Лиморенко Юлия Викторовна: другие произведения.

Далекая ось (Девушка с браслетом)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 4.66*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Главное - не что мы видим, а что с этим делать! О космосе, о кельтах и об аномальных способностях. Черновой вариант, возможно, будет доработан.


ДАЛЁКАЯ ОСЬ

(ДЕВУШКА С БРАСЛЕТОМ)

  
   Первым из чувств вернулся слух. Сперва уши заполнило невнятным равномерным шумом, из которого не выделялось ничего знакомого; потом на этом фоне прорезался пронзительный электронный писк, потом что-то гулко щёлкнуло, а потом вдруг чётко раздались два голоса - мужской и женский. Какое-то время Коннор просто осознавал, что говорят по-английски, но значение слов родного языка восстанавливалось в памяти словно бы с трудом. Он различил вопрос, заданный мужчиной:
   - Может, подождать ещё недельку?
   - Не вижу смысла, -- возразила женщина. -- Показатели активности мозга за четыре дня не изменились - думаю, пора будить.
   Сквозь закрытые веки пробился мягкий, но яркий свет; Коннор осторожно открыл один глаз, ожидая, что свет вызовет боль. Ничего не случилось, тогда он поморгал и огляделся: тесное помещение почти целиком занимали он сам (и, видимо, его койка), тихо попискивающий прибор рядом и два человека в зеленых костюмах медиков. Одного Коннор знал - это был доктор Смит из Института космической медицины; его хорошо знали многие, кто работал в космосе, - он подписывал медицинские допуски на космические объекты. Женщина была незнакомая, на кармане куртки у неё висела карточка с именем, но Коннор не мог различить мелких букв - в глазах стояла какая-то дымчатая муть. Женщина что-то писала в электронном блокноте, поглядывая на прибор.
   - С добрым утром, -- сказал Смит, заметив, что пациент уже разглядывает его. -- Вы меня понимаете?
   - Вполне, -- удивился Коннор. -- А почему я не должен вас понимать?
   - Не знаю, не знаю, -- пожал плечами врач, -- после такой истории, в какую вы попали, много чего может быть... Вы помните, как вас зовут?
   - Коннор Филипс, пилот грузового бота временной базы "Мадагаскар", система Марса, чего тут не помнить. А вот какое сегодня число, а, доктор? Долго я тут у вас?
   - Четвертое апреля, -- сказал Смит.
   Коннор чуть не подскочил: это что ж получается? Это он здесь валяется битых два месяца! Пятое февраля же было! От потрясения снова зашумело в голове.
   - Э... а год-то какой? -- уточнил он упавшим голосом.
   - Год всё тот же, сорок пятый, -- успокоил его Смит, -- но у меня, с вашего позволения, ещё остались вопросы. Что вы помните последнее перед тем, как проснуться здесь?
   Коннор задумался. События дежурства вставали в памяти без всякого труда, но вот что было самым последним, что он видел...
   - Треск, -- сказал он наконец.
   - Что, что? -- заинтересовалась женщина, оторвавшись от своего блокнота. -- Какой треск?
   - Это доктор Вэнь, -- представил её Смит, -- она психофизиолог, наблюдала вас с момента катастрофы и до сегодняшнего дня.
   - Катастрофы? -- изумился Коннор. Вот чего-чего, а катастрофы он не помнил.
   - Так, простите, -- вмешалась доктор Вэнь, -- но, если можно, вернёмся к треску. Что это могло быть?
   - Да не знаю, -- задумался Коннор. -- Звук был как от электрической дуги - такой рассыпчатый треск... Нет, вру! Последнее, что помню, был не этот треск, это сначала, я ещё подумал, что за неисправность на борту может быть, а потом стало темно и... -- он замялся, не зная, как описать вспомнившуюся картину.
   - И что? -- поторопил его Смит.
   - И я увидел женщину, -- виновато и беспомощно сказал пилот.
  
   Транспортный корабль "Мадагаскар" висел на марсианской орбите, над районом геологических работ, и служил временной базой для мелких ботов и планетарных катеров, обслуживавших геологический лагерь. Через "Мадагаскар" шла связь с Землёй и Луной, а если требовалось - и с системой Юпитера, где в качестве мобильных баз тоже обитали три крупных транспорта -- "Гренландия", "Куба" и "Сахалин". На почтительном расстоянии от временной базы плыла над Марсом строящаяся постоянная станция, у которой ещё не было официального названия; неофициально же её прозвали "Звездой смерти" за некоторое внешнее сходство (правда, по расчётам конструкторов, после завершения работ это подозрительное сходство должно исчезнуть). Между временной базой, стройкой и поверхностью планеты сновали челноки и боты - к "Мадагаскару" причаливали транспорты с грузами для марсиан и с людьми сменных вахт. Движение в окрестностях "Мадагаскара" было очень напряжённым, и ответственные пилотских смен не уставали призывать подчинённых к внимательности. Впрочем, серьёзных аварий в системе Марса не было с тех давних пор на заре межпланетных полётов, когда на Эритрейском плато при старте домой потерпел крушение и погиб "Килиманджаро" - корабль Второй марсианской экспедиции. Но с тех пор прошёл не один десяток лет...
