Орк-плут
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Версия от 05.04.2012. Пришлось серьезно поправить начало, слишком многое не складывалось.
|
Очнулся я в полной темноте.
С минуту лежал, прислушиваясь к ощущениям.
Вроде ничего не болело. Было сухо, тепло, тихо. Пахло землей и травой.
Не по-городскому пахло. Поэтому я совершенно уверенно заключил, что нахожусь не дома в кровати, а где-то, как говорится, на лоне природы. Тишина не мертвя, что-то едва различимо шуршало и попискивало. Но это - нормально. В лесу абсолютной тишины не бывает, так что эти звуки меня не заинтересовали.
Гораздо важнее было понять: где же я нахожусь? Вроде бы вчера мы выезжали на игру... Но почему так темно? Летом же светает рано. Или еще ночь?
Я ощупал то, на чем лежал. Ерунда какая-то! Нет ни пенки, ни спальника. Похоже на голую землю. То есть получается, что я уснул где-то под кустом? Но почему так темно? Даже в самую полночь абсолютной темноты не бывает - небо всегда чуть светлее деревьев, даже пасмурное.
Да и тепло и сухо не по-лесному. В болотистом Подмосковье, даже если днем жарко, ночью обязательно выпадет роса и будет знобко.
"Вот это нажрался!" - подумал я.
Сверху посыпалась земля. Или пыль - не знаю. Сухое, мелкое и забивающееся в ноздри. Я чихнул, попытался подняться и со всего размаха врезался лбом во что-то твердое.
Резко стало светло, словно кто-то нажал на выключатель.
Когда глаза притерпелись, я осмотрелся. Интерьер напоминал уютную могилку: крохотная пещерка с земляными стенами, полом и потолком, из потолка торчат корни толщиной в руку. Об один из них я, видимо, и треснулся.
"Вот блин!" - пробормотал я и заворочался, пытаясь принять полусидячее положение. Повозился, устроился более или менее удобно и продолжил осматриваться. Понял, что свет исходит от чего-то круглого, здорового, как прожектор, но странно плоского.
И вдруг в мозгах тоже словно кто-то щелкнул выключателем, и я вспомнил все: и превращение в орка, и путешествия по степи и горам, и войну с хаоситами, и наши с еще одним попаданцем, Богданом, приключения в каком-то странном недооформленном мире, сотканном из страхов и ожиданий тех, кто туда попадает. В общем, все, даже последнее напутствие Арагорна на тему того, что в орочьем государстве, которое я уже привык считать своим, назревает дворцовый переворот.
В общем, я теперь - не врач второго мужского отделения областного психоневрологического стационара Александр Рогов, не ролевик со стажем Сан Саныч, а самый натуральный орк по имени Мышкун. Причем немолодой, потрепанный жизнью, зато владеющий весьма полезными лекарскими уменьями.
Дошло до меня и то, где я нахожусь. Я же сам отыскал уютную пещерку под корнями ивы перед тем, как собрался на выполнение задания Арагорна!
Но куда девался вход?
- Долгонько же ты шлялся, лекарь! - загудело над ухом низкое контральто.
Я на миг замер. Еще бы! Раньше местная богиня - Мать-Сыра-Земля - никогда сама не обращалась ко мне. Отвечала на мои призывы, но по собственной инициативе общаться не рвалась. Богиня же, а не одинокая старушка, тоскующая без собеседников.
Так что хотел ответить я максимально почтительно, а получилось, как всегда, двусмысленно:
- Так не по своей же воле, матушка! Вы, боги, пока своего не получите, не отвяжетесь.
- Да знаю, знаю, - смех у богини земли был низкий, грудной. - Игрок мне уже насплетничал про ваши подвиги.
"Эх, с таким голосом бы на эстраду - Зыкина в уголке бы тихо курила. Как там она пела? "Я - Земля, я своих провожаю питомцев, сыновей, дочерей, долетайте до самого Солнца и домой возвращайтесь скорей!", - совершенно не к месту подумал я.
А вслух спросил:
- Много времени прошло, как я тут залег?
- Ну, не знаю, много или мало... Для меня - миг. Но тюльпаны уже отцвели. В Кароде отсеялись, всходы нынче дружные. Правда, на яблоневые сады напала плодожорка, поела завязи. Но виноград обещает хороший урожай, в апельсиновых садах тоже все ладно. Овцы в степи окотились, двоен много. В горах начали собирать мед...
"Мдя, - подумал я. - Интересная система измерения времени. "Индо взопрели озимые..." Как это перевести в нормальные дни и месяцы? Матушка Земля - дама с оригинальными взглядами на реальность. Хотя, может, так и нужно жить, думая только о яблоках и овцах?"
И все же я попытался получить хоть немного значимой информации:
- Когда я сюда залег, то вокруг было много орков, волков и других животных. Где они сейчас? Тут или ушли?
- Ушли. Сначала Карод, в каменный город, потом - на юг, туда, где лес.
- Ясно. Спасибо, Матушка! Придется мне их догонять...
- Догоняй, - милостиво ответила Земля. - Ты, лекарь, на одном месте не любишь сидеть, я давно поняла.
Зашуршало сильнее, и свет от моего щита - это был все-таки не прожектор, а волшебный щит - смешался с солнечными лучами, ворвавшимися в пещерку сквозь появившуюся в стене дырку. Корни зашевелились, стряхивая землю, и вскоре проход стал достаточно широким, чтобы я смог в него протиснуться.
Выбравшись из-под косо висящего пласта дерна, я очутился на краю оврага. Когда я отправился будить странного бога Лофта, по дну мчался бурный поток воды, коричневой от взболомученной глины. Теперь внизу едва сочился тоненький ручеек. Пришлось искать бочажок размером с тазик, чтобы умыться.
Вода теперь была не мутной, как в сезон дождей, а кристально-чистой. Наверняка где-то выше по течению есть родник. Закончив с туалетом, попытался хотя бы немного почистить одежду. Полностью привести себя в порядок не удалось. Сапоги и полы халата выглядели так, будто меня долго таскали по болоту, а потом грязь высохла. Впрочем, если вспомнить приключения в мире Лофта, то не удивительно, что я с ног до головы покрыт смесью глины, жирной копоти и какой-то краски. Вот только откуда взялась краска? Вроде мы там воевали, а не ремонтом занимались... Фигня какая-то!
Мало того: доспехи странно изменились. Когда я отправлялся на задание, это был новенькая пластинчатая бронь, искусно изукрашенная вытравленными на стали узорами. Теперь и металл, и толстая кожа ремней крошились под пальцами. Такое ощущение, что доспехи пролежали в земле как минимум несколько сотен лет, и теперь стали добычей археологической экспедиции. Сам видел: ученые, откопав ржавые железяки, сначала заливают их фиксирующей жидкостью, и лишь потом решаются переложить в ящики для находок. Но я-то - не музейная витрина...
И при этом сапоги и шапка - просто грязные, а халат-тегиляй в тех местах, где его прикрывала броня, вообще как новенький. И превращаться в гнилую тряпку не пытается.
