не хочет на обожаемую свободу.
   Смешок, от которого по спине волнами пробежали мурашки. В первый раз Васильев оценил тонкую иронию происходящего.
   - Эй! Я к вам обращаюсь! Илья, не смей меня игнорировать и обжиматься с этим пугалом!
   Как бы я не старалась себя убедить что отношусь ко всем оскорблениям пофигистически - это не так. Вернее, не всегда так. Руки Васильева разжались и я получила свободу. Вот и сейчас мне страсть как захотелось удавить излишне громкую блондинку. Или хотя бы затолкать голубой шарфик ей в глотку. Поглубже. Не побрезгую.
   Зла, безумно зла, хочется обо что-нибудь треснуть, выплеснуть хоть как-то злость. Тем хуже что это в данный момент невозможно.
   Еще хуже то, что источник моей злости рядом.
   Но... кто именно из них двоих?
   - Стася, замолчи уже! От тебя голова болит, - сквозь зубы процедил парень с лицом, как никогда напоминавшим веселые универские деньки. Девушка распахнула пошире варежку чтобы еще что-то выдать, но ее прервал Васильев-старший. Так прикрикнул, что вдохом подавилась. Хоть и привыкла к рявканиям братца. Который, между прочим, даже и не заметил что совсем недавно произошло с его кузиной!
   - Илья!
   Парень дернул головой, всматриваясь куда-то вперед.
   - Что? - почти спокойно.
   - Не будь таким грубым.
   - Да, не груби отцу! - влезла с поддакиваниями Стася. - И вообще, сядь ближе!
   Илья бросил на меня очередной непонятный взгляд, не слушая визги блондинки все смотрел и смотрел. И не понимал, настолько не по себе мне становится от такого взгляда.
   Снова перевернулась на коленки и тычками растолкала бессовестно дрыхнущего брата.
   - Васька, выручай! Поменяйся со мной местами!
   Иначе мне точно спокойствия не найти.
   Васек посмотрел на меня узкими воспаленными щелками по ошибки гордо именуемыми "глазами".
   - Нет, - буркнул и попытался снова залечь.
   - Гад! - посильнее ткнула его в плечо. - Вась, Васенька, ну давай поменяемся... Или я к тебе залезу?
   Васька передумал. Сел. И почти нормальным, вменяемым голосом сказал:
   - Когда ты говоришь таким тоном, мне сразу становится плохо, и появляется ощущение что ты усыпляешь моей разум чтобы ка-ак куснуть.
   - Добрый человек.
   - Это семейное, - не стал отрицать Васек. Отодвинулся подальше и бухнулся на бок, спиной ко мне. - Удачи помучаться. - Не укрылось, с каким злорадством он это сказал.
   - Сволочь.
   - И тебе того же, сестренка. Гуд дей. Не мешай взрослым дядям спать.
   Вот так и пришлось сидеть на месте. Стойко не замечать даже с закрытыми глазами чужые взгляды и глохнуть от дэт металла. А потом как-то перешло на Арию, и мой мозг плавно скатился в сон. Ничего не могу поделать, когда еду на колесах и слушаю рок, то обязательно засыпаю.
   Правда, под конец поймала себя на мысли что немного соскучилась по напевному голоcу Круглова-Сарумана.
   Снилось что-то неуловимо-теплое. Ощущение кого-то близкого. А еще шепот. Тихий голос, нежно повторяющий мое имя. Поглаживание по голове. Прилив нежности, которой так давно не испытывала. И душа, распахнутая для одного, такого дорогого человека.
   Совершенно не хотелось просыпаться. Но пришлось. И... почему-то делать это было очень больно. Не физически, нет. Болела душа.
   И сама была удивлена. Душа... эфемерная штука, существование которой никем не доказано. Но вот же - болит. Поначалу, когда только открыла глаза - болело почти невыносимо, но ничего. Проходит.
   Глупый сон. Совершенно не нужный. Последствия заставляют замирать всякий раз как кто-то проходит близко. Особенно из-за одного человека, в данный момент, тащащего на ручках жмущую к его плечу свои подушки особу. Грязь вокруг, а у нее каблуки. М-да. И не надо на меня с таким торжеством коситься, мне совершенно все равно. Прибавила шагу, почти сровнявшись с родителями Васильева.
   Еще с пяток метров, поворот, и мы оказались возле двухэтажно кирпичного домика. Уютный, не такой уж и большой, сад, распаханное место под огород и беленый забор с острыми верхами в наличии. Легкий дымок поднимался над крышей, смотрясь немного диковато на фоне буйной зелени лип.
   Женщина, которую я заметила только подойдя вплотную к калитке, приподняла голову, а потом зычно крикнув в окошко: "Семен!" чуть ли не бегом направилась к нам. Если бы не видела ее лицо, подумала бы - молодая женщина, такая летящая у нее была походка.
   - Ну наконец-то! - воскликнула она, выпархивая из-за калитки и деловито расцеловала по Васильевых по старшинству. Последним, понятное дело, был Илюша, которого едва не затискали до смерти. Впервые видела такую умирающую моську - именно моську, не морду - у Ильи, и хихикнула, пока никто не заметил. Тут серо-синий, немного напоминающий нынешнее небо, взгляд переметнулся на меня и Стасю, волей судьбы расположившихся по бокам Васильева-младшего. И с чего-то остановился на мне.
   Бабушка хекнула, погрозила мне пальцем.
   - Что, молодец, выбрал себе голубку как мама?
   Дошло стремительно. Захотелось покраснеть, что я и сделала, кажется. Какой кошмар.
   - Нет, вы не так поняли!
   - Ничего подобного, это чучело не его девушка! - возопила Стася практически одновременно со мной. Приняла гордую позу и изрекла, ткнув наманикюренным пальчиком в одну из подушек безопасности. - Я его девушка.
   Бабушка еще раз смерила нас поочередно сканирующим взглядом и величественно отмахнулась, разворачиваясь. - Не верю. Эй, старый! Портки быстрее заматывай!
   И почти сразу же со стороны дома приглушенно послышалось:
   - Уже бегу, моя козочка!
   На садовой дорожке показался франт. Ну, как в старых английских фильмах: шляпа, строгий костюм в полоску, трость и импозантность престарелого сердцееда. Объятия заменились рукопожатиями и лобызаниями ручек в женской половины присутствующих. В том числе и у меня. Немного смутило такое отношение. Перехватила внимательный, чуть насмешливый взгляд Ильи и грудь затопило ощущение песца. Очень и очень большого.
   - Так, Аришка, держи, моя ягодка. - Ключи торжественно были переданы из рук в руки. - О доме заботься, печь топить не забывай, иначе потом задымит. Мужчины пусть не ленятся дровишки колоть, девушки - готовить. Илюшик, береги свою зазнобу, тут у тебя война намечается. Все, мы уехали к Ивановне! - и с этими словами были таковы.
   А я еще находилась под впечатлением. Ну и бабулька с дедулькой у Васильева! Реактивные...
   Дом оказался уютным не только снаружи, но и внутри. Все та же плетенная и деревянная мебель, теплые тона, тяжелые занавески, вызвавшие больше всего никак не выражаемых внешне восторгов. Васька так сразу, не осматриваясь, уселся на кухне, где благополучно заснул, положив растрепанную тыкву на подоконник. Ну и фиг с ним. Всего шесть комнат: кухня, большой зал с плазмой, единственной современной вещью во всем доме, одна большая спальня и выход в гараж и баню на первом этаже, на втором - остальные три. Родители выбрали нижнюю, когда как нам махнули на второй. А там возникла дилемма.
   - Я не буду жить с этим... существом!! - пальчик с кровавым коготком ткнув в мою сторону. Представила как ломаю этот пальчик и заталкиваю его в хорошенькое ухо. Немного полегчало.
   - Стася, замолкни, - в который раз поморщился Илья. - У меня есть, конечно, предложение, но его, - взгляд в мою сторону, - никто...
   - Не оценит, - закончил за него мгновенно набычившийся Васек, который принял позу а-ля не подходи, я сейчас тебя убью. - Мозгами думай, на не хотелкой.
   Илья в ответ лишь дернул левой бровью. Васек угрожающе усмехнулся. Я что-то пропустила? Между парнями - вернее, одним мужЫком и одним... хм - почти искры пролетали.
   - Хорошо. Что тогда делать?
   - Что-что, со мной она будет жить! - лапища кузена легла на плечо и придвинула меня ближе. За что Васек почти тут же поплатился отдавленной ногой. - А ты - со своей фифой. Все, нет проблемы.
   Стася прямо засветилась, лампочка хренова. Вцепилась в Васильева как клещ, повисла на нем, поджав ножки и заверещала:
   - Да, я буду жить с Илюшей и только с ним! Илюш, - головка повернулась к мрачнеющему на глазах парню, - ты рад? Правда-правда рад? А я как рада! - новый приступ визгов. Мне хочется ее убить! Зверски и особо изощренно! Васек помахал перед моим лицом ладонью.
   - Эй, прием, Земля. Хватит завистливо пялиться.
   - Чего?! - завопила, не обращая внимания на тишину за спиной. Да я этого!.. Братец закрылся в туалете, а дверь выбивать в чужом доме как-то не решилась. Зато не отказала себе в удовольствии рассказать в щелку все, что я сделаю с неким Василием Батьковичем и как именно я буду объяснять ему его же непонимание ситуации. Васек просто и без изысков послал меня. Хорошо хоть не матом, умник.
   Когда вернулась, коридор был пуст, двери закрыты. И только незабываемый голос Стаси указывал на то, что голубки скрылись к своей конуре. "Ну и флаг им в руки", - со злостью подумала и пинком распахнула дверь с свое временное жилище. Ничего, оказалось. Такое же уютное... наверное. Именно сейчас совершенно не хотелось любоваться красотами окружающего мира. А если говорить просто - я была так зла, что мозг отключился. И я бездумно начала месить подушку кулаками, которую представила рылом Васильева, изредка заглушая ею оры.
   За этим занятием меня и застукали. И кто? Васильев, будь он неладен! Не нужно ему показываться мне на глаза, когда я в таком кровожадном состоянии, о чем и проинформировала пришедшего. Васильев прикинулся глухонемым и вместо того чтобы убраться за дверь, уселся на кровати рядом. По ту сторону подушки. Словно почувствовал. Я смотрела в пол, держа себя в руках, а руки - в руках. Так надежнее.
   - Тань? - после долгого молчаливого разглядывания, подал голов Васильев. И ухом не повела. В баню. Поговорит, поговорит, и уйдет. - Та-ань, - предпринял еще одну попытку дозваться. Как будто результат был бы другим. Да уходи ты уже, наконец! Хватит мне нервы трепать.
   И тогда... короткое прикосновение к руке, понятное дело чем закончившееся. Я развернулась и рявкнула!
   - Руки!
   И только после этого посмотрела на Илью. Довольного-довольного Илью. И я догадалась.
   Васильев миролюбиво поднял руки, правда почти тут же их опустив на подушку.
   - Не злись. Я все тебе объясню.
   Улыбкой его я не прониклась.
   - А кто сказал, что мне нужны твои объяснения? Гуляй. - Встала и отошла, повернувшись к нему спиной. - Иди вон к своей девушке, она тебя заждалась.
   Кровать чуть слышно скрипнула, давая понять, что и второй седок решил встать на ноги.
   - Вот как раз об этом я и хотел поговорить. Стася - не моя девушка.
   - Она говорит об обратном, ничего?
   Шаг в мою сторону. Еще больше отошла. Не фиг на меня давить своей близостью.
   - Она - не моя девушка. Я тебе это говорю. Я к ней не испытываю никаких чувств.
   Взмахнула рукой.
   - Ой, избавь меня от подробностей ваших отношений, мне это не интересно.
   И тут Илья поступил совершенно не себе не свойственно. По крайней мере в отношении меня. Он схватил меня за плечо, развернул, прижал к стенке, а сам навалился сверху, еще и рукой в стенку рядом с лицом уперся.
   - Нет, ты выслушаешь меня!
   Это был чистый рефлекс. Кулак врезался в его пресс, промахнулся, в итоге я отбила костяшки, а Васильев только охнув, беззвучно выругавшись. Но хоть что-то.
   Сердце билось в горле. Дыхание перехватывало. И трясло, довольно сильно.
   - Невозможна... - прошептал он. Поднял голову, немного отстранившись, буравя меня внимательный взглядом. - Стася - знакомая сослуживца моего отца. И...
   - Дай угадаю, злобные родители вас заставили обвенчаться и наказали жить долго и счастливо?
   За ядовитым скепсисом пряталось волнение. Вроде как очень удачно... для меня. А что скажет Мистер Проницательность?
   - Нет. Никто нам ничего не наказывал. - Так же спокойно. - А Стася - она меня преследует со школы. Год назад объявилась снова, ходила по пятам, какой-то бред насчет влюбленности и стеснения несла.
   О как... вырвалось на автомате:
   - Ну и чего ты ее послать не можешь?
   - Она не подвергается посылу, пробовал. Тем более что теперь отец на ее стороне. Говорит, нужно будущем думать.
   - А...
   Парень мотнул головой.
   - Я не умею бить женщин. А порой так хочется...
   - Не тебе одному, - хихикнула. На лице Илья появилась улыбка.
   - Не злишься?
   Да, это странно, знаю. Но... Правда, где злость? Черт, я начинаю бояться саму себя...
   Отвернулась и хмыкнула.
   - Да как бы и не начинала. - Хотела еще добавить: "Больно надо". Не успела. В последнее время я часто не успеваю что-то сделать. Что-то, что опередило бы какую-нибудь неожиданную пакость с Васильевской стороны.
   Губы коснулись щеки, поднырнув под козырек кепки. Сердце забилось быстрее, ноги так вообще подкосились. А я уставилась на такого близкого Васильева как загнанный хорек. Хоть убей, не понимаю почему именно этот пушной зверек.
   - Спасибо. Ну, не дергайся ты так. Во сне ты так отличаешься о себя-обычной. Нет колючек. Ни единой. - Задумчивый взгляд прошелся по моему лицу. - Почему так?
   - Не твое дело, - окрысилась. Снова не помогло. Порой кажется что несмотря на все, этот человек видит меня насквозь. Очень неприятное ощущение.
   - Я знаю, что ты меня не ненавидишь. Иначе бы...
   - Илья, ты где? Илья!! - послышалось из коридора, а следом - замученный вздох отодвигающегося Васильева. Поднырнула под его руку и отошла подальше. На всякий случай.
   -... Иначе бы ни за что не назвала меня родным, - подмигнул он, и ввел меня в состояние ступора. Ч-чего?.. Вот только не надо говорить, что сон имел под собой...
   - Я тебе не верю, понял? И мне все равно!
   Новая улыбка.
   - Я понял. Я тебя прекрасно понял, - насмешливо выделил он "прекрасно", и ушел, оставив меня в сомнительной компании подозрений.
   И сомнений.
   Особенно в моей нормальности.
   Положила руку на лоб. Да нет, не горячий. Так какого я веду себя словно в бреду?
   Я задумалась. Серьезно. Не знаю как у других, но меня это состояние всегда пугает. Ну а что? Сидит, понимаешь ли, такой овощ - не двигается, дышит тихо-тихо, ладошки на коленках, глазки в кучку и пол, ноль внимания на внешние раздражители... Подходи сзади, тюкай по тыкве и уноси куда хочешь - хотя, кому я нужна?.. Но все же. Но хуже всего то, что я, после двух часов раздумий, так ни к чему не пришла. Странно? А то. Просто дело в том, что в голове было пусто как в холодильнике после набега Васька, а руки то и дело касались щеки. Правда, одергивая их сразу же, будто моя кожа покрыта чем-то ядовитым. А порой я крупно вздрагивала и зябко потирала плечи. А ведь в комнате далеко не холодно, даже наоборот. Только почему мне теперь так холодно?
   Почему... почему... достало! Хватило меня ненадолго. И я мелочно решила забить на непонятности, и просто жить как дальше. Не задумываясь над вопросом, почему я, раз тут так не нравится, не хочу ну ни в какую уезжать. А еще над тем, почему я так онемела при недопустимом приближении одной личности и вообще при воспоминании той сцены опять колотит.
   Нет, я не дура. И есть у меня одно объяснение, но... кто бы знал, как я боюсь не то что другим - себе в этом признаваться! До потери сознания, разума и тому подобного.
   А так как я пока шизофреником становиться не хочу, я просто скомкала все чувства, которые испытываю, и зафутболила их в самый черный и далекий уголок сознания. Чтобы жить нормально не мешали. А сама отправилась вниз, туда, откуда доносился смех и громкие, веселые голоса. Преимущественно Арины и дражайшего Васька.
   Двое обнаружились когда я спускалась с лестницы. Одно из окон на первом этаже как раз располагалось напротив лестницы. Я не искала их, честное слово. Сами нашлись. Глаза наткнулись на сладкую парочку, прогуливающуюся в цветущем фруктовом саду. Лепестки, молодая зелень, легкий ветерок, кружащий эти лепестки в замысловатом танце, запутывающий их в темных коротких волосах - романтика. От слащавости появилось мерзкое ощущение во рту, тошнотворное такое, и я поспешила поскорее преодолеть оставшиеся ступеньки, разглядывая их же. На короткие пару секунд появилось противно-щекочущее чувство обмана, но я его вовремя завернула и отправила к остальным лишним чувствам.
   Братец и Арина обнаружились на кухне. Здоровой такой, наверное, она больше всех комнат в этом доме. Полный набор техники, большой овальный стол и стульев десять вокруг. И учитывая это еще и место свободное оставалось. Для меня это было несколько дико. Правда, никакая дикость не могла соперничать с байкером-кузеном, собравшим длинные нечесанные рыжие патлы в кулек, и нацепившим цветастый фартук поверх набора кожанок из штанов и жилетки. Похоже, фартук принадлежал даже не Арине - той бойкой бабушки. И выглядел он на моем двоюродном бугае как слюнявчик младенца. С кружавчиками. Ох, как я жалела что не захватила с кровати мобилу! Такой бы вышел кадр... А Васек даже не обращал внимания на свой нелепый вид. С абсолютно счастливым видом он мешал в огромной лохани, так смахивающей на тазик, мясо. Принюхалась. В комнате забивал нос концентрированный запах уксуса и перца - сама удивляюсь, и как только сразу не учуяла? Ой, ну только не надо говорить что сцена в саду так повлияла!.. Смешно. Смешно. Именно так. Только какого я тогда тяну шею? Все, хватит.
   Васек заливался соловьем, найдя уши, которые еще не слышали его анекдоты. Порой настолько неприличные, что и его братьев по железным коням пробирало. Вот и Арина стояла рядом розово-пунцовая, и порой ржала в голос, колотя кулаком по столу и смахивая крупные слезы. Что-то напоминает она кое-кого. Очень и очень сильно. И я все больше подозреваю что эта женщина внутри не совсем такая, как снаружи. А если отставить заумные фразочки, которые с последнее время двинутый мозг выдает в изобилии - Арина сильно смахивает на какую-нибудь рокершу, вышедшую в вынужденную отставку. Кое-какими жестами, поведением, немного характером... Наверное от этого эти двое так спелись. Ну, Васька, сейчас ка придет Васильев-старший, услышит что ты бормочешь, подумает что ты клеишь его жену, и... Битва титанов. Ставлю на Васильева-старшего. Из чистой вредности.
   Кстати, а вот и он отыскался. Возится во дворе, перед беседкой, скрытой завесью лозы - какой именно кто знает, не агроном я. И я окончательно убедилась - на вечер у нас заготовлен шашлык. Я - белая ворона в своей семье. Что мои родаки, что Васькины - они обожают выезды на природу с обязательным дополнением в виде шашлыка. А я к нему отношусь как-то... спокойно. Ну есть он - и есть, съем, вкусно. Нет его - страдать не буду, покормлюсь подножным кормом. Жалобных стонов зимой: "Поскорее бы сошел снег... поскорее бы весна..." не особо понимаю. И сейчас эту суету тоже не особо понимаю. И участия в ней так же принимаю, решив отсидеться в сторонке под один из деревьев. Земля теплая, солнце жарит так, что пришлось снять безрукавку и закатать рукава у майки. Можно запрокинуть нос к раскаленному оранжевому шару и просто прогреться.
   Не получилось. Без понятия, что ударило в голову Васильеву, но он с завидной регулярностью оказывался рядом. Раздражает безмерно. Один вид его, что говорить о присутствии? Злилась, едва удерживаясь от того, чтобы не натворить каких-нибудь глупостей, и... убегала. Да-да, позорно скрывалась в новом закутке, а этот... человек через какое-то время с неизменной улыбкой меня отыскивал. Васек поржал и выдал что никогда не сомневался в моей умственной осталости. Ведь только дети будут с таким удовольствием несколько часов подряд играть в прятки. Васильев проигнорировал оскорбление, а я просто сделала зарубку в памяти на тему весельчака. Смешно? А вот мне - нет. Нисколько. Меня все достало!
   Почему бы тогда не уехать?
   Если бы я могла - давно бы это сделала.
   Что тебе мешает?
   Без понятия. Но я знаю, что не смогу это сделать.
   Почему?
   Почему... Потому что...
   Мда. Дошла, что называется, до ручки. Веду заумные беседы сама с собой. И еще так серьезно раздумываю над ответами.
   Темнеет, но свет из окон и неяркое освещение в плетеной беседке дает достаточно света. По маленькой полянке все сильнее распространяется аромат жарящегося мяса, сплетающегося с совершенно особенными запахами вечера и поздней весны. Васек караулит свою прелесть, чета Васильевых негромко переговариваются внутри беседки. Стася сидит в самом углу, изображает надутого хомяка, его проницательное высочество куда-то смылось. А меня резко потянуло из тени к людям. Или же к накрытому столу? Целый нервный день не есть - это не очень.
   Арина разразилась приветственными криками. А, ну да, баклаха - как называет кузен такую бутылку - пива уже на четверть опустошена. Глаза у женщины, ее мужа и особенно брата блестят - хотя, они у него частенько блестят, наводя мысли или о бешенстве, или о сумасшествии, - атмосфера легка и непринужденна. Вот только Стася в углу корчит мне рожи и периодически испепеляет взглядом. Гармония. От участия в распитии пивасика я едва отбрехалась, и то под предлогом посидеть возле каменного мангала, посмотреть на мясом. Не хочу я пить - не особо люблю, да и представить боюсь, в какую кашу превратятся мои мозги и до чего я додумаюсь. Не нужно рисковать.
   И я не особо удивилась, что меня снова нашли.
   Илья - я его опознала по запаху, как овчарка-ищейка - присел относительно рядом. Вроде как не далеко, но и не близко. А меня... меня как-то успокоили, заворожили тлеющие угли. Злость ушла, накатило какое-то безразличие, так что присутствие некоего Илюши перестало так особенно волновать. Я может, просто устала.