   Коннор Филипс в системе Марса нарабатывал стаж планетарных полётов, чтобы поступить на курсы пилотов дальних рейсов. Мотаться вокруг Марса было, конечно, ещё скучнее, чем, скажем, вокруг Луны, лунные базы - это уже практически города... Зато на Марсе каждый человек на счету - много народу не поселишь, - и пилоты грузовиков здесь были очень уважаемыми людьми. Как шутили геологи, имели всепланетную известность.
   Последний свой вылет он помнил до мелочей, потому что помнить было практически нечего - никаких значимых событий не происходило. Рейс ожидался долгий, но простой: на "Мадагаскар" -- загрузить баллоны со сжатыми газами, привезённые последним грузовиком с Земли для геологов, - на планету - выгрузиться на посадочной площадке для грузовых кораблей и - свободен до следующего дежурства. Но на погрузке у временной базы возникла какая-то заминка с предыдущим ботом, и Коннору пришлось ждать - стыковаться более чем по одному ботам не разрешалось. Он заложил круг под "Мадагаскаром" и вынырнул с противоположной от него стороны - там было красиво и Солнце не мешало рассматривать звёздный парад. Там уплывал в чёрную даль тускло светящийся Сатурн, а над ним горел яростным светом Змееносец. Привычный глаз выделил "кольцо" Змееносца, внутри которого, как глаза хищных зверей в темноте, мигали несколько красноватых звёзд. Выше (с точки зрения Коннора) тянулась в глухую черноту голова Змеи и светила, как маяк, торжественная Северная Корона.
   Всматриваясь в это горящее великолепие, Коннор сперва решил, что у него устали глаза, - привычно белые звёзды стали розоветь, голубые - наливаться странным лиловым светом, а жёлтые просто исчезли, как будто их выключили. Пилот усилил вентиляцию в шлеме, проверил температуру в скафандре - всё было в норме, но свет звёздного неба угасал в глазах, как будто его отделяли от человеческого взгляда постепенно уплотняющимся светофильтром. Невыносимо яркие точки стали туманными пятнышками света, истаяли до еле заметных искорок и погасли одна за другой. Коннор потряс головой, машинально попытался потереть глаза рукой (помешали перчатка и шлем), уставился на монитор собственного физического состояния - кроме участившегося пульса, никаких изменений не было, иначе автоматика непременно сообщила бы, что здоровье пилота отличается от полётной нормы...
   Где-то над головой раздался треск, как от мощного электрического разряда, но Коннор не успел даже развернуться туда вместе с креслом, чтобы посмотреть, нет ли аварии. Экраны (а может, глаза) залило пронзительно-синим светом, который почему-то отдался во рту резким мятным вкусом, в кончиках пальцем - холодным покалыванием, а в ушах - печальным и тревожным струнным аккордом. Коннор потряс головой, пытаясь отогнать эту светомузыку, звук замер, словно угас в каких-то бескрайних пространствах, вкус стал горьким, а синее полотнище света потемнело, расползлось посередине, как плавится синтетическая ткань, в которую ткнули спичкой, и в этом разрыве Коннор увидел вдруг яркую и непонятную картину, настолько близкую и реальную, что испугался столкновения бота с этим видением.
   Перед ним открылась длинная, уходящая закруглениями в обе стороны смотровая палуба с прозрачным окном от пола до потолка, залитая серым светом - не особенно ярким, лишающим перспективы, но чётко вырисовывающим все детали. Палуба была частью какого-то огромного висящего в космическом пространстве сооружения, оглядеть которое целиком не удавалось - Коннор смотрел словно бы в окно, и то, что было за его пределами, не попадало в поле зрения, было понятно лишь, что сооружение это окружает глубокая тьма. На палубе стояла женщина - крепкая, но лёгкая в кости, с плавно округлыми широкими бёдрами и высокой грудью; чуть склонив направо черноволосую голову, она пристально рассматривала что-то снаружи, за громадным стеклом. С первого взгляда казалось, что она стоит на освещённом краю чёрной бездны, не отделённая от неё ничем. Только еле заметные световые блики на стекле там, где оно изгибалось, следуя повороту коридора, указывали, что палуба не открытая.
   Коннору захотелось вглядеться в необычное видение, и картинка послушно приблизилась, словно неведомый видеооператор, открывший "окно" трансляции, дал увеличение. Женщина, казалось, стоит совсем рядом; она не двигалась, но Коннор видел, в каком ритме она дышит и как чуть шевелятся от движения воздуха в коридоре лёгкие чёрные пряди у её висков. Она была в костюме, похожем на форменные комбинезоны сотрудников лунных баз - облегающие и мягкие, потому что прямо на них при необходимости надевали полётные или тяжёлые скафандры. Цвет костюма был, вероятно, серым, потому что в своеобразном освещении смотрелся как неярко-белый. На правой руке женщины был широкий - от запястья почти до локтя - тёмный браслет с чуть заметно светящимися участками, вроде длинных клавиш. На груди, где на форменных костюмах работников космоса крепятся таблички с именем, должностью и местом приписки, только справа, а не слева, у неё светилась похожая табличка с неразборчивыми мелкими буквами и изображением изумрудно-зелёной пятиконечной звезды, левый нижний луч которой был заметно длиннее и шире остальных. Казалось, что звезда летит вверх и вправо, оттолкнувшись от какой-то опоры этим мощным лучом. Такая же табличка, поменьше, виднелась на правом рукаве.
