Лихницкая Валерия: другие произведения.

Мистерия (начало)

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Юмористическое фэнтези. Обновляется регулярно, продолжение выкладывается сюда же. Жду ваши комментарии, все советы и пожелания учитываются.

   Глава 1.
  
  Я долго думала, как мне обозвать всю эту историю, которая со мной случилась, но, почему-то, в голову ничего приличного не лезло, а неприличное выказывать на свет божий тоже как-то неудобно. Вообще-то все, что я хочу рассказать - чистейшая правда, но, так как я не хочу, чтобы мой, с позволения сказать, литературный труд был назван записками сумасшедшей в период обострения двусторонней шизофрении, да еще и в момент припадка, я решила окрестить ЭТО фантастическим романом. В последний раз прошу мне поверить, потому что придумать такое невозможно. Авторитетно заявляю.
  До недавних пор я считала свою жизнь достаточно насыщенной приключениями. Поясняю.
  а) Я не боюсь, пожалуй, самого зверского аттракциона с безобидным названием 'Терминатор'.
  б) В детстве я верхом на свинье успешно протаранила малиновый куст.
  в) И, наконец, самое главное - я училась на актрису, что уже многое объясняет, поскольку знающие люди утверждают, что актер - это не профессия, а диагноз.
  Даже когда я начала ходить в тренажерный зал не в какое-нибудь, а в самое, что ни на есть вечернее время, я расценивала это тоже своего рода приключением. И наивно полагала, что для нормальной жизни мне всего этого вполне достаточно.
  Но, как выяснилось, мое мнение по этому поводу в расчет не бралось, а согласие и подавно никого не интересовало.
  Итак. В тот день я совершенно спокойно занималась в тренажерном зале, и единственное, что меня слегка тревожило, так это внезапно разыгравшаяся гроза, которая обещала сделать весьма затруднительным мой предстоящий поход домой. Но я старалась об этом не думать, тем более, что дожди на моей исторической родине долго не идут.
  В воздухе стояла влага, было очень душно, и я подошла к окну. Как вдруг... Я до сих пор не могу понять, где в это время ночевала моя интуиция, очевидно, она почуяла опасность и решила от греха подальше заткнуться вместе с внутренним голосом. Так что я, брошенная своими сигнальными ракетами на произвол судьбы, совершенно спокойно стояла у окна и еще спокойней отреагировала на разряд молнии, расколовшей небо надвое. Отреагировала БЫ...
  Вспышка молнии не только расколола небо, она осветила все вокруг, и это 'все' на какой-то миг перестало существовать... Представляю, какие выражения приобрели физии качков, когда, продрав глаза после яркой вспышки, они заметили, что там, где секунду назад занималась я, НИКОГО НЕ БЫЛО!!! Но, честно говоря, в тот момент меня заботило совершенно другое.
  Я приземлилась аккурат в середину огромного подноса, ни на мгновение не дрогнувшего в руках внушительного вида официанта. Мне почему-то показалось, что Говард, повествуя о приключениях Конана-Варвара, кормил и поил своего героя именно в таком кабаке, в каком оказалась я, как мне очень хотелось бы надеяться, не в качестве основного блюда. В обморок падать было слишком рискованно, но я сочла своим святым долгом хотя бы заорать, что и непременула сделать.
  Как ни странно, на это никто не обратил внимания, а тот, кому предназначалось содержимое подноса, только довольно присвистнул.
  - Эй, хозяин! - рявкнул он. - Это ты здорово придумал! Мне нравится! Давно бы так!
  - Опять Скрюмир шалит, - безо всякого интереса взглянув на меня, отозвался, как я поняла, хозяин. - Вчера полдня с неба лягушки падали - так у нас от клиентов отбоя не было.
  - А что, жабки потом превращались вот в такое?! - кивнул в мою сторону варвар, заметно оживившись.
  - Нет, вот в такое, - трактирщик взял с моего подноса зажаренную лягушачью лапку.
  - Тьфу ты, нашел, с чем сравнивать! - ругнулся варвар и потянул ко мне свои огромные лапищи.
  В этот момент я вполне ясно осознала, что мне пора отмирать и срочно предпринимать какое-нибудь, неважно, какое, но решительное действие. Я помню, что схватила очень кстати подвернувшийся мне под руку чан с вином и надела его на голову варвару. После чего я как-то очутилась на другом подносе, потом - на столе, потом - опять на подносе, потом стол разнесли вдребезги, и в конечном итоге я оказалась у выхода с куском жареного мяса в руке и смертельным врагом в лице варвара на подходе.
  На улице лил дождь и сверкали молнии, как ни странно, одновременно с громом. Буквально через секунду я заметила за молниями еще одну особенность - они били не в высокие деревья, коих было предостаточно, а куда им больше нравилось. Когда одна грохнула почти у моих ног, я было подумала вернуться в кабак, но, обернувшись, увидела оскалившегося варвара в стекающем по волосам соусе и вине и жаждой убийства в глазах, и тут же решила попытать счастья на природе.
  И тут на меня невесть откуда выскочило нечто с горящими глазами и заорало. Я, вторя ему, швырнула наугад кусок мяса, который оно заглотило в один присест. Это возымело свое действие - Нечто замурлыкало. Вспышка молнии осветила огромного свирепого... кота, настроенного после моего тактического хода вполне дружелюбно. Я даже погладила его. Слегка. Но только я начала приходить в себя от страха...
  - Где мой Зверь?! - это орал мой варвар.
  Сейчас он выйдет, увидит меня рядом со своим котом, - а это точно его кот, глаза такие же дикие, - и разорвет меня в клочья. Я почему-то вспомнила героя 'Квантового скачка', который после каждого перемещения говорил: 'О, Боже!'. Как я его понимаю!
  - О, Боже!
  Я так поняла, Скрюмир не смотрел 'Квантовый скачок', или же я ему не понравилась в этой роли... Хотя, скорее всего, он где-то в глубине души уловил, что под своим 'О, Боже!', я имела в виду не его. Сама виновата, не маленькая, должна знать, что в присутствии одного бога взывать к другому неприлично. Тем более, давно было пора заметить, что Скрюмир - мужчина темпераментный, напрочь лишенный чувства юмора. Как бы то ни было, следующая молния снова шибанула мне под ноги, и я почти буквально взлетела на дерево.
  Эта моя выходка привела в бурный восторг моего мохнатого друга. Я всеми возможными и невозможными способами пыталась заставить его замолчать, но он, очевидно, принял мои не особо удачные прятки за хитроумную и очень веселую игру и, мало того, что тут же сдал меня своему хозяину, так еще и радостно сиганул ко мне.
  Ветка треснула. Перспектива свалиться прямо в руки новоявленному Конану меня, мягко говоря, не прельщала. А вот Конан был, видимо, совсем другого мнения, по крайней мере, с дерева он принялся меня стряхивать очень настойчиво.
  Физиономия зверя спросила меня: 'Разве не здорово?!', моя ответила: 'Не совсем!'. Но общение на уровне 'твоя сказала - моя не поняла' меня не устраивало. Признаю, это было подло, но - прости, котик, каждый сам за себя!
  Я спросила его:
  - Хочешь поиграть?
  Он ответил:
  - Мяу!
  Я так поняла, это означало 'да'. Я вцепилась в его огромную шкирку и принялась упорно спихивать его с дерева. Сперва он не понял, затем издал боевой клич и прыгнул, как все коты, когтями вперед... в лицо хозяину. Воспользовавшись возникшей сумятицей, я практически слетела с дерева и помчалась, куда глаза глядят.
  Я уже была на приличном расстоянии от харчевни, как вдруг дождь прекратился, и... наступило утро. Конечно, на том, что это было именно утро, я не настаиваю, но, по крайней мере, взошло... точнее, взлетело солнце. Земля была сухая, луж не наблюдалось, и я поняла, что Скрюмир еще более темпераментный мужчина (или бог?), чем я думала.
  Оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что единственным признаком жизни в данной местности была дорога, на которую я выскочила. Моя убежденность в том, что я совершила дикий скачок во времени, прогрессировала. Я не могла сказать, что это была за страна, и существовала ли она когда-нибудь вообще, но встреча с местным Конаном напрочь отбила у меня последнюю надежду обнаружить здесь пусть даже бледные, но все же следы цивилизации. К тому же небо было слишком синее, зелень - слишком яркая, а следы копыт на дороге - слишком неоспоримые.
  Я поднялась на пригорок и замерла.
  Справа от меня простирался вековой лес. Не знаю, чей тихий ангел пролетел в этот момент, но я почему-то очень уверенно подумала, что этот лес здесь называют Светлым. Лес впечатлял даже издалека. А слева разместилась маленькая деревенька: небольшие, но крепко сбитые домики, колодец... Колодец!
  К колодцу шла женщина. С коромыслом.
  Что-то толкнуло меня ей навстречу. Это Что-то оказалось вышедшим из комы моим внутренним голосом, возвращению коего я была рада безмерно!
  - Извините, пожалуйста, не могли бы вы...
  - Нет.
  Вот и поговорили. Контакт не наладился. Видимо, ее внутреннему голосу я не понравилась. Ведь заметила же она меня, даже остановилась, чтоб получше рассмотреть, и тут - нате вам! Тут же демонстративно развернулась и пошла прочь. Нет уж, извините!
  - Скажите, как называется это место?
  Она обернулась. Смерила меня взглядом.
  - Ты откуда?
  - Я? Я... издалека.
  Она огляделась вокруг.
  - Эх, если бы я была уверена, что ты не шпионка... Тссс! Не произноси его имени!
  - Я уже поняла, он этого не любит. Я не шпионка.
  Она рассмеялась. Очень хорошо ее понимаю - более глупого доказательства собственной невиновности придумать трудно.
  - Идем со мной. Есть хочешь?
  Вы даже не представляете, как прыжки без парашюта во времени и пространстве возбуждают аппетит! Я кивнула, - я только кивнула! - как мне показалось, даже очень сдержанно, но она снова рассмеялась, и мы пошли к ней домой.
  Домик был маленький, но очень крепкий и аккуратный, только что соскочивший с иллюстрации к русским народным сказкам. Внутри - печка, дубовый стол, стулья - все, как полагается. Я почему-то начала искать взглядом черного кота. Но его не оказалось. Да и на Бабу-Ягу хозяйка мало походила, скорее - бог мой, на кого же? Не то Царевна-Лебедь, не то Василиса... нет, точно - Жар-Птица! Я только сейчас обратила внимание на ее яркий, огненно-рыжий наряд - широкие рукава-крылья, юбка-солнце, вся в разрезах наподобие языков пламени. Только волосы не рыжие, а черные, как и глаза, зато в волосах - яркая заколка на испанский манер. Вообще - вылитая испанка, этакая Кармен. Но если брать контекст русской избы - то все-таки Жар-Птица.
  Хозяйка порхала по кухне с очень занятым видом, объяснив это сложным приготовлением блюда, требующего особого внимания, и пообещав мне быть более общительной за столом. Я не возражала - мне здоровье дороже, а ее кандидатура на пост Бабы-Яги с обсуждения еще не снята! Я тихонько сидела на дубовом стуле Машенькой, ждала прихода медведей и пыталась вникнуть в кулинарные секреты местной кухни.
  Вскоре Жар-Птица объявила, что сейчас будет 'самое страшное', и приказала соблюдать тишину. Честно говоря, я слабо представляла, что может быть страшнее ее зеленого бульона, кипящего на плите (кстати, у нее есть плита!), из которого периодически мелькало великое множество лягушачьих конечностей. Тем не менее, я повиновалась. Жар-Птица достала из лукошка тыкву, быстро разрубила ее, и... оттуда выскочило много-много шариков с лапками, рванувших в разные стороны, кстати, с довольно приличной скоростью! Однако, хозяйка оказалась быстрей - через секунду они варились в... зеленом бульоне.
  - Они что, живые? - услышала я свой сдавленный голос.
  - Кто? - не поняла Жар-Птица.
  Меня хватило только на кивок в сторону кастрюли.
  - Нет, что ты! Это семена! - кажется, я ее снова развеселила. - Они очень привередливы в выборе почвы, к тому же птицы их очень любят, вот им и приходится выкручиваться. Зато они очень вкусные, а в кипятке увеличиваются раза в четыре. А соленые - маленькие, а при еде пищат.
  - Как устрицы?
  - Откуда ж я знаю! - пожала она плечами. - Но не бойся, они не живые и не разумные.
  Я вздохнула с облегчением.
  - Ты точно не шпионка. Ни один шпион не догадается сделать вид, что не знает, что такое тыква! У вас что, нет тыквы?
  - Есть, - как-то неуверенно ответила я, - только... немного не такая, как у вас... совсем не такая.
  Она ничего не сказала, но очень выразительно кивнула, с пониманием и сочувствием.
  Следующий тайм нашего общения можно было сравнить только с игрой 'Счастливый случай' геймом 'Ты - мне, я - тебе', совмещенной со 'Смаком', а также старой детской передачей 'В гостях у сказки'. Мы дружно прихлебывали жуткий лягушачий суп с тыквой - между прочим, очень вкусно, советую попробовать! Ой, что это я - наша тыква здесь не подходит, а вот мою, кажется, скоро чинить придется с этими бурными переживаниями! Итак, мы лопали похлебку дружбы и засыпали друг друга вопросами.
  Выяснилось, что мою новую подругу зовут Эстрелла, а ее родную деревню - Таганрог. Я едва не поперхнулась, услышав это поэтическое, сказочное и чисто русское название, особенно, если учесть, что Таганрог здесь находится рядом с Талды-Курганом.
  Однако, Эстрелла тут же внесла ясность, ознакомив меня с этимологией местных названий. Ее деревня располагалась у озера Таган, над которым возвышалась гора, по силуэту очень напоминающая рог. Еще туда же до кучи - параллель с Рогом Изобилия - их народ живет тем, что обитает в озере и вокруг него - охота, рыбалка, и т. д., и т. п., сплошной, можно сказать, подножный корм, но до поры до времени никто не жаловался. А Талды-Курган получил свое название благодаря Талде - богу земледелия соседнего племени. Есть поверье, что насыпал он земли немелкий холмик и сказал, что покуда стоит этот курган, талдинцы никогда и ни в чем не будут нуждаться. И вправду, все стихийные бедствия холмик стороной обходят, и какие бы войны люди да маги ни учиняли, там всегда урожай земля дает отменный.
  - Так что мы теперь очень хорошо друг друга выручаем, - вздохнула хозяйка. - Мы поставляем им шкуры, а они нам - пищу. Ты ешь теобобры-то!
  - Кого? - опять не поняла я.
  - Да теобобры, тыквины семена! Как вы только живете? - начала она вновь сокрушаться моей неграмотности, но я ее перебила.
  - Эстрелла, а почему - теперь? Вы что, бедствуете?
  Она небрежно махнула рукой, после чего села напротив меня, подперев кулачками подбородок.
  - Рассказывай. Ты откуда?
  Не думаю, что мой рассказ получил бы премию Союза писателей, но моей слушательнице он явно нравился. Причем ее интерес был таким заразительным, что я сама начала входить во вкус собственного повествования. Но не успела. Моя неугомонная Жар-Птица обломала мне весь кайф, засыпав меня вопросами типа 'Кто создал ваш мир?', 'Какое у него будущее?', 'Какие глаза у вашего Бога?', и, судя по всему, никак не могла понять, почему я не могу дать конкретные ответы на ее 'элементарные' вопросы. Но больше всего добило ее мое откровенное признание в том, что я просто понятия не имею, есть ли у нас магия. Однако с этим ей пришлось смириться после того, как я заявила, что на критику не обижаюсь, но дальше рассказывать не буду. Она молча дослушала весь мой рассказ и прервала меня только тогда, когда действие перекочевало в ее мир.
  - Все понятно, - резюмировала она. - Я знаю, как ты можешь вернуться домой. Но для этого тебе сначала нужно либо спасти наш мир, либо подождать, пока кто-нибудь это сделает за тебя.
  У меня, честно говоря, отвисла челюсть от такой простоты решения.
  - А другого способа нет? - робко осведомилась я.
  - Нет. Объясняю. Наш мир создал великий маг Мистерий. Он всегда был очень добрым и мудрым правителем...
  Следующие пять минут я пыталась успокоить ни с того, ни с сего разревевшуюся Эстреллу (я, кстати, тогда подумала - теобобры торкнули), и, в конце концов, мне это удалось. Мой железный аргумент 'Слезы сушат кожу!' подействовал на ее безутешное горе, как паровой утюг на свежевыстиранное белье - несколько секунд шипения - и ни слезинки, ни морщинки!
  Она продолжила. Отпустил, значит, супчик!
  - Мы все пользовались магией. По чуть-чуть. Я была танцовщицей. Лучшей танцовщицей! Во время танца я оборачивалась птицей. А мой муж - лучший охотник, но он не брал на охоту оружия, он просто перекидывался в волка. Мы лечили магией, она была частью нашего быта. Но пришел... ну, ты поняла, кто. Он каким-то образом чем-то опоил Мистерия и, воспользовавшись его колдовским сном, заточил его.
  - Куда?
  - Да откуда я знаю? Не перебивай. А еще он взял в плен его жену, прекрасную Каллисту. Но на этом не остановился. Он наложил строжайший запрет на использование магии - за это полагается смертная казнь. На самом деле, он боится, что найдется сильный маг, который его свергнет, вот и подстраховался.
  - А в самом деле, почему бы не собраться вместе, объединить усилия и...
  Она только покачала головой в ответ на мое рацпредложение.
  - У него Кристалл Власти, который он снял с Мистерия. Все местные маги, даже объединившись - ничто в сравнении с ним. Мистерий создал наш мир, наши магические способности - это его дар, и пойти против создателя...
  - Понятно. Еще вопрос. Почему ты говоришь, что он куда-то заточил вашего Отца Народов, а, к примеру, не убил его? Он что, бессмертен?
  Она горько усмехнулась.
  - Конечно, нет. Маги, даже Верховные, которые создают миры, так же смертны, как и все мы - просто живут намного дольше. Но если бы он умер, мы бы сразу заметили. Мир, созданный магом, живет, питаясь его силой, и умирает с последним ударом его сердца.
  - Да, недоработка.
  - Что?
  - Ничего. Продолжай.
  - Скрюмир не дурак, - она впервые произнесла имя тирана-узурпатора, видимо упоминание о своем драгоценном Мессии придало ей смелости, - зачем обрекать на гибель мир, который сам же завоевал? Хотя, он уже такого наворошил, - махнула она рукой, - он перемешал все времена, параллели, этот мир рано или поздно выйдет из-под контроля, и тогда уже никто не сможет удержать его от разрушения, даже Скрюмир. Единственный выход - это найти Мистерия, освободить его, а дальше он сам все исправит.
  - Резонно. Сам создавал, сам... проморгал, теперь пусть сам и чинит, - она аж задохнулась от возмущения, но высказаться я ей не дала. - А каковы его шансы на победу? В смысле, Скрюмир уже один раз победил вашего Всемогущего...
  - Да как ты... - какое-то шестое чувство мне подсказала, что только возможная вербовка на должность рейнджера спасает меня от праведного гнева Эстреллы, - Я же говорю, он опоил его во сне, подло!
  - А ты что, сама видела?
  - Нет, но...
  - А кто видел?
  - Да никто! Но Мистерий сильнее, он же Создатель!
  - Погоди. Ты сама сказала, что у Скрюмира Кристалл Власти.
  - Но ведь это Кристалл Мистерия! Да и вообще!
  Судя по тому, какие молнии метали ее глаза, я поняла, что она уже готова плюнуть на все запреты на магию и спалить меня живьем за неуважение к кумиру-великомученнику, а заодно, кстати, поправить положение семьи, подав меня в качестве барбекью на ужин своему мужу-охотнику с острыми клыками.
  - Ладно-ладно, я согласна! - закивала я всеми частями тела. - Мистерий - самый сильный! Ответь мне только - уже делались попытки его спасти?
  Молнии в ее глазах потухли, она тихо вздохнула.
  - Да. Но никто не возвращался.
  У меня мурашки побежали по спине. Внутренний голос забился в конвульсиях.
  - И ты предлагаешь, чтобы это сделала я?
  Хозяйка тут же просияла.
  - Да! - без зазрения совести ответила она.
  - Но... - попыталась я возразить. Куда там!
  - Послушай! Они погорели на том, что пользовались магией - ну, непроизвольно, понимаешь? А ты все равно не знаешь, как это делается... - она замолкла на полуслове, видимо, заметив мой затравленный взгляд. - Ладно. Ничего не бойся. Ложись спать. Завтра поговорим.
  - Но я...
  - Спать ложись, - она откинула одеяло на печке - боже мой, белоснежная постель с пуховой подушкой! - Бежать даже не пытайся, - отрезала она.
  Я и не собиралась. Я только хотела возразить, что вовсе не хочу спать, но глаза начали слипаться, а образ пуховой подушки превратился в навязчивую идею. Последняя здравая мысль отчаянно вопила, что жрать в чужом мире неизвестно что и неизвестно с кем по меньшей мере неосмотрительно, памятуя случай с Персефоной, тем более, что соблазниться гранатовым зернышком - это еще куда ни шло, но жутким зеленым супом с лягушками и теобобрами... Дальше следовали грязные ругательства в мой адрес, затем они иссякли, и моя несчастная мысль, после бестолкового битья в истерике о черепную коробку уже не совсем здравая, наконец-то угомонилась, уступив место волшебным и приятным сновидениям.
  Боже мой, что бы я только ни отдала за то, чтобы все это волшебство так и осталось в мире снов, чтобы все приключения закончились утром за секунду до пробуждения лаконичной табличкой 'GAME OVER', но... если раньше я могла бы сказать, что такое бывает только в сказках - это я про исполнения желаний - то сейчас со всей ответственностью заявляю - именно В СКАЗКАХ ТАКОГО НЕ БЫВАЕТ! И столкнувшись с этой жестокой и грубой реальностью, я поняла, что 'GAME OVER' придти здесь может только мне.
  Причем, моя дорогая хозяюшка ничем не опровергла мое открытие, а только лишь подтвердила его за завтраком. Когда я ненавязчиво поинтересовалась, почему она вообще пустила меня в дом, не будучи уверенной, что я не шпион их великого и ужасного Скрюмира, она со свойственной ей беспечностью так же ненавязчиво все разъяснила.
  - А меня муж так всегда учил - ты, говорит, пусти человека, накорми, расспроси о том, о сем, да и спать уложи. А как заснет, так голову ему топором и снесешь.
  - З-з-зачем?! - просипела я, как только ко мне вернулся дар речи.
  - А как же? - удивилась она. - Я ж говорила, времена какие. А так - и самой не страшно, и зверя будет чем кормить.
  - К-какого еще з-зверя?!
  - Да у мужа моего, любимец домашний. Ласковый, игручий такой. А жрет-то! Да, а вот, кстати, и они.
  Последним, что запечатлело мое сознание, было явление моего знакомого Конана в дверях и улыбающейся (на самом деле, улыбающейся!) морды мегаБарсика у моего лица. Я понимала, что это не выход, что моя линия поведения не совсем соответствует текущему моменту, но было уже поздно. Я просто и банально грохнулась в обморок.
  Перед моим мысленным взором, словно на мониторе замелькала одна мысль, и она мне не нравилась. Мысль была короткой и до противности ясной: 'Пришел мой GAME OVER'.
  
  
  Знаете, что я вам скажу? Человек привыкает ко всему! Я не помню, кто из великих это изрек, но после 'ко всему' там было 'кроме...' и еще что-то. Так вот! Никаких 'кроме'! Практика показала, что в конце фразы 'Человек привыкает ко всему' стоит восклицательный знак! Как минимум - точка. Но жирная. Иначе как бы я вам сейчас все это рассказывала?
  Кстати, эту мою жирную точку зрения разделил даже ставший мне уже почти родным в этом мире Конан-Варвар. Когда я, очнувшись, безо всякого удивления обнаружила себя живой, целой и невредимой, лежащей на своей любимой печке в самой обыкновенной избе, оформленной шизанутым дизайнером, абсолютно съехавшим на лубочном стиле, я заметила, что благородный потомок гуннов созерцает меня беззлобно, даже, можно сказать, дружелюбно, если только можно дружелюбно созерцать табуретку или, скажем, веник в углу комнаты. Словом, за время моего обморока хозяин наш и кормилец начал относиться ко мне как к предмету интерьера, чему я была несказанно рада. Кстати, тому, что я снова не повалилась в еще более продолжительный обморок при виде его дружелюбной... как бы это... улыбки, наверное - я тоже была рада не меньше. Из всего этого я и сделала вышеобъявленный вывод. Как говорится, ч. т. д.!
  Если я правильно оценила ситуацию, Эстрелла уже ввела мужа в курс последних событий, за что я была ей весьма благодарна - объяснять ее благоверному кто я, откуда и зачем, у меня, честно говоря, желания не возникало. Я вообще особо не стремилась с ним общаться, но он все-таки воздел на меня ясны очи, посозерцал еще с полминуты и, наконец, изрек:
  - Рекс!
  Повисла тишина. Я ждала чего угодно: это могло быть имя его зверя, приветствие, что вряд ли, но почему-то мне показалось, что так должен звучать боевой клич или команда 'фас!' как минимум. Последний вариант мне казался более логичным, и я очень слабо пыталась смириться с ним, как с неизбежным. Но зверь оставался на месте, а возлюбленная пара васильковых очей пялилась на меня, как на абсолютную идиотку.
  Он снова повторил:
  - Рекс!
  - Надежда... - брякнула я.
  - Ну, вот и познакомились, - кивнул бывший оборотень.
  Я чуть с печки не свалилась. К счастью, я успела сделать выражение лица, не вызывающее сомнений в том, что я с самого начала, еще при первой встрече почувствовала, что такого благородного охотника должно было звать именно Рексом и никак иначе. Как бы то ни было, ему понравилось.
  - А... - указала я на мохнатое чудище.
  - А его зовут Зверь! - гордо провозгласил хозяин.
  Я клятвенно пообещала при появлении у меня какого-либо млекопитающего всенепременно назвать его в честь упомянутого неповторимого хищника. Мой бывший враг совсем подобрел.
  Дошло до того, что после нашего совместного (!) обеда он предложил даже лично проводить меня чуть ли не до Скрюмира, причем, невзирая на гром и молнии, выкрикнул запретное имя во весь голос. Но я спешно отказалась, не желая платить Эстрелле черной неблагодарностью. Судя по всему, на это и было рассчитано, поскольку уговаривать меня никто не стал. Мы сошлись на том, что он проводит меня до ближайшего каравана, а еще лучше - просто покажет дорогу. Наша трапеза плавно перетекла в пышные проводы, Эстрелла станцевала мне на столе свой коронный танец, потом, вконец расчувствовавшись, из какого-то старого сундука достала перо необыкновенной красоты и протянула его мне.
  - Возьми. Оно волшебное. На нем летать можно, а еще оно ветер может вызвать. Но учти - оно работает только один раз. А когда понадобится, ты сама почувствуешь.
  И тут я осознала, насколько для меня важно вернуть этого непутевого Мистерия. Я держала в руках перо Жар-Птицы - это была последняя крупица колдовства, спрятанная у прекрасной хозяйки, и она жертвовала ей для меня, не рассчитывая на успешный исход предприятия. А может, наоборот, она свято верила, что я спасу их мир? Что самое смешное, этот вариант с каждой минутой казался мне все более подходящим. Это было так заразительно, что я уже сама стала верить в свою победу до такой степени, что готова была плюнуть в лицо любому, кто сказал бы, что я - не самый крутой супергерой, маг и спаситель человечества, что телепузики круче покемонов! Короче, Фантомас разбушевался! Скрюмир? Кто такой Скрюмир?! Это что за покемон? В общем, выше только звезды, круче только Гудвин! Побьем Скрюмира заряженным тазиком Чумака! Да рассосется его ничтожное сознание во светлое имя доктора Кашпировского! Аутотренинг - великое дело. Общая мировая душа - это я! А. П. Чехов. А нам все равно, а нам все равно, не боимся мы волка и сову! И никакая трын-трава не понадобилась. Кстати, надо бы у Эстреллы рецептик этих похлебок спросить, а то вдруг заряженный тюбик не поможет? Как начну бояться, кто ж тогда мир спасать будет?
  Вот так, под шумок, с песнями и плясками меня и проводили. Можно сказать, с лозунгами, транспарантами и военным оркестром.
  Очнулась я от своей маниакальной эйфории, когда деревни уже не было видно, и по всему радиусу вокруг меня до самого горизонта простирались одинокие пески. В утешение своему ущемленному самолюбию низверженного с небес на землю непризнанного гения и спасителя человечества я отметила, что товарищеский матч 'наши - не наши' на чужом поле проходит достаточно ровно, без нежелательных удалений и пенальти с ободряющим счетом 0:0 в нашу пользу, что, учитывая качественное и количественное преимущество противника, можно было расценивать уже практически как победу, но... Я поймала себя на мысли, что мое самосознание снова стало раздуваться, как мыльный пузырь, и постаралась как можно скорее заткнуть свой не в меру подгулявший внутренний голос, который, жутко фальшивя, орал 'Боже, царя храни!' напополам с 'Марсельезой', периодически глохнув на фоне безумно гремящих фанфар.
  Итак, постепенно совладав со своим зашизевшим от прелестей местной цивилизации альтер эго, я внимательно огляделась по сторонам. Насчет пустыни я уже сказала. А знаете, как из уютной и гостеприимной хатки моей лучшей подруги Эстреллы я оказалась в компании караванщиков с физиономиями, один в один напоминающими персонажей одноименной сказки 'Али-Баба и сорок разбойников', и, пардон, самых настоящих верблюдов? Спасибо незабвенному Рексу - он, как настоящий джентльмен, сдержал свое обещание, проводив меня, ну, не до Скрюмира конечно, но до каравана, который должен был вывести меня в более населенный пункт. Рекс, кстати, проявил фантастическую заботливость, поручив караванщикам охранять меня, как... не знаю, впрочем, как что, но косились они на меня после этого страшно. Хотя зря я на них наговариваю, они не только косились, а еще и пытались улыбаться мне, скаля свои зверские рожи, не привыкшие к такому немилосердному мимическому упражнению. Это, конечно, выглядело еще страшнее, но, как я уже сказала, человек привыкает ко всему. Извините, если буду повторяться, но данный опыт я вывела, экспериментируя ни на собаках, ни на кроликах, а на себе любимой, что делает меня немного более пристрастной ко всему происходящему, чем, может быть, хотелось бы.
  Короче. Шла я по пустыне.
  