   - Нравится шашлык?
   - Нравится огонь, - бездумно поправила. - И угли. Они красиво тлеют.
   И чего, спрашивается, разоткровенничалась? И с кем, главное? Как будто ему есть какое-то дело.
   Скосила глаза на своего соседа. И сразу же отвела. Совершенно не понравился вид танцующих красных искр в темных глазах - Васильев как раз в это время, нагнувшись, переворачивал шампуры.
   - Согласен. - Улыбка. В голосе. В глазах. На лице, легкая, немного... мечтательная? - Огонь - стихия. Сильная, необузданная, завораживающая. Люблю рисовать огонь. Он никогда не бывает одинаковым.
   Выдав вот это, Илья встал, улыбнувшись напоследок, и ушел.
   Все труднее ограждаться. Особенно когда понимаешь что, кроме всего, мы еще и похожи...
   Я уже давно начала - даже сама не помню, когда именно - задумываться что этот парень не так уж и плох. В смысле - не настолько отвратителен в повседневной жизни, каким показывает себя в универе. Он... странный. Я странная. Да и все в округе теперь странное, непонятное, трудное для объяснения! Но не смотря на это, происходящее стало... не так обременительно. Короче, мне немного нравится. Да-да, я призналась в этом! Мне нравилось происходящее. Шуточки Васька, смех Арины и гогот ее мужа, которому после энного количества выпитого пришлись по душе бородатые анекдотики кузена. Распластавшаяся по оградке Стася, так и не поднявшая лохматой головы. Хорошо пошутили. Я была довольная-довольная, как пережравшийся колбасы котяра. Ведь шутка-то моя. Подумаешь, вместо воды в стаканчик налить водки, незаметно поменять посуду и подождать результата, пряча пакостливую ухмылку в кулак. Подождала, полюбовалась на результат... но кровожадность не отступила. Вот дела. Я бы ей лучше бензинчику туда налила, да... Спасло Стасю только то, что она дрыхла. Ну и то, что она далеко села - элементарно лень ползти через весь стол. Я стала ленивой - холодно по ночам, двигаться не хочется под таким уютным, мохнатым пледом. Пусть меня и преследует запах того, кто его мне принес. Холодный до изморози, но теплый и пряный, если вдохнешь поглубже. Ах-хах, и самой смешно. Но мне до дрожи нравится этот запах, и с этим ничего не могу поделать.
   Как итог. Мне холодно, я нанюхалась витающих алкогольных паров, у меня глюки и я старательно развожу философию, наблюдая за Васильевым, который, в свою очередь, наблюдает за полыхающим костром. После шашлыков он решил подбросить веток, и вот до сих пор, полубоком, сидит и смотрит. Порой, не глядя, протягивая руку к столу, нашаривая там стакан, медленно подносит к губам, то ли цедя, то ли вообще не отпивая - сока вроде не убавляется. Пф-ф, уж не знаю, в чем именно дело, но после того как он хряпнул с мамой стаканчик - больше ни-ни. На сок мой покушается. Интересно, а мне можно думать что именно из-за моего взгляда он и отложил пивко?.. Ути, какой правильный мальчик... что только я несу? И я смотрю на него, потому что игра приглушенно оранжевых вспышек завораживает и успокаивает. Не меньше, а то и больше чем само пламя. Я заснула бы, тем более что глаза слипаются уже полчаса как, но... он повернулся, взгляды столкнулись. Спешно, дерганным движением отворачиваюсь, борясь с приступом паники. Ну как ребенок, которого застали за воровством конфет. Ловлю в отражении стеклянного стола довольную улыбку, вспыхиваю... вполне ожидаемо. И снова поднимаю голову, когда слышу удаляющиеся шаги. Васильев-младший решил пойти дровец подкинуть.
   Когда чужая лапа похлопала по плечу, проглотила рвущийся мат, резко обернулась и... никого не обнаружила.
   - Я тут, - тихий шепот. Опускаю голову и натыкаюсь на Илюшу, решившего поиграть в партизана. Он вроде сок дул, или я что-то пропустила? Глаза блестят, так блестят... очень нехорошо блестят. Задумал что-то - я поняла это сразу. Только не успела вовремя среагировать. В последние дни я слишком медлительной стала. Явно подцепив от меня многообещающую, с оттенком то ли угрозы, то ли предвкушения, ухмылку, Илюша сцепил на моей шее руки и очень задумчиво проговорил, бродя взглядом по лицу:
   - Знаешь, давно хочу это сделать...
   В ответ - вполне логичные мысли. Морда лукавая, голос низкий, и запах этот, руки... Таких людей еще в колыбели давить надо, из человеколюбия. Чтобы потом ни у кого дыхание не спирало и сердце не екало от этих смазливых морд. Ведь знает же прекрасно, как действует на других, и пользуется, безнаказанно. Убила бы! Но... не могу. Единственное что способно двигаться - так это мысли, вон они носятся хаотично. А тело будто одеревенело.
   Но произошло совсем не то, что я по дурости ожидала. Васильев еще шире ухмыльнулся, сорвал мою кепку и прогулочным шагом направился прочь. Посвистывая и вертя на пальце трофей. Будто был уверен что отобрать я не смогу!
   Я офигела до глубины души.
   - Отдай, гад! - заорала, срываясь с места. Мозги, ну где вы были? Почему вы, предатели, отключились? Васильев не стал убегать, видимо не к лицу это его высочеству. Он притормозил и обернулся, а я вот не успела и врезалась в Васильева. Хорошо что у него ноги крепкие. Не только сам не свалился, но и мне не дал - придержал на плечи. Но руки убрал не сразу. И я поняла почему, когда подняла голову. Все-все поняла. Васильев включил режим Мистера Проницательность. Изучающий, цепкий взгляд потомственного КГБ-шника скользил по лицу, прекрасно освещенному светом из окон.
   Сердце ухнуло в пятки. Впервые понимаю что это не просто слова. Без понятия, как это происходит, но оно бухало в левой пятке, а в груди пугала неожиданная пустота.
   Как на ладони.
   Почему мне стало так страшно?
   Передернула плечами, вырываясь, отошла на шаг, продолжая упрямо смотреть в его глаза.
   Вот и допрыгалась.
   И уже немного все равно.
   Ну, чего глядишь? Узнал?
   - Почему ты так упорно прячешь от меня лицо? Мы... знакомы? - Два вопроса - и я в тупике. Когда я там думала, что с соображалкой и умом у этого парня все не так плохо? Я крупно ошиблась. Он полный идиот! На короткие три секунды почти задохнулась от радости, а потом чудом не врезала по это задумчивой харе от накатившей злости. Разбираться, от чего такие противоречия - совершенно не хотелось.
   - Твое лицо мне знакомо, и я почти уверен что не ошибаюсь. Только... - Долгая пауза. Я, уже опустившая глаза, физически ощущала блуждающий взгляд. И ждала, порой забывая делать вдох. С... замиранием? В точку. И я не соображу, как смог понять это Васильев. По затылку моему прочитал, что ли?
   - Не бойся. - Голос мягкий, успокаивающий. - Я не могу тебя вспомнить, как не стараюсь. - Идиот. Страдалец. Сам разве не понимает как это смешно? Зачем страдать из-за неузнавания какой-то полузнакомой металлистки? Придурок! Которого так трудно понять... А я ведь и сама не лучше. Потому что не могу понять рядом с ним себя. Странный парень. И странная я. Прямо идеальная пара... Стоять! Это что еще за мысли?!
   Шаг вперед - и он осторожно прижимает меня к себе, будто вазочку какую музейную. Почти трепетно.
   - Прости. Я что-то сделал тебе в прошлом? Недавно?
   "Думать - вредно", - выскочила дельная мысль. Если бы я не думала, то смогла бы спокойно постоять вот так, согреваясь чужим теплом. Но - нет. У меня принципы, у меня характер, и еще десятки причин.
   Напряглась, завела руки за спину и сама убрала чужие грабли. Шагнула назад. И забыла обличительную речь. Просто Васильев улыбнулся.
   - Забыл, - Илья отошел, подняв руки вверх. - Но порой трудно держать себя в руках. Я обязательно тебя вспомню, - добавил он чуть погодя.
   - Не надо! - поспешно воскликнула. Прикусила язык.
   - М? Почему?
   - Сказала - не надо, значит не надо! Вот еще, на вопросы отвечать.
   Чужая рука погладила воздух в считанных миллиметрах от щеки.
   - Ежик.
   - Пьянь, - отбрила.
   - Неа. Если бы был пьянью, ты бы ни за что от меня не убежала. А так... ты все равно никуда от меня не денешься.
   - Маньяк. Больной на голову, к тому же.
   Его губы растянулись в улыбке.
   - Но разве я таким тебе не нравлюсь?
   Подавилась. А вот такой фразы я точно не могла ожидать.
   - Долбанный Мистер Проницательность! - прошипела под нос. Это уже глупо отрицать, да? Васильев беззвучно рассмеялся. Вот только не надо говорить что у него к тому же еще и слух хороший! - Кепку верни! - это уже специально дня него.
   - Зачем? Она уже не нужна. Если ты, конечно, не...
   - Сладкий мой!! Ильюшенька-а-а... - Тонкий, пьяный голос, от которого у меня разнылись зубы и зачесались кулаки. Белобрысая пьянь ходила на удивление бодро и быстро, не оправдав моих надежд. Так была такая красивая яма... в крапиве подрастающей. Но Стася играючи обошла преграду и повисла, поджав ножки, на локте Васильева.
   - Твою мать. Я просил называть себя по имени?
   И я снова забыла, что прячется за маской хорошего мальчика-лапочки. Сволочь - он сволочь и есть! Зачем устраивать цирк?
   - Ильюш-ш-ш...ик! - после забористого ика по маленькому пятачку полянки разнесся непередаваемый аромат. Стася расплылась в дебильной улыбке и поцеловала хмурого Илюшу в плечо.
   - Илья.
   - Илья, - послушно повторила девушка. - А ты меня любишь?
   - Нет.
   - Какой ты скромняга... А давай я тебя поцелую? Или...
   "Помоги!" - орали его глаза.
   "Пошел ты", - одними губами сказала и оставила его на растерзание Стаси.
   К черту его. Я уже не могу выносить происходящее. Разве это по мне не видно? А еще Мистер Проницательность. Человек, подмечающий все!
   В ад.
   Подойдя к столу, не глядя, схватила рюмку и махом влила в себя. Дыхание сперло, а это самый верный признак водки. Вот и психовать сразу расхотелось.
   - Ну, чего смотришь? - проворчала Ваську и пристукнула рюмкой. - Еще!
   Одну - и на боковую. Пусть еще один безумный день закончится и начнется новый. Обычный и спокойный.
   - Девочка, а тебе не рано? - осторожно осведомилась Арина. Пренебрежительно махнула рукой. Нисколько. Получив еще одну порцию гадкого пойла, на пальцах показала кузену что одну личность ко мне подпускать категорически нельзя. Васек посмотрел на меня как на полоумную - с чего-то, - но спорить не стал. Встал и пошел на разборки, которые я не осталась смотреть.
   В баню волнение! Пусть он его разукрасит так, чтобы навсегда запомнил.
   Мне так будет спокойнее. Ведь смазливая рожа так сильно меня волновать.
   Бессердечная? Именно.
   Осталось только поверить в это самой...
   Мне совершенно не нравится то, что происходит со мной. Ведь больше всего это состояние походит на...
   Дверь. Лестница. Еще одна дверь. Мягкая постель приняла в свои объятия.
   Объятия... тьфу! Больше не хочу вспоминать о объятиях!
   Подтащила подушку поближе и заорала, стуча ногами.
   Я попала.
   Постоянная тяга посмотреть "ну еще раз". Мозги забиты только одним. Резкое отупление при приближении одной личности. Еще большее отупление во время прикосновений. И с каждым разом все труднее докричаться до мозгов.
   "Ты влюбилась" - как настоящий послышался голос фон Дюваль.
   В точку.
   Сегодняшний день в этом меня окончательно убедил.
   Я - идиотка и я влюбилась в одного странного мерзавца с не менее странными заскоками и раздвоением личности, если не сказать круче. Втрескалась до такой степени что готова, хорошо что хоть пока подсознательно, изменить свой дурной характер и предпочтения.
   Жесть.
   Даже не предполагала что эта самая влюбленность будет... такой. Пристукнула кулаком по подушке. Такой отвратительной!
   Как там описывают ее? Жизнь в розовом сиропе, бабочки в груди, вокруг одни друзья, нет в мире любимого краше? Пусть не врут. Мне так хреново что я хочу сдохнуть, а Васильева повесить на ближайшем суку. Вернее, наоборот.
   Вот вам и девочка, мечтающая о принце.
   На улице слаженно, в четыре голоса затянули "Ворона". Больше всего надрывался кузен, но лучше было слышно именно предмет моих терзаний. При всем желании не забуду его голос.
   Как раз сойдет за похоронный марш всем моим мечтам.
   После "Ворона" последовали громкие заверения в вечной дружбе, подкрепленные словом "настоящего мужика". Так и знала, ни о чем его нельзя просить. После что-то про раскудрявый клен пели, потом соло Арины из репертуара "Парк Горького", которой "надоела эта тягомотина". Ну а под конец Васек учил своего "другана" петь "правильные песни" и я хотела кинуть в них стулом, но нашла альтернативу - просто спрятала голову под подушку. И отрубилась.
   Вот бывает просыпаешься среди ночи. Причин множество, но самая жестокая - это ощущение чужого взгляда. Липкое, противное, пугающее, и никак иначе. Так вот - на меня кто-то пялился. Я даже не знаю, сколько это продолжается. Вот сидит рядом, дышит тихо, ровно, и смотрит. И я даже знаю - кто именно.
   Далекая мать моя женщина, я этого человека уже по дыханию узнаю. Куда ниже падать?
   Тяжелый вздох, дуновение воздуха и ощущение присутствия чужого человека, скребком прошедшее по нервам.
   - Буду благодарна если ты прекратишь пялиться - раз, два - уйдешь отсюда и дашь мне поспать. - Голос прозвучал глухо из-за подушки.
   Шорох.
   - Порой ты зануда, - раздалось очень близко.
   - Вот и отлично. Сбежишь быстрее.
   - Ни за что, - голос несколько изменился и стал вкрадчивее. Еще замурлыкай.
   Отбросила подушку, постаравшись кинуть ее в нахальную морду. Как жаль, ее перехватили в полете и положили на пол. Не достану.
   Да мы ко всему прочему еще и предусмотрительные? Ну просто золотце, а не мальчик.
   Язва, язва. Но оказывается так можно не обращать внимание на волнение. А то что-то меня сильно потряхивает.
   Его высочество Илюшик сидел на коленях, а может, и на корточках, положив подбородок на край кровати. Темно, но я вижу что смотрит он на меня. Нервирует.
   И меня прорвало. Одеяло сползло к ногам - все равно я одета, - палец почти ткнулся в его лоб.
   - Тебя слишком много для меня! Постоянно, везде ты! И говорю я с тобой больше всех вместе взятых! Особенно последние дни.
   И это злит. Этот гад занимает процентов семьдесят моего драгоценного времени - куда это?
   Васильев смеется. Могла бы сказать что ржет, но его высочество делает это на удивление изящно. Так что смеется, да.
   Что-то меня переклинило.
   - Чего радуешься? - огрызнулась, опуская руку в складки одеяла.
   - А мне тебя наоборот всегда мало. Странно, да?
   Тук - и два пропущенных удара.
   - Ты меня достал. Серьезно, Илья, скажи что мне нужно сделать, что бы ты ушел?
   И оставил меня в покое хоть на немного. А завтра я уеду, и фиг ты меня увидишь. Вернее, увидишь, но ни за что не узнаешь.
   Илья уложил голову на левое ухо.
   - Просто...
   Дыщ. Бух-бух. Бабах. И приглушенная, но эмоциональная тирада насчет деревьев и строителей, придумавших такие крутые лестницы.
   Мы с Илюшей, не сговариваясь, заслушались.
   Это может быть только один человек. И он идет в нашу сторону.
   - Эй, ты! Лезь... - быстро огляделась, - под кровать, живо!
   Башка Васильева пропала и почти тут же вернулась в прежнее положение.
   - Не влезу при всем желании. Что случилось?
   - Брат мой случился! Быстро ищешь себе укрытие, потому что если мой братец найдет тебя, то ты, мой дорогой Илюша, не доживешь до рассвета.
   Шаги приближались. Парень быстро повернул голову к двери, застыл так на секунду, а после юркнул под одеяло. Мое одеяло! И затих у стенки.
   - Куда?! - запоздало возопила. - А, черт с тобой, только не шевелись.
   Стукните меня кто-нибудь, пожалуйста... Что я только творю? Сдать бы его Ваську на растерзание, как и хотела какое-то время назад! И я почти соблазнилась, но не успела вытурить лишнего из своей кровати. А сдавать Васильева вот так... Да меня братец убьет вместе с ним, а родителям потом скажет что я сама себя заморила голодом.
   Шаги стихли. Дверь принялась медленно, как в фильмах ужасов, открываться. Двинула локтем назад чтобы некоторые люди не вздумали шевелиться и выпрямилась. Вспыхнувший свет резанул по глазам.
   - Спишь, заноза на моей пятке?
   Степень опьянения моего братца можно определить только по походняку - речь у него всегда остается четкой.
   Взгляд пробежал по комнате, кинула взгляд назад. Василев умудрился разлечься так, что его тушу не различишь. Очень большая складка одеяла, не более.
   - А что, похоже? - язвительно.
   Мутный взгляд Васька остановился на мне.
   - Кто знает тебя и твоих тараканов? Одна? Значит, показалось.
   - И чего привиделось моему обожаемому бородатому кузену?
   И тут Васильев едва нас не сдал. Сволочь, я это ему точно когда-нибудь припомню! Илья сцепил руки на моей талии и прижался лицом к пояснице. Даже сквозь майку ощутила его улыбку. И покрылась изморозью от головы до пят.
   - Голоса. Два, - дотошно уточнил Васька, сверля подозрительным взглядом.
   Хмыкнула.
   - И кто-то еще о моих тараканах говорил...
   Васек хохотнул.
   - Острячка. Все, отбой.
   Не успела я выдохнуть, коротко отпраздновать победу и убить обнаглевшего Илью, как Васек передумал уходить.
   - Эй, Танюх.
   - Ну чего еще?
   Украдкой опустила руку под одеяло и от души ущипнула наглую лапу. И Васильев ответ легонько подул, и я едва не подскочила. Все, его участь решена.
   - Ты - дура, прикидываешься или решила поиграть, как любит делать все ваше племя? Тогда я в тебе крупно разочаровался.
   Я ничего не поняла.
   - Чего несешь, идиот?
   Кузен махнул рукой, мол, потерянный ты человек.
   - А-а-а... понятно. Просто дура. Тогда совет от умудренного старшего брата: раскрой пошире глаза. Может, и увидишь.
   В другое время и при других обстоятельствах он бы договорился и словил пинка. А так...
   - Увижу, увижу, иди уже!
   - Странно... - Братец не мог не заметить разницу в моем поведении.
   - Да вали ты! - Я уже не знала как его отослать.
   Помогло. Братец потоптался на месте да ушел. И уже когда дверь закрылась, послышался удаляющийся топот, задумалась - а куда он пошел? Ведь спать должен в этой комнате... Ладно. Главное чтобы он вспомнил об этом после того как свалит Илья.
   Дожила. Лежу под одеялом с... местами чужим человеком и прячу этого идиота от своего брата. Хорошо хоть не от родителей.
   Кровать начала крупно трястись, но только хорошо прислушавшись можно было различить полузадушенный хохот. Смешно?! Рывком отдернула одеяло. Ну так и есть. Васильев, скрючившись в рогалик, что с его размерами смотрелось презабавно, пихал уголок одеяла в зубы и постукивал левой ногой по простыне. Так вот что тогда так дрыгалось! От смертоубийства меня удержал только вид невозможно милого и домашнего - и какие только мысли лезут - Илюши.
   Он почувствовал мой взгляд, чуть повернул голову и распахнул смеющиеся, заинтересованные глаза. Рука, комкающая одеяло, опустилась, открывая приподнятый уголок рта.
   Тихо выдохнула, пытаясь восстановить сбитое дыхание.
   А ведь стоило только признаться самой себе - и вот, пожалуйста, что творится. Неужели вот это я так тщательно давила в себе? И как только умудрялась?
   - А ты чего ржешь? - стукнула его по боку. Но вместо того чтобы послушать меня, он перекатился на спину и заржал, уже ничуть не скрываясь, и ногой снова застучал. Условный рефлекс как у собаки Павлова? И на тычки от борющейся со смехом меня внимания не обращал. - Хватит ржать, конь! Да тихо ты! Еще услышит... - зажала веселящемуся рот. Показалось что в коридоре кто-то ходит. Я напряженно вслушивалась в тишину, Васильев заинтересованно молчал, замерев.
   Когда я научусь на своих ошибках? Когда это человек рядом и наступает затишье - это затишье перед "бурей", очередной выходкой Ильи. На этот раз теплые губы определено коснулись ладони не просто так. Темные глаза внимательно наблюдали за моей реакцией. И были очень довольны тем, как поспешно я отдернула ладонь и отодвинулась, вместо того чтобы двинуть по наглой харе. Я паниковала и не особо соображала, а надо было бы. Васильев сел, придвинулся вплотную. Повернув голову то вправо, то влево, разглядывал лицо с энтузиазмом исследователя, а в свою очередь заинтересовалась его смазливой мордой - впервые вижу ее так близко. Я так надеялась найти хоть какие-то изъяны, но кроме то ли родинки, то ли пятнышка у виска, под волосами ничего не нашла.
   А в какой-то момент поднял руки, положил пальцы на веки и... оттянул их вверх.
   - Ты чего делаешь? - шепотом спросила, замерев. Этот парень раз за разом подписывает себе смертный приговор и даже не замечает этого!
   - Раскрываю тебе пошире глаза, - с серьезностью объяснил Васильев, продолжая заниматься ерундой. - А вдруг поможет?
   - Не помогает, - поспешила разочаровать Илюшу. - Даю ровно пять секунд чтобы убрать свои грабли от моего лица, и еще пять на то, чтобы убраться из этой комнаты.
   Холод тона Васильева не затронул, кто бы сомневался.
   - А еще пять секунд дашь? - вкрадчиво спросил он, принимая невыносимо лукавый вид.
   - На что?
   Предвкушающая улыбка. И поцелуй. Пусть и совсем короткий, мгновение, еще - и он уже стоит на ногах. Не дотянешься. Лыбится счастливо, будто ему леденец вручили.
   - Вот теперь можно и уходить.
   Губы... горят... намного сильнее, чем после первого раза.
   - Убью!! - выдохнула.
   Васильев прижал палец к изогнутым губам.
   - Тс-с... Убьешь меня завтра. Спокойной ночи.
   Раз, два, три - и как в фокусе, его уже нет.
   Со стоном рухнула носом в одеяло. Такое ощущение, что от быстрых ударов сердца кровать тряслась, и меня на ней подбрасывало. Невысоко, почти незаметно.
   - К черту она будет спокойной, - мрачно констатировала.