   Приблизив взгляд ещё немного (это далось на удивление легко), Коннор рассмотрел глаза женщины: у неё были ярко-голубые белки и двухцветная радужка - тёмно-коричневая по краю и янтарно-жёлтая ближе к центру. В её лице было ещё что-то непривычное, и Коннор не сразу осознал это: губы женщины были золотисто-коричневыми. Серый свет не должен был давать такого искажения красок, при котором розовые или красные губы кажутся коричневыми, а следов косметики на её лице пилот не заметил.
   Как долго он смотрел на неведомую женщину, он сам не мог понять, но внезапно браслет на её руке ожил и замигал яркими цветными вспышками. Женщина подняла руку, что-то тронула на браслете, сказала несколько слов (их Коннор не слышал, а увидел лишь движение губ), зашагала было по коридору, но вдруг резко обернулась и взглянула прямо в глаза Коннору - как будто увидела его так же близко и ясно, как он сам видел её. В тот же миг её на долю секунды окутало полупрозрачное багровое облако, закрутившееся вокруг неё, как расходящаяся спираль, и погасло. Одновременно с этим закрылось загадочное "окно", и как только перед глазами встала полная непроницаемая тьма, на мгновение вернулся тревожный и отчаянный синий аккорд - на этот раз он отдался резкой болью в затылке, и следующим, что помнил пилот, была тесная палата и два врача.
   Как рассказать об увиденном, Коннор не знал - ему казалось, что слова неминуемо исказят впечатление и не передадут деталей картины. Подумав, он попросил планшет и взялся рисовать увиденное. Некоторые навыки рисования у него были с детства, а в студенческие времена он посвятил этому занятию немало времени, рисуя с натуры людей и космос.
   Времени на это ушло много - он то и дело останавливал руку со стилом, пытаясь вспомнить всё до мелочей. Но наконец всё же появились несколько рисунков - на них Коннор попытался в меру своего умения и ограниченных возможностей планшета передать и серое освещение, и блеск браслета, и мерцание зелёной звезды, и выражение глаз женщины, и багровый крутящийся туман...
   Всё время, пока он рисовал, доктор Смит с интересом наблюдал за ним, не заглядывая в планшет. Когда пилот понял, что больше ничего передать не сможет, и отдал рисунки доктору, тот с любопытством спросил:
   - Слушайте, а разве вы левша?
   - Нет, -- удивился Коннор - и вдруг понял, что всё ещё держит стило в левой руке.
  
   Ничем хорошим эта история для Коннора не кончилась. Хотя, возможно, она просто ещё не кончилась... Пока что его списали на амбулаторное наблюдение, и Смит ни словом не намекнул, собирается ли закрывать допуск в космос. С одной стороны, физически и психически пациент здоров, с другой -- внезапное "пробуждение" неведущего полушария мозга медицина в лице Смита объяснить никак не могла. Впрочем, тут Смит был не одинок -- Коннора уже обследовали шестеро других врачей, между собой они обсуждали какие-то версии и гипотезы, но сами считали их недостаточными для медицинского заключения, в медкарту Коннора их не вписывали и никаких заявлений не делали.
   Самого пациента, конечно, беспокоила неопределённость с его пилотской судьбой -- время шло, стажировка была прервана, разрешат ли её возобновить, непонятно, а если медики так и не придут ни к какому заключению за полгода, ему исполнится двадцать семь - это верхний предел возраста для переподготовки... Но волновало его не только это; видение, которое он не мог однозначно истолковать как галлюцинацию, требовало объяснений, и пилот понимал, что объяснения эти могут лежать вне медицинской сферы. В самом деле, психиатры его уже обследовали и не нашли никаких отклонений -- если бы они были, вопрос с космическим допуском давно бы решился отрицательно.
   Коннор искал литературу о так называемых "аномальных способностях" - их уже давно исследовали серьёзные научные коллективы, тему трудно было считать плохо изученной. Но часть книг оказалась ему просто непонятна -- видимо, они были рассчитаны на узких специалистов; а в более общих работах ему не встретилось даже ничего похожего по описанию. Сам Коннор считал, что не обладает никакими "аномальными способностями" - по крайней мере, они никогда не проявлялись ни в подростковом возрасте, ни позже (как должно было быть, если верить книгам). Да и количество медосмотров, которые постоянно проходит каждый работник космоса, не давало возможности упустить типичные симптомы характерной перестройки организма. То есть два самых очевидных объяснения не подходили...
