Левченко Татьяна: другие произведения.

Огненные зеркала

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Опубликован в журнале "Сибирские Афины" N' 9, 2013 г.
    Рассказ-финалист конкурса "Волшебная сказка" на Творческой мастерской, третье место в 4 группе, 79 баллов
    По оценке жюри ТМ - первое место, диплом, медаль, денежный приз и придумывание темы следующего конкурса
    http://www.kmt.graa.ru/c_comp.php?kon=23
    И опять третье место, теперь в конкурсе детско-юношеской фантастики-2012 Луганского клуба фантастики "Лугоземье" в группе "Рассказы для младшего возраста (до 13 лет)"
    Афигеть! Я - детский писатель?
    http://lugfantast.at.ua/news/objavleny_pobediteli_konkursa_detsko_junosheskikh_rasskazov/2012-07-01-230

  Летом Света в первый раз приехала с родителями на дачу - в новый, пахнущий краской, дом, светлый снаружи и радостный внутри. Весь день знакомилась с ним. Дом казался живым, словно тоже присматривался к маленькой хозяйке. Девочка ходила по комнатам, трогала тёплые, пахнущие смолой, бревенчатые стены. Разглядывала белые наличники, похожие на морозные узоры. Водила пальцем по деревянным завиткам, и в мечтах оживали сказочные звери.
  "В таком доме, наверное, не страшно оставаться одной по вечерам, - решила Света. - Надо как-нибудь попробовать. Большая ведь уже".
  Пока никто не видит, Света отодвинула в гостиной кованую решетку камина, забралась внутрь. Закопченная труба изгибалась и уходила так высоко, что вниз смог пробраться только крохотный солнечный зайчик.
  - У-гу-гу! - дразнясь, крикнула Света.
  Вверху раздался шорох, что-то ухнуло в ответ:
  - Г-у-у... - и посыпалась сажа.
  Девочка испугалась, опрокинула решетку, выбежала из комнаты, и только тут поняла, что "шутит" эхо.
  "Нет, всё-таки и здесь одной страшновато..."
  Вечером с мамой пекли пирожки. Света смотрела через стекло, как внутри плиты, на газовом огне, белое тесто волшебством тепла превращается в румяный хлеб. И так удивительно, легко и сладко, пахнет яблочными пирожками!
  - Жалко, что вместо печки сделали камин, - мама вынула пирожки, каждый умыла сладкой водой, и накрыла хрустящим льняным полотенцем. - В печке получились бы еще вкусней.
  - Не жалко, а жарко у нас, девушки, - добродушно проворчал папа. - Открыли бы окно.
  Света распахнула створки и выглянула во двор. На соседнем участке, за старыми деревьями с узловатыми стволами, прятался огромный кирпичный дом, потемневший от времени, словно закопченный. По углам, выше крыши, поднимались круглые башенки, а над трубой замер жестяной флюгер, похожий на маленького человечка. Свете представилось, как человечек-флюгер развернулся, спрыгнул на трубу и крикнул в неё: "Г-у-у..."
  Тут налетел ветер, и флюгер, действительно, заскрипел и покачнулся. Ойкнуло Светино сердечко, и даже показалось, что из трубы идёт дым. Но, присмотревшись, поняла, что просто маленькое облачко летит по небу. А окна закрыты ставнями, накрест заколочены досками, и от калитки до крыльца разрослись колючие кусты, везде высокая густая крапива. Дом заброшенный и немножко страшный. Кто знает, что в нём творится. Стёкла незрячие, черные... Может, кто-то прячется за ними?
  "Ладно, разве я трусиха? - спросила себя Света. - Вот еще! Бояться неинтересно. Можно прозевать самое загадочное. Да и чего бояться, глядя из окна?"
  - Мама, - спросила Света, вдоволь наевшись пирожков и выпив большую чашку чаю, - кто-нибудь живёт в заколоченном доме?
  Мама посмотрела внимательно и ответила строго:
  - Туда бегают лаять собаки, которые не боятся жгучей крапивы. В траве можно наступить на ржавый гвоздь. А еще там жила маленькая девочка с любопытным носом. Однажды она сунула его в заколоченную щель, и нос расплющился так, что девочку теперь никто не узнаёт и не пускает домой. Поэтому она живёт в городе и лечит нос в больнице. Понятно?
  Свете было очень даже понятно. Особенно про ржавый гвоздь и любопытный нос. Она обещала, что никогда-никогда даже близко не подойдёт к старому дому и, по привычке, добавила:
  - Честное-пречестное слово!
  - Конечно, слово надо держать. Но, если в одиннадцать лет всё будешь твердить про "никогда-никогда" и "честное-пречестное слово", то навсегда останешься маленькой, - рассмеялся папа. - Ну-ка, смотри, что это?..
  - Где? - оглянулась девочка.
  - Да ты стала ниже ростом!
  Света на секунду по-настоящему испугалась, а потом принесла цветной карандаш и попросила папу отметить на двери её рост. Так, на всякий случай...
  Лето только началось, и Света ни с кем пока не подружилась в посёлке. Даже в мяч приходилось играть самой. Однажды подул сильный ветер. Лёгкий мячик, как живой, вырвался из рук, пролетел по воздуху и упал в траву за забором.
  Конечно, Света помнила, что нельзя подходить к заброшенному дому, но не знала, на что мама рассердится больше - на непослушный потерявшийся мячик или нарушенное слово. Света представила одно, потом другое, и решила, что ничего плохого не случится, если войдёт в соседнюю калитку и заберёт свой собственный мяч, который к тому же лежит близко, под солнцем и на виду.
