Аннотация: Аннотация к миниатюре?! Вы ее читать будете дольше, чем сам рассказ...
НЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ
И что дальше?
Робин задал себе этот вопрос и тут же понял: он думает не о том, что будет дальше, а о том, что было. И в основном - о том, что произошло.
В первые дни он не мог - физически не мог - поверить, что это случилось и произошло с ним, здесь и сейчас. Такое случается с киноперсонажами, с героями "горячих" новостей, с соседями и знакомыми знакомых... Услышав подобную историю от кого-нибудь из маминых подруг, он покивал бы сочувственно, пытаясь хоть на секунду поставить себя на место этого совершенно неизвестного ему человека. И вот - мамины подруги полушепотом, вытаращив глаза рассказывают друг другу "кошмарную историю" о нем самом, их знакомые сочувственно качают головами, а в архиве новостей за прошлую неделю можно найти помеченный заголовком "катастрофа" репортаж с места событий и съемки, сделанные камерой слежения... Робин не хотел на них смотреть.
Какие-то доли секунды отняли у него всю будущую жизнь. Всё, чему он собирался посвятить себя, всё, о чем даже думать старался пореже, чтобы не спугнуть удачу, - те мечты, которые умирают в девяноста девяти из ста мальчишек, когда им исполняется двенадцать. Потому что это означает полтора десятка лет адского труда. Он был сотым. Он не поленился подвести под свою мечту крепкое основание. Четыре года усиленных занятий точными науками, победа на региональном конкурсе по физике, Малая медаль в день окончания школы, бесконечные медосмотры и обследования, кипы справок с единственным вердиктом - "абсолютно здоров", и экзамены сданы, и седоусый декан, пожимая ему руку, благосклонно уронил: "У вас есть будущее, молодой человек..." И все это напрасно. Потому что все его будущее осталось в прошлом - на рельсах Межконтинентальной дороги.
А мама еще даже не забрала из академии документы, хотя на его место тут же возьмут еще какого-нибудь счастливчика...
Робин снова вернул себя к воспоминанию - и снова содрогнулся и вновь попытался повторить тот прыжок, который ему не удался - совсем чуть-чуть...
Снова металлические колеса, каждое в полтонны весом, скрипнули по нервам; спину рванула еще не забывшаяся боль, ослепительные фары брызнули в глаза фотографической вспышкой белого света - и он едва не вывалился из кресла, весь в холодном поту, с пульсом под двести и со сбившимся дыханием.
Только постоянным возвращением в эту минуту, постоянным переживанием момента можно было притупить еще слишком яркие ощущения. Невыносимая терапия, однако действенная; Робин еще с раннего детства помнил, что если много раз прокрутить в памяти случай, причинивший боль, - будь то падение с велосипеда или прилюдная обида, на которую не смог ответить, - то воспоминания гаснут, вызывают все меньше эмоций и в конце концов помогают смириться.
В лицо дунул сквозняк, дрогнули шторы - мама приоткрыла дверь, заглянула к нему - кресло стояло спиной к двери - и решила не беспокоить. Робин не пошевелился; они практически не разговаривали уже вторую неделю. Он не мог смотреть на бодрящуюся маму, а она - на него. Пока.
К исходу первой недели Робин стал замечать, что не утратил ценной способности - в самые неожиданные моменты смотреть на себя со стороны. И картины, право слово, иногда получались не очень... Сейчас этот взгляд со стороны увидел то, что язвительный, но честный внутренний голос не замедлил откомментировать: пора проявлять какую-нибудь активность, иначе все усилия прошлых лет действительно пойдут прахом. Для чего он это делал - чтобы превратиться в растение? Пора хоть начать телевизор смотреть, что ли... Или нет, лучше... со слабой искрой интереса Робин развернул кресло к компьютеру, включил его, досадуя на неспешность загрузки, и открыл конференцию.
Прежний псевдоним не годился - какой он теперь, к черту, Истребитель? Пока на экране крутилась мультяшная заставка конференции, Робин придумал новое имя и зарегистрировался заново: Филин.
В сети было людно, а вот знакомых всего ничего. И тех Робин помнил в основном по идиотским псевдонимам. Естественно, объяснять им, кто такой Филин и откуда он есть пошел, Робин не собирался. Пока он без особого интереса наблюдал за уже идущими спорами и беседами. Возможно, кроме дежурного "угу" он сегодня ничего и не скажет...