   Оставался один путь -- эксперимент. Как его проводить, Коннор представлял себе слабо и в глубине души не верил, что эффект удастся повторить. Но не попробовать было выше его сил. И пилот решил как можно точнее воспроизвести условия, при которых эффект проявился в прошлый раз.
   В клинике космической медицины имелся тренажёр-симулятор для имитации внутрисистемных полётов; на нём тренировались пациенты из лётного состава, чтобы не терять практику во время лечения или диспансеризации. С его помощью Коннор и решил провести опыт. Стесняясь сам себя и повторяя, как мантру, что ничего не выйдет, он уселся в кресло симулятора, надел шлем, вызвал на экран изображение звёздных окрестностей Марса, выставив собственное местоположение так, чтобы между ним и Солнцем был крупный объект, -- так вид на звёздный горизонт был ярче. Как только он отрешился от обстановки тренировочного зала, пришло чёткое убеждение, что он в самом деле в пилотском кресле бота, мышцы "отработали" реакцию на изменение силы тяжести при манёвре разворота, пальцы в перчатках коснулись трёх панелей управления в чёткой последовательности... Отправив свой бот в "полёт" в направлении от планеты, Коннор постарался вспомнить последовательность событий там, в настоящем полёте -- треск... нет, треск был потом... сначала звёзды стали менять цвет, расплылись и погасли. Потом всё вокруг стало синим... Коннор отчётливо вспомнил оттенок этой синей завесы, мятный привкус, звук далёких скрипок... На этот раз ощущения не оглушали -- сознание понимало, что это лишь игра воображения. Удерживая это ощущение, насколько возможно, Коннор попытался вспомнить, что же в подробностях было дальше -- и вдруг снова увидел расползающуюся завесу перед глазами, на сей раз не синюю, а прозрачную. Звёзды качнулись и уплыли в стороны, открылось тёмное пространство, где единственным объектом, на котором останавливался взгляд, был исследовательский корабль. Сперва Коннор уверенно определил его тип и серию, потом отметил, что видит самую обычную мобильную лабораторию -- и лишь потом понял, что эксперимент принёс какие-то загадочные плоды. Всё это подумалось в доли секунды, и Коннор, боясь нарушить концентрацию, стал рассматривать корабль. Как и в прошлый раз, изображение, повинуясь его желанию, немного приблизилось. Стало заметно, что часть кормы корабля смята, вокруг летают, словно мелкие искорки, обломки обшивки, а бортовые огни не трёхцветные, как положено, а равномерно оранжевые. Аварийные.
   Мутное пятно, плывшее на краю поля зрения, Коннор узнал -- это был Нептун. Он помог пилоту очень примерно понять местоположение корабля. Но ничего больше разглядеть он не успел -- видение погасло во вспышке фосфенов, и когда он снова смог видеть, перед ним был экран симулятора. Весь опыт, судя по часам на экране, занял минут десять. Коннор стянул перчатки, снял шлем и долго сидел неподвижно, борясь с головокружением. Под закрытыми веками вставали подробности только что увиденной картины -- как нередко бывает, глаза запомнили множество деталей, которые мозг не успел осознать.
   Одна из них вспоминалась с особенной настойчивостью -- очертания корабля сильно меняла не свойственная ему огромная решётка антенны, торчавшая с противоположной от наблюдателя стороны корпуса. Коннор вызвал по служебной сети график научных рейсов внутри системы и нашёл корабль, который мог, судя по всему, находиться в виду Нептуна. Мобильная астрофизическая лаборатория "Потомак" стартовала в декабре, имеет научную программу на десять месяцев. На фото, сделанном до старта, корпус "Потомака" венчал решётчатый телескоп.
  
   Пролистав список контактов в электронном блокноте, Коннор выбрал из всех знакомых, связанных с работой в космосе, своего одноклассника Мишеля Русса, сотрудника Центра прикладных исследований в Солнечной системе. График дежурств в Центре был жёсткий, прямо как на космических объектах, и Коннор тщательно выбрал время звонка так, чтобы Мишель уже освободился, но ещё не успел уйти. Тогда он уже точно будет знать своё расписание на вечер.
   - Привет собрату-кельту! -- обрадовался Мишель. -- Чего не звонишь давно? Как здоровье? Ты там, говорят, в аварию попал, Марс таранил...
   - "Мадагаскар" я таранил, мне и острова вполне хватило, -- отшутился Коннор. -- Здоровье есть, если верить медикам, а не звоню давно, потому что разгильдяй. Слушай, у тебя вечером найдётся время поболтать лично?
   - Ты на Земле, что ли? Я думал, уже опять летаешь...
   - Нет, летать пока не пускают. Мы с тобой в одном городе сейчас, я могу к вам в Центр заехать, у вас, как помнится, есть где перекусить. Там бы и увиделись, а?
   - Давай, -- кивнул кудлатой головой Русс. -- Я через час освобожусь полностью и совершенно, жду во втором крыле, столовка туда переехала.