  Только взяла мячик в руки, как из кухни вышла мама: "Света, пойдём обедать!" Тут девочка решила, что будет трудно объяснить, почему нарушила обещание. Замерло сердце - она вдруг поняла, что не сдержала слово, а ведь так обычно и начинаются сказки со всеми их ужасными неприятностями. Но Света знала, что мама в сказки не верит. Зато отсюда были видны заколоченные окна - тоже с красивыми наличниками, только из камня, а дверь... как будто приоткрыта!
  Чтобы проверить, действительно ли начинается сказка, Света подняла мячик над головой, прошептала:
  - Мячик, мячик - лети!.. - и легонько подбросила вверх.
  И мячик полетел! Его снова подхватил ветер, да непростой, потому что началась гроза. Близко в небе загремел гром. Из сада потянуло холодком. Стало быстро темнеть, только из-за дальней кромки тучи пока светило солнце.
  Мяч упал на порог старого дома, заросшего мхом. Приглашал войти? А обед? Обед подождёт. Тем более, в кармане запасной пирожок. Света чуть толкнула большую дверь... Нырнула под перекладину из доски, мешавшую взрослому, и бесстрашно вошла. Почему бесстрашно? Потому что тут, действительно, началась сказка. А это, как известно, такое место, где самые маленькие дети ведут себя почти по-взрослому. Ведь мамы рядом нет.
  
  * * *
  Внутри темно и грустно - окна затянуты пылью - и так тихо, будто время остановилось. Большие часы, с маятником и гирями, молчат. Совсем не скрипят половицы. Никто не смеётся, не плачет, не мурлычет под нос песенку и не роняет на пол чашку. Видно, много лет сюда никто не заходил. Но в дальней стене настежь раскрыта дверь, а за ней, в глубине совсем уже тёмной комнаты, невысоко над полом тлеет рыжий огонёк. И Света вошла в эту дверь...
  Поначалу она решила, что видит кукольный театр. Во всю стену, до самого потолка, вырос игрушечный дворец. Въезд запирали широкие кованые ворота. Квадратная башня уходила в небо. На карнизах по углам, расправив крылья, замерли летучие мыши, а на гладких изразцах, справа и слева от островерхих окошек, распустили хвосты огненные Жар-птицы.
  И тут Света поняла, что это печка... Такая, в которой мама мечтала печь пирожки. Ну да, от неё и веет теплом. Точно! Внизу, через маленькую дверцу, светят рыжие угольки, провалившиеся из топки. От них уютно и совсем не темно.
  Света поставила под ноги маленькую резную скамеечку, забралась и потянула деревянную ручку кованых печных "ворот". Тугая заслонка поддалась, распахнулась. Дохнуло жаром. Яркий свет ударил в глаза. Воздух за спиной рассекли крылья. Неужели летучие мыши ожили и сорвались с печного карниза? А потом кто-то маленький, невидимый быстро-быстро прошлёпал через комнату. Девочка испугалась, зажмурилась, мяч выскользнул из рук. Скамейка покачнулась... Свету подхватили, подняли в воздух и тут же осторожно поставили на ноги.
  "Открой глаза..." - прошептали тихо.
  Протянула руку, коснулась холодной стены: "Ой!" Распахнула глаза - что это? Нет ни жара, ни яркого огня. Пахнет сыростью и паутиной. Похоже на пещеру с закопченным сводом. Света схватила мячик и побежала к выходу из пещеры. Увидела за ним огромную комнату и поняла, что сама стала маленькой. Где же она? Да внутри печки!
  Девочка сделала шаг, и чуть не провалилась. Пол не сплошной, сквозь решетку видно, как внизу тлеют рыжеватые угольки в золе.
  Света осторожно сошла с чугунной решетки на каменный пол... И тут впереди, в сырой темноте, кто-то заразительно чихнул. Потом еще, и еще раз... Света потёрла переносицу - тоже отчаянно захотелось чихнуть.
  Отчихавшись, простуженный голос сказал:
  - Девочка, мы с сестрой сейчас подлетим и покажемся на глаза. Ты нас, пожалуйста, не бойся... Ап... ап... ап-чхи!
  - Будьте здоровы! А вы с сестрой ап... ап-чхи... кто?
  - Мы... ап... ап... ап... ух! Шаровые молнии. Мы немножко простужены, но совсем не заразно. Ап-чхи!
  Свете всё же стало не по себе, когда из темноты медленно выплыли сёстры. Они были похожи...
  - Ах, это одна из нас! - молния щекой прижалась к мячику, который Света выронила от растерянности и испуга. Он тут же зашипел, расплавился и лопнул. Слёзы сами полились из глаз - нет больше Светиной любимой игрушки.
  Да. Шаровые молнии похожи на маленький детский мяч...
  - Новая хозяйка дома! - молнии обрадовались, запрыгали, затанцевали.
  - Никакая я не хозяйка, - всё громче ревела Света. - Мне мяч мой жалко. Я в печку попала, я домой хочу-у-у...
  - Подумаешь, пустяки! Обратно в дом тебе нельзя, ты вон какая маленькая. Давай-ка проводим тебя в... ап... ап... чхи! в Гончарный Замок.
  - Точно! - подхватила вторая сестра. - Ей надо познакомиться с Илькой. Спорю, он такого же роста, что она.
  - Замок? Так вы, правда, из сказки? - слёзы высохли на глазах, как только Света представила яркую картинку из книжки - разноцветные домики под черепичными крышами, остроконечные башенки с флажками на высоких шпилях, людей в старинных нарядах, и одну большую радугу над всем городом.
  Молнии ничего не ответили, даже не чихнули. Они просто тихо плыли в воздухе, поджидая, когда девочка пойдёт за ними... И Света решилась.
