Аннотация: Выкладываю то, что готово по второй сюжетной линии. Решила не томить читателей. Все идет одним куском, с основным сюжетом объединю позже. Итак - события в государстве сирин Обновлено 21.08.11
- Эли, смотри!
Хрупкая темноволосая девушка резко вскинула руки, буквально в один момент обросшие перьями. Приподнялась на цыпочках, прогнулась, выставив вперед маленькую грудь, и замерла на самом краю высокой башни.
- Правда, я похожа на Юссу? Ту, что на главной фреске в храме!
- Иска, сейчас опять свалишься, и тебе снова влетит за порванное платье, - ворчливо ответил тот, кому предназначался вопрос: худенький парнишка с волосами цвета меди, неожиданно темноглазый и чернобровый. Его ворчливый тон никак не вязался с тем восхищенным взглядом, которым он смотрел на подружку.
Девушка рассмеялась, взмахнула крыльями и, словно опытная танцовщица, сделала изящный поворот на одной ноге. Юбка, на мгновение став похожей на большой колокол, приподнялась и оголила узкие лодыжки, открыла ноги до середины икры.
Парень смущенно отвел глаза. Когда Иска танцевала или просто сидела рядом, когда Эли мог чувствовать тепло ее тела, у него сердце замирало в груди, а язык приклеивался к небу. И, кажется, девушка это прекрасно знала. Юноша отлично помнил, как все случилось. Он улетел к большому порогу Ширы, к тому, что сразу за водопадом, порыбачить и так увлекся, что не заметил, как огненная Хегази проскочила середину небосвода. Зато форели наловил столько, что решил поделиться с подругой. И когда постучал в дверь ее башни, навстречу выскочила девушка в белом нарядном платье. Темное облако распущенных волос казалось слишком тяжелым для тонкой шеи, смуглые щеки горели румянцем, яркие губы были раскрыты, словно для поцелуя, а глаза цвета лесного ореха сияли ярче любой звезды.
Эли замер от встречи с таким чудом, удилище и торба с добычей выпали из внезапно разжавшихся рук.
А девушка взмахнула длинными ресницами и рассмеялась:
- Эли Ни! Ну где же ты был?! Что я тебе сейчас расскажу...
Голос вернул парня на землю - красавица оказалась его подружкой, с которой он вместе провел много зим. Вот только теперь она была совсем на себя не похожа, и один взгляд на нее вызывал щемящую боль в груди.
Парень снова вздохнул. Тот день принес ему самое большое счастье и самое большое горе за всю его короткую жизнь.
- Я стану верховной жрицей! - закричала тогда сияющая от восторга Иска: - Я стану главной служительницей Юссы!
Он, дуралей, тоже обрадовался. И только позже, когда разобрался в своем сердце, дошло... Не надеть ему никогда на голову Иски венок из белых неразлучников. И в свой дом ее тоже никогда не привести. И ....
Парень зло мотнул головой и прищурился - глазам снова стало больно, словно в них попал песок.
- Эли.... - Иска уже сидела напротив, заглядывая ему в лицо, - ну ты чего?
Девушка, капризничая, надула губки в притворной обиде.
- Не нравится, как я танцую?
Юноша глубоко вдохнул, набирая побольше воздуха, сжал кулаки и наконец решился спросить:
- Иска, ты действительно хочешь стать верховной жрицей?
В ответ получил звонкий смех:
- Конечно! Это великая честь. Во мне живет частица души Юссы! Я ведь, правда, похожа на нее?
Эли мрачно кивнул и уставился на свои руки - Иска и без всяких фресок была для него красивее любой богини.
- Тогда почему же ты хмуришься? - тихо прошептала красавица, словно боялась услышать ответ. А Эли продолжал молчать и смотреть мимо нее на серые башни, на крутые горные склоны, то и дело прячущиеся в тумане облаков.
Не дождавшись ответа, девушка обиженно поджала губы и хотела уже встать, как ее руку схватили сильные пальцы:
- Иска подожди. Сядь, пожалуйста... Закрой глаза.
Она послушалась и замерла, неизвестно отчего покраснев. А Эли крепко сжал ладонями лицо подружки, наклонился и поцеловал. Сначала неуверенно и неумело, едва касаясь, а затем решительно притянул девушку в себе и впился в послушный мягкий рот.
Когда наконец оторвался, то спросил:
- И сейчас еще хочешь?
Иска, опомнившись, вспыхнула, уперлась локтем в юношескую грудь, попробовала отстраниться:
- Кто тебе разрешал?! Как ты посмел? Дурак такой... Пусти, я сказала!
А он не послушался, не отпустил, а только встряхнул подружку и спросил с нажимом:
- Ну, отвечай! Скажи - хочешь?! Все еще хочешь?!
Наверное, в порыве злости Эли причинил девушке боль, потому что она внезапно обмякла и заплакала.
В этот момент он опомнился, уронил вдоль тела такие сильные и такие бесполезные руки, собираясь сказать "прости", как услышал:
- Не хочу...
У Эли перехватило дыхание - не хочет, она тоже не хочет! Значит...
Парень стиснул плечи подружки, зарылся лицом в густые волосы и прошептал:
- Давай убежим! Сейчас! Куда скажешь! Улетим! Туда, где нас никто не найдет!
Иска перестала всхлипывать, отстранилась и жалко улыбнулась:
- Я не могу. Ты же знаешь. Не могу!
Да, Эли знал. Стать великой жрицей - самая большая честь, которую только может постигнуть девушку и ее семью! Преемницу выбирает сама пророчица. Она чувствует божественную искру за много перелетов пути. Этот огонь пробуждается в тот момент, когда жрица уже на пороге смерти. И отказаться от предначертанного никто не в праве. Без великой жрицы нет будущего у крылатых. Без нее нет судьбы у сирин, потому что только жрицам дано око богини, способное смотреть вперед на много-много веков! Если бы не они, детей Сирин больше бы не существовало на свете.
Вот только почему богиня выбрала именно его Иску?! Несправедливо!
Иска лишь всхлипнула в ответ. Еще вчера она радовалась и гордилась выпавшей на ее долю честью. Наслаждалась всеобщими вниманием и почтением. Девушка даже стала вести себя тише и послушнее. Перестала бегать и больше не кувыркалась в воздухе, играя с западным ветром - Балде.
Шею Иски украсило ожерелье Небесной птицы, и на вчерашнюю соплюху стали смотреть, как на богиню. Теперь куда бы ни направлялась Иска, по земле, воздуху или мостам, везде ее провожали поклоны и перешептывание сородичей. И только для Эли она осталась прежней.
- Нет, нет! Не проси! - отвернулась, прикусив губу и беззвучно глотая слезы.