"Филин-Филин, чего молчишь?" - появилась сине-зеленая строка от какой-то Колючки.
"Выгляни в персональное окошко, дам тебе горошка" - предложила Колючка.
Робин открыл персональный канал. Там тут же появилось сообщение Колючки:
"Давай по-честному. Я представлюсь как есть, и ты тоже. Угу?"
"Сама ты "угу"... Ладно, попробуем". - Робин уже представил себе непоседливую девчонку лет пятнадцати, устроившуюся за компьютером с булочкой в одной руке и кружкой в другой. Удивляло только отсутствие орфографических ошибок - редкое свойство среди посетителей конференций.
"Мы - Кира Смит Первая И Единственная. Твоя очередь".
Ничего себе девчонка! Кто мог ожидать, что такие персоны бывают в сети, как простые смертные...
И Робин вдруг понял, что последние двадцать минут совершенно не думал о себе и своем нынешнем положении. А теперь вот опять напомнили...
И вдруг безумно захотелось взять и рассказать хоть кому-нибудь всю историю с начала - как он учил ненавистную математику и физику, как ждал, пока исполнится шестнадцать, как поступил в свою академию, набрав высший балл, и что было потом... Вернее, как потом ничего не было. Но в письменном виде рассказ получился бы совсем не таким, как ему хотелось. И вообще впервые за две недели захотелось поговорить вслух.
"У тебя телефон есть?" - написал Робин.
"С телефоном проблемы - отключили, а вот с неткомом - никаких, - ответила Кира. - Подключайся".
Робин еле дотянулся до гнезда в недрах компьютера, куда надо было воткнуть штекер неткома, и порадовался, что он у него вообще есть, - когда покупали машину, его все убеждали, что это совершенно ненужная прилада, потому что если приспичило поболтать, можно позвонить по телефону. Никогда не знаешь, что пригодится...
В наушнике зашуршало, потом как будто совсем рядом зазвучал знакомый по передачам голос:
- Привет.
- Взаимно, - сказал Робин как можно спокойнее.
- Слушай, - Кира вздохнула и чем-то зашуршала, - мне показалось, я спросила про что-то неприятное?
- Ну... да. Просто неохота про это всё в письменном виде... Если тебе интересно...
- Конечно.
- Тогда лучше вслух.
Голос не подвел, не дрогнул, и история получилась очень краткой - как в словарной статье про чью-нибудь биографию.
- О господи, - тихо сказала Кира, когда он замолчал. И после паузы спросила уже другим тоном:
- Так ты в больнице, что ли?
- Нет, вчера выписали. Теперь под домашним арестом.
- Ясно... А до начала учебного года из-под ареста выпустят? - Теперь голос у Киры был совершенно деловой.
- А... В смысле?.. - ошалело спросил Робин.
- Ну, ты же не собираешься бросать академию? Переведешься на командный факультет или на связь - там же конкурс меньше, чем на пилотский, с высшим баллом тебя должны вообще без разговоров взять. Эй, чего молчишь?
Робин открыл рот от изумления и ответить не мог. С высшим баллом... на командный... нет, лучше на связь, там физические нормативы не сдают... и до начала учебы еще два месяца... А сам-то он почему не сообразил?
- Ты... думаешь, меня возьмут? - спросил он подсевшим голосом.
- Обязательно, - в голосе Киры не было ни тени сомнения. - Увидишь, они тебе сами позвонят. Они, наверно, просто еще не знают, что ты уже дома. Или ты позвони, так надежнее. Только разговаривать с ними надо прямо сейчас, пока не утвержден состав курса.
У Робина слегка закружилась голова. Прямо сейчас... нужно что-то делать прямо сейчас...
- Я... позвоню... сегодня... - прошептал он в микрофон.
- Давай, - откликнулась Кира. И, снова другим тоном - тоном заклинания - добавила:
- Только не останавливайся никогда. И не позволяй себе оставаться в одиночестве.
Нетком замолчал. Робин развернулся в кресле, выдернув штекер наушников, и подъехал к двери в коридор:
- Мам!! Мама, ты еще не забирала документы?
Кира отключила нетком, аккуратно свернула провод и вышла из сети. Роберт здорово выбил ее из колеи, но работу никто не отменял. Надо ответить на два письма, дописать доклад для заседания Всемирного молодежного парламента, а скоро должен приехать редактор - обсудить план цикла передач... Кира развернула кресло боком и, осторожно поворачивая колеса, начала спускаться по ступенькам на первый этаж.