Лиморенко Юлия Викторовна. Господь у телефона

ГОСПОДЬ У ТЕЛЕФОНА

Осознавать свои способности она начала только на старших курсах академии. Просто как неприятное открытие однажды обрушилось: восемь десятых того, что говорят люди, - ложь. Особенно било по нервам, когда лгали ей, причем в лицо, с любезными улыбками, между делом, за рюмкой чаю, в перерывах между поцелуями... Каким органом ощущалась эта ложь - трудно определить. Это было похоже на диссонанс в хорошо знакомой мелодии: высказывание отчетливо распадалось на слова и впечатление, скрытое за ними, на явное и неявное, невысказанное. Ложь оставляла противное, в чем-то омерзительное ощущение, как от несвежей пищи.

Ей стало тяжело общаться с людьми. Она перестала встречаться с подружками (интриганки и сплетницы). Разошлась с парнем (врал, что любит, - причем долго врал, два года!) Стала угрюмой и неразговорчивой. В беседах по телефону ощущение лжи пропадало, но любое слово она теперь подвергала сомнению - то ли ей говорят, что думают на самом деле?

Потом резкость восприятия притупилась, ложь в адрес других людей уже не так задевала. Она неоднократно проверяла себя - искала подтверждения своим ощущениям. Играя в покер, беседуя об известных ей фактах с другими людьми и просто сравнивая слухи из разных источников, она убедилась: разговаривая с человеком лично, она безошибочно определяет ложь. Или колебания при попытке замаскировать ее недоговорками и обтекаемыми формулировками.

Побочный фактор выяснился как-то сам собой: она сама не могла больше говорить неправду. От этого мутило и передергивало. Физиологически ощущения сходны... Для этого должны быть основания.

Задумавшись над этим, она посвятила последнюю курсовую работу и диплом психологии лжи. Благо на кафедре криминалистики к теме отнеслись с пониманием. Напрямую описать свою аномальную способность было, конечно, нельзя, поэтому пришлось углубиться в биологию, конкретно - в физиологию эмоций. Биологом она не была, поэтому параграфы на эту тему вышли самыми спорными. На кафедре открыто говорили, что пассажи про физиологию портят прекрасную по остальным параметрам работу, и предлагали их исключить. Она вежливо покивала (ощущая в доброжелательных словах завкафедрой привкус неправды) и ничего менять не стала.

Кончилось это плохо: на защите комиссия, придравшись к биологической стороне дела, поставила за диплом "четыре". А сразу после защиты к ней подошла сотрудница следственного отдела регионального управления МВД и предложила работать в ее отделе. Официально - на должности юриста-консультанта, фактически - психологом-практиком по работе с особо опасными преступниками. Можно, впрочем, и теоретиком - разрабатывать новые методики проверки истинности показаний. Своего рода научная лаборатория в единственном лице.

Она подумала минут пять, поняла, что в аспирантуру пока не хочется, а попасть в региональное управление с обычным дипломом, пусть и пятерочным, ей не светило. И пришла на собеседование.

Зоопарк был редкостный! Каждый сам себе актер и режиссер-постановщик. Какие талантливые врали попадали на собеседование в отдел! Дар убеждения, владение лицом, полный контроль эмоций - люди были уникальные. Они смогли бы обмануть кого угодно... Кроме Лораны Райзен. Физически было, конечно, тяжело - острота ощущений от наглого вранья никуда не уходила: постоянная мутная тяжесть в голове и чувство какой-то мерзкой грязи...

А начальница ей попалась наблюдательная. Приглядывалась, приглядывалась к ее работе, потом пару раз подловила на простеньких проверках - а потом предложила: карты на стол - и эксперту Райзен могут открыться невероятные перспективы.

Ее не волновали невероятные перспективы, поэтому она согласилась. Пошли сложные тесты, к делу привлекли ученых-физиологов и психологов... Сути феномена они не прояснили, но тесты на большом статистическом материале доказали: способность Лораны Райзен не дает ошибок. Результат стопроценный. Рапорт ушел "наверх", и "сверху" тут же последовало приглашение перейти в отдел по борьбе с терроризмом. С такими "приглашениями" не принято спорить...

Здесь зоопарк был не такой цветистый, но работа стала жестче. Ей доводилось присутствовать на переговорах с террористами, на допросах арестованных, разговаривать с участниками инцидентов и отделять потерпевших от бандитов, прикидывающихся мирными гражданами... Грязь, муть, страх вперемешку с желанием выкрутиться, даже сдав сообщников... Выматывающее погружение в чужую ложь.

Благодаря ее содействию были выловлены до последнего человека четыре хорошо оснащенных банды, специализировавшихся на захвате заложников. Нашлись три похищенных ребенка; был предотвращен взрыв энергостанции; вовремя остановили на шоссе машину, набитую тротилом; обнаружили целый поезд, везший оружие... Если бы она не была гражданской, уже стала бы майором.