  Медленно раскрылись тяжелые ворота.
  - Это Круглая Башня, - шепнули молнии.
  Света оглянулась. Сказка похожа на музей - без машин, асфальта, столбов с проводами. Всё настоящее, из камня, дерева и железа. По склону к городской стене бежала дорога, и тоненькой ниточкой терялась в долине, у гребня высоких гор... Рядом настоящий замок, очень похожий на печку, и на карнизе - ну просто огромные летучие мыши! Сбоку, из крутого обрыва, вырастала увитая плющом Круглая Башня.
  - Это Гончарный Замок?
  Молнии покачнулись в воздухе:
  - Да.
  Ворота сами собой закрылись.
  Дома по обе стороны дороги - почти как представляла Света. Только не цветные, а будто нарисованные угольком на картоне, даже без теней. Лужи затянуты льдом - не искрящимся, весёлым, а тёмным и рыхлым, с крупинками сажи. За тяжелыми чернильно-синими тучами не видно солнца. И нет на сером небе радуги цветов.
  Со склона оврага, такого крутого, что смотреть страшно, съезжали на санках мальчишки - по укатанной до блеска золе. Бросались снежками из серовато-бурой сажи. Её хлопья летели с неба, как снег. Света поёжилась - холодно в летней одежде!
  Мимо промчались санки, задели полозьями горбатый булыжник мостовой, перевернулись и полетели прямо на Свету. От испуга она вскрикнула, поскользнулась и, конечно, упала. Санки больно ударили по ноге, показалась капелька крови.
  Из санок выбрался мальчик, перепачканный сажей, подал руку и помог подняться. Лет ему, похоже, было столько же, сколько Свете. Он улыбался.
  - Девочка, ты откуда? Я думал, знаю в городе всех детей. Как тебя зовут?
  - Она приш-шла из Круглой Баш-шни, - прошипели молнии.
  - Я Света. Сама не знаю, что делаю в вашем городе, - и размазала по щекам густую сажу со слезами. - Тоже мне, сказка! А ты кто, принц, наверное?
  - Ну, вот еще! Нет у нас принцев. Я Илька. А на девочку из сказки больше похожа ты. Что это у тебя на ноге?
  - Санки оцарапали. Ужас, как больно! А ты что, крови не видел? Я её, знаешь, как боюсь!
  Вообще-то, царапина была совсем маленькой. Но никто не спорит, что была...
  - "Больно"? У нас этого нет. Болеть вредно. Пойдём, тебе надо почистить платье и... как это... починить, залатать царапину. Если честно, я соскучился по новым знакомым, жалко с тобой расставаться. Пойдёшь?
  Света оглянулась на Круглую Башню. Задрала голову кверху. Окна на башне - два глаза, нос, рот - сложились в добрую улыбку.
  - Согласна!
  - А вы улетайте обратно! - Илька махнул молниям, и они нырнули в окна Башни.
  - Надо же, слушаются!
  - Моей заслуги мало. Просто знают, чей я сын.
  - Чей?
  - Магистра Гончарного Замка.
  - Магистра... Мага? Фокусника!
  Илька ничего не сказал, только покачал головой и подхватил санки.
  
  * * *
  Они шли через залы, где вместо рыцарских доспехов на стенах висели скрещенные кочерёжки, факелы, каминные щипцы, лопаты... В общем, все предметы, при помощи которых растапливают печь. А под ними, на рельефах из блестящего черного камня, изображены печки, камины, поленницы дров. Но, хотя в каждой комнате настоящая печка, было холодно и зябко. А стрелки на каминных часах не двигались с места.
  В высоком зале с синими окнами, спиной к свету, на возвышении сидел человек:
  - Илька, подойди, покажись. Опять изгваздался в саже. Катался с обрыва? Вчера лазил на башню, Кобольд рассказал. Выбираешь самые опасные места?
  - Ты же знаешь, ничего не случится. Надоело быть маленьким. Хочу вырасти и делать фейерверки, как раньше ты.
  - Про это забудь, нет больше фейерверков. Приведи себя в порядок и садись за стол. Будем завтракать.
  - Пап, мы уже завтракали. Сейчас обед.
  - Пусть обед, неважно. Кто с тобой?
  - Света, она вышла из Круглой Башни. А это - магистр Гончарного Замка, мой отец.
  Магистр сразу поднялся и подошел. Он был высокого роста, в глухой черной одежде с головы до пят. Такую не испачкаешь сажей. И волосы черные. Глаза внимательные, не добрые, но и не злые. Свете стало неуютно от его взгляда.
  - Ты дочка новых хозяев дома? И зовут тебя Света? Опасное имя! Слишком близко к Огню. Честно говори - хотела растопить печку?
  - Я печку топить совсем не умею... - Света растерялась, не зная, хорошо это или плохо.
  - Папа, не смотри так, ей же страшно!
  - Ни капельки! - обманула Света.
  - Как, разве ты не знаешь волшебных слов: загнётка, поддувало, колосники? - не унимался магистр.
  - Не-а!
  - Ну и хорошо. Коли не врёшь!
  - У вас есть йод? - Света вспомнила про царапину.
  - Что это?
  - Который щипается. Я немножко оцарапалась. Сама...
  Магистр провёл над царапиной рукой в черной перчатке. Рана затянулась.
  - Здорово, так моя мама умеет - подует, и сразу не больно! А почему у вас перчатка только на правой руке?
  - Любопытная! Всё тебе скажи... Там ожог, страшно смотреть. Но ты храбрая девочка, не выдаёшь друзей, - магистр улыбнулся, взглянул на Ильку. - Есть хочешь? Садись за стол. Только скажи правду - вкусно или нет!