***

   - Подъем!!
   Перетекла из положения лежа в сидя и сонно залупала глазами на своего будильника. Им оказалась мама Васильева, чтобы ему не кашлялось, надеюсь, кошмары ему всю ночь снились. На зависть бодрая, свежая и цветущая.
   - Вставай, собирайся, нам уже пора! - продолжала она стаскивать мое одеяло. И стянула в конце-концов, оставив меня зябко ежиться и поджимать ноги. Свежо в комнате было.
   - Куда?.. - подала хриплый голос. Ну почти как у пропитого алкоголика.
   - Как куда? В лес! - И кружась в вальсе двинулась коридор, напевая. - В лес, в лес, в лес... Ждем тебя внизу! - уже похоже с первого этажа.
   Вот мамочка...
   А туалете меня ждал маленький, но ужасный сюрприз. Зеркало отразило последствия оставленной на ночь косметики, и даже привыкшая к подобному я едва не заорала на собственное отражение. Отмываться пришлось долго. Хорошие тени, собака. Водостойкие. В итоге я стала походить на кролика - такая же красноглазая. Еще какое-то время пришлось ждать, потом заново рисовать пандообразные глаза, причесываться... Не помню чтобы хоть раз тратила столько времени на приведения себя в божеский и привычный вид.
   Но меня никто не торопил. Ясное дело это показалось странным. Подозрения усилились когда спустилась на первый этаж. Ти-ши-на. Мертвая какая-то. Но машина стояла на прежнем месте, видно из окна. Значит, не уехали. Тогда где все?
   - Ну-ну, как будто в первый раз, - послышалось едва уловимое. И я пошла на голос, все больше офигевая. - Ничего мама с тобой плохого не сделает. Ведь не сделала же за столько лет? Это ведь даже приятно... Ну-ка, рот закрой! И ноги раздвинь, как я по твоему пристроюсь? Тихо, не стони мне тут! Весь дом переполошишь, а папа запрещал нам это делать. - Подошла к нужной комнате, не решаясь отлипнуть от стенки и заглянуть внутрь. Может, это не мое дело?.. - Зажмурь глаза! Зажмурь, говорят, попадет же!
   Глаза?..
   Я все же заглянула.
   Зал, была в нем вчера. В одном из кресел раскинулся Васильев - руки-ноги в стороны, как у морской звезды, а голова надежно закреплена подбородком вверх рукой его мамы. Которая... Бухнулась лбом в дверцу и затряслась вместе с нею.
   - Ну почти все... мой мальчик должен быть красивым, чтобы на него запала правильная девочка. Не вздыхай.
   - С годами все хреновее ощущать себя девчонкой.
   - Ну, это же всего на пару минут. И тем более, раз природа одарила таким лицом, за ним нужно тщательно ухаживать!
   Васильев выдал протяжный, страдальческий вздох, опустил голову и наткнулся на меня. Немая сцена. Васильев - офигел, я умираю от хохота теперь и над ним. Не такая уж и короткая челка была собрана в хвост и торчала на добрые сантиметров десять пальмочкой. Но добила меня кокетливая резиночка с клубничкой.
   Илюша в отражении стекла сорвал злополучную резинку и провел ладонью по встопорщившейся челке.
   - Это не то, о чем ты подумала! Я...
   Посмотрела на него, посмотрела. Повернулась, еще раз смерила взглядом.
   - Иль? - просипела, борясь с гоготом.
   - А?
   - Крем... на щеке...
   Васильев покраснел как помидор, елозя ладонью по скуле. И это стало последней каплей. Скрючилась в позу эмбриона и захохотала, тыкая в него пальцем. И не могла остановиться.
   Кому расскажу что Васильев - тот самый Васильев из ВиВ-021 - умеет краснеть, да еще так - не поверят.
   Почти как девчонка...
   Оп, кажется я это сказала вслух.
   Васильев внезапно похолодел, сдвинул брови и зашагал ко мне. Смех резко пропал. Видимо, испугался. И было чего, да... Он присел рядом со мной и многообещающе прошептал, склонившись к уху:
   - Я тебе это еще припомню.
   Потом налетела его мама и - поехало. Откуда-то вынырнул Васильев-старший, кузен и Стася. А куда без нее?.. Как всегда, щебетала без остановки и трепала мне нервы одним только присутствием рядом с Ильей. А присутствовала она постоянно. И все допытывалась, где он пропала всю ночь. Навострила уши. В смысле? А в прямом. Как поняла из щебета Стаси - если вычленить сиропное воркование и мои вспышки кровожадности - Васильев где-то пропадал всю ночь. И что еще более интересно - Стася облазила весь дом, но найти его не смогла. Родители загадочно молчали, хоть и слышали все.
   Чую запах тайны.
   И Васильев не спешил ее открывать. Все вопросы игнорировал.
   Ночью я твердо решила уйти как только выдастся подходящая возможность. А кто сказал что она выдалась? Мало того что Васек скривился и отказался, так еще и Арина будто мысли мои прочитала и завалила поручениями. Я носилась как идиотка туда-сюда, пока меня не поставили перед фактом, что буквально через минут десять мы уходим в лес. Судьба... опять ты...
   Ладно. С этим я смирилась с удивительной послушностью. Как будто в глубине души знала что ничего не выйдет. Но вот с чем я не смогла смириться, так это с поведением Стаси. Терпение лопнуло. Эта идиотка развопилась что не хочет никуда идти. Да флаг в руки! Не-ет, она настаивала чтобы кое-кто остался вместе с ней. Арина упиралась ногами и руками, порой в прямом смысле, и настаивала на том, чтобы ее сын не смел бросать родителей. Васильева перетягивали как куклу, понятное дело ему это надоело. Короткая объяснительная беседа в другой комнате. Стася согласилась идти и даже (!) сменить свой наряд на что-то более подходящее. Тихо скрипнула зубами. Илья перехватил мой взгляд и подмигнул. И вообще создавалось впечатление, что ему нравится происходящее. Особенно моя реакция.
   Арина выдала нашей истеричке из своих запасов штаны и глухую спортивку. И еще одну. Стася возмущалась что не нацепит на себя это древний ужас и требовала принести что-то другое. Вот как раз в это месте и лопнуло мое терпение. Я просто поманила пальчиком эту девицу в уголок и там, не стесняясь в выражениях, высказала все что о ней думаю. Стася встала в позу и ответила, попутно облив меня концентрированной грязью, под конец скатившись в угрозы. Смерила ее взглядом и не поверила. Она схватила меня за волосы. А я не люблю это бабское вошвание с выдиранием волос и царапанием. Я подняла кулак и ударила.
   В итоге осталась еще и виноватой. Мужская половина сочувствовала именно блондинке, Илья продолжал стоять в стороне, Арина была на моей стороне. И ее эта истеричка достала.
   Просто замечательно. Уже потом, когда полностью собранные мы шли по сельской дороге, я узнала кое-что. Недовольно - и это мягко сказано, очень мягко - кося на победно скалящуюся Стасю на руках Васильева-младшего и ловя его улыбочки. Наблюдая, как он разговаривает с ней, как светится блондинка, что-то счастливо впаривая Илье... Так, все, хватит. Стасю, или Станиславу Маринину, семейство Васильевых знает давно. С пятого класса Илюша и эта особа отбывали срок в одной школе с разницей в два класса. Любофф вспыхнула с первого взгляда, как любит повторять Стася. С ее взгляда. Илья узнал об этом сразу - его просто поставили перед фактом и стали ждать результата. Он оказался не таким, как ожидала блондинка. Илья игнорировал Маринину, и более того, как только начались наблюдения, преследования и ночевки около его подъезда, стал ее избегать. Короче, Васильев старательно бегал от Стаси, Стася бегала на Васильевым, вбив в голову что он стесняется проявлять свои чувства. Над этим посмеялись мы с Ариной обе. Потому что обе понимаем, что стеснение - опустим утренний случай - и Илюша несовместимые вещи. Но Стася думала, думает и будет думать иначе. Самовнушение? Оно самое. Не выбиваемое ничем. А ведь что сам Илья, что его мама, совершенно не желающая видеть рядом со своим сыночкой такую куклу, пытались объяснить. По-разному. Какое интригующее слово. Нет, до кулаков еще никто не опускался, я одна такая. Но горжусь. И Арина гордится, потому что сама хотела это давно сделать, но не могла. Почему - так и не поняла.
   А теперь на другую сторону ринга. В отличие от Арины, Васильеву-старшему Стася понравилась, и он - за нее. Немаловажную роль тут играет перспективка повышения на работе. Папаня Стаси какой-то крутой начальник, да еще и друг папани Ильи. Вот они и спелись, год назад устроив целый заговор, который должен окончиться любовью до гроба. Илюши и Стаси. Мнения первого никто не спрашивал, а парень, едва завидев белокурую головку, уже который год спешно делает ноги. Ах-хах, сильно она его достала. И папу тоже, раз он так страстно желает ее сбагрить...
   Усмехнулась.
   Чхать на отпрыска, все для карьеры. Что-то мне это напоминает... А я ведь думала о Васильеве-старшем лучше, чем он есть.
   Илью - не жаль. Наоборот, на хихи пробирает. Жертва маньяка сам стал маньяком. Так и знала что это заразно.
   И... конечно, глупая мысль, но... парни же любят таких как Стася. Так чего Васильев так от нее бегает? Мог бы и...
   - Твою мать, - выругалась сквозь зубы. Еще раз оглянулась на Илью. Укол, довольно болезненный, в сердце продублировался. Я - ревную?!
   Еще как. Только удавить хочу не только Стасю.
   По знаку Арины наша маленькая группка свернула в овражек, за которым рос пролесок. Пнуть его, что ли? Так, чтобы не только сам искупался, но и Стасю заляпал. А лучше - утопил.
   Увернулась от сапога блондинки, которая явно намеренно помахивала ножками, когда осторожно спускалась по склону. Сама. А поданную руку проигнорировала. Вон, пусть Стасе ее подает, смотри как губки дует. Дальше девушка, явно недовольная таким раскладом, шла как и все - ножками. Тут очень трудно утопнуть. Зато забить низко растущими ветками - запросто. Что она и пыталась сделать. Понятное дело, кого выбрав своей жертвой.
   "Хочешь войны? - свирепо подумала, с удовольствием слушая визги какая я плохая за спиной. Ну, подумаешь, веточку отпустила чуть раньше. - Вот и получай".
   Не такой уж и длинный забег по лестной местности обошелся мне - несколькими царапинами на тыльной стороне ладони и на шее, а вот Стасе - длинной, с указательный палец, царапиной на скуле. Ну и чем-то там по мелочи. Она расплакалась, заслужила утешение от Васильева-старшего, в глазах которого я все больше становлюсь злостным и пакостным монстром. И воспылала ко мне такой ненавистью... Меня точно еще никто в жизни так не ненавидел. И уверена, Стасенька попыталась бы меня прибить, если бы не оказывающийся рядом Илья. И Арина. Или они от меня ее защищали? Потому что я бы тоже ее с удовольствием прикопала, но не могла. По тем же причинам.
   Но успокоилась. Однотипная, продолжительная работа всегда успокаивает. Мне стало все равно. Тем более что Васильева я не видела - ушла далеко резать эту черемшу, набивая ей выданные пакеты. Дышала свежим лестным воздухом, думала о птичках, резала дикий чеснок, представляя что режу одну особу - и мне становилось легко-легко.
   До определенного момента. Если это будет повторяться как минимум неделю, я начну с уверенностью делить свою жизнь на две части: когда я разговариваю с Васильевым и когда отдыхаю от него.
   - Что за выходка?.. - как бы невзначай поинтересовалась, приподнимая брови.
   Илья присел на корточки.
   - А, ты насчет того... Просто хотел показать что у меня есть выбор.
   - В смысле?
   Прикрыв глаза, он мотнул головой, покрытой банданой. Явно Арининой - не замечала у Васильева такой уж любви к черепам.
   - Не важно. Ведь подействовало, - выдал он загадочное и подсел ближе. - Тебе помочь? - О, и тон переменил - теперь он был веселым.
   Черт с тобой. Отвернулась и принялась собирать траву.
   - Делай что хочешь.
   - Прогресс на лицо... - довольное бормотание. Обернулась, но нашла только безмятежную улыбку. Оказывается, он очень талантливо может косить под очаровательного дурачка.
   И смешить тоже. Я и сама не заметила, как он умудрился разрядить атмосферу. Настолько расположить к себе. Заставил забыть обо всем, не только влюбиться на каплю сильнее, но дал понять, как хорошо быть с ним. Просто, без заморочек, находиться рядом.
   Я попала. Крепко влипла и не знаю, что с этим делать.
   Да как бы поздно не было...
   Три пакета собрались быстро. Может, из-за того что резали в четыре руки, а может, я элементарно потеряла счет времени.
   Интересно, а о нас, получается, забыли? Невероятно, особенно в случае со Стасей. Но замечательно... Ой. Е-мое... говорю же - наверное поздно спохватилась что-то менять. Васильев профессионально раскинул свои сети, а я в них крепко увязла.
   Подхватив пакеты, двинулись аукаться в поисках остальных. Не помогло, пришлось перезваниваться и сверять местность. Вот теперь стало понятно, почему о нас забыли. Арина, вот же... хитрюга - пусть это говорить про сорокалетнюю женщину не совсем уместно. Она нас "потеряла". И теперь всплескивала руками, почти прослезившись... украдкой перемигиваясь с "сыночкой". Заговорщики.
   - Я все! - приподняла оба пакета и показала на стоящий возле ног. Васильев был занят Стасей, которая вываливала на его голову все впечатлении от похода в лес. Далеко не положительные. Причем, болтала и за себя, и за Илью. Похоже, привыкла.
   - Отнесу и вернусь потом.
   Не хочу стоять рядом. Будет труп, теперь гарантированно. У меня не вовремя проснулись замашки собственника, который орал: "Мое! Мое!"
   Илья очнулся от анабиоза и вскинул голову.
   - Я провожу.
   Стася не могла остаться в стороне.
   - Тогда и я пойду! Илюш, подожди меня!
   У этой девушки врожденное чутье на безболезненное преодоление препятствий-подлянок. Или она хорошо прикидывается. Подножка маде ин Арина была обогнута, Илья достигнут, а его рука прижата.
   Вот так мы и пошли втроем. Я по одну сторону от Ильи, щебечущая Стася по другую.
   Через какое-то время дернула его за рукав, привлекая внимание.
   - Васильев, а, Васильев? Давай Стасю... - Слишком громко. Предмет обсуждения замолк и через Илью смерил меня убийственным взглядом. Но надолго ее тоже не хватило. Она снова начала болтать, но скоро ойкнула, позеленела под тональником и поспешила скрыться, крикнув чтобы Илюша не смел никуда уходить.
   Когда красная куртка скрылась за забором кустом и деревьев, еще раз дернула Илью.
   - Давай Стасю заведем в чащу и там и бросим?
   Васильев дернул уголком рта.
   - Соблазнительно, но нет.
   - Почему? - разочарованно.
   - Совесть.
   Фыркнула и скрестила руки на груди, отвернувшись.
   - Какие мы правильные...
   Такой шанс избавиться от нее раз и навсегда. Не ценит счастья.
   Пальцы заскользили по ткани куртки, от локтя вверх, заставив вздрогнуть и замереть.
   - Не всегда, - шепот у уха. - Хочешь, докажу?
   Вау-вау, я очнулась, да так вовремя. Локоть дал задний ход и ткнул куда-то в район Илюшиного пуза. Судя по тому, как Васильев резко выдохнул воздух - успешно ткнул.
   - Не стоит, - проговорила, совладав с голосом.
   - Эй, о чем вы говорите? Я тоже хочу! И вообще, Илья...
   А вот и Стася. Как будто и не ходила.
   Знакомый овраг и дорога - сплошное месиво грязи. В этот раз в бесплатном транспорте Стаси было отказано, и теперь она "дулась". Никогда бы не подумала, что это возможно делать не молча.
   "Я ее закопаю". - Васильев закатил глаза.
   - Что, совесть больше не мучает? - едва слышно усмехнулась.
   Парень посмотрел на меня так, что почти проснулась совесть.
   - Нисколько. Она меня достала. - Он красноречиво провел большим пальцем по шее.
   Вот как... Согласна. И меня. Не передать как.
   Так что... есть идея.
   Затормозила, сначала привлекая внимание Ильи, а следом и Стаси.
   - О! - сделала задумчивый вид.
   - Что? - не выдержала паузу Стася. Рыбка попалась на крючок. Подавила довольную ухмылку.
   - Кошка, - ткнула пальцем вдаль.
   - Кошка?!? - завопила сигнализацией блондинка, завертевшись волчком. - Где она?!
   - И это не простая кошка... - продолжала все так же задумчиво. Стася примолкла, ловя каждое слово. - Камышовая! Они как тигры, только у нас, в России. Обож-жает есть человечину.
   Я хотела сыграть на небывалой глупости этой особы. И она оправдала звание истинной блондинки из анекдотов. Так-то я обычно думаю, что мозги от цвета волос не зависят, но в этом случае...
   - А-а-а!!! - перешла на ультразвук Стася уже в беге. В противоположную сторону.
   - Беги, я ее задержу! - крикнула вдогонку. Вряд ли она различила в моем голосе почти не сдерживаемый смех. Зато заржала, когда девушка, взметая комья грязи, скрылась за дальним поворотом к деревне.
   Ворчу, но последние деньки веселыми выдались. Давно так много не смеялась.
   - И что это было? - Васильев подошел ближе. Повернула к нему голову, убрала ладони с коленей и распрямилась. - Устранение соперницы? - иронично вздернутая бровь и спрятавшаяся в глубине темных глаз смешинка. Все лучше различаю эмоции в его глазах. Диагноз.
   Отмахнулась и показала ладонью что пора идти.
   Черт, теперь еще бездумно сброшенные в грязь пакеты отмывать...
   - Не льсти себе. Она просто меня достала.
   Довольная улыбка Мистера Проницательность. От него что, вообще ничего невозможно скрыть?
   - И где мы ее будем искать? - Васильев кинул взгляд назад.
   Фраза неприятно кольнула.
   - А надо? Если так хочется найти эту истеричку, захватим ее на обратном пути, - и шагнула вбок, пригибая голову, чтобы избежать объятия от лыбящегося Ильи.
   - Нет, я тебя обожаю!
   Криво усмехнулась в ответ, а когда он отвернулся сжала майку в кулак над сердцем. Да чтоб ты больше никогда так не говорил!
   М-да, чтобы я делала без Васильева? Пошла бы назад. Как-то не подумала попросить у Арины ключи, идиотка с вареными мозгами. Пакеты сгрузили у самом порога, но вот возвращаться обратно на улицу не стали. Васильев застыл изваянием, но скоро отмер и предложил "кое-куда сходить". Не объяснив ничего, просто сказал что я сама все пойму когда приду.
   Не знаю, зачем пошла за ним... Любопытство? Или что-то еще?
   В гараже отыскалась еще одна дверь, настолько неприметная что не различишь и на расстоянии вытянутой руки. Хорошо замаскирована под полку. Только зачем?.. Илья, порыскав в карманах джинсов, вставил ключ в замочную скважину аж у самого пола и толкнул дверь от себя. Крутые ступеньки, уходящие вверх. Он пошел первым, а я, немного помявшись неизвестно отчего - следом.
   И попала в удивительное место. Громадный чердак, множество окон пропускали внутрь уличный свет. Ни единого уголка тени. Такое обилие окон я заметила еще вчера и тщетно искала выход на третий этаж. А он вот где оказался... Балки намечали потолок, и в дальнем правом углу покрывались деревом. Спальный уголок и небольшая стремянка чтобы залезть наверх. Но самым главным на чердаке было совсем другое. Это была огромная мастерская, просторная, светлая, так напоминающая настоящую картинную галерею - столько было вокруг картин. Самых разнообразных: висящих на стене, прислоненных к ней, сваленных в кучу. Банки с краской, тумбы, хаотично раскиданные по полу газеты, три мольберта, стол...
   Обернулась к сидящему на последней ступеньки Илье и от шока почти все слова растеряла.
   - Это... Это все твое? - нелепо махнула рукой. - Ты?..
   Парень с непередаваемой улыбкой кивнул и уложил голову на ладони.
   - Я. Это, - он нескрываемой гордостью оглядел чердак, - мое увлечение с семи лет, как в художку пошел. Поначалу ненавидел что холст, что краски, а потом... как-то незаметно полюбил. Рисование стало частью меня.
   Вот тебе номер. Пощупала темно-вишневую раму одной из картин, убеждаясь что она настоящая. Но все равно пока до конца не поверила.
   Нереально. Вот это секрет прятал ото всех Илья! Два года державшийся образ пошел трещинами и разлетелся на куски. И я теперь окончательно в растерянности. Кто он? Какой из Васильевых настоящий, а какой маска?
   Прогулялась вдоль стен, разглядывая картины. Где-то слышала что смотря на них можно понять художника. Но я ни черта не понимала. Слишком разные. Но была в них одна общая черта. Яркие. Даже если картина в темных тонах - все равно яркая. Как же объяснить... дело не в цвете. В другом. В чем-то трудноуловимом.
   Затормозила на втором круге, уперев ладонь в бетон стены.
   - И ты это скрываешь. - Не спрашивала. Констатировала. Как-то не сразу подумала что Таня, которую он видит перед собой не может об этом знать. Но похоже Илья не заметил. Он склонил голову на бок.
   - А ты всем открываешь душу? - серьезно спросил неожиданный художник. Риторический вопрос. У каждого человека есть то, что он хранит только для себя. Свои маленькие тайны. И очень редко о них узнают другие - то только те, кому доверяешь, в ком уверен. Среди нашего общества слишком много тех, кто любит плевать в душу.
   Но ему я это не скажу. Лучше промолчу, кивнув и отведя взгляд. Может, и не поймет.
   - Зачем ты мне рассказываешь?
   - Хочу чтобы ты узнала меня поближе.
   - Зачем? - нахмурилась, все больше не понимая. А куда уж больше.
   - Чтобы дать себе шанс понять тебя.
   Мозг свернулся в рульку. Сдалась.
   - От меня ускользает логика.
   - Не забивай голову. - Васильев махнул рукой, вставая. - Ну, как? Нравится? - закивала. Он улыбнулся. - А что нравится больше всего?
   Задумалась. Так сразу и не скажешь...
   - Наверное... вот эта. И эта, - наконец решила и ткнула в разные концы зала. Затухающее огненное небо и залитый слепящим солнечным светом лес. Женщина, волосами которой играет ветер - набросок, но краски ему не нужны. Выглядит удивительно... цельно, да.
   Илья подошел ближе.
   - А... Эту я нарисовал когда начал впервые встречаться с девушкой. Назвал ее "Закат детской жизни", - хохотнул. Столкнулся с моим взглядом, поднял вверх руки. - Шучу. Однажды шел с занятий, возле реки, и поймал удивительный закат. Тогда со мной был большой альбом, но пенал я оставил в школе. Пришлось рисовать подручными средствами. Неподалеку заметил костровище, вытащил от туда уголь поострее и принялся набрасывать. - Мечтательная улыбка, которую закрывает поднесенная к губам рука, и смех, заметить его можно только по вздрогнувшим плечам. Взгляд, устремленный к картине, но не видящий ее. Будто Илья сейчас далеко-далеко. - Никогда не забуду. Перемазался весь, едва не лопаясь от натуги чтобы лист сильно не запачкать. А с какой аккуратностью нес домой! М-да...
   Он изменился и это трудно не заметить. И стал как его картины.
   Но никогда не смогу объяснить - что же это значит.
   - А эта? Ткнула пальцев в сторону другой. - Кто эта женщина?
   Илья вздрогнул и вынырнул из своих мыслей.
   - Это мама. - Улыбка приобрела теплоту. Сердце екнуло. - Два года назад нарисовал на ее юбилей.
   - Удивительно красиво, - кивнула. Жалко что кроме этого ничего не могу сказать. Не хватает слов.
   Илья от этой скромной похвалы весь расцвел.
   - Правда? Я рад.
   Еще раз кивнула и отошла подальше. На всякий пожарный. И решила получше осмотреть обстановку его творческого "уголка".
   - Знаешь, - через какое-то время проговорила, - у тебя все картины красивые. Ты - настоящий талант. - Я не могла не похвалить еще раз. Очень хотелось. Так как я ничем не одарена, то всегда очень высоко ценю чужое творчество. Особенно если оно... такое. Ноги сами вынесли к мольбертам. Набросок. Только самые основы, штрихи, едва позволяющие угадать, что же будет изображено. Очень едва. - А это что?..
   Васильев выскочил как черт из табакерки и быстренько накинул ткань поверх мольберта.
   - Оу. Это пока смотреть нельзя.
   И я снова могла полюбоваться - без всякого сарказма - на смущенного Илюшу. Черт! Как же я привыкла его так называть...
   - А кто там? - не отставала. - Какая-то... женщина?
   - Почти.
   И по виду было видно - больше от него ничего не добьюсь. Пришлось отстать. Но что же он так скрывает - вечно встает так, что не подступишь к мольберту.
   - Ого! - теперь я стояла возле стеллажа и разглядывала содержимое его полок. - Сколько красок... зачем тебе столько? Чего смеешься?
   - Это глупый вопрос, - сквозь смех выдавил откровенно забавляющийся Илья. - Красок никогда не бывает много.
   - Они же все одинаковые! - присмотрелась. Ну, не все, но многие. И я никак не могла взять в толк, зачем ему одинаковые цвета. Про запас собирает?
   - Не скажи. Вот, смотри, вроде все красные, так? - Кивнула. - Нет. - Удивилась. Васильев подошел вплотную, и я как-то не почувствовала дискомфорта. До того, как об этом задумалась. - Осмелишься дать мне руку? - Подумала. Но протянула, не особо забивая голову. Надеюсь, он ее не откусит... грубая попытка пошутить чтобы расслабится. Фиг помогло. Он повернул мою ладонь тыльной стороной к себе и только намеком сжал. Другой уже взял с полки маленькую баночку и отвинтил крышку. Раз - и как по волшебству в ладони оказалась бежевая толстая кисть. Темный хвостик обмакнулся в ярко-алый и кисточка перекочевала в мои пальцы. Давно я не держала ее. Считай со времен восьмого класса или около того.
   Илья подошел совсем близко - спина касалась его груди.
   - Расслабь кисть, - негромкое замечание немного выше уха. - Вот берем эту. - Он поднял мою руку, поднес к бумаге и отпустил, перехватив контроль чуть ниже. Получился длинный мазок. - Та-ак... Сполоснем. - К стакану. В прозрачной воде растворяющаяся краска смотрелась словно дымка. - Подожди, нужно снять последнюю каплю. - Кисть прижалась к стенке стакана, и вниз скатилась капля окрашенной воды. - Да, так, - похвала с оттенком или гордости, или довольства... - А теперь откроем питерскую гуашь. - И когда он успел достать еще одну банку? - Знаешь, в чем ее особенность? - спросил, когда кисть тянулась к новой краске. - Все цвета получаются с таким серым налетом. Самое то, когда нужно рисовать что-то мрачное, темное или показать контраст. - Новый мазок рядом с предыдущим и Илья отвел мою кисть, давая полюбоваться результатом. А он прав... Мистер Проницательность заметил, опять не знаю как. - Видишь, разница. И со всеми так.
   Мы замерли, молча. А когда пришла в себя, высвободилась и отошла. И меня совсем не держали.
   - А в тюбиках что? Попробовать можно?
   - Это масляные краски. Их не... нужно на бумагу.
   - А это? - ткнула уже в другой ряд тюбиков.
   - Акрил. А вот эта линия флуоресцентная. Мне нравится выделять ею отдельные детали. В темноте получаются удивительные штуки.
   - Ничего не поняла, но впечатляет.
   Пробежалась пальцами по краскам. Но все же их очень много - и не переубедит он меня!
   - Прости, я тебя наверное заболтал. Как только дело касается рисования, меня переклинивает.
   Улыбнулась. Получилось так естественно.
   Вот идиот. И чего извиняется?
   - Ничего. Такой - ты забавный. А еще... трудно объяснить. Вокруг тебя появляется такая... атмосфера... даже не знаю, как сказать... заразительная. Хочется и самой попробовать. - Что? Я - и смутилась?.. Дела.
   Мягкая улыбка.
   - Хочешь, немного поучу?
   - Наверное...
   - Тогда иди ко мне ближе. Или боишься?
   Не знаю. Я уже ничего не знаю.
   И я снова оказалась в его объятиях.
   - Не стискивай кисточку так сильно, - сквозь тихий смех. Да как? Ее что, совсем не держать? - Расслабься. Иначе не получится плавных мазков.
   - Да расслабишься тут, - проворчала. Снова смех.
   - Я тебя настолько волную? Шутка. Просто шутка, не кипятись. Что рисовать будем?
   Не думая, брякнула:
   - Огонь...
   Ощутила как Илья кивнул - он прижался щекой к моему виску.
   - Закрой глаза. Представь себе что хочешь нарисовать... Представила?
   Да. Само собой как-то возникло. Неудержимая стихия, ограниченная камнем, роняющая отблески на его волосы, вихрящаяся искрами в глазах... И тепло. Много тепла.
   Кто знает, может и это Илья умудрился понять. Кто его знает.
   - Умница. А теперь начнем.
   Первые мазки ярко-алой краски взметнулись вверх как настоящие языки пламени.
  
  
   Я запомнила, Себастьян, те дни очень хорошо, и знаешь почему? Ведь именно тогда я поняла себя, приняла все, перестала бороться. А зачем? Бесполезно встречать лбом локомотив. Наши с ним отношения изменились. И я не могла даже предположить - насколько сильно.
   Оглядываясь назад, вспоминая что рассказала тебе - совсем не удивлена. Один лишь Васильев. Разговоры с ним. Нет, это не значит, что разговаривала я только с ним, о нет. Просто... до сих пор голова забита только им. Не могу думать ни и чем другом, как не стараюсь!
   Я должна. Я должна его забыть. Так будет легче. Но зря я затеяла этот рассказ. Думала, выскажусь хоть одному живому существу - станет легче. Но я снова все пережила.
   Не могу больше...
   Он поселился слишком глубоко. Не выдрать.