За несколько лет у нее был только один нормальный отпуск: от постоянных нагрузок стало подниматься давление, однажды ее прямо с допроса увезли в госпиталь с инсультом и выпустили только через три месяца - после полного курса лечения. Все-таки, какой бы орган ни отделял правду от лжи, уставал главным образом мозг...

Ее имя хорошо знали в министерских кабинетах; замминистра, часто бывавший в управлении по делам, при встрече шутки ради интересовался, как работается главной сивилле. Теперешний ее начальник просто умолял ее ни в какие разговоры с посторонними насчет ее возможностей не вступать - как бы не заставили участвовать в предвыборной кампании... О самой ее способности расползались чудовищные слухи: болтали, что она с одного взгляда определяет, платит ли мужчина алименты; что может прямо по телефону загипнотизировать так, что выдашь код своей кредитной карточки; что в ее присутствии детектор лжи непоправимо ломается. Ее личность обрастала мифами, а одинокая усталая женщина понемногу замечала новые морщинки у глаз и с удивлением обнаруживала, что ей, оказывается, уже 26... 27... 29...

Во всегдашней суете у входа в управление она сразу выделила человека, который не спешит. Маленькая женщина, глаза с поволокой, на голове как попало намотан шарф... Лорана чуть задержалась на крыльце:

- Вы к кому?

Женщина подняла совершенно нездешний взгляд:

- Я несу весть о спасении.

"Проповедница", - поняла Лорана и шагнула за тяжелую дверь; внутрь спасительницу никто не пустит, охота мерзнуть у входа - пусть себе.

Она подошла к посту вахтера, подождала своей очереди расписаться за колбу с ключами... Грохот она восприняла не как звук, а как содрогание пола. Потом уже завизжали пролетающие мимо осколки стекол, вдавилась внутрь рама окна и с треском посыпались выбитые из потолочных панелей светильники...

Что-то ударило ее по затылку, свет в глазах померк, она хотела прислониться к стене, но стены почему-то рядом не оказалось, и она начала проваливаться непонятно куда... Потом мир резко встал на место, свет снова был ярким, звуки стали звуками сирен, телефонных звонков и человеческой речи. Из обрывков фраз на разные голоса складывалась картина событий. У входа в здание, прямо на крыльце, женщина с нездешними глазами взорвала самодельную бомбу в тот момент, когда к управлению подъехала машина с арестованным по делу о теракте. Взрывом покорежило машину, убило женщину, арестованного, водителя, ранило нескольких человек, стоявших на ступенях...

Ее усадили в кресло, протянули стакан воды, охранник салфеткой из аптечки стирал ей кровь с рассеченной головы. А над ней уже возвышался красный от нервов замминистра; он потрясал зажатым в руке беретом и кричал:

- Вы же с ней разговаривали! Вы что, не могли предупредить?! Одно из двух, Райзен: или вы не проявили должной бдительности, или мы зря вам доверя...

- Перестаньте на меня орать, - спокойной сказала Лорана, которую так и не заинтересовали "невероятные перспективы". Страх перед начальством был ей практически неведом, а сейчас и вообще ушел, кажется, навсегда. - Вы ищете виноватых? Ищите, а не валите с больной головы на здоровую. Я не охрана и не оперативник. Я эксперт, и никто не может упрекнуть меня в плохой экспертной работе.

- Но вы же с ней говорили!.. Вы же могли понять, что она...

- Не могла, - так же спокойно сказала Лорана, отбирая у охранника бурую от крови салфетку. - Я не пифия и не сивилла. Я не знаю всего прошедшего и грядущего, я не Господь Бог и не читаю в душах, аки в книге раскрытой. Я определяю ложь. А это возможно только тогда, когда человек знает, что лжет. Это самоубийца была уверена, что говорит чистую правду. Она фанатичка, она верила, что несет спасение... Фанатики - не по моей части. Это к психиатру. Мне очерчен другой круг обязанностей, кто может больше - пусть делает больше. А теперь я подаю в отставку или как там это называется... И, кажется, ложусь в больницу - голова что-то совсем разламывается... Я вам не машина... Нашли компьютер, понимаешь... Детектор лжи... На охрану свою орите, сколько влезет, они солдаты, а я человек штатский, мне отпуск положен... за четыре года...

Тут она поняла, что снова сползает куда-то в темноту, махнула рукой, отказываясь дальше спорить с замминистра, и постаралась забыть о взрыве, о фанатиках и лжецах, о террористах и психологии, потому что уж очень сильно болела голова...

2005

Комментарии: 5, последний от 01/05/2012. © Copyright Лиморенко Юлия Викторовна (luna_verde@ngs.ru) Размещен: 31/03/2009, изменен: 22/06/2009. 9k. Статистика. Рассказ: Фантастика		Ваша оценка:
Аннотация: Никто не любит, когда ему врут. Особенно если безошибочно распознает ложь.

Лиморенко Юлия Викторовна: другие произведения.

Господь у телефона