Подумав немного, я вспомнил слова мастера, продавшего мне доспехи, что на них наложены какие-то магические "скрепы". Тогда пропустил мимо ушей, а теперь сообразил: а ведь именно эти "скрепы" помогли мне выжить в том колдовском Армагеддоне, который бушевал возле гробницы Лофта. Именно они приняли на себя основной удар, защитив и меня, и Богдана. Но для того, чтобы сопротивляться буйству магических сил, нужна энергия. Видимо, заклинание выкачивало ее из материала, из которого была сделана броня, превратив сталь в прессованную ржавчину.
С сожалением сняв с себя остатки того, что было доспехами, я вздохнул. Конечно, эта железяка - не живое существо, но все же ощущение такое, словно я ей обязан. Что ж, хорошая судьба была у моей брони, честная. И пусть останки покоятся на берегу ручья - место доброе и уютное.
А мне нужно думать о том, что делать дальше. Снова почесав в затылке, я решил плюнуть на свою внешность. Орки вообще излишней чистоплотностью не отличаются. Вряд ли кто-нибудь из них станет меня презирать за грязные сапоги.
Больше делать в овраге было нечего, поэтому я выбрался на откос и осмотрелся. Что ж, этого и следовало ожидать. Трава вокруг до земли выбита до земли, но на смену съеденной стадами зелени уже поднялась щеточка отавы. В чистом, без единого облачка, небе кружит одинокий орел. Далеко, у самого горизонта, переливаются под ярким солнцем вершины гор. С другой стороны слышен отдаленный шум воды, а горизонт чуть подернут дымкой - это река парит на солнцепеке.
"Горы - на западе, река Бальса - на востоке. Надо идти вниз по течению, не очень далеко должен быть мост, кто-то о нем говорил", - сориентировался я.
И пошел...
Топать по самому берегу Бальсы не удалось - то и дело попадались овраги и промоины. Пришлось взять на запад и ориентироваться по полоске кустарника над обрывом. Вернуться к реке можно было в любой момент, поэтому я не переживал. Беспокоило другое.
Солнце лениво ползло по небу. Степь вокруг оставалась такой же пустой и безжизненной. От жажды я, конечно, не помру, а вот желудок все настойчивее напоминал о том, что пора бы перекусить. Если считать по местному времени, то последний раз я обедал пару, а то и тройку месяцев назад. Если по моим внутренним часам - то у меня уже сутки во рту не было ни крошки. Тоже достаточный срок, чтобы забыть о любых диетах...
Дурацкая ситуация! Я прожил среди орков несколько месяцев, но заботиться о пропитании мне как-то не пришлось. То старая лекарка Апа-Шер, мама моя приемная, кормила "сыночка", то названная сестрица и самая лучшая из орчих по имени Жужука подсовывала какое-нибудь лакомство, то верный волк Маня добывал дичину, а мне оставалось лишь приготовить ее. А сейчас я вооружен до зубов и без особого труда завалю даже быка. По крайней мере, пуля из стреляющего топора, который подарил мне Богдан, по калибру - не слабее медвежьего жакана. Но где того быка взять? В степи, по которой прошлась орочья армия, кажется, даже мышей не осталось. Тысячи ездовых волков наверняка переловили всех живших тут когда-то сусликов. Точнее - кросликов, как я нарек ушастых жирненьких зверьков, тушками которых снабжал меня Маня. Вкусные! Интересно, где сейчас мой волчара? Остался с эльфийкой или крутится возле Жужуки?
В реке наверняка есть рыба... но как ее поймать? Я никогда не увлекался рыбалкой, представления о добыче водоплавающей еды - чисто теоретические. Можно, конечно, соорудить из ивовых веток что-нибудь вроде закидушки-"телевизора", я видел, как знакомые такое делали. Там принцип чернильницы-непроливайки: рыба заплывает через узкую трубку внутрь, а обратно выход найти не может. Корзины я плести пробовал, когда наш реконструкторский клуб делал выставки совместно с Ассоциацией народных ремесел. В принципе, ничего сложного, только возни много. Конечно, от закидушки особой прочности не требуется, в ней же не тяжести таскать, пара карасей - это не ведро картошки, но все равно придется потерять полдня. Был бы я в совершенно диких местах, занялся бы рыбной ловлей. А так - с откоса видны крыши домов на том берегу Бальсы, до моста - не больше дня пути пешком...
"Как-нибудь дотерплю", - решил я.
Солнце потихоньку спустилось за горы, и я решил, что надо, пока еще не погасли отблески заката, найти место для ночлега. Спать посреди степи мне не хотелось, поэтому я спустился к реке. Вскоре дорогу мне преградил небольшой заливчик - в Бальсу впадал очередной ручей, разливавшийся в устье шагов на двадцать. Его пологий берег порос диким луком, который Апа-Шер называла "пятнашкой". На Земле такого растения нет. Больше всего оно похоже на сибирские лилии-саранки. Правда, у тех цветы желто-оранжевые, а у местного аналога - белые с синими крапинками. Впрочем, "пятнашка" все равно уже отцвела, на толстых стеблях покачивались зеленые завязи семян. Созрев, они становятся ядовиты. В очень малых дозах можно применять как рвотное. Но гораздо ценнее - корневища, которые вполне съедобны.
Я накопал с десяток луковиц, развел костерок, испек и съел "пятнашки", уговаривая желудок не бунтовать и дождаться, когда в моем распоряжении окажется нормальное мясо. Желудок вроде бы согласился. Конечно, водянистыми луковицами насытиться сложно, но все лучше, чем ничего.
Чуть в стороне от ручья я заранее приметил удобную для ночлега крохотную полянку, окруженную зарослями ивняка и смородины. Поев, я затушил костерок и забрался в кусты, активировав амулеты невидимости и "купола тишины". Теперь, если появится какой-нибудь ночной тать, то он меня просто не найдет. Даже по запаху. "Купол тишины" что-то делает с воздушными потоками, так что невозможно определить направление, откуда идет запах. Обнаружить меня получится, только спотыкнувшись в потемках. Но кому придет в голову лазить по ивняку? К тому же, если кто-то решится меня разбудить, мало ему не покажется...
Однако уснуть на голодный желудок никак не удавалось. Я лежал, смотрел на звезды и вспоминал свои приключения - с самого начала, с того момента, как эта сволочь Арагорн вытащил меня из палатки в "орочьем" лагере на ролевой игре...
Разбудил, получив за это ботинком в лоб. Не знал я тогда, что с богом дело имею. Хотя и сейчас не отказался бы запустить в него чем-нибудь тяжелым. Спасение мира, на которое он меня подписал, - не самое спокойное занятие. Приключений хватало, пару раз едва не помер... Но после штурма темницы Лофта меня мое положение начало напрягать. Не люблю, когда приходится что-то делать не по своей воле.
Здесь, у орков, у меня есть еще пара дел. Например, отдать Жужуке выпрошенное у одной девушки-кошки лекарство от бесплодия. Но домой, на Землю, все-таки хочется. Экстремальный туризм - вещь занятная только в том случае, когда знаешь, что в конце пути вернешься в благоустроенную квартиру.
Постепенно в голове созрела идея.
Перед тем, как отправить нас с Богданом в темницу Лофта, Арагорн научил меня заклинанию переноса в конкретную точку пространства-времени. Что-то у него не получалось с магическим "зовом", мои мозги категорически отказывались воспринимать тонкие воздействие. Поэтому богу пришлось позаботиться о том, чтобы я смог самостоятельно добраться до "точки рандеву". Но, может быть, это заклинание сгодится для переноса куда-нибудь еще, а не только к началу прохода в мир-темницу? Нужно лишь четко представить нужное тебе место!