   - Жди, жди, континентал, -- усмехнулся Коннор и отключил связь. Мишель родился в Канаде, а Коннор на Гренландии, но в пору повального увлечения родословными все находили у себя самые разные национальные корни -- так и выяснилось, что у обоих есть кельтская кровь: валлийская у Коннора и бретонская у Русса. Это и дало почву постоянным пикировкам на тему того, в ком сильнее истинно кельтский дух; Коннор считал бретонцев слишком романизированными, а Мишель настаивал, что валлийцы полностью осаксонились.
   Они встретились в закусочной одного из зданий Центра; в промежутке между обедом и ужином там было почти пусто. Коннор вкратце изложил приятелю суть происшествия с ботом и намного подробнее -- ход своего опыта на симуляторе. Мишель слушал, не прерывая, сосредоточенно хрустя крекерами. Когда Коннор замолчал, он оторвался от еды:
   - Первое: с ума сойти. Это я про твои аномальные приключения. Второе: чего ты хочешь от меня? Сам понимаешь, я не знаток аномальщины, но если ты знаешь, чем я могу...
   - Я с тобой хочу обсудить не аномальщину, -- Коннор налил себе и собеседнику кофе и задумался над своей чашкой, рассматривая её искривлённое изображение в стеклянной ложечке. -- Я хочу, чтобы ты мне рассказал про "Потомак". Я, к стыду своему, не очень-то внимательно слежу за экспедициями к дальним планетам, про "Потомак" вообще не знал, а тут, понимаешь, такое зрелище. Я хочу комментариев по поводу зрелища. Может ли именно этот корабль находиться именно там, известно ли что-нибудь об аварии на нём, и вообще относится ли моё зрелище к текущему моменту, к прошлому или вообще к сфере ненаучной фантастики.
   - К сфере антинаучной мистики оно, во всяком случае, не относится, -- успокоил его Мишель, одним глотком расправляясь с кипящим кофе. -- "Потомак" может находиться в том районе, но, по твоим же словам, район этот ты можешь определить очень примерно -- по расположению Нептуна. Мало ли где находилась твоя точка зрения... Если предположить, что она находилась на Земле, то ты был в лучшем положении, чем "Потомак": связь с "Потомаком" нерегулярная и паршивого качества -- Солнышко шалит, плюётся ионами, вместо связи через раз получается глухой телефон.
   - А ретранслировать некому? -- удивился Коннор.
   - Так это с ретрансляцией. Без неё вообще ничего бы не услышали...
   - И как часто "Потомак" должен выходить на связь?
   - Раз в сутки. Сеансы с ним в два ноль-ноль по местному времени. Интересно другое. Предположим, что это действительно был Нептун и, следовательно, действительно "Потомак". А почему ты увидел именно его?
   - Без понятия, -- пожал плечами Коннор. -- Я узнал-то о нём только после того, как увидел.
   - В этом-то и состоит главный вопрос -- почему именно это, именно там и именно тогда, -- потомок галлов налил себе в высокий стакан минеральной воды и выглотал её залпом. -- И какая связь между "Потомаком" и таинственной девушкой с браслетом?
   - Связь, извини, какая-то межпространственная, -- усмехнулся Коннор. -- Слушай, пойдём отсюда, побродим где-нибудь, мне на ходу лучше думается.
   - Ну пойдём, -- Русс допил минералку, поднялся, покрутил головой. -- Идём-ка... а вон туда, в переход. Я, кстати, не знаю, куда он ведёт, так что скучно не будет.
   Они прошагали по длинному и завитому, как раковина, коридору, поднялись по крутому пандусу в неожиданный зимний сад и медленно пошли по дорожкам между монстерами и драценами, отводя с дороги вольготно развешанные там и тут лианы сциндапсуса.
   - Ты помнишь хотя бы какие-нибудь астрономические приметы точки, в которой видел женщину? -- допрашивал пилота Русс.
   - Да я там не увидел ни кусочка звёздного неба, иначе пришёл бы к тебе уже с картами, -- отмахнулся Коннор. -- И вообще, знаешь... мне кажется, что... ну, в общем...
   - В общем, не тяни уже, -- поторопил Мишель, -- ты считаешь, что это была инопланетная девушка, так?
   - Да, считаю, -- с вызовом сказал Коннор. -- Я не знаю такой формы, таких сооружений и таких устройств связи или что там у неё было на руке, у нас такого не делает и не используют.
   - Уверен?
   - А вот это я проверил по каталогам. Просмотрел все последние модели космических станций, причалов, крупных кораблей, даже проекты, предложенные к постройке. Нет у нас такого. Проблема, насколько я понимаю, в сопромате -- пластики наши, не говоря уж о стекле, не могут отливаться в куски такого размера, как этот супер-блистер, и при этом сохранять прозрачность. Ну и про браслет я бы знал -- пилотов в числе первых снабжают техническими новинками, особенно устройствами связи.
   - И ещё одна деталь мне кажется подозрительной, -- добавил Мишель. - Сообразишь или подсказать?
