Линчевский Дмитрий: другие произведения.

Драгунский секрет

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 7.24*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Опубликован. Отрывок из романа.
    В 1859 году на Кавказ отправляется молодой драгунский офицер Одинцов, недавно окончивший кадетский корпус и сам попросившийся на войну. Служить ему предстоит в крепости Грозной под началом командира эскадрона Ильи Туманова, бывалого вояки и знатока горских традиций. В 1995 году туда же, на Кавказ, отправляется молодой офицер СОБРа Денис, фамилия которого открывается читателю в последних главах романа.
  
  
  ДРАГУНЫ - воины царской армии, обученные действовать как пешим, так и конным порядком.
  СОБРы - специальные отряды быстрого реагирования, владеющие как боевыми, так и оперативными методами работы.
  
  
  
  
  Глава 1.
  
  
  'Избавлю вас от описания гор, от возгласов, которые ничего не выражают, от картин, которые ничего не изображают, особенно для тех, которые там не были'...
  
  М. Ю. Лермонтов.
  
  
  
  1859 г.
  
  По узкой луговой дороге, скрипя колесами и грохоча поклажей, катилась малая, в две дюжины телег, 'оказия'. Погода стояла славная. На ясном небе висело единственное облако, в тени которого, будто под зонтом, парил хозяин Кавказа - горный орел. Повсюду зеленело. Теплый ветер приносил благоуханья трав и дубовых лесов, что вздымались косматой гущей в полуверсте по ходу. Мягкий аромат отчасти сглаживал тревожный пейзаж, но не делал его хоть сколько-нибудь дружелюбным - глухие заросли были весьма удобным для разбойников укрытием. Конный дозор, почувствовав опасность, достал из седельных чехлов винтовки, и мягко затрусил вперед, с тем, чтобы разведать, нет ли засады на просеке. Пехота, скалясь длинными штыками, нестройно разошлась по флангам. В скрипучих телегах занялся переполох: мужики и бабы принялись живо укладывать в солому ценные вещи, дабы не повредились во время скорой езды (а по-иному сказать - бегства). И только молодой офицер, сидевший в дряхлой облупленной повозке, смотрел на заросли с улыбкой. Вот и кончилась мирная жизнь. Наконец-то... Он встряхнул запыленный в дороге мундир, поправил чешуйчатые (как драконья шкура) эполеты, щелкнул ножнами висевшего на боку кинжала. Ну, с Богом...
   'Коль ты родился не увечным и не барышней, то должен носить военную форму, - не раз говаривал дед Матвей, употребив за обедом чарку лафиту. - В противном случае, люди сочтут тебя либо первым, либо второй, что применительно к службе, одно и то же. Само по себе разумеется, право выбора - за тобой. Но настоятельно прошу - не осрами. Мы с Кутузовым в одной карете из Москвы драпали. Изволь помнить об этом и делами соответствовать'. Такие вот наставленья получал в детстве пригожий мальчик Алеша Одинцов. Позорить старика он, безусловно, не желал, а потому к восемнадцати годам окончил (не без труда - учеба давалась тяжко) кадетский корпус. Дед, увидев внука в сияющих эполетах, растрогался необычайно, волнительно закашлялся, брызнул слезой гордости и залил потомку новый, с высоким красным воротом, офицерский мундир. Сказал, что большего счастья для себя и представить не мог. 'Хоть бери да помирай, ей богу! - воскликнул он, сморкнувшись в шелковый платочек. - Ей-же-ей, голубчик ты мой, сбылась моя мечта, сбылась, чертовка. Спасибо тебе, дружочек, огромаднейшее спасибо'... Алексей тоже был рад окончанию корпуса и слезам любимого дедушки, впереди грезилась славная жизнь, лихие сражения, высокие государевы награды.
  Отдохнув от учебы, наевшись домашних пирогов, как следует выспавшись, он, преисполненный желаньем радеть, отправился к месту новой службы. Правда, завела его судьба в самый, что ни есть, захолустный гарнизон. Ни знатными делами, ни военными приключениями здесь не пахло: караулы да наряды - вот и все боевые подвиги. На Кавказ проситься стал немедля, но 'охотников' набиралось премного, поэтому лишь записывали в очередь, не обещая ничего конкретного. Так минул год, а следом другой. И только неделю тому пришло, наконец, предписанье: 'КАВКАЗ - ДРАГУНСКИЙ ПОЛК. ЯВИТЬСЯ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО'. Это были самые красивые слова, из тех, что доводилось слышать прежде, от них веяло порохом, зноем, боевой отвагой, копченой мужской суровостью. 'КАВКАЗ - ДРАГУНСКИЙ ПОЛК' - мощно, тяжело, внушительно. Как пушечное ядро, ударившее в землю...
