Линчевский Дмитрий: другие произведения.

Ты видел смерть?

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.48*11  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Опубликован. В иллюстрации фото с недавней пьянки. Дочь, когда махнет пять капель, лезет под крыло и просит рассказать эту историю. Я пьяный - добрый и болтливый. Рассказываю :)
  
  Флейтист духового оркестра Лютецкий, натура утонченная, обладающая редким и, как сам он говорил: 'изощренным' слухом, окончательно рассорился с женой и дочкой. Эти две малокультурные особы сорока и восемнадцати лет от роду ничего не понимали в высоких творческих натурах - ничего. Им было невдомек, что музыкант - личность крайне уязвимая и требующая особенных условий для работы, остро нуждается в покое, тихом сне и отстраненности от быта. Ну разве трудно не мелькать перед глазами, когда он изучает партитуру, не греметь посудой в минуты накатившей на него глубокой задумчивости, не приставать с болтовней о ценах на тряпки, продукты, косметику, мебель - разве это трудно? Нет, конечно! Но ведь мельтешат, пристают, досаждают. А в итоге: крики, скандалы, истерики, травмы - душевные, конечно, до иных не доходило. О, Боже, зачем же он только женился, зачем? Жил бы сейчас в одиночестве, набирался вдохновения перед концертом, парил в мечтах, слушал классику, а не брюзжание супруги. Господи... А дочь? Она была под стать мамаше: телевизор, магазины, болтовня по телефону, лень, безделье, праздность. Нет - довольно. Хватит. Надоело! Вон из дому, за город, на дачу, на простор, к природе, к тишине, покою. Жаль, сезон не летний - на дворе зима, январь - и что же? Дом деревянный, крепкий, утепленный: есть печь, колодец - что еще? Денек-другой пожить на даче, а там квартиру подыскать - и на развод. Без промедленья. Всех к чертям! На электричку...
  Припорошенный снежком дачный домик, стоявший в ряду себе подобных на широкой, в сугробах, аллее, выглядел сказочно, но не слишком уютно. Только теперь Лютецкий вспомнил, что к печке не помешали бы дрова, которые, естественно, никто не заготовил (кто ж знал, что так случится), а без них все планы сыпались к чертям - на холоде не проживешь и часа. Расстроившись и приуныв, он грустно посмотрел на ближние дома... В них тоже виделось безлюдье. И вдруг над крышей одного из них взметнулся тоненький печной дымок. 'Да неужели здесь Сан Саныч?', подумал музыкант, обрадовавшись предстоящей встрече. Старинный друг, отличный мужик - в прошлом, кстати, военный - с которым были выпиты не две, не три бутыли самодельного вина, с которым говорили летними ночами, терзали острый шашлычок, хрустели огурцом, да что там - подфартило! И ужином накормит, и с дровишками поможет - удача, одним словом, повезло хоть в чем-то.
  С улыбкой подойдя к зеленому соседскому домику, Лютецкий толкнул незапертую калитку и, бодро взбежав на крыльцо, по-свойски ввалился в сени.
  - Кого я вижу! - шагнул он в теплую, натопленную русской печью комнатенку. - Неужель ты тоже из дому ушел? Небось, семейство все мозги проело? Как мне, допустим. Хе-хе-хе.
  - Приветствую тебя, Сергеич, - встал из-за накрытого стола Сан Саныч. - Проходи, садись, у меня, как видишь, полный фарш на кухне.
  - Да вижу, вижу, - усмехнулся музыкант, окидывая взглядом грибочки, огурцы, капустку и прочую, прочую дачную вкусность. - В одиночестве пьешь? Алкоголик?
  - Можно сказать и так, - согласился сосед. - Просто старый Новый год я всегда встречаю не дома. Люблю, понимаешь, когда один и все такое.
  - Ох, ты, святая богородица! - прокудахтал Лютецкий, снимая пальто. - Эти семейные войны все праздники затмили.
  - Что стряслось - опять скандалы?
  - Наливай. Я расскажу.
  За пять выпитых, с небольшим промежутком, рюмок флейтист поведал соседу о тяжких условиях несносной семейной жизни...
  - Каторга, - заключил он, надкусывая толстый огурчик. - Веришь, иногда руки на себя наложить хочется. Смерти хочется, понимаешь?
  - Смерти? - ухмыльнулся Сан Саныч. - А ты ее видел, смерть-то?
  - Как же, позволь, ее можно увидеть, коль я еще жив и здоров.
  - Можно, кхм, кхм... К сожалению, можно.
  - Ты видел?
  - Бывало.
  - Не шутишь?
  - Пошутил бы.
  - Ну, расскажи, друг. Не томи. По мне так в самый раз о ней сегодня. Полей, душа моя, бальзам на сердце. Давай про смерть. Ты ж помнишь, я люблю твои рассказы. Особенно про Грозный, там, где самый страх и жуть. Давай, дружище, поддержи соседа. Где случилось? Ну?..