Эли словно ледяной меч в сердце вогнали. Не зная, что делать, не в силах глядеть на оцепеневшую фигурку, юноша потянул завязки шерстяной туники. Через мгновение с башни слетела огромная птица. Рванулась навстречу весеннему солнцу, затерялась в низких облаках.
- Эли! - дернулась следом за другом девушка, но тут же запнулась на месте. Медленно наклонилась, подхватила брошенную тунику, прижала к щеке. - Эли...
Юноша долго бесцельно парил над селением. Рвался улететь и не мог. Словно его, как жука, привязали невидимой ниткой и заставили летать по кругу на потеху толпы.
Ближе к вечеру клочьями наползли с севера рваные облака, а за ними сизой стеной подтянулись плотные тучи. Эли не успел прийти в себя, как перья взъерошил Ррельде*, вечный пастух непогоды. Он закрутил сирин в воздушном вихре, ударил в крылья, потянул навстречу слепящим молниям.
Злость и ярость, терзавшие душу Эли, наконец-то нашли выход, и он устремился в самое сердце бури. Юноша не знал, чего хочет больше: убить кого-то или вовсе - умереть. Это было бы просто. Достаточно позволить перьям как следует намокнуть, чтобы рухнуть прямо на острые скалы.
Небо на мгновение стало мертвенно-белым, как глаза Ансуре*, превратив Эли в беспомощного слепца, а затем зарокотало и с ужасающим грохотом раскололось. Окатило потоком ледяной воды. Тело сразу потяжелело, словно на Эли нагрузили камни. Это привело юношу в чувство, он мысленно выругался - нет чести погибнуть по глупости! - и решительно повернул назад. А Ррельде вдогонку "пинка" отвесил - дунул с такой силой, что Эли чуть не перевернуло в воздухе. Выругавшись еще раз, юноша устремился вниз, к тонким силуэтам башен деревни. И сам не понял, как оказался у дома Иски. Сначала просто хотел облететь кругом, но не выдержал, зацепился когтями за край оконного проема, требовательно стукнул клювом по стеклу. Окно тут же распахнулось - кажется, Эли ждали.
Иска сидела на полу, спиной к нему. Рядом стояла корзина с рукоделием. Девушка не повернула головы, только плечи дрогнули, когда Эли мягко спрыгнул с подоконника. Юноша преобразился в человека, облачившись в иллюзорный плащ, но подойти не решился. Остался стоять на месте. Эли не знал, что делать. Все важное уже было сказано, там, на башне. И ответ он тоже получил. Но и уйти сил не было. Разве сама прогонит.
- Вон твоя туника! - не оборачиваясь, ткнула пальцем Иска куда-то вбок.
Парень со свистом втянул воздух: уж больно не к месту показались слова подружки. Чужие, холодные.
Ну а чего он ждал?! Она уже сделала выбор. И в нем нет места для Эли.
Не говоря ни слова, повернулся, шагнул к окну, но оно с силой захлопнулось прямо перед самым носом. Плечи обхватили тонкие руки:
- Не уходи!
Отчаянный шепот Иски жаркой волной прокатился по телу от макушки до кончиков пальцев. Эли развернулся, сжал девушку в объятьях, покрыл лицо поцелуями, увлек за собой на ковер. Руки без спроса хозяина, самовольно потянули завязки ворота на платье Иски, оголяя такое нежное и такое желанно тело. И только судорожный вздох подруги вернул парня на землю, заставил замереть, пристально вглядеться в лицо Иски.
Та, поняв, что последнее слово за ней, вздрогнула, помедлила немного, а затем притянула юношу к себе. И Эли провалился в жаркий омут. Потерялся, запутался в собственной страсти. Нет, он не забыл, что общего завтра у них с Иской не будет, что в их распоряжении только одна ночь. И от этого было еще сложнее: отчаянье смешалось со страстью, заставило впиваться в нежный рот, с силой мять девичье тело, словно это могло удержать Иску рядом. Она покорно гнулась в руках, глаза туманились тем же отчаянием, что и у Эли.
Позже, стиснув плачущую подружку в объятьях, он вновь просил:
- Давай улетим!
Просил, зная, что согласия не получит. Та лишь мотала головой.
И Эли пришлось уйти. Когда Нета, утренняя звезда, заглянула в окно, Иска хрипло выдохнула:
- Тебе пора!
Эли послушно поднялся. В последний раз обнял девушку, осторожно и нежно поцеловал в распухшие, искусанные губы, а затем кинулся вон, преобразившись уже в падении.
Дома его ждала встревоженная мать, так и не сомкнувшая глаз. Эли глянул на нее раненым зверем и без объяснений нырнул в свою комнату.
Когда Хегази добралась до середины небосвода, у башни старейшины опустились те, кого ждали: явилось сопровождение будущей верховной жрицы. Провожать Иску вышла вся деревня. Каждый хотел получить благословение той, в ком горела искра души богини. Пусть даже еще не пробужденной души. Девушка выглядела серьезной и тихой. В ответ на пожелания улыбалась несмело, не глядя жала протянутые руки, легко касалась склоненных голов, делясь милостью Юссы. Эли не встал в очередь за благословлением. Он не выдержал бы такого испытания.
Девушка тоже не искала его взгляда. Она словно смотрела внутрь себя, отгородилась от всего мира и только иногда зябко ежилась: сотканное из магии платье хорошо защищало от нескромных взглядов, но совсем не грело. Как и грядущее величие.
И перед тем, как Иска преобразилась в птицу, в ушах юноши раздался отчаянный шепот, предназначенный только ему:
- Не бросай меня, Эли! Пожалуйста, не бросай!
Юноша толкнулся было вслед за подругой, но передумал, метнулся к дому, выгреб из заветной кубышки то, что откладывал на собственное хозяйство, на свое гнездо, ссыпал монетки в кошелек и крепко привязал его к щиколотке. Обратившись, еще раз проверил крепость ремней, схватил в когти одежду и вылетел из дома. Даже оглядываться не стал.
От эскорта Эли держался на расстоянии, близко не подлетал: прятался в облаках, жалея о том, что не догадался послать в ответ "Я буду рядом". Но он дождется, досторожит, когда это можно будет сделать!
Охрана с Иской летели неспешно, часто останавливались в маленьких селах. Может, для того, чтобы передохнуть, а может, чтобы дать детям Сирин шанс увидеть будущую жрицу, ведь после посвящения ее уже не выпустят из храма - слишком бесценна жизнь провидицы, слишком многое от нее зависит.
И Эли решил, что нет смысла тащиться в хвосте у охраны. Лучше прилететь пораньше в Гилу, чтобы узнать, где поселят Иску, и что ей готовят: сумасшествие последнего дня уже покинуло юношу, теперь он больше всего боялся сделать ошибку.