  - Я извиняюсь, ваше благородие, кинжал-то на рынке брали? - прервал героические мысли офицера усатый солдат, что шел неподалеку от повозки.
  - Там, братец, там.
  - Оно и видно.
  Алексей достал из чемодана лохматую кавказскую шапку, разменял ее с сидевшей на голове фуражкой.
  - Опять же, извиняюсь, ваш бродь. Шапка тоже оттуда?
  - А что, хороша?
  Усатый пренебрежительно хмыкнул.
  - Куда уж лучше.
  - Не понял?
  - Спрячьте, а то в полку засмеют.
  - Потрудись-ка объясниться, милейший! - лязгнул сталью офицерский голос.
  Солдат, замедлив ход, дождался следующей тележки, наскоро переговорил с хозяевами - стариком и большеглазой девицей в цветастом полушалке - и, подкидывая в руках увесистый топор, поспешно возвратился к повозке.
  - А дайте-ка мне вашу побрякушку.
  Алексей с недоуменьем протянул клинок.
  Служивый развернул топор острием кверху, ударил по нему кинжалом (от чего раздался неприятный металлический хруст) потом, не спеша, ощупал оба лезвия и, видимо, оставшись довольным содеянным, выказал окружающим неутешительный итог. Щербина в ноготь глубиной светилась на изящном клинке. На топоре - ни царапины.
  - Так-то, - крякнул он, возвращая покалеченное оружие.
  На задней тележке раздался звонкий девичий смех. Алексей не стал оборачиваться, и без того было ясно - хихикал не старик.
  - Мой вам совет, - продолжал наставлять усатый, - если решите чего покупать, берите с собой товарищей из бывалых, иначе проведут, шельмы.
  - Но шапка-то хороша?!
  - Да вот хоть бы и шапка, - согласно кивнул пехотинец. - Смотрите, шерсть на ней длинная, цвет неровный, в иных местах клочья свалялись - как есть, дохлого барана драли... К тому ж, больного.
  Сзади снова послышался задорный девичий смех.
  Алексей сдернул с головы шапку, достал из чемодана привычную фуражку.
  Шалят в горах-то? - попытался он увести разговор в иное русло.
   - Шалят детишки в огороде, а здесь воюют, - негромко пробурчал служивый и опасливо посмотрел вдаль... Туда, где возвышался темный, укрытый туманом, словно буркой, холодный горный хребет. - К тому же, до скал еще добраться надобно. Это только кажется, что они близко, а на самом-то деле, ого, как далече. Да мы туда и не пойдем, в Червленой заночуем и поутру обратно.
  - Как же, не пойдем?! - встрепенулся Алексей. - Мой полк стоит в крепости Грозной, мне о назначении представиться следует.
  - Не знаю, ваш бродь, не знаю. Грозная - уже за Тереком, мы туда и днем-то не ходим, а на ночь глядя, тем более. Осиное гнездо, а не место. Там только драконы с казаками летают. Нам, обозным, не по службе.
  - Драконы, ты сказал?
  - Угу, дружок мой так драгунов кличет.
  - Все верно, драгуны и есть драконы, от латинского: 'draco'.
  - Вы, стал быть, тоже из них... из 'draco'?
  - Из них, братец, из них.
  Алексей приосанился, явив драгунскую выправку, но едва успел расправить плечи, как тотчас конфузливо съежился. Прямо на него с небес летел огромный серый орел... Еще в кадетском корпусе офицеры-'кавказцы' многое рассказывали о здешних странностях: де и мальчики тут родятся с кинжалами, и женщины ходят с закрытыми лицами, и зверье обитает злобное, кровожадное, особенно волки да орлы, последние, говорили, способны хоть овцу в воздух поднять. Но ведь не взрослого человека?! Такого в рассказах не было... Правда, совсем не легче оттого, что впервые это выйдет именно теперь. Веселая будет картина: поехал воин на Кавказ, а по дороге был утащен орлом. Смешно всем... кроме самого воина.
  - Я вот тебе покажу, вражье племя! - крикнул солдат, притопнув ногами.