  
  
  
   Глава 2.
  
  Дорога была... как бы это помягче выразиться... не очень приятная. По правде сказать, просто... нет, все-таки не буду говорить, какая - девушки моего воспитания так не выражаются. То есть, дорога, в том смысле, по которой идут - сами понимаете, ее не было вообще. А уж по части времяпрепровождения - еще хуже. Про это вообще лучше промолчу, иначе все воспитание насмарку пойдет. Посудите сами, я - дитя цивилизации, пустыню видела только по телевизору, ну, еще на фотографиях. И картинах. В общем, где угодно, только не в жизни. И у меня еще хватало ума восхищаться красотой барханов и прочими незнакомыми прелестями! И понятное дело, мне никогда даже в голову не приходило, что когда-нибудь придется лицезреть эти 'прелести' во всем своем великолепии, да еще и в натуральную величину! Нет, я, конечно, экстремалка, но не до такой степени! А с величиной у нее было все в порядке.
  Шли мы, вроде бы, уже долго, нудно и утомительно - хорошо еще, что я не шла, а ехала - меня сразу усадили на верблюда, так что я, по мнению караванщиков, ехала с комфортом и вообще не должна была ни на что жаловаться. Да я и не жаловалась - про их рожи я уже сказала, и хотя они на меня и косились, вступать с ними в вербальный контакт я тоже как-то не решалась, так что, еще неизвестно, кто кого боялся больше - они меня после рексовых... э... наставлений, или все же я их. Как бы то ни было, к беседе мы не стремились. Хотя меня и жутко подмывало спросить, сколько еще нам ехать, часов или дней, но... В общем, я ехала молча, пребывая в полной и беспросветной неизвестности. Это меня очень напрягало. Ну еще бы! Невесть сколько времени любоваться одним и тем же пейзажем, в жару, при полной потери ориентации во времени и пространстве, да еще впридачу ко всему, трясясь на низкоскоростном верблюде! Верблюдов, кстати, с детства не выношу - меня когда-то пытались на него усадить, чтобы сфотографировать, так я такой ор подняла! Он, видите ли, перед этим на моих глазах в какого-то дядечку плюнул! Такая вот чувствительная детская психика! Ну, а сейчас орать было бессмысленно, психика моя, так вообще давно в кому впала, еще при первой встрече с незабвенным Рексом, а на окружающих меня дядечек я бы сама с удовольствием плюнула, если бы достала. Хотя нет. Ехать мне с ними, судя по всему, еще долго, так что, лучше не рисковать - а то вдруг доплюну, что тогда? А с другой стороны, что они мне сделают? У меня же есть друг Рекс! Он за меня... отомстит. Кажется, от жары и безделья у меня начали плавиться мозги. Надо подумать о чем-нибудь хорошем. Срочно. Например... О чем?! Что в этой пустыне может быть хорошего?!
  Кстати, странное дело, из-за этих, в сущности, бытовых переживаний, я почему-то совсем думать забыла о том, что нахожусь в чужом, неизвестном мире, выполняю какой-то замороченный квест - причем, заметьте, в полном реал-тайме, да еще и без прохождения! Ищу пропавшего мага-демиурга и вдобавок ко всему собираюсь сразиться с местным эквивалентом Диабло или кем-то в этом роде, и это все без малейшего знания карты, сценария, опций, без оружия и доспехов, с нулевым уровнем прокачки - ужас любого геймера! Причем, засэйвиться нельзя, а про 'GAME OVER' я уже говорила. И что интересно, это все меня сейчас как-то не особо беспокоило. А вот прогулка по пустыне - то да! Эх, не любила бы я себя, как... ну не знаю, как самое дорогое, пообещала бы себе по возвращении домой сдаться в дурку на опыты. Психику изучать. Или, на худой конец, в какой-нибудь НИИ податься, заняться изучением подсознания, там, его защитных реакций и прочей фигни, что оно тут у меня вытворяет. Ну, если пока не сильно вытворяет, то будет - у него еще все впереди. Так сказать, все шансы. И с таким бесценным опытом сменила бы профессию, может, защитила бы диссертацию или вообще Нобелевскую премию получила. Ан нет! Слишком уж я для этого к себе нежно отношусь! Вот так вот несправедливо устроен мир - из-за банального человеческого эгоизма наука страдает!
  Хотя наука наукой, а вот мои страдания после этих бредовых размышлений несколько поуменьшились - вот что значит смещение акцентов в проблеме! Сейчас еще пару часиков поразмышлять о загадке Бермудского треугольника, тайнах Третьего Рейха, об истинном происхождении Элвиса, и можно будет смело продавать патент на методику излечения от страха, паники и депрессии! Респект Эстрелле, но мой собственный метод захламления мозгов составит здоровую конкуренцию ее супчику с трын-травой!
  В общем, даже с пустыней я смирилась. Привыкла, наверное. И по наивности своей, успокоилась, ужившись с мыслью, что ехать мне так еще долго, а палящее солнце и неизменный пейзаж вокруг - вовсе не такая уж большая проблема, как мне казалось вначале, бывает и хуже. Нет, в одном я, конечно, оказалась права.
  Вот только под словом 'хуже' я представляла... да, в принципе, вообще ничего не представляла. Это и не удивительно. Потому что представить такое я бы все равно не смогла.
  То, что в пустынях бывают песчаные бури, для меня новостью не было, так что, к этому я почти была морально готова.
  И когда караванщики, заметив неладное, четко, слаженно и несколько обыденно занялись приготовлениями к предстоящему урагану, я повела себя довольно мужественно, не суетилась и почти не паниковала. Если учесть, что данные мне инструкции были достаточно общими, рассчитанными на опытного путешественника, а сама я слабо понимала, что нужно делать, мое поведение вообще приравнивается к героическому. Подробных указаний от них мне добиться так и не удалось, времени было мало, и возиться со мной в ущерб себе, понятное дело, никто не хотел. Ну да ладно. Меня снабдили неким подобием покрывала, объяснили, как им нужно накрыться, а дальнейшие действия показали на собственном примере. Может, я, конечно, ничего не понимаю, но о таком способе выживания в пустыне мне слышать не приходилось. Весь караван, с верблюдами, тюками и прочей утварью... ушел под землю. То есть, в песок. Причем, очень быстро. Так что, к тому времени, как я разобралась со своим покрывалом, вокруг меня уже никого не было. Чудненько! Вас снимает скрытая камера, и это программа 'Подстава'! Зашибись! Уж не знаю, смогла бы я приготовить достойную встречу этому природному катаклизму или нет, как вдруг...
  Мой верблюд выразительно смерил меня взглядом, потом еще выразительнее вздохнул и... как-то очень активно заработал копытами. Как штопор, волчок или отбойный молоток - хотя нет, даже слова такого не подберу, подобной техники я никогда в жизни не видела, тем более, у верблюда. Землеройка, блин! Вкопавшись, он специфически тряхнул головой, и я, искренне надеясь, что все делаю правильно, полезла в эту яму. Вот уж никогда не думала, что буду сидеть в наспех вырытом окопе в обнимку с верблюдом! Брррр! Этот вонючий 'экскаватор', кажется, взял надо мной шефство - он очень внимательно следил за каждым моим действием, когда я укладывалась и накрывала нас обоих спасательной 'плащаницей'. Он либо кивал, либо мотал головой, и мне, за неимением другого инструктора, приходилось его слушаться. И знаете, что самое странное? У меня все получилось! Вот так, дивясь небывалому IQ 'корабля пустыни' и собственной мобильности в более чем нестандартной ситуации, я засела в 'окопе' и приготовилась ждать.
  Ждать пришлось недолго. Над нами что-то шумело, свистело, и мне все это не особо нравилось. Я не знала, такие ли звуки должен издавать бытовой ураган, он ли это вообще, и насколько безопасно наше убежище. Я поневоле покосилась на верблюда. Он был абсолютно спокоен и беззаботен, по крайней мере, это было написано на его морде. Мне бы такое спокойствие! Но вскоре его флегматичное поведение мало-помалу передалось и мне, или же мне просто стало стремно нервничать перед верблюдом, особенно после того, как эта, с позволения сказать, скотина, одарив меня очередным снисходительным взглядом, демонстративно прикрыла веки, показывая, как ему тут здорово, и не поспать ли, пока выдалось свободное время. Меня это, само собой, жутко разозлило, но вроде помогло - я почти успокоилась.
  Но ненадолго. Потому что на смену одной проблеме пришла другая. Я так привыкла к постоянному шуму над головой, что спустя какое-то время перестала понимать, продолжается ли ураган до сих пор или давно уже стих, и когда, в конце концов, можно будет выкапываться. А, может быть, нас так основательно засыпало, что... нет, об этом лучше вообще не думать! Я нервно заерзала, разбудив верблюда - мелочь, но приятно! - и сделала робкую попытку выглянуть наружу, не в силах противостоять своему врожденному любопытству.
  - Ты куда собралась?
  Вот на этой, на первый взгляд, невинной реплике я подсела на паузу. Голос был мужской. Не скажу, приятный или не очень - не определила, мне в тот момент не до того было. Но, самое главное, он донесся не снаружи, а... Я ошарашено обернулась. Рядом со мной все с тем же флегматичным выражением морды возлежал верблюд. И все. Больше никого не было. Он молчал. А я хлопала ресницами, пытаясь понять, то ли я недооценила IQ корабля пустыни, и он намного выше, чем я предположила вначале, то ли, что вероятнее всего, - переоценила свой, и сейчас под влиянием неблагоприятной природной среды мои мозги расплавились окончательно. Ни та, ни другая версия мне не нравилась, и, не желая давать предпочтение ни одной, я упорно твердила себе, что просто сплю, и мне снится донельзя дурацкий сон. Но видимо, мой дар убеждения дал сбой - эта версия катастрофически проигрывала двум первым.
  - Чего уставилась, говорящих верблюдов не видела?
  Слава богу, значит, все-таки первая... ЧТО?!
  - А ты, случаем, не немая? Вот те раз!
  - Вот те два! - огрызнулась я, выходя из ступора.
  - Жалко! - вздохнул он. - Вот была бы картина - говорящий верблюд и немой погонщик!
  - Размечтался! - кажется, я начала приходить в себя. - Так ты все это время мог говорить?! Даже когда я понятия не имела, что делать, с ума тут от страха сходила, а он мне головой все кивал, знаки показывал! - кажется, я начала приходить не только в себя, но и в бешенство. - Мог бы нормально все объяснить, так нет, надо было меня до нервного срыва довести, чтоб я тут с вами вообще окончательно съехала! Мало мне проблем было! Чего так смотришь? Не нравится? А в дураках меня держать нравилось? Вместо того, чтобы... Ты почему все это время молчал?!
  - Именно поэтому, - невозмутимо протянул верблюд.
  Я чуть не задохнулась от возмущения. Так, спокойно. Нужно досчитать до пяти. Нет, до пяти не поможет. До двадцати как минимум. Глумежник мохнатый! Я бросила на него уничтожающий взгляд. Он фыркнул. Весело ему! Вот скотина, все-таки! Так, не отвлекаемся. Место для медитации, конечно, неподходящее, но выбирать не приходится.
  Проверенная методика помогла, мне стало легче - не то, чтобы сильно, но своего... напарника я уже могла воспринимать относительно... спокойно. Спокойно, я сказала!
  - Извини, что накричала, это я от шока, - выдавила из себя я.
  - Да ладно, всяко бывает! - подмигнул он. - Если честно, почти все так реагируют. Не, ну не так, как ты - на меня еще никто с перепугу не орал!
  - Так значит, все? - мое самолюбие начало восстанавливаться.
  Он кивнул.
  - Ну ладно. Скажи мне, ты тут хорошо ориентируешься?
  - Смотря где. А тебе куда?
  Эх, зря он это спросил. Когда женщина в шоке, не задавайте лишних вопросов, а то попадете, как в анекдоте про незадачливого американца, который, бросив подвыпившему мужичку дежурное 'как дела?', нарвался на полновесный шедевр эпистолярного жанра с полным жизнеописанием. Вот так же не повезло и моему верблюду. Моим эмоциям нужен был выход, и я под тем предлогом, что мы с ним 'в одной упряжке', причем, во всех смыслах этого слова, рассказала ему ВСЕ, нагружая несчастное вьючное животное неподъемными тюками своих непосильных проблем. Между прочим, я поступила вполне гуманно, иначе от моего прорвавшегося фонтана пострадало бы местное человечество в лице первого встречного, а так я ограничилась представителем фауны. Хотя 'Гринпис' мне этого не простит. Но совесть меня по этому поводу не мучила. Нисколечко! А вот верблюда я зауважала. Это, кстати, тоже ему на руку... э... на копыто... - теперь у него есть хорошие шансы, что в дальнейшем ему будет меньше от меня доставаться. Хотя, поживем-увидим!
  - Да, история у тебя, - задумчиво и, как мне показалось, немного завистливо вздохнул верблюд.
  - И не говори! - согласилась я. - Слушай, а ты что, единственный говорящий верблюд? Или у вас много таких приколов? Ну, то есть...
  - Да я понял, не объясняй. Может, и не единственный, но я пока других таких не встречал. А насчет приколов - их у нас хоть отбавляй! Не соскучишься! Одни только пространственные ловушки чего стоят!
  - А это еще что такое? - насторожилась я.
  Он хмыкнул.
  - А это пока не увидишь - не поймешь. Ну, например, идешь в одну сторону - приходишь в другую. Засыпаешь в лесу - просыпаешься в горах. Это не часто бывает, конечно, но случается. Я так ни разу не попадал, но слышал еще и не такое - это все Скрюмир накуролесил, а теперь самому бы с этим справиться!
  У меня глаза поползли на лоб.
  - А ты что, его не боишься? - удивилась я. - Тут от одного его имени все, как от огня шарахаются!
  - Ну почему 'не боюсь'? Я не герой, но вроде бы и не дурак. Боюсь, конечно. Просто я не думаю, что ему очень интересно подслушивать, что о нем думают или говорят верблюды!
  Надо признать, логика в этом была. Не сказала бы, что я была с этим согласна, но и возразить было нечем.
  - Эй, спасительница человечества, не знаю твоего блистательного имени, нам отсюда не пора выбираться?
  - Ты меня спрашиваешь?!
  - А ты тут еще кого-нибудь видишь?
  Я мысленно выругалась. Потом решила, что хрен с ним, с воспитанием, и выругалась вслух, громко и с удовольствием. Кстати, помогло. И легче стало, и верблюд присмирел.
  - Ладно, ладно, хозяйка, все понял, молчу в тряпочку и не отсвечиваю!
  - 'Молчу'?! Я тебе вопрос задала! Ах ты...
  Новый эпитет, которым я уже была готова одарить своего 'мохнатого друга' повис в воздухе, вернее, в яме... тогда уже не повис, а застрял, что ли? Ладно, не важно. Верблюд принялся причитать, каясь во всех смертных грехах, какие только смог придумать, а фантазия у него была, надо признать, богатая. Я аж заслушалась.
  - Слышь, корабль пустыни! Ты книги писать не пробовал?
  - Ты это как себе представляешь? - проворчал он, покосившись на копыта.
  - Ну, диктовать-то ты можешь!
  Его морда приобрела максимально презрительное выражение.
  - Женщина! Может, в вашем мире говорящие верблюды и поют песни на каждом углу, но у нас это не просто редкость, это...
  - Хватит выпендриваться, чудовище! - насмешливо перебила его я, и он, как ни странно, не обиделся, а действительно, тут же перестал выпендриваться. - Ты мне лучше скажи, вылезать можно?
  - Давно уже.
  - А чего ж ты раньше не сказал?!
  - Не мог, - очень серьезно покачал головой верблюд. - Рот занят был.
  - Чем?!
  - Разговором.
  - Тьфу ты, трепло! А если наши уже ушли?
  - Если ушли, то недалеко. Нагоним, - уверенно кивнул он.
  И я поверила. Как-то сразу. Сама себе удивляюсь!
  - А теперь слушай дальше, что делать. Сразу не вылезай, мало ли что, сначала сквозь щелочку посмотри. Скажешь, что увидела.
  Наконец-то! Я так обрадовалась возможности поскорее прекратить это дурацкое сидение в душном 'окопе', что кинулась выполнять указания верблюда, как будто он был моим не просто инструктором по выживанию, даже не учителем, а гуру - ни больше, ни меньше. Он это тоже заметил.
  - Эй, с тобой все в порядке? - он недоверчиво покосился на меня. - Я думал, ты... ну хоть для проформы поспоришь...
  - Я не смешиваю личные отношения с профессиональными. А теперь заткнись и не мешай мне работать.
  Он облегченно вздохнул, что-то проворчав себе под нос.
  А я все-таки докопалась до поверхности. Кстати, несильно нас засыпало, только чуть-чуть песка сверху набросало, обеспечив, кстати, идеальную маскировку на случай нападения каких-нибудь хищников... Странно, а к чему я это подумала? Из диких животных я здесь только рексового Зверя и видела, и то он вроде как не дикий, а домашний. Конечно, можно предположить, что это моя интуиция, наконец, проснувшись, изволила послать мне тревожный сигнал о возможном присутствии недружелюбной фауны, но...
  - Слушай, а ты можешь определить каких-нибудь хищников?
  - А ты там кого-то увидела? - оживился верблюд.
  - Да нет, но ты же животное, у тебя должно быть инстинктивное ощущение опасности.
  Он снова обиделся. Видимо, на слово 'животное'.
  - Понятно, - вздохнула я. - Ты еще и поломанный.
  - Чего?! - возмутился он.
  - Ничего! Версия усеченная, говорю. Без инстинкта.
  Он нахмурился так, как может нахмуриться верблюд, и недовольно забурчал. Не обращая на него внимания, я все же попыталась рассмотреть, что же снаружи меня так насторожило. По логике, пора было выковыриваться на поверхность, но что-то мне не давало покоя. Я прислушалась. Даже верблюд прекратил ворчать и затаился вместе со мной. Тишина. Там. На поверхности. Слишком напряженная. Мы переглянулись. Он кивнул, осторожно-осторожно. И тут... Какой-то звук. Мы замерли. Снова. Ближе. Еще ближе. Да что же это?
  Хлопанье крыльев! Мой верблюд зажмурился. Он что, боится?! Что ж тогда мне делать?! Я как завороженная приникла к просвету в ткани, через который обозревала внешний мир. Слава богу, с той стороны меня не видно! Я понимала, что разумнее всего спрятать голову, что хищник может учуять меня по запаху или еще как-нибудь, но не могла пошевелиться. Крылья хлопали уже прямо над нами. Учуяли, гады! И ведь даже палки никакой... А вдруг не заметили? Может, это просто совпадение?
  Я не знаю, как я умудрилась не заорать. Я совершенно не понимаю, почему я ни дернулась, ни пошевелилась, и вообще никак не выдала нашу 'кладку'. Это было уже за гранью моего сознания. В одном я убедилась: я - молодец, и в разведку со мной ходить можно! Но - личная просьба - лучше не надо, ОК?
  Короче! Эта тварь, - не знаю, как она тут называется, но о-о-очень страшная! - приземлилась от меня буквально в двух шагах. Представляете, что со мной было, да? И это при том, что я ее совершенно не могла разглядеть, даже лапы. Знаете поговорку 'Не так страшен черт, как его малюют'? Фигня все это! Я думала... нет, я была практически уверена в том, что на самом деле она не может быть такой страшной, как я ее уже нарисовала в своем воображении - а с фантазией у меня, слава богу, все просто ого-го, - Кинг, Хичкок и прочие всемирно признанные создатели ужастиков просто курят!
  И снова я оказалась права! ТАКОЙ страшной она не была. Она оказалась НАМНОГО страшнее!
  Когда рядом со мной промелькнула клыкастая уродливая морда... Вот тогда я и совершила все эти чудеса храбрости, о которых только что рассказала. А потом так же мужественно и самоотверженно свалилась в обморок.
  Очнулась я, как ни странно, отдохнувшей, свежей и бодрой. Рядом со скучающим видом, слегка подрагивая ресницами, дремал верблюд, но я сразу же его растолкала.
  - Выспалась? - зевнул он.
  - А я что, спала?
  Он кивнул.
  - Еще как. Хорошо хоть не храпела, и на том спасибо.
  - Ах ты... Да я вообще никогда не храплю! - возмутилась я. - И потом, что ж ты меня не разбудил?!
  - Я что, похож на самоубийцу? - усмехнулся он.
  - Погоди... - меня шибанула мысль, которую очень не хотелось принимать. - А... где все?
  - Ушли.
  Он это сказал настолько спокойно, что у меня внутри все оборвалось. Все. Одна. В пустыне. В незнакомом мире.
  - Эй-эй, погоди, если собралась психовать, то лучше не надо!
  - Заткнись, - голос у меня получился совсем замогильный.
  - Хорошо, - тут же согласился он, - только давай сначала на поверхность вылезем!
  - А можно? - шмыгнула носом я.
  - Нужно! - убежденно закивал он.
  Я не стала выглядывать чудовищ. Нужно, так нужно! Мне стало так себя жалко, что я даже плюнула на технику безопасности - твари? сожрут? - ну и пусть! Не отравятся, так подавятся точно!
  - Эй, хозяйка, мне что-то твой настрой не нравится, - забеспокоился верблюд.
  - Какой, на фиг, настрой?! - взорвалась я. - Ты знаешь, куда они пошли? - он замотал головой. - То-то же! Мы можем их догнать? Нет! Мы сидим в этой чертовой пустыне, не знаем, куда идти, мы даже откуда пришли, не знаем - следы все замело! Тут хищники, твари всякие - какой у меня еще, к чертям собачьим, может быть настрой?!
  Я еще долго сотрясала воздух своими, наконец, нашедшими выход эмоциями, после чего, наоравшись всласть, села на песок и грустно-грустно заплакала.
  К чести верблюда, психовать он мне не мешал. Он не спорил, даже не кивал, за исключением тех случаев, когда я требовала от него согласия по какому-нибудь поводу. А так, стоял себе спокойно и ждал, пока уляжется буря.
  - Вот ты мне скажи, - уже поуспокоившись, всхлипнула я, - что ж ты им никакого знака не подал, что мы здесь? Ведь они нас должны были искать!
  Он кивнул.
  - Так они, наверное, и искали...
  - Что значит 'наверное'? - не поняла я. Даже всхлипывать перестала от удивления.
  - Ну... - замялся он, - дело в том, что я... Хозяйка, я эту тварь тоже разглядел...
  - И что?
  Верблюд переступил с ноги на ногу.
  - Ну, я... тоже...
  - Чего 'тоже'? Ты нормально можешь сказать?!
  Он засопел, потом все-таки на что-то решился:
  - Я... тоже... потерял сознание.
  Пару секунд я остолбенело смотрела на него, осознавая услышанное, а потом расхохоталась. Нет, ко всему прочему мне не хватало только верблюда-истерика, который в обморок падает от страха! Кажется, меня накрыло. Верблюд насупился.
  - Между прочим, я над тобой не смеялся.
  - Из-ви-ни! - прерывающимся от смеха голосом проскулила я. - Я не над тобой, в смысле, не только над тобой... В общем... ой, не могу больше!
  Отсмеявшись, я огляделась вокруг. Картина была, если честно, безрадостная. И почему-то до сих пор светило солнце, хотя по моим подсчетам уже давно должна была наступить ночь.
  - Слушай, Ворчун, - обратилась я к вечно недовольному верблюду, - а здесь ночь бывает?
  - Когда как...
  - Ты, чудовище, хватит обижаться! - я потрепала его по голове. - У тебя имя есть?
  - Теперь есть, - фыркнул он.
  - Ну, я серьезно!
  - Я тоже. Нет, я могу тебе, конечно, сказать, как меня верблюды называли, но у тебя так все равно не получится. А люди... они почему-то считали, что у верблюдов нет имен. Так что, первое имя мне придумала ты. И оно мне нравится.
  Мне показалось, что он улыбнулся.
  Я пожала плечами.
  - Ну, как хочешь. Значит, ты у нас теперь Ворчун.
  Он радостно кивнул. Хоть кому-то здесь хорошо!
  - Хозяйка! Ты не переживай! Только можно я с тобой пойду?
  - Так, постой... Что значит, 'можно'? Нужно! Ты хоть как-то здесь ориентируешься, местный все-таки... Ах, да, я забыла, ты ж у нас это... усеченная версия!
  Верблюд потряс головой.
  - Хозяйка, я не совсем понял, что ты говоришь, но чую, что ты не права. В корне. Сейчас объясню. Во-первых, я действительно не знаю, куда пошли все, только лишь потому, что этой дорогой ни разу не ходил. Но в какой стороне город - знаю. И довести тебя туда смогу, если только Скрюмир не будет путать. Хотя... он по любому тебя будет с дороги сбивать, не важно, одна ты будешь идти или с караваном, так что, можно сказать, тебе еще повезло - попутчики из этих бедуинов мало приятные. Это раз. А во-вторых... Я хочу пойти с тобой не до ближайшего города, а... дальше. Что мне в городе делать? До конца жизни с караванами ходить? Или признаться, что говорить умею, так кто знает, что будет? Если повезет, стану украшением домашнего зверинца какого-нибудь султана - но это лишь в самом лучшем случае. А в худшем... да ну его! В общем, возьми меня с собой!
  Такой речи я от него не ожидала. Я порядком смутилась.
  - Ворчун... но... это опасно... - мне было очень неловко, честное слово, все-таки он говорил так искренне...
  - Да я знаю! Ну и пусть опасно! Зато не скучно! А у меня вся жизнь - скука смертная!
  - Ты же сам потом ворчать будешь!
  - Буду, конечно!
  Мы засмеялись. Я махнула рукой.
  - Ладно, сам напросился! В конце концов, у тебя есть еще время передумать, пока не дошли до города. Решишь там остаться, не обижусь. Договорились?
  Он горячо закивал.
  - Вот и славненько! Так, а теперь, раз уж субординацию мы выяснили, давай, мил друг, оборачивайся в верного коня. Поедем дальше. А то мы так не то, что до города - до ближайшего бархана не дойдем.
  Он поворчал - куда ж без этого! - но послушно опустился на колени. Ты смотри, какой великатный!
  Это хорошо, что он так сделал. Потому что я успела на него спокойно залезть. И даже пройти несколько шагов. А потом...
  А потом мы понеслись, как сумасшедшие. Куда глаза глядят. Да какие там, на фиг, глаза! Мой верблюд летел, как дикий мустанг, да что там - помните, я опрометчиво назвала его низкоскоростным? Беру свои слова обратно! Он так разогнался, что я чувствовала себя байкером на 'Харлее'! Хотя нет, наверное, подружкой байкера - думала только о том, чтоб не слететь! Но - на 'Харлее'. Не меньше.
  Не думайте, что мы с Ворчуном зажигали в свое удовольствие. Мы просто и банально сматывались.
  А за нами гнались невесть откуда взявшиеся...
  Кстати, по поводу 'невесть откуда', опять анекдот вспомнила: 'Сижу в пустыне, вокруг - ни кустика, ни пригорочка, и спрятаться-то негде - и вдруг, прямо на нас из-за угла выезжает танк!'. Ага, обхохочешься! Танк на нас, слава богу, не выехал - его тут только и не хватало для полного комплекта!
  Вылетели птицы... хотя, это тоже сильно сказано - тех тварей, что мы с Ворчуном увидели за секунду до того, как рванули с низкого старта, птицами можно было назвать с большой натяжкой. Натяжку эту им обеспечило разве что наличие крыльев. А так - просто твари. Уродливейшие. Это, кстати, те самые милейшие создания, из-за которых мы отбились от каравана - я, конечно, их тогда особо не разглядывала - не до того было, надо было в обморок падать, - да и сейчас ждать, пока они подлетят поближе, чтобы рассмотреть и познакомиться, у меня не было не малейшего желания. Но то, что это были они, это я точно знала. Почувствовала, наверно. Да и Ворчун, надо полагать, врубил предельную скорость вовсе не для того, чтобы попробовать, как его новое прозвище 'Корабль пустыни' влияет на способ и манеру передвижения.
  А к чему я про танк-то заговорила - появились они... ну, не из-за угла, конечно, - мне, может, солнце голову и напекло, но не да такой же степени! Хотя, еще не вечер... Они оказались над нами так внезапно, что мы и опомниться не успели. Я всегда считала, что если птица показывается на горизонте, то она, во-первых, тебя не сразу увидит - хотя, это смотря какая птица, - но, по крайней мере, будет достаточно далеко, и от нее возможно если не убежать, то хотя бы спрятаться! Ага! Плохо считала! Повезло еще, что в прошлый раз мы уже сидели в окопе, потому что, не знаю, как караванщики, а я бы точно не успела вкопаться, даже при помощи верблюда.
  Я постаралась не думать о судьбе моих бывших спутников, встретились ли они с этими чудовищами или нет - и это мне удалось, благо дум и без них было предостаточно. Правда, к текущему моменту не подходила ни одна - как спастись от этих тварей, я не то, что не знала, у меня не было ни одной, пусть даже совсем убогой идеи.
  Оставалось уповать на верблюда. Кстати, этот корабль пустыни оказался настоящей гордостью флота! Регату бы я с ним выиграла, без вопросов!
  А сейчас мы мчались, оставляя за собой песчаный хвост, как от реактивного двигателя, и я очень надеялась, что он знает, куда, - спрашивать я, само собой, не пыталась, тем более, что дороги я все равно не видела, а местности и подавно не знала. Он бежал ровно и, вроде бы, целенаправленно, и я уже начала верить, что его мне послала судьба, не иначе - смилостивившись над моими страданиями.
  Но скоро я почувствовала, как скорость начала падать. Оглянуться на птиц я не могла, но что они все еще висели нас на хвосте, я не сомневалась. Тогда в чем же... Забыв об отсутствии 'мотоциклетного шлема', я высунулась из-за лохматой шеи Ворчуна, но меня при этом не снесло - он не просто снижал скорость, он тормозил. В хорошем смысле.
  А перед нами высились горы - высоченные серые громадины с прямо на нас раскрывающимся черным зевом пещеры, и я очень надеялась, что там нас не поджидают еще более страшные твари. Как бы то ни было, времени на предварительный осмотр у нас не было, и мы, без долгих раздумий, влетели в пещеру. Стремительно. Слишком. Так, что даже не заметили, что 'черный зев' - это был не сам пролом в скале, а...
  