Почему бы не попробовать вернуться на Землю?
Конечно, возникает куча вопросов. Что будет, если один "я" пересечется с другим "я"? Или судьба любого разумного, какие бы петли ни выводила, в каждом конкретном мире может быть только последовательной? Не обязательно линейной, это может быть некий "пунктир", как у того же Арагорна, который появлялся на Земле на протяжении многих лет, но только во время крупных ролевых игр... Видимо, он пользовался каким-то другим заклинанием. А мне надо найти такую точку пространства-времени, в которой меня уже нет... Но она сама - есть. Потому что будущего мы не знаем, и нет гарантии того, что через полчаса после моего ухода в иномирье на наш "орочий" лагерь на ролевом полигоне не упал метеорит...
Я постарался как можно подробнее представить последние минуты своего пребывания на Земле. Вот Арагорн, сволочь недобрая, будит меня, похмельного и несчастного, сообщением о том, что кому-то срочно нужна помощь врача. Причем не абы какого, а именно психиатра.
Что я увидел, выглянув из палатки? Вершины сосен на фоне звездного неба и освещенную луной фигуру Арагорна, которого я тогда еще считал всего лишь мастером игры...
Вот мы идем по направлению к ручью. Ара - впереди. Ломится, как молодой лось. Я пытаюсь выяснить у его спины, что же все-таки произошло...
Ближе к ручью появляется туман - сначала не очень густой, такой, каким он должен быть перед рассветом в летнем лесу недалеко от воды... Ночные запахи, пересвисты сонных птиц...
Что-то скользнуло по краю сознания, когда мы шли...
Вот только что?
Я мучительно вспоминал каждую деталь. Человеческие мозги - странное устройство. Они хранят все, каждый миг прошедшей жизни, но осознаем мы лишь то, что считаем важным. Но что на самом деле важно? В этом мозги могут ошибаться. Ладно, о "туннеле" восприятия будем думать потом.
Что я видел, но не заметил?
Ну-ка, "прокрутим картинку" еще раз...
Вот мы идем: Ара - впереди, я почти бегу за ним, стараясь не навернуться в темноте о какой-нибудь корень. Поднимается туман...
Вот Ара резко останавливается, я почти налетаю на него... Смотрю, естественно, на мастера игры, но что-то мелькает на грани восприятия...
Точно! Береза!
Недалеко от тропинки в темноте светится белая полоса - кривая береза.
Лет полста назад кто-то надломил молоденькое деревце. Оно выжило, но начало расти "по диагонали", в полуметре от земли ствол резко изгибался и дальше тянулся вбок, градусов в сорок-сорок пять по отношению к горизонту. Днем мы с одним из молодых "орков", Мишкой-Секирой, ходили за водой. Секира, хвастаясь ловкостью, поднялся, балансируя котелками, по наклонному стволу метров на пять от земли, потом спустился, не пролив ни капли...
А ведь береза росла буквально в десяти шагах от берега! Дальше - спуск к воде, к небольшому омутку, где мы брали воду! А мы с Арагорном после того, как он останавливался около березы, топали еще с добрый километр! Значит, дальше мы шли уже по Оси миров, и меня на Земле после того, как мы миновали березу, не было!
Попробовать, что ли, вернуться в этот момент?
Я зажмурил глаза и начал читать заклинание, тщательно представляя таинственно белеющую в темноте косую полосу ствола и собственную спину, уже не различимую в тумане - только ощущение, что мгновение назад кто-то проходил над ручьем. Но приобретенная в орочьем мире осторожность заставила остановиться. Все-таки пока не хочется бросать эту реальность на произвол судьбы. Скорее всего, придется вернуться. Значит, надо сделать "привязку" и к тому оврагу, в котором я устроился на ночевку.
Сломав веточку смородины, я пристроил ее на развилке куста. Листья останутся свежими лишь до рассвета. Под палящим солнцем веточка моментально завянет. Значит, увидеть ее такой, как сейчас, можно будет только в эту ночь - и никогда больше.
Запомнив расположение листьев на фоне звездного неба, я закрыл глаза и представил кривую березу...
И очутился рядом с ней!
Я чуть не заорал от радости, но сразу же испугался: а вдруг я оказался на полигоне игры, но не в ту ночь, когда исчез с Земли, а в любую другую? Вроде луна такая же яркая и круглая - но это может быть какое-нибудь другое полнолуние...
Прислушался... Звуки - обычные лесные предрассветные. Шумят кроны деревьев, иногда свистнет птица, что-то хрустнет в темноте. Запахи... тоже лесные - гораздо острее, чем на берегу степной реки, пахнет сыростью, а еще - мокрой травой, хвоей, грибами и листвяной прелью. Откуда-то издалека ветерок приносит запах дыма и чего-то съедобного.
Чего-то удивительно знакомого...
Я, как завороженный, пошел на этот аромат. Его источником оказался котелок, висящий над погасшим костром. Так и есть: гречка с тушенкой. Девчата оставили еду для тех, кто отправились на ночную игру...
Удержаться я не смог: схватил котелок, нашел чью-то ложку и принялся есть. В этот момент в палатке девушек блеснул свет, полог откинулся, и на поляне показалась фигура в длинной белой рубахе. Не знаю почему, но мне стало стыдно, и я метнулся в кусты.
Девушка, подсвечивая себе фонариком, неуверенно пошла в моем направлении. Я сжался в комок, гадая: работает ли на Земле мой амулет невидимости? Раньше-то он был тут обычной побрякушкой, игровая магия к реальности не имеет никакого отношения. К счастью, девушка не заметила моего присутствия. Пройдя так близко, что при желании я мог дотянуться рукой до ее подола, она скрылась за деревьями. Прошло какое-то время, и девушка уже более уверено проскользила к своей палатке. Но, видно, лунная ночь зачаровала ее, она присела у погасшего костра на бревно и засмотрелась на небо.
Девушка глядела на звезды, я - на нее. Наверное, нет романтичнее картины, чем лицо юной красавицы, освещенное полной луной...
Сам не понимая, что делаю, я приподнялся и сделал шаг к лагерю. Мое "чудесное видение" уловило какой-то звук. Девушка включила фонарик и направила в мою сторону...
Раздавшийся визг заставил меня ломануться в чащу, не разбирая дороги. Спотыкнувшись обо что-то, я шлепнулся и замер, соображая, что же теперь делать.
А из лагеря доносились возбужденные голоса:
- Орк! Там был орк!
- Люська, а кто там мог быть? Мы же в орочьем лагере!
- Настоящий! Он настоящий!
- Ну, ты и даешь! У тебя то старший мастер - вылитый Вигго Мортенсен, то орки настоящие!
Я стал потихоньку отползать подальше от лагеря. Только очутившись в зарослях черемухи, понял, что мешало двигаться: я до сих пор нежно прижимал к груди котелок с кашей. "Конечно, воровать плохо, но все равно в лагерь вернуть не получится, - подумав, решил я. - Девчата еще час не успокоятся, на каждое шевеление в кустах визжать будут. Ничего, от пропажи котелка никто не умрет. У меня-прошлого в вещах еще армейский "боб" есть, я его не доставал. Да и тушенку я на свои кровные покупал. А в степи хорошая посудина пригодится!"