  Алексей открыл глаза. Ах, вот оно что. Оказывается, пернатый бандит сцапал кудрявого ягненка, что шел неподалеку от обоза. Кто-то из станичников вез домой овцу с приплодом и, верно, выпустил пощипать свежую травку. Что ж, остается посочувствовать бедняжке - животный мир суров (хотя и человеческий немногим лучше).
  Тем временем орел тащил барашка по-над полем, степенно набирая высоту. Старик и девица (та самая, веселая, из соседней тележки) подбежали к солдату, причитая в два голоса.
  - Стреляй, мил, человек! Стреляй! Не дай скотинке сдохнуть!
  'Значит, это им принадлежит овца, - подумал Алексей, испытывая легкое и вполне объяснимое злорадство. - Поменьше бы над другими смеялись, может, и уберегли бы свою животину'.
  - Да куда там, разве попадешь? - канючил пехотинец, водя ружьем вдогон за птицей. - Она ж на месте не стоит... Да и потом, заряда на нее жалко. А ну как в лесу потеха случится? Тут всяка пуля на счету.
  - Ну, родненький, пожалуйста! - дрогнув голосом, взмолилась девушка. - Он ведь маленький еще, как же ты не понимаешь? - она всхлипнула, прижав ладони к щекам. - Спаси малышонка... Прошу.
  Такого надрыва Алексей вытерпеть не мог, так как человеком был добрым и отзывчивым. Выхватив из чемодана пистолет, он спрыгнул с повозки на землю, занял классическую дуэльную стойку и, наспех прицелившись, выстрелил... Разумеется, не попал.
  - Я же говорил, - махнул рукой пехотинец, разгоняя пороховой дымок, - только пулю зря извели.
  Пулю - возможно и зря. Но в больших девичьих глазах ненадолго засверкало солнышко. И это было славно. Иногда важен не результат, а сам порыв, пусть и не вполне удачный.
  - Больно скуп ты, братец, да суров не в меру, - бросил Алексей солдату.
  - Повоюете с мое, таким же станете, - огрызнулся тот беззлобно.
  - Постараюсь, избежать сей участи.
  Меж тем события в поле разворачивались прелюбопытно. Орел, таща барашка над землей, никак не мог подняться в небо. Едва взлетал он на пяток-десяток футов, как ягненок начинал сучить ногами (сбивая плавный мах крыльев), и охотник, теряя высоту, незамедлительно снижался. Видимо, птица была не столь сильна, как уверяли легенды, а барашек не слишком легок - так или иначе, но орел не мог унести свою добычу в гнездо, и, похоже, сам не знал, что с этим делать.
  - Пожадничал пернатый, лишка хватил, - гудели хором мужики в телегах. - Бросай его, вражье племя, бросай!
  'Оказия' остановилась в ожидании развязки...
  Орел в небе грациозен, царственен, раскинув крылья на несколько аршин, он, буквально обнимает воздух, лежит на нем, качается. Но это в небе. На земле все обстоит иначе.
  По всей видимости, барашек был не так глуп, как принято считать в народе, потому что, уловив связь между резвостью копыт и поведеньем птицы, он буквально побежал по воздуху, запрыгал... Орла затрясло, как в лихорадке. Суматошно мельтеша крыльями, он все больше становился похож на курицу, пытавшуюся взлететь на высокий забор.
  - Может, бросит? - с надеждой в голосе спросила большеглазая.
  - Это вряд ли, - успокоил ее пехотинец. - Пока до смерти не замотает, не отвяжется - кавказская кровь.
  Не учел служивый одного - ягненок тоже был кавказцем.
  Охотник, выбившись из сил, в конце концов ослабил когти. Сам приземлился тут же, рядом с упавшей жертвой, наверное, с тем, чтоб отдышаться для следующей попытки. Барашек кубарем прокатился по траве, немного полежал, видно, соображая, где находится и, почувствовав под собой твердую опору, прытко вскочил на ноги. Злобная птица строго следила за каждым его движением, готовясь в любую минуту предотвратить побег. Но, как показали дальнейшие события, лучше б она побеспокоилась о собственном здоровье...
  - Ой, отпустил! - всплеснула девица руками.
  - Щас снова подберет, - заверил пехотинец.
  - Все ж побегу, авось успею, - крикнула она и, прихватив рукой подол, устремилась к ягненку.
  За хозяйкой припустила и косматая овечка, мать малыша.
  - Куда тя понесло, Настена?! - загорланили из телег мужики. - Все одно не поспеешь. Утащит.
  - Ладно вам, - цыкнули на них бабы, - за своим бы, небось, тоже побежали.