***

   На следующий день, где-то ближе к обеду, но точно время не помню, мы собрали вещички и поехали обратно к цивилизации. В полном комплекте, а жаль. Васек, похоже, умудрился проникнуться к Стасе и отправился ее искать. И нашел. Девушка долго орала, причем на всех, всех же обвиняла в своих "горестях" - понятное дело, кому досталось больше. Потом ее долго отмывали, убеждали остаться дома и не бежать искать пропавшего Илью... что-то еще делали... Все это прошло мимо пропаж. То есть меня и Васильева. Время творило странные штуки. Оно пронеслось совершенно незаметно - наступление вечера заметили только по тому, что стало очень мало света. И произошло это слишком быстро... кажется. Но день получился насыщенным. Значит... все же не быстро? Я снова ничего не понимаю.
   "Мне много тебя".
   "Мне мало тебя".
   Что будет правильнее? Так я думала тогда. Но только совсем недавно я поняла окончательно. На свою голову.
   Картина обоюдными усилиями была закончена. Правда, больше она получила от скрытого художника, а не от меня. И хорошо. Я не очень талантлива, в отличие от него. Картина - как окно в самое нутро костра. До того реально получилось что казалось от бумаги пышет жаром. Илья смеялся. Хохотун. Но не отрицал что получилось хорошо. Почему-то свои заслуги мне причисляя. Дурак. Еще и картину моим именем назвал.
   "Раз именем Марина называют морские пейзажи, но огонь будет Татьяной. Вот увидишь, когда-нибудь весь мир будет так говорить".
   Невыносимый идиот.
   Который, к тому же, еще и картину мне зажал.
   Я... да, наверное, могу это сказать. Я была рада. Счастлива? Может, и так. Он улыбался, и мне хотелось. Вернее, не так. Я не могла иначе.
   Но все разрушилось в один момент. Дверь в мастерскую закрылась, и все стало как раньше. Ну... хорошо, почти все. Кое-что изменилось. Я хотела вести себя как раньше, отгородившись тем самым, но кто мне дал?
   Васильев добился своего и закрепил результат. Не остановившись на достигнутом.
   Все вернулось, как некоторые говорят, на круги своя. Короче, по прежнему все стало. За то, что сбежала на два дня, пропустила проверочные и завалила одну из них, я отдувалась целую неделю. Что-то сильно я тогда учебу запустила. Вот и пришлось нагонять, сидя почти все свободное время за учебниками. Друзья окрестили меня ботаном и отстали на второй день со своими гулянками. Конец учебного года, и я как истинный студент засела за исправление оценок и оквадратирование своего зада. Ничего, зато отмучившись была полностью свободна.
   Я виделась с Васильевым, но он не виделся со мной. Смешно звучит, да... Но как есть. Слепой идиот по-прежнему не замечал что я хожу каждый день рядом. Даже не знаю, больше рада я была или злилась. Переписывались смс-ками, так как пришлось объяснить что я подтягиваю "хвосты". Сидим, бывало, в разных комнатах аудитории, ржем над очередной глупостью, которую написали друг другу, оба такие довольные... С одной только разницей. Ему было весело, мне же... все чаще становилось тоскливо. По многим причинам, большинство из которых не понимала. Но и того что понимала - хватало с головой.
   И я решила прекратить эту трагикомедию. Радикально. Так как знала что вряд ли хватит силы воли, удалила из телефонной книжки Ильин номер, почистила память мобильника на смс, и постаралась успокоиться. Не истеричка же, в конце-концов!
   Еще несколько дней - и середина мая. Как уже много лет подряд, погодка преподнесла несколько сюрпризов. А еще говорили что в этом году все будет по-другому - как же. За летним теплом с его плюс двадцать с хвостиком пошли проливные дожди, почти всегда сопровождаемые холодным ветром, грозами и светопредставлением по ночам. Терпеть не могу такую ежегодную слякоть! Зонтик стал моим вечным спутником, а после пар так вообще ездила только на колесах. Без прав, пусть, по городу - тоже пусть, переборола страх перед большим скоплением машин. Но таскаться на работу по щиколотку в воде, с промокшими волосами и подтекшей косметикой - из-за ветра дождь порой хлестал горизонтально, выворачивая зонт - удовольствие то еще. Да к тому же шипы и цепи жалко - еще проржавеют.
   Стала часто ездить - это успокаивало, - и делала это все лучше и лучше. А Васильев часто гулял со своей компашкой, но чаще всего один. Как будто его дождь совсем не волновал. А я проезжала мимо, стискивая руль и прибавляя газа. Почему эта судьба никак не отпускает понравившуюся игрушку и так часто нас сталкивает? Что, Себа? Я - дура? Точно... Но я не видела другого выхода.
   Пф-ф, страдалица доморощенная.
   Но однажды я не могла не притормозить.
   Кстати, помнишь я не так давно говорила что к нам в "Пирамиду" приезжает хозяин? Так он и приехал, только я "отдыхала" когда он решил навестить наших. Повезло, шишки посыпались на все головы кроме моей, и за это на мне теперь отыгрывались кому не лень. А не лень было всем. Жаждой мщения воспылали, решили показать мне что такое ад - который уже прошли. Вот и сваливали всю черную работу. На этот раз пришлось тащиться аж за город, к складу - поставщики-лохи не привезли партию дисков в заявленный локализаторами срок и разъяренные игруны громили наш бедный магазин. Правда, многие ушли, но и оставшихся было достаточно. Преданные фаны, блин. Или просто лень тащиться в другой магаз.
   Время клонилось к обеду, а я только доехала до склада. Нагавкалась с местными конечно знатно. Злая до чертиков была - а кому понравится тащиться за тридевять земель в законный обед, когда в желудке давно переварился вчерашний бутерброд? Да еще эти гады лапшой все провоняли, колбаску на газетке разложили, помидорки... Когда коробки получила, не отказала себе в удовольствии дать по газам и сбить импровизированный столик, заодно и разогнать по углам орущих о моей припадочности "кумушек". Погода тоже радости не прибавила. Если раньше, буквально полчаса назад, дождик только моросил, то теперь он лил стеной. Дороги почти не видать, мельтешащие дворники отвлекают, разогнаться боюсь - мрак. Настроение было на уровне.
   Ехала я по одной из главных магистралей. И где-то за километр до поворота на город, еще издали заметила у стенки остановки скрючившуюся фигуру. Подумала: "Что за идиот", подъехала ближе... и узнала. Ошибки быть не может. Стенку подпирал никто иной как Илья Васильев собственной промокшей насквозь персоной.
   Как уже говорила - я не могла не остановиться. Жалость проснулась, она спелась с совестью, и я затормозила перед остановкой.
   Ноль реакции со стороны Ильи. Как стоял - так и стоит, подставив лицо под струи дождя. Открыла водительскую дверцу.
   - Эй! - То же самое. Капли попали внутрь салона и я разозлилась. - Васильев, кончай курицу мокрую изображать!
   В конце-концов, я тут хорошее дело делаю, а он не реагирует.
   Ну почти. Когда я заговорила, Илюша очнулся и повернул ко мне голову. Расширил глаза. Не ожидал? А я вот всегда теперь готова к новым подарочкам судьбы в виде встреч с тобой.
   - Таня?
   - Нет, мама твоя, - передразнила. - Залезай пока я добрая.
   Васильеву дважды повторять не требовалось. Он залез быстро, на переднее сидение - на задних лежали коробки. И я очень об этом пожалела. Сердце тут же среагировало на близость предмета моих терзаний.
   Илья вел себя необычно. То есть, сидел без единого движения и смотрел в боковое окно. Что больше всего смешно - я до жути была возмущена. Причем, именно тем, что смотрел он в противоположную сторону. Дела. Разбаловал Илья меня вниманием, и теперь, когда я не получаю его порцию...
   - Что случилось? - ляпнула прежде сообразила что делаю. А делала я... развязывала разговор чтобы добиться внимания. Желание подсознательное, неконтролируемое, я тут вообще не при чем. Парень повернул голову, и я увидела что он беззвучно смеется. Конечно, сразу набычилась. - Чего ржешь?
   - Ты впервые поинтересовалась обо мне.
   Фыркнула. Много чести. Я не из-за этого. Или...
   - Забей. - Вспомнила что мы, вообще-то едем, и сконцентрировала все внимание на дороге. - Не интересовалась.
   Тишина царила недолго.
   - Уговорил Стасю оставить меня в покое.
   Расширила глаза.
   - Да ну? Причина?
   И как, интересно, ему это удалось?
   Радость на грани счастья, мрачное удовлетворение.
   Чуть тронула зеркало и теперь могла, не поворачивая головы, наблюдать за Ильей. А ему идут мокрые волосы...Еще более смазливым стал, глаз не отвести.
   Кукла. Хотя, кого я обманываю - уже убедилась что, пусть и тугодум, но не пустышка. Пустышки не бывают художниками.
   Улыбка. Вижу как он смотрит на меня, но не догадывается что и я наблюдаю за ним. Я смогла обыграть Мистера Проницательность, ха!
   - Бесцеремонная, - довольное замечание.
   - Ага. И все же? - Мне было очень интересно.
   Темные глаза изменили выражение.
   - Я просто сказал что люблю другую.
   Сердце застучало быстро-быстро, дыхание перехватило. Пришлось выдать порциями, аккуратно и тихо, чтобы дать себе иллюзию что Васильев ничего не заметил. Как же. Вижу все. Вот уголок его губ приподымается выше, веки опускаются ниже, прикрывая глаза... А вот в глаза лучше не смотреть. Даже так, со стороны, не встречая взгляда.
   Илья подался назад и снова устроился на сидении как положено. Положил локоть на ручку, устроил подбородок на кулаке и в такой позе продолжил наблюдение. Как мне не нравится такой его взгляд! Будто душу сканирует. И все-все понимает.
   И это ему до жути нравится.
   Сглотнула и покрепче сжала руль, чтобы не так было видно как дрожат руки.
   - Не знал, то это на нее так подействует. А она в ответ устроила отвратительный скандал. Истеричка. - Он тихо цокнул с недовольным видом и отвел на пару секунд взгляд. Похоже, сильно Стася Илюшу потрепала. Не удивлена, она это может. - Но преследовать больше не будет, - более весело.
   Отвернулась и только потом отпустила на волю довольную усмешку. Но когда повернулась обратно, лицо мое ничего не выражало. Ну, я старалась чтобы оно ничего не выражало, а так кто знает.
   - Поэтому ты мок под дождем?
   - Мне стыдно. Много чего наговорил. Я успокаивался.
   - Откровенно. Обычно вы, парни, так боитесь показаться слабыми... и тем более не желаете признаваться в своих слабостях.
   У меня очень много ярких примеров, так что я была уверена в своих словах.
   - Тебе можно.
   - О, я уникальна? - язвительно. А глаза бегали. Паника. Может, остановиться и выкинуть его на дорогу?
   - Уникальна, - подтвердил, не моргнув глазом, Васильев. Снова тот взгляд, блуждающая легкая улыбка.
   - Прекрати пялиться на меня.
   - Не могу, - просто признался он с непередаваемым выражением. Если бы знала - сразу заклеила бы ему рот, как раз в бардачке есть скотч.
   - Прекрати! Я постоянно глаза на тебя скашиваю и нормально за дорогой не слежу. Хочешь чтобы мы врезались?
   Оп. Язык мой - враг мой. Васильев с такой уверенность поднял глаза и посмотрел в зеркало заднего вида, будто знал, чем все это время я занималась.
   - Не скашивай. Просто не обращай внимания.
   - Я не м...
   Васильев оперся рукой о мое сидение. От страху я затормозила и едва не врезалась в ограждение.
   - Не можешь на меня не смотреть?
   В ответ с языка рвались только маты.
   - На месте сиди, - поцедила сквозь зубы, когда смогла придти в себя, - иначе сейчас же на дорогу выброшу. И мне будет глубоко по как ты будешь до города добираться.
   Илья поднял вверх руки и вернулся на место.
   - Ладно-ладно.
   Дорога до города прошла относительно спокойно. Только кожу жгло ощущение чужого взгляда. Невыносимо! Ага, уже невыносимо, так какого я так хотела внимания?
   - Прекрати лыбиться.
   - Я скучал.
   И я.
   - Руки! - вовремя пресекла попытку дотронуться до моей щеки. Илья закатил глаза.
   - Опять? Хорошо, вот мои руки, - продемонстрировал он свои ладони и положил их на колени. Но смотреть не перестал. Поворот, еще - и вот показался первый микрорайон.
   - Где тебя высадить?
   - А где поедешь?
   - Хм... по Московскому, потом на Ленина - нужно на работу заскочить, - показала большим пальцем на коробки, - и выгрузить вот это. А потом домой.
   - До дома подбросишь, ладно? - И такое ощущение что он не спрашивал, а просто перед фактом ставил. Мол, доставишь до дома - и точка. И устроился в кресле как в родном с видом что никуда из него не вылезет.
   Но хоть в покое меня оставил, и то хорошо.
   Что-то я так легко смирилась... Определенно, я стала более терпима, только не знаю, радоваться ли?
   Дождь продолжал топить улицы нашего бедного города. Приглушенно поминая идиотов, так любящих закатывать ливневки, и прикрывалась коробками как зонтами, мы с Васильевым широкими шагами пересекали местность. Мистер Проницательность не мог не отметить тот факт что я знаю про ливневки, предположил что учусь я в строительном, еще и перечислил учебные заведения с этим направлением. Цепко следя, на какое именно я отреагирую. Вот как от него что скроешь? Илюша бы и дальше продолжил допытываться, но, ура, мы дошли до второго этажа торгового центра "Маяк", где располагалась наша Пирамида. И толпа фанов, пусть и поредевшая. Да еще и мои дорогие коллеги накинулись чуть ли не с кулаками, прочитали мораль пока Васильев бегал за еще одной коробкой - а почему бы и не использовать дармовую силу? Погавкалась я с ними, сильно. Да потому что нафиг, кто они мне такие чтобы выговаривать?! Наверное, не будь рядом Васильева, не уведи он брыкающуюся меня куда подальше - точно вылетела с работы. А так... ну, подумаешь, просто потом позвонила, извинилась и получила ответные извинения.
   От входа в "Маяк" до машины сто метров, не больше, но я успела вымокнуть. Угораздило вместо куртки сегодня безрукавку накинуть. И стучала зубами, непонимающе кося на спокойного Васильева. Все, решено, приезжаю домой, выпиваю ту большую пивную кружку чая и забиваюсь с плеером и котом под одеяло.
   А может, в тот раз все же не судьба была виновата, а я? Может, не нужно было строить планы на будущее? Глядишь и...
   - Черт... - простонал Васильев. - Я забыл у нее ключи.
   Выдохнула.
   - Чудно. И как домой попадешь? - Это я всерьез испугалась что этот человек собирается остаться в моей машине... хорошо, не моей, но не суть.
   - Заботишься?.. - лукавый взгляд. Увы, но нет. - Буду надеяться что родители дома.
   Как и я.
   Притормозила немного подальше от дома. Не хотелось позориться - ведь до сих пор отвратно ставлю машину. Башка Ильи просунулась обратно.
   - Подождешь здесь? Я мигом. - И он захлопнул дверцу.
   - Зачем мне ждать? - Опустила стекло. - Эй!
   Даже если он и слышал, то прикинулся глухим. Ну, Васильев...
   Я могла уехать, и уехала бы если была бы нормальным, вменяемым человеком.
   Вернулся он быстро, и сразу, ничего не спрашивая, залез в салон.
   - Кхм. И что ты тут расселся? - Илюша улыбнулся. - Нет, вот наглец... - Он приподнял брови, отчего принял настолько жалобный вид... Сердце давно дрогнуло. Черт. Так и знала что этим все и закончится. - Ладно. Ты пробудил мою совесть. Поехали.
   - Куда? - обрадовано вскинулся Илья. Только про выражение глаз забыл. Они как были, так и остались хитрыми.
   Куда-куда... Домой ко мне. А у меня есть выбор? На час, не больше... оставлю его в коридоре куковать. Прикусила губу. Я точно ненормальная.
   - Хотя, стоп! - уцепилась за возникшую идею как утопающий за соломинку. - Вали-ка ты, Илюша, к своим друзьям!
   Илья посмотрел на меня как на маленькую, глупенькую девочку. Такой взгляд любит практиковать Васек. Только еще одного такого глядуна мне не хватало!
   - Как будто я им нужен.
   Вот как. Невысокого мнения, он, оказывается, о Максике и Ко. Тогда не пойму - какого таскается с ними?
   - Не бросай меня, - тихая просьба, выворачивающая наизнанку душу. Что же ты творишь...
   Конечно я его не бросила.
   И в этом Васильев даже не сомневался. Я говорила что понимаю его рожу все лучше и лучше?
  
  
   Вручила небольшую стопку послушно ждущему Илье.
   - На. Не хочу чтобы ты тут капал. Чего смотришь? Брата это шорты, брата...
   Только хоть убей, никак не могу вспомнить, как они тут оказались.
   Васильев перебросил через плечо нижнюю деталь своего временного наряда и развернул следующую. Рубашку. Мою. А что ему еще дать? Майки чтобы он в плечах растянул? Да фиг. А полуголым нечего разгуливать.
   А в мокром - жалко его.
   - И это?
   - А какая тебе разница? Не нравится - дверь открою.
   Признаться честно, я этого совсем не хотела. Ну что с меня возьмешь? Влюбилась, соскучилась, привыкла. Он увидел это. Улыбнувшись, заправил за мое ухо одну из выбившихся прядей и спросил, можно ли занять мой душ, погреться. Рассеянно указала направление. Хах, хорошо хоть вовремя очнулась, метнулась наперерез и убрала все то, что посторонние, тем более противоположного пола, видеть не должны. Так волновалась, так волновалась... И уйти не смогла. После того, как дверь в ванную закрылась стекла по дверке и уселась на пол. Я не знаю, зачем это сделала. Но так уютно было...
   Я разная. Та, что вне универа - настоящая, и когда закончу его - такой и останусь. Потому что уже поняла что где-то ошиблась в своем плане. Свернула не туда и получила совсем другой результат. И он мне совершенно не нравится. Но пока до диплома жить и жить. Рядом с Васильевым. Как та Таня, которую он знает.
   В какой-то момент я думала что смогу разделить свою жизнь на две части и спокойно жить, используя одну половину. Не трогая другую. Оказалось что нет. Такой я глупый человек - не приспособлена для вранья, не могу водить за нос, не могу недоговаривать. И любить вот так я тоже не могу. Сказать про все - тоже не могу, не решусь.
   Вот и сижу, такая жалкая, вслушиваясь в шум воды, и чувствую себя не так хреново. Не так одиноко.
   Кто бы сказал несколько недель назад, что я буду подобное делать - в лицо рассмеялась. Но тогда я еще не подозревала, что порой одиночество переносить слишком тяжело.
   - Эй, Илья! - крикнула.
   - Что? - мгновенно отозвался он. Надо же, услышал.
   - Есть хочешь? - спросила первое что в голову пришло, потому что не знала, зачем я его окликнула.
   - Хочу, раз ты предлагаешь.
   И я как молодая козочка помчалась проверять холодильник на предмет съестного.
   Вот что я буду делать дальше? После этого дня?
   Не знаю. Запуталась окончательно.
   "Нужно было думать головой или хоть проверить прежде чем предлагать", - уныло подумала, разглядывая нутро холодильника. Как-то забыла что сегодня собиралась в продуктовый... Выбор был откровенно невелик: колбаса, сыр да пара помидор. Хорошо что хлеб хоть остался. Сбацала бутерброды и закинула их в микроволновку, включила чайник, присела на табурет - ожидать результата и чутко прислушиваться к тишине.
   Стук двери, шаги и запах воды. Илья обрадовался даже такому "изобилию" и смел все в мгновение ока. Как и я. Жрать просто, не есть, а именно так, хотелось немилосердно. Чай, шутки, которые не смогу вспомнить. Но зато помню что мне было весело и очень тепло. Ведь знаешь, порой эта квартира кажется мне одиночной камерой, из которой можно уйти, но в которую все равно вернешься. Вернешься к этой тишине, холоду, и дело совсем не в температуре. Но ты вряд ли меня поймешь. А когда Илья был рядом, то... словно потерянный пазл на место встал, и все изменилось. Никогда мне не было здесь так уютно.
   И тоскливо тоже. Ведь я знала, что это все - ненадолго.
   Собрав тарелки и кружки, повернулась к мойке. Задумалась и пропустила момент его приближения.
   Тихое "спасибо", прикосновение к уголку губ, объятие, которое не хотелось разрывать. Тепло...
   - Иди ты, Васильев, со своими поцелуями... - пробормотала, опуская мыльные руки вместе с тарелкой в мойку.
   Я окончательно запуталась в паутине.
   Тяжелый вздох. Илья уткнулся носом в мои волосы.
   - Тань, когда все изменится? Ты же все понимаешь. И я понимаю. Так почему?
   Наблюдала как тонкая струйка воды смывает с кожи пену. Отвлечься.
   - Ты же такой внимательный. Ну и пойми. И больше не приставай с глупыми вопросами.
   - Что я тебе такого страшного сделал? Может, расскажешь?
   Продолжила мыть посуду.
   - Ничего я тебе не буду рассказывать, - грубовато получилось.
   Но все равно это его ни капли не задело. Васильев рассмеялся и прижал крепче.
   - Ладно... Ладно, ежик. Тогда постой так немного. И без отговорок что тебе не нравится. Я же вижу.
   Зря он это сказал. Но с другой стороны, кто знает, что бы случилось с тот вечер? Даже не могу предположить. А так... Так даже лучше.
   Я вспылила. Доставала с самого начала эта внимательность. Мои тщательно лелеемые секреты и тайны - я привыкла что о них никто не догадывается. И тут появляется в жизни один... от которого ничего не скроешь. Конечно же это злит!
   И пугает, до дрожи.
   Поджала губы и развернулась. И судя по его взгляду, Илья не ожидал.
   - Ты... Наверное, тебе никто не говорил что людям очень не нравится когда их мысли читают? Если уж видишь так много, то будь добр не озвучивать вслух какой ты проницательный и крутой. - Он нахмурился. А меня понесло... - А, - ядовито усмехнулась, - или тебе уже говорили, но ты не обратил внимания? Играешься? - Оттолкнула его. Васильев сделала пару шагов назад, не сводя странного взгляда. Бесит! Снова начинает? - Ненавижу таких людей. Уходи!
   И он, не сказав ни слова, развернулся и вышел. В коридоре сунул ноги в кроссовки, накинул куртку, а я стояла рядом. Открыла дверь и жестом показала чтобы он проваливал.
   - Я не играю с тобой, - тихо сказал, остановившись рядом. - Просто пытаюсь узнать тебя получше. Понять, что сделал, чтобы не сделать это снова. - Он поднял руку, прощаясь. - Жаль что ты не понимаешь меня.
   А его штаны с кофтой выкинула следом, в окно. Стереть всякое напоминание о его присутствии!
   Глупая вспышка. Стереть? А что делать с памятью? Голову так просто не выкинешь.
   Ночью проснулась от перезвона мобильника. Смс.
   По ночам, когда я один, мне очень часто хочется кричать. Сделай уже шаг навстречу...
   Пауза. И еще одно сообщение от все того же адресата.
   Ведь это не сложно, да? Признаться не только себе, но и мне.
   ...
   Дать приблизиться.
   ...
   Мне холодно без тебя.
   Телефон грохнулся об стенку и затих.
  
   И началось то, что я так боялась. Что довело меня вот до такого состояния.

***

   День как день - обычный. Четыре не очень сложных пары - хех, мне после зубрежки почти все казалось не сложным, - смена в Пирамиде, дом, с возможностью забега друзей. Лил дождь, но уже как-то привыкла. Всю неделю уже льет... или больше? Я снова уснула на своей последней парте, в пол уха слушая учителя и совсем не смотря на место Васильева. Пустое место. И почти не думая, куда он делся. Ведь это обычное явление - пропуск им пар.
   Может... может, он не прогуливает, а рисует? А-а, в баню его!
   Глупая вспышка, глупая обида. Я понимала это, но все равно продолжала злиться. И хотела, и не хотела одновременно его видеть. Впрочем, оба моих желания исполнились. После второй пары нужно было перейти в другой корпус, через раздевалку. Так как жарко, она уже не работала, но многие из студентов оставляли под стойкой свои огромные сумки. Ну а что, полок там много. Все что угодно поместится. Даже человек - проверено на собственном опыте.
   Шла я тогда мимо стойки и потом мысленно погладила себя по голове за такую идею.
   - Танюха!!!
   Я не поверила свои ушам, но ноги очень даже поверили. Не особо раздумывая, нырнула в толпу, а уже от туда, под прикрытием высоченных дылд, перелезла через стойку, прижала колени к груди, закатилась на самую нижнюю полку и затихла. Перестук каблуков совсем рядом, туда-сюда. "Танька, Танюха!" - продолжали голосить. Точно нюх на меня, иначе почему она бегала именно мимо меня, пока и вовсе не перегнулась через стойку? Неслышно забилась еще глубже. Совсем не хочется, чтобы она увидела меня в таком виде.
   Все. Она остановилась рядом - не только это ощущаю, но и слышу знакомый цокот ее ноготков, постукивающих по стойке. Червяком подползла к большой дырке в углу. Без понятия, зачем ее сделали, но деятельные студенты приспособили ее для своих сумок - когда тяжело передавать их поверху, пихали через эту дыру сорок на сорок. А тяжело им было всегда.
   Цветной чулок, туфли на причудливой, высоченной шпильке, кружево платья по середину икры. Кто еще будет так наряжаться кроме как Марийки фон Дюваль?
   - О, да это же маньяк-преследователь моей Танькобел! - Сипло пискнула, сердце ушло в пятки. Вот только этого для полного счастья не хватало. - Хелло, ты какими судьбами? О, неужели с ней учишься? Опять преследуешь?! - начинала набирать обороты Марийка.
   - Тихо, тихо... Да, учусь с ней. - Рядом с ажурными туфлями показались синие кроссовки Васильева.
   - Отлично! Тогда веди меня к ней, есть разговор!
   - Хм... - многозначительно выдал Илья.
   - Чего мнешься и хмыкаешь? Выкладывай что есть.
   - Я не знаю, где она.
   - Как не знаешь? Ведь в одном университете...
   - Кстати, встречный вопрос - а ты откуда знаешь, где она учится?
   - Сама сказала - в ГУГе. На виве... да, на этом самом. Только я не могу понять, что это значит.
   Едва не вгрызлась от разочарования в лодыжку фон Дюваль. Ей только партизаном быть!
   - На каком курсе? - ухватился Васильев. Не сомневаюсь, слова подкреплены его любимым пронизывающим взглядом. В точку.
   - Хей, мальчик, не смотри на меня так, я не на допросе! Без понятия, иначе бы тут не кружила второй час, - сразу же сдала Марийка. - А с чего такой интерес?
   - Я хочу ее найти. Ты ее фамилию знаешь?
   - Ну да, безмятежно отозвалась подруга. - Танька Су... Ай!
   Я не могла допустить чтобы она договорила, и со всей дури ущипнула ее за ногу. Тут же спрятала обратно руку.
   - Суай? - удивился Васильев. - Необычная фамилия.
   А еще я знала что Маринка никогда не оставит что-то необычное без внимания.
   - Ага... она такая...
   Фон Дюваль склонилась почти до пола. И конечно заметила в дырке мою рожу. Узнала, даже без краски. Неужели все настолько плохо? Тогда мне тем более нужно беспокоиться.
   Ожесточенно зажестикулировала, чтобы она не вздумала говорить вслух. "Уведи его подальше!" - прошептала и полоснула пальцем по шее, показывая как мне будет "хорошо", если этот человек отыщет меня.
   - Что случилось? - Судя по голосу, Васильев начал наклоняться, и я тут же вжала голову в плечи и сползла дальше.
   - А... - Марийка наоборот распрямилась. - Да, так. Чулок пошел сборками, нужно было поправить. Не буду же я ходить как пугало. - Пауза. И разъяренно: - Что? Что ты хотел сказать? Что я итак пугало?
   О, фон Дюваль решила сделать из ничего скандал. То, что нужно. Поползла еще дальше от них, пока не уперлась кедами в стенку. А теперь выкатиться, развернуться и все тем же червяком вылезти наружу. Ведь если полезу по верху, будет слишком заметно.
   - С чего ты взяла? Ничего такого...
   - Ага! - возопила Марийка. - Еще и отпираешься! Значит, точно что-то подумал!
   Пролезать сквозь эту маленькую дырочку сложно. В тот момент я страстно жалела что не родилась мальчиком. Потому что у мальчика нет настолько выпирающий частей тела, ни верхних, ни нижних. А еще я убедилась и поверила что все-таки женская у меня фигура. Очень женская. Особенно когда в груди застряла.
   Фон Дюваль умеет скандалить, этого таланта у нее не отнять. Вот и тогда она профессионально скандалила, приковав к себе все внимание свирепеющего Васильева. Ну, если этот урод посмеет поднять на нее руку - закопаю, ни на что не посмотрю! Друзья для меня - самое святое.
   Конечно люди обращали внимание на выползающую меня, но мне было как-то. Я их не знаю, они меня тоже - посмотрят и через пару минут забудут. А вот Васильев... Он столько раз смотрел на меня, он узнает. Рано или поздно. Но все же будет лучше последнее, чем первое.
   Я пока не готова.
   Оттопыренный зад тоже застрял, и ни в какую! То есть - ни туда, ни обратно. А у меня далеко не ангельский характер. Я вспылила и лягнула ногой, попала во что-то, это "что-то" грохнуло, давление на зад исчезло, и я смогла перестать изображать Винни-Пуха. Жаль только вместе с тем привлекла нежелательное внимание. Даже три-четыре секунды бывает так много... Мы не встретились глазами, но он на меня посмотрел. Брови нахмурились, а глаза медленно, но верно округлялись. "Узнал?!" - панически заметалась одна-единственная мысль. Я успела умереть там, на холодном каменном полу и восстать в виде запрограммированного на только одно зомби. Драпать. Со всех ног.
   За мной никто не гнался.
   Уже в автобусе судорожно собрала выбившуюся челку, чтобы заколоть ее наверх, обнаружила что вчера косметику-то я смыла, а вот многочисленные кольца и шипы из левого уха вытащить забыла.
   Твою мать...
  
  
   Ну что, Себа, а теперь я расскажу, что приключилось с твоей хозяйкой сегодня.
  