   - Чего тут соображать, и так понятно. У нас все эмблемы, шевроны и прочие нашивки на форме всегда слева. И браслеты связи, если есть, мы тоже обычно носим на левой руке, потому что правой нажимаем кнопки.
   - Потому что мы -- чаще всего правши, - докончил мысль Русс. -- А они? Если, конечно, "они" вообще есть...
   - Галлюцинаций у меня не было, врачи уверены, -- вздохнул Коннор. -- Ни сразу, ни потом. И вообще, если девушку ещё можно списать на галлюцинацию, то "Потомак" -- это уже по-другому.
   - Да, "Потомак" -- это подозрительно. -- Мишель обошёл вокруг невероятно толстого молочая, уважительно потрогал колючки длиной в две ладони. -- Ишь ты какой свирепый... Слушай, валлиец, а как ты смотришь на вероятность повторения опыта?
   - Как я смотрю на то, чтобы его повторить? -- уточнил Коннор.
   - Нет, как ты оцениваешь вероятность удачи.
   - Да даже не знаю... Два прошлых случая не могу считать статистикой. Давай попробуем, только я в прошлый раз моделировал обстановку внутри катера, думаю, это важно...
   - Ну, раз важно, давай вернёмся к тебе и попробуем ещё раз, - предложил Русс. - Может, Бенни увидишь...
   - Бенни? Она там? -- удивился Коннор. Хотя чему удивляться -- Бенедикт О'Раилли отличный пилот, лицензию на дальние рейсы получила намного раньше Коннора, хотя они и учились на одном курсе. Бенни тоже ужасно гордилась обнаруженными кельтскими корнями и считала себя чистокровной гаэлкой.
   - Да, она теперь в научном флоте, летает в основном к дальним планетам. Повезло нам в кои-то веки -- такого классного пилота от нас на лайнер не переманили...
  
   В точности повторив условия утреннего опыта, Коннор просидел в симуляторном шлеме минут двадцать и уже решил отказаться от мысли повторить видение. Глаза устали от мигания приборной панели, расслабленные глазные мышцы на секунду привели к стробическому эффекту -- плоские кнопки стали трёхмерными, словно вдавились в панель, -- и тут же мозг пилота пронзил знакомый скрипичный аккорд. Перехватило дыхание, Коннор судорожно вздохнул, перед глазами стремительно лопнула прозрачная завеса, и появилось видение -- краткое, как движение глазного яблока, но запомнившееся в подробностях, как умеет запоминать глаз.
   Близко-близко, словно заглянув в окно, он увидел Бенни -- не в обычной полётной форме, а в лёгком скафандре, со шлангом огнетушителя в руках. Шланг она направляла на пол -- покрытие дымилось, дым смешивался с паром от струи хладагента, а по светлому полу медленно, но неотвратимо ползла волна деформации -- пластик плавился от нагрева.
   Рядом с Бенни смутно виднелись ещё несколько фигур -- Коннор усилием воли, как в самый первый раз, "отодвинул" точку зрения и увидел за спиной Бенни пожилого мужчину, тоже в скафандре, который, сняв стеновую панель, рассматривал в открывшейся нише ряды одинаковых рубильников, а справа от гаэлки высоченный негр что-то торопливо говорил в микрофон корабельной связи, сверяясь с показаниями лежащего на ладони миникомпьютера. Коннор понял теперь, где они находятся, -- это был средний переходной коридор, ведущий из носовой части корабля в кормовую, а секция, в которой стояли люди, прилегала к узлу жизнеобеспечения.
   Резко "отодвинувшись" от этой сцены, Коннор вдруг увидел "Потомак" целиком -- теперь не было сомнений, что это "Потомак" (полностью совпадает с фотографиями) и что именно его Коннор видел раньше.
   Корабль погибал, это было ясно -- его разорвало посередине, словно кто-то переломил пополам старинную винтовку; от хвостового отсека то и дело отделялись мельчайшие блескучие искорки -- это чудовищная, но незаметная глазу скорость корабля срывала с него повреждённую обшивку. Решётка антенны смялась, развороченная перегибом корпуса. Как пилот Коннор уверенно определил, что произошло, -- перемычку между головными и хвостовым отсеками разрушило каким-то взрывом; скорее всего, взорвался газ в охлаждающей установке реактора. Уцелеть могли только те члены экипажа, кто находился в носовой части, -- но стремительный нагрев корпуса, который неизбежно должен был начаться после повреждения реактора, угрожаем им и там.
   Видение исчезло, на пилота навалилась невероятная слабость, как после быстрой перегрузки и такого же быстрого возвращения к нормальной силе тяжести. Дрожащими руками он стянул с себя шлем и попытался встать из кресла -- ноги не послушались, перед глазами всё плыло. Он почувствовал на плечах чьи-то тяжёлые ладони, в руку у локтя впилось на секунду что-то холодное, потом по венам пробежала жгучая волна и зрение немного прояснилось. Коннор поднял голову: над ним стояли Мишель, доктор Смит и незнакомая девушка в форме медсестры со шприцем в руках. Смит порывался что-то спросить, но Русс опередил его:
   - Ну, видел? Видел?!