Улучив момент, Эли отправил Иске послание, недоступное для чужих ушей: "Я буду рядом". Она услышала, вздрогнула, но оглядываться не стала. Юноша сразу же ушел, побоялся, что маги из свиты почуют чужое колдовство: умело прятать магические следы Эли еще не умел, поэтому отбежал подальше, снова преобразился и взмыл в небо.
При других обстоятельствах Эли наслаждался бы полетом. Он любил проводить время в небе и никогда не отлынивал от дозоров. Что может быть лучше безграничных просторов, яркого солнца и свободы? Чувствовать крыльями упругий воздух, видеть, как скачут по склонам в тревоге дикие козы. А самое главное - знать, что если пожелаешь, можешь облететь весь мир!
Эли часто мечтал об этом. Его манили далекие страны, чужие тайны, неизведанные места. Если бы только в небе можно было еще и спать... Увы. Ночевать и есть пришлось бы на земле, а там жили люди. Они жили повсюду! Как... как... овечьи вши! Опасные, алчные, жестокие и... омерзительные. Они словно равнинные шакалы, сторожили беззащитных одиночек, чтобы разобрать по костям и сожрать! Сколько уже веков прошло, как сирин бросили свои земли, укрывшись за недоступными людям кручами, а все лезут, лезут охотники за костями! Не дают покоя сирин! Ну зачем, зачем людям бессмертие, если они свои куцые шесть десятков прожить достойно не могут?!
Это из-за них парят в небе постоянные дозоры! Это от них охраняет Юсса сирин, пробуждая пророчиц! Это они, они виноваты, что Иска отказывается улететь!!
Эли яростно щелкнул клювом. Юноша нашел повинных в своем несчастье.
***
Столица Эли ошеломила. Он увидел ее неожиданно, когда за спиной осталась очередная гора - выше лететь было сложно, сбивалось дыхание. Гила показалась ему видением из сказки. Острые пики башен, связанных между собою легкими висячими мостами, крытыми галереями, которые будто парили в воздухе сами по себе. Здания были в несколько раз выше тех, что в деревне у Эли, и их пропитывала магия. Он видел плотную сетку заклинаний и кольца защитных узоров из рун, в несколько слоев опоясывающие башни.
Наверху, словно огромные осиные гнезда, мостились круглые дома, "пористые" из-за множества окон, поблескивающих прозрачным стеклом. И если на окраинах здания отдаленно походили на те, что строили в деревне Эли, то к центру города башни становились все выше и тоньше, напоминая перевернутые цветки черных лилий. Казалось, они проросли из самих гор: Эли не нашел даже намека на отдельные камни.
Несколько таких зданий стали опорой для плоского "острова". Он был еще не достроен: в одном месте торчали огромные балки, на которые маги "наращивали" гранитный настил.
А у подножий башен, под мостами и галереями, зеленела трава, паслись стада мохнатых, круторогих яков и коз. Их сторожили крупные псы, черные с рыжими подпалинами, такие же лохматые, как и яки. За высокими оградами под хрупкими, на первый взгляд, стеклянными куполами зрели южные фрукты. Немного ближе к скалам перекатывала камни строптивая горная река. Ее вода блестела серебряной лентой под солнечными лучами. Как бешеный жеребец неслась она в земли соулу через каньон Ансуре, срывалась с отвесных утесов водопадами, плевалась пеной на "бараньих" лбах порогов и лишь затем успокаивалась, усмиряла свой норов. Река, как верная служительница Юссы, охраняла сирин от людей.
Кроме реки столицу защищали крутые склоны неприступных гор и крепкие стены. Это если не считать того, что каждый шаг по долине мог стать для нежеланных гостей последним: их подстерегали невидимые взгляду ловушки, рассчитанные на людей. И лучше самых отважных псов дороги и тропы охраняли тонкие магические нити "сторожков". Эли тоже умел ставить такие. Они срабатывали на всех разумных, кроме сирин, а еще - на нежить. Юноша не помнил, чтобы она забредала в Юндвари, но старики говорили, что было время, когда не-мертвые лезли в страну с упорством одержимых.
Эли сделал еще один круг над городом, примеряясь, куда можно сесть. Увидел на одной из крыш плоскую площадку с рисунком жареной курицы, и уверенно приземлился.
Сняв комнату, первым делом поговорил с трактирщиком. Узнал, что обряд проводят в храме, что присутствует при этом только жрица, охрана и знать, что новая служительница покажется народу только через несколько дней после церемонии.
Такой расклад юношу не устроил. Он не мог оставить Иску одну среди чужих ей сирин на такое время. Он вообще не мог ее оставить одну на время обряда: от одной мысли об этом у Эли холодело в груди. Он чувствовал.. Нет! Он был уверен, что Иске грозит беда. С того самого дня, как девушка узнала о своем предназначении, Эли мучили по ночам кошмары. В них Иску уносило к Небесным вратам, куда открыта дорога лишь мертвым. И никакие рассуждения о том, что не было еще случая, чтобы избранная умерла, не помогали. Наступала ночь, и Иску снова тащило невидимым потоком к черной дыре, мерцающей незнакомыми звездами.
Поэтому Эли не стал даже дожидаться обеда. Расспросив, как выглядит храм Юссы, торопливо буркнул трактирщику "спасибо" и удрал. Нужную башню отыскал сразу: узнал по синему цвету - символу небесного царства и вечности. По открытой, с множеством столбов галерее для паломников, с колышущимися на ветру разноцветными лентами и перьями - подношением богине. Внутрь залетать не стал, побоялся пропустить появление Иски. Зато хорошо изучил здание снаружи. Насколько позволили: стоило подлететь слишком близко к верхним этажам, как с торчащих иглами выступов слетала стража - праздное любопытство у служителей богини было не в чести. Эли не стал их дразнить своей настойчивостью, а, поймав восходящий поток, взлетел повыше и принялся кружить. Юноша приготовился к долгому ожиданию: по его расчетам он обогнал Иску не меньше чем на полдня. Правильнее было бы спуститься на землю, поесть, но Эли боялся проглядеть появление подруги. Да и кусок в горло не лез.
Вот только толку-то от его дозора... Когда прилетели те, кого ждал, юноша не сумел приблизиться. В небе началась полная неразбериха. Не один Эли сторожил прибытие Иски. Воздух потемнел от множества крыльев: горожане жаждали увидеть новую жрицу, чтобы вечером было что обсудить. И тогда Эли решился.... Раз нельзя подобраться днем, значит, надо прокрасться ночью! Он умеет летать в темноте. А и даже если бы не умел.. все равно полетел бы! Чтобы не случилось, он доберется до Иски. Просто, чтобы узнать, что с ней все хорошо. Если потребуется, он поступит в охранники храма. Или даже - в жрецы!