  
   Универ прогуливать нельзя. Аукнется. Так что решила придти пораньше, чтобы избежать встречи с одним человеком. А потом просидеть в туалете до самого звонка, незаметно забежать в аудиторию и выбежать сразу после звонка. Вот так. Но не удалось. Оказывается, в голову Васильева посетили схожие мысли. На лавочке, недалеко от входа, он сразу обнаружился - в такую рань народу было капля.
   Бочком завернула в каморку охранника и осторожно выглянула наружу.
   Илья что-то строчил по мобильнику. Лицо жесткое, губы поджаты, брови насуплены. Последнее нажатие - он убрал большие пальцы, склонился над экраном... чтобы после отшвырнуть телефон.
   - Опять?! Черт... - Илья нахмурился еще сильнее и прислонил сцепленные замком ладони к губам. - Таня...
   С того момента и по сей скорбный день мое средство связи лежит в разобранном состоянии на тумбе, в спальне. Не пережило встречу со стенкой. Так что я вынужденно вне доступа для всех.
   Наверное, так лучше.
   Он ведь... мне писал, да?
   Пришлось выйти на улицу и стоять там, вжавшись в угол, под козырек, и прикрывшись зонтом от непогоды. В итоге, когда прозвенел далекий звонок, вымокли даже кожанки под юбкой, пусть и не знаю, каким образом. Отвратное ощущение мокрой одежды, прилипающей к коже... но пришлось с ним мириться. А что делать?
   В кабинет, где уже началась лекция, пробралась вместе с группкой наших девчонок, и незаметно пробралась до своего, последнего, места. Что уж я хорошо научилась делать, так это сливаться с толпой, пусть и совсем маленькой. Отсидела на паре, тщательно конспектируя тему, которая будет в одном из билетов, стараясь опускать голову как можно ниже и не вылезать из-за пышного кафра сидящей передо мной.
   Не знаю, что делал Васильев. Смотрел? Или не обращал внимания?
   Узнал ли? Сердце не успокаивалось и стучало в висках, смешивая мозги в калообразую субстанцию. А как таким веществом соображать? Вот именно что никак.
   Пара закончилась, я собралась драпать снова. Как говорится - во избежание. Не успела. В последнее время мне редко везет.
   - Мымра! Есть конспекты по маркам бетона?
   Уложила обратно зад на стул, вздохнула. Иди ты, Орлов. Совсем не до тебя.
   Да какой там. Пошел он, как же.
   - А? Не слышу! Тогда я сам посмотрю. - Загребущие пальцы потянулись к сложенным стопкой тетрадям, перебрали их, нашли по строймату, пролистали. Кстати, а есть ли этот конспект? Кажется, эта тема есть в билетах... - О, есть. Хорошая псинка, я их забираю.
   Подняла голову и вскочила. Еще чего, так не пойдет!
   - Эй! Отдай, - воскликнула в голос. Тишина поглощала все звуки. Кажется, мы оба привлекли внимания больше, чем надо.
   - О-о, какие глаза... наша мымра решилась подать голосок? Эй, все слышали? - Счастливый Максим обернулся. - Она, оказывается, не немая! Скажи еще что-нибудь. - А это уже мне приказ. Выгнула бровь. У меня не было никакого настроения играть обычную роль. - Не хочешь? А если так? - Он подхватил злополучную тетрадь, поднял ее на высоту своего роста и издевательски помахал. - Ну, ату-ату!
   - Макс, ну хватит уже. Это не смешно, - кто-то со стороны. Разозлилась сильнее. Мне не нужна чужая помощь! Сама сейчас поставлю его на место.
   - Ой, да ладно! И смешно, и интересно! Смотрите как она сейчас плясать будет.
   "Скорее это ты у меня плясать будешь!" - подумала, примеряясь к предметам меблировки. Выбирала, чем бы прибить одну давно раздражавшую муху.
   И тут на помощь прискакало Его Высочество. Его зад устроился на крае моей парты, а спина заслонила от Орлова.
   - Макс, а я тебя ищу! Как насчет послезавтрашней вечеринки?
   - Чув, серьезно? Ты решил пойти на нашу пати? Крут! Надо всем сказать!
   Васильев спрыгнул и толкнул локтем Орлова, который обо мне совершенно позабыл и расписывал Илье все прелести "пати".
   А когда они развернулись, Васильев повернул голову ко мне. И улыбнулся.
   Если бы я не сидела - точно бы свалилась на пол.
   Я увидела в его глазах то, что так боялась. Узнал...
  
  
   Застонала и сунула голову под подушку, но даже там меня преследовал назойливый звук дверного звонка. Открывать не хотелось, и причин было две. Первая: лень. Вторая: я знаю, кто там. Васек. Характер его я знаю, успела за столько лет изучить. Нетерпеливый, вечно куда-то опаздывающий, бородатый - с лет восемнадцати так точно - дядька. Никто из моих друзей, кроме него, так настойчиво трезвонить не будет. Абсолютно точно знаю. И поэтому не хочу идти. Без понятия, чего ему неймется, но в сомнительных аферах участвовать настроения нет. Сказать ему, что ли? Ведь не отстанет, минут десять так точно трезвонит.
   Со злостью отбросила одеяло. Ну, Василий Батькович, я тебя сейчас морально убью. Только успокоилась и умудрилась заснуть!
   - Васька, имей в виду, если ты беспокоишь меня по какой-то глупости, но лучше сразу уходи, - громко говорила, подходя к двери. - Порву. Я не в настроении.
   - И кто же тебе его испортил? - поинтересовался нежданный гость, не тушуясь и сразу проходя внутрь, своими руками приоткрыв дверь шире и захлопнув ее после.
   "Ты" - едва не ляпнула, офигевая от наглости некоторых особей. Уже в который раз.
   Передо мной стоял совсем не кузен, а тот, кого видеть бы не хотела с месяца два. А лучшее - с год. Причем, спокойно так разувался... а, нет, уже разулся, а теперь стоял и смотрел, куда можно пристроить свою куртку. Нашел. Повесил. Подхватил с пола один из пакетов и с легкой улыбкой протянул мне.
   - Я принес твою одежду. Не волнуйся, чистая. - Демонстративно принюхался, вытянув шею и прикрыв глаза. - Чую запах кофе. Угостишь? На улице холодно, задубел. - И подтвердил слова зябким передергиванием плеч.
   Отошла подальше и, опустив глаза, тихо выдавила:
   - Если это все, что ты хотел - пожалуйста, уходи.
   Что, к черту, происходит? Почему он здесь? И... почему все по-прежнему? Разве он меня не узнал? Тогда к чему эта игра, что он хочет от меня?
   - Какая ты плохая хозяйка... Ну напои гостя кофе, - протянул он с просящими нотками. Но расстояние между нами сохранял, Мистер Сама Доброжелательность. Опять все понял? - Я же не съем тебя.
   Глянула на него из-под бровей. Улыбался. А... может, он все-таки такой дебил что не узнал? А?
   Да и что, в конце-концов, я тут застыла статуей? Чтобы я - и терялась от присутствия вот подобного человека, как какая-то кисейная, мечтательная барышня? Да никогда!
   Кофе хочет? Будет тебе кофе. И я тоже сделаю вид что ничего не произошло. Узнаю что хочет - и вытурю. Раз и навсегда. Не только из квартиры, но из сердца. Очень постараюсь.
   - Да кто тебя знает... - фыркнула, проходя мимо - на кухню. А Илья увязался за мной.
   - Кстати, я еще кое-что тебе принес. - На обеденный стол лег другой пакет. Василев проворно вытащил его содержимое. Что-то большое и квадратное. Избавил это сначала от пленки, потом от вороха газет... и теперь на столе лежала картина. Та самая. Заключенная в насыщенно-вишневую раму. Руки сами потянулись дотронуться до нее. - Жалко, конечно, отдавать, ведь это первый наш совместный рисунок... Нравится? - заметил мои поползновения довольный Васильев. - Гвозди и молоток есть? Давай повешу куда-нибудь. - Замотала головой, борясь с невиданным делом. Меня душил колючий комок в горле, а глаза резало. И сказать хоть что-то было невозможно. Пока невозможно. Сейчас... все пройдет... - Нет? Ладно, я потом свои принесу.
   Руки продолжали делать привычную работу. Потянуться до верхних шкафов, достать банку с "якобсом", пока другая рука опустилась в ящик со столовыми приборами, отсыпать с кружки по две ложки, залить кипятком, и после всего развернуться и поставить их на стол.
   - Нужно подождать, - безо всяких эмоций сказала. Последствия задавленной на корню истерики.
   - Подождем. - Кивнул Васильев, с деловитым видом схватил меня за руку. - А пока пойдем. - И потащил прочь из кухни.
   - Куда? - Но ведь шла, не сопротивлялась. Не знаю, почему.
   - Просто пойдем.
   Остановились мы в прихожей. Илья покрутил головой, безошибочно нашел и щелкнул выключатель.
   - Зачем ты выключил свет? - начала паниковать, безуспешно вглядываясь в темноту. Чувства обострились до предела. И я прекрасно знала, что он где-то рядом. Всей кожей ощущала. Все равно прикосновение к щеке оказалось неожиданностью. Отпрянула, едва не повалив гардероб, но Илья придержал меня за талию и помог удержать равновесие, но сразу убрал руки.
   - Постой так. Совсем немного.
   Следующее прикосновение к щекам. Пятерни заскользили к затылку, отводя волосы назад. Исчезли, но волосы продолжало что-то удерживать. Следом - прохлада дужек очков от виска до ушей. Паника разгорелась по новой. Что он делает? Но я не успела снять очки. Вспыхнул свет и с непривычки резанул по глазам. А когда открыла их, то обнаружила лицо Ильи. Очень близко. Он внимательно разглядывал меня. И, скосив глаза вбок, поняла - почему. В зеркале отражалось два лица, одно профилем, другое анфасом - мое рыло, с зализанными волосами и квадратными "бабушкиными" очками на носу.
   Пальцы коснулись подбородка и заставили запрокинуть голову, встретиться взглядами с Ильей. Какие же у него теплые глаза...
   - Это ты.
   А потом поцелуй, долгий, тягучий, захватывающий в водоворот таких ощущений, что подгибались ноги и шумело в голове. Я цеплялась за все, чтобы удержать равновесие, и чаще всего это была одежда Ильи. Теряла себя...
   Васильев разорвал поцелуй и, прислонившись лбом к моему лбу, зашептал:
   - Я дурак. Прости, даже не знаю, как просить прощения... Обещаю, я больше никогда не причиню тебе вреда и другим не позволю. Никогда больше не потеряю.
   Он наверное не знал, что слова подействовали совсем не так, как он хотел. Они разрушили волшебство и напомнили мне о реальности.
   Он узнал. И теперь Таня - одна, гремучая смесь из двух половинок моей жизни. Тайны раскрыты, я как на ладони.
   И это перепугало до смерти.
   А на испуг у меня одна реакция - злость, такая же сильная.
   Вырвалась, отбросил руки Васильева, доковыляла до двери, провозилась с замком, потому что руки не слушались, тряслись, пальцы не сгибались. Но вот, я справилась. Распахнула дверь так что она с треском ударилась о стенку.
   - Пошел вон. - Но Васильев не среагировал. Он стоял и ошалело хлопал глазами. И я помогла. Зашла за спину и изо всех сил затолкала его в спину. - Пошел! Не хочу тебя видеть, понял? - и вытолкала за дверь, тут же ее захлопнув. Дрожащими руками закрыла все засовы. Все, защищена. Силы кончились так же внезапно, как появились. Сползла по двери и сжалась в комочек. - Чтобы больше никогда, слышишь, никогда сюда не приходил! - заорала. Голос сорвался. И решимость тоже. Все пропало, кроме леденящего страха.
   - Я не уйду, - приглушенно, но внятно прозвучало из-за двери.
   - Уходи! - отчаянно закричала на пределе связок. Обхватила руками плечи. Уходи же... Я не знаю, что со мной происходит, но когда он уйдет - станет лучше. Станет... уверена.
   Шорох, будто и он сполз по двери.
   - Нет. Буду сидеть, пока ты не откроешь. Больше ты не сбежишь от меня.
   - И сиди. - Вскочила. - Мне пофиг, понял? Клала я на тебя! Ты никто для меня! Урод.
   И просто убежала, в самый дальний угол квартиры, куда забилась и уткнулась носом в колени, безуспешно пытаясь успокоиться.
  
   Что за глупая попытка сделать ему больно? Зачем? Не знаю... но как же в тот момент страстно хотелось! Размазать его по стенке, заставить страдать... и это любовь? Не похоже... тогда как обозвать вот это мое состояние?
  
   После такого всплеска эмоций наступила новая стадия. Называется - пофигизм с налетом жеруна. Тебе это знакомо, Себа, знаю. Это когда на весь мир до бездны по, сидишь или лежишь как вобла, уставившись в одну какую-нибудь симпатичную точку, в голове пустота... и очень хочется жрать. Причем, чего-нибудь эдакого. Чего не ешь обычно.
   Долго, минут пять, прислонившись ухом к щели, прислушивалась. Неработающий мозг щелкнул и отметил, что не ушел. А значит, и я не выйду. По любому. Не знала, что в таком состоянии мой мозг выдает настолько оригинальные и, внимание, быстрые идеи. Решительно направилась к балкону и принялась стучать, как дятел, пока в окошко не просунулась лохматая и конопатая рожа соседа. Вот он-то как раз и притащил мне восемь больших пачек "лейс" и огромную бутылку колы, а я пока подключала ноут к телевизору и ставила первое попавшееся из папки "доброе". Им оказался как раз таки "Шрек"...
  
   Ну, а конец ты знаешь. Я сижу в окружении пустых пачек, глыщу остатки колы, а ты, мой дорогой, валяешься на одной из пачек и лижешь свои... свое хозяйство. Хоть развернись ко мне холкой, наглец! Ноль внимания. А я же тебя кормила, поила, а ты... как все мужики. Сволочь. Да ты хоть слушал?! Метнула тапок, но не попала. Так и знала, что у этого котяры есть еще пара глаз на затылке.
   На экране - всеобщий хеппи энд. У меня почти то же самое, но с приставкой "ноу". А было бы хеппи, если бы не мои обширные чернобыльские тараканы и странное состояния панической трясучки. Пусть сейчас я в относительной норме, но как только подумаю о госте по ту сторону моей двери... на часах - почти полночь, он пришел в восьмом часу. И до сих под не ушел. Я знала это точно - попросила соседа посмотреть. Васильев сидел на моем коврике и бдел. На мою влюбленную по уши голову...
   Схватилась за эту самую голову. Как я только это допустила? Где сделала ошибку? Когда... влюбилась? После того наиглупейшего поцелуя? Или когда ощутила чужое тепло? Когда поняла, что мне его не хватает?
   Васильев... уходи уже из моей головы! Хочу в прежнюю жизнь, спокойную и размеренную. Без тебя.
   - Не нужна мне эта любовь!!
   Не нужна... слышишь?..
  
  
   Я не собиралась пропускать пары из-за какого-то идиота. Именно так. А всю жалость и сочувствие давить на корню, как совершенно лишнюю и вообще побочную реакцию. Только вот как? Пашка принес неутешительные вести: Васильев, полудурок тот, сидел там же, где и раньше. И бдел. Упрямый красноглазый кроль.
   Он не оставил мне выбора. И пришлось опять просить помощи у соседа. Как же хорошо что он не успел свалить на работу! А еще хорошо что у нас балконы разделены только низкой перегородкой и фанерой.
   Закрыла дверцу и прилипла ухом к задней стенке. Он еще и дверь оставил приоткрытой - хорошо будет слышно.
   - Ее там нет.
   - Что? - хриплый, усталый голос. Цыц, сердце. Хватит с меня. Хватит...
   - Ее там нет, - терпеливо повторил Пашка. - Она ушла.
   - Что за бред? Она никуда не уходила.
   - Ну, кроме двери есть еще один выход. Она прошла через балкон и ушла.
   - Она не могла уйти.
   - Стой! Да говорят тебе - она ушла!
   Грохот, слоновие шаги. Я так и знала, что он не поверит. Порой этот человек очень догадливый. Но не настолько, чтобы сразу, с порога, сворачивать в самую первую комнату и заглядывать в шкаф.
   Твою же мать... дожила. Теперь еще и детство вспоминаю, в прятки играю. Но что делать? Ничего...
   Сердце панически билось в груди, по спине тек липкий пот.
   - Прости что втянула, - бросила на бегу. Пашок отмахнулся и бросил вслед:
   - Сочтемся.
   А в этом не сомневалась. И уже побаиваюсь последствий.
   Но это будет после.
  
   Я так и не смогла пойти в универ, вот такой я трус. Прошаталась по городу, надеясь наткнуться на знакомые рожи. Но нет, когда они не нужны - находятся, а когда нужны... Из-за чего чувствовала себя еще хреновее.
   К своей двери я подходила очень осторожно. Но зря, как оказалось. Его уже не было.
   Отодвинула ногой в угол весь срач, кота покормила и села за комп. Хотелось поговорить, хоть с кем. Все равно. Но я никак не ожидала такого ажиотажа...
   Dimk@: Танька, он с ума сошел!
   Tor4ok: Мляяяя, мне что, прятаться от него?!
   bybleGum: Монстр ты, Танюха, и ухажеры у тебя такие же. Утихомирь уже его! =(
   Hobbyt: Танчик, объявись... плиззз, он меня достал!!!!!
   Vas_iS_Das: Татьяна Батьковна, имей в виду, еще раз - и я этому пареньку голову оторву. Без шуток, он вот где стоит!! ((((
   fonDiuval: Танькобел, я без понятия, что у вас там творится, но может хватит? Этот твой Илья весь город на уши поставит. И прости, но я дал ему твою аську. Это не дело. Хватит уже мучить и себя, и его. Прости. Можешь потом меня убить.
   И еще с десяток, по одному образцу. Кроме последней.
   wasilEV_ILL: Тебе не надоело убегать?
   ...Убегать?
   Убегать.
   Медленно встала. Собралась, закинула торбу на спину и пошла.
   А ведь ты прав. Как всегда. Мистер Проницательность.
   На пальцах объяснила в первом же салоне что делать. Похоже, внушила я ужас местным, раз они так старались аж в четыре руки. Все равно сколько заплачу, главное - результат. И он не разочаровал. Дунула на короткую рваную челку, тряхнула волосами, которые теперь были не по плечи, а по подбородок... Отлично. На улице не стала доставать зонт, а шла так, запрокинул голову к небу, не обращая внимания на взгляды прохожих, пропуская мимо ушей их шепот о моей "нормальности".
   "Завтра, в девять, возле входа в ГУГ. Все услышали, все приняли на заметку. И чтобы все были!"
   Все и будут. Абсолютно все.
   Я больше не стану бегать. Хватит. Я уже поняла.