   - Плохо дело, -- пересохшими губами пробормотал Коннор. -- Повреждения корпуса такие, что сами не справятся... Надо людей вытаскивать, есть там кто-нибудь поблизости?.. Если они... -- Докончить фразу ему не удалось -- силы вдруг иссякли окончательно, и он заснул глухим глубоким сном.
  
   Полностью проснулся Коннор только на вторые сутки; тяжёлый сон перемежался обрывками созвучий, пробивавших мозг подобно уже знакомому синему скрипичному аккорду. Звуки словно бы не успевали вызреть и гасли, едва появившись, оставляя в сознании только тающий след. Коннор даже во сне чувствовал, что может, если сосредоточится, настроиться вновь на эти созвучия, но сил на это не было. Когда он наконец очнулся окончательно, то долго не мог сообразить, где находится, - ощущения в точности повторяли дезориентацию, появившуюся при недавнем пробуждении после аварии.
   Его неотлучно караулил доктор Смит -- как только Коннор смог говорить, Смит засыпал его вопросами об ощущениях во время видений, о том, что им предшествовало, о способах "настройки" на их восприятие... А Коннора волновало только одно -- судьба "Потомака". Когда ему удалось прервать Смита и задать этот вопрос, доктор кратко буркнул "погибших нет" и продолжил свой допрос.
   О "Потомаке" Коннору рассказал Мишель, когда ему удалось прорваться к приятелю. После эффектного видения об аварии Мишель взял в осаду своего начальника, убеждая запросить связь с "Потомаком" вне запланированного времени. Начальник не понимал, по его словам, ни черта, но в конце концов под ответственность Мишеля обратился к главе группы, курировавшей работу "Потомака". Спустя три часа после эксперимента Коннора связь всё же была получена, и с корабля пришёл частично уничтоженный помехами ответ, в котором, однако, разобрали слова "из строя", "частично разруш...", "потерян" и "Нептун". Дежурный поста связи счёл это сообщение достаточно информативным, чтобы объявить спасательную операцию. С научной станции "Чандрасекар" на помощь "Потомаку" был отправлен рейдер "Нева", за шестнадцать часов он достиг места событий, где обнаружил оторванный и, к счастью, не потерявший скорости носовой отсек корабля, в котором экипаж уже перешёл на режим жёсткой экономии воздуха и воды, чтобы увеличить шансы дожить до прихода помощи. Хвостовая часть корабля вместе с остатками реактора в это время уже падала на Нептун.
   По словам экипажа, как только они поняли, что ситуация на борту аварийная (это было через два часа после планового сеанса связи), они немедленно отправили сообщение об этом, но ответа не получили, что было крайне странно. Уже позже, после долгих взаимных объяснений со связистами на Земле и бригадой ретрансляции на Марсе оказалось, что сигнал был просто поглощён. Чем-то. На Марсе и на Земле в это время не получали от "Потомака" ни единого пакета. Что это могло быть, сейчас выясняют астрофизики.
   - Зато, -- добавил Мишель, -- я хочу тебе кое-что показать. Если ты сейчас, конечно, способен думать...
   - Способен, способен, -- пробурчал Коннор, -- настоящий валлиец либо здоров, либо мёртв.
   - Тогда изучи вот это, -- Мишель развернул к нему экран своего миникомпьютера, на котором красовались цветные схемы. Коннор эти схемы хорошо знал -- так зарисовывают взаимное расположение Солнца и планет в плоскости эклиптики для любого нужного момента времени. Схем было две.
   На первой пилот узнал позицию планет в те дни, когда он совершил свой последний рейс в системе Марса. Он мог бы даже воспроизвести по памяти положения звёзд, на которые любовался тогда, перед аварией.
   - Увеличь карту, -- попросил Мишель. -- Вот тут, - он указал стилом на еле заметную точку вблизи Марса, -- ты находился в момент первого видения. Согласен?
   - Да... да, близко к истине.
   - Теперь смотри следующую схему, -- Мишель жестом фокусника взмахнул стилом и, аккуратно опустив его на экран, открыл новую картинку. -- Это позиции планет в день, когда ты провёл свой первый опыт. То есть позавчера. Ты был на Земле, -- стило коснулось точки расположения Земли, -- а "Потомак" -- вот здесь, у Нептуна. Логично, что во время второго опыта позиции были такие же -- за время, прошедшее от первого до второго видения, планеты существенно не сместились. Дальше -- проведём прямую, соединяющую точку, где находился ты, и место расположения "Потомака", вот здесь. -- На картинке появилась прямая. -- А на первой схеме соединим Марс с теми звёздами, которые ты видел последними, -- здесь?
   - Здесь, -- кивнул Коннор.
   - Отлично. А теперь -- финальный кадр: наложим обе схемы.
   Картинки стали полупрозрачными и, приведённые к одному масштабу, наслоились одна на другую.