  Света так проголодалась, что не заставила себя упрашивать, просто набросилась на еду, хотя это, конечно, неприлично. Попробовала одно, потом другое... Каша и котлеты хорошими не бывают, вам любой ребёнок скажет. Но вот клубника, конфеты, шоколад! Всё было пресным и невкусным, как таблетка.
  - Ну что, понравилось? - подмигнул Илька.
  Света никак не могла признаться, что еда невкусная! Иначе подумают, что невоспитанная:
  - Я без хлеба не могу, - и это было чистой правдой.
  - Что такое хлеб? - удивился Илька.
  - Вот! - Света вынула из кармана завёрнутый в фольгу пирожок.
  Магистр встал, посмотрел на пирожок и резко крикнул:
  - Кобольд!
  Откуда ни возьмись, со свистом разрезая воздух, влетел маленький носатый человечек, совсем черный. Невероятно ловкий и проворный, он запрыгнул на люстру и, раскачиваясь, кривляясь, представился Свете:
  - Великий мастер ордена летучих гномов - хранителей огня, его волшебное безобразие...
  - Брысь с люстры! - погрозил магистр. - Что безобразие - и так видно! Не бойся, девочка. Это раньше Кобольд был злым горным духом. Теперь простой домовой, хранитель очага.
  "Его безобразие" потянулось, раскачалось и по-кошачьи плавно соскользнуло с люстры прямо на стол.
  Одетый в угольно-черный кафтан, Кобольд имел вид самый обыкновенный, волшебный. На левом боку сверкала рубиновым огнём раскалённая кочерга. За каблуками сапожек крутились, разбрасывая тоненькие искры, колёсики огненных шпор.
  - Поздоровайся, - шепнул Илька.
  Света робко протянула руку и тут же отдёрнула - хохотун горяч, как раскалённые угли.
  - Кобольд, там хлеб! - магистр показал на пирожок.
  Кобольд кивнул, направил сверкающую кочергу на пирожок, как шпагу, и пискляво выкрикнул:
  - Гном и молния!
  Из кончика "шпаги" выстрелил синеватый зигзаг, пирожок вспыхнул и превратился в настоящий уголёк. Запахло подгоревшим тестом...
  - Зачем он это сделал? - удивилась и обиделась Света.
  - Привыкай к нашей еде, - магистр грустно посмотрел на кашу.
  - Здесь страшно. Я хочу домой! Меня мама ждёт.
  - Помнишь вспышку огня, когда открыла печку?
  - Да...
  - В этом огне сгорело всё, что было с тобой раньше. Теперь придётся жить здесь.
  - В ненастоящем холодном городе? Ну, вот еще! - Света изо всех сил старалась не испугаться. - Здесь одиноко и неуютно. И вообще, знаете, что моя бабушка говорит?
  - В сказке хорошо, а дома лучше! - Кобольд показал черный язык, подпрыгнул и снова повис на люстре.
  - Да... Откуда ты знаешь?
  - Подумаешь! Все бабушки так говорят.
  - Я пойду обратно в башню, молнии помогут вернуться домой. А там... что-нибудь придумаю, чтобы снова стать большой.
  - Илька, раз девочка не верит, что навсегда осталась в сказке - покажи ей Круглую Башню.
  
  * * *
  Потайным ходом из замка Илька со Светой вошли в башню. Она оказалась... пустой. Кирпичной пещеры - печки в старом доме - как не бывало. В темноте курлыкали голуби. Узкие ступени вели вдоль стен на головокружительную высоту, на самый верх башни, к двери на чердак.
  К стенам прислонены полированные камни разной формы и величины. От них шел неяркий матовый свет, похожий на дневной, хотя уже давно стемнело.
  - Где же дом, где печка?
  - Иногда кто-то входит к нам через Круглую Башню, но никому не удавалось вернуться назад.
  - А дверь наверху?
  - На чердаке лежат петарды.
  Тут в башню, кувыркаясь, влетел Кобольд, и началась потеха. Первым делом он пробежался по ступенькам вверх, и оттуда запустил в зеркальный камень молнию из шпаги-кочерги. Огненные зигзаги прыгали от одного камня к другому. Тот, в который попадала молния Кобольда, становился пламенно-ярким.
  - Это огненные зеркала, - объяснил Илька. - В каждом доме есть такое, только маленькое. Когда темно, от него идёт свет. У одних "зеркала" ярче, у других тусклее. Смотря сколько тепла в самом человеке. И еще есть легенда - зеркала рассыплются золой, когда в них отразится "умеющий вернуться". Тот, кого отпустит Круглая Башня.
  Света подбежала к одному зеркалу, заглянула в другое... Нет, ничего не видно. Зато в одном месте между зеркалом и стеной была щель, в которую можно просунуть руку.
  Она вспомнила мамину историю про девочку и нос, но было поздно - вдвоём с Илькой зеркало сдвинули в сторону, и из ниши посыпались лёгкие слоистые камешки с серебристо-синим отливом. Некоторые - отполированные до зеркального блеска.
  - Ох ты, нашли... - Кобольд подлетел, начал собирать камешки обратно в тайник, но они только больше рассыпались по полу. - Прячьте скорей! Меня магистр потушит, если узнает про...
  - Про уголь? - и Света подняла маленький камешек. В нём ярко засветились тёмно-синие прожилки: - Я догадалась, из чего сделаны зеркала! И картины в Гончарном Замке. Знаешь, как уголь хорошо горит?
  - Еще бы не знать! Отдай, отдай мой уголёк! - прыгал и плакал Огненный Гном. - Весь уголь мой! Этот - древесный, тот - каменный. Сердце моё греет! Отдайте, прошу вас...