И тут же в голове мелькнула еще одна мысль: а вдруг Арагорн уже вернулся на Землю? Не станет же он исчезать с игры, на которой сам же - старший мастер? Не станет. Ему авторитет в ролевой тусовке терять нельзя. Не я первый "попаданец", завербованный на игре, и, думаю, не я - последний. Но если наутро, по земному времени, конечно, Ара не появится в мастерском лагере, то его на полигон больше не пустят. К тому же богу наверняка ничего не стоит за пятнадцать минут проводить меня на Ось миров, обстряпать штурм темницы Лофта и вернуться обратно. По его личному времени, естественно, прошло гораздо больше. Но на Земле Арагорн должен появиться в течение этой ночи.
И я нагло отправился в мастерский лагерь. В конце концов, тут, на полигоне, мне ничего не грозит. Любой игрок подумает, что кто-то хорошо подготовился, сделал не только костюм, но и вполне реалистичную маску. А не-игроков тут сейчас нет. А даже если и есть, то с одинаковой скоростью помчатся что от меня, что от Берка с командой молодняка, которая шарится где-то рядом. Те тоже выглядят весьма экстравагантно. Другое дело, что на меня могут напасть "эльфы", будет жалко обламывать ребят и не укладываться замертво, попав под залп из их луков...
Но удача была на моей стороне. Я без приключений добрался до мастерского лагеря, совмещенного с "мертвятником" - местом, где отбывали положенное время те, кого настигла условная "смерть". Посидел в кустах, прислушиваясь. Тишина, нарушаемая лишь чьим-то богатырским храпом. Постепенно до меня стало доходить, что я не знаю, в какой палатке ночует Арагорн. Заглядывать во все подряд? Слишком рискованно - берцы метать умею не только я, это - нормальное приветствие для наглеца, посмевшего забраться в чужую палатку. Однако удача не собиралась меня покидать. Кажется, Ара что-то говорил о моей, непонятной даже ему, способности оказываться в нужное время в нужном месте. Я уже почти решил отправиться обратно в орочий мир, как на поляну, вокруг которой теснились палатки, вышел тот, кого я за эту ночь поминал раз сто.
Арагорн шагал устало, словно у него появились какие-то проблемы, но, вместо того, чтобы отправиться спать, он сел на бревно у кострища и закурил. Я осторожно подошел и пристроился рядом. От неожиданности бог вздрогнул, но моментально взял себя в руки:
- Знал же я, что тебе, хитрец ты этакий, ничего лишнего говорить нельзя! - с оттенком не то восхищения, не то досады произнес он. И что ты теперь делать намерен?
Я пожал плечами:
- Поболтаю с тобой - и обратно, дворцовые перевороты купировать. Как-никак, играю на стороне порядка, вот и восстановлю порядок...
Бог хмыкнул:
- Даже так? А ты, оказывается, идейный. Жаль, что не все такие...
- На двуногую кошку намекаешь? Да, у девчонки - свои тараканы. Но мне кажется, она все же не создана для Хаоса, это у нее подростковое. Был бы ты с ней поласковее, может, и не стала бы она делать глупости...
Ночь в лесу, полном запахов лиственной прели и свежей золы, - время для откровенности. Поэтому я не удивился, что Арагорн не стал, как обычно, насмешничать, а ответил искренне:
- Игра - штука жестокая. И идет игра не только за обладание мирами Веера, но и за каждую фигуру. Нэка стала добычей Хаоса, но у нее еще есть свобода выбора, она не пытается разрушить себя. Скорее наоборот - хочет стать цельной.
- Понятно, - кивнул я. - А вот мне что теперь делать? Знаешь, сколько у меня вопросов накопилось? Что происходит с моим телом, когда я ухожу в Туман? И вообще - что есть мое тело? Точнее, где мое прежнее, человеческое, тело? И откуда взялось орочье? Интересно же!
Арагорн, поняв, что я не собираюсь продолжать разговор о его неудачах, улыбнулся:
- Человеческую внешность ты вернешь, когда станешь самим собой. Это - не квест, для этого не надо никого воровать из тюрьмы или с кем-то сражаться. Твое человеческое тело никуда не девалось, оно при тебе. Но сейчас на него наложена матрица одного трупа. Премерзкий старик был, алкаш и болтун. Помер глупо, причем без свидетелей, вот я и использовал бесхозный биоматериал. Звали дедка действительно Мышкун. Так что ты Апа-Шер ни слова не соврал. Но готовься: в Кароде тебя могут принять за него. Хотя в чем-то ты и есть он...
Я снова кивнул:
- Весело. Но ничего, посмотрим...
Мы посидели еще немного, болтая обо всяких философских и магических парадоксах. Постепенно небо стало сереть, со стороны ручья потянуло ветерком.
- Ладно, я пойду, - сказал я.
Почему-то у меня было четкое ощущение, что нужно вернуться к кривой березе. Когда я отыскал приметное дерево, было уже почти светло. Поднялся легкий ветерок, разогнавший туман, по-утреннему защебетали проснувшиеся птицы.
Достав нож, я вырезал на коре букву "С" и осторожно отслоил несколько полосок бересты, оставив их висеть тоненькими ниточками. Первый дождь или сильный ветер - и они исчезнут. Значит, если когда-нибудь я решу, что мне уже можно возвращаться на Землю, я сумею очутиться на ней до того, как здесь взойдет солнце.
- Привет, Саныч, - вдруг услышал я со стороны ручья.
Оклик заставил вздрогнуть. Последний раз Санычем меня называли давным-давно... вчерашним вечером.
На противоположном берегу ручья стоял Маркиз.
Забавный парень, один из тех, кто приходит однажды и остается навсегда. Лет шесть назад он был пухлым розовощеким подростком, которого так и тянуло назвать "пупсиком", если бы ни его почти двухметровый рост. Ради смеха на одном из лангедоков ему дали роль маркизы де Помпадур, дамы, приятной во всех отношениях. Не знаю, где девчата нашли подходящий ему по размеру кринолин, но игра чуть не сорвалась из-за того, что участники загибались от хохота, глядя, как щеголеватый, но малорослый король увивается за пышной красоткой, возвышающейся над ним, как штурмовая башня - над пехотой.
За прошедшие с того памятного вечера шесть лет имя Маркиза потеряло женское окончание, а его владелец оброс окладистой бородой и стал капитаном команды. На этой игре его парни были имперскими наемниками, и их лагерь находился недалеко от ручья.
- Привет, Маркиз! - ответил я. - Какой леший тебя в такую рань поднял?
- Да вот, хочу до дневной игры чайку сварганить, - деловито ответил имперец и зачерпнул из ручья котелком. - А ты что с утра при параде?
- Так это... магия, - чуть запнувшись, почти не соврал я.
Для большинства бойцов магические правила - темный лес, они их не читают. Если сказать файтеру, что для увеличения магических сил колдун должен залезть на сосну и кукарекать оттуда, - поверят и вопросов задавать не будут. Разве что подивятся извращенной фантазии мастеров. Поэтому Маркиз лишь хохотнул:
- Давай-давай, магуичь, а я чайку попью.
И скрылся в кустах.