  
  
   Глава 3.
  
  Нет, пещера, конечно, была. Но она была завешена. Шкурами. Хорошо еще, что изнутри не забаррикадирована. А то вот бы мы впечатались! Кстати, то, что на нашем пути оказались только шкуры - нам просто повезло. Как мы потом узнали...
  Но Ворчун молодец. Он все-таки затормозил. Пусть не сразу, пусть со шкурами на голове, но мы все же остановились. Вовремя.
  В пещере лежал человек. Это я после встречи с Рексом уже так уверенно говорю, что человек, а вот если б я такого встретила у себя, в нашем мире, то, может быть, и засомневалась. Нет, в нем не было ничего особенного - две руки, две ноги, просто... великаном его, конечно, тоже не назовешь, но я думала, что Рекс здесь один такой, как бы это... рослый. Этот был побольше. А может, они тут все такие? Офигеть - мир Конанов и Гераклов! Хотя нет, не все - караванщики не такие, тоже крупные, но все же... А с другой стороны, кому они тут нужны, эти караванщики! Они на фоне Рекса-то доходяги! А про этого уж и говорить нечего!
  'Этот' лежал на шкуре в несколько неестественной позе и... как-то спокойно, даже равнодушно смотрел на нас. Это меня привело в замешательство. Нет, я не требую бурных восторгов по поводу собственного появления, но если бы в мою пещеру, развалив... входную дверь, на бешеной скорости влетело бы нечто на верблюде, да еще в эту самую 'входную дверь' замотанное, и остановилось перед самым моим носом, чуть меня не затоптав, то я бы на это, наверное, хоть КАК-ТО отреагировала! А этот местный житель не дрогнул ни одним мускулом, только воздел на меня скучающие очи.
  У меня была еще версия, что этот местный уже никакой не житель, а просто, извините, труп, но она быстро отпала - если на меня трупы начнут воздевать скучающие очи, я тогда сама ТАК отреагирую, что у меня эти 'птички', от которых мы с Ворчуном стартанули, будут лететь и гадить дальше, чем видят. Или глубже. Это уж кому, как повезет. Голосом уж меня, слава богу, мать-природа наделила.
  Но дело не в этом. А если бы... мы не остановились? Ну, мало ли, не заметили бы, не успели - и что? Нет, ему-то уже ничего, но обидно все-таки получилось бы - такая нелепая смерть! В шкурах и на верблюде! А мне как тогда себя чувствовать?!
  Внезапно ход моих истерикующих мыслей оборвался, напоровшись на... огромный меч, мощная рукоять которого была зажата в руке 'местного жителя'. Погодите-погодите! Это что же получается? Я тут сокрушаюсь, что чуть человека на пришибла, а на самом деле... Ха, а на самом деле, сделай мы еще шаг на полном ходу, и мои приключения разом бы закончились! И, чудится мне, что никаких угрызений совести по этому поводу этот громила не то, что не испытал бы - он бы уже через минуту забыл и обо мне, и о верблюде, только 'шторки' бы на место повесил, бурча под нос, что ему поспать не дали. Вот ведь скотина, а? А я-то губу раскатала - Конаны, Гераклы! Дикари и мужланы, вот как это называется!
  Я аж плечами от злости передернула - это ж надо было меня так завести! С пол-оборота! Понятно, почему он тут в пещере, один живет! Кто его с таким характером терпеть будет! Бррр!
  Предмет моего бешенства, между тем, видимо, не найдя во мне ничего интересного, перевел такой же скучающий взгляд чуть в сторону, как бы заглядывая, что там меня за спиной. Ах, ну да! Я от досады хлопнула себя по лбу. Птицы! В смысле, твари! Они были уже совсем близко, и, надо думать, радовались, что загнали нас в тупик. Нет, этот бугай и в самом деле гад - я и про тварей забыла, как он меня разозлил!
  Он прикрыл глаза и, опираясь на меч, медленно поднялся. Ой... Я почувствовала себя как-то неловко - его руки, грудь, - может еще что, но, поскольку, он был очень близко, а о его габаритах я уже сказала, я имела возможность обозревать его только фрагментарно, - так вот, они были покрыты запекшейся кровью, замотаны какими-то тряпками, и, судя по всему, раны были еще свежими и довольно глубокими. Блин! Действительно, неудобно как-то получилось - человеку и так тут не особо хорошо, а я мало того, что сама привалила, с верблюдом, так еще его лежбище раскрыла и тварей на хвосте привела. А с другой стороны... мама родная, сколько же тварей сюда налетело! Нас же сожрут, и не подавятся! Или... Я перевела взгляд на его меч, кстати, я думала, что такие бывают лишь в книгах и в компьютерных играх. Потом - на него. Для этого мне пришлось задрать голову и отступить на шаг - жаль, я с верблюда слезла, так бы смотрела бы на него сверху вниз... или нет? Ладно, не важно, потом проверим. В общем, глазами мы встретились. Не знаю, какой он сделал вывод из моего взгляда, но, видимо, правильный, поскольку, очень грустно вздохнув, он слегка потянулся, покрутил головой, разминая затекшие мышцы, и, тяжело волочив за собой меч, поплелся к выходу.
  Мы с Ворчуном переглянулись.
  - Эй, я могу чем-нибудь помочь? - осознавая весь идиотизм вопроса, на всякий случай окликнула я воина.
  Он снова никак не прореагировал. Ну и ладно. А может, он вообще глухонемой? Но, с другой стороны, я все равно вряд ли могу быть чем-то полезной в этой ситуации. Поживем-увидим. Стоп! А если его убьют? Нет, это я не про угрызения совести - то, что я его, откровенно говоря, подставила - да, мне правда очень неловко, но... Погодите, а как же я? Куда мне деваться в случае... а случаи бывают разные! Так, лучше всего - не терять оптимизма, потому что... потому что, это - единственное, что у меня осталось!
  А мой одинокий воин медленно выбрел из пещеры. Птицы среагировали мгновенно. Кстати, они оказались намного сволочнее, чем я думала. Во-первых, это были не птицы, а некое ужасное подобие грифонов - когтистых лап у них было не две, а четыре. Во-вторых, хвост был почти львиный, только вместо кисточки была какая-то острая фигня, с которой периодически что-то капало на песок с характерным шипением, которое мне очень не нравилось. Этот хвост больше всего напоминал змею, он и вел себя точно также. А в-третьих, они начали сбрасывать перья, может, и не сами перья, а то, что было под ними, не знаю, но выглядело это примерно так, что с каждым взмахом крыльев с них срывалось по паре десятков метательных ножей. Про пасть с клыками я уже говорила - это в-четвертых.
  Вот такие это были птички.
  Как и в прошлый раз, визжать я не стала, просто закрыла рот рукой и смотрела во все глаза, искренне и горячо желая воину победы и судорожно соображая, что же мне делать, если... они им не наедятся. Мы замерли, боясь пошевелиться.
  А воин... Что я там говорила? 'Птицы среагировали мгновенно'? Ага! Лохи ваши птицы! Я не знаю, в каком спецназе обучался наш глухонемой друг, но... как он заработал мечом, я вообще не поняла. Я видела, как птицы, окружив его, выпустили свои 'дротики', пульнули хвостами, и одновременно кинулись кто с зубами, а кто с клыками. Это я видела. А потом они... умерли. Нет, не сразу, конечно, но... как-то очень быстро. Воин медленно опустил меч и повернулся к нам. Выглядел он, надо сказать, очень эффектно - особенно на фоне десятка птичьих трупов. Даже несмотря на то, что, видимо, сам он на всю эту 'эффектность' плевать хотел - вернулся он в пещеру точно так же, как и выходил - медленно, вразвалочку, волоча по песку меч.
  Я, не веря своим глазам, убрала руку ото рта.
  - И это... всё? - робко поинтересовалась я.
  Он, как всегда, не ответил. Добрел до своего топчана, лег, не выпуская меч, закрыл глаза. Я не поняла, он что, помирать собрался?! Мило!
  Я сделала шаг к нему, но тут же остановилась.
  - Извините, - я постаралась, чтобы это звучало как можно мягче, - не могли бы вы... положить меч?
  Блин, он же глухонемой! Но оставлять его тоже нельзя! Надо хоть посмотреть, что с ним... Ага, птички уже посмотрели! Повторять их судьбу мне как-то не очень хотелось. Но... Я затаила дыхание.
  - Эй!.. Вы там... как?
  Тишина. Надо подходить.
  - Слышь, я бы на твоем месте не рисковал, - подал голос верблюд.
  Я аж вздрогнула от неожиданности.
  - А что ты предлагаешь? Надо посмотреть, как он...
  - Чего там смотреть? И так видно, что хреново. Это я тебе и отсюда скажу.
  - Тем более. Да ну тебя!
  Я собралась с духом и сделала еще один шаг. Он не шевелился. Я наклонилась над ним, мысленно простившись с жизнью. Его пальцы, лежащие на рукояти, дрогнули и... разжались. За эту долю секунды жизнь не пронеслась у меня перед глазами, как я предполагала - наверное, память заглючило, - но до канадской границы я добежала. К сожалению, тоже только мысленно, а то бы уже скоро дома чаи гоняла. Ну да ладно, я не в обиде, спасибо, хоть жива осталась!
  - Ворчун, - тихо-тихо прошептала я, - у нас вода есть?
  Он недовольно фыркнул.
  - Не жлобись. Где вода?
  Он недовольно повернулся ко мне боком, почти под нос подсунув мне тюк с водой. Я достала фляжку, не обращая внимания на нахохлившегося Ворчуна, и поднесла ее к губам воина.
  - Ты б сначала проверила, он живой или нет - у нас воды, между прочим, и так мало осталось. А с неба она не падает.
  Я пропустила его реплику мимо ушей. Ворчун обиделся еще больше, но меня это мало заботило. Меня волновало другое - я никак не могла нащупать его пульс - может, сконцентрироваться надо? Блин, ни фига в медицине не разбираюсь! Еще и сосредоточиться не дают. То верблюд под руку галдит, то...
  - Ты, чудовище мохнатое, не падает, говоришь?! А ну быстро помог мне вход завесить! - зашипела я.
  - И как ты это себе представляешь? - попыталось отмазаться 'чудовище'.
  - Как? Красочно! Я видела, что ты можешь, когда хочешь!
  На ходу извинившись перед бесчувственным воином, мы бросились завешивать вход в пещеру. Кстати, долго думать над тем, как это сделать, нам не пришлось - у 'местного жителя' была налажена своя система, обеспечивающая практически полную изоляцию от внешнего мира. Все эти шкуры очень просто подвешивались, подвязывались, укреплялись грузами - и пещера становилась настоящей крепостью, недоступной не только для той грозы с ливнем и смерчем, разыгравшейся на улице, но и для тварей, хищников и прочих отморозков, мешающих мирному и спокойному существованию. То, что мы с Ворчуном сюда проникли незваными гостями, нам просто повезло - по какой-то причине хозяин не возвел баррикаду, хотя все для этого тут имелось и, как было заметно, использовалось неоднократно. Может, сил не хватило, или еще что - не знаю, но огромное ему за это спасибо. А то соскребал бы нас сейчас с фасада своей землянки...
  Конечно, так, как это, наверное, обычно делал он, у нас завалить вход валунами не получилось, но что до герметичности - мы с Ворчуном оказались на высоте. Когда в нашу 'дверь' шибанул порыв ветра, окатив ее, как нам показалось, сплошным водным потоком, возведенная нами конструкция даже не дрогнула, я уже не говорю о том, что в пещеру не просочилось ни капли. Я не знала, чему дивиться - не то инженерным способностям воина, не то нашей с Ворчуном технике, не то... потрясающим законам этого мира - если дверь должна закрываться, то она закрывается! И никаких там сбоев и тому подобное! Нам бы так!
  Покончив с герметизацией помещения, я вернулась к раненому, искренне надеясь, что по этим же законам герой должен побеждать, а не умирать на руках мало знакомой Дамы-с-верблюдом. Он все так же не подавал признаков жизни, и Ворчун уже начал на него не очень хорошо коситься, но комментариями мне уже не мешал, только сопел. Пульс у воина все-таки был. Правда, слабый. Но, учитывая его телосложение и то, как он расколбасил 'птичек' на ромштекс, почти не приходя в сознание, думаю, такой - выживет. Даже с таким лечащим врачом, как я. Как говорится, если больной хочет жить, медицина бессильна.
  Мое предположение тут же подтвердилось - едва я снова поднесла ему фляжку к губам, только уже нормально, - не так, как в прошлый раз, типа 'показали и не дали', - при первых же каплях он слабо вздохнул, сделал глоток и через несколько мгновений уже самостоятельно приник к фляге. А потом открыл глаза.
  Да, смыться уже не получится, вон дождь как льет, так что придется знакомиться. А с другой стороны, наличие такой боевой единицы, пусть и немного покоцанной, автоматически превращает нашу компанию, хоть и в малочисленный, но уже - отряд. И, кстати, с оружием у него все в порядке. Что-то я размечталась - с чего это я взяла, что он вообще согласится со мной идти? Да ни с чего. Просто... просто это мне позарез надо, вот и все! Иначе ухайдокают меня здесь за милу душу! И, в конце концов, это их мир, а я его, между прочим, спасать собираюсь, так что мне просто грех не помочь! Я-то отсюда потом свалю, а им здесь жить!
  Да, а теперь надо попытаться все это ему втолковать, только чтоб доходчиво и убедительно, а то он как-то совсем не по-доброму на меня смотрит... ой, блин, мы же от него меч не оттащили!
  - З-здрасьте! - Хорошо, что зеркала рядом нет, улыбочка у меня, наверное, получилась более, чем идиотская. - Еще водички?
  Он вздохнул и слегка покачал головой.
  - Извините, а вас не затруднит... выпустить меч? А то я, знаете ли, немного нервно на него реагирую...
  Он не пошевелился, только губы поджал. Так. Это плохо.
  - Послушайте, я вам не враг... наоборот, я хочу вам помочь... Но мне будет очень трудно обрабатывать ваши раны, зная, что в любой момент вы меня сможете в нарубить в капусту! - не сдержалась я.
  Он слегка прищурился. Зря я на него накричала. Надеюсь, что эта моя мысль будет не последней.
  Не знаю, какие силы решили снова встать на мою сторону, но, немного подумав, он добровольно разжал пальцы, выпуская меч, и даже убрал от него руку. У меня камень с души упал. Есть контакт! Теперь главное его не спугнуть. Я ощутила острую нехватку опыта общения с буйно помешанными и пары-тройки здоровенных санитаров за спиной.
  Но, видимо, воин был настроен миролюбиво. Он не сопротивлялся, позволив мне умыть ему лицо и положить на лоб компресс. Правда, после этого, он прикрыл глаза и... взял меня за руку. Блин, только я успокоилась... Не понимаю, ему что, нравится меня пугать?! И так себя чувствую, как сапер на минном поле!
  - Что-то н-не так?.. - я сама не услышала собственного голоса.
  Он не ответил. Вернул мне мою руку и медленно поднялся. Потом, пошатываясь, побрел к своим вещам. Ага, понятно! Самостоятельный! Ну и слава богу, как говорится, баба с возу - кобыла в курсе дела! Я вздохнула с облегчением, мысленно поблагодарив его за то, что он избавил меня от необходимости изображать из себя военно-полевого врача - как я уже говорила, мои познания в медицине были более, чем... да что там говорить - вообще никакими! Верблюд осторожно ткнулся мордой мне в плечо.
  - Ты уже придумала, как будешь его уговаривать?
  Я пожала плечами.
  - Ворчун, - прошептала я, - как ты думаешь, он глухонемой?
  - С чего ты взяла? Он же кивал, когда ты с ним разговаривала. Разве, что по губам читал... - засомневался Ворчун.
  - Ну, может, и не глухой... Тогда просто немой. Или дикий. Что еще хуже.
  - А почему дикий-то? - не понял верблюд.
  - Я откуда знаю, почему? Он мне не рассказывал, - фыркнула я. - Жизнь, наверное, такая - вот и одичал.
  Верблюд нетерпеливо покачал головой.
  - Да я не о том - с чего ты решила, что он дикий? Он вроде ничего такого, в смысле, дикого, не делал...
  - А ему и не надо ничего делать, и так все понятно. А что ты за него заступаешься? - прищурилась я.
  - Да не заступаюсь я, - начал оправдываться верблюд, - ты видела, как он с птицами дрался? Он же великий воин!
  Я кивнула.
  - Не отрицаю. Воин он действительно крутой. Признаю и снимаю шляпу. Но ума это ему не прибавляет. И не спорь со мной, мне лучше знать!
  - Почему это? - оскорбился верблюд.
  - Объясняю на пальцах. Воин такого уровня может быть либо героем, сочетающим силу и интеллект, либо бойцом, качающим только силу и боевое умение. Бывают, конечно, еще варианты, но это уже не наш случай.
  - А какие еще? - Ворчун вытаращил глаза, кажется, он решил, что я пришла из мира супергероев.
  - Ну, всякое бывает, маги боевые, например - но это очень редко, обычно что-нибудь одно качают, тем более что у вас с магией напряженка. Так что, методом исключения...
  - Погоди, а почему он не может быть героем? - не сдавался верблюд. Мужская солидарность, с ума сойти!
  - По кочану. Для героя у него... экстерьер не тот. Ты видел, чтобы герой был таким грязным, вонючим, заросшим и... диким? Это ж просто неандерталец какой-то! Но боец офигенный. Так что перед нами превосходный образчик чистой и незамутненной силы. Даже кладезь, я бы сказала. Из которого надо черпать и черпать. Эх, как бы его к нам вербануть? Кстати, заметь, если бы он был разумным... в смысле, с нормальным IQ, мы бы сейчас уже с тобой не разговаривали.
  Верблюд поежился.
  - Слушай, а чего это мы разболтались? Он же не глухой?
  - Вот именно. Мы, конечно, тихо говорим, но не настолько. А он не глухой, он просто... тупой. Не возмущайся, я не ругаюсь, я констатирую. Стой здесь, пойду ему помогу. Чего так смотришь? Да, он грязный и вонючий, но и мы не на светском рауте... про тебя я вообще молчу, - вспылила я. - Он нам, если ты заметил, жизнь спас. И потом... - я даже сама не сразу заметила, как гордо вскинула подбородок, - хороший командир должен заботиться о своем отряде, каким бы он ни был. И прекрати ржать, катер быстроходный!
  Чувствуя себя миссионером в джунглях, я решительно направилась к пациенту. Он бросил на меня косой взгляд, выражая явное недоверие к моим врачебным способностям, в чем, кстати, я его хорошо понимаю. Я присела рядом с ним. Он попытался отвернуться, но не тут-то было.
  И тут он допустил глобальную ошибку. Он позволил себе то, чего ни в коем случае делать было нельзя: в его взгляде промелькнуло, - пусть на одно короткое мгновение, но этого было более чем достаточно, - какое-то затравленное выражение. Более того - он позволил мне это заметить. Конечно, уже через секунду он был все так же спокоен и равнодушен, но самое ужасное уже свершилось. Во-первых, я перестала его бояться, но это еще полбеды. А во-вторых... мне стало его жалко! Всё. Он попал.
  - У тебя еще вода есть? - с максимальной мягкостью, на которую был способен мой голос, спросила я.
  Он поджал губы, но потом кивнул, даже протянул мне свой вещмешок. Ага, негусто. От жажды, конечно, не умрем, но...
  - Это все?
  Он указал рукой куда-то вглубь пещеры. Ах, так вот почему здесь так прохладно! Пытаясь проследить приблизительную траекторию его размытого жеста, я заметила чуть поодаль темную нишу, а, приглядевшись, увидела, что она так же завешана шкурами. Ага. Еще одна шторка. Магнит для Буратино! И там находится потайная...
  -Там, в нише, за шкурами, проход? И он ведет к источнику?
  Он снова кивнул.
  - Далеко? Нет? А я смогу найти? Значит, эту воду можно тратить? Точно? Ты уверен? О'кей. Теперь слушай внимательно. У тебя есть какие-нибудь лекарства - мази, например, бальзамы, зелья или еще что?
  Он покачал головой.
  - Понятно. Ворчун! У нас есть вино, только крепкое или вообще спирт какой-нибудь? Только под нос мне опять тюк не надо совать, я не слепая!
  Ворчун фыркнул. А вот обломись, лошадка моя мохноногая, второй раз у тебя этот номер не пройдет!
  Я принялась за инвентаризацию. Что мы имеем? Ткани. Отлично! Вино - так, это уксус какой-то! А это... ммм... нет, тоже не подойдет, хотя вкусное, но слабое, этим мы его поить будем, вместо анестезии. Тоже хорошо.
  - Ворчун, а это что за гадость такая?
  - Сама ты гадость, это как раз мазь лечебная, от ожогов и ссадин. А вот в этой баночке, что... да, которая пахнет вкусно - мыло. А если тебя крепкая выпивка интересует - это в большой фляге, только это не вино, а... не знаю, как называется, но обычно после этого так песни поют, что в пору голову в песок закапывать. Кстати, это все очень дорогое, особенно мазь и мыло. Эй, ты чего?
  А я ничего, я просто была на седьмом небе - только представьте, после всех этих скитаний по жаркой пустыне, вкапывания в песок в компании с... Бррр! - верблюдом, - и уже потеряв надежду на наличие не то, что следа - хотя бы бледной тени цивилизации, вдруг узнать, что рядом есть источник чистой воды, и... полмешка баночек с гелем для душа! В глубине моей измученной души боролись два чувства, и я не знала, какому отдать предпочтение - или расцеловать верблюда от радости или... убить его за то, что он мне не сказал этого раньше. В конце концов, победила гигиена.
  - Ах ты... что ж ты молчал, волнорез говорливый?! Хотя, какой ты волнорез - ты у нас, оказывается танкер груженый! Столько добра, и хоть бы словом обмолвился!
  - Так меня никто не спрашивал, - он так искренне удивился моему возмущению, что я тут же все ему простила, в самом деле, откуда верблюду знать о составляющих маленького женского счастья! - А танкер - это хорошо или плохо?
  - Это замечательно! - целовать я его, конечно, не стала, но по холке потрепала очень дружелюбно.
  Так, все готово. Мы с воином переглянулись. Он кивнул. Я так поняла, он мне доверяет. Бедолага! Свои дальнейшие действия на протяжении последующих нескольких минут описывать не берусь, поскольку все это прошло где-то на грани моего подсознания. Одно скажу - с пациентом мне повезло. Только его титаническое спокойствие спасло меня от нервного срыва и... от сотрясения мозга, потому что другой бы на его месте еще в первые секунды отправил меня в нокаут. Этот же стерпел все. Я промывала его раны, прижигала их местной 'водкой', смазывала мазью, накладывала повязки, и за все это время он не только не дрогнул, а еще умудрялся мне помогать, когда у меня начинали дрожать руки. И, надо сказать, было от чего! Так издеваться над живым человеком! От 'анестезии' он сначала отказался, но когда я заметила, что одна его рана воспалилась, и мне придется ее вскрывать, я заставила его выпить несколько глотков жуткого пойла - буквально на свой страх и риск. Но, слава богу, процедуры прошли удачно, и врач не пострадал, хотя я уже была готова считать углы, стены, ниши, и все, обо что можно было бы отпечататься в этой малопривлекательной пещере.