  - Ну что, выдадим магистру? - поддразнила Света.
  Илька кивнул:
  - Обязательно! Если Кобольд не скажет правду - почему остановилось время и как его расколдовать?
  Огненный Гном подоткнул кулачком немытую угольно-черную щеку и пригорюнился - то ли всерьёз, то ли для вида. Кто же сразу сознаётся, что хочет раскрыть секрет...
  - Ох, и жалко мне вас, детки, так жалко! И себя тоже. Я ведь мог смотреться в пламя, как в зеркало. Зажигать в очагах дрова, разлетаться искрами, когда поворошат кочерёжкой. Плакать ветром в трубе. Рассыпаться горячей золой. Снова оживать в огне. А теперь - остываю... Вчера играл с Обжорой на щелбаны, он смухлевал, подрались. Обжора стукнул меня по носу. Даже дыма не было, не то, что огня! Потекла солёная красная вода, человеческий огонь.
  - Кобольд, так ты поможешь? - спросила Света.
  - Ладно уж, слушайте. В башне жил волшебник. Он построил Гончарный Замок. Каждую неделю в городе был праздник фейерверков. Огонь ему подчинялся, но потом случилась беда, и волшебник потерял всё самое дорогое. Всё, кроме сына. И попросил тех, кто сильнее, оставить с ним сына навсегда. За это он дорого заплатил. Огонь, что всё сжигает и рождает, запрещен. Время остановилось. - Кобольд взмахнул огненной кочергой: - Только этот твёрдый огонь и разрешён в городе.
  - Илька никогда не станет взрослым?! - догадалась Света. - А волшебник - это магистр? С тех пор он носит перчатку?
  - Да. Ожог не заживает, зато лечит других.
  - Илька, давай искать дорогу в мой дом. Там нет огненных зеркал, там настоящее солнце.
  - Меня у вас никто не ждёт.
  - Неправда. Я тебя буду ждать.
  - Бросить отца - предательство. Оставайся здесь. Когда-нибудь я расколдую город и стану таким же весёлым фокусником, каким был раньше отец. Обещаю.
  - Но я же расту! Видишь, уже повзрослела на пять минут, и даже рукава стали короче! А ты всё такой же... маленький. Это несправедливо.
  - Кобольд, про то, что случилось с отцом, я знаю. Лучше скажи, как победить колдовство!
  - Уговорили... Хлеб и огонь разрушают заклятие. Если магистр отведает испеченного на огне хлеба, то в небе появится солнце, а в Гончарном Замке пойдут часы.
  - Так просто?
  - Так только кажется. Угля хватит растопить маленькую печку. Я зажгу его своей кочергой. Но, чтобы испечь хлеб, нужны молотые зёрна пшеницы. Раньше это называлось мука.
  - Знаю, у кого её можно найти! - обрадовался Илька. - У Обжоры.
  - Ладно, пойдём к Обжоре. Только в глаза так не называй. Превратит еще в вафельного человечка.
  - А как называть? - спросила Света.
  - Кондитер Максимилиан. Он всё, что хочешь, превращает в еду. С тех пор, как запретили готовить на очаге, только его волшебство и кормит людей.
  - Кондитер Максимилиан... Не выговоришь! Нет, Обжора лучше.
  
  
  
  * * *
  Домик кондитера Максимилиана... ну, то есть Обжоры, прилепился к Гончарному Замку, так что своих стен было только три. И крыша с трубой.
  Обжора занимался любимым делом - колдовал над шахматными фигурками:
  "Вот ладья. Как хрустят вафельные бортики!"
  И в рот её - вафельную ладью!
  "Якорь из карамели... Ох, пальчики оближешь! Шоколадные вёсла".
  И вёсла - в рот!
  "Слоны страсть как хороши, запеченные в тесте..."
  - Привет, Обжора, - забыв собственное предупреждение, поздоровался Кобольд (но ему, как другу, можно), - не помешаем?
  - Отчего же, давно пора сделать обеденный перерыв. Устал. Короля ловлю-ловлю, никак не поймаю - делает рокировки. Королева ушла, а из неё получится неплохой клубничный джем.
  - Чем ты питаешься, в таком случае?
  - Да вот, пешек щелкаю, как семечки.
  И пешки, действительно, из рук семечками посыпались на стол. Обжора поднял пустую доску, понюхал, попробовал на зуб:
  - Превращу во фруктовый лёд. Один кубик будет черный, другой белый, один черный, другой белый, один...
  - Не надо, - и Огненный Гном доску отобрал.
  - Почему?
  - Конь поскользнётся на льду.
  - Коней я съел вчера. Слушай, Огненный Гном, принеси немножко бильярдных шаров. Обожаю всмятку! А какая из них глазунья!.. Нет? Не принесёшь? Так подари хоть домино - это же настоящий черный шоколад, белая глазурь.
  Обжора покосился на Свету:
  - Ты кого привёл, девочку? Карамельно-шоколадно-вафельную, из пастилы и цукатов? С бантиком из сахарной ваты? Нет? Жалко! Девочка, если ты несъедобная, иди сюда, не бойся. Я настоящих детей не ем. Смотри!
  Обжора распечатал карточную колоду. Масти стряхивал в тарелки - отдельно пики, вини, черви, трефы - для пирожков начинка. Чистые листочки, будто сами собой, превращались в слоёное тесто.
  - Вообще-то, карты нужно перебирать перед употреблением, как гречку, а то попадётся джокер, и вкус испортит, - посоветовал Огненный Гном.
  - Вообще-то, - передразнила Света, - детям нельзя играть в карты!