***

   Воскресение. Тишина, никаких людей, даже деревья перестают шелестеть листьями - кажется, что в этот день маленький мирок, именуемый университетом, вымирает на короткие двадцать четыре часа. Не смогу с уверенностью назвать хоть одно воскресение, в которое бы хоть разок не заглянула сюда, варварски перелезая через невысокую ограду. Не интересно было через ворота. Не так... хотелось в этот безлюдный день попасть сюда не так, как обычно. Может, это было своеобразным символом? Другая "я". Как же я трепетно, оказывается, оберегала от обычного окружения это свою частичку... как сокровище. Холила и лелеяла, хранила в самой лучшей коробочке и была самым лучшим на свете охранником. Не льщу, просто знаю. Уверена. Ведь каждый, наверное, вот так хранит то, что ему дорого. А мне было. Ведь... ведь это был шанс увидеть мир. Влиться в его течение, причем именно так, как хочу. Не подчиняясь обстоятельствам, обязательствам и каким-то глупым правилам, придуманным другими и которым, отчего-то, все должны следовать. Я имела кусочек жизни где жила как должна. Я была свободна.
   Пока один человек, которого не замечала два года, не ворвался в мою жизнь и не украл ключик от моего сокровища. Сам того не зная. Играл им, заставляя замирать сердце. Заглянул в душу, нашел там то, что так нужно было мне, и подарил, но не безвозмездно. Он заставил привыкнуть. Настолько, что через некоторое время я не могла прожить без его тепла, без разговоров с ним, да просто не видеться не могла.
   Сблизилась, слишком. И допустила ошибку. Он понял как использовать ключик. Коробочка открыта. Но этого ему не хватило. Он... он, будто паук, давно начал сплетать вокруг меня сеть, только заметила я это слишком поздно. Одно слово - ловушка сработала. И теперь мое сокровище перестало таковым быть.
   Боже... еще бы понять смысл вот этих размышлений!
   Поджала пальцы на ногах и стала перекатываться с носка на пятку, дыша на перемерзшие ладони. Кто же знал что сегодня так резко похолодает? Оделась бы теплее. Но точно бы проиграла, как любит говорить фон Дюваль, в эпатажности. Я, конечно, могла бы воскликнуть что ничего подобного, что я не старалась так уж и выделиться... о нет. Сегодня все не так. Как раз наоборот - я хотела быть как можно более ярче. Нет, вернее будет - необычнее. Непохожее на ту себя, которую они привыкли видеть. Любимые берцы начищены до блеска, каждый шипик, каждая пряжка - само как-то получилось, руки нечем было занять. Далее короткие драные джинсы с налепленными нашивками. Майка с любимым посылом "fuck the world" под косухой-недотрогой. Так ее обозвали некоторые, из-за россыпи мелких шипов на плечах и руках до локтей. Похожа на ежика... но зато чувствую себя очень комфортно. Образ завершали густые черные тени на глазах, растрепанные ветром волосы и связка цепей, довольно громко позванивающих. Это успокаивает. И привлекает повышенное внимание.
   Я подъехала примерно без пятнадцати назначенного времени - как показывали часы в автобусе - и уверенно свернула во дворик универа. Так было для других. А вот мне стоилось огромных усилий не затормозить и идти как шла. Ведь... это первый раз.
   Все знакомые рожи... Я не осталась без внимания ни на минуту. Перешептывания, показывание пальцем и гуляющий вопрос: "Кто это?" Не все оказались такие тугодумами, как некоторые люди. Меня узнавали - вернее, предполагали что это я... но таких людей сразу обрывали, говорили что это не может быть... ха-ха...
   Ха-ха. Я это, народ, я. Привыкайте. Теперь всегда так будет. Коробочка из-под сокровища пуста.
   Пристроилась под одним из деревьев, по двум причинам. Нет, я не пряталась - иначе бы выбрала деревцо подальше. Просто мне нужно было опереться обо что-то, и ветер не так сильно задувает.
   Буду надеяться что к обеду станет теплее.
   И да, я заделалась немножко фон Дюваль. Мне нравилось это внимание и нравилось, чуть улыбаясь, слушать разговоры, как неуверенно предполагают одни и рьяно защищают свою точку зрения другие.
   Я не особо оглядывалась, большинство времени смотря на экранчик ай-пода... но кажется, он не пришел. И отлично. Так и должно быть.
   Куратор никогда не отличался пунктуальностью, но только идиот или самоубийца скажет ему это в лицо. Пришел он только в половину десятого, и я почти заделалась этим самоубийцей. Задубела! Но удержалась, вот такая я молодец, и просто перешла под другое дерево, поближе к кучкующимся. Знала что сейчас последует длинная и несколько пафосная речь. Любит куратор такие вещи, любит. А мне лень стоять просто так.
   Еще двадцать минут - жажда крови загуляла среди нашей группы, ежащейся, подпрыгивающей, жмущейся друг к другу. И куратор смилостивился, перешел к перекличке.
   - Афанасьев! Бабочкина! ... Перепелкина! Резин! Суворова! См... - Он так быстро проговорил мою фамилию и перескочил к следующей... хотя, и чего я удивлена? Ведь привык, когда я присутствовала на подобных "мероприятиях"?
   - Здесь, - крикнула погромче. Куратор запнулся, забегал глазами, и вот так пробегал мимо меня дважды. А ведь многие остановили взгляды на мне, не отворачивались.
   - Где? - удивленно. Даже за очками полез. Но не помогло.
   Подняла руку.
   - Здесь.
   Новая волна шепотков и направленных на меня пальцев. Максик застыл статуей себе, ну, как и многие.
   Удивились? Да. Больше не бегу и не прячусь.
   Куратор наш - мужик немолодой, повидал на своей жизни немало, так что быстро очнулся, величаво убрал очки в нагрудный карман и пошел дальше по списку.
   Автобус-тарантайку пригнали прямо к воротам, пожалели наши ножки. Я запрыгнула сразу, первой, заняла любимые места и там развалилась на переднем сидении. Чтобы не нашлось самоубийц. Сама и не ожидала, что они найдутся, а вот же... в некоторых глазах я стала чем-то вроде такой экзотической игрушки, но чем дальше, тем меньше я вызывала опаски и тем более - интереса. До такой степени что некоторые особи почти готовы были подойти ко мне и поговорить. Идите вы! Не нужна мне такая сомнительная компания.
   Думала что четырнадцать человек - это все, ан нет. Автобус по городу собрал оставшийся десяток. И получилось, что в этот поход решили отправиться все. Совсем все. Замерла, позабыв дышать, когда Васильев показался около водителя. Он поднял руку, приветствуя некоторых выкрикнувших его имя, осмотрел салон, встретился со мной взглядами. Промелькнула, после удивления, то ли улыбка, то ли ухмылка, и этот человек, как танк, попер вперед. С ясно читаемым на морде желанием.
   Хрен.
   Переборов панику, перевела взгляд на окно и разложила ноги на соседнем сидении. И пыхти - не пыхти, не сдвинулась. Я намеков не понимаю.
   Не хочу тебя видеть. Не хочу больше ощущать рядом. Я лечусь, понял? От этой глупой и бесполезной любви.
   И он ушел. Наверное, понял, как и всегда. Проницательный же.
   Всего было два направления, куда нас могли заслать. Нет, лес по кругу, куда хочешь - туда и езжай, но специально оборудованных мест всего два. Бывшие и не очень тур базы, северная и западная. Нас повезли в Запад, который заброшен, но тем не менее - популярен. Особенно у молодежи. Мы с друзьями ездили на эти развалины в прошлом году. Тихо - относительно, это когда попадешь, - лес не очень густой, но красивый. Особенно где обрыв, да... навсегда запомнила, какой вид открывается с того холма.
   Знакомые все пейзажи за окном... получается что, нас туда и везут? Йоху!
   ... М-да. Йоху. Сижу, как идиотка и умираю от скуки. На кравишные виды налюбовалась в первые четыре часа, еще четыре - погуляла по лесу, а потом... Да, я приехала чтобы показать всем себя, раз уж решила все изменить. Но как-то не подумала, а что именно я тут собираюсь делать. Зря. Хоть бы книжку захватила, почитать. С ними ведь не поговоришь. И дело совсем не в том, что смогу... Ай, кого я обманываю? Не смогу. Мне элементарно, как бы позорно это ни было, страшно завязать разговор. Даже не самой, просто поддержать. Так что желающие пообщаться уходили ни с чем. Ну, и еще одна причина. Мне все равно же будет с ними смертельно скучно. Как и всегда.
   Ушла подальше от скопища народа, начавшего разжигать костры и разбивать палатки, к самому краю обрыва. Хотелось сначала сесть и свесить ноги вниз, но я так подумала. Посмотрела на землю и решила что рановато умирать. И ограничилась посиделками под деревом, ткнув в уши затычки и врубив музыку на полную.
   Сколько меня не трогали? Шут его знает. Но вот же... тронули. Наушники были бесцеремонно выдернуты, я перепугана, разозлена и... снова перепугана, когда увидела этого "варвара". Действительно, кому еще смелости хватит? Но я постаралась сделать вид, что спокойна.
   - Смотри, как же тут хорошо. И высоко. И мне стоит только протянуть руку, схватить тебя за лодыжку и столкнуть вниз, - вкрадчиво заговорила. - Мокрого места не останется. И мне за это ничего не будет. Ну а что? Простой несчастный случай. Тут же глина, а после дождя она такая скользкая...
   Васильев усадил свою задницу рядом, положил локоть на колено и повернул голову ко мне.
   - А ты станешь это делать?
   - А ты не видишь? - огрызнулась.
   Идиотские вопросы.
   - Ты сказала что тебе это не нравится. Так что нет, не знаю.
   - Врунов я тоже не люблю.
   - Но ведь и ты врала.
   Вскинула голову.
   - Что?! Когда и где? Я не умею ни врать, ни недоговаривать. - Отвернулась. - Если ты не заметил, я просто ничего не говорила. И не виновата, что кто-то и что-то там себе напридумывал. Понял? Отбой, - махнула ладонью, словно отгоняюсь от назойливой мухи. - Оставь меня в покое.
   Пожалуйста.
   Не удивлена, что он не заметил молчаливой просьбы и продолжил давить на меня.
   - Тогда объясни мне, чтобы я не думал "что-то там". Потому что я всю голову сломал, пытаясь понять твои мотивы.
   Объяснить? Хорошо. Не удивлена и прибежавшей идее. Расставлю все по полочкам, так, чтобы было понятно. Может, тогда поймет? И уйдет.
   - Ну, что тебе объяснить?
   Васильев не растерялся.
   - Зачем и почему?
   Зато растерялась я.
   - Что именно?
   - Зачем ты вела себя так?
   - А-а... понравились мои тараканы? - усмехнулась. - Интересно? Ну, скажу, не сложно. В детстве я загорелась идеей найти такого человека, который бы оценил не то, что тут, - показала на лицо, - а что вот тут, - ткнула в грудь. - От этого и все пошло. Только я ошиблась. И ты - одна из ошибок.
   У Васильева приподнялся уголок рта, но улыбкой это назвать было сложно.
   - Понятно. Тогда почему ты, раз прекрасно умеешь общаться с людьми, играла затворницу в университете? Только не говори что ты стеснялась. Или..? - красноречиво заломил бровь.
   - И не буду. Я не стеснялась. - По крайней мере до сегодняшнего случая. - Мне просто было не интересно. У нас разные интересы, разное мышление, разные уровень мозга в конце-концов. А заставлять себя - не хочу. Зачем? Из-за надуманных правил под названием нормы приличия? Пф.
   Васильев замолчал. И взгляд такой... будто витает он где-то там, очень далеко, с непрошибаемым выражением лица. Не нравилось оно мне, впрочем, как и следующее. Угрожающе-довольное. Что-то вроде того.
   - Хорошо. А теперь я расскажу. Уж прости за то, что снова выставляю себя крутым. И поправь, если буду неправ.
   Жила-была девочка, которая давным-давно, еще в детстве, то ли насмотревшись чего-то, то ли начитавшись, вбила себе в голову идею-фикс. Просто загорелась ею и решила посвятить ее воплощению всю жизнь, совершенно не желая задумываться, насколько же это глупо. С каждым годом наверняка она все больше верила в эту глупость и крушила свою жизнь, ломала, но похоже сама этого не замечала. И вряд ли замечает сейчас. Но ладно. Человек ко всему привыкает, и эта девочка привыкла... - Он поднял палец и несильно ткнул в мой лоб. - Но она была умная. И кое-что все же поняла. Ни один человек не может быть один. Несколько недель-месяцев, может, пару лет - да. Но не всю жизнь. Жить без общения тяжело. Жить сдерживая себя - еще тяжелее. А она ведь сдерживала... и в один прекрасный момент изменила кое-что. Позволила себе то, что немного облегчило ее жизнь. Да, немного, - надавил он, заметив мое возмущение. - Хочешь поспорить? Тогда скажи. - И я попыталась. Но слова, как назло, разбежались в разные стороны. - Нечего... Но девочка не хотела отступать от своей идеи. А знаешь, почему? Думаешь, она до сих пор верила, так же, как и в детстве? Нет. Просто это было привычно. Она привыкла и жила так, как жила. Одну половину дня. А другую - отпускала себя и делала то, что хотела и что считала правильным.
   Сколько это продолжается? Два года? - Качнула головой. - Больше? Вряд ли на год или два. Хочешь знать, почему? Да потому что если бы эта муть продолжалась дольше, то и сама девочка поняла, насколько ее двойная жизнь бесполезна, сколько негатива она приносит и как сильно ее ограничивает. Расправила крылья? Разве?
   Жил-был еще один человек. Он с девочкой виделся каждый день, но не замечал ее из-за ее же одержимости глупой идеей. И очень жалеет, что случайно причинил ей боль. Он не хотел. Видел он только одну ее половину, но однажды увидел и другую. Опять же случайно. И влюбился по уши. Веришь? А вот девочка не верила, ни в какую. Он и так ей пытался показать, и так... а она - не замечала. Хотя, этот человек думал поначалу что это так над ним издеваются, но уже скоро начал понимать. Все. По частичкам. Пока не добрался до главного, что расставило все по своим местам. А девочка тем временем тоже влюбилась, только и это сначала не замечала, а потом начала себя сдерживать. Испугалась. А вдруг тот узнает ее тайну? Вдруг уйдет. Верно? А она не могла врать, оказывается. Вот поэтому и сдерживалась. Или нет? - Замотала головой, чувствуя как все больше заливаюсь краской. - Да, - безапелляционно припечатал Васильев. - Но это получалось все хуже. Ведь и она влюбилась. Так же сильно, как тот человек?
   Это не могло продолжаться вечно, так? Тот человек, опять же случайно, узнал все о жизни девочки, и она очень сильно испугалась. А как же иначе, ведь появился кто-то, кто начал рушить привычное. А кого это не испугает? Тот человек бы ни за что на нее не обижался, ведь тогда, в ее доме, он показал что выбирает ее, какой бы он она ни была. Только зря он старался. Девочка не понимает намеков, ей нужно всегда все говорить в лоб. А знаешь, что было дальше? Девочка потом сама призналась что у нее тараканы, и немалые. И из-за них она пришла к неожиданному решению. Она решила сделать врагом того, кто ей помог. Ведь она такая трусишка, не может себе признаться. Только одно хорошо в этой ситуации: девочка решила стереть границы между двумя половинками своей жизни. Жалко что скорлупу на себя нацепила. Ей скучно - говорит, но откуда она знает?
   Васильев встал, отряхнул джинсы и наградил пронизывающим взглядом.
   - Интересно, а девочка все это понимает? Навряд ли. Просто не хочет. И заставляет мучиться не только себя, но и других.
   - Под другими ты себя подразумеваешь? - Голос дрожал. Вот он все и рассказал. Но... но...
   - Почему бы и нет? Я устал, у меня уже кончается терпение, я не знаю, что делать дальше. Что будет дальше, а, Таня? Я не знаю, что от тебя ожидать. - Пауза. Усталая усмешка. - И ты не знаешь... - Он поднял руку и потер ладонью лоб. - Это почти смахивает на тупую шутку.
   Вскочила от переизбытка эмоций. Надо же, какой страдалец!
   - Козел ты, с крутым ником Эвил. Пусть и проницательный такой, но все равно так и не понял. Ничего не понял! Поэтому не смей хаять мои идеи, понял? Они не глупые!
   - Серьезно? - взгляд пробежался по моему лицу и Мистер Проницательность очень проницательно все понял. - Вот когда будешь уверена, тогда и попробуй мне это доказать.
   Так мы и разбежались по своим углам.
   Без понятия, где шлялась и что делала эта проницательная сволочь, так обожающая вытряхивать всю душу, но я так сидела на прежнем месте и тихо паниковала, обняв руками колени.
   Все он правильно сказал, не могу отрицать. Сказал... даже то, что у меня в мысль не сформировалось, плавало где-то в глубине. Вот так играючи понял, когда как другие никогда и ничего не понимали. Все разрушил... собака. Стукнула кулаком по земле. Бесит! Все, и его проницательность, и страх мой! Особенно последнее... сижу, дрожу как осиновый лист... прячусь. Хоть и обещала сама себе больше этого не делать!
   Вскочила на ноги и быстро огляделась, пока вся решимость не испарилась. Пять костров разбросаны по широкой, покатой полянке, на самом большом и дальнем жарилось мясо - пусть я и не очень его люблю, но сейчас, когда была настолько голодна, аромат шашлыка щекотал ноздри и повышал разговорчивость у живота. И я уверено направилась к самому ближайшему костру.
   - Привет, - постаралась поздороваться как можно безмятежнее, приветливее и вообще быть лапочкой. А еще - не выдать волнения.
   Ко мне практически синхронно повернулись удивленно вытянутые ры... лица.
   - Привет. Прив. Хай. Ага. - Отмерли и отозвались по очереди сидящие, продолжая разглядывать как редкий музейный экспонат. Почти как и я их. Взаимные гляделки закончились обоюдным удовлетворением и недоумением.
   - Есть хочешь? - вполне доброжелательно спросила Воронина. - А то ты целый день шаталась.
   Хлопнула глазами. С чего такая забота?
   - Или у тебя в торбе буты спрятаны? - хохотнул Юрьев. - Заделишься? В обмен на... на картошку. Можно и шашлык отжать. Если, конечно, хорошо попросить.
   - Я буду стараться. Ради картошки, - ехидно добавила.
   Теперь грохнули все. И как гора с плеч. Возможно, с ними будет не так уж и плохо.
   - А ты не такая уж и плохая. Странная, конечно. - Резин наклонился ко мне и, приняв заговорщицкий вид, спросил: - Слушай, а зачем все... ну это, - красноречиво окинул меня взглядом.
   - Считайте это взбрыком моих тараканов.
   - А-а-а... Это всем знакомо. Хей, пипл? - Взрыв возмущенных выкриков. - Ладно, не всем, но многим, - быстро добавил Резин. - Стенд ап, плиз, вот сюда, - а это уже мне. - Народ, двигай жопы!
   Народ послушно начал двигаться и вот, освободил мне место на бревне в середке, где я сразу же и уселась, вытянув озябшие руки-ноги к потрескивающему костру. Хорошо-то как...
   Резин деловито поворошил палкой угли с самого края и выкатил несколько черных камней, вызвавших повышенное внимание и галдеж. И, не слушая предупреждений, схватил один из "камушков". Кажется, догадываюсь, что это. Ясен пень, сразу же заорал во всю глотку, выронил печеную картофелину и затряс пострадавшей рукой.
   - Лох ты, Резин. Когда жрать хочешь, у тебя мозг отключается.
   - А он у него разве не атрофировался? За ненадобностью. - Взрыв гогота.
   - Пиво бу? - Передо мной возникла бутылка. - Клиныч, светлое.
   Я не стала отказываться.
   Резин, знаменитый клоун нашей группы, получил утешение от женской половины и подсел ближе.
   - А ты, оказывается, панкушка.
   - Что, только что заметил? - ехидное со стороны. Резин отмахнулся.
   - И как, слушаешь рок? Так и мы слушаем! Местами... Слыш, Феня. - Он ткнул локтем жующего Федяхина, отчего тот чуть не подавился и наградил клоуна убийственным взглядом. А тому все ни по чем. - Я путаю или ты всем этим в классе... девятом увлекался? И чего, до сих пор? Не отбрехаешься, брат, тебя же насквозь видно.
   - Парень-ренген? - насмешливо спросила. Резин оставил в покое Федяхина и кивнул.
   - А то. Называется Резиген. - Растянул пальцами итак круглые глаза. - Во! - Выдал протяжный "вж-жих" и принялся "сканировать" ржущую общественность. Но скоро ему это надоело и он вернулся к моему допросу. А меня это совсем не раздражало. Не ожидала что эти ребята окажутся... ну... такими легкими на подъем. Да и приятными. Наверное, от того что я удачно подсела. Вся компашка Орлова находилась далеко.
   - А, да, точно, мы же про рок говорили. Даж я знаю одну песенку. Или две... а может, и несколько. - Резин развернулся и зычно крикнул: - Димон, тащи свою шестиструнку! Играть и петь буду.
   - Звучит угрожающе.
   - Идите вы. Добрые люди. Притащил? - Он хлопнул новоприбывшего по плечу. - Молодца, сюда садись, тоже будешь слушать.
   Паренек с унынием проводил свою гитару взглядом, и вместе нее получил избавленную от фольги картофелину.
   - На картошку, утешься. И уши заткни, а лучше все.
   - Не верь им, я хорошо пою! - возопил Резин, не отвлекаясь от перебирания струн и их подкручивания. - Слыш, народ, харе вводить в заблуждение новую даму. Еще убежит.
   - Не убегу. Я пригрелась.
   Мой сосед с улыбкой показал большой палец.
   - Твои цепи посильнее нагреются, тогда и мне не холодно будет.
   - Кхм, - громко прокашлялся с важным видом Резин. - Внимание и молчание. Пою.
   Пусть все и шутили, но послед этой просьбы воцарила тишина.
  
   Я свободен, словно птица в небесах.
   Я свободен. Я забыл что значит страх.
   Я свободен, с диким ветром наравне.
   Я свободен. Наяву, а не во сне.
  
   Оказывается, наш клоун умел петь. Душевно так. Дальше подхватила одна из девушек. И я... правда тихо, мурлыкала. Хорошая песня.
  
   Надо мною тишина, небо полное дождя,
   Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет.
   Под холодный шепот звезд мы сожгли последний мост,
   И все в бездну сорвалось. Свободным стану я,
   От зла и от добра. Моя душа была на лезвии ножа.
  
   Я тут уже не смогла удержаться и запела в голос.
  
   Я бы мог с тобою быть, я бы мог про все забыть,
   Я бы мог тебя любить, но это лишь игра.
   В шуме ветра за спиной я забуду голос твой,
   И от той любви земной что нас сжигала в прах,
   И я сходил с ума. В моей душе нет больше места для тебя.
  
   - Эй, Ильич, наш запевала, где ты ошиваешься? Подь суды! - крикнул в перерыве Резин, но ему никто не откликнулся.
   Пели уже почти все, с улыбками переглядываясь друг с другом и покачиваясь в такт музыке. Бред разноголосый, конечно, получался, но в том и прелесть. Не объяснить так просто.
  
   Я свободен, словно птица в небесах.
   Я свободен. Я забыл что значит страх.
   Я свободен, с диким ветром наравне.
   Я свободен. Наяву, а не во сне.
  
   Надо мною тишина, небо полное огня,
   Свет проходит сквозь меня, и я свободен вновь.
   Я свободен от любви, от вражды и от молвы,
   От предсказанной судьбы и от земных оков,
   От зла и от добра. В моей душе нет больше места для тебя.
  
   Эх, если бы в моей душе не осталось места для одного человека... Но песня помогла. Чувствовала я себя не в пример лучше.
  
  
   Я умудрилась влиться в этот маленький коллектив. Они нормально приняли меня, а я впервые решила отбросить предрассудки... да, теперь это уже именно предрассудки. Нормальные люди. И... и странно, что я этого не замечала раньше. А. Да. Я не хотела замечать, вбив себе в голову глупости. Долбанный Васильев, все не хочешь отпускать меня?!
   Бутылочка была успешно прикончена и поставлена в ровный рядом других. Все были такими "хорошими" - в отличие от меня другие побольше выпили. Кто умиленно пел, обнимаясь с соседом - как хорошо что я пересела в самый конец бревна, - кто жевал, кто где-то ходил... А кто решил поделать из себя крутого.
   Орлов появился неожиданно, прямо перед носом и отозвал в сторонку. "Поговорить". А вот мне пиво напрочь снесло все предохранители и я пошла за Максиком, тихо отстегнув наруч и спустив его до костяшек. Ведь при случае эта штучка и как кастет может послужить.
   Заходить глубоко в лес Орлов не стал, ограничился пятком метров. Но народ уже проглядеть можно было с трудом. Густой лесок.
   Орлов развернулся.
   - Он - мой лучший друг. И я его никому не отдам.
   Тишина. Максик сверкал глазами, даже в темноте заметно. Я переваривала полученную информацию, перевариваться не желавшую.
   - Ма-ать... - наконец, выдала. - Слушай, Орлов, а Васильев знает что ты у нас, оказывается, голубок?
   Тишина. Макс тоже переваривал. Дошло.
   - Чего несешь?!
   - Что слышал. Поверь, Иль очень правильной ориентации. - Чего несет мой язык? Да так язвительно... Это что, я ревную? Парня к парню? Дожила. - Откажет, какая жалость... но ты не унывай... - наигранно-утешающе. - Козел. - А тут не удержалась.
   - Козлиха, - не остался в долгу злящийся Максик. Оказывается его так легко вывести из себя... - Не так все поняла, я нормальный!
   - Тогда зачем заявляешь что никому его не отдашь? Как я еще должна понимать?
   - Так, все, я...
   - Хрен тебе все. Я тебя сейчас, урод, бить буду, - мрачно пообещала, демонстративно дыша на "кастет". - Вот этим. За все хорошее. Давно хотелось.
   Максик нехорошо ухмыльнулся.
   - Я тебе все твои железки в кишку затолкаю, не посмотрю что баба.
   - Баба тебе на рынке за прилавком. А я - Танюха, андестенд?
   - Сейчас тебе андестенд будет.
   Рыцарь в сияющих доспехах на этот раз появилось очень не вовремя.
   Васильев втиснулся между нами, раскинув руки. Мордой к Орлову.
   - Стоп! Макс, ну какого ты к ней все время лезешь? Медом намазано? - раздраженно.
   - На бабу меня променял? - сразу окрысился Макс. - Че, и сказать нечего?
   Васильев молчал, Орлов буравил его взглядом. И все больше эта сценка напоминала мне... разборки любовного треугольника.
   Жесть.
   - Короче, голубки, я вас оставляю, - насмешливо сказала, отступая назад. - Не хочу мешать такой горячей любви.
   Васильев обернулся и как-то потерянно выдал:
   - Таня...
   Сердце дрогнуло, а куда оно денется.
   Орлов выглянул из-за спины Ильи.
   - Поймаю, урою.
   Ответила ему свирепым взглядом напоследок. Посмотрим, кто кого.
   Меня взяли к себе в палатку две девчонки, и я особо не тушевалась. Как-то не хотелось ночевать на голой земле. И, завернувшись в спальник, не смотря на крики и шум сразу же, отрубилась.
  
  
   Беседка среди леса, увитая плющом и яркими цветами, залитая солнечным светом. Тишина, но не потому что там, в прохладной глубине, никого не было. О нет, там, за белым столиком кофейничали двое парней в ослепительных сюртуках и... клетчатых семейниках. Один, рыжеватый и вихрастый, держал в руках кружевной зонтик и пожирал взглядом другого, темноволосого и более меланхоличного.
   - Илья! - патетично возопил вихрастый, трагически заламывая руки, будто у него только что, на его глазах, скопытилась любимая кошка. - Мой милый Илюша! Нет больше сил сдержать ту бурю эмоций, что бушует в моей груди! Ах, я разрываюсь на куски!
   Темноволосых отложил чашку и озабоченно заглянул в масляные глазки другого.
   - Мой милый друг, вы больны? - участливо. - Что с вами, сударь?
   - Да! Да, я болен! И вылечиться, увы, я не могу! - продолжал тянуть волынку вихрастый, все ближе присаживаясь к другому и не сводя с него взгляда.
   - Но как же так? Я... могу помочь? И чем же вы больны? - Темный сморщился и закрыл нос пышным рукавом. - Мне отойти? Ведь заражусь...
   - О нет, - рыжик вскину руки, - только не это! Не уходите! Ведь болен я вами, и... помочь мне может только одно...
   Темный хлопнул глазами и очень осторожно отодвинулся. Рыжик - за ним. И так - несколько кругов по круглой скамейке.
   - Кхм. - Вот, темный остановился. Рыжик, жадно рассматривая темного, тоже. - Неожиданно. Но долго дворянина велит мне поступать по чести и другу своему помочь, - пафосно, приложив руку к груди.
   - Тогда вы ближе подойдите... еще... Еще!
   - Так хорошо? - опасливо осведомился темный. Видно было что ему совсем не нравится происходящее.
   - О да!.. - простонал рыжий... и впился поцелуем в губы темного, повалив все более слабо сопротивляющуюся жертву на скамью. Мамочки... вот же присосался...
   Рыжий отлип от темного и жарко зашептал:
   - Я соврал, шалунишка... Мне не нужно лекарство. А моя любовь, как бешенство, передается со слюной. И теперь вы стали таким же, как я. Ну же, идите ко мне...
   И темный... темный ахнул, глупо хихикнул и воодушевленно повис на шее рыжего.
   - О Макс, любовь моя!
   - О Илечка!
   - А-а-а!!! - заорала в голос, резко садясь и хватаясь за голову. Палатка, проглядывающий лес, негромкий переговор и дрыхнущие соседки-сокурсницы.
   Приснится же такое...
   Понятное дело, больше я не смогла уснуть и до самого утра просидела, разряжая плеер. Казалось, времени много, так почему бы не заняться полезным делом, то есть - немного поразмышлять? Опять же, не удалось. Мысли все время скатывались к двум вещам: Илюше и опять же Илюше, только в компании с Орловым. Меня очень беспокоило странное поведение и слова Максика. И спокойствие Васильева. А, может, он тоже... того? И Макс - того? И они... А-а, нет, не может быть! Пальцы сами потянулись к губам, дотронулись до них.
   Не может.
   Общий подъем протрубили, причем в прямом смысле, в семь. Еще час дали на сборы, в течение которых я тупо избегала Васильева, воодушевившегося поговорить со мной. "В этом он весь, - неожиданно поняла, порывшись в памяти. - Когда он интересовался моим мнением? Делал только то, что ему нужно было. Как и сейчас". Бесит. Я не хочу говорить.
   Вот народ стал подтягиваться к автобусу, в котором уже сидела я. На это раз так же проигнорировала Васильева, а ему пришлось пройти дальше по салону - мешал остальным пройти. Но потом, когда бус тронулся, умудрился махнуться местами и уселся позади меня. Не перепутаю я его руки ни с чем, не перепутаю... привыкла. И какая же радость вспыхнула от тепла обнявших за плечи рук! Бессознательная и недолгая. Встряхнулась и пересела на другое сидение, на самый его край. Неудобно, зато никаких рук. Но я сидела так всю дорогу, до самого городе, где выскочила на самой первой остановке. Потому что увидела в отражении что руки Илья лежат на спинке кресла.
   И дальше что, а? Что я собираюсь делать с этим дальше? Прекрасно понимаю абсурдность и глупость ситуации. Но я просто буду делать то, что делала - бежать. Я все-таки ужасный трус и не могу остановиться и повернуться лицом. Да и достало.
   Дом встретил смердящей тишиной. И то, и то настораживало, но прониклась я только когда скинула боты и сунула ноги в тапки. Правильно эта сволочь хвостатая заныкалась, если бы нашла до обеда - в унитазе замочила. Вместе с моими тапками. И ноги отмывала, вместо мочалки его используя. Именно так. Но увы, Себа отомстил, причем неизвестно за что, и спрятался настолько надежно, что даже перевернув весь дом его не нашла.
   Едва не отправилась в универ, позабыв что сегодня у нас свободный день - настолько растеряла мозги после недавней вспышки злости и растерянности после утреннего инцидента. Расколотила чашку, об стул хряпнулась и в конце-концов завалилась на кровать, пока чего хуже не сотворила.
   Что же со мной происходит? Откуда такая растерянность? Ну, хоть знаю, из-за кого это. Васильев. Теперь все и всегда из-за него.
   Сама не заметила как уснула, но когда открыла глаза в комнате было темно. И еще с минуту лупала глазами, пытаясь понять, что именно разбудило. Новый перезвон, который сразу узнала. Мейл пришел. И пошла проверять, кто там меня хочет и чего ему надо. Каюсь, первая паническая... и радостная немного... мысль была что это Васильев, но нет. Фон Дюваль, сообщавшая какая я поганка, потому что бросила всех и пропала, на звонки не отвечаю, в инете меня нет, и т.д. и т.п. Самое главное крылось, как всегда, в самом конце. Марийка сообщала что уходит на последнюю репетицию и заглянет ко мне после нее. "Репетиция?" - полусонная мысль, и я звучно приложилась лбом о столешницу. Совершенно вылетел из головы этот фест весенний...
   Трель звонка разнеслась по квартире. Пересмотрела письмо, проверила часы - поздно пришло? Или это не фон Дюваль? Но нет, это была именно она собственной экстравагантной персоной. Красноволосая вампиресса толкнула меня вглубь квартиры, открыла пошире дверь, зашла, деловито закрыла ее на замок и оседлала обувную полку. Вот интересно, у меня что, на двери написано: "Хозяйничайте в моей квартире все, кому не лень"? Второй человек уже ведет себя настолько нагло.
   - Имей в виду, Танька, я с места не сдвинусь, пока ты, моя милая, все не расскажешь, - заявила Марийка и, не мигая, уставилась на меня.
   - В смысле? - осторожно поинтересовалась. Надеюсь, поняла я ее неправильно.
   Фон Дюваль величественно положила одна на другую ножки, обтянутые сетчатыми чулками и отбросила за спину гриву. Точно наращенная.
   - В прямом. Ты сейчас же объясняешь, что у вас там за муть с неким Васильевым Ильей. После того, как он навел среди нас такого шороху и поговорил по душам со мной, мне стало ну очень интересно.
   Вздохнула, даже не собираясь спорить. Эту дамочку я знаю прекрасно. Она же как клещ, и фиг отцепишь пока она сама не захочет.
   - Без подробностей? - с надеждой.
   - С ними, родимыми, - разбила все надежды подруга.
   И пришлось рассказать. Абсолютно все, а это не только сухие факты типа пошел, ушел, подошла, но и выворачивать душу. Обычно я никогда это не делаю, боюсь, но с Маринкой можно. Уж в чем уверена, так в том что она никогда не причинит боли.
   Фон Дюваль ни разу не перебила - слушать она всегда умела. А когда я закончила, немного посидела и встала, мягко подхватила под руку и с черепашьей скоростью повела по коридору.
   - Моя расчудесная Таня, а ты знаешь моего брата?
   - Угроза? - осведомилась, не понимая, что задумала Марийка, но пока не вырывалась.
   - Да нет, просто спрашиваю.
   - Кто ж его не знает? Зимой из армии пришел, да?
   - Да, - кивнула она, заворачивая в ванную комнату. - Так вот, знаешь как он мне мозги полощет? Есть два способа. - Марийка открыла оба крана в ванне, покрутила вентили, постоянно пробуя воду. - Первый - он терпеливо выслушивает меня, сидя рядом, обнимает, успокаивает, негромко говоря всякую утешающую чушь. И так почти всегда. Но бывает, когда у него плохое настроение либо я становлюсь совершенно неуправляема, есть второй, более действенный, способ.
   Подбородок едва не поцеловался с бортиком ванны. Фон Дюваль, эта... зажала мою шею в захват и направила струю обжигающе-холодной воды прямо мне на голову.
   - Он называется контрастный душ, - едва смогла расслышать ее слова сквозь визг. Мой. Но только я привыкла в температуре и заткнулась, пошла горячая, потом снова холодная. А эта изуверка только приговаривала: "Вот так" и "Вот-вот". И так продолжалось неизвестно сколько.
   Вода прекратила бить по черепной коробке.
   - Ну как? - участливо спросила на ушко фон Дюваль. Рванулась, а фиг. Клещ с кун-фу замашками.
   - ****, - пожелала я.
   - Значит, хорошо пошло, - удовлетворенно произнесла Марийка и снова врубила воду. Хорошо хоть в этот раз длилась пытка - а что это еще?! - недолго.
   - Ты слушала его, так же, как и всех, но почему-то услышала только то, что тебе хотелось.
   Я хотела ответить, но заткнулась. Крыть было нечем - это прекрасно понимала.
   - Он сказал что тебя любит, - продолжала подруга, которую слушала теперь с еще большим вниманием, - но ты этому даже значения не придала. А ты вообще знаешь что признаваться трудно? Знаешь же! И что? Почему ты от него так отбрыкиваешься, ты это мне объясни? - повысила голос она и... отпустила.
   Мне страшно хотелось или ударить ее, или сделать то же, что и она со мной. Поначалу, до того как Марина заговорила.
   Перевернулась и присела на бортик, за который совсем недавно так цеплялась. Глаза поднимать совершенно не хотелось. Ощущение у меня плохое - кажется, что если взглядами с ней встретимся, но Марийка все-все поймет.
   - Я... я... боюсь, - призналась, устав бороться неизвестно для чего. Ведь и правда - для чего весь этот бред?
   И еще один очень важный вопрос: почему до меня не доходят многие вещи до тех пор, пока кто-то не объяснит? И ведь оказывается что все это я знала...
   Точно загнусь, если в одиночестве буду.
   Фон Дюваль мягко улыбнулась, пересела со стиральной машинки ближе ко мне и обняла. Никогда не смогу понять, почему объятия у нее выходят такие... по-матерински теплые. Совсем не хочется вырываться, как делаю обычно.
   Или Васильев успел так сильно меня изменить?
   - В первый раз все боятся, солнышко.
   Фон Дюваль встала как ни в чем не бывало. Я долго не могла привыкнуть к ее странностям: то она как подросток ведет себя, то как женщина, и не чувствуется никакой фальши.
   - Этот парень - просто золото, так долго терпеть твои заскоки и не убегать куда подальше. А ты не ценишь. - Подруга покачала пальцем. - Вот скажи, ты что, так сильно хочешь чтобы он ушел раз и навсегда? Чтобы вы стали совершенно чужими людьми? Ну посмотри на меня! - Длинные кровавые коготки убрали мою челку на бок, позволяя Марийки заглянуть в лицо. - Не хочешь, - угадала она. - Ты же тоже любишь его. Делай выводы. - Коготок царапнул по кончику носа, и фон Дюваль выплыла в коридор.
   - А, да, - прокричала она издалека. - Послезавтра третий день феста, я буду выступать, так что мы зайдем ровно в пять. Будешь не готова - вытащим в чем будешь. Бай-бай!
   Хлопнула дверь, показывая что гостья ушла, разбередив душу и оставив наедине c мельтешащими мыслями.

