Лифантьева Евгения Ивановна. Препараты рвотного действия

События ходят парами. Только нужно уметь увидеть связь и попытаться понять - откуда эта связь взялась.

Два СИшных конкурса: иронично-фэнтезийны "Интервью с вомпером" и публицистично-фантастический "Прогнозы". По поводу последнего один умный человек хохотнул: "Вы там опять, что ли, реанимацией дохлой НФ занимаетесь? Некрофилы!" Ну, НФ - не НФ, но, судя по первым трем дюжинам поданных рассказов, большинство авторов, пришедших на конкурс, умеют думать. Но это так, самовосхваление мимоходом. Я не об этом.

На "Вомперах" наиболее заметным оказался рассказ Натальи Хозяиновой "Моя". Занял шестое место, но споры вокруг него были более напряженными, чем вокруг рассказов-победителей. Достаточно сказать, что в первом туре он пролетел, как фанера над Парижем, и попал в финал лишь благодаря мастерскому произволу Великого Нечестивца. Я, помнится, в первом туре этому рассказу тоже что-то невразумительное поставила - то ли 6, то ли 7, чуть выше среднего.

У большинства читавших рассказ вызывал чувство если не брезгливости, то чего-то вроде того. Сюжет нехитрый: день рождения четырехлетнего ребенка и события после него. И мысли этого ребенка, по-детски простые и незамысловатые. С одним только уточнением: дитятко - вампир. Питается не кровью, а материнским молоком. Что естественно для грудничка, но напряжно, если ребенку больше года. Но что поделаешь? Маленький монстрик без "тити" не может. Поэтому, как только очередная мать принимает решение отлучить его от груди, он (обладающий недюжинными магическими способностями) организует ситуацию так, чтобы по быстрому погибнуть и родиться снова. И мамашу заодно с собой на тот свет забирает. Видимо, для того, чтобы не переживала по поводу его смерти. Ну, а если кто под руку случайно подвернется, вроде водителя машины, в которой он должен погибнуть, то - туда же, в мир иной.

В коммах к рассказу мне попалось прекрасное определение того ощущения, которое он вызывает - "будто вляпался во что-то гадкое, гнусное, и не знаешь, как отмыться". Реакция большинства: "Рассказ НЕ понравился". И лишь потом, да и то лишь те, кто взяли на себя труд задуматься, понимали: НЕ понравился не рассказ, а гнусное ощущение, остающееся после него в душе. Действительно, как бы мы ни кричали о своей развращенности, у каждого все-таки есть какие-то светлые символы. Один из них - Мать и Дитя. Мадонна с Младенцем или просто собственная жена с ребенком. Не важно. Важно то, что Дитя в этой паре - символ надежды, символ будущего, рожденного в любви.

Наталья наотмашь хлестанула по этому архитипу. В принципе, понятно, откуда идея: такая "дитя-вампир". Многие молодые мамы в тайне думают нечто подобное про своих крикливых отпрысков, которые, конечно, кровь не пьют, но душу выматывают, доводя порой неумелых молодаек до состояния нервного истощения. Но - в очень глубокой тайне. Попробуй нормальной женщине кто-нибудь сказать что-то не особо лестное про ребенка - станет злейшим врагом на всю жизнь. Наталья умудрилась это тайное и не очень-то красивое женское чувство не просто озвучить и вынести на всеобщее обозрение, но сделать это красиво. Она нарушила некое "табу", изменила кодексу женской солидарности, который требует подобные эмоции держать подальше от мужчин.

Кроме того, она намеренно как бы поменяла местами смысловые полюса. Взрослые терпят все проблемы, связанные с детьми, ради ощущения того, что творят будущее. Монстрик из рассказа "Моя" в каждой из своих жизней и сам не имеет будущего, и лишает его окружающих, особенно тех, кто его любит.

В результате получился рассказ яркий и запоминающийся хотя бы тем ощущением гадливости, которое после него остается. Хотя по искусности, по мастерству воплощения на конкурсе были вещи, значительно превосходившие "Мою", он взял именно идеей. Была бы так же незамысловата рассказана любая другая история, не касающаяся болевых точек в душах читателей, ее бы в упор не заметили. Язык - весьма бедный (хотя в данном случае такая бедность формы - отражение содержания). Сюжет - линейный с вкраплениями коротких воспоминаний - тоже ничего особенного. Смысловых пластов, ассоциаций и подтекстов нет вообще, рассказ прост и незамысловат, как пустая столешница. Именно гнусная идея вытащила за собой все, обеспечила и внимание читателей, и высокий рейтинг на конкурсе.

Второй рассказ из той же серии - "Крысы" Аарона Кеннета Макдауэлла, поданный на "Прогнозы". Он несколько сложнее и по композиции, и по задумке, хотя и менее профессионально написанный, чем филигранно сделанная "Моя", "растрепанный" какой-то. Есть и речевые ошибки (на которые, кажется, уже указали автору в коммах), и шаблонность описаний, и мир - достаточно стандартный постапокалипсис. "Фаллаут" рулит. Зоны-гетто, нищета и бессмысленность существования, наркотики, уличные мальчишки-"проституты" (хм... а как, действительно, называть тех, кто дает пидорам за деньги?), психические отклонения, желание убивать... Я люблю песню "Псы городских окраин", но в этом вымороченном мире дети - не щенки, но крысята. Крысеныши... Дети-убийцы, получающие наслаждение от убийства.