  - Эй, - прошептала я слегка срывающимся голосом, когда все, наконец, закончилось, - ты живой?
  Он, не открывая глаз, слабо кивнул.
  - Ну ты монстр! - искренне восхитилась я, уже почти по-домашнему укладывая ему на лоб влажный компресс. - Ворчун! Как ты думаешь, он засыпает или...
  - Или умирает? Нет, вряд ли. Не бойся, если бы он собрался умирать, он бы сделал это до того, как тебя встретил. Причем, в целях самозащиты и добровольно. А сейчас, я думаю, уже поздно.
  - Я серьезно! Смотри, он не двигается! - всполошилась я.
  - Да спит он, спит! Только не тормоши его, пусть отдохнет. Нет, можешь, конечно, попытаться его разбудить, но, думаю, за это он тебе спасибо не скажет.
  Я, недоверчиво нахмурившись, в который раз проверила его пульс. Ну хорошо, уговорили. Немного успокоившись, передвигаясь исключительно на цыпочках, я все же довершила инвентаризацию своих и, - да простит мне раненый воин, - его вещей. Хорошо бы еще это логово в порядок привести, а то в таких антисанитарных условиях все мои труды даром пропадут! Я уже одну операцию сегодня провела - до сих пор руки трясутся! И пациент вон, чуть ли не на ладан дышит, ему только заражения не хватает! Нет уж, после сегодняшней нервотрепки загнуться я ему не дам - повторяю, я не врач, но все, что в моих силах, сделаю.
  Воин вздохнул и мерно, глубоко задышал. Слава богу, спит! Вот и славно! А мы пока...
  Я осторожно подкралась к заветной нише. Оттуда веяло холодом, как из какого-нибудь склепа, и я долго не решалась отодвинуть 'шторку', но... не век же мне, в конце концов, стоять на пороге!
  - Хозяйка, а может, не надо? - заметив мои колебания, подал голос Ворчун.
  - Тсс! Как это 'не надо'? Ты посмотри, какая грязища кругом! Хорошо, у вас санэпидстанция с проверками не шастает, а то вмиг бы наш травмпункт закрыли! Тут не то, что лечиться - присесть страшно! А чистота, между прочим, - залог здоровья!
  Верблюд непонимающе хлопал глазами.
  - Погоди, а причем здесь...
  - Ворчун, не тормози, нам же все доходчиво объяснили, там - вода! Так что ты остаешься здесь за старшего, будешь охранять наши пожитки и присматривать за пациентом, а я скоро вернусь. И никуда не отходи, ты на посту!
  - Да ты что, меня теперь отсюда метлой не выметешь! Что я, самоубийца, с такого безопасного местечка срываться? И тебе, кстати, тоже не советую!
  Я фыркнула. Ну, скажите, как можно объяснить верблюду необходимость элементарной гигиены?
  - Хозяйка, - продолжал он, - только не обижайся, но почему бы нам ни подождать, когда он проснется и... более доходчиво объяснит нам, что скрывается за этой нишей? А вдруг там какие-нибудь твари? Или гробница, полная буйных свирепых призраков, которые только того и ждут, чтобы кто-нибудь потревожил их покой, и они смогли бы вырваться на волю? Или никаких привидений, а просто древнее проклятие, неуловимое, магическое и смертельное? Или ядовитые растения, убивающие одним своим ароматом? Или... в общем, я могу еще очень долго перечислять, как и от чего ты можешь там умереть, причем, мучительно и даже неоднократно, такое тоже бывает. Не факт, конечно, но есть варианты. Так, возвращаясь к началу нашего разговора, почему бы тебе просто его не подождать?
  - Да потому что за это время я успею двадцать раз умереть от любопытства! Причем, как ты говоришь, мучительно и неоднократно! И это даже без вариантов!
  Ворчун очень серьезно на меня посмотрел, видимо, что-то обдумывая, потом кивнул.
  - Да. Ты права. Тогда тебе лучше пойти.
  Я прищурилась, пытаясь понять, не шутит ли он, но верблюд был донельзя серьезен. Интересно, он что, правда решил, что в нашем мире люди могут умереть от любопытства? Видимо, да.
  Чувствуя себя Буратиной перед холстом в каморке папы Карло или Али-Бабой на пороге заветной пещеры с сокровищами, я все-таки прикоснулась к 'шторке'. Прислушалась. Тишина. Холодок. Действительно, страшновато! Мысленно перекрестившись, поплевав через левое плечо и пожелав самой себе 'ни пуха, ни пера', - только мысленно, мало ли как в этом мире наши примочки могут сработать, - я приподняла край 'занавески'.
  Коридор. Темный и узкий. И... холодный. В смысле, что касается температуры - нет, все как раз очень даже замечательно, для обалдевших от жары путников это вообще как дар богов, - ой, я забыла, здесь с теологией проблемы, так что этой скользкой темы лучше даже в мыслях не касаться, а то как сболтну чего-нибудь, потом думай, кто тебя в саксаул превратил - бог, волшебник или еще кто! Ну вот, слава Буратино не дает покоя - еще 'потайную дверку' не успела как следует открыть, уже начинаю отождествлять себя с поленом! Ладно, не отвлекаемся. Коридор был действительно холодный. По крайней мере, зубы у меня стучали звонко, интенсивно и ритмично, как драм-машина. Барабанщик японский! Мое воображение очень живо и реалистично нарисовало все те ужасы, о которых говорил Ворчун, изрядно их приукрасив и дополнив такими деталями, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Я обернулась. Воин спал. Может, все-таки, подождать? Я перевела взгляд на верблюда. Нет, ни за что! Какой из меня герой получится, если надо мной верблюд смеяться будет?! Глубоко вздохнув, я пошла по коридору.
  Мое шизофреническое альтер-эго быстренько сменило психотип недалекого поленорожденного создания на бойкую и отчаянную Лару Крофт, и в тот же момент жить стало намного легче. Не прошло и пары минут, как низкий свод каменной кишки перестал намекать, что такой недуг, как клаустрофобия, не обязательно должен быть врожденным, и что лучше всего приобрести его прямо здесь, благо повод как нельзя более подходящий - темно, сыро, узко, а какая акустика! Каждый мой шаг отдавался чудовищным эхом, причем, звуки доносились со всех сторон, особенно сзади, так что я пыталась сначала оглядываться, но потом поняла всю бесполезность этой предосторожности, тем более что в такой темноте все равно ничего не было видно. Оставалось надеяться, что холодные капли, срывающиеся с 'потолка', не затушат мой факел - вернее, головешку, которую я вытащила из костра, разожженного гостеприимным воином, видимо, незадолго до нашего появления. Кстати, а куда дым от костра девается? Пещера-то закупорена была до нашей с Ворчуном парковки, да и потом мы ее законопатили на славу. Хорошая вытяжка, однако! Долгий же тут коридорчик должен быть, да еще и, судя по всему, с выходом наружу. Ага, а вот и люк в потолке... ну, не совсем люк, а так трещинка, но зато хоть какой-то свет, все ж не так страшно!
  Я огляделась по сторонам. Впереди коридор заметно расширялся и... раздваивался. Перекресток. Справа доносилось журчание воды... или это в канавке вдоль стены дождевая вода, что через 'люк' просочилась, стекает? Нет, вода воде рознь, там точно ключ бьет! Шлепая по лужам, я смело пошла на звук. Ура!!!
  Что ни говори, а фортуна, - или не знаю, как ее здесь называют, - все-таки на моей стороне! Источник выглядел не случайным, не новым и, судя по всему, иссякать не собирался, но я на радостях наполнила водой все пустые баночки-скляночки-фляжечки-пузыречки, какие только нашла и уместила в наплечную сумку. Потом умылась и... надо бы за шампунем сбегать, и - да здравствует банный день! Огромным усилием воли я заставила себя сбавить обороты и по возможности оправиться от затмевающего сознание приступа эйфории. Итак, все по порядку. Прежде всего, надо вернуться в нашу пещеру. Но... нет, я не спятила от радости, что-то действительно не позволяло мне повернуть назад прямо сейчас. Что-то... или кто-то?
  Я прислушалась. Журчание воды, гулкое эхо и... какой-то посторонний звук, тихий, но... не прекращающийся. Я осторожно отступила к развилке. Да, точно. Это оттуда. Эх, не умру я своей смертью! Проклиная на чем свет стоит свое патологическое любопытство, я шагнула в темный проход неисследованного коридора. И... о боже! Среди всего этого звукового хаоса я очень отчетливо разобрала... жалобное мяуканье! Я, конечно, не 'Гринпис'. И не мать Тереза. И вообще к животным я отношусь вполне спокойно и дикого восторга при виде маленьких пушистых комочков не испытываю. И... в общем, убеждала я себя недолго. Ноги как-то сами привели меня к... Бедненький!
  В темной сырой нише испуганно жалось к стенке, дрожа от холода, маленькое, жалкое, затравленное и абсолютно чудесное существо. Забыв о всякой осторожности, я тут же протянуло к нему руку. Оно попыталось спрятаться, метнулось в панике и... замяукало еще громче и жалобнее. А его глаза...
  - Кисонька! Не бойся меня, маленький! Я тебя не обижу!
  Я сама не заметила, как начала сюсюкать, как заядлая кошатница, но... кажется, даже серийный маньяк-убийца, хотя бы раз заглянув в ЭТИ глаза, тут же раскаялся бы во всех своих грехах, ушел бы в монастырь, а все оставшиеся денежные средства до конца жизни кинулся бы жертвовать детям-сиротам, бездомным и голодающим странам третьего мира. Шерсть котенка была до невозможности мягкой и нежной, несмотря на явную замызганность, и я, почему-то вспомнив мультик про героических бурундуков и, слава богу, пока только мысленно прокричав 'спасатели, вперед!', тут же поклялась себе взять над ним шефство. Что и не преминула сделать. Видимо, он это понял, поскольку, перестал пищать и ныкаться, и в довершение всего, доверчиво ткнувшись мне в ладонь своей бесподобной мордочкой, заурчал! Все, кися, ты попал! Не знаю, как ты жил раньше, но теперь у тебя есть я! Это он тоже понял - на руки пошел беспрекословно. Так я и вернулась в пещеру - с полной сумкой родниковой воды на плече, почти истлевшим факелом в одной руке и сильно зачуханным, но, несомненно, самым распрекрасным в мире 'котеночком' в другой.
  Мне повезло - воин еще спал. Верблюд, завидев меня с этим 'сокровищем', чуть не подавился куском пресной лепешки и дико вытаращил глаза, но ничего не сказал. Онемел, наверное. От радости. Я вернула головешку на законное место и пустила детеныша на пол. Он тут же принялся обследовать новое жилище, ни грамма не смущаясь оторопевшего Ворчуна, только на спящего воина бросил косой взгляд. После чего облюбовал один из углов и очень дисциплинированно сел, словно ожидая указаний.
  - Котя, подождешь, я сейчас воду подогрею, а потом тобой займусь, хорошо?
  Он разве что только не кивнул, но стойку 'смирно' сменил на 'вольно', свернулся клубочком и мирно засопел. Боже, если бы все кошки были такими, честное слово, я бы составила конкуренцию Куклачеву!
  Ворчун тем временем, медленно дожевав лепешку, прошипел:
  - Ты с ума сошла?!
  - Так, Ворчун, я предвидела, что ты это скажешь, так что можешь не продолжать. Нет. Он останется здесь. Считай, что я его усыновила или что-то в этом роде.
  Я постаралась, чтобы это прозвучало строго и убедительно.
  - Но ведь это...
  - Ворчун, прекрати! Я знаю, что животные ревнуют, когда в доме появляется еще один домашний любимец, но ты должен быть выше этого. И не шипи, а то воин проснется, и тогда...
  - Да я его сам разбужу, если под 'и тогда' ты подразумеваешь...
  - Только попробуй! Повторяю в последний раз, Зверик останется здесь. И не спорь. Лучше помоги мне воду согреть, сейчас тут такое начнется! - я окинула взглядом фронт работ, прикидывая, сколько времени могут занять комплексные 'водные процедуры', учитывая влажную уборку, стирку... Боже мой!
  - Что ты имеешь ввиду под словом 'такое'? - недоверчиво поинтересовался верблюд, видимо, ожидая от меня самого худшего.
  - Как, что? Праздник Нептуна, конечно!
  Ворчун совсем глупо моргнул и замолчал, но так выразительно, что хоть в комиксе его печатай! Так и кажется, что сейчас над головой облачко нарисованное появится, а в нем - вопросы, один за другим, или гольные знаки препинания крупным шрифтом! Я не стала предполагать, сколько времени потребуется бедному животному на решение непосильной умственной задачи, а вместо этого, воспользовавшись его молчанием, занялась делом. Впрочем, хватило его не надолго - ровно на половину 'комнаты'.
  - Женщина - самое нелогичное существо! - наконец, изрек верблюд, выйдя из ступора.
  - На себя посмотри, - хохотнула я, не отрываясь от дел.
  - И как бы я тебе помог воду согреть? И кто такой Неп...
  - Ворчун, твои вопросы уже неактуальны. Лучше бы... Ой!
  Да, 'ой'. И еще какой 'ой'! Пока я хозяйничала в пещере, мило выясняя отношения с верблюдом, наш герой успел проснуться и теперь с живейшим интересом наблюдал за нашей перепалкой. Причем, взгляд у него был вполне осмысленный, я даже как-то смутилась.
  - С добрым утром! - я приветливо помахала ему рукой.
  Он кивнул. Очень дружелюбно. Но поджилки отчего-то у меня затряслись. Господи, да что еще?! С ним мы вроде как поладили, да и взгляд у него добрый, даже к общению располагающий, только... мне очень резко захотелось рвануть с низкого старта, быстро и прямо сейчас, с тряпкой в руках. Но почему-то я этого не сделала. А зря. Вроде бы, и повода не было... сначала. Первые секунд тридцать. А потом... было уже поздно. Я постаралась успокоить себя, наскоро взвесив шансы и здраво рассудив, что все равно бы не успела.
  Что я там говорила - у караванщиков зверские рожи? Ничего подобного! Милые, просто слегка одичавшие от унылых пейзажей и отсутствия женского общества. Даже у Рекса при нашей первой встрече выражение лица было... то еще, но, по крайней мере, оно хотя бы отдаленно напоминало человеческое.
  А то, что стало с лицом воина... нет, внешне все было нормально, оно ни во что не трансформировалось, даже выражения не поменяло, просто... я поняла, что он меня сейчас убьет. Или... не меня? Так, стоп, в чем дело?!
  - Эт-то что? - прошептал он, направив бешеный взгляд на мирно спящего Зверика. Хотя нет, информация устарела, Зверик уже не спал, он-то как раз рванул с низкого старта... прямиком в мои вещи. А куда еще, пещера-то закрыта!
  - Это - мой котенок, его зовут Зверик, - как можно спокойнее ответила я. - Что-то не так?
  - Не так?! - взвился он. - Ты привела в мое укрытие сначала этих... пернатых тварей, которые меня чуть не убили! В мою пещеру, в самое безопасное место! А теперь... это чудовище! И еще спрашивает, что не так!
  Я сама не поняла, что ударило мне в голову, но разозлилась я не по-детски.
  - Чудовище?! Ты что, слепой?! Это ты - чудовище! Как у тебя только язык повернулся! Грубый, дикий, неотесанный варвар! Да я если б знала, в жизни бы в твою пещеру не сунулась! Снаружи бы осталась! Я с ним, как с человеком, а он... Ворчун! Собирай вещи! Мы уходим!
  Ворчун снова глупо хлопнул ресницами. Я этого не увидела - не до того было. Зато услышала. Громко и отчетливо. В нависшей и АБСОЛЮТНОЙ тишине. Это такую тишину 'гробовой' называют? Мама дорогая!
  Воин в одно мгновение 'взлетел' со своей лежанки и преградил мне дорогу к выходу. К любому. Я оказалась припертой к стенке с мокрой тряпкой в руках. У него, правда, меча не было, но... Господи, как будто это что-то меняет!
  - А ну стоять! Ни с места!
  Всё. Не спрашивайте, кто это сказал. Сама не верю.
  Воин, видимо, тоже не поверил - брови у него поползли вверх очень картинно, рисуя маску изумления на свирепом лице.
  - Что? - очень тихо переспросил он.
  Ой, как мне не нравится этот его шептательный реализм! Слушая обертона такого шепоточка, очень реалистично видишь последнее мгновение своей жизни. Правда, только мысленным взором, но, как поется в песне, 'не думай о секундах свысока'!
  Я тут же приложила палец к губам. Кажется, это его заинтересовало. По крайней мере, свирепости на его лице поубавилось, зато появилось... любопытство. Я не я буду, если ему не захотелось посмотреть, как я буду выкручиваться. Блин, при таком нервном зрителе мне бы суфлера сюда! Или хотя бы бегущую строку. Ага, мечтать не вредно. Ладно, погнали! Смертельный номер в прямом эфире!
  Я повторила жест. Затем, на том же международном языке жестов изобразила призыв ко вниманию. Он кивнул. Отлично!
  - Не хочу тебе напоминать о неприятных вещах, но... тебе лучше лечь. И вообще лучше без необходимости не вставать, а то раны откроются. Ложись, отдыхай, и главное, не нервничай, и мы с тобой спокойно поговорим. Спокойно! - это я так рявкнула, когда он шевельнулся. Чуть переговоры не сорвала!
  Но воин оказался намного сознательней, чем мне показалось на первый взгляд. Он кивнул и пошел к своей лежанке. Не думаю, что он решил внять моим советам, просто, видимо, убивать меня у него охота пропала. Да и кричать после того, как нормально говорили, уже как-то глупо. Так что, я была снова спасена... но радоваться еще рано - уж больно вид у него многообещающий!
  - Ты кто?
  Хороший вопрос! Емкий.
  - Я... а ты-то сам кто?
  - Воин, - неопределенно буркнул он.
  Понятно, что не пекарь!
  - Вообще-то мы от каравана отстали, - неожиданно подал голос верблюд. Мы с воином одновременно уставились на него. Он все так же хлопал глазами, придав взгляду придурковато-невинное выражение. Ага. Это типа 'мы сами не местные, отстали от поезда'?
  - Это он к чему? - переспросил меня воин.
  Я пожала плечами.
  - Ну, это он так... представился. Наверное. Ты - воин, мы от поезда... в смысле, от каравана отстали. Это на тот случай, если ты спросишь, что мы здесь делаем или как сюда попали... Слушай, а что я тебе тут все перевожу? У него и спроси, это же он, в конце концов, сказал.
  Воин кивнул, но переспрашивать не стал.
  - Как вы сюда попали, я понял. Ты кто?
  Никогда не понимала, как отвечать на этот вопрос - самый тупой вопрос за всю историю человечества. Вот что мне на это, биографию свою рассказывать? Кто? Конь в пальто! Но отвечать надо. И позитивчику побольше... Господи, как же я его вербовать буду? Все-таки лучше бы он глухонемым был - вопросов бы не задавал! Я села напротив. Зверик под шумок выполз из укрытия и теперь прятался за верблюдом, в зоне группы поддержки.
  - Я - путешественница. Странствую вместе с верблюдом по городам и весям.
  - Зачем?
  Где его научили такие вопросы задавать?! Оберфюрер СС за работой!
  - Как - зачем? Зачем люди путешествуют?
  Он пожал плечами.
  - Не знаю, я же не путешественник.
  - А кто? Только не говори - воин, это и так понятно. На чьей стороне воюешь?
  Он устало застонал и опустил голову на руки.
  - Эй, осторожней, повязку свезешь! Ну вот, опять! - всплеснула я руками. - Давай в вопросы и ответы потом играть будем, ложись, отдыхай, а то и остальные раны раскроются!
  Он покачал головой.
  - На мне быстро заживает... погоди, не морочь мне голову! -встрепенулся он. - Я тебя спросил про чудовище!
  - Какое чудовище? - я снова поставила кипятить воду, - Только не кричи, пожалуйста, у меня здесь почти кипяток. По-моему, у тебя навязчивая идея.
  - Идея?! - он зашипел, как змей. Горыныч. Хорошо, огнем не запыхал. - А это что, по-твоему?! - Он указал на скрытые под повязками страшные раны на спине, боках и руке, которую я 'оперировала'. - Это тоже идея?! Фантом?! Мираж?!
  - Тихо, тихо, тихо! - он так разошелся, что я за него даже испугалась. - Вот вскакивать не надо. Если тебя хватит удар, это будет очень недостойная смерть для такого великого воина.
  Он покосился на мой котелок с кипятком. Вообще-то я не этот 'удар' имела в виду, ну да ладно, подействовало, и то хлеб! Он выдохнул и сел на место. Я кивнула. Он, слегка отдышавшись, продолжал, но уже намного спокойнее.
  - Этот твой...
  - Зверик.
  - Да. Это - один из самых опасных хищников. Просто еще детеныш. Но растет он быстро. И ест много мяса. Такие, как он, только раза в четыре больше, напали на меня.
  - Так это они тебя...
  Он кивнул.
  - Погоди, так... ты убил его родителей?
  Воин побелел.
  - Все, все, все, ша, уже никто никуда не идет, сама понимаю, дикая природа, естественный отбор и все такое! - затараторила я. - Да не смотри ты на меня так! Я несъедобная!
  Он снова опустил голову. Фффух, слава богу! Вот это взгляд! Не знаю, как там у Медузы Горгоны все каменели, но пару секунд назад меня посетило острое желание вкопаться в землю метров на тридцать, типа я в домике, и впасть в спячку до тех пор, пока его терминаторство гневаться не перестанет. Хоть табличку вешай: 'Страуса не пугать, пол бетонный'.
  Я на цыпочках подобралась к нему. Блин, раны все-таки открылись. Он глубоко вздохнул. Выпрямился. Посмотрел на меня. Потом как-то странно отвел взгляд.
  - Ты где воду брала? - немного сипло спросил он.
  - В пещере, а что? Ну, ты же сам показал...
  Он кивнул.
  - Извини, ты не могла бы... - голос у него совсем сел.
  - Что? - не поняла я.
  Он откашлялся.
  - Я... хотел бы... помыться. Отвернись, пожалуйста...
  Лица его я не видела, но могу представить, каким оно стало, учитывая, как покраснели кончики пальцев! Какая прелесть! Я еле сдержалась, чтобы не захохотать.
  - Хо... хорошо! - Господи, дай мне силы! - Потом скажешь, когда можно будет поворачиваться! Я, кстати, тоже хотела помыться, так что...
  Он передернул плечами. Вот уж никогда бы не подумала, что такая махина так смущаться умеет! Красна девица, да и только! Да, не соскучишься.
  В общем, праздник Нептуна все-таки удался. Даже Ворчун под раздачу попал. И Зверик. Когда терминатор спать лег. Кстати, хорошая мысль! Насчет 'спать'. Назначив Ворчуна ночным сторожем, я улеглась на какую-то шкурку, обняла Зверика и... сразу же заснула.
  