  Сан Саныч, немного помолчав, достал из пачки сигарету.
  - Да, тоже в Грозном, - вздохнул он, чиркнув зажигалкой. - Ну, что с тобой поделать? Слушай, коль желаешь...
  В общем, город был тогда еще не наш. Мы прорубили только узкий клин к президентскому комплексу. И только, значит, за этот самый клин выскочили (вели разведку), как тут же нарвались на чеченов нос к носу. Потрепали нас тогда здорово. Подбили два БТРа, ребят наваляли - в общем, сурово. За дома оттянулись, раны зализываем, перезаряжаемся, собираемся силами. У одного парня брюхо разворотило вразлет: кишки вывалились, но еще пока живой, в сознании. Вогнали ему сразу два тюбика промедола - улыбаться, начал, бормотать чего-то... Жуткая, я тебе скажу, картина, не буду описывать - самому неприятно. Хэх... Но промедол-то ведь не лечит, а только боль снимает, и парень угасает на глазах. Мы магазины шинкуем и с ним между делом разговариваем, поддерживаем, значит. А он, бедолага, с каждой минутой все тухнет и тухнет. Глаза уже закрыл, обмяк и только кистью машет: уйди, мол, уйди. Кто-то из бывалых говорит: 'От смерти отмахивается. Пришла, сука'. И все, через секунду-другую парень затих...
  Лютецкий молча налил стопку и, выдохнув, залпом выпил.
  - Ты говорил, что сам ее видел, - пробасил он, морщась.
  Сан Саныч затушил сигарету о жестянку, приспособленную под пепельницу, и ровным голосом продолжил.
  - Слушай дальше. Кхм... Так вот на вершине того клина, что мы прорубили к президентскому дворцу, стоял двенадцатиэтажный дом - господствующая высота, с которой мы вели огонь по правительственным дворцам. Наша задача была удержать этот дом до начала штурма центра. Мы отбивались от постоянных атак чеченов - которые понимали важность объекта - днем и ночью, иногда, до пятнадцати раз за сутки. И вот в один из вечеров в окна президентского дворца выставили кресты с нашими пленными. Мальчишек просто прибили гвоздями к доскам и закрылись ими от наших обстрелов. Я видел только силуэты. Снайпера видели лица - живые лица. Я не стал смотреть в оптику - не смог. Мы взбесились от ярости, забрызгали слюной, но помочь им ничем не могли. Это самое худшее из того, что можно себе представить. Мы бросились на ту сторону, где была последняя атака духов и стали резать их трупы (их там немало валялось) очередями. Мы мстили мертвым за живых, но нам нужны были те живодеры, которые глумились над солдатами... И они появились.
  Сан Саныч на секунду прервался, выпил рюмку и стал говорить импульсивнее, злее.
  - Сначала они обработали наши окна автоматами и пулеметами - распределили, гниды, цели. Потом запустили дымы и полезли из всех щелей как голодные тараканы. Мы вздыбились: отстреливались без продыху, магазины не успевали заряжать до полной - спускали по половине, чтоб покороче перерыв - но все равно не управлялись, запаздывали. Их снайпера не давали нам высунуть носа, пулеметчики крошили рамы и бетонные стены, а позже к ним подключились и гранатометчики. Амбразурки на наших окнах смели к чертовой матери. Мы запрыгали как зайцы от бойницы к бойнице: на месте задерживаться нельзя - накажут. А 'чехи' уже подтянули минометы и начали обкладывать нас с разных точек примерно из трех-четырех стволов. Дом задрожал. Мы стали заливать свинцом подходы, как из шлангов. Автоматы перегрелись - не притронуться - плечи заболели от отдачи, а по рации пацаны-разведчики передают: 'Братишки, в вашу сторону пошли танки. Держитесь'. Мы-то держимся. Только гранатометных выстрелов уже на раз чихнуть осталось. Орем: 'Прикройте, мужики, у нас боеприпасы на исходе!' Но разведка ведь в лоб не воюет - силенок маловато - мы это понимаем и готовимся к худшему... И оно наступило. Вскоре заговорили танковые пушки. В стенах дыры, потолки валятся, лестничные проемы ломаются, загораются половицы. Мины сыплются как из ведра картошка. Ощущение, что дом вот-вот рухнет. Автоматы раскалились до красна и перестали бить прицельно. А черти все лезут и лезут и уже с первым этажом в упор воюют. Мы сидим на седьмом. Раненых никто не выносит - некогда. Те, которые в сознании, помогают нам снаряжать магазины. Я работаю на своей стороне и выбегаю из комнаты, чтоб сменить позицию. Но не успеваю - сзади взрыв (ракета в окошко) и меня выбрасывает в коридор - жилету спасибо, собрал все осколки. Падаю, сознание не теряю, но плыву конкретно и ни хрена не слышу, как в воду нырнул. Из носа кровь, дышится хреново, соображаю еще хреновей, но на автопилоте понимаю, что надо уходить, нельзя лежать - иначе пристрелят. А вокруг уже почти стемнело. Я, как пьяный, карабкаюсь по коридору. Ориентиры пропали. Ввалился в какую-то комнатенку, рухнул навзничь и потерял сознание... Ты, кстати, знаешь, как сознание теряют? Сначала голова быстро-быстро кружится, ты за ней и - хлоп! - уже мультик пошел. Вроде как на сон похожий.
  Лютецкий облокотился на стол, почувствовав легкое головокружение. Широкое лицо его вытянулось, а лоб наморщился, выказыва сильное внутреннее напряжение. Но Сан Саныч не давал соседу передышки и продолжал сгущать атмосферу.
  - Когда я очнулся, - закурил он новую сигарету, - то увидел, что лежу на спине посреди небольшой комнатки... Слышу: где-то далеко-далеко бой гремит (на самом-то деле рядом, но у меня уши-то отбиты, не работают). Чувствую, пушечные и минометные взрывы где-то в стороне бухают, вибрация от пола передается, и вдруг один как жахнет совсем близко - меня аж подбросило. Потолок над головой надломился (там не цельная плита, а несколько полос), и трещина в бетонной свае с каждой секундой расширяется. Из коридора повалил дым. Я понимаю, что этаж, наверное, загорелся. Отползти в сторону не могу, лежу как черепаха на спине, ручками, ножками гребу - все без толку. Слышу вдруг в коридоре стрельбу. Соображаю, что, если слышу, значит это совсем рядом и бьют не наружу, а внутрь. Прорвались, значит, думаю, черти. Конец, тебе, братка, и сверху и снизу. Уже не пытаюсь отползти. Думаю, лучше пусть плитой накроет, чем в плен к душарам. Автомат-то я в коридоре выронил, отстреливаться от них нечем - капут, отвоевался. И вот тут неожиданно перед глазами всплывает страшное лицо. Само по себе серое, а губы яркие, с жирным овалом; ближе опускаются, и я разбираю, что они тонкие, но густо обведены красным, как у маленькой девочки, когда мамкиной помадой намажется. Вижу, цвет алый сочный, как у свежей крови (да это, верно, она и была), и вот-вот на меня, зараза, капнет. И точно... В следующий миг капля срывается с губ и летит прямо мне в лицо. Я руками машу, чтоб защититься, но, видно, делаю это резко и снова теряю сознание. Голова опять идет кругом, я за ней - и уезжаю, угу, снова смотрю мультик... Ну, и все. На том мои бои закончились... Как меня спасали, как отбивались, как таскали из комнаты в комнату, совали в руку пистолет, чтоб мог в крайнем случае застрелиться - я уж не видел. Потом ребята рассказывали. Но главное было не это...
  Лютецкий осушил рюмку и раскрыл был рот, чтобы задать вопрос. Но Сан Саныч упредил его, вскинул крепкую ладонь, на которой темнел широкий загрубевший шрам с рваными краями.
  - Погоди, - стряхнул он пепел в жестянку, - дослушай до конца, потом все остальное... Так вот - самое интересное открылось уже дома, по-приезду... Оказывается, в тот самый момент, когда я лежал контуженный под плитами, моя семья встречала старый Новый год. Сидят они, в общем, за праздничным столом, пьют, едят, общаются. И тут жена между делом просит дочь подать бутылку газировки. Ребенок - ей тогда двенадцать было - берет, значит, эту самую бутылку и грустно так (вот именно, что грустно: потом все об этом вспоминали) говорит: 'Вот мы тут пьем, кушаем, а папа, может быть, там раненный лежит и водички ему подать некому'... Ты представляешь?.. Рассказал бы это один человек, я бы хрен поверил. Но там была уйма гостей. Все, конечно, на нее зашикали: вроде - типун тебе на язык, не каркай тут и все такое. А она, может быть, тем, что именно в эту минуту обо мне вспомнила - смерть прочь отогнала. Не зря же принято за тех, кто в сапогах, молиться: наверное, когда вспоминают - помогает. Так что нужно, чтобы тебя хоть кто-то иногда вспоминал. Сегодня все хорошо, а завтра будет очень плохо, и тогда тебе понадобится чей-то добрый голос. Имей это в виду, Сергеич... Пригодится, - на этих словах Сан Саныч поднялся из-за стола и направился к печке. - Тебе дрова-то нужны? Небось, не заготовил, а?
  Ничего не ответив, Лютецкий медленно встал, взял с лавки потяжелевшее от растаявшего снега пальто, хмурясь, накинул его на плечи и нетвердо шагнул к порогу.
  - Не надо дров, - сказал он, резко толкнув двери. - Спасибо за компанию. Домой поеду. Будь здоров.
  На улице мягко вьюжило. Сумерки начинали густеть. Поскрипывая снегом и глядя на свой сказочный домик, флейтист обошел его стороной и, качаясь, побрел на электричку.
  
Оценка: 9.48*11  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"