Я придумала его, чтобы не бояться. Только не думайте, что я трусиха. Вовсе нет. Просто я живу в "Шанхае". Конечно, не в китайском Шанхае, а в нашем, сибирском.
В каждом сибирском городе есть свой "Шанхай": разваливающиеся халупы частного сектора, двухэтажные деревянные бараки без теплой воды и канализации, навечно замороженные стройки... Рабочая окраина. Совсем рабочая совсем окраина. А дальше, около объездной, - полдюжины панельных "свечек". В одной из них я и живу. И, естественно, каждый день езжу на работу. И с работы...
Глупая "маршрутка", вместо того, чтобы промчаться по "объездной", заруливает со стороны центра в путаницу "шанхайских" улиц и останавливается возле стройки. Хотя обитатели "Шанхая" не ездят на "маршрутках". Вообще непонятно, ездят ли они куда-то, как и зачем они живут. И на что пьют...
В прочем, это не важно. Если я возвращаюсь достаточно рано, часов в шесть-семь, то есть шанс найти попутчиков. В компании спокойно минуем "Шанхай". Но у нас в фирме бывают авралы, и тогда домой удается попасть лишь заполночь...
Вот я придумала Урбана, чтобы не так страшно было темными осенними вечерами ковылять по колдобинам. Ведь нужно пройти возле мертвых окон недостроенного дома. Дом длинный и мрачный, как крепостная стена, а окна - словно вырванные глаза. Когда-то в них были рамы, но вороватые "шанхайцы" давно унесли со стройки все, что можно отломать. Потом нужно проскочит мимо бараков, из окон которых в любое время суток орет какой-нибудь Круг, а во дворах что ни день - то праздник: пьяные пляски да короткие злые драки.
- Эй, тетка! Выпить хочешь? Гуляем!
- Некогда.
- У-у-у, сука!
Дальше - одноэтажные хибарки с заколоченными ставнями, глухие заборы, высохший бурьян в человеческий рост...
Здесь нет фонарей. Здесь нет асфальта.
Лишь вязкое ощущение опасности, сочащееся из каждого проулка.
Я придумала его - огонь среди огней и тень среди теней. Дух города, в котором соединилось все: и строгие перспективы центральных проспектов, и эти вот "шанхайские" закоулки. Это он заставляет сладко ныть сердце, когда смотришь на последние закатные отблески в окнах дома напротив. Он - в замысловатых резных наличниках старинного "купеческого" дома. В мальвах, которые с упорством фанатиков выращивают в своих палисадниках "шанхайские" старушки. В кованом фонаре на центральной улице. В смешном искусственном попугае, которого прицепили на растущий рядом с офисом тополь шутники из одной компьютерной фирмы...
Урбан невидим, но он есть. Если взять его в спутники, когда возвращаешься домой заполночь, то ничего не произойдет. Можно пройти рядом с пьяной кодлой - и никто не обратит на тебя внимания. Урбан защитит, укроет, отведет ненужные взгляды...
Я люблю мой город, каким бы грязным и бестолковым он ни был. Ведь он - не только "Шанхай".
Я - в городе, город - в душе.
Клятва кровного братства. Братства с Урбаном.
А сестренок не бросают, даже таких заполошных, как я...
Словно Урбан, я скольжу по улицам "Шанхая". Невидимая, сливающаяся с домами и заборами. Я есть, но меня нет. Нет для того, что опасно. Я прохожу мимо...
Не всегда.
Трое на перекрестке: то ли удолбанные, то ли просто пьяные. Идиотский гогот. Сдавленный женский крик...
Что-то толкает меня в спину:
- И чо вы от девушки хотите?
До ментов не дозвониться, но можно "загрузить базаром", как выражается мой оболтус-сын. Заморочить головы пьяным - на это большого искусства не надо...
Но парни вдруг испуганными крысами срываются с места, а девушка начинает верещать - тонко и безумно.
- Чо орешь, дура? Все хорошо...
Девчонка прекращает визг, теперь она просто рыдает, размазывая по мордашке косметику:
- Кошелек взяли... Сотовый... Топик рвали...
Меня разбирает смех. На девице - кофточка из эластичного микротрикотажа. У меня есть такая же, на нее автомобиль подвешивать можно: резинка резинкой.
- Ты, вообще, как тут оказалась?
- Люська... Адрес... Дома нету...
Из всхлипываний и попыток высморкаться вычленяю смысл: некая Люська пару недель проработала в одной фирме с этой центровой куколкой, заняла сто долларов и скоропостижно уволилась. Адреса же, скопированного бухгалтером фирмы с паспорта дамочки, в природе не существует. Что ж, обычная история для "Шанхая", кто тут только ни прописан...
- Не найдешь ты эту Люську. Нет ее и никогда не было. Езжай домой.
- Уже поняла, - всхлипывает девчонка. - Они ж все забрали-и-и!
- Ладно, давай провожу, посажу на маршрутку.
Возвращаемся на остановку. Я нашариваю в кармане деньги, вытаскиваю первую попавшуюся купюру. В свете единственного на всю округу фонаря она блестит специфической зеленью. Сто "баксов". Ничего себе! Откуда у меня баксы? Еще час назад их не было...