  Барашек, придя в себя, топнул копытцем, словно разминаясь, повертел головой, будто осматриваясь. Орел угрожающе расправил крылья: мол, не вздумай улизнуть - все одно поймаю. А ягненок, кажется, мыслил совершенно о другом. В следующий миг он неожиданно встал на дыбы... сделал несколько резвых прыжков... и отчаянно бросился вперед...
  - Нет, не успеть ей, - пробурчал пехотинец, глядя вслед бегущей девице. - Медленно скачет - тяжелая.
  - Вымя мешает, - гоготнули мужики.
  Раздался дружный бабий рев, послышались звуки шлепков и ударов.
  - Да, хороша девка, - мечтательно сказал пехотинец, опасливо поглядывая на тележку, где продолжалась расправа над мужиками. В самый раз по мне бы... Может, ожениться, а?
  - Ох, насмешил, - гоготнул старик. - Она, таких как ты, заместо пугала на огороде держит. Ага... Посмотри на себя-то: усы соплями висят, голова не стрижена, гимнастерка грязна - как есть, чучело.
  - Ты, дед, говори, да не заговаривайся, - прикрикнул усатый. - Под пулями не до красоты... воевать надобно.
  - Какие у тя тут пули, вошь обозная? - осклабился старик. - У Настены, меж прочим, батька казаком двуруким был. Татар нарубил поболе, чем ты дров на своем веку.
  Алексей заметил, что при слове 'двурукий', пехотинец сник лицом. Что означало сие выражение, было непонятно... Кажется, у любого человека от рожденья, пара рук и ног, если он не инвалид, разумеется.
  - Ладно, успокойся, дед, - обмяк солдат. - За овцами лучше смотри, а то домой некого будет везти...
  Солнце уж розовело и, мягко клонясь к земле, готовилось, как зрелое яблоко, упасть, покрасневши. Небо тускнело с каждою минутой. А история все не кончалась...
  Словно пушечное ядро влетел маленький белый барашек в грудь царственной птицы. Орел покатился бы кубарем, да крылья помешали, разверзлись парусами, смягчили падение. Ему бы поберечься, да где там, гордости, хоть отбавляй, вскочил на лапы, принял устрашающую позу, защелкал клювом, нахохлился. Только барашку на это начхать, развернулся кругом и снова камнем вошел в тело обидчика. Охотник взмыл в воздух, будто решив взлететь задом наперед... но не сумел, земля опять встретила его жесткими объятьями. Может, и отлежался бы он, может, и набрался бы сил, если бы не старая овечка. Толстая, как пуховая подушка, она уже приближалась к злодею. Ягненок прыгал вокруг поверженного противника, не зная, что с ним делать дальше. Подоспевшая мамаша показала... С наскока она впечатала в орлиную грудь передние копыта и принялась топтать ее с необычайной жестокостью... После первого же удара птичий дух взвился в небо один... без царственного тела...
  - Ой, любо! Любо! - кричали дружно мужики, встречая девушку, тащившую за собой тушку раздавленного орла. - Хороши овцы, ой, хороши! Продай, Настена.
  - Вот еще, мне такие самой нужны.
  - Тогда орла уступи.
  - Вот еще, самой сгодится.
  - На что он тебе?
  - Чучело набью, женихов буду сравнивать, как найдется сильно похожий, так сразу замуж выйду.
  - На чучело похожий? - уточнил солдат.
  - На чучело ты сам похожий, - отрезала девица, - я об орлах толкую.
  Алексей был удивлен случившимся. Где же такое видано, чтоб ягненок кровожадного хищника забодал? Действительно, странный край, диковинный.
  - Ну-ка, подберись, обозные! - прикрикнул из-за телег долговязый унтер. - Нам еще по лесу две версты спотыкаться, а на дворе уж вечереет. Давай-ка, подгоняй, обозные!
  'Оказия', переваливаясь с боку на бок, вяло заскрипела колесами...
  Пехотинцы переговаривались между собой, бабы судачили с мужиками, стрик с девицей смазывали ягненка каким-то зельем. Алексей оглядывал зеленые чащи... Лесная просека не показалась ему опасной: довольно широкая, не очень бугристая. Правда кусты и деревья росли плотным забором, но это и ладно, конный горец сквозь них не проскочит. Не приведи господь, конечно, попасть в передрягу с такой компанией: мешковатые солдаты, копотливые лошадки, телеги, набитые под завязку хламом и бабами (что, по мнению деда Матвея, одно и то же), в общем, полудохлая гусеница, а не 'оказия', ужас для военного.
  