***

   Мрачно глянула в зеркало и натянула на нос капюшон безрукавки. Сегодня хоть погода радовала - солнце после обеда брызнуло сквозь сизые тучи и быстро их разогнало по краям небосвода. Не так уж и тепло было, но задвинутая в дальний угол ветровка и надетая жилетка, пусть и меховая, дарила иллюзию приближения лета. Главное - руки когда ветер дует не поднимать...
   Многочисленные блюдца луж ловили отражение лазурного неба, крон лип, дубов, зданий и редких прохожих, мчащихся под своим делам. Что отразила очередная лужа, когда я проходила мимо нее и опустила глаза? Да что-то черное, безликое и жалкое, м-да. Больше смотреть не хотелось, хотя мне нравилось до этого разглядывать отражения в воде. "Это как смотреть чужими глазами", - однажды заметила фон Дюваль, и я с ней согласилась с внезапным осознанием что так оно и есть. Но, блин, бывают моменты, когда смотреть не хочется. Чтобы не увидеть нечто опротивевшее. А мне в данный момент... нет, вру - в последние два дня противна собственная рожа. В ней я не так давно тщетно пыталась найти ответы на мучавшие вопросы. Нашла, но кто сказал что они мне понравились?
   Мой приговор после дня доставших раздумий - я влюбилась не просто по уши, а по самую маковку. И ничего не сделаешь с этим. Вот если бы спохватилась недельки полторы назад, то да - можно было что-то изменить. Сейчас уже поздно дергаться.
   Я поняла, полдела сделано. Осталось только перестать быть заячьим хвостом и намотать волю на кулак, чтобы не сбежала в самый неподходящий момент...
   Ноги несли меня куда-то, куда именно - я не знала, дала им полный простор. Мне бы просто подышать свежим воздухом... Если бы знала, к чему приведет такая самодеятельность - вообще из дома не выходила. Некоему Максу Орлову, с которого все и началось, тоже вздумалось погреться на таком редком солнышке. Именно на той дороге, куда занесло и меня. Идет, башку к небу запрокинул, локти выставил... На его умиротворенную физиономию враз появилась аллергия и страстное желание дать мимоходом под дых. Но сдержалась. Сегодня я не в том состоянии, чтобы разборки устраивать.
   Только у поганки-Судьбы на меня в этот вторник были иные планы. И фиг она посоветовалась со мной!
   Капюшон не спас. Вот интересно, и когда этот человек умудрился так хорошо меня рассмотреть? Дорогу загородили вытянутые руки и туша, возникающая перед носом всякий раз, когда я делала шаг или вправо, или влево.
   - Суворова, - констатировал Орлов со смесью удивления и мрачного удовлетворения. Заставил задуматься тон.
   Вздохнула и задрала голову.
   - Здрасте, - невежливо поздоровалась и попыталась поднырнуть по руку. Фиг.
   - Какая встреча.
   - Взаимно, - не стала отрицать и своей "радости", и отступила на два шага назад. Мне моя шея пока дорога. - Чего надо?
   Орлов сделал свое профессиональное выражение а-ля крутой мачо-боксер.
   - Все то же самое. Отстань от Ильи. Из-за какой-то задрипанной девки не хочу терять своего лучшего друга.
   А меня пробрало, под удивление со стороны Максика, на ха-ха. Лучший друга, да? Оно и видно. "Допустим и друг, но далеко не лучший. Вспомнить хоть слова Васильева", - едко заговорила во мне ревнивица, и очень разумно.
   - Лучший? - недоверчиво, давясь смехом. - А он-то хоть знает об этом?
   - Мне все равно, что он думает обо мне, - сразу окрысился Орлов. - Главное что я его считаю лучшим другом!
   От этого заявления брови полезли к волосам. Мозг щелкнул, как несмазанный механизм заскрипел, начал активно работать. И выдвинул предположение:
   - Неразделенная любовь?
   Неволей подалась назад, пусть и не от страха, а больше от нежелания соприкоснуться с кипящим Орловым.
   - Я нормальный!! - от этого рева, казалось, и ветки на деревьях прогнулись. Или это просто ветра порыв? Некоторые прохожие бросали на Максика опасливые взгляды, и спешили дальше.
   - Да-да, - устало отмахнулась и предприняла новую попытку уйти. Просто поняла, что этот разговор теперь уж точно ни к чему не приведет. Так что пошли в баню все эти Орловы с их странными заскоками. Успешную попытку - когда Макс вернулся в этот мир, я уже отошла.
   - Эй, ты, а ну стой! Мы не договорили.
   Предугадала попытку схватить меня за руку.
   - Слушай, Макс, - позволила смертельной усталости отразиться в голосе. - Я вообще без понятия, что тебе от меня надо. Оставить в покое Васильева, этого придурка? Да ты это ему скажи, понял? Он мне не брат и не парень - совершенно чужой человек. И никаких прав я на него не имею. Надеюсь, доступно объяснила? Тогда оставь меня в покое. Не в настроении я сегодня.
   Получилось как-то ломано, скомкано, даже местами и проглянула тщательно запрятанная грусть. Оказывается когда влюблен - все же хочется иметь, эти права.
   Орлов изобразил удивление, превратившее его, вкупе с рыжей шевелюрой, ну просто в деревенского простачка. И его я год назад побаивалась?
   - Разве ты не его девка?
   - Девки тебе буду за стойками. Достало повторять - я Та-ню-ха. И нет, ты ошибся, - холодно опровергла. В груди зажгло...
   - Тогда какого он... - Тут лицо Максика поменялось и этот чел чуть ли не набросился на меня. - Слышишь, ты, играешь с ним, да? Нравится, когда...
   - Остынь, - вскинула руку. - Если так интересно узнать о наших взаимоотношениях... ах, прости, это такие длинное для тебя слово... просто о наших отношениях - спроси своего обожаемого лучшего друга. Все. Отбой.
   Достало. Тупой разговор ни о чем, растрепанные нервы и натянутая струна в груди, готовая вот-вот лопнуть. Короче, состояние то еще. Хочу кого-нибудь убить, но слишком вымотана для этого. Сходить к сатанистам сегодня, что ли? Душевные ребятки, хоть отойду душой, завывая с ними...
   За спиной еще метров двадцать слышались не отстающие шаги.
   - Я не могу, - наконец, подал он голос.
   Резко развернулась на каблуках и выгнула бровь, готовая снова рассмеяться.
   - Сорри? Я ослышалась или крутой мачо и гроза всея ГУГа Максик - чего-то боится?
   - Я не... - начал набирать обороты Орлов, но я отмахнулась и парень как-то сдулся.
   - Да не ори ты. Все, ничего не спрашивала - только дай мне спокойно насладиться тишиной.
   Опять шаги за спиной, уже ближе.
   - Вы ведь с ним в... нормальных отношениях? - вопрос с такой затаенной осторожностью. Скосила глаза, усомнившись что рядом идет все тот же Орлов, убедилась, удивилась - мягко говоря. Что сегодня с ним?
   - С какой стороны посмотреть.
   - Ты...
   - Я. Так, что тебе еще от меня надо? Рожай уже. - А уже начала нравится эта безнаказанность. Ну когда я еще вот таким тоном поговорю с Орловым без последующей махания кулаками?
   Макс скривился.
   - Ты ведь разговариваешь с Ильичом? Можешь... - он кашлянул и пришел в себя. То есть, вернул прежний нахальный тон. - Спроси его, как он ко мне относится.
   - С чего бы это?
   - Просто спроси! - загородил он дорогу. А лицо-то, лицо... - Иначе убью, поняла? И если разболтаешь о нашем разговоре - тоже убью.
   И Орлов побежал в противоположную сторону. Так и подмывает сказать - сбежал. И оставил после себя множество вопросов.
   Была бы в другом состоянии - поразмышляла бы. А так - просто ограничилась удивлением и пошла дальше.

***

   - Итак, лентяи, радуйтесь! Я заняла для вас половины во-он тех лавочек. Очень хорошие места - не далеко, но и не близко. Самое оно! Меня точно будет хорошо видно.
   Фон Дюваль, уже приодевшаяся для выступления, прямо светилась. Или просто с блестками на волосах и платье переборщила.
   - Танькобел, не спи! - острый локоток впился меж ребер. Тихо охнула и послушно пошла за остальными к тем самым боковым лавочкам. Марийка, как надзорщик, шагала позади, будто боялась что я возьму и сбегу - такое ощущение появилось. С чего вдруг? Усадила меня ближе к середке, долго до этого проверяя как с этого места видно сцену, сказала чтобы сидела именно здесь и никак иначе, попросила остальных приглядеть за мной, и унеслась цветастым и шелестящим вихрем.
   Я тут только одна не догоняю, что происходит? Оглянулась на остальных, они - на меня вопросительно уставились, будто я им все возьму и проясню. Как же. Самой бы понять...
   Мир феста давно раскололся на две неравные половинки: зрителей, прибывающих и ожидающих, и нервных выступающих, рассредоточившихся по разным углам - не видно, но зато слышно отголоском. Репетируют. Где-то среди них и Марийка...
   Час до открытия третьего дня пролетел незаметно. Все же давно я вот так не сидела с друзьями, за что, конечно, получила несколько втыков. Скопилось множество тем для разговоров - даже когда вспыхнули софиты над сценой и объявились ведущие, а затем и первый исполнитель, мы не прервались. Слушать было откровенно скучно - ведь ткни в любого из нас пальцем и попадешь на, хм, нелюбителя такого музыкального жанра. Но все равно мы приходили сюда. Одна причина - фон Дюваль. Не придешь, она же потом плешь проест... вместе с мозгами.
   Но, кажется, исполнителе на третьем-четвертом один из наших с удивленным возгласом указал на сцену, и все повернули головы. С этот раз выносили аппаратуру, вышли два чела с электрогитарами, другой - устроился за барабанами. И то, что последовало дальше - понравилось нам намного больше предыдущего. Ладно, она лично мне понравилось, что до остальных - не берусь судить. Слова на английском, тема любви. Обычно бы нос воротила, а сейчас - заслушалась.
   Может, он знал? Обо всем. И о том, что я не буду обращать внимания на сцену, когда там играет нелюбимая музыка, но такое обязательно заставит смотреть. Да даже не может. Он точно знал.
   Последние три тихих баса эхом разнеслись по стадиону, зрители начали хлопать, свистеть, выкрикивать - в общем, выказывать одобрение. И как раз под это сопровождение на сцену влезла еще одна личность, бродящая взглядом по рядам. Это получилось на чистом автомате - ноги подогнулись и я нырнула вниз, прикрывшись широкими плечами впередисидящего. Взгляд Васильева остановился на пустом месте, где я только-только сидела, а я заподозрила сговор. Вот не зря эта... дамочка так долго усаживала меня!
   Только я не до конца поняла: а зачем вообще спряталась?
   "Потому что дура", - шепнуло подсознание.
   Мне его было видно, а ему меня - нет. Наш ряд пятый, сцена довольно близко, и не составило труда заметить, как изменилось лицо Ильи. Но растерянность быстро сменилась упрямством.
   Публика затихала, явно заинтересованная происходящим. Ведь прошлые исполнители не спешили уходить, выстроились позади Васильева. А тот ни пел, ни плясал, а просто стоял истуканом возле микрофона. И вот, когда стало более-менее тихо, он чуть прикрыл глаза, словно бы... словно бы собираясь с духом - сказала бы, но нерешительность и Васильев понятия полярные. И заговорил.
   - Таня, сначала я хотел спеть - но не нашел той песни, которая сможет правильно объяснить. Поэтому я просто скажу. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была рядом.
   Все. Молчание, воцарившее еще тогда, когда он заговорил. Васильев последний раз окинул скамейки взглядом, развернулся и пошел к другому краю сцены. А за спиной его набирали силы эмоциональные и подбадривающие выкрики и прочее, прочее... а еще, очень многие интересовались друг у друга, кто же такая, эта Таня.
   Похож, только у троих и... еще семерых, но это догадки... не было сомнений, кто она именно.
   Сердце судорожно бухало в груди, отдавая в нескольких местах сразу, дыхание перекрыло напрочь, и еще нескоро я пришла в себя. Относительно. Но в душе хаос так и не думал успокаиваться. Столько мыслей вертелось, крутилось, столько эмоций... больше радостно-счастливых, чем негативных.
   Влюбленная дурочка все никак не могла поверить в произошедшее.
   - Таня-Таня... - в голосе, прозвучавшем над головой, слышался укор. Просто укор, не злость. Подняла голову. Так и есть, фон Дюваль. Она стояла рядом, уперев руки в бока, смотрела испытующе. Но в какой-то момент ее взгляд смягчится и появилась теплая, такая понимающая улыбка. Подруга мотнула головой. - Иди уже. В северном углу он.
   Я уже замечала что порой эта девушка выглядит как моя мама, в лучшем смысле этого слова. Заботится... понимает. И сейчас все поняла правильно.
   Разогнула трясущиеся колени, вдохнула полной грудью... резко выдохнула, аж хоровод звездочек перед глазами заплясал, и дунула продираться сквозь народ в указанном направлении.
   Народ, конечно, упорствовал - выставлял ноги, ворчал, но я ничего не замечала. Бывает же такое... впереди только цель, а на какие-то препятствия не обращаешь внимание. Или их просто не видишь? Я не думала о том, что обо мне говорят, что подумают - пусть и раньше не особо заморачивалась, но теперь так вообще... Мои мысли были только о том, чтобы поскорее найти одного человека.
   Это громкое признание, слова Марийки, мои раздумья - все слилось и дало неожиданный, но правильный результат. Единственный верный. И я неслась вперед, боясь, что у трусливого зайки кончится решимость.
   Не кончилась. Я его нашла. Пусть это не так уж и трудно оказалось.
   Васильев сидел на широком выступе арматуры возле забора - такие штуковины уже давно распробовали и оприходовали под скамейки. Довольно много народу вокруг, но рядом с Ильей - никого. Руки методично обрывали стебельки у какого-то сорняка, а сам Васильев наблюдал за своими руками несколько отрешенно, будто в этом мире совсем не присутствовал. Затормозила, так и не дойдя. В голове вспыхнули его слова, сердце подскочило к горлу, а по телу, обгоняя мурашки, растеклась слабость.
   - Зачем? - тихо-тихо, так не пищит даже совсем мелкий котенок. Не знаю, как Илья расслышал мой голос. Он вскинул голову и так радостно улыбнулся, что... Тайком пошарила по асфальту ногой. Вот она земля, и я совсем не падаю...
   Он вроде как дернулся чтобы встать, но передумал.
   - Я так и знал что ты придешь. - Илья сдвинулся и похлопал по освободившемуся месту. - Иди сюда, нам нужно поговорить.
   Шла я с закрытыми глазами - оказалось так не настолько сильно волнуешься. И садилась так же. Вот Васильев наверное уржался... Все, под задом твердая поверхность, в каких-то паре сантиметров - Илья. Так, все, спокойно. Я же не нервничаю так обычно!
   - Тогда, в лесу, я сорвался. Прости. Не хотел чтобы ты обижалась.
   - Да и не обиделась я... - рассеянно пробормотала. Да что это такое... Нужно придти в себя уже! Ущипнула себя на ногу, да еще так что едва не вскрикнула. Но зато дымок, мешающий думать, из головы выветрился. Только сердце по-прежнему с ума сходит.
   - Тогда что случилось? - требовательно заглянул Илья в мое лицо, что сбило с толку немного. Нет, так дело тоже не пойдет. Если так и будет продолжаться, то я так и не скажу того, что хотела.
   - Не поверишь, но я думала. Твои слова заставили, - проговорила, разворачиваясь.
   - И..?
   - И я все поняла. Правда, для того, чтобы мой мозг дошел до таких выводов, пришлось потратить уйму времени.
   Оперлась ногами о растущий совсем рядом дуб, прислонилась спиной к спине Ильи. И, не сдержавшись нахлынувших чувств, положила еще и голову на его плечо. Как же тепло... уютно. И чихать на все, что вокруг - мне слишком хорошо, чтобы что-то замечать.
   - Знаешь, сколько не вспоминаю, то кажется - всегда так жила. Вроде как в прошлом все правильным казалось, верным, но если оглянуться назад - теперь кажется все донельзя глупым. А я и не понимала. Не хотела понимать. Вот... Реальна глупа эта идея с переодеваниями. Понимаю, честно понимаю. И ведь не добилась ничего, ты прав был тогда, и приносила идея больше неприятностей, чем чего-то хорошего. Да. Ты всегда прав. А вот я - дура. Столько ошибок наделала... Нет, помолчи, ладно? - Больше почувствала что Илья хочет не вовремя встрять с репликой. Еще все испортит. - Знаешь, как неприятно было признавать, что столько лет потратила впустую? Преследовала глупую цель и сбилась по пути, точно зашла не туда...
   Вот что я тебе хотела сказать при встрече. Но, честно, если бы не сегодняшний день - то без понятия, когда бы мы встретились. Вернее - когда бы я решилась. Мне страшно было, очень. Ну, знаешь - перемены и все такое. Очень резкие, неожиданные. Меня выдернули из привычного мирка и поставили перед фактом: мол, будешь жить теперь так, и не как хочешь - а как получится в соответствии с поведением одной личности. Это конечно бесило! И эта твоя проницательность - мне всегда говорили что я как закрытая книга, а тут появляется кто-то, кому узнать чуть ли не мысли мои труда не составляет. Да еще тянет к нему не по-детски. Непривычное отношение - и р-раз, все. Попала. Меня тянуло к тебе, к теплу, которого, оказывается, так не хватало. Но все это бессознательное. Я знала, что ты за чел, поэтому одергивала себя и злилась. Просто злилась на все подряд. И уверяла себя что лучше не надо. Плохо потом будет. Но не помогало. Вот если бы ты вел себя иначе - это да. Помучалась бы и забыла. Но ты... А я только рада была. Орала на себя, еще больше злилась - но рада до безумки. И все больше привыкала, привыкала, забывала обо всем на свете... Пока ты сам мне не напомнил. Что только со мной творилось! Жесть... Трусила по страшному. А когда боишься мозги отключаются, проверено опытом. Но ты как всегда пришел и расставил все по полочкам.
   Сделала паузу и перевела дух. Илья молчал и изображал дерево, но вроде как слушал. Опять же - чую. Что-то такое витает в воздухе.
   Встала. Даже не знаю, зачем. Оглядела из нашего закутка, куда даже звуки доходят как сквозь подушку, сцену, толпу, решившую размять ноги под живую музыку.
   - А если говорить просто и без этой пародии на философию - я больше не хочу. И лучше начну все сначала, постараюсь сделать это без особых придурей. Совсем без них не получится, такой уж у меня характер. - Развернулась. Так и есть, Илья подошел ближе и теперь рассматривал меня сквозь полуопущенные ресницы. До чего же он все-таки... Снова едва не потеряла хвост мысли. Нужно довести дело до конца.
   - Из-за своей трусости я натворила делов, - твердо. - Можно... исправить?
   Молчание, натянувшее нервы до предела. Ну чего ты молчишь?!
   Будто прочитав мои мысли, Иль дернул уголком губ. То ли усмешка, то ли полуулыбка. Четыре шага, которые отсчитывала, и он совсем рядом. Осторожно - тоже боялся что сбегу? - положил руки на мою поясницу и сомкнул их в кольцо. Пространство между нами подсократилось.
   - Не будешь больше убегать? - От низкого голоса по коже пробежала новая волна мурашек.
   Мотнула головой.
   - Бесполезно. Я слишком сильно тебя люблю.
   Тут бы самое оно было, если бы я подтянулась и первая начала поцелуй, которого так хотелось. Но... Танюха позорно струсила. И чтоб никто, кроме нас двоих, никогда не узнал, что у меня есть такая слабость.
   А потом все мысли резко отрастили крылья и улетучились, голова стала блаженно-пустая и легкая, будто воздушный шарик.
   - Держи меня, я тону, - прошептала, цепляясь за распахнутую куртку Ильи.
   - Тонешь? - Он изогнул припухшие губы, и ощущение в несколько раз усилилось.
   - Вроде под ногами твердая земля, а вот же...
   Как болото. Нет, не то. Как пропасть, я балансирую на ней на тоненькой веревочке, и она уже давно начала распускаться... Потрясающее и головокружительное, оказывается, ощущение.
   Крупно содрогнулась. И все ветер, решивший что теплый, почти летний вечер - это скучно. Иль заметил, расцепил руки и распахнул куртку, заворачивая меня и прижимая к себе.
   Как же он вкусно пахнет...
   - Знакомо. Это называется крайняя степень влюбленности. - Поцелуй у виска.
   Тайком улыбнулась в свитер Васильева.
   - М-да. Куда уж крайнее...
   Я совсем пропала, и теперь уже ни капли об этом не жалею.