  - Да-да, - подхватил Кобольд, - и смотреть даже опасно на то, что из них получится.
  - Что? - немедленно спросила Света.
  - Хрустящие жареные бубны! - Обжора облизнулся.
  - Их лучше сырыми есть, - не согласился Огненный Гном.
  - Сырые бубны жестковаты. Прости, но они и пахнут селёдкой! А трефы, те вообще сырыми есть нельзя, можно перепутать с пиками и наколоться!
  - Да, - подтвердил Огненный Гном, - солёные трефы неплохо запасать в зиму, мешать с квашеной капустой и мазать поверх домино.
  Вдруг из карточной колоды выскочил крошечный человечек в шутовском колпаке с бубенчиками. Со всех ног, обутых в деревянные башмачки, бросился под стол.
  - Ловите, это джокер! - закричал Обжора, и втиснулся под стол, но джокер ловко проскочил в щель. - Их тут уже больше, чем мышей, - ворча, Обжора с трудом вылезал из-под такого же низкого, как сам, столика на толстых ножках.
  - Вы съедите этого человечка? - испугалась Света.
  - Что ты! Пусть живёт. У джокеров жесткие колокольчики на колпаках, их надо долго варить. Но! - всё же, нет ничего вкуснее, чем заливной язык джокера. Косточки в нём есть, но легко вынимаются.
  - Как, разве язык не без костей? - удивился Огненный Гном.
  - Еще бы! Когда о ком-то говорят, что "у него язык без костей", то этим сравнивают с другим языком, костлявым.
  Света рассматривала дом Обжоры. Вроде бы, самый настоящий, но весь сложен из кусочков сахара, украшенных тмином и корицей. Вот почему в доме так приятно пахло! Конечно, Обжора мог сделать стены из вафлей, или даже из молочного шоколада, а крышу выложить из мятных лепешек. Но тогда он, наверняка, не удержался бы и съел весь дом. Поэтому колонны в главном зале были выточены из большой глыбы каменной соли, местами сильно зализанной, а пол расцвечен плитками самого прочного и горького шоколада.
  Только кресла Обжора не отказал себе в удовольствии превратить в рассыпчатое печенье, а витражи на окнах сложил из сладких леденцов.
  Обжора очень удивился, когда его попросили наколдовать, да побольше, простой муки. Но Гном дружил с Обжорой, и без труда уговорил превратить соль в муку. Обжора постарался. Даже саму большую солонку превратил в сливочный пломбир, главным достоинством которого было то, что не таял в тепле...
  Света немножко испугалась, что её тоже превратят в шоколадного зайца.
  - Ну, началось в деревне лето... Что ты, девочка! - рассмеялся Обжора. - Я же не какой-нибудь злой и вредный волшебник.
  Света удивилась:
  - А несъедобное в еду превращать - разве не волшебство?
  - Волшебство - когда из совсем НИЧЕГО получают какое-нибудь ЧЕГО, чаще всего ненужное. А когда из одной хорошей вещи делаешь другую хорошую вещь - это не волшебство, а обычная работа. Иногда даже скучновато бывает ото всех превращений. К вечеру - не поверишь! - от усталости спина болит.
  - Я бы никогда не смогла научиться таким превращениям!
  В ответ Обжора достал из пряничного стола лист самой настоящей бумаги и коробку обычных карандашей:
  - Видишь, лист пустой, - Обжора поднял его над головой, чтобы видели все, кто присутствует (хотя присутствовали только Света, Илька и Огненный Гном). - Бери карандаши - рисуй, что хочешь.
  Ну, тут Свету не надо было дважды просить. Скоро на бумаге с трудом находилось место для новых рисунков.
  - Хватит, хватит! Видишь, во что превратился белый лист?
  - Значит, я тоже умею волшебно превращать?
  - Умеешь! Один раз в жизни каждый человек способен совершить волшебство. Карандаши и бумагу возьми, дарю!
  - Они волшебные?
  - А как же!.. - улыбнулся Обжора и захрустел карамелькой.
  
  * * *
  Наколдованную из песка муку Обжора высыпал в холщовый мешочек, пломбирную солонку оставил себе - нарезал ломтиками и, глотая слюнки, красиво уложил на большую тарелку из фруктового льда.
  Тяжелый мешочек Света не захотела отдавать Ильке, и на обратной дороге чуть не уронила. Сжала его посильней - мука заскрипела.
  - Странно! Та мука, из которой пекут пирожки, совсем не скрипучая.
  Света не знала, как самой замесить тесто, она ведь только помогала маме. Делать нечего! Размешала муку с водой - получилась круглая лепёшка. Кобольд принёс из башни угля, сложил по всем правилам в печке, произнёс заклинание:
  - Гном и молния! - и уголь вспыхнул.
  Огонь разгорелся, девочка поставила внутрь лепешку из теста. Но она не испеклась, как положено хлебу, а расплылась молочной рекой, зашипев на горячих углях.
  В соседнем зале раздались шаги. Дверь распахнулась. Вошел магистр.
  - Эх, девочка, девочка... Думала, так лучше? На самом деле, лучше, если ты не станешь взрослой. Сейчас перестанешь чувствовать холод, и Гончарный Замок станет твоим домом. Назад вернуться не захочется никогда... Да будет так! - и резко взмахнул рукой.
  Лютой стужей повеяло от черной перчатки. Захохотали летучие мыши. Треснули и посыпались из окон синие стёкла. А на оставшихся показались страшные личины из инея и льда.
  - Всё равно холодно! - твердила Света.
  - Ты из упрямства так говоришь.
  - И из упрямства, и по правде.