  В то же время со стороны гор (оттуда, куда с опаской поглядывал обозный пехотинец) к Тереку мчалась другая 'оказия'... Совершенно другая.
  Черной тучей неслась она по-над землей, вздымая пыль даже с травянистых лугов. Мухи и бабочки расшибались о крутые лбы коней, не успевая убраться с дороги. Тушканы выпрыгивали из нор, очумев от гулкого топота. Птицы шибче хлопали крыльями, пытаясь лететь вровень с отрядом (не всякая поспевала)... Это шли драгуны.
  - И-и, яха! - вскрикнул всадник на поджаром воронце, припав к косматой смоляной гриве.
  - Йу-ху! - отозвались товарищи, шпоря коней.
  Это были не те щеголи в высоких киверах, белых лосинах и сверкающих ботфортах, что можно встретить на парадных картинах. Это были кавказские драгуны: смуглые, обветренные, изрезанные шрамами от кинжалов, искусанные татарскими пулями. Черные бурки скрывали их плечи, лохматые шапки украшали их головы, и со стороны могло показаться, что и сами они похожи на горцев (и в том была военная выгода). Но под бурками сияли русские мундиры, а под шапками ершились русые волосы.
  - Где они, Прошка? - сквозь ветер крикнул всадник на вороном коне.
  - Где-то здесь, ваш бродь,- ответил бравый унтер, идя след в след за командиром.
  - Так ведь нет никого.
  - Вижу, что нету. Ушли, наверное.
  - Они тебя заметили?
  - Не думаю. Мы на мягких лапах дозорили. Землю копытом не били.
  - Ну и славно. Значит, засады не будет. Возвращаемся, - офицер поднял руку, сделав условный знак отряду.
  Эскадрон, молча осадив коней, с той же прытью бросился в обратную сторону, туда, где в окружении дюжины всадников катились арбы с ранеными...
  