В конце концов психоматрицу одного из таких крысенышей приспосабливают для создания личности "идеального солдата" (если я правильно поняла суть, понять что-то за ворохом эмоциональных сцен достаточно сложно). Идея, конечно, рискованная. Солдат, прежде всего, должен быть управляем, а в управляемости этих детишек есть большие сомнения. Но выдвигать и воплощать такие идеи - право автора. Мало того, Шотландцу удалось очень неплохо передать гадкую атмосферу глобальной помойки, в которую, с его точки зрения, обязана в ближайшем будущем превратиться Земля. Экология, непрекращающаяся война всех со всем (хотя конкретно - ни слова, но значимость военных в социуме говорит именно о таком положении), истощение ресурсов, взаимная ненависть даже внутри "стай", на которые поделилось человечество. Вобщем - весело. В журнале "Мир фантастики" есть хорошее правило: представляя книгу или фильм, авторы рецензии дают подборочку "на что похоже". Так вот, "Крысы" мне напомнили фильм "Сволочи", только в антураже будущего. И еще - первую книгу Коуля и Банча о "вечном императоре". Там тоже уличные, точнее, тоннельные, дети в жестко-империалистическом мире. Только те сбиваются в стаи и сохраняют более или менее здравый рассудок. Герои же "Крыс" - отщепенцы даже в аналогичных, наверняка существующих в том мире, подростковых стаях, изгнанники, аутсайдеры с больной психикой.

Фантастический антураж "Крыс" слегка снимает напряжение при чтении, делает описываемый мир "невзаправдашным". Но ощущение гадливости, гнуси и мерзости остается. Не берусь судить о конкурсной судьбе рассказа, но пока "Крысы" - одна из наиболее выделяющихся в общем ряду вещей. И, как в случае с рассказом "Моя", запоминаемость достигается не искусством рассказчика, но именно идеей, смыслом - попыткой передать больную психику ребенка эпохи "Фаллаута", причем не просто рядового ребенка, но самого что ни на есть отброса.

Итак, есть два события: два рассказа, сделанных в общем-то неплохо, небесталанными авторами. Два рассказа, которые сумели перещеголять своих конкурентов уровнем гнуси. Наталье сильно стараться не понадобилось: вампирская тема была заявлена как пародийная, и большинство вещей на конкурсе было достаточно добрыми и оптимистичными. "Прогнозы" оказываются все больше мрачными. Перещеголять в ощущении безнадеги тот же "Там, где нас нет" Ивана Красного, достаточно сложно. Но, оказывается, можно. Макдауэлла поднапрягся - и получилось нечто, от чего искренне хочется проблеваться. И рассказ начал привлекать к себе внимание, так что в абсолютных аутсайдерах, в отличие от его героев, он вряд ли останется. Хотя большинство здравомыслящих читателей скажет: "Мне НЕ понравился рассказ".

В общем, как говорил чукча из анекдота, - тенденция, однако. Гнусь оказывается весьма действенным средством для проникновения в души потенциальных читателей. И служит авторам безотказно. По крайней мере, на сетевых конкурсах.

А вот дальше... А дальше возникает вопрос: зачем? Что, собственно, авторы этих рассказов хотят сказать людям? Как эти рассказы влияют на читателей (а в том, что влияют, сомнения нет, всякая не совсем дерьмово написанная вещь как-то влияет)? Какие явления сегодняшнего мира отражают эти рассказы?

Я пока могу ответить только на последний вопрос. Энтропия общества дошла до того уровня, когда интерес стала представлять не гениальность великих и даже не здравая уравновешенность середнячков. На острие интереса оказались отщепенцы, аутсайдеры. Гнилое дерьмо, которое даже "по понятиям" блатного мира не заслуживает ничего, кроме презрения. Все-таки даже в системе ценностей блатных есть какие-то положительные полюса. Тот же архитип "Мать и Дитя". (Хи-хи, слушайте Круга и "Вороваек" - вот где эмоции-то и архитипы, куда там фэнтези!) Здесь же героями оказываются опущенные, "крысы"...

И это почему-то интересно читателю! Значит, что-то неладно с читателем... Только вот что? Ощущение отсутствия однозначно положительных ценностей? Безверие? Одиночество, неспособность найти тех, кого с полным правом можно назвать "свои"?

Значит, что-то неладно с нами. А авторы... Что авторы? Автор - такая тварь (или Творец - а какая разница?), что умудряется каким-то седьмым чувством определять - что нужно читателю, и это самое воплощать. Часто сам не подозревая о том, как у него это получается.

Конечно, если речь идет о хороших авторах. Которых стоит читать и о которых стоит писать.

Комментарии: 51, последний от 08/06/2011. © Copyright Лифантьева Евгения Ивановна (lif-evgeniya@yandex.ru) Размещен: 08/01/2007, изменен: 17/02/2009. 10k. Статистика. Эссе: Проза Мысли ётунов темны и безобразны (статьи, критика, размышления)		Ваша оценка:
Аннотация: Очередная попытка отнестись к СИшным авторам как к профессиональным литераторам. То бишь - не ловля блох, но размышления по поводу, в чем, собственно, на мой взгляд, и состоит традиция русской критики.

Лифантьева Евгения Ивановна: другие произведения.

Препараты рвотного действия