На этой мысли юноша вздохнул. Он не выделялся особыми способностями, и ему не прочили судьбу боевого мага. Отца с матерью это устраивало: Эли был старшим в семье, и его руки в хозяйстве были совсем не лишние. Вот только их планам не суждено было сбыться, как и мечтам самого Эли. Но это ничего... Он разберется, что делать. И как бы ни повернула судьба, а от своих слов Эли не откажется - он будет рядом с Иской, чего бы это не стоило!
Весь вечер Эли провел в общем зале постоялого двора, слушая чужие разговоры. А говорили в тот день только об одном: о новой жрице и предстоящем ритуале. А еще - о грядущей войне с людьми. Что приходит время, когда сирин вернут себе то, что когда-то потеряли. И отомстят: почти в каждом доме был свой траурный угол, украшенный скорбным свитком с именем сирин, сгинувшего по вине людей. Чаще всего это были подростки, у которых желание увидеть мир побеждало страх погибнуть, жители приграничья и те, кто сделал игру со смертью своим ремеслом.
Кружки пустели, голоса становились громче - сирин потрясали кулаками, вопрошая собутыльников и богов - доколе? Доколе крылатому народу терять своих детей? Злоба и гнев пропитывали воздух вместе с винными парами.
Эли сплетни о войне не волновали. Это казалось слишком далеким и неясным. Не касающимся его самого. О жрице же говорили много, но как-то впустую. Ничего такого, что могло бы пригодиться. Лишь один раз кто-то обронил, что обряд проводят ночью, после того, как две сестры выкатят золотой и серебряный диски над горными пиками. Это было самое главное.
Немного подумав, Эли отправился в свою комнату. Напряжение последних четырех дней принесло свои плоды: юношу буквально шатало от усталости. Требовалось хоть немного поспать: неизвестно, чем закончится вылазка. Возможно, все-таки им придется бежать.
Эли выглянул из окна: солнце уже село за горы, но еще было достаточно светло. Значит, трех мер на сон хватит с избытком.
Юноша быстро защелкал пальцами, вытянув воду из кувшина для умывания, прикрепил ее перевернутым конусом к потолку, дождался, когда первая капля послушно нырнула обратно в кувшин, и, не раздеваясь, лег поверх одеяла: когда от конуса ничего не останется, Эли проснется.
Ррельде* - северный ветер, бог.
Ансуре* - демон, попытавшийся свергнуть богов.
Борро* - бог войны, супруг богини судьбы
***
- Ты не невинна, - сказала айелет*.
Иска похолодела. Сердце забилось в то ли от страха, то ли от надежды, что ей укажут на дверь - "око" Юссы должна быть чиста телом и помыслами, ведь ее глазами богиня смотрит на сирин.
Но верховная жрица лишь поморщилась:
- Не вовремя.
Девушка, почувствовав, что не хватает воздуха, судорожно вздохнула и уставилась в пол. Глаза защипало, и красные маки на пушистом ковре тут же расплылись в пятна цвета крови. Слезы удержать не получилось, они крупным градом покатились по щекам.
Иска поймала одну языком. Во рту стало солоно.
Верховная жрица ее пугала. Пугала цепким холодным взглядом, тем, что с тех пор, как Иску привели к ней в комнату, женщина хорошо, если десять слов сказала. Только сидела и смотрела, не отрываясь, словно пыталась забраться в саму душу Иски. А может и забралась, раз проведала о сокровенном. О чем даже родная мать Иски не знала.
- Ты прилетела не одна. Мальчик с красными волосами, он тебя ищет, - после долгого молчания заговорила жрица. - Он хочет забраться в наш храм. Ты знаешь это?
Иска похолодела. О чем она только думала, когда просила Эли быть рядом? На что надеялась?
Пересилив страх, запинаясь на каждом слове, Иска взмолилась:
- Н-не трогайте его! Это я... я попросила!
Но жрица не услышала, она снова смотрела куда-то за плечо Иски. Взгляд был пустой, словно женщина внезапно ослепла. Лишь один раз брови дрогнули в удивлении, а уголки узких губ приподнялись в намеке на улыбку. Затем выражение лица вновь стало осмысленным, и верховная жрица сказала:
- Ступай. Готовься. Обряд состоится этой ночью.
Иска послушно пошла к дверям, но у самого выхода набралась смелости и обернулась:
- Вы же отпустите его? Ведь отпустите? Он не сделал ничего дурного! Просто хотел меня защитить!
Жрица ответила не сразу. И не так как ожидала Иска.
Женщина властно посмотрела на дверь, и та тотчас распахнулась. В комнату зашел высокий мужчина с колючим, внимательным взглядом. Иска уже знала кто это такой. Начальник храмовой охраны.
- Сегодня ночью в храм попытается проникнуть рыжеволосый юноша по имени Эли. Задержите его, а после окончания обряда проводите... к новой верховной жрице.
Стражник поклонился и вышел. Иска тоже торопливо присела и выскользнула за дверь. Девушку отвели в отдельную комнату, где уже парила благовониями и горячей водой большая ванна. Иске помогли раздеться, долго терли ее тело шелковой сеткой, умащивали ароматными маслами, растирали голову мягкими полотенцами, осторожно разбирали и расчесывали спутавшиеся кудри.
Девушке было неуютно, она сжималась, чувствуя, что от смущенья горят даже лопатки. Ей не нравились прикосновения чужих рук.
И все-таки мысли будущей пророчицы были заняты другим. Ей не давала покоя мысль, о том, как отважна верховная жрица. Как недостижимо мудра и совершенна. Каких высот достигла ее душа. И что она, Иска, вряд ли когда-нибудь станет столь же достойной служительницей богини. Раз сейчас дает волю страхам и желаниям. А что значат ее нелепые опасения перед таким ясным, хотя... нелегким, нежеланным будущим, по сравнению с тем, что должна сейчас испытывать айелет? Ведь она точно знает, что сегодня умрет.
Мысль о смерти заставила девушку поежиться, и заботливые руки немедленно прикрыли обнаженное тело тончайшей белой шалью, связанной из шерсти снежных коз. Кутаясь в невесомую пушистую паутину, Иска подумала, что, наверное, в отличие от остальных сирин, пророчице отрыто большее, и она точно знает, где окажется.
Иска, вздохнув, с тоской посмотрела в окно. Слова верховной жрицы заронили в сердце надежду. О том, что возможно с Эли не придется расстаться. Ведь начальнику стражи, велели привести Эли к новой верховной жрице. Значит, решать его судьбы будет она сама, Иска! Ведь она станет тут самой главной! Или... нет?