  - Ну, что там, братцы, татар не видать? - спросил забинтованный солдат у крепких драгун, что вились подле ароб, как пчелы, охраняющие ульи.
  - Нет, вон наши уже возвертаются.
  - До темноты бы успеть, - вздохнул раненый, поправляя солому под лежавшим рядом товарищем. - Ты жив еще, Тихон?
  - Еще, да.
  - Ну и молодца, держись. Скоро прибудем в станицу, а там, друг ты мой, сущая благодать. Атаман встречает с поклонами, бабы подносят угощения, молодые казачки улыбками светят, и даж собаки хвостами виляют. Веришь, нет?
  - Угу.
  - Ну вот, а потом, тех, кто тяжелораненый - мы-то с тобой уж всяко, не легкие - отправят на излеченье в Пятигорск. Там, друг ты мой, еще радостней, чем здесь. Местные барышни, даже благородных кровей, липнут на 'кавказцев' буквально, как мухи на мед. Любят они нашего брата до беспамятства.
  - Мухи-то?
  - Мухи, само собой, я имею в виду про дамочек.
  
  Казачья станица Червленая, зеленела яблоневыми садами и лучилась теплом ухоженных мазанок, коптивших закатное небо ароматным печным дымком. Сивобородый атаман трусил на гнедом жеребце по узкой улочке, разгоняя в стороны глупых индюшек и объезжая больших тупоголовых волов. Первые действительно были глупы, так как во время дождя могли, запрокинув голову к небу, попросту захлебнуться. А вторые являлись тупыми, потому что, встретив на пути заброшенную телегу, часами ожидали, когда она уступит им дорогу.
  - Что, Яков Степаныч, готовность проверяш? - крикнула из-за плетня пышногрудая казачка в розовой, облегающей статную фигуру, рубахе.
  - Проверяю, Надежда, проверяю.
  - Нынче могу зараз хоть троих принять, - улыбнулась она, выказывая два ряда белых, один к одному зубов. - Но лучше, все ж, одного. И лучше, офицера.
  - Посмотрим, скольких привезут, а то, мож, и солдатам хат не достанет.
  - Ага, ну смотри, смотри, - согласно кивнула женщина. - Только тяжелых мне в энтот раз не посылай, а то я в прошлом заезде с ними намаялась.
  - Добре.
  - Слышь ты меня, али нет?! Таперича, пусть другая тяжелых возьмет. Понял?
  - Ладно. Понял я, понял.
  - Ну, то-то ж, - успокоилась казачка...
  На следующем подворье кормила уток сухонькая старушка возрастом, атаману в матери.
  - Что, Яков, хаты пересчитывашь? - спросила она, полуобернувшись.
  - Пересчитываю, Маланья, пересчитываю.
  - Ты мне нынче тяжелых подавай, с ними, все ж, поспокойней будет. А то я в давешний приезд с легкими-то до жути намучилася.
  - Добре.
  - Понял ты меня, аль нет?!
  - Понял я тебя, понял.
  - О, то-то ж.
  Атаман пришпорил жеребца, направляясь к сторожевой вышке, что торчала на краю станицы перед спуском к речке. Куры разлетались с дороги, как брызги из лужи.
  Бойкий дедок, справно несший службу в охранном дозоре, подошел к краю дощатой площадки и, опершись на сучковатую ограду, бдительно поглядел вниз.
  - О, кажись, гости жалуют, - поправил он газыри на васильковом казачьем кафтане...
  - Ты не в землю гляди, Кузьмич, а окрест, - прикрикнул издали атаман.
  - Я там все уже видал, таперича на тебя поглазею
  - Ну и чего ты там усмотрел?
  - Идут, голуби, числом, пол-эскадрона иль чуть боле.
  - Далече?
  - Верстах в пяти.
  - Что ж ты молчишь, старый хрыч? Встречать уж пора.
  - Дык я не молчу. Это ты меж плетней заплутал.
  Атаман обернулся к ближайшей хате, у которой стояла молодая казачка с длинной, ниже пояса, косой.
  - Маришка, а ну клич сюда народ, подъезжают ужо!
  Девица, одернув кружевную кофточку, опрометью помчалась к соседним домам...
  
  Драгунский отряд, переправившись через Терек, собрался в стройную колонну и мягко зарысил к станице. Впереди - командир на воронце, следом - унтер, подгоняя буланого. У крайних хат уже толпились станичники, державшие в руках щедрые, с пылу с жару, угощения. Атаман, завидев арбы с ранеными, посуровел лицом, выдвинулся вперед и отвесил им низкий, до земли, поклон. Старики вытянулись во фрунт, приложив заскорузлые пальцы к мохнатым шапкам. Бабы принялись крестить всех без разбора: и здравых и увечных.
  - Вот из-за таких минут, Прохор, и стоит жить, - сказал командир чуть хрипловатым голосом.
  - Мне, Илья Петрович, стыдно признаться, иногда, плакать хочется, когда такие встречи наблюдаю.
  - И мне, - пробурчал командир, выезжая из строя. - Протягивай колонну по улице, а я к атаману, хаты определять.
  - Слушаюсь, господин поручик, - казенным тоном отчеканил унтер, хорошо сознавая, что отряд застрянет уже на входе в село...
  Так оно и получилось. Едва достигнув толпы, 'оказия' увязла в ней, как гусеница в сметане. Драгуны принялись за угощенья, спешились, начали балагурить с молодками, выпивать со стариками, трепать за вихры детвору...
  Но шумную встречу неожиданно прервал сиплый окрик Кузьмича, добросовестно бдевшего на посту.
  - Тише, вы!.. Тише!..
  Народ не сразу, но примолк. Атаман, беседуя с поручиком, вскинул взор на вышку.
  - Что там у тебя?
  - Кажись, выстрелы в дальнем лесу... Слышите?
  - Вроде бы.
  - Я вот думаю, не наши ли там под татарина попали? Аккурат, должны были сегодня возвернуться.
  - Ух ты, мать честная! - схватился за голову атаман. - И правда. Наши-то станичники намедни за покупками уехали, должны были назад с пятигорской 'оказией' возвертаться. Неужто, они?!
  - Посмотреть, что ль? - участливо спросил командир.
  - Сделай милость. А я здесь пока твоих раненых определю. Пособи...
  - Хорошо... Кхе, кхе. Только у меня там двое тяжелых, им особый уход нужен. Так что ты уж расстарайся.
  - Не беспокойся, все будет в лучшем виде. У меня тут в самый раз кто-то про тяжелых спрашивал. Устроим всех, не переживай.
  - Вот и славно... Кхм... Прохор, ты где!?
  Унтер выбрался из толпы с куском хлеба, укрытым вяленым мясом и перьями зеленого лука.
  - Я здесь, ваш бродь.
  - Луку нажрался?
  - Маненько закусил.
  - Превосходно - спать будешь в собачьей конуре, а теперь командуй сбор.
  - Эскадро-он! - Без лишних слов гаркнул Прохор, отдав хлеб мальчугану. - По ко-оням!
  Драгуны, молча допивая, дожевывая и глотая целиком, взметнулись на лошадей.
  - Ты глянь, как дрессированные, - с сожалением покачала головой Надежда. - Хоть бы спросили: куда, зачем?
  - За мно-ой... ры-ысью! - раскатисто крикнул командир, и в этом голосе, суровом и лихом одновременно, не осталось и капли нежной хрипотцы, что слышалась чуть раньше при встрече с гостеприимными станичниками. - А-арш!
  Кони, спесиво вздрогнув, пулей сорвались с места. Облако пыли накрыло встречающих...
  - Теть Надь... кхе, кхе, - прокашлялась Маришка, - а тебе кто-нибудь тут глянулся, аль нет?
  - А то... Конечно.
  - Кто?
  - А тебе?
  - Мне помощник командирский.
  - Конопатый?
  - Ага, светленький.
  - Не-е. Я люблю темных и скуластых, чтоб желваки под кожей ходили. Как у командира, к примеру... Шрам у него на щеке, видала?
  - Не, я на стариков не смотрю.
  - Какой же он старик - годов тридцать, не боле.
  - То и есть, старик.
  - Это кто для тебя старик?! - подбоченилась Надежда. - Мож, и я тогда старуха?
  - Конечно, - хихикнула Маришка. - Тебе ж в прошлом годе тридцать стукнуло.
  
  
  Глава 2
  
  
  1994 г.
  
  Шла последняя минута 1994 года. Молодые люди с фужерами в руках беспокойно поглядывали то на часы, то на своего приятеля, нервно истязавшего толстую бутылку шампанского. Наступал ответственный момент. Пробка должна была покинуть горлышко ровно в 12-00, точнее, в 00-00 (время без времени). Судя по легкому волнению на лицах собравшихся, последнее условие для них что-нибудь да значило.
  - Внимание, готовность! - предупредил высокий молодой человек с прической-бобриком и серыми, как дым, глазами. - Даю обратный отсчет... 5 - 4 - 3 - 2 - 1 - Огонь!
  Тот, что безуспешно теребил непослушную бутылку, схватив со стола кухонный ножик, с силой ударил им в ребро пробки. Шампанское брызнуло за миг до того, как стрелка шагнула в новый год.
  - Ура-а! - загремел басовитый квартет.
  - Успе-ел! - закричал разливающий.
  - Краса-авец! - подхватили друзья.
  - Са-ам знаю!
  Осушив фужеры, в которые попала только жиденькая пена (остальное пролилось на скатерть), компания принялась за разносолы.
  - Молодец, Лева, - прошамкал темноволосый крепыш, надкусив бутерброд с рыбой (а именно - с селедкой). - Я думал, завалишь операцию.
  - Красавец! - поддержал его блондин с коротким чубчиком. - Быстро сообразил.
  - Заклинила зараза в самом ответственном месте, - посетовал разливающий. - Но у меня не забалуешь. Сработал по плану 'В'.
  - Хорошо, что здесь нет посторонних, - усмехнулся обладатель бобрика, - Нормальный человек принял бы нас за идиотов - операцию по освобождению пробки обсуждаем. Умные ли?
  - Ты не прав, Денис, - возразил крепыш. - Если б нормальный человек знал, что в этих мелочах отражаются боевые качества характера, то сам бы все понял. Меня, когда в отряд принимали, лампочку заставляли вкручивать... без стула... и без лампочки.
  - Тебе еще повезло, Стас. А я дубовый стол без двух ножек на руках держал... полчаса. На нем - чашка с кофе... до краев.
  - А мне просто морду набили в спортзале, и все, - ностальгически вздохнул блондин. - Песня, а не приемка.
  - Ты так говоришь, Антон, будто нам ее не били, - хмыкнул разливающий. - Меня даже на 'болячку' взяли в конце спарринга, неделю потом рука не гнулась.
  Условия приема в спецназ были достаточно строги, а во многом и жестоки. Выглядел экзамен приблизительно так. В первую очередь кандидата тестировали на физическую пригодность: бег, прыжки, полоса препятствий и т.п. Засчитывались только нормативные результаты, то есть, соответствующие разрядным требованиям, все, что ниже - браковалось (вместе с 'чемпионом'). Следом оценивались специальные бойцовские качества (не путать с боевыми - случалось, прекрасные рукопашники в бою оказывались робкими телятами). Четыре спарринга с разными по весу противниками позволяли составить довольно четкое представление о мастерстве и болевой чувствительности будущего спецназовца. Последнее играло основополагающую роль. По окончании избиения (по-другому назвать поединки со свежими, соревновательного уровня партнерами было сложно) окровавленного, зачастую травмированного претендента облачали в тяжелый бронежилет и заставляли бежать кросс. Когда он приползал к финишу (если вообще приползал) - снова отправляли на спарринг, правда, уже в более мягкой, щадящей форме. Тот, кто и после этого оставался на ногах, подвергался еще одной, уже заключительной, проверке. Ему предстояло решить несложную бытовую задачу, например, заменить сгоревшую в плафоне лампочку (новая лежала в укромном, но не скрытом от глаз месте). Каждое действие испытуемого - как быстро отреагировал на просьбу, сколько задал уточняющих вопросов, заметил ли лампочку и т. д. - рассматривалось под микроскопом и оценивалось по специальной шкале. Требуемое количество очков набирали из 15 - двое (в основном, кандидаты и мастера спорта).
  - Люблю ходить к тебе в гости, Денис, - сказал Стас, жуя бутерброд. - Уютно, как в казарме.
  - А я думаю, почему он шампанское селедкой закусывает? - ехидно заметил разливающий. - Оказывается, армию вспоминает.
  Однокомнатная квартира, где разгорался новогодний праздник, была обставлена довольно скромно, если не сказать, бедно: шкаф, диван-книжка, раздвижной стол. Из роскоши - телевизор. Любая женщина, заглянувшая сюда, сказала бы: 'холостяцкая берлога'. Любой мужчина уточнил бы: 'дом военного'. Ни одной лишней вещи, ни тени легкомыслия, все строго, аскетично, аккуратно. Даже продукты в холодильнике лежали в ряд, как на магазинной полке. Что уж до одежды и обуви - просто в струнку.
  - Так. У нас, кажется, появилась проблема, - констатировал Антон. - Закуска не сочетается с выпивкой. Решение: убрать отсюда...
  - Только не селедку, - зашумела компания.
  - Конечно, нет - эту шипучую бормотушку!
  - И эти неправильные рюмки! - кивнул на высокие фужеры Стас. - Даешь нашу русскую красавицу!
  Бутылка водки, открывшись не в пример шампанскому быстро и мягко, забулькала над мигом протянутыми стопками.
  - С Новым Годом, с новым счастьем! - вскрикнул Денис, накалывая вилкой малосольный огурчик.
  Все, разом выдохнув, опрокинули рюмки.
  - За этим оригинальным тостом должен последовать не менее оригинальный, - сказал разливающий, наполняя посуду. - Между первой и второй - перерывчик небольшой. С Новым Годом!
  Морщась от горького удовольствия, компания налегла на закуску. Мужской стол отличается от женского простотой и содержательностью. Отварное мясо - кусками. Соленые огурцы и помидоры - в банках (чтоб лишние тарелки не пачкать). Вареная картошка - по-праздничному, без мундиров. Да, и, разумеется, - фрукты: яблоко и апельсин.
  - Когда мы все переженимся, будем вспоминать этот стол, как самый красивый на свете, - вздохнул разливающий, принимаясь за свои обязанности. - Предлагаю поднять следующую за...
  Компания недовольно зашумела.
  - Третий тост.
  - Ой, виноват, мужики, просчитался. Конечно, третий...
  Выпили молча, не чокаясь. Достав сигареты, закурили.
  - Что думаете о Кавказе? - спросил Денис, затягиваясь.
  - Обычная заварушка, - ответил Стас.
  - Не-а. Война, - возразил Антон.
  - Тогда нас туда не пошлют, - успокоил друзей разливающий. - Мы - эмвэдэшный спецназ, нам положено бандитов ловить. В атаку пусть армейцы бегают.
  - Там тоже бандиты, - заметил Денис. - Разве не слышал - людей воруют, поезда грабят.
  - Русских на улицу выбрасывают, - дополнил Стас.
  - По мне - хоть самолеты угоняют, - хмыкнул Антон. - Я туда не собираюсь.
  Разливающий наполнил рюмки.
  - В Моздок я тоже не ездок. Мне еще жениться надо, дом строить, сыновей строгать.
  - А я поеду, - сказал Денис. - Себя хочу испытать. Не все качества пробками да лампочками проверяются. Некоторые - только войной.
  - И я поеду, - кивнул Стас. - Может, медаль какую или орден заработаю.
  
Оценка: 7.24*6  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На штурм будущего!" Н.Бульба "Поставить мир на кон" С.Зверев "Кодекс морских убийц" А.Афанасьев "Период распада" С.Малицкий "Вакансия" М.Палев "Тайна Животворящего Креста" А.Доронин "Утро новой эры" Ф.Вихрев "Веду бой!" Г.Левицкий "Самые богатые люди Древнего мира" С.Ролдугина "Ключ от всех дверей" О.Шалюкова "Ночь теней" Ю.Фирсанова "Рыжее братство.Возвращение" О.Болдырева "Доля отцовская" А.Валерьев "Форпост:право победителя" Ю.Иванович "Поиск врага"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"