  
  
  
  Утром... или это было не утро... в общем, когда я проснулась, Зверика рядом не было. Я беспокойно оглянулась. Воин спал.
  - Хозяйка... - тихонечко окликнул меня Ворчун. - Тигр в пещере, с водичкой играет, веселится, никто его не трогал... - тут же отчитался он.
  - Хорошо, спасибо. А...
  - С воином тоже все в порядке... ну, относительно. Только тут такое дело... - замялся он.
  - Что случилось? - насторожилась я.
  - Да ничего, просто... две вещи.
  - Чего?! Какие две вещи?
  Он переминался на месте.
  - Во-первых, ваш... тигр...
  - Ворчун, хватит тянуть, говори уже!
  Он сделал очень виноватые глаза, еще помялся, опустил морду и пробормотал:
  - Я вот что думаю, хозяйка, не надо было его вчера поливать...
  Я уже хотела разозлиться на Ворчуна за то, что он мне зря нервы трепет, но тут... поняла, что он, в общем-то, прав.
  'Шторка', ведущая в пещеру, отодвинулась, и в проеме нарисовался...
  - Наш мальчик вырос... - просипела я.
  Это еще мягко сказано. Зверик вырос до размера хорошего пони. А как опушился! Если бы братья Запашные увидели такую красоту - обзавидовались бы, сто пудов! Мех нежный, густой, чистый - как они в таких условиях себя в порядок приводят? Удивительные животные! Я понимаю, может, в дикой природе это и в самом деле, очень свирепые хищники, но... все-таки, очень многое зависит от воспитания. Подтверждая мои слова, Зверик, увидев меня, замурлыкал, ожидая приглашения, и, как только я его позвала, неслышно подошел и начал ластиться, очень осторожно и аккуратно. Мы с ним даже поиграли. Более безопасного животного я не встречала!
  - Ворчун, ты там что-то про две вещи говорил... - я села, поглаживая Зверика за ушами.
  Он свернулся клубочком, положил голову мне на колени и блаженно мурлыкал, причем, так умиротворяющее, что даже дыхание спящего воина стало ровнее, глубже и спокойнее.
  Ворчун морду не поднимал.
  - Ну, с первой мы разобрались, а вторая?
  - Хозяйка, ваш тигр...
  - Ну, вырос мой тигр. Дальше что?
  Он замотал головой.
  - Ваш тигр... съел мясо... из рюкзака этого... воина.
  Я недоуменно посмотрела на Зверика. Он поднял на меня абсолютно разумные глаза и кивнул. Потом встал и потянулся.
  - Зверик, - осторожно начала я, - а тебе надо часто кушать?
  Он отрицательно тряхнул головой.
  - Хозяйка... извините, что прерываю, но... они могут есть раз в неделю... у них запасы, ну, как у нас с водой... у верблюдов...
  - А зачем ты тогда...
  Он снова потянулся.
  - Не поняла... чтобы вырасти, что ли?
  Он радостно закивал. Я села рядом с ним, погладила.
  - Зверик, я хочу попросить тебя об одной вещи. Я буду тебя кормить. Но не бери, пожалуйста, без спросу чужую еду, это... Что?
  Зверик отчаянно кивал и показывал головой в сторону верблюда. Ворчун, кажется, тоже испытывал синдром страуса. Пол он разглядывал очень выразительно.
  - Ворчун, признавайся.
  - Он... крутился возле сумок, потом подбегал ко мне, мурчал чего-то и снова крутился... я так понял, есть просил.
  - Кисочка моя умненькая! - обняла я тигра. - А ты ему, конечно же, разрешил!
  Ворчун фыркнул.
  - Ну ты, хозяйка, спросила! Что я, больной, что ли, у тигра еду отнимать?! У меня с инстинктами все в порядке!
  - В порядке?! А у воина еду отнимать - это как? Нормально? Тебе инстинкты ничего не говорили, когда ты его еду тигру скармливал?! А я думаю, что это ты мне 'выкать' стал?
  - Как - что? Виноват, потому что, признаю, а что мне делать было? А если бы он меня съел?
  Зверик вскочил, смерил верблюда укоризненным взглядом и побрел вглубь пещеры.
  - Ты его обидел. Теперь, как хочешь, так и мирись. И не смотри на меня так.
  Ворчун затрясся.
  - А если он меня сожрет?
  - Ворчун!
  Не знаю, почему, но я была уверена в порядочности своей киски. Тем более что ее уже покормили. Ворчун вздохнул и пошел налаживать контакт со Звериком.
  Но на это я уже не обращала внимания. Сами справятся. Меня волновало другое. Воин начал просыпаться.
  То, что ему все это не понравилось, думаю, говорить не надо, и так понятно было, что по головке он нас за это не погладит. Но, надо сказать, перепалки, проведенные накануне, закалили нервную систему нашего друга. Вчера бы он меня за это точно убил! А сейчас, может, я и ошибаюсь, но мне показалось, что его приступ бешенства имел какой-то... формальный характер. Это мне понравилось. Все-таки, дела делами, но в коллективе должен преобладать здоровый климат позитивных взаимоотношений. Особенно в таком тесном и... разношерстном.
  Когда буря миновала, мы сделали очередную попытку познакомиться, и неожиданно выявили еще одну, правда, незначительную, но все же проблему. У него не было имени. Нет, теоретически, оно, конечно, было, но после столкновения с хищниками и, видимо, не только с ними, у воина обнаружились небольшие провалы в памяти. Это он так сказал.
  - Насколько небольшие?
  Он пожал плечами.
  Ясно. И после этого скажете, что я была не права, когда говорила, что у него явные проблемы с головой? Я, вообще-то, не это имела в виду, но... какая разница!
  - Понятно. А как мне тогда тебя называть?
  Он фыркнул. Понятно. Эта тема ему неинтересна. Сам напросился! Я почему-то вспомнила какой-то старый фильм, еще времен 'Конана', только не такой известный. Так там был герой, - очень, кстати, на моего похож, - его звали 'Ловчий смерти'. Очень даже колоритный дядька.
  - Я буду звать тебя... Ловчий.
  - Как?
  - Это герой одного... одной истории, Ловчий смерти. А ты же у нас великий охотник? Не отпирайся, вон сколько дичи нашинковал, не выходя из комы, я видела! Значит, вроде как, Ловчий птичек.
  - Птичек? - снова переспросил он.
  - Согласна, звучит несолидно. Поэтому просто - Ловчий. Ну?
  - Что 'ну'?
  - Блин, ну что ты все переспрашиваешь? Нравится имя? Или нет? А то мы тебе другое придумаем.
  - Не надо другое! - как-то чересчур активно отреагировал он.
  Я так и не поняла, понравилось ему новое погоняло, или он просто испугался, что другие будут еще хуже, но с именем мы разобрались. Познакомились, наконец-то!
  - Слушай, Ловчий! - осенило меня. - Так это ж очень здорово, что ты... в смысле... нет, это, конечно, очень плохо, что ты ничего не помнишь... - осеклась я.
  Он приподнял бровь.
  - Продолжай.
  - Спасибо. Если ты ничего не помнишь, то тебе, в сущности, должно быть все равно, куда идти и что делать, так?
  Он нахмурился и засопел. Ясно, подвох почувствовал.
  - Ой, только не говори, что срочно вспомнил о том, что у тебя красавица жена и семеро по лавкам, все равно не поверю!
  - Это еще почему? - буркнул он, но уже не так хмуро.
  А, в самом деле, почему? Конечно, он не производит впечатления добропорядочного семьянина, но, если вспомнить Рекса... Видимо, каноны института брака в этом мире существенно отличаются от наших. А наш воин, после того, как помылся, оказался вполне даже симпатичным, так что, может, у него все-таки... Нет. Не может. Слишком уж он для этого...
  - Потому что для семейного человека ты слишком... самостоятельный. Но ты не уходи от темы! Так как насчет того, чтобы прогуляться в обществе прекрасной малознакомой девушки?
  Он нахмурился. Эта идея ему явно не нравилась.
  Я очень печально вздохнула.
  - Ворчун, ты был неправ, когда говорил, что женщина - самое нелогичное существо!
  Ворчун при этом тоже нахмурился - ему, видимо, очень не нравилось, что, в нашем с воином выяснении отношений его опять делают крайним. Только Зверик был весел и жизнерадостен, он подбирался к какому-то тюку, который пытался охранять Ворчун, и развлекался тем, что пугал немного осмелевшего верблюда. В тюке, насколько я помню, ничего особо важного не было, так что я не имела ничего против его невинной забавы. А Ворчуну надо храбрости набираться - нам еще вместе с кисиком всю дорогу пиликать. А я продолжала свой монолог в духе классической античной трагедии.
  - Самое нелогичное существо - это мужчина. Вот смотри, этот доблестный воин поинтересовался, почему я решила, что он не может быть семейным человеком, а сам в тот же миг готов бросить слабую, беззащитную, одинокую женщину на произвол судьбы, в пустыне, полной хищников, бандитов и прочей нечисти, которая только того и ждет, чтобы...
  Ворчун расслабился, или оттого, что понял - в этот раз он ничего плохого не сделал и на него спускать собак никто не собирается, или, скорее, оттого, что Зверик перестал покушаться на его заветный тюк и, кстати, на него самого. Мечта братьев Запашных, а также Зигфрида и Роя, очень сочувственно внимала моим причитаниям с воодушевлением настоящего театрала.
  - Я еще ничего не ответил, - возмущенно возразил воин.
  - А тебе и не надо было отвечать - у тебя все на лице написано! Тебе еще интересно, за что женщины не любят мужчин, которые...
  - Хватит! Я был не прав.
  Что?! На это даже я не рассчитывала. Нет, он все-таки - настоящий воин. Он что, правда верит всему, что я говорю?! Нет, так нельзя, так у меня через пару дней совесть проснется, потом я разучусь врать, начну делать добрые дела БЕЗВОЗМЕЗДНО, - Господи, слово-то какое! - а там, того и гляди, прямая дорога в альтруисты и общество последователей кота Леопольда, типа: 'Ребята, давайте жить дружно!'... Буду носить рыжую шубку, розовый бантик и разговаривать с мышами. И взгляд у меня будет как... как у Ловчего - незамутненно-чистый и доверчивый.
  - Ладно, можешь не извиняться, - сжалилась я, - но обещай мне, что... - я сделала губки бантиком и состроила кукольные глазки, - Ловчий, ты пойдешь со мной?
  Он улыбнулся.
  - Путешествие в обществе хитрой коварной женщины...
  - С ужасным характером! - встрял Ворчун. Ни фига себе!
  - С ужасным характером, - согласился воин. - Путешествие, насколько я понял, очень опасное, долгое и... А куда мы идем? На край света?
  - А как ты догадался? - я похлопала ресницами.
  Он рассмеялся.
  - Я так поняла, это значит 'ДА'?
  - Ну, конечно! - кивнул он. - А у меня есть варианты?
  - Обижаешь! Разумеется, есть! 'ДА' и 'С УДОВОЛЬСТВИЕМ!', ты какой выбираешь?
  
  
   Глава 4.
  
  
  Обожаю этот мир, честное слово! При всех его вывертах, которые наделал злобный 'Сами Знаете, Кто' - господи, прямо как у Гарри Поттера! - при всей пространственной нестабильности и прочих катаклизмах все шло как по маслу. Меня не покидало ощущение, что все это происходит если не во сне, то где-то на грани реальности. Посудите сами: в другом мире от меня бы уже давным-давно не то, что рожек да ножек - мокрого места бы не осталось! Можно было, конечно, это принять за фантастическое везение, но что-то, пока я жила дома, оно как-то не проклевывалось. Видимо, повода не было.
  А на эти мысли меня натолкнуло то, как быстро воин согласился принять участие в моем сомнительном предприятии. История повторялась: нужна пещера - на тебе пещера; нужна команда - на тебе команда. Смех смехом, но этого Геракла мы все-таки завербовали! Правда, что-то мне подсказывало, что расслабляться не стоит - в каждой игре сначала полагаются небольшие бонусы, чтобы геймер не особо паниковал и почувствовал себя неуязвимым, а потом - гуляй, Вася! Обучающая программа заканчивается и - сама-сама-сама! Интересно, а здесь сохраниться можно будет как-нибудь? Вряд ли. Я посмотрела на воина. Похоже, он - моя единственная 'сохраненка'!
  Как бы то ни было, первая часть плана мы выполнили досрочно! В смысле, команду мы, какую-никакую, а сколотили. А правильно подобранный персонал - это пятьдесят процентов успеха! Правда, Скрюмир об этом не знает. И птички на улице.
  Кстати, именно они меня волновали все больше и больше. Мы с Ворчуном внешнюю 'дверь', конечно, забаррикадировали, да и воин потом внес свою нехилую лепту в 'градостроительство', пока я его не уложила спать, категорически запретив тратить силы на 'всякую фигню' - пусть выздоравливает, мы его не для того вербовали, чтоб он тут с булыжниками 'воевал'. Но факт оставался фактом: птички, поняв, что внутри кто-то есть, устроили снаружи внеочередной слет. И, по словам воина, прибывали. О том, что это мы с Ворчуном их сюда привели, он больше не упоминал, но, несмотря на его потрясающее чувство такта, легче мне от этого не становилось. Он периодически прислушивался и неодобрительно цокал языком, видимо, на слух определяя количество стаи, но ничего не говорил. В конце концов, я не выдержала.
  - Ловчий! Их там много?
  Он так же молча кивнул.
  - И что? У нас есть шансы?
  Ворчун хмыкнул.
  - Шансы, хозяйка, есть всегда. Только смотря на что!
  Воин грустно улыбнулся. Я фыркнула. Ворчун продолжал.
  - Зато у нас есть Надежда, а это уже что-то, - воин не понял, и он пояснил. - Это имя нашей идейной вдохновительницы, если что. Прости, хозяйка, если раскрыл твое инкогнито, но сама понимаешь, в такой ситуации не скаламбурить - себя не уважать!
  Я махнула рукой.
  - Да при чем тут инкогнито...
  Воин просиял.
  - Это правда? Тебя зовут Надежда?!
  - Ну да, а что? - я, признаться, не поняла, что его так обрадовало. - А это что-то меняет?
  Он пожал плечами, но восторга в его тоне не убавилось.
  - Да нет, но... может, это знак судьбы?
  Я открыла рот, чтобы возразить, но не успела - Ворчун это сделал раньше меня.
  - Не то слово! А знаешь, зачем ее послали в наш мир? Хозяйка, можно я посвящу храброго воина в наши планы?
  Не знаю, зачем он спросил, ответить бы у меня все равно не получилось. Ворчуна понесло. Эх, ему бы гусли сюда - настоящий Боян! Правда, не знаю, чем бы он на них играл, но это уже детали. Говорил он потрясающе - слегка нараспев, вплетая в узор повествования витиеватые выражения, поэтические сравнения, метафоры и гиперболы, возводя нехитрый рассказ на уровень произведения искусства. Это было нечто среднее между былиной, песней менестреля, балладой и еще чем-то в этом роде, видимо, в этом мире это тоже как-то соответственно называлось, по крайней мере, звучало очень красиво. Я аж заслушалась. Но полное погружение в прекрасное у меня не получилось - как только я перевела взгляд сперва на Ловчего, а потом на Зверика, моей сверхзадачей стало не захохотать, обламывая кайф ценителям бардовской песни. У них обоих были абсолютно одинаковые выражения... даже не знаю, как сказать, - лиц, что ли? или морд? Ну, у одного - лицо, у другого - морда, но - абсолютно одинаковые! Сосредоточенные, благоговейные и обалдеть какие одухотворенные! Признаться, зрелище не для слабонервных. К чести своей, я сдержалась - актриса я все-таки или погулять вышла? Ворчун, слава богу, закончил свою 'песню песней', за что я ему была несказанно благодарна.
  Мысленно досчитав до пяти и сделав несколько глубоких вдохов, я, наконец, обретя возможность говорить без риска сорваться на дурацкое 'гыгыканье', проговорила:
  - Ворчун, я этого даже от тебя не ожидала...
  Он воззрился на меня, всем своим видом показывая, что совершенно не понимает, что я имею в виду.
  - Я что-то не то сказал? - ага, не просто не понимает, а даже близко не догадывается.
  - Ворчун... когда я вернусь домой, возьму тебя с собой. Будешь моим рекламным агентом. Ты же просто гений пиара!
  Ессс! Его самодовольная физиономия приобрела оторопевшее выражение. Так-то лучше!
  - Я... кто? Кем я буду?
  Я потрепала его по холке.
  - Я тебе потом как-нибудь объясню. А песня очень красивая.
  - Тебе понравилось?
  - А то!
  Я обвела взглядом всех присутствующих. Они помаленьку приходили в себя.
  - Ну что, господа присяжные заседатели? Будем дальше песни слушать? Или закроем смотр творческой самодеятельности и все-таки о делах поговорим? Ловчий! Проснись! Клубная вечеринка прошла! Песня вся, песня вся, песня кончилася!
  Он тряхнул головой, будто отгоняя наваждение. Ты смотри, как пацана зацепило! Ворчун у нас, оказывается, талант - вон уже первые фанаты появились!
  Ловчий провел рукой по лицу.
  - Значит, мы точно идем на край света?
  - А ты думал, в сказку попал? На край света - это еще мягко сказано! Тебя что-то смущает? - прищурилась я.
  - Нет, я не об этом, - тут же запротестовал он. - Помочь спасительнице - это великая честь. Если бы вы мне сразу все рассказали, я согласился бы вдвое быстрее и не раздумывая...
  - В твоей пафосной тираде слышится отчетливое 'но'.
  Он кивнул.
  - Но... а если я... что-то сделаю не так?
  - Тьфу ты! А ты сделай 'так'! Знаешь, поговорка такая есть: 'Если бы да кабы, да во рту росли грибы, то был бы не рот, а целый огород'. Я уж думала, ты испугался.
  Он побледнел.
  - Я давал тебе повод считать меня трусом? - проговорил он загробным голосом.
  - Нет, я не о том. За опасности я спокойна - ты рисковый парень, это я поняла уже, - а вот большой ответственности боятся даже самые сильные мужчины. И такое бывает.
  Он побледнел еще больше.
  - Я никогда... - он запнулся, видимо, аж голос перехватило от возмущения.
  - Так, спокойно. Я поняла, ты - супермен, Бэтмэн, Человек-паук и Человек-тапок в одном лице, тема закрыта. Больше глупые вопросы задавать не буду. Для справки - трусом я тебя никогда не считала, не считаю и считать не буду. Ты достаточно брутальный дядька для того, чтобы у меня даже подозрений на этот счет не возникало. Только умоляю, ничего не доказывай, хорошо?
  Он кивнул.
  - Я очень хорошо понимаю, чем трусость отличается от благоразумия, если тебя это беспокоит.
  Я не удержалась и поцеловала его в щечку.
  - Ловчий! Ты даже не представляешь, как мне с тобой повезло!
  Теперь он покраснел.
  Я поджала губы.
  - Слушай, а ты как себя чувствуешь? То бледнеешь, то краснеешь, это не нормально. Наверное, тебе нужно...
  - Что, опять постельный режим? - досадливо простонал он, уже смирившись с моей маниакальной страстью к целительству.
  - Сам догадался или кто подсказал? У тебя идеи насчет птичек есть? Нет? Тогда спи, утро вечера мудренее.
  Он вздохнул, но все же послушался. Наверное, меня он стал воспринимать как необходимое зло. Ничего, пусть, с меня не убудет, зато многие его раны уже затянулись, а некоторые вообще зарубцевались. То-то же! Доктор Пилюлькин молодец! Эх, сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Ну да ладно. Вернемся к нашим... птичкам.
  Снаружи послышалась какая-то возня, и эти звуки мне не понравились. Я посмотрела на верблюда. Он замотал головой.
  - Хозяйка, без паники. 'Дверь' они не разберут. И подкоп сделать не смогут. По крайней мере, в ближайшие два дня.
  - А потом? Ясно. А потом - суп с котом.
  - Не исключено, - флегматично кивнул верблюд.
  И тут меня осенило.
  - Ворчун! У меня идея!
  Он дернул ушами.
  - Хозяйка, ты меня пугаешь.
  - Не боись, кораблик, ты даже не представляешь, что я придумала! - я чуть не запрыгала от радости.
  - Не сомневаюсь, - Ворчун явно мою радость не разделял.
  - Слушай! Мы тут вроде как замурованы.
  - Ты действительно считаешь, что это весело?
  - Не перебивай! Когда я ходила за водой, я заметила несколько коридоров, правда, там было слишком темно, и я туда не совалась.
  - И правильно делала.
  - Ворчун! Я тебе ничего рассказывать не буду.
  - Будешь. Я слушаю. Внимательно.
  - Хам.
  - Я не хам, я - верблюд. Это разница.
  - Небольшая. Ну так вот. Какой-нибудь из этих коридоров может привести... к другому выходу! Если поискать хорошенько. Факел у меня есть, так что...
  - А может, не надо? - слабо возразил он.
  - Надо, Федя, надо.
  Верблюд тяжело вздохнул, но промолчал. Он, как и Ловчий, уяснил одну вещь - иногда со мной лучше не спорить. Бесполезно.
  И правильно. Вооружившись факелом, я откинула полог. Ой, мама дорогая, что творю, что делаю!
  
  Пройдя знакомые коридоры, я нырнула в темноту. Честно говоря, страшно было, но уже не так, как в первый раз. Не буду описывать, сколько я там ходила, и что видела... в принципе, ничего особенно, интерьер был небогатый и повторяющийся с нудной периодичностью. Заблудиться я не боялась, поскольку использовала старый, испытанный способ прохождения лабиринтов - Ариадна была гениальной креативщицей, еще в древние мифические времена запатентовав оригинальный, но чрезвычайно действенный метод - клубок с крепкой ниткой. Поблагодарив караванщиков за очередной ценный презент, я строго-настрого наказала Ворчуну следить за кончиком клубка, чего бы это ему ни стоило, и, поскольку, это ему не стоило решительно ничего, он тут же согласился.
  Ходила я долго и, понятное дело, нудно, учитывая, что несколько коридоров заканчивались тупиком, а некоторые - новыми развилками, но... в одном из коридоров я нашла... нет, совсем не то, что искала, даже, можно сказать, то, что совсем не искала. Я нашла...
  - Ловчий!!! - я немилосердно трясла его, забыв все свои предписания и свою же технику безопасности. - Просыпайся, Ловчий! Там... там... Я - туда, а там... Ловчий! Ты меня слышишь?!
  - Конечно, слышу, - бормотал он, просыпаясь.
  - Тебя, по-моему, даже караванщики слышат. Уцелевшие, - встрял Ворчун.
  - Да что 'там'? - добросовестно пытался понять Ловчий.
  - Там... посмотри сам, я нитку оставила! Хотя нет, лучше я сразу скажу! Там... ХВОСТ!
  У верблюда отвисла челюсть. Даже Зверик замер, а его шерсть встала дыбом. Только Ловчий никак не мог попасть в контекст.
  - Где? - упорно допытывался он.
  Я махнула в сторону катакомб.
  Он побледнел. Кажется, понял.
  - Какой хвост? Чей?
  - А я откуда знаю?! Я что - зоолог?!
  - Спокойно...
  Он обнял меня за плечи. Только сейчас я поняла, как меня трясло. Я стучала зубами, уткнувшись в его грудь, он гладил меня по голове и даже водички дал попить! Смена подрастает. Теперь у нас в отряде еще один доктор Пилюлькин. Запасной. На тот случай, если первый с катушек съедет. Я немного успокоилась. Даже успела чуть-чуть покайфовать. Блин! Чего это я? Он у нас, в конце концов, воин, а я - командир отряда! Нам тут для полного счастья только неуставных отношений не хватало! Нюни развели! Я решительно высвободилась.
  - Всем спасибо, я снова с вами. Хвост пойдем смотреть?
  Ловчий молча взял меч.
  - Ворчун и Зверик остаются здесь. Если что - свистнем.
  
  Мы пошли. Надо сказать, у Ловчего очень крепкие нервы. Это я и раньше знала. Но чтобы настолько... Увидев хвост, он ничего не сказал. Но подумал. И то, что он подумал, мне не понравилось. Хотя, какие там нервы, может, он просто язык проглотил? Замер он очень выразительно.
  - Ловчий, - прошептала я в нависшей тишине, - это кто?
  - Змей. Большой. Очень.
  - Ни фига себе! Типа дракон?
  Он коротко покачал головой.
  А змей был, видимо, не просто ОЧЕНЬ большой, а во много раз больше. Это тоже было написано на лице у Ловчего. Хотя, и так было понятно. Я, конечно, не зоолог, но... если хвост в высоту половины моего роста, и это только кончик, а в длину даже представить трудно, но отсюда точно не видно, ясен пень, не ужик от птичек спрятался!
  - Интересно, а он...
  Хвост слегка колыхнулся. Понятно, живой. Вопрос снят. Спасибо. Мне снова очень резко и невыносимо захотелось домой. И тогда я...
  До сих пор не пойму, зачем я это сделала. Со страху, наверное. В состоянии аффекта. Потому что ничем иным это мое действие объяснить нельзя. Как бы я ни пыталась.
  - Ловчий, слушай мою команду! Возьми меч и... быстро воткни в кончик хвоста.
  - Что?!
  - Не спрашивай, я все потом объясню! - уверенно скомандовала я. - Ты со мной? Тогда давай, на счет 'три'. Раз... два... ТРИ!!!
  
  
  
   Глава 5.
  
  - Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос... ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?!
  - Хотела посмотреть, где у него голова...
  - Посмотрела?
  Кивок.
  - И что?
  - И все.
  
  
  Извините за некоторое отступление, у меня созрел личный вопрос. Вы не заметили ничего странного? В последнем диалоге? В смысле, что он вообще существует? Диалог и... мы, в частности. Вас не удивляет, что мы еще живы? Совсем-совсем? Какой похвальный оптимизм! Вот я бы на вашем месте очень уди... Слушайте, а может махнемся? Не глядя! Да, действительно, разве что не глядя. Вам очень повезло, что вы не видели той чудной картинки, которую около часа назад имели превеликое счастье лицезреть мы. Вот тогда, глядя на все это безобразие, больше всего меня удивил тот факт, что приключения нашей команды не накрылись медным тазом, и 'Game Over' снова был перенесен на неизвестный срок.
  