***

   - Серьезно, выручай. Нужно, ну вот так! - Ладонь выразительно полоснула под подбородком.
   Зажатая в пальцах сигарета медленно тлела. Макс как-то задумчиво наблюдал, как все больше пепла падает на траву, но тряхнул головой, сделал последнюю затяжку и послал окурок в кусты.
   - Ну и нафига тебе этот задрипанный очкарик?
   - Для дела.
   - А твое дело прямо супер важное? Подождать не может? Мне влом переться через полгорода. - Макс откинулся смачно зевнул, едва не навернувшись со спинки парковой скамьи, на которой они оба угнездились, и Илья не мог оставить это дело без подкола.
   - Важное, - подтвердил Васильев, запрокинув голову к хмурому небу. В легких резко кончился воздух, а пальцы дернулись в нестерпимой попытке схватить хоть что-нибудь пишущее, бумагу, и набросать все то, что он видит. Скосил глаза на эмоционально посылающего кого-то по мобиле Макса и послал идею порисовать куда подальше. Хрен с ним это удастся.
   Орел смачно выругался, упомянув свою очередную подружку, экрану коммуникатора и раздраженно сунул аппарат в карман. Хмуро глянул на Илью, но спрыгнул на асфальт.
   - Лады. Пошли. Но за это ты мне будешь крупно должен, понял?
   "Задрипанный очкарик" тусовался именно там, где и сказал один из знакомых-неформалов Ильи - на Пушкина, одно из главных мест сбора роллеров. Сидел на скамейке, наблюдал с мечтательной рожей за катающимися... или катающейся?.. и сцеживал слюну в кулак. До того увлекся, что не заметил приближения бывших однокашников. На оклик Макса, очкарик нервно обернулся и безуспешно попытался дать деру, но Макс довольно миролюбиво успокоил и передал слово Илье. Только разговор получился никакой. Ни Тани, которую Иль, как двинутый идиот, искал несколько дней, ни ее яркой подружки этот крендель не знал. Как не знал и еще трех человек - которых парень заметил рядом с объектом его глобального сдвига, когда те стояли возле сцены. Но зато, после встряски, он, оказывается, знал тех, кто знает нужных лично Илю людей. И с облегчением отправил их в другой микрорайон. Встреченные там - в другой. Следующие - так же, будто издевались. И так до конца вечера Илья и матерящийся Макс прокатали по городу, посылаемые туда и обратно... чтобы закончить именно там, где все и началось. Искомый Ванька с кличкой Напильник мило так болтал с очкариком на Пушкина. Пришлось осадить рвущегося Макса, вращающего налитыми кровью глазами, хоть не особо и хотелось: и у самого Иля возникли подозрения, что их просто накололи как последних лохов. Подозрения стали уверенностью, когда очкарик повернулся к ним. В глазах все читалось.
   - Йо, - сказал тощий обладатель длинной, мелированной челки под эмо. - Меня предупредили. Что надо?
   - Этот @цензура@ ищет одну ба... девчонку. С ней еще ходит другая, разнаряженная. Имей в виду, если мне не понравится ответ, тебя отсюда вынесут вперед ногами.
   Напильник только хмыкнул на эту Максову угрозу, ни капли не испугавшись.
   - Вы о Монстрике и фон Дюваль? - дотошным тоном уточнил. - Марийка и Танюха, - пояснил, видя откровенное непонимание. - Допустим, знаю.
   - Харе ломаться, баба! - вспыхнул Макс. - Я тебе с...
   Илю пришлось шагнуть вперед и раздраженно спросить. Вспышки "друга" начинали мешать и доставать.
   - Знаешь, где они обычно собираются? Кроме стройки?
   - Да где угодно. А тебе зачем?
   Хороший вопрос, только ответа на него Иль не знал.
   - Надо. Серьезно, надо ее найти.
  
   - Про двинутого идиота - это правильно замечено, - не могла не вставить, стараясь одновременно и за дорогой следить и к боковому окну повернуться. Блин, как покраснела... - Маньяк-недоучка. А ребята хорошо вас прокатали, - оторвала руку от руля и показала большой палец. - Только знаешь, у меня хороший такой вопрос возник. Просветишь? Я розовые очки где-то по пути потеряла и осознаю, что на ежика в глубоком капюшоне, откровенно пугающем нормальных людей наряде и с отвратительным характером запасть... проблематично. Как умудрился, мазохист?
   Названный мазохистом перехватил мой взгляд в зеркале заднего вида и безмятежно улыбнулся.
   - Без понятия. Сначала это был просто интерес, ну знаешь как охотник и жертва. - Фыркнула такому сравнению. Да только правильно он сказал. Так оно и было. - В мозгу что-то переклинило и я растерял их последние остатки. А потом осознал что влюбился. - Иль развел руками. - Видишь, я совершенно прост.
   - Угу, Мистер Простак, - съязвила. Уж кем-кем, а простачком он явно не был, пусть и казался таким вначале. - Что дальше было? - переключилась на прежнюю тему.
   - Этот Ванька неплохой человек. Сильно мне помог.
   - Напильник - неплохой? - опять не удержалась от едкого комментария. - Ты его плохо знаешь. Более занудного существа нужно еще поискать! - перехватила взгляд Васильева. - Хорошо-хорошо, молчок.
   - С чего-то он проникся моей проблемой, и именно он придумал на сцену залезть. Пришлось школу вспомнить. Я на утренниках пел. Всегда, - пояснил Иль и очень тяжко вздохнул. Ах-хах, я тоже школу вспоминаю с содроганием. - Песню помог подобрать, время точное узнал. А конец ты знаешь.
   То-то когда Илья подошел, Напильник так скалился. Поставила мысленную зарубку припомнить это бывшему эмо.
   - Ладно. А что насчет того большого переполоха, когда мою аську заваливали письма? Ты что учудил?
   Васильев расплылся в довольной и такой пакостливой, но не лишенной очарования, улыбке. Осторожнее, мы же все-таки едем...
   - Пришлось воспользоваться связями Макса и некоторых твоих друзей. Я тогда в раздрае был и плевать было на все - я тебя найти хотел. Чтобы мозги прочистить, - несколько покаянно признался, а я хмыкнула. Однако, а ведь Иль, оказывается, человек терпеливый. Я бы себя забила табуреткой, а потом прикопала. - И достал всех. От меня даже убегать пытались. Угрожали помню тоже. Посылали. - Васильев усмехнулся своим мыслям. - Кроме твоей подружки.
  
  
   Яркое пятно на сером бетоне еще издали привлекло внимание. Не только его. Девушка со странным именем Марийка фон Дюваль сидела на одной из лавок центральной площади, разложив пышную юбку и искренне наслаждаясь вниманием окружающих.
   - Маньяк Танькобел, - кивнула она, когда Иль приблизился и вопросительно подняла тонкие брови. - Что ты хотел? Ты садись. - Носок туфли указал на бетонную оградку рядом со скамьей, к слову, ниже ее во много раз. Но Илья решил сесть.
   - Нужно поговорить. О Тане.
   Девушка посмотрела на него сверху вниз, и сразу появилось неуютное ощущение, которое Илю совсем не нравилось. Превосходство, и не его. Но терпеть придется.
   - Об этом я в курсе, кэп. Мне уже несколько раз промотали историю как обезумевший кретин достает общественность. - Иль проглотил "кретина", не поморщившись. - Мне это не интересно уже. Скажи лучше о другом.
   - О чем?
   Марийка фон Дюваль стекла со скамьи на плитку под ногами. Шуршащие юбки оттенков полночно-синего, лазурного и молочного расплескались вокруг нее на пыльном кирпичном и бежевом... Суматошный, мчащийся город на заднем плане, расчерченный в квадраты простор, так похожий на сумасшедшую, неправильную шахматную доску и ожидающе смотрящая фигура, такая яркая, будто сконцентрировала в себе все краски мира... Как всегда, ударило в голову, сбилось дыхание и остро захотелось вытащить из заднего кармана джинсов сложенный вчетверо лист и огрызок карандаша.
   Иль даже не сомневался, что изменение в лице фон Дюваль, появившиеся в глубине глаз довольство - из-за его отрешенно-восторженного лица. Всегда так, когда появляется что-то... подобное.
   - Зачем тебе все это? Подумай, прежде чем ответить. Таня - она чудная девочка, ударение, правда, можно ставить по-разному. Таких чистых и искренних сейчас редко встретишь, и я совсем не хочу, чтобы какое-то недоразвитое и озабоченное чмо доставляло ей проблемы. - Иль опять молча проглотил оскорбление. Неподходящее время качать права.
   Девушка подперла щеку кулаком и заинтересованно склонила голову.
   - Илья Васильев, зачем? Что это, просто увлечение? Тогда выбрось придурь из головы, а если не получится, что я сделаю это. Или что-то более глубокое? Ну, посмотри мне в глаза и говори.
   Илья задумался.
   - Люблю ее.
   Марийка прикрыла глаза.
   - Неверно. Еще думай.
   - Хочу чтобы она была рядом.
   Такой ответ даже обозлил сидящую напротив девушку.
   - Снова не то.
   Несмотря на недавнее вдохновение, больше всего сейчас Илю, к которому вернулось глухое раздражение - последствие всего произошедшего и ночи без сна, - хотелось послать эту странную девушку куда подальше и рявкнуть, чтобы она завязывала с бредовым разговором и сказала уже все, что нужно. Но тогда что, весь сегодняшний день насмарку?
   Илья опустил голову.
   - Я уже схожу с ума... - глухо признался, имея в виду все вместе: и Таню, и ее поведение, и последние сумасшедшие, нервные деньки.
   И никак не ожидал, что на это раз угадает. Неизвестно какие выводы родились под черепной коробкой вот этой особы, и она решила оставить игры.
   - Прости, но я не знаю, где она и даже не могу предположить. Не-а, - покачала она пальчиком, предугадав реакцию Ильи. - Но я могу попробовать ее поискать и сделать так, что она задумается. Хочешь?
   И он, помедлив - думал, где тут подвох и махнул на все рукой, - кивнул.
   Марийка улыбнулась, не разжимая губ, и кончиками пальцев похлопала парня по макушке.
   - А ты мне нравишься. Сообразительный.
  
   - М-да... - задумчиво отозвалась. Как же приятна такая забота. - Порой Маринка похожа на сумасшедшую, и она этого не отрицает. А...
   - Останови! - вдруг воскликнул Иль и я резко вжала педаль, аж шины взвизгнули и лоб чуть "тепло" не поприветствовал руль.
   - Что?! - запаниковала, вертя головой. А этот... слов не хватает, преспокойно вытащил из кармана листок, карандашик выудил. А потом открыл дверцу, перекинул наружу ноги и... принялся рисовать?!
   - Ах ты!!
   Эмоции зашкаливали. Да если бы он не сидел так далеко, а я не воевала с заклинившей застежкой ремня безопасности - не жить Васильеву. Я ведь его..!
   Злость утихала, больно картинка перед глазами была... безобидной? Милой? Нет... какой-то хрупкой. И очень красивой.
   Я - сошла с ума. Я балдею от спины Иля на фоне закатного неба. Кр-расота.
   - А потом порисовать не судьба? - ворчливо спросила.
   - У меня не очень хорошая память, - задумчивым тоном отозвался парень. - Да и наброски с натуры никогда не сравняться с... - все тише и тише, пока совсем не замолк, оборвав фразу на полуслове. Минуту подождала, три. Такое ощущение, будто он совсем забыл, что совсем недавно разговаривал со мной.
   А еще через какое-то время подползла ближе, заняла остаток второго переднего сидения, пользуясь тем, что Илья сидел на самом краю, и заглянула через его плечо, прислушалась. Не показалось. Тихо-тихо, на грани слышимости, Васильев мурлыкал незнакомый, мелодичный мотив, совершено мне очаровавший.
   Положила ладони на его плечо, а на них - уютно устроила подбородок.
   Смятый лист, прижатый мизинцем и большим пальцем по обоим уголкам, лежал на одной из коленок. Быстрые, немного лихорадочные линии - карандаш просто порхал над бумагой, и все больше угадывались причудливые очертания облаков. Спокойное, даже отрешенное выражение лица, бегающий с неба и обратно на бумагу взгляд, такие пустые-пустые глаза... Немного перепугалась и сжала пальцами плечо Васильева.
   - Иль? - позвала.
   Он вздрогнул всем телом, карандаш черканул жирную линию через весь рисунок.
   - М? - повернул ко мне голову, моргая. А мне стало совсем стыдно.
   - Прости... - кивнула в сторону испорченного наброска и сделала жалобное лицо. Но Илья не стал на меня орать, хоть, по идее, и должен был... да хотя бы возмутиться. А он ткнулся носом в волосы на виске, повернулся обратно к рисунку и продолжил набрасывать линии, не обращая внимания на лишнюю.
   - Ничего. Я уже почти закончил.
   В том и соль. Если бы не я... обидно. Красиво вышло.
   Пара штрихов - и Илья осторожно сложил лист, сунул его обратно в карман, а огрызок карандаша - за ухо. И отклонился в сторону, ловя в объятия не ожидавшую такого маневра меня.
   "Нашли где устраивать возню", - проворчал внутренний голос, который я послала подальше.
   - А ты всегда поешь, когда рисуешь? - задала в лоб волнующий вопрос. Иль как-то тоскливо вздохнул и отстранился.
   - Как-то само получается, - пожал плечами.
   - Тогда... споешь мне? - Как-то смущенно получилось. - Потом, конечно, - замахала руками.
   Ну прекрати так смотреть на меня...
   - Обязательно, - мягко улыбнулся Иль. Но на самом интересном нас прервали гудки и длинная тирада на втором русском, на которую я, блин, полезла отвечать. Потом еле оторвались.
  
  
   Ключ, нашаренный под одной из досок, знакомая лестница, круто уходящая вверх и имеющая ступеньки почти на уровне моей груди и... так и хочется добавить - свет в конце этого туннеля. Иль хохотнул над моим сравнением, галантно пропуская "даму" вперед.
   Не знаю, но я всегда - какие громкие слова, учитывая что захожу всего второй раз - поднимаюсь сюда с замиранием, восторгом, а когда уже стою на досках, залитых красноватым солнечным светом, накатывает еще и трепет, до какого-то стеснения в груди.
   Удивительная атмосфера витает в берлоге скрытного художника. Домашняя, теплая... и вообще это место мной воспринимается как частичка Иля. Так и хочется тут остаться если не навсегда, то хотя бы чуть подольше чем можно, и возвращаться как можно чаще. Тут аромат... дома.
   - Ты только не бей меня, а если и захочешь, то не очень сильно, - шепнул стоящий позади Иль, из-за чего волосы на макушки дыбом встали. И чуть позже я поняла, что он имел в виду.
   В картинах прибавилось. Непонятные, хаотичные - только это их объединяло. Мрачные, угнетающие, черный и серые оттенки разных цветов... и как противовес - яркие росчерки, капли всех цветов радуги, сочные, насыщенные, безумные и так хорошо передающие настрой рисовавшего.
   "Кажется, тут кто-то основательно сходил с ума...", - с теплотой подумала, шагая все дальше. Приятно, радостно осознавать, что не только у меня из-за него мозги набекрень и мешанина в голове была. А сейчас там как-то блаженно пусто, снова.
   Пальцы скользили по гладким рамам, шероховатым стенам, медленно - потому что я притормаживала, чтобы разглядеть. Шесть штук. И когда только успел?.. Бросила взгляд назад, на Илью - тот стоял возле противоположной стены, подхватив мою привычку подпирать стены и с прищуром наблюдал за мной. Дово-ольный...
   Еще несколько шагов вперед, туда, где стояли мольберты. Васильев приведением очутился рядом, когда я заглянула на один из них... и офигела. Темная комната, очертания которой теряются в смазанной черной дымке, большое окно, впускающее лунный свет, играющий серебристыми искрами на волосах спящей и освещает половину ее лица. Когда как вторая прячется в тени и за ладонью. Я как-то с трудом опознала саму себя.
   Это... это что, когда я была тут впервые, спала, а эти горланили песни на улице... Округлила глаза и сузила их. За спящими подсматривать? Извращенец. Васильев сразу решительно заслонил собой мольберт, мордой показывая что будет биться до конца. И я махнула рукой, очень и очень смущенная и красная как свекл, наверняка.
   Вот же... художник.
   А потом, когда Иль понял, что вредительствовать я не буду, усадил меня на край стола, сам присел рядом и положил на колени альбом, взглядом прося посмотреть. И внимательно, с блуждающей улыбкой, наблюдал, как я все больше смущаюсь, паникую и чуть сквозь землю не проваливаюсь. Я не знаю, сколько тут листов. Тридцать? Сорок? И ведь почти все в набросках. Я. Я. Везде я. Лицо, силуэт, набросками, более прорисовано, и безумно живо. Но больше всего было моих улыбок и глаз, выражения которых Васильев передал так, как и сам видел - очень точно.
   Он обнял меня за плечи и спрятал лицо в волосах. И я почувствовала спиной, как сильно бьется сердце Ильи. Как и мое. Пальцы, по новому кругу листавшие страницы настолько осторожно, будто они могли рассыпаться от моего прикосновения, не слушались, руки дрожали, а то, что творилось в душе - не передать никакими словами. Нет таких слов. Зато можно по-другому.
   Отклонилась, развернувшись к парню, обняла его в ответ и поцеловала, пытаясь выразить восторг, счастье и еще много-много чего.
   Как же я люблю тебя.
  
  
   - Обжора!
   Недавно вставший с расстеленной на полу газетки Илья подмигнул, ни капли не пристыженный, цапнул еще два куска колбасы и смылся в дальний угол. Уселся на стол перед мольбертами, зажав в зубах кружок краковской и расправляя лист с наброском. И пропал для этого мира, полностью погрузивший в свой. Удивительно, как же он меняется, неуловимо. Вроде те же черты, выражение знакомое, но... вот же. Лицо будто светлеет, становится отрешенным, в глазах бездна, в которой можно утонуть на раз. Появляется желание защитить, эгоистично сберечь вот такого непохожего на обычного Илью только для себя, спрятав от всего мира.
   Жесть. Просыпаются дрыхнувшие всю жизнь материнские инстинкты?
   Закат быстро догорает и сумерки набегают так стремительно, что практически всегда становятся неожиданностью. Вот как сейчас. Или я просто такая невнимательная? Иль нацепил цветасто заляпанную майку вместо темного свитера, включил свет - не понимаю, как он до этого что-то видел, - и принялся готовиться к рисованию. Новый холст, выбор красок, которыми он уставил всю тумбу, кистей, несколько непонятных баночек, палитра, больше похожая на здоровую доску... Иль снова погрузился в творчество, совсем не замечая устроившуюся за его спиной меня, грызущую уже которое по счету яблоко. А мне нравилось наблюдать, как закусывает губу Илья, задумчиво хмурится, отходя назад или склоняясь над тюбиками. Как из ничего, мазок за мазком, рождается его новый шедевр.
   Под конец и у меня самой проснулось небывалое желание попортить бумагу. А все эта атмосфера! И что-то увлеклась. Рисовала я - пыталась, по крайней мере - тыл Васильева и выглядывающий мольберт, но получилось...
   - Все, - выдохнул Иль и развернулся. Взгляд быстро переместился на бумажку в моих руках, которую я тут же смяла. - А у тебя что..? - крайне заинтересованно. Раз - и бумажка в его руках, а я глупо хлопаю глазами, наблюдая, как Васильев ее разворачивает и рассматривает карикатуру. А получилась именно она.
   - Не смей смеяться, - предупредила. - Это бред.
   Неудавшееся "творение" очутилось в одном из ящиков комода. Ну и зачем это ему?
   - Хочешь, научу? - приподнял брови парень.
   Перекрестила руки в знаке "стоп".
   - Нет уж, совершенно. У меня нет ни капли таланта, а значит и пробовать не надо! Оставляю все на тебя. Закончил уже? - перевела тему, заглядывая за Васильева.
   - Ничего подобного. Но мне уже не хочется - завтра закончу. - И направился к противоположной стенке, где располагался - или валялся? - единственный предмет мягкой мебели. Кресло-мешок, в который и рухнул Иль, раскинув руки-ноги морской звездой. А через пару секунд лукаво блеснул глазами из-под растрепанной челки и приглашающе похлопал по креслу. Правда, уселась я далеко не на него.
   Поерзав, вытащила из кармана ай-под, размотала провод наушников и принялась копаться в трек-листе. Хотелось послушать что-нибудь... эдакое. И лучше не спрашивать, что я под этим словом подразумеваю. Сама не знаю.
   - Кстати, как поживает Максик? - елейно поинтересовалась.
   - Нормально, - подозрительно откликнулся Илья. - А что?
   - Да так... Просто интересуюсь. У вас же такие теплые отношения...
   - В смысле?! - Не думала что можно одновременно и возмутиться, и умудриться задать вопрос.
   Не меняя ехидного тона, пересказала ему о "домогательствах" Макса и сдобрила рассказ собственными комментариями и догадками, поглядывая на несколько прифигевшего, а потом и злящегося Иля.
   - А ты, случаем, тоже не... того? - поиграла бровями. Ой, зря я... Васильев недобро сощурился и вплотную приблизил лицо.
   - Тебе доказать?
   Чего только стоило не повестись на провокацию и повернуть голову обратно к плееру.
   - А он нормальный, - весело добавил Илья, явно довольный реакцией. - Поручиться могу.
   - М-да? С чего такая уверенность? - сразу заинтересовалась.
   - Мы с ним знакомы около шести лет.
   - Ого! Столько... дружите? - неожиданно спросила. А в голове вспыхнул последний разговор с Максиком и его просьба. Да еще и совесть проснулась... Усни, предательница.
   - Примерно.
   - И... что ты о нем думаешь? - Не уснула.
   - Он часто выводит из себя своим поведением, рвением обязательно довести все до драки, оскорблениями других чтобы повысить свою самооценку и забыть, как над ним прикалывались в школе, высокомерием, пренебрежением, показной крутостью, тупыми шутками и отсутствием мозгов, - не переводя дыхание, выдал Васильев.
   - Накипело... - ошарашено, после паузы.
   Парень положил подбородок на мою макушку.
   - Прости.
   Бывает...
   - Ну тогда, раз он тебе так не нравится, чего дружишь?
   Илья молчал долго.
   - Не смотря на все, в глубине души, очень глубоко, он нормальный человек.
   - Да ну?! - не сдержалась. Что-то "нормальный человек" и "Макс Орлов" никак не хотели составлять единое целое. В каком месте он нормальный?!
   Я была с этим категорически не согласна и мнения не изменю.
   Но совесть успокоила.
   Наконец, в списке была найдена та песня. Самое оно, под настроение.
   - А ты что слушаешь? - Припомнила, что уже давно хотела задать этот вопрос. Так, для справки.
   - Чаще всего музыку без слов. Она помогает настроится на нужный лад.
   - А металл?
   - Не пробовал, - признался Иль, помедлив. А я с чего-то обрадовалась и полезла с "затычкой" к его уху.
   - Но это, уверена, должно тебе понравится.
   Васильев терпеливо дал мне поиздеваться над его органом слуха и даже сделала вид, что начал вслушиваться. А может, так и было. Вторую "затычку" сунула уже в свое и ткнулась лбом в плечо Ильи, пряча улыбку.
   Присмирела, да, почти не узнаю себя. Но мне все равно. Хоть один денек я хочу побыть вот такой влюбленной клушей, дорвавшейся до тепла. И уснуть на часок, только для того чтобы проснуться не в одиночестве.
   Уже когда сознание было готово вот-вот скользнуть в объятия сна, я услышала приглушенный голос, мурлыкающий мелодичный мотив. Колыбельная?..
   Улыбнулась еще шире. Иль, все же помнишь об обещании...
   И, полузаснувшая, очень ясно осознала одну вещь: кажется, я нашла то, что давно искала. Свой дом, которым не считала ни квартиру Васька, ни свою пустую квартиру.
   Он тут - рядом с ним. И может быть где угодно.

***

   Скептически окинула взглядом отражение. Дубль два? Не так давно подобное было... но не настолько запушено. Темная майка без рукавов, льнувшая к телу - личный трофей, отбитый после долгий часов битвы, - это еще ладно. Крой темных джинсов в облипку - стерплю. Отсутствие нормального ремня - махну рукой. Но... но...
   - Не отдам!! - отчаянно замотала головой, прижимая к груди любимые берцы. Ойкнула, чуть отодвинула, но все равно не выпустила из рук, продолжая буравить хмурым взглядом пришедшую фон Дюваль и туфли в ее пальцах. А вот и ее помощничек-предатель явился. Чиркнула пальцем по горлу и ткнула в его сторону. Не жить Илюше.
   Марийка вздохнула.
   - Танька, ты...
   - Не-не! Ни за что! Ни за какие коврижки не надену!
   Подруга оскалилась.
   - Тогда я сама на тебя их нацеплю!
   - Не прощу! - выдохнула. Мы с ней несколько минут буравили друг друга упрямыми взглядами. И Маринка махнула рукой.
   - Шут с тобой.
   "Ура!", - едва не завопила и поскорее принялась натягивать привычную обувку, пока не передумали. А те туфли я потом в мусорный бак засуну. Вскочила, притопнула, проверяя, хорошо ли зашнуровала, огляделась... Ловкие пальцы забрались в карман и вытащили припрятанную цепочку. Подруга покачала пальцем, положила цепочку на комод и хлопнула в ладоши.
   - Время-время!
   Да уж, время... смерти моей близкой. Ладно, все, я спокойна.
   У подъезда уже ждало такси и нервный, постоянно оглядывающийся и вздрагивающий от каждого шороха водитель. Никак мимо кладбища проезжал, родимый, а там сегодня сатанисты с батюшкой зажигают. Этим вечером что-то все с ума сходят. И я тоже.
   - Илья, следи за ней, чтобы не убежала, - якобы только Илье прошептала фон Дюваль, но слышно было на весь салон.
   - Я и не собиралась! - возмутилась.
   Марийка смерила меня насмешливым взглядом и убрала руки с дверцы.
   - Ну-ну.
   Нукает она... Если я сказала что пойду на эту их пати - значит пойду, и точка! Пусть до сих пор не понимаю, и что там буду делать. А, хотя нет, знаю - я утру нос этому Максику раз и навсегда! А еще... скажу ему то, что услышала от Ильи. Заделуюсь доброй крестной феей, блин. Хоть совесть не будет мучить снова...
   Его пальцы переплелись с моими, отвлекая от нерадостных мыслей.
   - Ты как?
   - Не очень, - не стала скрывать. Что-то все меньше мне нравится эта сумасбродная идея. Васильев усмехнулся, и я заслужила поцелуй в лоб. Ну как покойника... Зато немного успокоилась. И кажется простила его выходки с помощью Марийке, решившей помочь мне "немного сменить стиль" на один разъединственный день. Этот.
   - Не волнуйся. Просто перестань забивать голову глупостями и все будет хорошо. - Опять все правильно понял. Сама знаю что глупости, но все же...
   Ехать нам было не так уж и долго - нужный загородный поселок находился в черте города, пусть и на отшибе. Машина остановилась, Илья вылез, когда как я все еще продолжала врастать в кресло. Но, перехватив вопросительный взгляд парня, тряхнула головой, выбивая эти самые глупые мысли, и открыла дверцу.
   Ну, не съедят же меня там, в конце-концов.
   Погодка радовала безмятежным небом и по-летнему палящим солнцем. Легкий ветерок шевелил кроны лип, настраивал на доброжелательный, благодушный лад и уносил прочь все тревоги.
   Когда-то, уже не помню точно, я слышала одно интересное высказывание. Память похода на ежедневник, который мы заполняем, страничка за страничкой, и периодически просматриваем его, любуемся на свои победы, ошибки, снова переживаем некоторые моменты из прошлого... Но приходит момент, когда он заканчивается, ставится на полочку и достается новый. Совершенно чистые страницы, самые первые строчки - только от нас зависит, упустим ли шанс начать заново. Вернемся к прежней жизни или же попробуем что-то иное? Похоже, у меня наступил этот момент, смены такого еженедельника. И я не долго думала.
   Я выбираю второе.
   Зажмурившись, вдохнула полной грудью чистый, наполненный цветочными запахами воздух, и улыбнулась ожидающему Илье.
   Ну что, пора начинать все с чистого листа?
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"