Сомнения, сомнения не давали покоя. Иска никак не могла понять, как такое возможно, за одну ночь превратиться в мудрую, всезнающую властительницу. Ту, кто определяет судьбу народа, кто защищает его от беды и не дает демонам вырваться из бездны! Она казалась сама себе обманщицей, занявшей чужое место. Что никакой искры нет, что это ошибка! И когда проведут обряд, все увидят, что она ничего не стоящая самозванка! Занявшая, пусть и против своего желания, чужое место.
А вдруг Юсса рассердится, что Иска не сумела сохранить чистоту? Вдруг решит наказать?! Богиня ведь все может...
Пытаясь избавиться от пугающих картин, девушка крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что служанки держат на вытянутых руках тонкую белую сорочку и шерстяной плащ густого синего цвета. Цвета истины, вечности, веры, чистоты и души. Цвета бездонного неба, крыльев богини и... бус, что подарил прошлой осенью Эли.
После того, как Иску одели, ее усадили на стул и снова занялись волосами, хитро сплетая их в сложные косы. За окном давно стемнело, но девушка не видела звезд: комнату залили огни ярких светильников. Магический свет, заключенный в матовые стеклянные шары, разогнал все тени, сделав ее светлее, чем днем.
Стены были украшены искусной росписью, но девушку она не радовала: чем ближе подходило время обряда, тем муторнее становилось на душе. И когда двери распахнулись, Иска готова была кричать от отчаяния. Но не стала. Раз милость богини пала на нее, она не вправе отказываться. Кому как не богине знать, достойна Иска или нет? Если даже не достойна сейчас, она постарается. Она станет не хуже своей предшественницы! А может, даже лучше. Потому что у нее будет Эли. А он справится со всем, Иска это знает. Он обещал!
"Зимний" храм, обычно пустовавший полвесны и все лето, был непривычно полон для этого времени года. Посмотреть на обряд собрались все жрецы и главы самых уважаемых родов сирин. Но само место, где будет проходить обряд, еще не открыли.
Сирин тихо перешептывались в ожидании начала церемонии. Лица жрецов сияли ожиданием чуда. Остальные полнились почтением и иногда - тревогой. Немногие из присутствующих были на прошлом обряде и сама мысль, что все может пойти не так и они потеряют жрицу, не обретя новой, казалась присутствующим невероятно ужасной.
На самом почетном месте стояли члены триумвирата. Все они были потомками великих жриц.
Искусные мастера тщательно расписали потолок и стены: летела через голубые небеса к восседающей на престоле Юссе огнеперая Хегази. Маги постарались: сияние ее было столь велико, что светильников в зале не требовалось. Другие боги пировали за длинным столом. И лишь западная стена, там, где смыкались створками золотые двери, оставалась погруженной в расплывчатую дымку, похожую на предрассветный туман.
Объявляя начало обряда, где-то в глубине храма разнесся тонкий хрустальный звон. Его подхватила едва слышимая музыка, которую поддержали сначала нежные женские, а затем - сильные мужские голоса. Невидимый хор звал верховную жрицу и юную девушку совершить предначертанное богиней судьбы.
Иска шла, едва передвигая ноги. От волнений и переживаний девушку сильно трясло. В коридоре она даже споткнулась и чуть не упала. Хорошо, начальник охраны успел подхватить под локоть. И больше уже не отпускал: нельзя давать даже самый слабый повод для дурных знаков. У входа в зал его сменили два жреца. Они провели девушку к золотым воротам. И пока будущая провидица шла, сирин склоняли головы в почтительном поклоне, но это не мешало им пристально разглядывать избранную. Иска знала, что они ищут - отражение божественности, невидимого знака, что выделял бы ее из толпы ровесниц. Но его не было! Его не было... Его никто не видел, кроме айелет - верховной жрицы. Зато ее взгляда хватало разглядеть этот огонь через несколько перелетов.
Музыка смолкла, и, повинуясь этому приказу, Иска замерла. Дымка, скрывавшую стену заволновалась: из нее неожиданно вышла верховная жрица. В точно таком же плаще и рубахе, что и Иска. Единственное, что рознило их наряды - на груди у жрицы, на крепком кожаном ремешке висел небольшой футлярчик из темного дерева: самая большая святыня народа сирин и символ божественности жрицы, а руку Иски в несколько рядов обвивали синие бусы.
Футляр оберегал перст самой Юссы. Именно им была отмечена первая верховная жрица. Та, которая много веков тому назад спасла народ сирин от уничтожения. Та, что привела его на новую родину.
Каждый камушек бус хранил тепло умелых рук сирин по имени Эли.
Жрица властно протянула руку Иске. Девушка, волнуясь, преодолела последние шаги и вложила свою ладонь в холодную старческую руку. Стоило это сделать, как дверные створки стали медленно открываться.
Иске на мгновение показалось, что из расширяющейся щели за ней подглядывает нечто ужасное, и она чуть не сделала шаг назад, но жрица мягко улыбнулась, ободряя:
- Не бойся. Все будет хорошо.
Устыдившись глупого страха, девушка расправила плечи, храбро шагнула в темноту за жрицей, перевела дух и ахнула от восторга. Ей показалось, что она идет по ночному звездному небу - черное зеркало полов отражало в своей глади звездные потолок и стены. На мгновение Иска действительно почувствовала себя избранной богиней: только им не требуются крылья, чтобы удержаться в небе.
Верховная жрица подвела девушку в широкой скамейке, больше похожей на низкий стол, сняла с нее кубок и приказала:
- Пей!
Но прежде чем передать Иске, сама сделала несколько глотков.
Девушка послушно выполнила приказание, а затем ее уложили на жесткую скамью.
Жрица стала у изголовья и запела молитвы, перемежая их с речитативом заклинаний. Незнакомых и сложных. Голова от вина плыла и кружилась, мешая сосредоточиться на песне жрицы. Иска чувствовала, что следуя этому голосу, проваливается в беспамятство и из последних сил цеплялась за действительность. Чувствуя усиливающуюся тяжесть в затылке, девушка повернула голову.
Через отрытые двери, был хорошо виден зал. И среди незнакомых людей в богатых одеждах, вдруг вынырнуло знакомое лицо, в обрамлении длинных прямых волос, ставших в магическом свете совершено красными, словно на них полили кровь.
- Эли! - тревожно дернулась Иска, пытаясь встать. От резкого движения у девушки потемнело в глазах, и голова пошла кругом.