  - Магистр, а вдруг это девочка из легенды, что пришла и возвратится домой...
  Кобольд не успел увернуться, только выставил перед собой раскалённую кочергу. Магистр плеснул полный ковш воды. Раздался шипящий звук. Огненная кочерга потемнела, выпала из рук гнома и загремела о пол простой железякой:
  - Ой, помогите, ой, как мокро!
  С треском, под брызги искр, Кобольд нырнул в горячую печку и захлопнул за собой заслонку.
  - Пока огонь не потух, надо сжечь весь уголь, - магистр снимал со стен каменные рельефы.
  - Картины-то зачем? Жалко!
  Кобольд высунул длинный нос из-за печной заслонки. На лице его было блаженство, гном нежился в огне.
  - Если небо над городом очистится, тебе придётся навсегда уйти в печные дымоходы. Сам знаешь, кобольды не выносят солнца. Обжора крахмал вместо муки сделал ради тебя.
  - Скрипучая мука! - догадалась Света. - Обжора слабый, а вы... Знаете, вы кто?
  - Ну?
  - Сейчас, только слово вспомню... Эгоист!
  Магистр не ответил, и даже на Ильку не посмотрел. Молча повернулся и, уходя, закрыл за собой дверь.
  - Обиделся на меня! - сказал Илька. - Первый раз в жизни.
  Кобольд выбрался из печки, по-кошачьи встряхнулся, разбрызгивая искры, и поднял с пола остывшую кочергу:
  - Как же я теперь без неё... Без угля. Эх, навечно в сырости оставаться.
  Света достала из кармана карандаши, подарок Обжоры, и листок бумаги. Нарисовала тарелку, на ней - горку муки. Потом закрыла глаза, сказала "пых-пых-пых", и снова посмотрела на рисунок. Ничего не изменилось. Тарелка осталась нарисованной.
  - Волшебство без труда не получится, - сказал Кобольд. - Надо рисовать не муку, а то, с чего она начинается.
  И Света нарисовала поле, на котором растёт пшеница. Лошадь, везущую мешки с зерном. Ветряную мельницу, где зерно превращается в муку. Мельница вышла почти как настоящая.
  Опять - "пых-пых-пых", зажмурила глаза. Шорох - и лист бумаги засыпала отборная пшеничная мука.
  Девочка прибавила к муке многое из того, что нашла в кладовке Гончарного Замка. В ней кондитер Максимилиан хранил запасы. Получилось настоящее тесто. Даже сырое, оно вкусно пахло. Света гладила его, разговаривала, как с живым, упрашивала побыстрей подниматься. И тесто, действительно, росло на глазах.
  Огонь в очаге разгорался. Окна замка осветила вспышка молнии. Раскатисто прогремела гроза. Ветер рвался в окно. Началась настоящая буря. Волны ливня накатывались на стены и били молнии сквозь черноту. Илька подбежал к окну, распахнул створки. Лицо залепило мохнатой водяной паутиной.
  - Кобольд, такого ливня, наверное, сто лет не было!
  - Сто одиннадцать. Закрой окно, пожалуйста! Я бы сам, да пальцы водой обожгу.
  Через рваное полотно туч в город забралась луна. Как на ладони, лежали самые дальние улицы, все в молочных лунных озерцах. На черном бархате ночи сверкали огоньки в домах, а далеко за крепостной стеной, в тумане, высились шатры гор. На востоке начало светлеть небо.
  
  * * *
  И тут, как назло, упал огонь в очаге, появились синие язычки. Кобольд запрыгнул внутрь, язычки ластились к ногам, разговаривали на своём языке с Огненным Гномом.
  - Огню не хватает сил. Надо раскрыть Круглую Башню, - объявил Кобольд, выбравшись из печки. - Тогда появится тяга, и огненные зеркала зажгут очаги во всём городе. Смотри - уголь почти прогорел, скоро погаснет, и хлеб не испечем.
  - А как раскрыть башню?
  - На чердаке петарды, надо их взорвать. Но без огненной шпаги их не зажечь. У тебя, девочка, внутри много тепла. Я видел, как светился уголёк в твоих руках. Пойдём в башню. Дотронешься до каждого из больших зеркал. Сила его проснётся, вверх ударит огненный луч, и воздух ворвётся в печь.
  Света так и сделала. И вот уже лучи света резали тьму. Но им не хватало сил дотянуться до чердака башни. Зато в одном из зеркал девочка увидела своё отражение.
  - Гном и молния! Оказывается, добро делать намного приятней, чем мелкие пакости. Когда будешь сидеть возле костра, присмотрись к пламени, там я, - и Кобольд огненным зигзагом вонзился в гладь зеркала. Оттуда эхом долетели его слова: - Прощай, девочка! Верь в сказку! - и пропал.
  Тут же не один луч, а целая башня света поднялась над головой. Взорвались петарды на чердаке, посыпались вниз поломанные доски. Над Круглой Башней взлетали и рассыпались разноцветные снопы искр.
  Загудел ветер. Разом вспыхнул огонь во всех печах Гончарного Замка. Весело трещал горящий уголь. Небо постепенно светлело, и фейерверк уже не казался таким ярким, как ночью. Зато дома, умытые дождём, становились сказочно разноцветными.
  Шаровые молнии вылетели из Круглой Башни. Они спускались в печную трубу каждого дома, зажигали огонь в очаге, и летели дальше. Скоро над всеми крышами поплыли уютные дымки. Окна замка осветили первые солнечные лучи.
  
  * * *
  Тесто уже поднялось настолько, что оставалось "посадить" каравай на железный лист и отправить в печь. Из нарисованной муки получился румяный, настоящий каравай. Света положила его на медное блюдо, умыла водичкой, нагретой тут же, в печке, и поцеловала.
  Вдвоём с Илькой понесли тяжелый поднос с хлебом в Синий Зал.
  Магистр стоял у окна, смотрел, как всё выше поднимается солнце. Потом повернулся и долго, словно не веря глазам, рассматривал каравай. Подошел, взял в руки, потёрся щекой о тёплую хлебную боковушку:
  - Как пахнет домом... - отщипнул и проглотил маленький кусочек.
  Потом осторожно, медленно стянул с руки перчатку. Света отвернулась, но краем глаза всё же посмотрела - ожога нет. Зато в волосах магистра появилась седина.
  Раздался скрежет - в больших часах с маятником поползла вниз гиря на цепи, над циферблатом раскрылась маленькая дверка, и деревянная кукушка прокричала:
  - Теп-ло, теп-ло, теп-ло.
  - Я совсем старый, Илька. Скоро вырастешь, и расстанемся навсегда. Никогда в это не верил, но всегда знал, что так будет. Потому что ожог не заживал. Теперь его нет. Конец сказке и волшебству!
  - Ты же самый сильный!
  - Сильней всех тот, кому нечего терять. Но это незавидная сила. У каждого есть что-то дороже самой жизни - тебе не принадлежит, а потерять больней всего.
  - Что же это?
  - Наши друзья и родные. Илька, попрощайся со Светой. Ей пора вернуться в Башню. Если девочка отразится в огненных зеркалах, Башня отпустит её домой. Надо спешить. Зеркала скоро превратятся в золу.
  Фейерверки давно погасли, не было и лучей, исходящих от зеркал. Но в каждом из них Света видела своё отражение. В одном промелькнул маленький человечек с длинным носом и большими ушами, вылитый Кобольд. Потом зеркала треснули и превратились в золу.
  Дорога была одна - по ступенькам на верх башни. Света не умела прощаться, просто сказала Ильке:
  - До свидания, - и сразу отвернулась, чтобы мальчик не подумал, что она плачет. Хотя, это было действительно так.
  - До свидания, Света! Иди осторожней, не смотри вниз...
  Она уже поднялась почти до самого верха, когда захотелось еще раз увидеть Ильку. Глянула вниз, голова закружилась. Света оступилась и полетела вниз...
  Раздался шелест огромных крыльев. Одна из каменных летучих мышей ожила и сорвалась с карниза. Цепкими коготками подхватила девочку, подняла над башней и опустила на крышу замка. Света увидела огромные глаза, узкий раздвоенный нос и тонкие крылья, похожие на складной зонт.
  
  * * *
  Огненная вспышка мелькнула перед глазами. И Света очутилась на крыше старого кирпичного дома, рядом со своей дачей. Вместо огромной, заросшей мхом и диким виноградом Круглой Башни - маленькая угловая башенка, и в неё нельзя больше вернуться. Совсем рядом - печная труба. Старый заржавевший флюгер поскрипывал, раскачивался, хотел повернуться, но не мог. В жестяном человечке Света сразу узнала Кобольда.
  - Значит, ты не боишься солнца, раз сидишь на крыше?
  Но жестяной гном ничего не ответил.
  - Света, ты обедать идёшь или нет? Смотри, гроза собирается...
  Мама стояла на крыльце и всё так же звала Свету. Выходит, что время, действительно, остановилось?!
  С другой стороны дома кто-то прислонил к крыше деревянную лестницу. Раньше Света побоялась бы подняться дальше второй ступеньки, не то что слезать с крыши. Но после сказочных происшествий это показалось таким пустяком!
  Девочка не помнила, как спустилась, прибежала домой, и обняла маму:
  - Мам, я есть совсем не хочу. Ты только скажи - часы идут или остановились?
  - Часы? - удивилась мама. - Конечно, идут.
  В кармане лежали карандаши - подарок Обжоры. Они не пропали, когда летучие мыши подхватили Свету в башне и вынесли из сказки. Девочка дала папе волшебный карандаш и попросила, чтобы еще раз отметил её рост на двери.
  Папа удивился:
  - Ты стала выше на целый сантиметр? Нет, я сам ошибся. Ты вертелась и мешала сделать правильную черту.
  Девочка знала, что папа не ошибся, но ничего ему не сказала.
  
  * * *
  Ночью Свете снилась луна над сказочным городом, шелест крыльев летучей мыши и запах первого в жизни самой испеченного каравая. Утром разбудил шум машины. Света подбежала к окну. В раскрытую калитку соседнего дома вносили вещи, с окон снимали ставни.
  Мама обрадовалась:
  - Теперь не надо бояться, что рядом заброшенный дом. В нём, говорят, особенная старинная печка, вот дом и купил мастер печных дел. Знаешь, Света, у него сын. Твой ровесник, зовут Илья. Хочешь познакомиться?
  - Хочу!
  Света выбежала во двор.
  Мальчик вышел из машины и направился к дому. Был ли он похож на Ильку? Наверное, да.
  Тут снова хлопнула дверца. Маленький вертлявый человечек, смуглый, с огненными колёсиками шпор на сапожках, незаметно прошмыгнул в дом. Но это Свете, уж точно, показалось. "Интересно, что будет, если снова войти в старый дом и открыть печную заслонку..."
  - Мам, а знаешь, что главное в сказке? - за завтраком спросила Света.
  - Что?
  - Она никогда не заканчивается.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Е.Решетов "Ноэлит. Скиталец по мирам."(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) В.Каг "Операция "Удержать Ветер""(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Д.Мас "Королева Теней"(Боевое фэнтези) В.Василенко "Стальные псы 6: Алый феникс"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"