  Теперь по порядку. Я говорила, что птицы устроили засаду, 'окопавшись' возле нашей пещеры? Что они нас караулили, что их слетелось еще больше, и тому подобное? Фигня все это, нет там больше никаких птиц.
  Как только Ловчий по моему наущению воткнул меч в хвост пещерной змеюки, у меня как-то очень быстро прошло это 'состояние аффекта' и включилась... скорость. А потом и мозг. Как бы то ни было, соображали мы уже на бегу. Отдельное спасибо нашему 'живому уголку' - не знаю, где Зверика натаскивали на 'монтажно-строительные работы', но, когда мы вылетали из пещеры, баррикады уже не было. Может, и птички, услышав шкрябанье, с той стороны помогли - врать не буду, не уточняла. Не благодарить же их, в самом деле! При всем желании - поздно. Некого.
  Нет, в сам момент 'вылета' мы с ними встретились. Ненадолго и эпизодически. Мы даже испугаться не успели, а они - обрадоваться. Наверное, они просто офигели. Могу только предполагать, рассматривать их у меня времени не было.
  Мы очень быстро бежали. Вернее, бежала только половина отряда - Ворчун и Зверик. Мы же с Ловчим изображали из себя заправских кавалеристов, да таких, что поставь рядом с нами всадников Апокалипсиса - еще неизвестно, чья кавалькада выглядела бы эффектнее. Ловчий на верблюде - это что-то! Ехали медведи на велосипеде! А за ними кот задом наперед. Это уже я. На Зверике, за что ему огромное мерси еще раз. Между прочим, он сам напросился. Когда мы вылетели из тоннеля, он так удачно подвернулся, что я и сообразить ничего не успела, как уже сидела на спине гордого пустынного тигра, мчащегося во весь опор куда глаза глядят. Хотя данное выражение здесь не верно, поскольку глаза мои глядели ровно в противоположную сторону - в пещеру, откуда вот-вот должен был появиться... я еще не знала кто, но предчувствия у меня были очень недобрые.
  Земля под ногами дрожала и гудела, но на нашей скорости это почему-то никак не отражалось. И вдруг все стихло. На одно короткое мгновение. Как в блокбастере. Помните, как обычно в кино бывает - эффектная пауза, и потом БАБА-А-АХ!!! Огромный змей, высунувшись из пещеры, пыхнул огнем, в один миг обращая в пепел грозную стаю, от которой мы так долго шифровались в каменном гроте. В эту же секунду Ловчий, не говоря ни слова, буквально опрокинул меня на землю, зажимая рот своей ладонью. Хотя это он перестраховался - я от неожиданности даже не пикнула. Мы замерли. Все. Ворчун и Зверик тоже по мере сил прикинулись кактусами и почти не дышали. Чудовище, еще немного пошипев, начало заползать в свою нору. Медленно. Напряженно. Готовое при любом шорохе или движении пыхнуть еще раз. Или броситься.
  Ну? И как вы думаете, кто? Ставки делать не советую, среди нас идиотов не оказалось, что меня душевно порадовало. Но это было уже много позже, - я про радость. А тогда... не знаю, из-за чего наш доблестный воин потерял память, но очень хорошо его понимаю - за то недолгое время своего пребывания в этом чудесном мире я по чистой случайности осталась в здравом рассудке. И то - относительно. И то - уже не совсем в этом уверена. При таком количестве стрессов, память - не самая великая потеря. Еще неизвестно, что со мной через пару дней будет! И будет ли у меня эта пара дней...
  Но не буду отвлекаться. Какая-то... фиг поймешь... ящерка, что ли? Или сколопендра местного производства, - я в ихней флоре и фауне дуб дубом, но не суть важно, - мелкая, серенькая, незаметная, но... такая тварь! Когда она, - невесть что ей там понадобилось, - принялась немилосердно и очень противно щекотать меня за пятку, я не шелохнулась. Терпела. Ловчий же терпел, когда она его кусала за ухо! Благо, не сильно. Наверное. В конце концов, она доколебалась до всех членов нашей команды, не пропустив никого - Ворчуну и Зверику тоже досталось. Чего ей было надо, я так и не поняла, но, не дождавшись от нас никакой реакции, она... заверещала. Дико и неинтеллигентно. По-свински.
  Змей замер. Ловчий, схватив этот милицейский свисток в охапку, швырнул его в сторону, показав нехилый результат метания... верещащих сколопендр. А змей... почему-то пыхать огнем больше не стал, видимо заряд кончился. Вместо этого он как-то очень легко скользнул огромной тушей по песку, как по маслу, перекусил 'свининкой', и... повернулся в нашу сторону.
  Следующий кадр был уже другого формата. Это даже не блокбастер. Это 'анимэ'. Страшнючий драконище, нависший над кучкой беспомощных, но непоколебимых героев. Стоп-кадр. Обычно в таких случаях происходит что-нибудь очень эффектное, не совсем логичное, с музычкой, но ситуацию разруливает. Начинает искриться какой-нибудь талисман, нелепое животное - как Ворчун наш - превращается в супервоина, или раздается писклявый голос 'Я несу возмездие во имя луны!', и прочая жизнеспасительная фигня. Потом - красивые картинки, музычка - без нее никак - и все живы, здоровы и счастливы. Красота!
  Нет, фанатом Сейлор-мун я никогда не была, но... не поверите, через секунду стала безумным и оторванным фанатом Скрюмира! Есть в нем все-таки что-то хорошее...
  Как рассказывала Эстрелла, после его воцарения стали возникать временные и пространственные дыры - как в прошлый раз, когда меня на поселок вынесло, когда я еще никак не могла врубиться, почему резко настало утро, погода поменялась, и деревня откуда ни возьмись выросла. А все объяснялось очень просто - глюк при кривой установке. Мистерий создавал мир под себя, и Скрюмир молодец, что форматировать его не стал. В смысле, Мистерия - дабы мир не убивать. Он 'установился поверх', но, как настоящий ламер, криво. Отсюда и глюки - попытки мировой ткани прийти в норму.
  Я, конечно, представляю, как это бесит местное население, но сейчас если бы встретила этого ламера - расцеловала бы как родного. Потому как... нет, девочки в матросках, слава богу, не появились, но... просто-напросто в очередной раз сменилась картинка. Мы всей честной компанией сидели посреди пустыни. Пещеры не было. И дракона. Вообще ничего не было. Почти. Только на горизонте виднелся оазис. Мы переглянулись. Кажется, его все увидели. Это хорошо. Не мираж.
  Ловчий медленно повернулся ко мне и, пристально глядя в глаза, заговорил. Очень четко, чеканя слова, каждым звуком вбивая меня по шапку в... песок.
  - Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос... ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?!
  - Хотела посмотреть, где у него голова...
  - Посмотрела?
  Кивок.
  - И что?
  - И все.
  Он кивнул. Отвернулся. Потом медленно встал. Вгляделся в даль, как бы прикидывая расстояние до оазиса. Вытер пот со лба.
  - Пошли.
  Мы пошли.
  
  
  Счастье - это просто. Это не обязательно домик на Лазурном берегу или вилла на Сейшелах. Полазьте с мое по пустыне, и маленький загородный домик с бассейном покажется вам землей обетованной. Я сидела под деревом, отдаленно напоминающим пальму, любовалась видом кристально чистого озера, дойти до которого у меня уже не оставалось сил, но, несмотря на это, чувствовала себя абсолютно счастливой.
  Впрочем, не только я. Вся наша команда разбросалась по свежей душистой траве в самых живописных позах, но, что характерно, к воде никто не подползал. Видимо, тоже боялись, что это мираж - уж слишком все было хорошо. Даже не верилось. Я уже начала подозревать, что кроме меня этой воды никто не видит, но тут Ловчий зашевелился, потянулся и подошел к самой кромке. Опустился на колени. В моей памяти отчетливо всплыла картинка из мультфильма 'Маугли', когда орел Чиа возвестил: 'Хатхи объявил водяное перемирие!', и все обитатели джунглей, от мала до велика, собрались на водопой.
  - Ловчий, - вдохновленная светлым образом мудрого слона Хатхи, я решилась подать голос.
  Он замер.
  - Чего тебе?
  - Ты сердишься?
  - Нет.
  Я вздохнула. Понятно. Водяного перемирия не получилось. Нет, он, конечно, прав - я бы на его месте вообще меня убила. За что - даже перечислять не буду, и так ясно. Так что, пусть позлится. А я пока...
  - Ворчун! Жив?
  Ворчун оказался жив и здоров. И что еще немаловажно, сохранил здоровое чувство 'хозяина', всем своим видом выражая верность и преданность, невзирая на очередную 'подставу' с моей стороны. В этом я, кстати, логики не уловила. Может, за последние несколько минут он окончательно уверовал, что я либо страшное чудовище из иного мира, по силе разрушений превосходящее всех скрюмировых тварей вместе взятых, либо кара небесная, самим Скрюмиром ниспосланная, нечто, вроде десяти казней египетских, только в местном изложении. В любом случае он, видимо, предпочел числиться у меня в друзьях - уж если от меня так своим достается, что ж тогда с врагами будет! За достоверность мыслей верблюда ручаться не стану, но весь этот монолог был очень явственно прописан и светился крупными неоновыми буквами по всей его обескураженной физиономии.
  Зато Зверик меня порадовал - он все это принял за веселое приключение, игра ему, судя по всему, понравилась, он был счастлив и доволен, и ни о каких возмущениях не могло быть и речи. Прелесть моя!
  Пока я проверяла численность личного состава нашего отряда, споткнувшегося о складку на ткани мироздания, а также дееспособность четвероногих друзей, Ловчий... Ну ни фига себе! Кстати, это не только я так подумала, Ворчун вообще стоял с отвисшей челюстью и выпученными глазами. Нет, а в принципе, что я удивляюсь? Ловчий у нас, конечно, герой, но это совсем не мешает ему быть нормальным мужчиной, со своими мужскими... слабостями. Но не до такой же степени!
  Объясняю причину резкой вспышки моего праведного гнева. Сперва, почувствовав какое-то легкое движение, я подумала, что мне показалось. Но потом, обернувшись в сторону Ловчего, я увидела, что напротив него, прямо в озере сидит... я даже описать ее не могу, настолько она была красива. Глаз не оторвать. Мечта любого мужчины в возрасте от... Господи, да в любом возрасте! Двухлетний мальчик мать родную забудет, только покажите ему такую кормилицу! А столетний старик, наоборот, вспомнит все, о чем уже давно забыл, если этому чуду природы, конечно, захочется иметь какие-то дела с двухлетними мальчиками и древними стариками. Но наш Ловчий не был ни тем, ни другим, и красавица была настроена очень решительно. А он... нет, он ничего такого не делал, просто смотрел во все глаза, но в этом я его как раз понимаю. Мне непонятно другое. Это ж надо так! Пока я тут делами занимаюсь, он уже бабу себе нашел! Посреди пустыни! Стоило отвернуться на пару минут!
  - Ну, Ловчий! Ну, профессионал! Бельмондо просто! - я, наконец, обрела дар речи.
  Он не ответил. Понятно, чего со мной разговаривать, когда тут ТАКОЕ! В смысле, 'такая'. Тем более что мы вроде как в ссоре. Нет, но на слово 'Бельмондо' он должен был хоть как-то отреагировать! Человек из другого мира, слыхом не слыхивающий о кумире поколений, мог бы на такое слово даже обидеться. Ан нет. Ноль. Только немое восхищение в светящихся небесной синью глазах, чистых и невинных, как у ребенка, получившего в подарок от Деда Мороза игрушку своей мечты, в осуществление которой верил примерно так же, как и в самого Деда Мороза.
  А невесть откуда появившаяся дива даром времени не теряла. Покончив с этапом молчаливого обольщения, - и впрямь, мечта любого мужчины! - она перешла к вербальной атаке. Заговорила. Но как! Ни дать, ни взять, Царевна-Лебедь! А как речи говорит - словно реченька журчит! Мелодичные переливы ее волшебного голоса серебрились в раскаленном воздухе пустыни, навевали прохладу подобно морскому бризу, который становился все ощутимее, и вот уже легкий ветерок, коснувшись щек, принялся ворошить волосы, сначала робко, потом сильнее и сильнее... Серебристая дымка, отразившись от озерной глади, поднималась все выше, и я, завороженная ее полетом, запрокинула голову и... на небе, еще несколько минут назад девственно чистом, увидела облака.
  Но я что-то отвлеклась. А зря. Созерцая красоту иллюзорной природы, сфабрикованной мошенницей-дивой, плетущей миражи, я не заметила самого главного. Весь этот чудный видеоряд служил ей антуражем для... Я, конечно, не скромница, но даже у меня уши покраснели, когда я вникла в смысл ее слов. Не буду вдаваться в подробности, думаю, и так понятно, что она сулила Ловчему неземное блаженство и... еще много чего в этом роде. Да, зря я на него сердилась - при таком обольщении даже памятник бы не устоял, а восковые фигуры в музее мадам Тюссо мгновенно бы ожили и устроили такое, что их прототипам при жизни и не снилось! Но наш супервоин молодец - он только губу закусил и глаза открыл еще шире, хотя, казалось, что шире уже некуда. И при этом - ни одного движения, хоть бы пошевелился! Мое созерцание живой скульптуры было прервано легким толчком в бок. Мягкая мохнатая мордочка. Я обернулась. Зверик непонимающе кивал то на Ворчуна, то на Ловчего, пытаясь добиться от меня, как от единственного существа на этом оазисе, сохранившего рассудок, более или менее вменяемого ответа. Кажется, я начала понимать. Неожиданно Ворчун сделал шаг вперед. Ловчий слегка покачнулся, но остался на прежнем месте. 'Подойдите ко мне, бандерлоги! Ближе! Ближе!' - говаривал мудрый удав Каа, гипнотизируя свой будущий завтрак. Ах ты, курица мокрая!
  Но ничего кардинального сделать я не успела. Мне помешали. Зря я про удава вспомнила. Видимо, осененная своей догадкой, я как-то очень резко вскочила, что не могло остаться незамеченным для не особо дружелюбной фауны выжженной пустыни. Нет, в оазисе все было в порядке, но забора на нем не было, а визу на его посещение никто не вводил. В полуметре от меня из песка восстала кобра - кстати, точная копия старой змеюки из того же мультика, но в отличие от беззубой хранительницы сокровищ, она была здорова и полна сил. И яда, который недвусмысленно капал с открытой челюсти. Я, честно говоря, даже не испугалась - Зверик уже давно был снят с предохранителя, так что эта ядовитая тварь мне ничем не грозила.
  Но тут произошло нечто совсем непредвиденное. Змеюка резко повернулась в сторону 'сказительницы-соблазнительницы' и... замерла. Интересно, а какие обещания слышались ей? Это мы так и не узнали. Песчаное пресмыкающееся силой воли нашего воина не обладало. А потому, недолго думая, сигануло в озеро. И... не утонуло, не исчезло, а... растворилось. Буквально за несколько мгновений. Едва соприкоснувшись с водой, бедное животное вздрогнуло, и тут же застыло, словно окаменев, потом по некогда гибкой шкурке прошла легкая зыбь, стирая цвета, делая змею абсолютно прозрачной, будто выточенной из чистейшего льда. По льду пробежала тонкая трещинка, затем вторая, десятая, сотая, тысячная, и нечто, уже потерявшее прозрачность и форму, брызнуло во все стороны ледяными искрами, мельчайшими каплями оседая в озеро. Водная гладь слегка колыхнулась, принимая пополнение, но тут же успокоилась. Только русалка на мгновение глазами сверкнула. Ни Ловчий, ни Ворчун ничего не заметили.
  Мы со Звериком переглянулись. Та-ак! Начинаем операцию по размораживанию мозгов! Зверик принес мне уцелевшие котомки, и мы приступили к поискам. Стоп-стоп-стоп, а почему я раньше этого не видела? Из-за подкладки мешка вывалились две фляжки, одинаковые, как близнецы. Я уставилась на них, как Ловчий на свою русалку, и несколько секунд пыталась обрести дар речи. Потом хлопнула ладонью себя по лбу и вышла из ступора. Замечательный предмет, незаменимое сокровище в вещмешке любого путешественника. Как ее называла Эстрелла, бездонная фляжка. Сколько кубометров воды она в себя вмещает, неизвестно, - опытов никто не проводил. Это как раз ничего, лучше поздно, чем никогда! Но как я могла про нее забыть?! Я вспомнила, как в пещере промывала раны Ловчему, боясь, что воды не хватит, как отправлялась на поиски живительного источника, как мы все изнывали от жажды в пустыне, пока не доползли до этого злосчастного оазиса... Так оказывается все это время у меня с собой была бездонная фляжка?! Нет, конечно, здорово, что я бродила по лабиринтам пещеры, там я Зверика нашла, но... как же я забыла?! Не иначе, побочные эффекты Эстреллиного супчика, других объяснений я не нахожу. Разве что у Ловчего амнезия заразная. Но нет, он тут не при чем - я еще до встречи с ним, когда с караванщиками на верблюде тряслась, про эту фляжку знать не знала. Так, ладно, хватит себя казнить, делом надо заниматься!
  То, что фляжек было две, меня искренне порадовало - очень не хотелось из-за этой кильки моченой лишаться запаса питьевой воды. К тому же одна из них была пустая, видимо, на всякий случай. Да уж, Эстрелла как в воду глядела! Усмехнувшись над невольным каламбуром, я приступила к делу.
  - Эй ты, мойва вяленная, не надоело голос надрывать?
  Судя по всему, эта примадонна таких неблагодарных слушателей еще не встречала. Она вдруг запнулась, воззрившись на меня с глубочайшим презрением. Ловчий вздрогнул и слабо пошевелился. Я продолжала.
  - Да, да, это я тебе говорю! На ребят моих не смотри, им в детстве медведь на ухо наступил, так что можешь не стараться.
  - Один? - неожиданно прошипела 'рыбка золотая'.
  - Что - один? - не поняла я.
  - Медведь. Один? Обоим наступил? - кажется, ее заклинило. Не совсем то, на что я рассчитывала, но тоже неплохо.
  - Ну да, - уверенно кивнула я. - А ты что, не слышала? Медведь-маньяк, серийный наступатель. Топчет все, что движется. Вот ребятам и не повезло, - горестно вздохнула я. - Особенно младшенькому, - я кивнула в сторону верблюда. - До встречи с медведем они братьями были...
  Русалка удивленно переводила взгляд с одного на другого, но потом наличие серого вещества в клетках ее головного мозга все-таки сделало свое дело. Ее буквально перекосило от бешенства. Ловчий сжал руками виски, слегка потряс головой. Ворчун тоже мотнул мордой, моргнул и переступил с ноги на ногу. Но она этого уже не замечала.
  - Издеваетесссь?! - прошипела она. - Да я вам...
  - Что? Так испугала, аж поджилки трясутся! Скумбрия копченая, селедка маринованная! Планктоном подавилась?
  Я дразнила ее совсем по-детски - честно говоря, уже не совсем помню, как это делается, - но на нее это действовало безотказно.
  В это время Зверик оттаскивал с линии огня наши прикумаренные боевые единицы. С Ворчуном у него совсем проблем не оказалось - он только подошел, как верблюд уже оказался на другой стороне оазиса. Видимо, инстинкт с ногами раньше мозга включились, потому что он удивленно огляделся по сторонам и уже потом осторожно подошел, держась на безопасном расстоянии от пустынной сирены. С Ловчим, в принципе, тоже все было путем - он уже сам начал вставать, правда, пошатываясь и держась за голову, - эх, как зацепило пацана! - и Зверик ему только задавал направление, то подталкивая мордочкой, то цепляя зубами за штанину.
   Убедившись, что они в безопасности, я приступила к следующему пункту.
  - Я ссселедка?!! - засверкала очами русалка, но дальше возмущаться я ей не дала.
  - Да нет, что ты! - примирительно улыбнулась я. - Какая ж ты селедка? Ты вон какая красивая! И поешь здорово - со спецэффектами. Облачка, ветерок, все такое...
  Она обиженно насупилась.
  - Тогда чего дразнишься?
  - А это чтобы ты меня услышала! Я вот тут с тобой поговорить хотела, а ты поешь себе и поешь. А подразнила чуть - вот, уже и диалог сложился.
  Она что-то хотела сказать, но передумала. Только всхлипнула нервно.
  - У меня к тебе дело.
  Вот тут на меня уставились все. С одним единственным невысказанным вопросом, который еще чуть - и станет таким же осязаемым, как ветер или облака от русалкиного пения.
  - Тебе самой-то здесь нравится сидеть? На солнцепеке?
  Она поджала губки и вздернула носик.
  - Среди песка, - продолжала я, - да еще и народу никого - ни слушателей, наверное, ни ценителей такого чуда, ни... - про корм я говорить не стала, но мы и так друг друга поняли.
  Она распахнула глаза.
  - Так вот, почему ты меня дразнила... Ты... все... знала?..
  Я усмехнулась.
  - А что, я, по-твоему, на идиотку похожа?
  Русалка заметалась.
  - Но тогда почему ты...
  - Тебя не убила? Не беспокойся, если бы ты моих ребят повредила - убила бы. Сразу. А сейчас, говорю же, дело есть. Только скажи, тебе питаться часто надо?
  Она тут же замахала руками.
  - Это хорошо. А что ты ешь?
  - Все, - скромно потупила глазки наша девочка.
  - Именно живое?
  - Все, - повторила она. - Но...
  - Понятно. Живое предпочтительнее.
  Она радостно закивала.
  - А неорганику? Ну там, камешки, железки...
  Она поморщилась. Ясно. Это - не любит. Я кивнула.
  - В общем, так. Хочешь с нами поехать? Пока кормить будем периодически, потом подберем тебе тепленькое местечко, где тебя и выгрузим.
  Она кивала с бешеным энтузиазмом, будто ей предложили отъехать в страну своей мечты на ПМЖ, по красивому личику текли прозрачные бусинки слез, и с хрустальным звоном падали в озеро.
  - Но при одном условии: против меня и моих друзей никаких фокусов, о'кей? И, понятное дело, субординацию соблюдать, то бишь, слушаться.
  Она закивала еще сильнее, выражая свою бесконечную преданность. Да уж, дела у нашей красавицы еще хуже, чем я думала. Не ровен час пересохнуть можно!
  Я открыла пустую фляжку и положила рядом с русалкой. Почему-то, я была уверена, что ЭТУ фляжку она растворить не сможет. Да и не станет - ни к чему ей это. И в кои веки оказалась права! А потом... Помните фильмы, снятые по арабским сказкам? Там еще очень здорово показывают, как джинн втягивается в лампу. В самом деле, завораживающее зрелище. Русалка 'нырнула' в озеро, полностью слившись с водной гладью. Фляжка стала похожа на веретено, маленьким смерчиком сматывая озеро в одну крученую нить, серебристую струю, втягивая в себя все до последней капли, не проронив ни одной. За что чудесной таре отдельное спасибо - очень бы не хотелось так нелепо потерять кого-нибудь из своей команды, действие этой водички мы, слава богу, уже знаем.
  Я шагнула к фляжке, но Ловчий опередил меня. Не проронив ни слова, поднял ее с земли, крепко завинтил крышку, пометил корпус ножом - правильно, чтобы не приложиться в жаркий день, а то сразу обо всех бедах думать забудешь!
  Покончив с мерами предосторожности, он торжественно вручил мне трофей - оружие массового поражения, которое теперь полагалось мне по праву. Хотя, конечно, насчет торжественности я немного переборщила. На самом деле он потупил голову и молча, не прекращая созерцать песок под ногами, протянул мне злополучную фляжку. Я не двигалась. Он начал кусать губы, пошел красными пятнами, а потом и вся поверхность его тела приобрела ровный багровый оттенок.
  - Прости, - наконец, выдавил он, - я...
  - Да ладно, Ловчий, считай - квиты, - сжалилась я.
  Он поднял на меня свои невинно чистые васильковые глаза.
  - Так ты не сердишься?
  - Нет, - буркнула я, передразнивая его недавнюю манеру поведения. Но потом не выдержала и рассмеялась. - Нет, правда, не сержусь. Сначала был мой косяк, теперь твой. Что ж, мне одной в залетных ходить, а ты типа весь в белом? Нет, мы так не договаривались!
  Его взгляд стал еще чище, невиннее и васильковее. Как у младенца. Ловчий хлопал ресницами с немым благоговением и ни хрена не понимал! Потом фыркнул, нахмурился и пришел в норму. Даже как-то слишком быстро. Жаль, я бы на такую живописную статую век бы любовалась! Хотя - типун мне на язык! Он от русалки еле оттаял, так что нечего потакать этой нездоровой привычке. А глаза у него и правда красивые.
  Видимо, у меня что-то промелькнуло во взгляде, потому что он снова начал краснеть, но...
  Господи, это когда-нибудь кончится?! Я уже начинаю ненавидеть слова типа 'но', 'вдруг', 'внезапно', 'неожиданно' и прочие обозначения того, что очередному короткому спокойному отрезку... нет, даже моменту моей жизни, слишком активной в последнее время, пришел конец. Нет, в этом, конечно, можно разглядеть и положительные стороны - допустим, перманентная готовность к действию, мгновенная мобилизация, гибкость психики, теперь уже способной адекватно воспринять любую фигню, от которой запросто съехал бы с катушек даже заправский искатель приключений. Так, что еще в этом может быть хорошего? Мама родная, да ничего хорошего в этом нет и быть не может! Мой сеанс аутотренинга завершился полным провалом, когда...
  Зря мы, наверное, эту русалку потревожили. Сидела бы себе спокойно, песенки пела, на хлеб с... мясом себе зарабатывала. Хотя, может, и не в русалке дело. Не знаю, поручиться не могу.
  Но началась все именно с момента 'поглощения' сладкоголосой искусительницы. Центробежная сила, закрутившая озеро в тугой жгут серебристого цвета, продолжала свое движение даже после того, как фляжка была закрыта и упакована в вещмешок. Сперва мы на это просто не обратили внимания, а потом... хотя какая разница? Что бы мы сделали? Ну, заметили бы мы раньше, как вертятся волчком, набирая скорость, облака, закручиваются в воронку, она касается земли, и тут... Дно небольшого овражка, в котором еще недавно покоилось злосчастное озеро, пошло трещинами и начало свертываться. Внутрь. Не наматываться на смерчик, - он, кстати, тут же исчез, как сквозь землю провалился. Хотя почему - 'как'? Он вполне буквально ушел по землю, едва ее коснувшись. А вслед за ним словно под действием вакуума потянулось все остальное. Мы бросились бежать, но почва уходила из-под ног наподобие банального тренажера - без разломов, без шума, без пыли, равномерно, не неотвратимо набирая заданную невидимым тренером скорость. 'Черная дыра' всасывала поверхность оазиса, словно шелковую ткань - легко и без принуждения. В последний момент я успела одной рукой хватануть Зверика за шкирку, второй же вцепилась в походную сумку - до Ловчего было не дотянуться, он также безуспешно пытался до меня добраться, но смог поймать только верблюда. И вот так, всей честной компанией мы... полетели.
  Да-да, именно полетели, я не оговорилась. Нет, сначала мы вроде как провалились. Но спустя несколько мгновений как-то очень резко оказались не ПОД землей, а НАД ней. Причем, сильно НАД. Конечно, это противоречило всякому здравому смыслу - но кто говорил, что здесь должен быть какой-то здравый смысл? Правильно, тогда бы здесь меня не было - занималась бы спокойно своим фитнесом, получала бы удовольствие от жизни - а не парила бы в свободном падении без парашюта и прочих ремней безопасности над, - ой, мамочки! - темным лесом, с которым нас разделяло черт знает сколько километров по вертикали! Рядом со мной летел орущий верблюд, на котором мужественно и обреченно восседал Ловчий, а Зверик... Вот что хотите говорите, а эта киса - мое самое ценное приобретение в этом спятившем мире!
  Его невозмутимая мордочка, конечно, сразу навела меня на кое-какие подозрения, но такого я даже от него не ожидала. Это мохнатое чудо поднырнуло под меня, помогая устроиться поудобнее, после чего... распустило крылья! Мягкие белоснежные сильные крылья! Как у ангела! Ну, в крайнем случае, у Пегаса.
  Это оказалось сюрпризом не только для меня - мы все порядком офигели! Ворчун даже орать перестал, видно дара речи лишился. Да и у Ловчего был такой вид, будто...
  К сожалению, эту мысль мне додумать не удалось, потому что сначала мои верные спутники стремительно исчезли из поля зрения - закон притяжения, знаете ли! - а потом стало и вовсе не до того. Нет, нам со Звериком жаловаться было не на что - особенно мне, чего там говорить. А вот верблюд с Ловчим...
  Верблюд с Ловчим представляли собой живописнейшую картину, достойную кисти великого... даже не знаю, кто бы за такое взялся! Причем, предварительно выжив из ума. В нормальном состоянии рассудка за это гениальное творение лучше не браться - не получится, и не пытайтесь. Но картинка была что надо. Я даже поскромничала - что там картина! Скульптура! Памятник! Нерукотворный.
  Короче. О птичках. Припомните замечательные фольклорные сказки из нашего детства. Все смотрели их экранизации, черно-белые и цветные, совсем древние и не очень? Мультики тоже считаются. Кому с детством не повезло, включайте фантазию, больше ничем помочь не могу. Представляете хотя бы отдаленно, как по идее должна выглядеть избушка Бабы-Яги? Правильно, посреди темного-темного леса, на одинокой поляне, такой ветхий деревянный домик, - совсем развалюшка, солома с крыши свисает, - правда, он еще жутко мобильный, благодаря своим пресловутым 'курьим ножкам'. Хотя про ножки ничего сказать не могу, этого я не разглядела, у меня голова была в другую сторону повернута. Но в целом все очень даже соответствовало. Лес был темным, домик - ветхим, а на крыше... Не помните, там по идее не полагалось коту сидеть или какому-нибудь филину? Надеюсь, что нет. Если да, то - мои соболезнования.
  Вокруг избушки бегала и причитала бодрого вида сморщенная старушка, размахивая руками, топая ногами, пристукивая клюкой и ругаясь на чем свет стоит.
  - Ах ты, бесстыдник! Разбойник проклятущий, чтоб тебе пусто было! Ты чего туда залез?! Ладно, сам, да еще и верблюда с собой затащил! А ну слазь, кому говорю!
  На крыше домика сидел... нет, лежал... или торчал? Тьфу, блин, короче - распластался, широко раскинув копыта, наподобие детской карусели в парке аттракционов, несчастный, абсолютно ополоумевший верблюд. Похоже, радость полета его доконала. Он не издавал ни звука, совсем не шевелился, но физиономия была очень выразительная - одни только выпученные глаза чего стоили! Про отвисшую челюсть и высунутый язык вообще лучше не говорить - это зрелище не для слабонервных. Нет, с такой дурацкой мордой его бы в парк аттракционов не взяли.
  На его спине гордо восседал Ловчий, он же медный всадник, он же - каменный гость. Он тоже молчал и не шевелился, с честью выполняя функции элемента местной архитектуры, даже челюсть не оттопыривал и язык не вывешивал - видать, воспитание не позволяло. Но запрет на самовольное изменение оттенка кожи не содержится ни в одном учебнике по этикету, местных дизайнеров-колористов тоже поблизости не наблюдалось, так что все было в пределах нормы, даже его безумные глаза, которые упорно пытались покинуть пределы побагровевшего лица. Но поскольку их оттенок тоже колебался в цветовых границах красной палитры, общей картины это никак не нарушало.
  Все это великолепие нарушала лишь скрюченная бабулька, ни на секунду не прерывающая свой страстный монолог о чудовищном акте вандализма, потрясший ее и без того шаткую избушку и нервную систему. А наиболее удачные моменты своей речи она пыталась подкрепить действием, время от времени взывая к совести обидчика, и постукивая клюкой по лбу верблюда. Правда, с инстинктом самосохранения у нее было все в порядке, поскольку постукивала она легонько и осторожно, в основном, чтобы привлечь к себе внимание ушедшего в нирвану животного, на Ловчего же замахиваться не решалась.
  - От паразит! Слышь, чего говорю?! А ну слазь давай!
  - Бабуль, - вмешалась я, - не слезут они, не ругайся.
  Бабка, не предполагавшая наличие зрителей на еще пару минут назад одинокой и заброшенной поляне, замерла как вкопанная. Я сначала даже подумала, что ее столбняк хватил, но скоро поняла, что ошиблась - в полной тишине, внезапно повисшей над поляной, раздавался мерный стук, напоминающий бой... нет, не барабана, скорее, тамтама или литавр. Замерев на месте, бабка не прекращала постукивать верблюда, - хорошо еще, что клюкой, а не волшебной палочкой, иначе еще чуть-чуть - и гулять нам по миру с полноценной ударной установкой вместо мудрого говорящего животного, а согласитесь, мудрый говорящий барабан - это слишком даже для нашей пестрой компании!
  - Ба... бабуля! - попыталась я попасть в фокус остолбеневшей пенсионерки. - Раз-два-три - отомри!
  Бабка вздрогнула. Ты смотри, подействовало!
  - А ты еще кто такая? - она подозрительно сощурила крохотные глазки, уперев руки в боки, отстав, наконец, от несчастного верблюда.
  Я только открыла рот, но было поздно. Бабку понесло. По следующему кругу.
  - Ты только посмотри, что за разбойники! Всю избушку раскачали! Эй! Ты чего туда залез?! Чего залез, спрашиваю?! Ну ладно сам, но еще и верблюда...
  - Стоп! - оборвала я монолог бабки, грозивший стать бесконечным. - Бабуль, все в момент уладим. Ловчий! Ты какого туда вперся?! Ну ладно - Ворчун, он верблюд, у него ума нет, но ты-то куда?!
  Ловчий окаменел окончательно - цвет его лица приобрел ровный меловой оттенок, со стороны даже начало казаться, что вот-вот с него посыплется штукатурка.
  - Хозяйка, у тебя совесть есть?! - возопил верблюд.
  - У меня?! Вы на себя посмотрите! Это ж надо - влезть на крышу махонького домика одинокой пожилой женщины! Чем вы только думали!
  - Да ничем мы не...
  - Вот и я говорю! - вторила мне бабка. - Еще и верблюда...
  - Да не влезали мы!!! - простонал Ворчун.
  - А что, взлетели, что ли?! - всплеснула я руками.
  Ворчун закатил глаза. Я хлопнула себя по лбу.
  - Бабуль, ну ты даешь, это ж надо так голову заморочить, я аж сама тебе поверила! Они правда ни в чем не виноваты.
  Бабка опешила.
  - Это как это?
  - Это так это! Бабуль, глаза разуй - никто никуда не влезал!
  - А как же... - она растерянно захлопала глазами, явно не ожидая напора с моей стороны.
  - А так! С неба они свалились, неужели не понятно!
  Бабка икнула и медленно оглядела скульптуру. Потом посмотрела на небо. Потом опять на них. Потом - на меня.
  - А не врешь?
  - Бабуль! Обижаешь! - пристыдила я бойкую пенсионерку.
  Она поджала сморщенные губки.
  - А ты почем знаешь?
  - Да я вместе с ними летела.
  - А чего тогда на них кричала?
  Я пожала плечами.
  - Говорю же, с толку ты меня сбила, да и потом... чего ж не покричать, коли повод есть?
  Бабулька хмыкнула, кивнула одобрительно, потом задумчиво поскребла лоб и...
  - Ладно, красавица, верю тебе на слово. Но, ежели правду говоришь, соколику твому несладко пришлось. Как бы его оттуда... Ну-кась, подсоби.
  Мы обошли по кругу экспонат, прикидывая, как бы его, - в смысле, их, - оттуда сковырнуть, поскольку сами они пока слезать не собирались, вернее - просто не могли. Лицо Ловчего из некогда багрово-красного, а потом кипельно-белого стало матово-зеленым, и это, как я поняла, еще не предел. Зато верблюд начал шевелиться... кстати, именно после этого цвет лица у Ловчего и поменялся.
  - Ворчун, а ну, прекратил ерзать! - рявкнула я. - Не один тут - видишь, человеку от тебя уже плохо!
  - А мне типа лучше всех?! - возмущенно просипел верблюд.
  - Да погоди, Ворчун... Ловчий, ты там живой?
  Статуя медленно кивнула. Потом наш каменный гость позеленел окончательно и заметно пошатнулся.
  - Эй, Ловчий, ты там того... не умирай, хорошо?
  - Девонька, да не переживай, не помрет он, - принялась меня утешать бабка. - Гляди, крепкий какой да статный. Только вот...
  Она сделала такую скорбную мину, что мы тут же воззрились на нее с живейшим интересом, включая Ловчего, который даже как-то бледнеть перестал - видимо, от любопытства.
  - Бабуль, не тяни! - выразила я всеобщее нетерпение.
  - Красавица, ты скажи, детки-то у тебя есть?
  - У меня?! - не поняла я.
  - Ну не у меня же! Так нету, что ли? Ой, девонька! Ой, красавица! - запричитала бабка. - Да за что ж тебе судьбина такая окаянная! Горе горькое, да кручина! Да во цвете лет...
  Мы с Ловчим переглянулись. Это ж надо так - из всего леса спикировать именно на избушку сбрендившей старухи! Да уж, не везет, так не везет! И ведь навскидку не скажешь, чей косяк на этот раз! Что самое смешное, я больше чем уверена, что сейчас наши мысли в кои веки совпали, несмотря на существенную разницу в... позициях. В подтверждение моих рассуждений Ловчий слабо улыбнулся.
  - Бабуль... Да погоди ты слезы лить, ты мне вот что скажи - у тебя избушка команды понимает?
  - Какие такие команды? - живо заинтересовалась бабка.
  - Простые, служебные. Ну, например, сидеть, сто...
  - СТОП!!! - что есть мочи заорал верблюд. Бабка охнула и плюхнулась на пригорок. Избушка замерла в полуприсяде.
  - Спасибо, Ворчун. Испытатели готовы?
  - Мы уже давно готовы! - простонал верблюд.
  - Ворчун, не ной. Вон, бери пример с Ловчего. Теперь все слушайте мою команду. Зверик, подлетай к Ловчему. Умничка моя! Ловчий, осторожно перекладывайся на Зверика. Сам справишься? О'кей, замечательно. Зверик, ровнее держись, теперь приземляйся. Бабуль, поднимай с пригорка свою пятую точку, принимай пациента.
  - А я?!
  - Ворчун, погоди!
  - Да сколько еще годить?!
  - Столько, сколько нужно! Избушка, си-деть! Ворчун, мол-чать! Избушка, ле-жать!
  Избушка накренилась, стряхивая с себя верблюда, внутри загромыхала мебель, посуда и прочая утварь. Хорошо, что я бабку делом заняла, а то бы она сейчас и мне клюкой по лбу настучала!
  - Земля-а-а-а!!! - утробный вой верблюда плавно перешел в ликующий вопль. Но оборвался, стоило лишь бабке обернуться. Ты смотри, выучка какая!
  Кстати, это все заценили. Я даже начала подумывать над зачислением бойкой старушки в наш отряд, но потом все же передумала. Конечно, дрессировщик из нее отличный, а целитель какой - и без всякой магии, между прочим!
  В этом мы в скором времени убедились. За Ловчего она взялась основательно. Поила его отварами, натирала мазями, примочки ставила, что еще - не знаю, меня отправили в баню. А когда я вернулась, намытая, напаренная и довольная жизнью, воин спал сладким сном. Если верить бабке, потому что внешне он очень походил на мумию или пешехода, попавшего под КамАЗ - это я про неимоверное количество бинтов, под которыми покоился спящий, а уж как там ему спалось - сладко или горько, одна бабка ведает.
  Немного успокоившись по поводу раненого, я с удивлением огляделась. Бабка хихикнула.
  - А ты думала, тут у меня разгром?
  Я кивнула. Интересно, а что мне еще было думать, после того, как избушка по моей же команде тут краковяк выплясывала? Да и гремело внутри не по-детски! Бабка снова захихикала. Подленько.
  - Ну-ка, возьми мою клюку. А теперь брось ее во-он в тот кувшин, что у стенки стоит. Да не промахнись!
  - Это зачем? - не поняла я.
  - Брось, говорю, сама увидишь.
  Я бросила. И увидела. Как пузатый кувшин, всплеснув ручками, 'сделал ножки'. С приличной скоростью! А потом встал на место, и замер, как ни в чем не бывало. Бабка аж причмокнула от удовольствия.
  - Вот так-то! Они у меня все такие, приученные!
  Да уж, а я удивлялась, как она Ворчуна приструнила! Да у нее тут всё, от печки до последней плошки, прошло обязательную строевую подготовку!
  - А как же...
  - Запрет на магию? Тю! - отмахнулась бабка. - Разве ж это магия? Это так, домашние шутки-прибаутки! Милые и безобидные. На них даже ОН не реагирует. А кроме этого я ни-ни! Видишь, даже над отварами не колдовала, - она неожиданно перешла на заговорщический шепот. - Красавица, повезло тебе с мужем! Зря я горевала, слезы лила. Жить будет, да еще как! О-го-го! - бабка хитро подмигнула. - Таких деток понаделаете - загляденье!
  Я набрала воздуха, чтобы возразить, но не успела. В сенях заржал вечно сующий нос не в свое дело верблюд и разбудил мирно спящего Зверика. Тот спросонья зашипел, верблюд от неожиданности засучил копытами и истошно заорал. Ловчий пошевелился, вздохнул и застонал во сне. Бабка выскочила в сени, стукнула верблюда, приласкала тигра, вернулась, шепнула что-то на ухо Ловчему, тот снова вздохнул и глубоко задышал. Повисла тишина, только слышно было, как в сенях мурлычет Зверик. Ничего себе оперативность!
  - А ты как думала? Иначе никак!
  Я только молча кивнула. Да уж, а еще недавно была уверена, что удивить меня невозможно. Никогда не говори 'никогда'. Я еще хотела поразмышлять на эту тему, но глаза начали предательски слипаться, и очередная светлая мысль так и осталась недодуманной. Ну и бог с ней. Утро вечера мудренее.
  