Голос жрицы стал громче, а звезды, на созданном магией небе, померкли. Все пространство затопила угольная чернота, без единого просвета. И где-то там.. впереди... вспыхнула белая звезда. Чем больше проваливалась Иска в пустоту, тем ярче сияло далекое светило. Оно стремительно неслось навстречу девушке, становясь с каждым ударом сердца все больше, пока не разогнало всю черноту. Смотреть на ослепительный свет было радостно и тревожно. А затем прямо в его центре возникло сияние. Еще ярче предыдущего, хотя казалось, это невозможно. Оно притягивало, манило, звало. Иска подчинилась было зову, но на самом пороге услышала тоскливый шепот друга "Иска!", обернулась и увидела на дне черного колодца свое оцепенелое тело. Еще увидела жрицу, как она медленно, словно во сне, опустила на грудь Иске символ власти. И когда маленький футлярчик коснулся кожи, жрица рухнула на пол. В то же мгновение холодный тычок в грудь швырнул Иску за черту.
***
Стоило Эли ступить в коридор, как ожили его черные тени, превратившись в рослых воинов. Они окружили юношу, тот застыл, побледнев. Не зная, что делать дальше: попробовать вырваться и убежать или попросить хотя бы на мгновение дать увидеть Иску. Однако гнать взашей наглеца не стали, только обыскали.
- Тебя ждут, - сказал один из стражей и, развернувшись, зашагал вперед.
Эли угрюмо побрел следом, не зная радоваться или огорчаться такому повороту дел. Уж больно странно все выглядело.
Стражник шел, время от времени оглядываясь. Юноше чудилась в его взгляде беззлобная насмешка. Эли понимал ее причину, такого дурака еще поискать надо: на что он рассчитывал? Обхитрить саму провидицу?
Юноша зло дернулся, мысленно обложив себя самыми последними словами за глупость, и еще больше помрачнел. Хотя все складывалось куда как удачно, почему-то хорошего он не ждал. Ни для себя, ни для Иски. Правда, объяснения своим страхам парень тоже найти не мог, как ни бился. Даже начал думать, что потихоньку сходит с ума.
Когда впереди послышался шум голосов, и показались большие двери, ведущие в храмовый зал, Эли рванулся вперед, позабыв о страже. Его тут же словили за локоть:
- Потише, парень. Не то тут и останешься.
Эли сделал вид, что слушается, но стоило провожатому ослабить хватку, как юноша растолкал локтями толпу. Его взгляд был прикован в низкому ложу, больше похожему на жертвенный стол. И к Иске. Девушка лежала неподвижно, но Эли чувствовал ее волнение, видел, как часто вздымается грудь.
Низкий спокойный голос жрицы был хорошо слышен даже в самом дальнем углу. Он заставлял вибрировать воздух и подчинял сирин. Молящиеся проговаривали каждое слово жрицы. Молчали только Эли и охрана. Остальные замерли в трансе, с восторгом глядя на маленькую, беспомощную и перепуганную Иску. Эли отчетливо чувствовал ее страх. На мгновение, он встретился с девушкой взглядом, увидел, как ее губы шепнули "Эли", было обрадовался, но тут же замер от ужаса: Иска дернулась, прогнула спину и безжизненно закатила глаза. Как мертвая.
Эли кинулся бы к ней, но на его плечах повисли стражники, скрутившие горячего юнца в один момент. Осталось лишь беспомощно наблюдать за тем, что происходит.
А жрица все пела и пела, бледнея прямо на глазах. И когда ее голос стал походить на шепот теней из царства мертвых, женщина сняла что-то со своей шеи и положила на грудь Иски. Девушку мелко затрясло, и Эли отчаянно взвыл:
- Иска!!!
И в этот момент верховная жрица рухнула на пол мертвая, а Иска снова прогнулась в спине, вскрикнула, вцепилась рукой в посмертный дар жрицы и обмякла.
Эли показалось, что в зале перестали дышать. Точно всех разом заколдовали. Когда напряжение стало невыносимым, девушка повернула голову, открыла глаза, заморгала и неуверенно провела ладонью по лицу. Словно пытаясь проснуться. Вздох облегчения пронесся по залу - все получилось! Дар получен, и у сирин есть новая пророчица! Молодая, сильная, красивая!
Эли же напряженно ждал. Сам не зная чего. И дождался: Иска протянула в его сторону руку:
- Помоги!
Эли вывернулся из объятий охраны и в два прыжка оказался рядом с Иской. Подхватил ее на руки, бережно прижал к себе.
Она покорно прильнула, закрыла глаза:
- Отнеси меня. Шет покажет, куда.
- Слушаюсь, госпожа, - раздался хриплый голос рядом с Эли, и юношу снова дернули за рукав: - Следуй за мной.
Боулу* - крысы, люди.
***
Тяжелый хрустальный шар, витавший в воздухе перед молодой колдуньей, неожиданно налился ярким светом и разлетелся на мелкие куски.
Девушка хоть и успела выставить в защитном жесте руки, а все одно - пострадала: на щеке налилась красным царапина, а в ладони глубокой занозой засела стеклянная игла.
Айелет, верховная жрица, устало опустилась на стул - попытка заглянуть в будущее сирин через шар прорицания снова пошла прахом. Значит, придется погружаться в транс с помощью настойки из листьев акхое.
Жрица дернула за шнур для вызова прислуги, подцепила ногтями стекло, выдрала его и лизнула ранку, проверяя, не осталось в ней крошева. Твердые бугорки под языком заставили пророчицу недовольно поморщиться: миновало уже почти четыре месяца с обряда, а мозоли деревенской девчонки так и не прошли.
Скрипнула дверь и на пороге, низко склонив голову, безмолвной тенью возник стражник.
Мужчина кивнул, взялся было за ручку двери, чтобы выйти, но замялся на месте, спросил с тревогой:
- Госпожа, вы ранены?
Жрица снова поморщилась:
- Царапина. Не стоит беспокойства. Поторопись.
Страж глубоко поклонился и вышел. Через четверть часа комната была вылизана дочиста, ковер заменен, так же как и покрывала на мягкой кушетке и кровати.
Великая жрица во время этой суматохи сидела у окна, постукивая в задумчивости тонкими пальчиками по подоконнику, то ли в такт неслышной музыке, то ли - собственным мыслям. После окончания уборки нетерпеливым жестом выпроводила всех прочь, подошла к драгоценному ларцу, вырезанному из огневого дерева, и достала крошечный флакон. Он был наполовину заполнен бесцветной жидкостью. Одна ее капля - спокойный сон без сновидений, две - глубокое беспамятство без боли, четыре - верная смерть.
Айелет отмерила три. Долила родниковой водой, скороговоркой прошептала молитву, выпила до дна и опустилась на кровать.
Необходимо заглянуть за грань, удостовериться, убедиться в правильности выбора. И.. успокоиться. Если получится.
Вот уже третий месяц пророчицу преследовали неудачи. Тело отказывалось принимать дар айелет. Видения получались смазанными, осыпались, менялись. Постоянно менялись! И она не знала что делать, готова была выть днями и ночами напролет, да только не могла. Не могла себе позволить даже самых обычных слез! Малейшего проявления слабости. Потому что верховная жрица, великая пророчица, глаза и уши богини не имеет право на слабость. Слишком много глаз следит на ней. И слишком многие от нее зависят. Ни больше, ни меньше - все сирин.