Снова лезу в карман, на этот раз вытаскиваю честный "червонец":
- На - на "маршрутку". И - за твою Люську.
Девушка осторожно берет доллары. И вдруг шепчет:
- Так это правда? Ты - тот самый Урбан? Который помогает, когда хочет?
- С чего ты взяла?
- Мне одна девушка рассказывала. У каждого города есть свой Урбан.
От неожиданности я не нахожу, что ответить. Откуда она может знать мою сказку?
Подъезжает "маршрутка", и девица, поелозив жаркими губами по моей щеке, запрыгивает в ярко освещенный салон.
А у меня начинается истерика. Потому что только сейчас приходит страх. В одиночку против троих... Дура! Они же могли положить меня на том же перекрестке - для коллекции...
От смеха я не могу стоять, плюхаюсь на железную раму, оставшуюся от лавочки. Вытираю выступившие слезы и - заодно - щеку. Интересно, почему некоторые считают, что, измазав кому-то лицо помадой, они делают этому кому-то очень приятно? Была бы я парнем, может, и оценила прелесть прощального жеста случайной знакомой...
Давно проверено: чтобы успокоиться, надо найти тему, которая отвлечет от воспоминаний об опасности. Думать любую глупость.
Например, о том, как страстно эта куколка ко мне прижималась. "Розовая", что ли? И эти крысюки как-то нестандартно быстро удрали...
И тут до меня начинает доходить. Если Урбан - не сказка, то он может, наверное, не только "отводить глаза". С тем же успехом он может заставить видеть что угодно. Двухметрового амбала в полковничьих погонах. "Смотрящего" района во плоти. Личный персональный ужас для каждого. Ужас, от которого перехватывает дыхание, а ноги становятся ватными... Интересно все же, что привиделось парням? А девчонке этой? Рыцарь-спаситель, о котором мечталось ночами, только в трепаных джинсах и женской куртке?
И все-таки... Набираю полную грудь воздуха.
Урбан... Город... Я - в городе. Я - город.
По моим жилам струятся потоки автомобилей. Мое тело - камень домов и асфальт мостовых. Моя душа - везде и нигде, она плывет над городом, она охватывает его сразу весь. Я знаю все, что происходит в городе. Потому что это происходит со мной.
Вот маршрутка, в которой едет домой глупая девчонка. Что ж, теперь с ней все будет хорошо...
Вот, завывая и переливаясь огнями "мигалок", мчится по проспекту "реанимация". Кого везет? Не важно. Но человек хороший, нужный городу. И город помогает, как может, расшвыривая к обочинам встречные машины.
Вот багровые всполохи: опасность. Серьезно. Нефтезавод. Что-то там не так. Но вокруг - зеленая людская суета. Этим и помогать не нужно, сами справятся. Багровое гаснет, а от завода к жилым кварталам ползет желтизна ядовитого смрада. Гипертоники будут хвататься за сердце, а аллергики - за носовые платки, матеря власти и экологию. Но это все лучше, чем если бы взорвалось то, что могло взорваться...
Вот бело-золотистый свет почти в центе города. Вот еще один такой же, вот еще... Что это? Понятно: церкви. Наверное, сегодня какой-то праздник, люди молятся.
Вот еще свет - теперь уже над концертным залом. Чистый, искрящийся... Интересно, кто там сегодня поет? Или играет?
Грязно-бурые пятна жилых кварталов. И все-таки то тут, то там мерцают отдельные искры. Это люди, которые умеют светиться. Не так много, как хотелось бы, но они все же есть. Благодаря им город продолжает жить.
И я, наверное, тоже нужна городу. Для чего? Может, чтобы написать об его беспокойной, такой разной душе. Чтобы выразить словами то, что он сам может рассказать лишь линиями крыш и голых ветвей на фоне звездного неба...
Не загордись только, Урбан-Урбания...
Я прихожу в себя. Понимаю, что сидеть поздним осенним вечером на автобусной остановке - это не лучшее времяпрепровождение. Надо топать домой. Туда, где меня ждут. И нужно еще зайти в круглосуточный магазин, купить на ужин сарделек. Их привезли сегодня, они свежие и вкусные.
Откуда я знаю? Не знаю. Но последнее время я часто ловлю себя на том, что заранее знаю такие вот мелочи - не принципиальные, но в которых не стоит ошибаться, чтобы не испортить себе настроение.
Может, это - тоже маленький подарок Урбана?
Кроме отсутствия страха.
Если не бояться, то понимаешь, что у глухой окраины есть своя прелесть. Здесь пахнет не бензиновым чадом, а прелым деревом. И фонари не мешают видеть звезды.
Легко шагаю, скольжу сквозь "Шанхай", которого не боюсь.
Я - огонь среди огней и тень среди теней. Я - тот, кто приходит, когда нужен. Я - ветер в кронах деревьев и шорохи сонных птиц в садах. Я - странная, нелогичная любовь людей к не очень-то ласковой земле, на которой они живут.
Вышел в сборнике "Признание" в 2007 г.