   - Не совсем так, -- Мишель поколдовал со стилом, одна из картинок развернулась, и обе прямых совпали.
   - Видишь? -- с победным видом спросил Русс.
   - Вижу, ну и что? -- поднял брови Коннор.
   - Валлиец либо спит, либо не соображает... Нептун в тот момент, когда ты "увидел" корабль, закрывал собой от Земли те самые звёзды, понимаешь? То есть и они, и Нептун находились на одной прямой по отношению к Земле. А в момент самого первого видения Нептун не закрывал тебе обзор, и ты увидел не Нептун и не "Потомак", а девушку с браслетом.
   - Не понимаю... -- покачал головой Коннор. -- Там что, какая-то линза?
   - Или была линза в момент первого видения, -- добавил Русс. -- Как я вижу ситуацию: сперва в системе Марса ты попал в зону какой-то аномалии -- пока не знаю, какой именно, но она вывела из строя электронику твоего бота. Впоследствии сама аномалия рассеялась -- но остался её след. И далее, поскольку этот след был ориентирован в пространстве строго определённым образом, то, снова оказавшись в этом следе, ты получил второе видение. И третье, конечно, -- где два, там и три...
   - Аномалия, значит, -- задумался Коннор. -- Аномалия, которая не только организовала мне окошечко к звёздам, но и вывернула наизнанку мозги...
   - Не вывернула, а пробудила спящую часть правого полушария. У нас много спящих участков мозга.
   - Но почему врачи не нашли следов этого воздействия?
   - Я не врач, -- пожал плечами Мишель, -- но, думаю, их в первую очередь интересовала физическая целость твоей головы... А возможно, след и нельзя было обнаружить. Чем его можно увидеть? Энцефалограмма покажет очаги возбуждения -- так это неудивительно после аварии. Химия нервов разве что? Но в тебя столько всего влили в первые же часы после катастрофы... В общем, не знаю я. Моё дело -- предложить гипотезу.
   - А моё -- доводить её до стадии теоретического обоснования? -- усмехнулся пилот. -- Спасибо, друг! Но лично мне всё это кажется не большим бредом, чем версия о вмешательстве ангелов. Если бы удалось найти след твоей аномалии...
   - Попробуем. О, вижу врачей -- сейчас они будут меня выгонять! До завтра.
   - Погоди, погоди, континентал! -- Внезапно вспомнив, что же такое важное он хотел сообщить Руссу, Коннор кратко рассказал ему об аккордах из снов. Мишель потёр подбородок:
   - Настройки? Очень может быть. А свою синюю скрипку ты слышал?
   - Нет... Её больше не слышал. И вообще, я бы сказал, звуки были как будто от разных инструментов... я в музыке не силён, но скрипок там точно не было.
   - Да-а... Сколько тем образовалось -- исследуй не хочу! Кстати, о темах: догадайся, от чего сейчас мой завлабораторией и все остальные в институте на месте усидеть не могут?
   - Что тут гадать -- они поверили в реальность девушки с браслетом, о которой ты им, конечно, разболтал! -- рассмеялся Коннор. -- После "Потомака" девушка перестала быть бредовым видением и перешла в разряд гипотез, а?
   - Что-то вроде. Сам понимаешь, идея могучая -- если это не наша девушка, значит, инопланетная?
   - Конкретнее -- инозвёздная, -- поправил Коннор. -- При случае передам ей привет от вашего института...
   В палату заглянул Смит:
   - К вам ещё посетитель, но пускаю совсем ненадолго! Нарушители режима... -- доктор ушёл, а в дверь, осторожно неся закреплённую в лонгете руку, вошла Бенни О'Раилли. На лице и на шее у неё тут и там были наклеены пластыри, скрывающие свежие ожоги, -- пластику ей ещё не сделали.
   - Привет... Можно я сяду, мне вообще-то ходить не разрешали, -- она примостилась в лёгком кресле возле кровати Коннора. -- Спасибо, валлиец, если бы не ты, мы бы долетались. Чудо, что тебе вообще поверили...
   - Не чудо, а мой дар убеждения! -- притворно надулся Мишель.
   - Твой дар убеждения -- чудо, согласна, -- не стала спорить Бенни. -- В общем, сейчас мы всем экипажем твои соседи -- живём в северном крыле, в травматологии. Когда остальные смогут ходить, непременно явятся в гости. Кстати, слышала разговор, что твой пилотский допуск пока не закрывают. Скоро будет медкомиссия -- если убедишь, что здоров, будешь летать. Пойдёшь к нам в научный флот?
   - К инопланетянам летать, ага, -- встрял Мишель. -- Скажешь, что лично с знаком с одной тамошней девушкой...
   - Так и скажу непременно, -- пообещал Коннор. -- Полетаем, кельты?
  

2008-2009

  

Оценка: 4.66*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Куликов "Пчелиный Рой. Вторая партия"(Постапокалипсис) F.(Анна "Избранная волка"(Любовное фэнтези) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) Н.Трой "Нейросеть"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"