Кончики пальцев кольнуло привычным онемением, и жрица закрыла глаза, позволяя душе отделиться от тела и попасть в пограничный мир, где блуждают души живых и мертвых, а время превращается в воду, в которой можно увидеть будущее. И не заметила, как чернота перед глазами сменилась белым молоком плотного тумана.
Он тяжелым облаком льнул к земле, укутывая молодую женщину по самые плечи, размывал в зыбкие тени невысокий кустарник, клочьями вис на огромном колесе, что покорно вращало лопасти под тяжестью времени. Тягучая, вязкая вода серебристыми каплями стыла на костяных спицах, мерцала меж лопастей. И в ней, как в невиданном зерцале, возникали яркие картины будущего, зерна событий которого уже посеяны и готовы прорасти.
Пророчица подошла вплотную к колесу и жадно всмотрелась в радужную пленку: что оно покажет на этот раз?!
От внимательного взгляда колдуньи поверхность заволновалась, подернулась зыбью, но вместо желанных видений в ней отразилась закутанная в плащ мужская фигура с опущенной головой.
Мужчина меж тем, почувствовав, что на него смотрят, распрямился и шагнул вперед. От резкого движения капюшон сполз, отрыв взгляду пророчицы острый гребень в три ряда, жуткое безгубое лицо с узкими щелями вместо носа. Но самым страшным были глаза. Белые, словно вареный белок, но, тем не менее, самые зрячие на свете. Способные насылать видения, от которых легко умереть. И сейчас его взгляд был обращен на нее, на пророчицу.
Почувствовав, что под властью взгляда чудовища проваливается в осязаемый кошмар, женщина спешно прикрыла лицо рукавом, попятилась, но убежать не смогла: ужас успел запустить свои когти прямо в сердце и не давал шагу ступить.
И в продолжение кошмара, колесо, скрипнув, остановилось. Колесо времени остановилось!
Женщина знала - для чего. Чтобы выпустить в мир это чудовище из преисподней. Того, кто погубит ее мир. Того, кто способен уничтожить ее саму. Прямо сейчас. Стоит только встретиться с ним взглядом. Бежать бесполезно. Туман сковывает движения не хуже оков, но он послушно расползется в стороны - жрица знала, знала это! - перед тем, кто выберется из колеса.
Демон Ансуре*. Проклятый. Посланный сирин, как последнее испытание.
Пророчица почувствовала, как сотрясается под тяжелой поступью земля и плотно зажмурилась - смотреть нельзя! - а в следующее мгновение лица коснулась шершавая лапа.
- Айелет, посмотри мне в глаза! - приказал низкий хрипловатый голос. Власть его была безгранична. Пророчица почувствовала, как против воли задергались веки, и застонала, в ужасе поняв, что сейчас наступит ее конец.
- Айелет... - у грустной укоризной окликнул голос, и женщина подняла голову, готовясь встретиться с неизбежным.
- Иска, где ты?! - отчаянный крик порывом свежего ветра в одно мгновение разметал весь туман и выдернул пророчицу из страшного сна.
Она вскинулась, села, потянулась к шнуру, дождалась появления служанки и хрипло приказала:
- Принеси отвар из шиповника. И скажи, чтобы позвали "дракона" Эли Ни.
Девушка, склонившись на мгновение в почтительном поклоне, поспешно бросилась выполнять приказания.
Пророчица закрыла глаза, вспоминая видение. С каждым днем становилось все хуже и хуже.
Все началось больше тридцати зим тому назад. Да, именно тогда, пойдя рябью, рассыпались в мелкую мозаику предсказанные события. И из них выплыла смутная фигура. Сначала она не сильно встревожила жрицу - было понятно, что на свет родилось существо, способное менять судьбу всего мира. Такие появлялись иногда. Но проходило время, и будущее попросту складывалось в новую картину. Которую она могла легко менять, просчитывать и выправлять. Именно так и должно было произойти. Поначалу именно так все и было. Она же видела!
Жаркие солнечные лучи, уничтожившие разом всю нежить в Проклятых землях, бывшем благословенном крае. Войну, победу, добытую руками магов и мечами союзников. Новое, сильное государство, живущее по ее законам! Мир, постепенно избавляющийся от людей.
И демон в глухой черной маске, скрывающей лицо, не дающей разглядеть, кто он на самом деле. Под знаменами сирин. Рядом с ее новым телом - маленькой светлоглазой девочкой, способной управлять магиями жизни и смерти одновременно. Способной воплотить замысел айелет в жизнь!
А затем все изменилось. Пустошь заставила тварь из преисподней сорвать маску, и вот тут пророчица поняла: раннее видение - обман! Потому что увидела собственную смерть. А это значит - смерть всего рода сирин. Ведь умрет пророчица, и ее народ канет в небытие. Его уничтожат! Как тогда... много веков назад.
Жрица передернула плечи в ознобе.
Она помнила, она все помнила! Каждую минуту той страшной ночи, каждый час поспешного бегства, когда, казалось, воздух пропитал сладковатый запах вывариваемой плоти убитых сирин. Эти мертвые до сих пор приходят к ней по ночам! Тянут призрачные руки, взывая об отмщении! Нет их душам покоя. И ее душе... тоже нет.
О, пресветлая Юсса, как же она устала... Как тяжело тащить одной эту ношу... И эту ненависть. И этот страх!
Скоро, скоро настанет время для ответного удара. Для мести. Последний шанс сирин. Ансуре доставит ей новое тело, а сам умрет!
Девушка не удержалась от кривой усмешки: демона невозможно уничтожить, зато можно вышвырнуть туда, откуда он явился. Этого будет достаточно. Главное, он почти в ее руках! Случайных видений хватит, чтобы довести свой план до конца.
Вот только бы сил набраться.
А для этого ей нужен он. Обласканный милостью Хейгази, мальчик. Так привязанный к девушке по имени Иска.
Жрица покрутила в руках самодельные синие бусы из любовно отшлифованной ляпис лазури и тяжело вздохнула.
Девчонка стала ее очередным просчетом. Иска оказалась беременной и настолько трусливой, что ей не хватило сил встретить свою судьбу.
Иногда пророчица видела ее душу за чертой. После смерти девчонка боялась пророчицу не меньше, чем при жизни, и моментально пряталась в плотном тумане.
Может, поэтому дар теперь отзывался так неохотно и так.. неправильно?
Да, это была ошибка. Но что сделано, то сделано - на поиски нового подходящего тела, способного принять дар провиденья, просто не было времени, а старое не пережило бы зиму. Пророчица не могла так рисковать. Да и нельзя идти против видений. Если в видении возникла именно эта девчонка, значит.. так тому и быть. Не ей, грешной, ругать путь, уготовленный богами. Юссе виднее.