А до меня дошло, что вскоре тут, у омутка, будет не протолкнуться от тех, кто пришел за водой или ради утреннего туалета. Так что надо поспешить с уходом в иномирье. Бросив последний взгляд на покрывшийся капельками сока надрез на березовом стволе, я прошептал заклинание...
Глава 2
До моста я добрался через два дня, к вечеру.
Можно было и быстрее, но я не торопился. Топал себе по степи, любуясь огромным небом, слушал треск кузнечиков и пересвисты каких-то пичуг и раз за разом прокручивал в голове разговор с Арагорном.
Мастер-бог вряд ли врал. Не та ситуация, да и незачем ему. Следовательно, имеет смысл понять, что означают его слова о том, что мне нужно "стать самим собой". Конечно, Ара - еще тот юморист, но в серьезных вещах старается не прикалываться. Видимо, он просто не мог объяснить обыденным языком. Мне тоже никак не удавалось сформулировать, что же это - "быть самим собой".
Самим собой - это кем? Вообще - кто я?
Когда-то у меня было две жизни.
В одной - перспективный врач-психиатр, которому в ближайшие полгода светило назначение заведующим отделением. Коллеги считали меня приятным молодым человеком и хорошим специалистом.
Правда, порой упрекали за необщительность. Я не любил традиционные "корпоративы". Использовал любой предлог, чтобы не участвовать в коллективных пьянках. Мне было на них скучно. Чтобы меня не считали "белой вороной", осторожно пустил слух о том, что имею проблемы с желудком, поэтому стараюсь пореже оказываться за праздничным столом. Поверили, даже стали засыпать советами по поводу лечения язвы и гастрита. Пожалуй, единственное, чем я удивлял наших сплетниц-кумушек из числа среднего медицинского персонала - это отсутствием романов на рабочем месте. В коллективе, в котором на одного мужчину приходится с десяток дам разных возрастов, а ночные дежурства провоцируют на интим, трудно не влипнуть в любовную интрижку. Вокруг меня крутилось несколько гламурных "сестричек", но с ними было скучно так же, как на "корпоративах". Я упорно не поддавался на весьма откровенные призывы красоток. Поэтому в клинике сначала ходили слухи о том, что я не интересуюсь женщинами, потом стали говорить, что я тайно женат...
Во всем виновата была вторая жизнь, в которой я был сначала ролевиком, потом - реконструктором. Там случались и романы, и гулянки, там я чувствовал себя настоящим человеком, хотя по ролевым традициям считался орком. Две-три крупных игры за лето, несколько кабинетных игр-лангедоков зимой, пару дней в неделю - тренировки, по выходным - очередная сессия в денжен. Компьютерные игры я не любил, они казались слишком бездушными и предсказуемым, мне нужны были живые партнеры.
Теперь началась третья жизнь. Снова орк, но теперь уже - почти настоящий. Перемещение в иномирье почему-то не особо удивило. Империя орков оказалась вполне уютным местом. Здесь я мог не вести две жизни, врач и боец слились в одной...
Но стал ли я самим собой? Нет. Внутри я по-прежнему не орк. Я слишком много знаю и помню из человеческой жизни.
Так кто же я на самом деле? Доктор Александр Александрович? Боец-мечник с незатейливым именем СанСаныч? Или орк Мышкун, приемный сын лекарки Апа-Шэр из клана Белых Волков?
Я не знаю...
Но больше всего поразило то, как Маркиз умудрился меня узнать. Орочий тегиляй, конечно, похож на мой старый подкольчужник, но отличается и цветом, и длинной. И щита такого у меня на Земле не было. Лицо - вообще ничего общего. СанСаныч, о котором я почему-то думал уже в третьем лице, конечно, не был писаным красавцем, но не таким же зеленомордым обезьяном. Фигура тоже изменилась...
Хотя, может быть, дело в том, что Маркиз был без очков? Зрение у парня никудышное, он из-за него и в армию не попал, так что вряд ли способен издалека рассмотреть черты лица. Но как он все-таки смог определить, что я - это я? Может быть, он - полуслепой, но упорно не надевающий на играх очки - умеет видеть то, что составляет суть человека? Вполне возможно. Человеческий организм - хитрая штука, умудряется компенсировать недостатки самым невероятным образом. По идее, с таким зрением Маркиз и фехтовать без очков не должен. Однако он - отменный мечник, на турнирах проигрывал мне только из-за тяжести и медлительности, но куда клинок летит - отслеживал прекрасно.
Так что же увидел Маркиз? Какую суть? Ответа на этот вопрос сейчас уже не узнать. Поэтому я в конце концов плюнул на все эти философские загадки. Тем более, что на горизонте показалась приземистая башня, намекавшая на то, что до переправы - считанные километры.
И действительно - невысокая каменная башня закрывала подход к мосту через Бальсу. Вторая такая же стояла на другом берегу. Вблизи их стены, как и сам мост, выглядели очень древними, чуть ли ни ровесниками того, лежащего в руинах, храма, в котором хаоситы собирались провести свой обряд. Но стиль архитектуры абсолютно другой, тяжеловесный и мрачный, словно строили не люди и, тем более, не эльфы, а горные тролли. И материал - большие гранитные блоки, которые тем троллям только и ворочать. Еще одна загадка этой древней земли...
Правда, сейчас никаких гигантов в округе не наблюдалось, да и охрана была, скорее всего, лишь "для порядка". Ворота, через которые нужно пройти, чтобы попасть на мост, казалось, не закрывались добрую сотню лет. Распахнутые створки перекосились и вросли в землю. Не снимали их, видимо, только из-за красоты. Старое дерево скрепляли бронзовые накладки, сделанные на удивление искусно, в металлических завитках угадывались переплетения стеблей и листьев, цветы и птицы...
Пока я любовался работой древних мастеров, из густой тени прохода в башне вышел молодой орк с алебардой в руках:
- Чего застрял, дед? Али магам доложить, что Башня тебя не пускает?
Я насторожился - не знаю, какое колдовство спрятано в старых камнях, но наверняка оно должно помочь отличить врага от друга. Поэтому я заспешил к парню:
- Привет, караульщик! Уж и посмотреть нельзя! Сколько раз тут бываю - все поражаюсь, как ловко скрепы сделаны!
- А! Что, нет такого в степи? - с гордостью ответил парень. - Да ты, видать, в городе Золотых Куполов не был, раз дивишься!
- Бывал, да только истинное мастерство от погляда не истирается.
Мы вошли в проход под башней. Остальные охранники сидели в тени. При моем появлении они не удосужились даже подняться, лишь один, по виду - старший, лениво спросил:
- Откуда кочуешь, дед?
Я назвал городок у истоков Неры, на границе с землями гномов.
- Далековато... И как там сейчас?
- Как Нера от злых духов очистилась, так получше стало.
Охранник кивнул и потерял ко мне интерес. Видимо, мой вид вполне соответствовал его представлению о том, кто имеет право тут ходить. Я потопал дальше, но посредине моста не утерпел и остановился, любуясь видом.
Река тут сужалась, берега вздымались десятиметровыми откосами, вода внизу бурлила на перекатах - идеальное место и для моста, и для обороны. По крайней мере, вплавь, да под градом стрел не переберешься. Древние камни башен словно вырастали из обрывов. Такую красоту раньше я видел лишь на фентезийных картинках...
За мостом обнаружилась небольшая, вымощенная брусчаткой площадь, окруженная низкими каменными домиками с плоскими крышами. Дверь одного из них была распахнута, и пахло оттуда...
В общем, пахло так, что было понятно: там есть еда!
Обоняние не подвело меня, это оказалась таверна. Точнее, как говорят орки, шамница. От древнего слова "шамня" - еда. Кто-то рассказывал, что в городах есть еще "дыкницы", что-то вроде земных пивных, в которых можно только пропустить стаканчик-другой, а закуски подают так мало, что голодным туда лучше не ходить.
Но здесь кормили и, судя по запаху, кормили вкусно.
Кухонные ароматы притянули меня к широкому прилавку, отделявшему зал для посетителей от поварни, где, стоя ко мне попами, у дровяной плиты возилась пара объемистых орчих. А вот хозяина заведения или продавца, или как еще тут может называться тот, кто готов пообщаться с клиентом, не наблюдалось. Решив подождать, я оперся спиной на прилавок и окинул взглядом помещение.
Ничего особенного - именно так, по идее, должна выглядеть точка общественного питания до изобретения электролампочек. Большая полутемная комната, даже скорее - зал. Каменные небеленые стены, закопченный деревянный потолок. Крошечные окошки почти не пропускают солнечные лучи, поэтому над каждым из полудюжины столов на металлической цепи висит круглый светильник. Правда, горит только один, тот, что над головами у троицы ужинающих орков. По приставленным к стене алебардам понятно - бойцы из местно гарнизона. Видимо, только что сменились с поста на мосту и рассчитывают на то, что в ближайшие часы не понадобятся начальству, иначе бы не так активно накачивались пивом.
Остальные столы свободны.
- Ты что-то хотел, ага? - услышал я за спиной мужской голос.
Так и есть - пока я любовался интерьером, с той стороны прилавка появился средних лет орк в дорогом, крытом цветной материей, но чем-то заляпанном халате.
У меня в сумке болталось несколько медных монет, доставшихся когда-то от убитых хаоситов. Забавно, но после того, самого первого в этом мире, боя мне ни разу не пришлось платить за еду - в любом стойбище лекаря накормят, напоят и спать уложат, да еще постараются под бок какую-нибудь вдовушку подсунуть. Было у меня еще немного золота из клада. Старуха-колдунья, которой я помогал извлекать из земли древние сокровища, предлагала поделиться добычей, но я, привыкший к "личному коммунизму", отмахнулся. Взял в качестве сувенира те монеты, которые заинтересовали затейливыми узорами. Но Карод - не степь, здесь - другие порядки. Здесь все продают и покупают за деньги. Еще бы знать местный курс валюты и примерный уровень цен... Но я все же надеялся, что на не особо роскошный ужин трофейной меди хватит. Поэтому не стал изображать из себя нового русского в Куршавеле, а, скромно потупившись, достал пару монеток и положил их на прилавок:
- Мне бы чего перекусить с дороги...
Хозяин забегаловки мельком взглянул на деньги и разочарованно протянул:
- А говорят, что у вас на севере золото под корнями растет, как у нас - брюква.
- Ну, мало ли что говорят, - смущенно улыбнулся я. - Да только не всем удача выпадает тот урожай собрать...
Мужик кивнул и крикнул что-то в сторону кухни. Потом, морща лоб и зачем-то загибая один за другим пальцы, пробормотал нечто невразумительное, оказавшееся заклинанием управления светильниками. Над одним из свободных столов замерцал огонек.
- Иди туда, - хозяин шамницы махнул в сторону освещенного стола. - И жди.
Я благодарно покивал и поспешил занять указанное место. Не знаю, почему, но мне казалось, что одинокие степняки именно так должны вести себя в тесном и страшном Кароде с его скрывающими линию горизонта каменными домами.
Подавальщицы не торопились, я, бурча животом, успел вдоволь налюбоваться и на стражников, горячо обсуждающих какого-то Гхырдака-волчатника, и на светильник над головой. Тот заинтересовал меня гораздо больше, чем орки. Лампочки здесь магические, нечто вроде светящегося шарика, заключенного в прозрачную колбу. Конечно, не электричество, но все лучше, чем вполне вероятная при местном уровне развития технологий масляная коптилка. В степи-то ничем другим, кроме свечей из воска земляных пчел, не пользовались.
Мои размышления о связи магии и технологий прервала довольно молодая орчиха, притащившая деревянный поднос с тарелкой какого-то варева, горкой лепешек, металлической чаркой и глиняным кувшином. К "комплексному обеду" прилагался пучок зелени и - чудо из чудес! - деревянная ложка. Необходимость есть при помощи ножа и куска хлеба - одна из немногих вещей, к которой я в этом мире так и не смог привыкнуть. Однако в Кароде, оказывается, цивилизация дошла до изобретения столовых приборов.
- Спасибо, красавица, - кивнул я подавальщице.
Орчиха равнодушно скользнула по мне взглядом, поставила поднос и, покачивая бедрами, величаво удалилась. Ее "проходочка", несомненно, предназначалась не мне, а стражникам, которые на миг даже шуметь перестали, дружно уставившись на ту часть женской фигуры, что прикрыта плахой и находится чуть пониже спины. Я же за дорогу слишком наголодался, чтобы интересоваться даже самыми притягательными задницами, поэтому моментально схватился за ложку.
Варево оказалось смесью мелко накрошенного мяса и овощей, из которых я по вкусу опознал лишь порезанную кубиками морковку. Лепешки были свежими и душистыми. В кувшине, к моей радости, оказалось не местное дерьмовое пиво, а сильно разведенный ягодный сок с медом.
По мере того, как в желудке становилось тепло и тесно, мой слух обострялся. Или, может быть, стражники, догнавшись третьим кувшином пива, стали громче болтать. И вдруг я уловил в их разговоре имя Гырбаш-князя. Вроде бы под его началом несколько сотен степных наемников отправились в обход озера Массаль, чтобы предотвратить риск нападения на столицу, Эльтурон, с востока.
Значит, названный братец здесь, в Кароде, но где-то на юго-восточных его границах. А я, соответственно, в северо-западной части земледельческой области империи.
Поняв, что мне теперь больше всего нужен собеседник, способный рассказать о том, что произошло в Кароде за два месяца, я, стал выжидать момент, когда можно будет заговорить с кем-то из стражников. Поглядывал на орков, прикидывая, как лучше начать знакомство. Не присаживаться же к их столику - подумают еще, что хочу выпить нахаляву. Хорошо, если просто пошлют, а могут и в морду дать.
Однако мне опять повезло. В шамницу ввалилась целая компания - не только вооруженные орки, но и парочка гномов. Эти держались как хозяева, заказали на всех еду и выпивку. Хозяин заведения налил длиннобородым по небольшому стаканчику спиртного и поставил на прилавок тарелку с нарезанным сыром. Гномы синхронно выпили, крякнули, занюхали предложенной закуской и завели положенную в таких случаях вежливую беседу:
- Как дела в Мостовищах? Как семья, уважаемый Ибухой? Говорят, твой сын стал отцом?
- И вам привет, мастера! - отозвался кабатчик. - У нас все по-прежнему, на месте сидим, не кочуем. Это вы, бродяги, новости носите...
Разговаривая с клиентами, хозяин шамницы корчил рожи и то и дело замолкал, воздевая очи долу. Результатом его потуг стали два едва затеплившихся светильника. Остальные никак не поддавались заклинаниям, хотя клиенты уже расселись по лавкам, и орчихи в потемках разносили еду. Видимо, даже примитивная бытовая магия давалась зажиточному орку с большим трудом. Последовавшая за этим немая сцена немало посмешила меня.
Подавальщицы - старуха и две молодайки, - шустро сновали между столами, таская хлеб и кувшины с пивом. Хозяин поймал за рукав ту фигуристую орчиху, которая обслуживала меня, и что-то шепнул ей на ухо. Девица подняла одну бровь, снисходительно посмотрела на мужика и небрежно щелкнула пальцами. Все светильники, даже те, которые я раньше не заметил, расположенные на стенах между окон, засияли так, что стали видны крошки на полу. Мужик досадливо зыркнул на то, как она невинно хлопает глазами, и отвесил шлепок по пышной заднице - дескать, иди работай дальше, когда будешь нужна - позовут. Орчиха пожала плечами и неспешно направилась на кухню.
Гномы, глядя на разыгравшуюся сценку, ухмылялись. Я ожидал, что они начнут разглагольствовать о событиях в том месте, откуда они приехали, но старший, тот, у которого в бороде блестели седые волосы, свернул разговор на более насущные темы:
- У нашего каравана нынче двойная охрана, три дюжины клинков, да пяток из них - на волках. Говорят, на западе, у Яшмового прохода, неспокойно. Найдешь, где приютить? Много нынче постояльцев?
- Найду, как не найти! Да для таких уважаемых гостей я и то найду, чего нет! Пусто сегодня, все комнаты свободны, - ответил хозяин.
И указав на уже изрядно хмельных алебардистов, добавил:
- Это - охранники с моста, здешние, ночевать по домам пойдут. Разве что вон тот старик приблудный, да он за постой не платил, если что - к свиньям отправлю.
И махнул рукой в мою сторону.
Гномы обернулись, заинтересовавшись. Старший с сомнением покачал головой:
- Не советую тебе, уважаемый Ибухой, отправлять старика в хлев. Больно уж он похож на Небесных Щитоносцев! Уж поверь мне, я повидал их в Эльтуроне.
Я сделал вид, что занят исключительно наливанием компота в стакан, но старался не упустить ни одного слова.
- До Мостовищ доходили слухи об этих воинах, - изменившимся голосом ответил хозяин шамницы. - Когда вожди входили в Карод, орки много говорили о чудесах на севере. Но говорили также, что сын колдуньи исчез навсегда...
- Да, великий шаман ушел так же таинственно, как пришел, - кивнул гном. - Говорят даже, что он не был орком, что это Тот-Кто-Носит-Золотой-Щит взял на время орочье обличие, хотя раньше всегда появлялся в человеческом. Но остались те, кто готов следовать его путем. Молодые воины, которые отказываются от радостей молодости, чтобы сравняться в мудрости со стариками, но не оставляют упражнений в воинском искусстве. Они носят круглые щиты с медными накладками в знак того, что разделяют ношу небесного воина.
- Но это - старик...
Кабатчик испуганно цеплялся за противоречия в словах гнома, убеждая себя, что пренебрежительное невнимание к моей скромной персоне ему ничем не грозит.
Но бородатый караванщик пожал плечами:
- Опытный воин - хороший воин.
После этого разговора к моему столику подбежала все та же бойкая молодуха и с поклоном опустила рядом с опустевшей тарелкой исходящую паром миску. Я вопросительно взглянул на нее.
- Только что допрело! Раньше не готово было! - соврала девица.
Я кивнул и принюхался. Похоже, в этом блюде гораздо больше мяса, чем в том, что я уже съел, а корешки - лишь для аромата. Зачерпнув ложкой варево, я намерился поесть "про запас". Ничего себе! Не просто мясо, а вареный язык, который орки ценят гораздо выше любой другой части бараньей туши. Наверняка этот деликатес стоит гораздо больше, чем я заплатил за ужин. Однако девушка не отходила. Помявшись слегка, она, запинаясь, спросила:
- Уважаемый ага будет ночевать в доме доброго Ибухоя? Если да, то я приготовлю комнату в доме в саду.
- Да, - кивнул я. - А сколько это стоит?
- Медный орел...
Последние слова наверняка были ложью, но я не имел ничего против скидки. Достал из кошеля монетку, на одной из сторон которой красовалась какая-то птица. Думаю, не ошибся, именно эти деньги назывались тут "орлами". Девушка осторожно, двумя пальчиками, взяла плату и, глубоко поклонившись, упорхнула на кухню.
А к моему столику неожиданно подсели гномы. Спросили разрешения, рассыпались в извинениях по поводу того, что нарушили мои размышления... Бородачи умеют быть велеречивыми, особенно когда им нужно что-то продать или что-то узнать. Сейчас они, видимо, решили порасспросить о том, что происходит на севере. Я толком ничего не знал о последних событиях, поэтому отделался общими фразами:
- Извращающие натуру разбиты в Храмовом ущелье, духи Хаоса укрощены и побеждены. Степь зеленеет после дождей. Теперь запах тревоги идет с запада, оттуда, где живут крылатые ящеры и их хозяева...
Мне показалось, что гномы даже слегка побледнели после этих слов.
- Но... Яшмовое ущелье...
Я представления не имел, где находится это самое ущелье, но, судя по реакции торговцев, недалеко от ареала обитания летучих тварей.
- Будем надеяться на Того-Кто-Носит-Золотой-Щит, - со значением произнес старший из гномов.
Я пожал плечами:
- Тот-Кто-Носит-Золотой-Щит - не наседка, которая прикрывает цыплят от сокола... Да и уважаемые мастера - не слабые птенчики...
Пока мы рассыпались в любезностях, старуха-подавальщица натащила множество мисок, судков и чашек, на столе появились бутыли темного стекла и даже небольшой бочонок. Попробовать элитный вариант местной стряпни мне не предложили, а вот из бутылки налили. Причем младший из бородачей сделал это, предварительно с заговорщицкой ухмылкой продемонстрировав сургучную печать на горлышке. Оттиснутый на ней рисунок ничего мне не говорил, но я на всякий случай одобрительно кивнул. Наверное, зря. Если бы я был настоящим степным орком, не пробовавшим ничего, кроме забродившего овечьего молока и жидкого просяного пива, то меня бы унесло с первой чарки. Похоже, в бутыли плескался виноградный спирт, настоянный на каких-то травах. Но, к счастью, у меня был земной опыт.
Слово за слово, сначала - разговор ни о чем, из которого тоже можно почерпнуть полезные сведения, потом - конкретные предложения.
Торговцы - существа информированные. Успех в бизнесе на добрую половину зависит от владения новостями. Поэтому Мустир и Бортарин, как звали гномов, буквально на блюдечке выложили мне все, что я хотел знать. Всю политическую обстановку в империи, часть слухов, долетающих из дворца, и новости с южных рубежей.
Я слушал, лихорадочно вытягивая из памяти крохи информации по поводу тех самых рубежей. Когда-то моему духу-консультанту Асаль-тэ-Баукиру удалось извлечь из мозгов урожденного принца и бывшего хаосита Мухтиэля довольно толковые сведения по местной географии и геополитики. В свободные минуты я рассматривал составленную призрачным магом карту и мечтал о путешествиях не только по орочьим степям, но по нескольким десяткам государств, существующих на континенте.
Если верить Мухтиэлю, а у меня нет причин ему не верить, то столица орочей империи Эльтурон стоит на северном берегу залива Массаль. Правда, местные чаще называют этот водоем озером или внутренним морем. Что правильно - не знаю. На мой взгляд, Массаль явно имеет магическое происхождение. Я, конечно, не геолог, но слабо представляю себе условия, при которых такое безобразие могло возникнуть естественным образом. По сути, это - не море, а оборонительный ров-переросток: длинная, протянувшаяся на несколько сотен километров рытвина, соединенная с океаном полосой плавней и зыбучих песков. В ширину она не превышает полусотни километров, причем северная, ближайшая к Кароду, часть - это лабиринт островков, отмелей, зарослей плавучей травы и прочей гадости, из-за которой ни один корабль с более или менее приличным водоизмещением не может приблизиться к берегу. Судоходный фарватер есть только в районе Эльтурона, но его прикрывает единственный на все "море" крупный остров под названием Сувой-Якорный. За этот клочок суши идет постоянная война между орками и эльфами Тиу, живущими к югу от моря.
Эльфы Тиу - древний народ, помогавший Темному властелину в его маго-генетических изысканиях. Их любимое занятие - перекраивать живых существ, создавая немыслимые гибриды. Законченные расисты, считающие всех, кроме себя, не больше, чем материалом для экспериментов. К тому же и вкалывают в окультуренных садах-лесах королевства Тиу в основном рабы. Чекнутые генетики так и не вывели самособирающиеся плоды или самоспиливающиеся сосны. А таскать корзины или махать топорами эльфы считают ниже своего достоинства.
Несмотря на многовековой опыт владения "говорящими орудиями", Тиу не очень-то заботятся о сохранности поголовья рабсилы. Поэтому вынуждены постоянно воевать с соседями, чтобы захватывать пленных. Периодически к орочьему берегу отправляются военные экспедиции. У Карода нет морского флота, поэтому сделать что-то с эльфийскими парусниками орки не могут. Однако и глубоко сидящие корабли не могут подплыть вплотную к рыбацким деревушкам на берегу. У границы отмелей эльфы пересаживаются в лодки. Плавучая мелочь у орков есть - даже не лодки, а низко сидящие многовесельные то ли галеры, то ли шлюпки, я так и не понял. В общем, юркие такие посудины, способные скользить между рифами и мелями. В результате четыре из пяти набегов заканчиваются тем, что эльфам приходится удирать. Ну, или помирать - как кому повезет. Но иногда Тиу все же добираются до берега и разоряют какую-нибудь деревню.
Воюют эльфы не только с орками. К востоку от королевства Тиу находятся Боскортая, земля людей. Человеки с Кародом предпочитает не ссориться, а вот против эльфов держат на границе армию.
Точнее, так было раньше.
В последнее время стало происходить что-то странное. Извечные враги как-то сумели договориться. Точнее, король Боскортаи попал в малообъяснимую зависимость от Тиу. На юго-восточных границах Карода начались постоянные стычки с работорговцами, беспрепятственно проходившими через людские земли. Правда, напасть крупными силами эльфы все-таки не решились.
Орочья армия, постояв немного у Бальсы, сделала то, что должна была сделать: продемонстрировала силу степи. Наверняка, южане, узнав о беспорядках в орчьей столице, надеялись на халяву. Однако тысячи всадников, способных за дюжину-другую дней обогнуть залив и оказаться на границе вечноцветущих лесов, - это совсем не то, с чем хотели бы столкнуться эльфы Тиу. Баскаторийцы тоже не очень-то жаждали стать пастбищем для северных волков.
Начались очередные переговоры. Принц Боскатории приехал в Эльтурон с богатыми дарами. После этого большая часть степных воинов ушла в свои стойбища. В столицу направилось несколько сотен во главе с молодыми вождями. Еще раньше там оказались те отряды всадников, чье отбытие я застал. Вместе это тоже было более чем серьезно. Шаткое равновесие восстановилось, но тревога продолжала витать в воздухе.
- А что говорят о Владыке? - задал я вполне объяснимый вопрос.
Тот, кто много дней провел в степи, вряд ли в курсе дворцовых новостей.
Седобородый Мустир нахмурился сильнее, чем когда я говорил о тревоге с запада:
- Говорят, что Великий болеет. Наследник ушел с вождями кланов на восток, в столице остался эльф и ведет себя так, словно он - новый Владыка.
- Не может быть! - подыграл я. - А что мудрые советники Великого, что говорят шаманы и книгочтеи?
- Их почти никого не осталось в Златоглавом дворце, - вздохнул гном. - Кто-то умер, кто-то ушел в горы или на побережье. Зато во дворце каждый день пир, чернь на площадях поят вином... Тревожно. Не знаю, останутся ли к моему возвращению целыми склады... Говорят, чернь уже разгромила несколько богатых домов...
- И ты рискнул уйти с караваном?
Мустир пожал плечами:
- В складах почти нет товаров. Когда наземники начинают драку, разумнее вернутся в родные пещеры.
Теперь мне стала понятно, почему у каравана усиленная охрана, а вот по поводу необычного количества вьючных животных гном ничего не сказал. Значит, уверен, что местные стойла вместят всю его скотину. Это возможно, если товар малогабаритный, но дорогой.
- Но ты же собираешься еще вернуться? - спросил я.
Мой собеседник пожал плечами и уклончиво ответил:
- Посмотрим...
Младший бородач, чтобы заполнить паузу в разговоре, налил нам еще по порции местного коньяка - или как там оно называется. На этот раз я не стал пить одним глотком, принюхался, пытаясь разобраться, какие травы туда намешали. Запахи были незнакомыми - пряными, сладкими... южными. Так могут пахнуть пронизанные солнцем мандариновые сады.
Бортарин лукаво подмигнул:
- Что, на севере такой роскоши не найти? Хотя я впервые вижу орка, который ценит хорошую выпивку. Не сочтите за оскорбление, но у ваших соплеменников вкусы непритязательные...
Мне почему-то не захотелось врать:
- Я - лекарь. Брожу по миру в поисках редких трав и колдовских диковинок. В корнях травы скрываются тайны тех народов, которые жили тут давным-давно... А в этом напитке есть травы, которых я не знаю.
Зря я это сказал. У гномов моментально зажглись глаза. Мои рассуждения по поводу ботаники их не заинтересовали, но отвертеться от разговоров о кладах не удалось. Пока караванщики ходили вокруг да около, я лихорадочно прикидывал, как могу повернуть ситуацию себе на пользу. Некоторое количество амулетов у меня было, они болтались в сумке с Земли и ни разу не пригодились. В конце концов нетерпеливый Бортарин спросил в лоб:
- Наверняка тебе, мудрый, довелось увидеть много чудесных вещей.
Я кивнул:
- Да. Думаю, вы сможете оценить одну вещь, которую я нашел далеко на севере. Может, вам встречалось что-то подобное?