  
   Глава 6.
  
  Как приятно проснуться однажды утром и осознать, что жизнь прекрасна! Даже если всё вокруг изо всех сил противится этому позитивному тезису, всячески пытаясь его опровергнуть. Согласитесь, выжженная пустыня, страшенные твари, а также бесконечные скачки по пространственным дырам не очень-то способствуют повышению настроения. Тогда на помощь приходит очень полезная штука, называется она 'врожденный оптимизм', но пользоваться им тоже надо с умом - чтобы он раньше времени не задолбался вытаскивать вас из бездны отчаянья, подкармливайте его хотя бы иногда! Ну, чтобы у него было ощущение, что он не один вкалывает.
  У моего оптимизма сегодня был праздник.
  Нет, проснувшись, я прекрасно осознавала, где я нахожусь, сном или бредом мне ничего не казалось - видимо, я уже окончательно свыклась с окружающей меня действительностью. Что меня весьма порадовало. Но дело было даже не в этом. Дело в том, что мне здесь ужасно нравилось. И, что самое удивительно, повод для этого у меня был.
  Ни с чем не сравнимый аромат свежеиспеченного хлеба заполнил комнату, проник в мой сон, откуда меня и вытащил, ласково, нежно, трепетно и многообещающе. Пребывая в состоянии еще не совсем вменяемом, но уже абсолютно счастливом, я потянула носом, вдыхая запах земного рая, но этого мне показалось недостаточно, и вслед за носом потянулось все мое полусонное тело, пока не упало с кровати.
  В ту же секунду раздалось ржание верблюда, но за ним последовал характерный глухой стук, и хохот прекратился. Я разлепила веки. И удивленно заморгала. Не знаю, как бабке это удалось, но за ночь избушка стала намного светлее. И, как мне показалось, шире. Раза в полтора. О том, что все было начищено-наблищено, даже говорить не стоило - все было готово к приему дорогих гостей, высокого начальства или посла дружественного, но очень далекого государства. Поневоле сам себе завидовать начнешь!
  - Проснулась, красавица? - услышала я ласковый голос заботливой бабки. - Вот и молодец! А мы как раз завтракать собирались! Как раз, пока оченьки омоешь, и самовар подоспеет.
  Я так поняла, это меня умываться погнали. Без проблем, слушаюсь и повинуюсь! Как-то странно на меня вся эта доброжелательная атмосферка действовала - начисто отбивала охоту спорить. Хотя - что тут странного? Хорошо, что только атмосферка - вон Ворчуну эту охоту сама бабка отбивает. Половником, периодически. Правильно, борзометр чинит.
  Второй раз меня просить не пришлось - я встала, пожелала присутствующим доброго утра и вымелась на улицу. Не знаю, почему я не боялась оторваться от отряда и выйти из дома без сопровождения - на случай грядущего перемещения, - видимо, не проснулась еще. К тому же банька была рядом и... Правда, банька! Настоящая! О Боже, я люблю этот мир, честное слово!
  - Бабуль! - заголосила я вне себя от счастья. - А в баньке можно попариться?
  Бабка показалась на пороге избушки.
  - Отчего ж нельзя? А для кого ее с утра пораньше истопили?
  Я аж заскулила от радости. Не знаю, что меня так накрыло, вроде, таскаясь по пустыне, недостатка в жаре никто не испытывал. В воде - дело другое. Но... да о чем там говорить, это же баня! А что может быть лучше и желаннее для русского человека, сбивающего ноги по чужому миру, который ко всему прочему, еще и пребывает в состоянии катаклизма!
  - Тебя веничком попарить?
  Я закатила глаза только от одного предвкушения.
  Бабка кивнула и пошла готовиться к 'водным процедурам'.
  Вот почему во всех сказках... ну, почти во всех, Бабу Ягу изображают отрицательным персонажем? Это ж добрейшей души бабулька, честное слово! И спать уложит, и в баньке попарит... Кстати, в сказках она тоже примерно так себя и ведет, правда потом на радостях дорогим гостем закусывает. Нет, я понимаю, после баньки царевичей хомякать намного гигиеничнее, чем потных и грязных да прямо с лошади, но с другой стороны - может, они сами виноваты? А нефиг злить добрую старушку! К тому же история лицемерно умалчивает, что там за царевичи были - может, бабка, строго придерживаясь своей диеты, ценную услугу государству оказала! Вот я ночь переночевала, и - ничего! Правда, в баньку меня только сейчас поведут... И, кстати, что-то я Ловчего сегодня не видела...
  Я потрясла головой. Бред какой-то! Давайте теперь добрую бабушку подозревать во всех смертных грехах! Хороша гостья, нечего сказать! Ее тут холят да лелеют, а она из себя капитана Кука строит! Отчитав себя по полной, я смело вступила в баню...
  - Ой...
  Именно что 'ой'. Ой ты гой-еси добрый молодец! Ну, это если уж быть точнее, в соответствии с местным колоритом. Никак Иван-Царевич с прошлого сезона остался? Предыдущий гость? Типа настоящий мужчина должен быть выдержан, как коньяк? Или столько на лошади скакал, что его теперь выпаривать долго надо? Тьфу ты, это ж надо таким гадостям в голову лезть! Это еще что за гастрономический подход к мужчинам?! Навспоминалась сказок!
  Хотя... я б такого сама съела, честное слово! Или... не съела. Но 'пиднадкусывала' бы, точно. Ну очень аппетитный, нельзя таким быть! Это ж издевательство над всем местным женским населением! А с другой стороны - какое тут население? Бабка только, да... я теперь. Всё. Простите, робяты, но со спасением мира повременить придется. Остаюсь здесь жить. Насовсем.
  Однако, к моему превеликому сожалению, первый шок от такой приятной неожиданности отступил слишком быстро - я даже полюбоваться толком не успела, как включился разум - чтоб ему пусто было! Он мне быстренько растолковал, что, во-первых, для 'долго выпариваемого царевича' этот красавчик слишком хорошо выглядит - уж больно свеж и доволен. А во-вторых, какой он нафиг царевич! И, наконец, в-третьих - валить отсюда надо, пока он обливается ледяной водой из чана и меня не видит. Не подумайте, никакими фобиями я не обладаю, и от красивых мужчин, да еще в такой... мм... обезоруживающей обстановке, мне сбегать не то, что не доводилось - в другое время и в голову бы не пришло! Но сейчас... первое, что сделал мой разум при выходе из столбняка, это, зараза такая, включил режим идентификации объекта, в результате чего неизвестный был в момент опознан и... признан верным соратником, что охладило мой пыл посильнее, чем его ледяной душ из чана. Я, конечно, все понимаю, отношения у нас в коллективе те еще, но заводить роман на работе - это уже слишком. Также как и командиру отряда, кем я на данный момент являюсь, нагло пялиться на обнаженных членов... ой, я не то хотела сказать! - ну, в смысле, бойцов, членов отряда, - в общем, не по-товарищески это будет. Ффух! Сказала. Короче, валить мне пора. Что я и сделала. В полном смысле слова. Свалила. Второй чан. Пустой, правда - тот, что у входа стоял. И ведь незаметно стоял, внимания не привлекал... до поры до времени. А как упал - мама родная, грохоту с него!
  Быстро сбежать, воспользовавшись ситуацией, я даже не попыталась - рефлексы у Ловчего ого-го, кто раз его видел в деле, больше никогда не забудет. Еще подумает, что лютый ворог просочился, и этим тазиком меня и ухайдокает! Я, конечно, понимаю, обнаженная натура, да к тому же не абы какая - действительно, сильное зрелище, достойное того, чтобы стать последним кадром, запечатленным угасающим сознанием перед смертью, но умирать во цвете лет, будучи пришибленной банным тазиком, я категорически отказываюсь! Равно как и вообще умирать. Ну, по крайней мере, в ближайшие лет пятьдесят.
  А вот у Ловчего на этот счет, видимо, было другое мнение. Что с ним творилось, я не видела - устроив 'биг-бадабум', я очень сильно зажмурилась, и еще руками глаза прикрыла - типа, не смотрю, не вижу, и вообще - в домике я. Правда, долго 'прятаться' и соблюдать прочие меры предосторожности у меня не получилось по вине... нет, не Ловчего - он сам застыл в столбняке, как жена Лота... хотя сравнение неудачное, в данной-то ситуации! Лучше будет так - как воин, окаменевший под взглядом Горгоны. Ой, что-то я увлеклась! Да оно и понятно, при такой... мм... композиции! Всё, полюбовалась и будет. Продолжаем разговор. Короче, 'прятаться' долго я не смогла потому что... да не смогла, и всё. Любопытство заело. Чего это я прячусь, а меня никто не ищет. И не орет даже. Может, его уже родимчик хватил - баня все-таки, тут с эмоциями вообще поосторожней надо, рефлексы рефлексами, а ну как сердечко у воина прихватит? Он у нас, конечно, супермен, но мало ли какое у него уязвимое место? Вон, Ахилла, например, пятка подвела, а каким воином был героическим! А Кащея Бессмертного, так вообще - яйцо. Ну, в смысле, волшебное... с этой... с иголкой. Блин, да что же я никак сосредоточиться не могу! Так, ладно, он там жив?
  Не отнимая рук от лица, я приоткрыла один глаз, выглянув в щелку между пальцами. И еле удержалась от соблазна поглазеть в открытую. А зрелище того стоило.
  Ловчий, с абсолютно диким выражением лица, стоял в клубах пара. Красный, даже багровый - со стороны могло показаться, что это он так от злости кипит, даже дым с него валит. Конечно, теоретически я понимала, что и то и другое - следствие посещения бани и обливания ледяной водой, но вид у него был о-очень впечатляющий!
  - Ловчий... - собравшись с духом, пропищала я. - А мне уже можно глаза открывать? А то я еще чего-нибудь сшибу по дороге... Я не буду смотреть, честное слово!
  Ловчий засопел, старательно прикрываясь тазиком.
  - И вообще! - продолжала я. - Я, между прочим, не виновата, это меня бабушка в баню отправила, откуда я могла знать, что тут... не женский день? Хоть бы объявление на входе повесили!
  Он беспомощно захлопал глазами, не понимая, о чем, собственно, речь, чем я и воспользовалась. Вторая попытка моего улепетывания из бани, слава богу, увенчалась успехом.
  Однако далеко я не убежала - на выходе столкнулась с нашей старушкой-веселушкой. Бабулька встретила меня весело и радостно, с заговорщическим хихиканьем подмигивая по очередности обоими глазами, как огоньки семафора на переезде.
  - Ну чаво, миленькая? Полупцевать тебя веничком? Или погодить?
  Я чертыхнулась сквозь зубы.
  - Вместе годить будем, бабуля. Там, вроде как, занято.
  - Тю! - отмахнулась бабка. - Это разве занято? Это ж свои! Али тебе банька не понравилась? - вдруг забеспокоилась она.
  - Да нет, что ты, бабуль, банька - супер! - заверила я погрустневшую бабульку. - Правда, я дальше предбанника ничего не видела... ну, говорю ж, занято там! - с нажимом повторила я.
  Бабулька принялась хихикать с удвоенной силой.
  - Дальше предбанника не ступила? - затараторила разрумянившаяся старушка. - Ну и правильно, дело молодое, а предбанник - это ж самое, что ни на есть удобное место... Только погоди, чавой-то быстро вы управились, - она нахмурилась. - Неужто я твоего красавца не долечила? Видать, сильно он о крышу приложился! Ну ничего, это мы поправим...
  - Бабуль, ты чего несешь?! - наконец, смогла я вставить слово в ее сверхскоростной монолог.
  - Чегось? - бабка тут же замолчала и явно принялась думать, с какой стороны лучше подойти к ответу. Потом недоуменно уставилась на свои руки. - Веник... - неуверенно ответила она, обескураженная моим вопросом. - Веник несу... березовый. Говорю ж, лупцевать тебя будем! Иль передумала?
  Я закатила глаза.
  - Да вижу я, что веник. Я не о том.
  - А о чем? - живо заинтересовалась бабулька.
  - Да ни о чем уже. Не важно, - махнула я рукой, понимая всю бесполезность спора с настырной хозяйкой, и пытаясь деликатно закрыть щекотливую тему.
  Но не тут-то было. В бабку будто бес вселился.
  - Так ты скажи, касатика твого надо долечивать, али как? - не отступала она.
  Кстати, по поводу лечения, она правда оказалась специалистом выше всяких похвал. До меня только сейчас дошло, что, пялясь на обнаженную натуру моего... компаньона, я не заметила на нем практически ни одной царапины - это если учесть, что, когда я его видела в последний раз, он был перебинтован с головы до пят. Я, конечно, не приглядывалась особо, но тем не менее.
  - Бабуль! - я даже растрогалась, неожиданно для себя самой. - Спасибо вам за Ловчего - как вы его, однако, быстро подлатали! Я с ним, правда, еще не говорила, но, думаю, с ним все в порядке. Он как выйдет - расспросим.
  Бабка облегченно вздохнула.
  - Ну вот, а я уж испужалась, думала, чего не так. А как он... ну, это я так спрашиваю, как дохтур - может, чего подправить надо?
  - В смысле?
  Бабулька снова включила свои 'сигнальные огни', выруливая на скользкую тему.
  - Ба-буш-ка! - от раздражения на ее упорство и категорическое нежелание ничего понимать, я принялась чеканить слова. - Я не знаю, как у него обстоят дела с этим. И раньше не знала. Ни-ког-да. Я ему не 'дохтур'. И не любовница. И в баню я пошла - мыться. Пока его не встретила. А потом тут же - вышла. Сразу.
  - Чегось? - у бабки стало такое выражение лица, будто ей на День Рожденья вместо кайфового спортивного велосипеда со всеми прибамбасами, подарили парашют для Барби. Хотя... нафиг ей спортивный велосипед? Что-то у меня со сравнениями сегодня не очень... Совсем мозг вынесли!
  - Тогось! - поддразнила я незадачливую сводницу.
  - Так вы чего... - начала прозревать бабка. - Так вы... ничего?
  - Ну наконец-то! - я воздела руки к небу.
  - Так погоди, я не поняла, - бабка быстро приходила в норму, с новой силой набирая обороты. - То есть, вы вообще никогда? То есть, он - не твой? А чей?
  - А я почем знаю? - пожала я плечами. - У него память до нашей встречи отшибло.
  - Это, стало быть, ничей... Так это что же... Ничей?! Так значит, ничей и - не твой? - бабка отчего-то начала сердиться.
  - Ну да...
  Она какое-то время сверлила меня взглядом, потом покачала головой и весомо изрекла:
  - Ну и дура.
  Я открыла рот, чтобы ответить... хотя нет, кажется, у меня просто челюсть отпала от возмущения на такой несправедливый наезд. Не знаю, каким потоком бы я разразилась - в таких ситуациях меня просто несет, и я сама не всегда успеваю вникнуть в смысл мною же сказанного, - но положение спас Ловчий. Он просто вышел из бани. Спокойно и с достоинством, будто ничего не произошло.
  - О, женский день, - воспользовавшись паузой, вызванной сменой действующих лиц, объявила я и юркнула в баню.
  
  Когда я вернулась в домик, первым встретил меня мой ненаглядный Зверик, преданно поджидающий меня в сенях. К его чести сказать, ни кидаться под ноги, ни на плечи запрыгивать он мне не стал, что, учитывая его размеры, могло бы привести к весьма неприятным последствиям. Только радостно замурлыкал, за что был тут же поглажен по голове и почесан за ухом. Что интересно, мурлыканье - это был единственный звук, который издавала моя киса - нет, на самом деле, его голосовой аппарат был вполне развит для... мм... кошки его породы, но он был на редкость неразговорчивым, что делало его еще более очаровательным.
  Зато за него отрывался Ворчун. И сейчас, увидев меня, он тоже очень обрадовался, но, в отличие от Зверика, не тихо, а громко. Правда, о чем он хотел возвестить, осталось для меня загадкой, поскольку смысл его пламенной речи затерялся на фоне его же чавканья, иными словами - потонул в похлебке, заботливо приготовленной бабкой и налитой в корыто болтливому верблюду. Переспрашивать я не стала, только пожелала ему приятного аппетита и, не прекращая почесывать за ухом прильнувшего к моей ноге Зверика, прошла в горницу.
  - С легким паром, красавица! - весело встретила меня бабулька. - Ну-ка давай к столу, у нас уж и самовар поспел!
  Самовар действительно - поспел. Он сиял начищенными боками, пускал пар через узорную крышечку и чуть не пританцовывал от радости, нетерпения и... гордости, показывая всем своим довольным видом, что он - поспел. Примерно такая же энергетика шла от... Ловчего. Он, правда, ничего такого показывать не собирался, но сиял не меньше, сидя в расшитой рубахе, да еще и после доброй баньки, начищенный - наблищенный, - одним словом, вылитый Иван-царевич, да и только! Кстати, вот стопудово, встретила бы его где-нибудь на нейтральной территории - ни в жизнь бы не узнала!
  Хотя, честно говоря, насчет Иван-царевича я несколько погорячилась. С копной длинных, до пояса, иссиня-черных волос, смуглой бронзовой кожей и слегка - совсем чуть-чуть - раскосыми ярко-синими глазами он был похож на героя русской народной сказки не больше, чем Ворчун - на его богатырского коня. Вот на персонажа картин Валеджо - другое дело... это я про Ловчего, а не про верблюда, ясен пень. Ворчун вообще, по-моему, мало, на что похож! А вот мой воин... Я даже - нет, не то, чтобы уж замерла, это сильно сказано, но на паузу встала, что есть, то есть. Прямо на пороге, в дверях - оттуда ракурс хороший, практически, все внутреннее убранство избушки видно. Но мне все и не надо было, я вполне осталась довольна увиденным, поскольку... Ну наконец-то я его разглядела! То наше столкновение в бане не в счет, я и увидеть-то ничего не успела, кроме наливающихся кровью глаз, горящих в клубах пара. Про наше путешествие я вообще молчу - он был весь то в крови, то в песке, да и потом, надо сказать, ситуация не способствовала. А сейчас... скажу сразу, он был... вполне ничего. А если не сразу, а немного приглядеться или поразмыслить, то - о-очень ничего! Действительно, полное ощущение, что сошел с картин Валеджо или другого мастера, пишущего в жанре фэнтези, желательно с военной тематикой. В принципе, это было заметно и раньше - мускулатура у него всегда была что надо, такую красоту не спрячешь, да и пластика настоящего воина, гибкая, но при этом решительная и уверенная, тоже не оставляла никаких сомнений в его, так сказать, профессиональном ориентировании. А вот что меня удивило, так это его... лицо, вымытое и вылеченное бабкой от шрамов и порезов. Сейчас его кожа была гладкая, матовая, отливала бронзой, но это еще что - его черты лица были на редкость правильными и даже - да что там, в самом деле - красивыми. Причем, эта красота была не холодная и картинная, как у тех же рафинированных царевичей, а - живая. Не животная, нет, не дикая, но - именно живая. Не знаю, как это объяснить, но тогда на фоне всего этого сказочно-любочного великолепия, всех этих плошечек-чашечек-скатерочек-самоварчиков и прочих почти мультяшных аксессуаров избы 'а-ля рюс', это чувствовалось очень явственно, будто как раз он, а не я - был из другого мира. Я даже захотела снять с него эту рубашку... да нет, не в этом смысле, чисто ради сохранения стиля... хотя и в этом смысле, наверное, тоже. Так, стоп! Проехали. Некогда заигрывать, тут отечество в опасности! Наградив своего соратника героически-брутальным взглядом в духе Бэтмэна... хотя не знаю, как это выглядело со стороны, но я очень старалась, даже ресницами не хлопала - я присоединилась к общей трапезе.
  Кстати, большое спасибо бабке - аромат свежеиспеченного хлеба, парного молока и прочей вкуснятины, наполнял комнату, а также мое сознание, вытесняя все остальные мысли и желания, теряющие на его фоне свою актуальность. Вот и отлично!
  Погрузившись в атмосферу кулинарного рая, я со спокойной совестью всецело предалась священному чревоугодию. Кстати, я заметила один потрясающий нюанс - все, чем меня потчевали в этом мире, было на редкость вкусным - видимо, их ненаглядный Мистерий, демиург этого всего окружающего меня великолепия, был не дурак похавать! Надо все же как-то побыстрее спасти этого достойного бога, скорее всего, толстого, но симпатичного - так, по крайней мере, он уже рисовался в моем воображении. Да, хорошо бы потом, перед тем, как вернуться в свой мир, обзавестись каким-нибудь допуском, типа клубной карты, дающей возможность наведываться сюда почаще, не дожидаясь, пока меня опять молнией шибанет! Как проголодаюсь, например, или хотя бы - по праздникам. Кстати, надо будет потом такую фишку выклянчить. Ну должны же меня будут, в конце концов, как-то отблагодарить за спасение мира!
  Надо сказать, этот кратковременный припадок мании величия оказал очень даже положительное влияние на ход моих мыслей, направив их в нужное русло. Конечно, в избушке было хорошо. Настолько, что хотелось остаться... не навсегда, конечно, но хотя бы на несколько дней, чтобы пожить по-человечески. И бабулька была не против - не так уж и часто в ее глушь гости забредают, а такого, чтобы они с неба падали, вообще никогда не было... до недавнего времени. Но, как говорится, враг не дремлет, а сидеть на печи да тягать калачи - стратегия не достойная героев. Хотя история знает такой пример, как Илья Муромец - но это не в счет, он по инвалидности, а Ловчий у меня, спасибо бабульке, жив-здоров и доволен жизнью. Хоть сейчас седлай богатырского коня... или верблюда, на худой конец, и - в бой!
  На этой патетической ноте мы с бабкой расстались. Правда, она нас отпускать не хотела, да и наши ряды, признаться, слегка дрогнули, когда она вытащила на стол бутыль с местной 'горилкой'. Ворчун заголосил прямо из сеней, что останется здесь навечно, правда за этим воплем последовал другой, еще более пронзительный - Зверик продемонстрировал отступнику свои замечательные зубки, сверкнув ими в темном углу, и инцидент был тут же улажен, мне даже не пришлось делать внушение, а бабке - хвататься за половник. Что меня порадовало, Ловчий на самогон вообще никак не отреагировал, хотя... кто его знает, у него же память отшибло, может, он просто не знает, что это такое? Развивать эту тему я не стала, только почесала за ушком Зверика, в благодарность за молчащего верблюда. Впрочем, скоро Ворчун успокоился, как только увидел, что бабка собирает нам 'гостинчик' - котомку всякой вкуснятины и... маленькую фляжку самогона. Которую я тут же перепрятала - на всякий случай, в дороге всякое может случиться. Особенно в такой, как у нас. Ворчун надул губы и уже хотел что-то сказать, но передумал, покосившись на мою кису. Последний раз вдохнув воздух сытой и спокойной жизни, мы двинулись дальше.
  
  
  Чтобы нам легче было идти, бабулька снабдила нас замечательным артефактом - тоже в духе народных преданий. Клубочек. Нить, правда, была не золотая - да и на Ариадну бабка не тянула, но, по идее, он должен был катиться, показывая нам верную дорогу. Но бабка предупредила, что не использовался он очень давно, да и у Скрюмира никогда не был, так что за качество навигации она не отвечает. Капризничать мы не стали - как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, тем более что ни на какие презенты мы вообще не рассчитывали.
  
  Короче, двинулись мы дальше.
  
  
  
   Глава 7.
  
  'Ты катись, катись, колечко, по весеннему крылечку...'
  'Лети, лети, лепесток, через Запад, на Восток...'
  Блин, ну что за ересь в голову лезет, мне про клубочек надо!
  Вот ведь, бабулька, механизм подарила, а как он заводится, не рассказала - склероз у нее, что ли?! Эх, ее б в наш мир - она б на рынке подержанной техники реально дала б стране угля! Сколотила б наша бабулька 'бабулек' на ремонт своей... гм... недвижимости, - хотя нет, так назвать ее избушку-побегушку язык не поворачивается, - а этот ей ремонт может ой как понадобиться, если такие 'Иваны-царевичи' на своих 'Сивках-Бурках' как снег на голову падать повадятся... А то и полноценное жилище б себе приобрела - вот только к чему оно ей? Ноги к нему все равно не приделаешь, да и избушка скучать будет без хозяйки... Ну вот, опять я невесть о чем думаю, вместо того, чтобы...
  - Ворчун! - 'припрягла' я к этому неблагодарному делу верблюда. Правильно, как говорил один мой друг, 'пусть лошадь думает, у нее голова больше'. Ну, лошадь, не лошадь, а...
  - Чего? - недовольно фыркнул он. Чего-то нехорошее подозревает... С чего бы это вдруг?
  - Ты, случайно, не знаешь, по какому принципу волшебные клубочки работают? - на голубом глазу спросила я.
  Он аж встал на месте, как вкопанный.
  - Ну... - верблюд хлопал глазами, растерянно сопел, и, как мне казалось, силился подобрать нужные слова, чтобы они могли хотя бы приблизительно выразить его эмоции и, вместе с тем, чтобы их можно было бы произнести в приличном обществе. Если с первым он еще мог справиться, то вторая задача, судя по всему, оказалась для него непосильной.
  - Что 'ну'? - переспросила я, когда его пауза стала такой долгой, что весь МХАТ бы обзавидовался.
  - Ну... - повторил он с возрастающим накалом страстей, которые все еще пытался сдержать. - Ну... хозяйка, ну ты вообще! - выдохнул Ворчун.
  Джентльмен!
  - ?
  Да, именно с такой репликой и обратился к нам наш великий воин. Вот чем мне он нравится - говорит мало, но так емко, что... лучше б вообще не говорил. Вот как сейчас - молча вроде бы подошел, но ТАКОЙ взгляд сделал, что мы с верблюдом сразу же почувствовали себя одноклеточным. Причем, одновременно. Причем, одним. На двоих.
  Молча взял у нас клубок, повертел, посмотрел, потом - р-раз! - кинул на дорогу. И всё. Просто кинул... Клубок покатился.
  Мы с Ворчуном переглянулись. Ну да... делов-то!
  Воин на наши 'гляделки' не обратил ровным счетом никакого внимания, а просто пошел вслед за клубком. Я только сейчас заметила, что он и раньше шел впереди нас, даже когда мы этот клубок еще не бросали, и, кажется, даже не сомневался в правильности дороги...
  - Ловчий... А куда ты идешь?
  - ?
  - Ах, ну да... понимаю, глупый вопрос... - я сунула верблюду под нос кулак, дабы его комментарий так и остался невысказанным. - Я имею в виду... Откуда ты знаешь, куда надо идти?
  Он пожал плечами.
  - Я и не знаю...
  - Но как же?..
  - Я и раньше не знал, - невозмутимо пояснил он, - но мы же пришли...
  Ага. Вот оно как. Ну да, резонно. Логика непогрешимая. Впрочем, спорить не буду - у меня и такой нет.
  Я вздохнула. Ну вот, в кои веки можно было ощутить себя настоящей Аленушкой - которая идет себе идет, полагаясь не на свои собственные глаза, которые вечно куда-то не туда глядят, а на сильного воина... можно сказать, богатыря... В том смысле, что идет, на богатыря полагаясь, а не в том, что глаза на него глядят...
  Хотя... после того, как его отмыли, одели, да подлечили, на него и поглядеть-то не грех - глаз радуется!
  Хм, как много нам открытий чудных готовит просвещенья век...
  Да, мне в этом мире еще просвещаться, просвещаться и просвещаться! Чувствую, выберусь отсюда просвещенной... нет, даже просветленной. Как Будда. Или... как примерный пациент психиатрической клиники. Или как пациент, считающий себя Буддой... Тьфу! Ну вот, заклинило... Ну надо так, смотреть в спину такого красавца и думать о Будде и психиатре... Все-таки права была бабка, действительно дура...
  
  Я тряхнула головой, пытаясь абстрагироваться от ненужных мыслей, а также заодно... нет, не пораскинуть мозгами (какой-то совсем зверский каламбур получился, хорошо мои спутники мысли читать не умеют), а просто прикинуть, где мы вообще находимся.
  Место было очень милое, а по сравнению с той локацией, по которой мы путешествовали ранее, так вообще замечательное. Во-первых, никаких песков - только мягкий травяной покров, по которому идти - одно удовольствие. Во-вторых, никакого пекла - раскидистые кроны деревьев надежно скрывали нас от солнечных лучей, которые, впрочем, лились таким мягким, нежным светом, что от них и прятаться-то не надо было... И, наконец, в-третьих, здесь не было никаких звероящеров, птеродактилей и прочих злобных тварей, так и норовящих полакомиться нами-любимыми, и это было просто замечательно!
  Мое настроение повышалось с катастрофической быстротой, на меня даже верблюд начал как-то недоверчиво коситься. А ну и пусть! Еще я буду под какое-то копытное подстраиваться, да комплексовать по поводу того, что он обо мне подумает! Меня вон, не заботит, какого мнения обо мне Ловчий... Кстати, а какого он обо мне может быть мнения? Хм... думаю, после того, что я с ним сделала - далеко не лестного... особенно после того случая в пещере, когда я в хвост дракона меч воткнула... Да и не только после того... Хотя - кто их, великих воинов, разберет?
  Вон, Орфей за своей Эвридикой аж в самый ад спускался, хотя не думаю, что у нее характер при жизни был сахарным, учитывая, что в момент спасения она повела себя, мягко говоря, не умно - устроила ему на ровном месте сцену ревности, переходящую в бурную истерику - и это после того, что он для нее сделал! А потом, в конце концов, так вообще всю операцию по собственному же спасению сорвала. И он еще о ней страдал! Вот и пойми, что нужно мужчинам?
  Хотя... нет, если бы я была на ее месте, Орфей, наверное, сам от меня бы в ад сбежал, не дожидаясь, пока драгоценная супруга почить изволит... А уж если б я все-таки скапустилась, такой бы праздник устроил - три кифары бы порвал на радостях! Или на чем он там играл... И уж точно, в ад бы за мной не поперся... разве что проверить, точно ли я там, хорошо ли охраняют, и не собираюсь ли я, не дай боги, свалить в самоволку...
  Я задумчиво прищурилась.
  - Ловчий... А у тебя девушка есть?
  Он на мгновение запнулся - не то споткнулся обо что-то, не то мой вопрос его так потряс... хотя чего там, нормальный вопрос, по-моему - вот я понимаю, если бы я Ворчуна об этом спросила! Впрочем, мало ли...
  - Ловчий... Ты там... чего?
  Нет, любопытство меня погубит. Вот только что подумала о том, что возможно, вопрос не очень корректный, что он может быть для него болезненный - не в том смысле, что девушки на него внимания не обращают - нет, это исключено, таких дур, как я, еще поискать надо... А может, все гораздо серьезнее? Ну, вдруг он, такой вот сильный и могучий воин, потерял свою любимую при каких-нибудь трагических обстоятельствах? Да, я об этом подумала - пусть даже после того, как задала вопрос. Даже пожалела о том, что задала. И тут же - переспросила, когда он не ответил. Вот как это понять?! А просто. Говорю же - точно, умру от любопытства. Даже знаю, как это произойдет. Правда, вскрытие, возможно, покажет, сотрясение мозга, или еще какую-нибудь травму, несовместимую с жизнью, нанесенную мне кем-либо в состояние аффекта, но я, честно говоря, даже в претензии не буду, ибо буду точно знать, что заслужила. Потому как истинная причина моей смерти будет - любопытство. А все остальное - лишь последствия...
  Мой великий воин неловко пошатнулся. Та-ак... это еще что?!
  - Эй... - осторожно поинтересовалась я, нагоняя его. - Ты там как?
  Он остановился. Выглядел он, честно говоря, не очень хорошо. Скажем так, совсем плохо. Ворчун со Звериком, быстро сориентировавшись, подскочили к нему с двух сторон, готовясь его подхватить, если что. Однако это не потребовалось. Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, потом выпрямился и собрался идти дальше.
  - Ловчий... - преградила я ему дорогу. - А что случилось?
  Он снова прикрыл глаза, так опустив ресницы, словно на каждой висел тяжкий груз.
  - Да ничего... так... - вяло пожал плечами. - Просто... я не помню.
  - Что? - не поняла я. - Что ты не помнишь?
  - Я не помню... - он прекратил играть в великого героя и позволил себе опереться на Ворчуна, - есть ли у меня девушка...
  Я взяла его под руку.
  - Да боги с ней, с этой девушкой, ты мне лучше вот что скажи, - нахмурилась я, - тебя бабка что, не долечила?
  Ловчий с совершенно ничего не понимающим видом потер лоб.
  - Бабка? Да нет, долечила...
  - Но тогда...
  - Это я просто про девушку стал вспоминать, вот мне и... - он еще больше побледнел, повисая на нас с верблюдом.
  - Ну, брат, у тебя и девушка, - покачал головой Ворчун. - Не завидую...
  Ловчий встрепенулся. Не то за любимую обиделся, не то его покоробило то, что верблюд назвал его братом, не знаю, но глаза как-то странно заблестели.
  - Да нет, вы не понимаете... Она... она... - воин вперил невидящий взгляд куда-то вдаль, его щеки вспыхнули, а блеск в глазах сменился лихорадочным огнем. - Она очень красивая, она... богиня... она меня любит... - его голова запрокинулась, ноги подкосились, и... мы с Ловчим рухнули на этот самый травяной покров, которым я восхищалась практически только что.
  Покров отказался действительно мягким. Даже мягче, чем Ловчий - не то у него мышцы были такие твердые, не то их просто судорогой свело... Одно утешало, что воин рухнул не на меня, иначе закончилось бы мое путешествие крайне бесславно. А почему я упала? Потому что как честный боевой товарищ, хотела его поддержать, но кто ж знал, что он в глубокий обморок завалится! А он завалился. Меня - нет, не завалил, он все-таки не совсем варвар, местами даже джентльмен... наверное. Ну, раз его такие девушки любят! Но я все равно упала - отцепиться не успела.
  - Хозяйка, жива? - подсуетился Ворчун, состроив обеспокоенную физиономию.
  - Я-то? Да что со мной сделается... - пробурчала я, поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды, только что выстиранной у бабки, травинки, соринки, и прочие радости моего падения. - А вот воин наш опять в нокауте... Только не говори, что это я опять во всем виновата! - мимоходом рявкнула я на верблюда.
  Он, как ни странно, промолчал, но очень выразительно прищурился и шумно засопел. Ага. Не говорит, но думает.
  - Ну? - нахмурилась я. - Давай, кораблик, излагай, втаптывай в грязь самолюбие венца творения. Что я опять не так сделала?
  Ворчун неуверенно начал переминаться с ноги на ногу.
  - Хозяйка, да мне откуда знать-то? Я ж не силен в вашей, человеческой медицине...
  - А в звериной силен? Ветеринар, тоже мне...
  Воин глубоко вздохнул и открыл глаза. Потом сел, непонимающе огляделся по сторонам и повернулся к нам, адресовав нам очень удивленный взгляд.
  - Простите... а что произошло? - тихо спросил он.
  До меня начало доходить. У него же амнезия! Ну да, все правильно, любое воспоминание, пробиваясь через глухую завесу, скрывающую его прошлое, вызывает у него приступ головной боли... Судя по тому, каким был приступ, он эту память очень сильно потерял... С собаками искать надо будет...
  - Ничего, ничего, - замахала я руками, опасаясь, что напоминание о том, в чем, собственно, дело, вызовет у него новый приступ. - Ты о кочку споткнулся неудачно...
  Верблюд закатил глаза. Ну да, а что мне было сказать? Что голову ему тут напекло? Или что он прилечь решил? Или...
  - Странно, - покачал головой Ловчий.
  Ворчун хмыкнул. Нет, честное слово, устрою я этой коняжке при случае разбор полетов! Ему полет над гнездом кукушки... тьфу, то бишь, на бабушкину избушку - невинным развлечением покажется, детским аттракционом в парке культуры и отдыха!
  - Ничего странного, - пожала я плечами. - Ты как себя чувствуешь?
  - Глупо, - признался Ловчий.
  - Это нормально, - кивнула я. - Голова не болит?
  - Да нет вроде... а должна?
  - Нет! - возможно, чересчур поспешно рявкнула я, даже верблюд подскочил на месте, но Ловчий на это почему-то не обратил никакого внимания - привык, что ли? - Пошли уже.
  Мы пошли.
  
  Шли мы, шли... недолго, кстати, шли. О досадном недоразумении, произошедшем с нашим великим воином, мы не заговаривали - он не спрашивал... ни о чем он не спрашивал, он вообще ни о чем не говорил, а я не задавала вопросов о его девушке. В какой-то момент я даже ощутила довольно чувствительный укол совести - все мои размышления о том, готова ли я пострадать за свое любопытство, привели к тому, что за него пострадал другой человек... который уже не единожды спас мне жизнь... Но совесть меня колола недолго. Я покосилась в сторону воина, вспомнила, что он там говорил о своей возлюбленной... Богиня, значит. Ждет его. Любит. Ну-ну... 'Меня царицы соблазняли, но я не поддался'... Да он мне еще спасибо сказать должен, что вообще о ней хоть что-то вспомнил!
  Да, вот еще интересно... он о ней все-таки вспомнил? Или тут же забыл? Тьфу. Думать мне больше не о чем! Уж, по крайней мере, спрашивать его об этом точно не буду! Богиня...
  Я фыркнула и прибавила шаг.
  Очень вовремя.
  Клубочек остановился. Ловчий, шедший впереди, тоже. Я на полном ходу буквально воткнулась в его спину.
  - Что за...
  Я замолчала на полуслове.
  
  Перед нами раскинулась поистине роскошная поляна, полная безумно красивых цветов...
  Поляна была широкая, пышные зеленые волны высокой сочной травы переливались на солнце, играли с его лучами, жили какой-то своей жизнью, радостной и беззаботной, дышали вместе с ветром, что время от времени проносился по траве, страстно, но осторожно гладил ее гибкое полотно, очень бережно, словно боясь повредить прекрасные цветы... А они были невозможно красивы. Высокие тугие стебли, скрытые листьями, которых почти не видно было в густой траве, так они были похожи, венчали большие мягкие лепестки, переливающиеся разными цветами, в зависимости от того, как освещали их солнечные лучи, как поворачивал их ветер, как падала на них тень от других цветов... Мягкие, бархатистые лепестки играли словно перламутр, становясь то нежно сиреневыми, то нежно розовыми, то голубыми, то желтоватыми, то кипельно-белыми...
  Я замерла при виде этого зрелища непередаваемой красоты...
  - Ворчун, ты живой? - тихо спросила я, понемногу приходя в себя.
  - Угу... - промямлил верблюд.
  - То-то же. Приобщайся к прекрасному, - вздохнула я, чувствуя, что еще не скоро выйду из состояния, близкого к эстетическому шоку.
  Ловчий глубоко вздохнул и шагнул вперед. На поляну. Мы последовали за ним.
  Вот сразу видно - воин! Ни слова восхищения! Верблюда, и того на лирику пробило! Идет теперь, отрешенно шевелит губами, не удивлюсь, если он стихи сочиняет - это я про верблюда. А воин - что ему! Что цветы, что верблюжьи колючки - одно... хм, одинаково, в общем. Все-таки он - варвар! Девушка его ждет, красивая... богиня... Какая она там богиня! Вон, Дон Кихот простую тетку обозвал своей дамой сердца, окрестил Дульсинеей Тобосской, и делов-то! Пошел подвиги в ее честь совершать... Конечно, просто так на мельницы кидаться не интересно, а с осознанием того, что 'это кому-нибудь нужно' - совсем другое дело. Вот и у этого, либо, такая же беда...
  Хотя... зря я на него так... Может, правда, какая-нибудь королевна страны далекой его ждет, любит, оплакивает... А он тут ходит, как неприкаянный, даже не знает, кто он и куда идет.
  - Эй, ты чего, хозяйка?
  Я шмыгнула носом.
  - Ничего... жалко его стало... - плаксиво пискнула я.
  - Кого? - захлопал глазами верблюд.
  - Кого-кого... - попыталась я взять себя в руки, но у меня получалось плохо. - Вон, этого, как его... бога вашего... Мистерия! - нашлась я. - Такой мир красивый создал, а из-за этого подлого Скрюмира все рушится!
  На меня уставилось несколько пар глаз, до краев наполненных восхищением и уважением - вот так вот, чужеземка, а так за их мир распереживалась... То-то же! Будут знать, как в предводителе сомневаться!
  Хотя, честно говоря, сама я себе сейчас не очень доверяла. Не то и в самом деле заваренный бабкой чай на организм иноземцев так действует, не то на свежем воздухе меня разморило, но за свои эмоции я сейчас отвечать не могла. То меня бросало в лирику, то накатывала обида на весь белый свет, и я никак не могла понять, что же было тому причиной, пока не почувствовала, как меня немилосердно клонит в сон. Не скажу, что к этому моменту мне все стало ясно - напротив, я вообще решила ни о чем пока не задумываться, раз ничего путного все равно в голову не приходит.
  И тут же предложила сделать привал. Прямо на середине поляны. Мои путники, как ни странно, спорить не стали - Ловчий после обморока шел как пыльным мешком из-за угла стукнутый и, судя по всему, был совсем не против того, чтоб немного отдохнуть, а верблюд - когда ж он от внепланового перекура отказывался? Один только Зверик прыгал, резвился и, кажется, чувствовал себя вполне бодро и свежо.
  Вот его мы и оставили сторожем. А сами...
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"