Ликушин Олег Серафимович. ... и былъ мнѣ Сонъ...

... и бЫЛъ мнѣ СОНъ...

Некоторые христианские эсхатологи, как говорят, "следуя Аристотелю, высказывали предположение, что душа, т.е. некий формообразующий принцип человека, как бы отмечает каждую вещественную частичку его тела, так что и в посмертном рассеянии они сохраняют индивидуальную печать". - С.Г. Семенова. Метафизика русской литературы. В 2 тт. М., 2004. Т.1. С. 231.

... И был мне сон, и увидел я, как из небытия к некоей точке, будто притягиваемые невидимым мощнейшим магнитом, неслись мельчайшие частички моего прежнего тела: огрызки ногтей, пучки и пряди остриженных волос, пылевые облака отшелушившейся или облезшей от увлечения солнечными ваннами кожи, капельки потерянной на порезах и травмах крови сливались в ручейки, ручейки смешивались с реками пролитых когда-то, всё больше детских и оттого горчайших слёз, пенились, рвались бурным потоком, несущим боль, отблески гримас, стоны, возгласы, судороги мышц, треск переломанных и мучительно сращивающихся костей и суставов, корчи болящей плоти - отмершей, и вдруг заново оживающей, призванной какою-то неведомой и необоримо властной силою к воскресению наяву...

Не знаю, как это могло быть, в каком фантастическом зеркале отразился мой изумлённый, мой настороженный, дикий, истошнее вопля, насмерть перепуганный взгляд, но я увидал себя - себя нового, себя восставшего из мертвых, себя воскрешонного...

Я увидал монстра, в разы - ростом, объёмом, весом превосходящего моё прежнее, некогда живое и, признаюсь, симпатичное мне тело; я увидал какого-то кустодиевского мужика-пролетария, только голого, только уродливо косматого, волочащего за собою огромную, рыже-пегую, нечёсаную бороду, с длиннющими, фредди-крюгеровскими ногтями на руках и ногах, с выпирающими из разверстого рта теснящими друг друга рядами молочных и коренных зубов... Я увидал себя - прущего поверх подножных коробочек Таганских и Замоскворецких домов и домишек, над городом, над миром, поперёк окоёма, встречь исполненной звезд бездне...

Я проснулся в ужасе, долго шарил взглядом по потолку, по стенам комнаты, ощупывал себя, сознавая и пытаясь сознать своё настоящее... То был только сон! Страшнейший, наверное, из когда-либо мною виденных.

Я встал, оделся, пошел по комнатам, распахивая на ходу дверки книжных шкафов - одну за другой, пытливо, ищуще всматриваясь в их притихшее, изгулчавшее на отклике временам и эпохам нутро. Высмотрев нужное, схватывал и швырял на пол - раз за разом, механически повторяя движение, раз за разом, раз за разом!..

Я собрал все имевшиеся в доме пустые полиэтиленовые пакеты, мешки, коробки, побросал туда изъятые из хранилища, минутно анафематствованные книги (во всех них говорилось, нашоптывалось, прокрикивалось о телесном воскрешении, все они были плодом умствований эсхатологов и критиков эсхатологии с самых разнообразных и противоречивых позиций). Я стащил пакеты и коробки к лифту, спустился с своего "седьмого неба" на грешную землю, подогнал машину, и с каждую минуту усиливающимся ожесточением принялся упихивать пакеты и коробки в багажник.

- На дачу? - поинтересовалась "одуванчиковая" соседка.

- На костёр! - буркнулось в ответ.

- Это что же, пионерские лагеря возобновили? Слава Богу, давно пора!..

Спустя пару с небольшим часов бешеной, но целеустремлённой езды я сидел на земле, на обочине, перед распахнутой дверкой доверху забитого томами и томиками багажника, и хохотал, хохотал и хохотал - в голос. Так мог хохотать только один человек на всём свете, и тот никогда не бывший и потому не имеющий нужды в воскресении - ламанчский идальго Дон Кихот.

Пролетавшая мимо машина дорожного патруля притормозила, скатилась, жалобно повизгивая мотором, назад, на одну линию со мной и моим хохотом.

Нескольких секунд патрулю достало, чтобы увидеть, сознать увиденное и, на бешеном рывке, исчезнуть: страшен, воистину положительно страшен въяве воскрешонный человек - Лазарь!

Комментарии: 5, последний от 28/09/2010. © Copyright Ликушин Олег Серафимович (likushin@inbox.com) Размещен: 07/08/2010, изменен: 07/08/2010. 4k. Статистика. Новелла: Проза		Ваша оценка:

Ликушин Олег Серафимович: другие произведения.

... и былъ мнѣ Сонъ...