Ничего, все постепенно утрясется. Главное - дотянуться до малышки. Нет! Главное - уничтожить демона! Это он причина слепоты Айелет! И она знает, кто это способен сделать. Еще один вершитель, тот, кто способен изменить целый мир. Может поэтому ей потребовалось именно это тело?
Неожиданно перед глазами вспыхнул на миг и погас образ далекого города, высокая гранитная стена, и воин, пронзающий сердце гребнистого чудовища. Волосы воина были цвета меди.
То самое долгожданное видение! Объясняющее все предыдущие и проясняющие избранный путь.
Айелет рухнула на колени, не обратив внимания на боль в ногах, истово зашептала:
- Спасибо, спасибо, Пресветлая матерь!
***
- Подымайся, парень! - привел Эли в себя тычок в бок. - За тобой пришли.
Юноша сел, окинул говорящего мутным со сна взглядом, но переспрашивать не стал. Эли и без вопросов понял, кому он потребовался. Сотник Рои приходил лишь в том случае, если за его новым "драконом" присылали гонцов из главного храма. И каждый раз на жестком, выдубленном солнцем и ветром лице мужчины отражалась смесь детского любопытства и недоверия. В Гиле даже у самых надежных стен росли уши: слухи о том, зачем Эли выдергивают в Небесный храм, в конце концов, дошли до командира майджа. И теперь он, кажется, искренне недоумевал, что же такого особенного было в этом мальчишке. Что тянуло к нему саму пророчицу. Это волновало не одного Рои - многие из новых товарищей вчерашнего деревенского паренька пытались подобраться к нему с вопросами. Но без толку - Эли лишь мрачно отмалчивался. Он вообще теперь больше молчал. И почти не улыбался. Жизнь Эли, такая простая и ясная, все больше запутывалась с каждым днем.
Тогда, после обряда... Иска позвала его и оставила на ночь. Именно эта ночь стала точкой отсчета новой жизни Эли Ни. Ночь, когда Иска снова ему отдалась. Вот только юноша теперь и не знал что думать. Рад он этому или не рад.
Не было больше той Иски, к которой Эли привык. Обряд открыл ему новую девушку. Она дарила такие наслаждения, о которых он даже подумать раньше не мог. И учила такому... о чем говорить-то стыдно. Его Иска так не умела. Она стала как...
Юноша сердито мотнул головой, не желая даже мысленно произносить слово порочащее, пятнающее Иску и любовь Эли. Невесело усмехнувшись, потянулся за шерстяной туникой, но затем передумал и сотворил иллюзорный плащ: какой смысл что-то надевать, если вскоре вновь окажешься в постели?
Эти ночные встречи терзали сердце юноши, словно удары тупого ножа: и раны неглубокие, а не затягиваются, ноют, ноют каждый день. Эли несколько раз пробовал поговорить с девушкой, но она лишь недовольно хмурилась. Незнакомо хмурилась, не так как раньше. И резко обрывала: "Не надо об этом, Эли. Ты не понимаешь!"
А он и, правда, не понимал такую Иску. Да и не Иска эта была, а великая пророчица, айелет, око богини. Днем - властная, жесткая и холодная, как снег на вершинах. Жаркая, страстная и бесстыдная - ночью.
Наверное, лучше всего для Эли было бы вовсе о ней забыть. Он чувствовал - девушку тяготит его присутствие. Поэтому и выбрал себе не службу в храмовой охране, как она предлагала, а попросился простым воином к "драконам". Он бы и вовсе вернулся в деревню... Если бы только не сны, в которых Иска плакала и просила "Помоги!". Если бы не испуганное "не уходи!", с которым она часто спросонья за него цеплялась. И если бы не обещание. Последнее держало крепче любых оков.
Чтобы сбежать от тяжелых мыслей, от себя самого, день за днем Эли выматывал себя изнурительными тренировками. А уж как рисковал, что вытворял в воздухе... Товарищи по майджу* прозвали его Грэзу, Шалый. Прозвище стало новым именем Эли, прилипнув к нему, как вторая кожа. Хотя правильнее было бы звать - Мэд, Сумасшедший.
За три месяца занятий и бессонных ночей, парень, и без того не толстый, стал похож на связку жил, а в глазах прочно поселился огонек ненависти.
Спроси у Эли "к кому?", он ответил бы не раздумывая - к боулу, к людям. Но так ли это было на самом деле... юноша предпочитал не задумываться. А если задумывался - хватался за деревянный меч и шел упражняться на чучелах. Потому что больше всех он ненавидел самого себя. За слабость. За неспособность помочь. Уберечь.
А ведь все могло бы быть по-другому... просто надо было вытащить Иску за шиворот и заставить лететь за собой!
Если такие мысли посещали голову Эли во время занятий, он складывал крылья и камнем падал вниз, раскрывая их только у цели, когда требовалось скинуть чучело человека со стены. Или разворотить аркбаллисту.
Командир майджа только головой качал - он считал Эли Грэзу смертником. Тем, кто не переживет и первый бой. Зато молодежь думала по-другому. Такие же юнцы, как Эли тянулись за ним. Пытались подражать. И хотя Грэзу чурался их компании, предпочитая держаться особняком, его все равно признавали лидером. Стремление новобранцев стать более-менее приличными бойцами охотно поддерживали храмовые маги, подстегивали заклинаниями, позволяющими это сделать в короткий срок.
Когда стража распахнула перед Эли двери, он привычно замер на пороге. Первый шаг всегда давался юноше нелегко. Вот и сейчас, Эли сначала отыскал взглядом Иску. Девушка сидела на кровати, держа обеими руками тонкостенный фарфоровый бокал, над которым вился легкий парок. Под глазами Иски залегли глубокие черные тени. Такие же, как у самого Эли. Но в остальном айелет* выглядела вполне здоровой и - ему стало уже привычно - несгибаемой, словно клинок из ахшарской* стали. Будь у Эли возможность, он бы сейчас сбежал - когда Иска становилась айелет.. великой пророчицей... юноше казалось, что это и не Иска вовсе, а кто-то другой. Самовольно занявший ее тело. Потому что пророчица ничего.. ничего не оставляла от его любимой!
Айелет посмотрела на юношу, мягко поставила бокал на прикроватный столик и подвинулась, молчаливо приглашая любовника разделить с ней ложе. Юноша зло дернул плечом, но послушно сел рядом, обнял, чувствуя, как чресла наливаются желанием и кляня себя за неспособность устоять. Нахмурившись, потянул за собой девушку, принуждая лечь, и та в кои-то веки послушалась, прильнула к его груди и тихо выдохнула: