Линн Рэйда: другие произведения.

Волчье время, прода 04.08.19

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Открыв глаза, Валларикс сразу почувствовал постороннее присутствие - настолько явно и отчётливо чужое, что первая мысль о королеве сразу показалась ему страшной глупостью. Он резко сел в своей постели и увидел, что в том самом кресле у стола, где он обычно разбирал бумаги по утрам, сидит какой-то человек. Валларикс вскочил и потянулся к перевязи с ножнами, которую в последнее время держал в изголовье собственной кровати, но на месте её не оказалось.
  - Стража!.. - крикнул император. За дверью по-прежнему царило мёртвое молчание. Незнакомец в кресле склонил голову к плечу, как будто поведение Валларикса казалось ему исключительно забавным.
  Император отступил к стене, обшаривая взглядом свою спальню, но довольно быстро понял, что сидевший в кресле человек был здесь один. У Валларикса вообще возникло странное, пугающее чувство, что во всем дворце - а может быть, и в целом городе - не осталось ни одной живой души, кроме него и этого мужчины. Тем не менее, этот чужак, скорее всего, не был ни вражеским солдатом, ни подосланным к нему убийцей - иначе он прикончил бы Валларикса, пока тот спал.
  Вальдер сосредоточил все свое внимание на странном незнакомце, и, когда его глаза привыкли к предрассветным сумеркам, едва подсвеченным углями в догорающей жаровне, сумел рассмотреть лицо загадочного визитера - смуглое и одновременно нездорово-бледное, с короткой черной бородой и темными мешками под глазами.
  Вид этого человека вызывал у него странную, саднящую тревогу. Император мог поклясться в том, что никогда раньше не видел этого мужчину, но при всем при том его лицо казалось ему удивительно знакомым.
  Пару секунд спустя Валларикса внезапно осенило, кем должен быть его гость.
  - Интарикс!.. - имя сорвалось у него с языка быстрее, чем Вальдер успел напомнить самому себе, что его старший брат давно уже не пользуется именем, предпочитая называться Олваргом.
  "Я сплю, - сказал себе Вальдер. - Я сплю и вижу сон"
  Мужчина в кресле улыбнулся.
  -Не совсем так. Ты, безусловно, спишь - но это не обычный сон. Я рассудил, что побеседовать с помощью магии будет значительно удобнее, чем отправлять к тебе послов. Не стоит посвящать чужих людей в наши семейные дела, если возможно обойтись без этого. Тем более, что Тайной магии, которая хранила этот город, больше нет, и я наконец-то могу доставить себе удовольствие и встретиться с тобой с глазу на глаз.
  - Что тебе нужно? - с напряжением спросил Вальдер.
  - Очень приятно наконец услышать от тебя какие-то разумные слова. В данный момент мои солдаты захватили Мирный. Кое-кто из жителей погиб во время боя, но большая часть живы и попали в плен. Если мы не достигнем взаимопонимания, я сделаю с ними то же самое, что сделал с заключенными в Кир-Роване : я отдам их Истоку, чтобы обратить всю его силу против вас, а после этого возьму Адель. И можешь мне поверить - к этому моменту вам будет уже не до того, чтобы со мной сражаться. Если ты еще не позабыл уроков, которые нам давал Галахос, то ты должен представлять, как именно работает тёмная магия.
  - Я помню. Кто-нибудь вроде тебя кормит Исток чужими жизнями, а в обмен на это сила Темного истока выполняет все его желания.
  Олварг поморщился, как музыкант, услышавший расстроенный, противно дребезжащий инструмент.
  - Я бы сказал, что это слишком примитивно, хотя суть ты понимаешь верно. Магии, которую я когда-то использовал в Кир-Кайдэ, было достаточно, чтобы наслать "черную рвоту" на Адель и Гардаторн. А с того времени Исток стал значительно сильнее. Сейчас он находится на пике своей силы. Как ты полагаешь - сможете ли вы сопротивляться, когда эта Сила обратится против вас?.. Ни Тайной магии, ни Альдов, ни Седого больше нет. Надеюсь, ты достаточно разумен, чтобы понимать, что без поддержки Тайной магии ни вам, ни даже самым одаренным магам из Совета Ста не выстоять против Истока. Даже будь Седой все еще жив, он был бы для вас так же бесполезен, как и ваш хваленый Эвеллир. Как, кстати, у него дела?.. Учитывая нашу семейную непереносимость к магии, он сейчас вряд ли помнит, как его зовут. Честное слово, я не понимаю, как ты допустил, чтобы они довели человека твоей крови до такого состояния. Мне-то, положим, все равно, но я-то не считаю его своим родичем, и мне определенно не пришло бы в голову признать его дан-Энриксом и сделать лордом. А поступать так, как ты - сначала сделать его принцем и вторым наследником престола, а потом позволить лавочникам превращать дан-Энрикса в пускающего слюни идиота - это странный шаг. По-моему, гораздо милосерднее было бы его убить.
  Вальдер молчал. Когда первое потрясение, вызванное встречей с Олваргом, прошло, он постарался успокоиться. Он задержал дыхание, чтобы заставить сердце биться медленнее и ровнее, и усилием воли придал своему лицу непроницаемое выражение, решив, что будет говорить как можно меньше и сосредоточит все внимание на том, что Олварг будет говорить по существу, а все не относящиеся к делу комментарии и замечания будет пропускать мимо ушей. Он еще в детстве понял, что в беседе с Олваргом - тогда еще Интариксом - любое сказанное слово превращается в оружие, которое брат обязательно попробует использовать против него. Интарикс всегда наблюдал за ним, как кошка за мышиной норой, в надежде отыскать какие-нибудь слабости и болевые точки, чтобы сразу же ударить по больному. После множества мучительных для Вальдера разговоров младший принц решил, что в их столкновениях с Интариксом он всякий раз проигрывал не потому, что как-то неправильно реагировал на слова брата, а просто потому, что позволял Интариксу добиться от себя какой-либо реакции.
  Тонкие губы Олварга насмешливо скривились.
  - Опять этот остекленевший взгляд!.. - заметил он. - В детстве мне иногда казалось, что ты просто слабоумный. А потом я понял, что дело не в этом - просто тебе всегда недоставало храбрости, чтобы признаться себе в том, что ты на самом деле чувствуешь, и ты предпочитал спрятаться в этом притворном безразличии, как виноградная улитка в своей скорлупе. Если бы ты хотя бы один раз разрешил себе быть настоящим... если бы ты начал на меня кричать или попытался бы меня ударить - я, наверное, смог бы тебя уважать. Но я все время видел, что ты боишься хотя бы на одну минуту стать самим собой. Ты трус, Вальдер! Твоё "достоинство" - это просто красивое название для трусости. Единственная разница между тобой и большинством обычных трусов в том, что ты боишься не меня и не других людей, а самого себя. Боишься, что, если когда-нибудь позволишь себе быть собой, то сразу же окажешься совсем не тем, кем ты привык себя считать.
  Вальдер по-прежнему молчал. Олварг пожал плечами, взял бокал, плеснул себе вина и сделал несколько глотков.
  - Ладно, хватит воспоминаний; к делу, - сказал он небрежным тоном человека, который и не рассчитывал ни на какой ответ на свою предыдущую тираду, хотя император готов был побиться об заклад, что его упорное молчание, как и всегда, выводит братца из себя. - Сегодня до заката я буду ждать гонца, который привезёт меч Альдов в подтверждение того, что ты готов открыть ворота города, отречься от престола в мою пользу и присягнуть мне на верность.
  Вальдер покачал головой - это был жест скорее удивления, чем отрицания.
  - Не может быть, чтобы ты говорил серьезно, - произнес он с недоверием, более оскорбительным, чем откровенное презрение.
  Олварг вскинул бровь.
  - А почему бы мне не говорить серьёзно? Хотя да... Ты ведь считаешь, что сражаться до конца - это не дело трезвого расчёта или выбора, а некий высший и священный долг. Сивый уже много лет как мертв, но ты и Крикс - вы оба все еще живете по его указке. Но попробуй для разнообразия подумать не о том, чего от тебя ждал Седой, а о том, что будет лучше для тебя - да и для остальных людей, которых ты спасешь от смерти, если решишь проявить благоразумие. Попробуй на минуту выбросить из головы всю эту чушь об Абсолютном Зле и посмотреть на наш конфликт, как на обычную войну. Когда противник победил - а ты довольно скоро убедишься, что я победил, - умнее сдаться, чем погибнуть самому и погубить своих людей.
  - Мне пришлось вести куда меньше войн, чем нашему отцу, но даже мне известно, что переговоры с врагом начинают только в двух случаях : когда противник не уверен в собственной победе - или когда он не хочет лишнего кровопролития, - сказал Вальдер. - И я не думаю, чтобы тобой руководило милосердие.
  - Твоя наивность восхитительна... Переговоры начинают, когда это выгодно. И милосердие к проигравшим тоже проявляют только потому, что это выгодно. Правда, я много лет мечтал о том, чтобы убить тебя, но двадцать с лишним лет - это ужасно долгий срок. Лелеять старые обиды хорошо в изгнании, когда твои враги забыли о тебе и наслаждаются всем тем, чего ты лишен. Поэтому злопамятны обычно побежденные, а победителям, как правило, уже не до того, чтобы сводить старые счеты. Если ты немного поразмыслишь, то поймешь, что мне невыгодно ни убивать тебя, ни устраивать в городе резню. Зачем мне нужно, чтобы люди вроде Отта продолжали будоражить мир своими глупыми побасенками и изображать меня чудовищем?.. Оставим этот бред про Смерть и Солнце фанатичным идиотам вроде Крикса. Остальные будут только рады, если мы позволим им считать произошедшее семейным делом Риксов. Смена власти - дело совершенно заурядное, и большинству людей, в общем-то, совершенно безразлично, кто сидит на троне. Ты засвидетельствуешь, что я - твой старший брат, которого наш отец обманом лишил прав наследства, объявив о моей смерти. Ты признаешь, что все это время незаконно занимал Крылатый трон, и подтвердишь, что книга Отта была создана по твоему заказу и под руководством Ордена, и что ты распускал слухи об ужасной темной магии и использовал своего сумасшедшего племянника, чтобы укрепить свою власть. Судя по донесениям моих докладчиков о настроениях в Адели, люди с удовольствием тебе поверят.
  - Я не стану лгать, - покачав головой, сказал Вальдер. Олварг закинул ногу на ногу и выразительно прищурился.
  - Ты до сих пор не понял, что остальным людям даром не нужна твоя так называемая "правда", а точнее - правда Сивого?..
  - Пусть люди сами решают, что им нужно.
  Мужчина в кресле зло и резко рассмеялся.
  - Вы с Криксом удивительно похожи друг на друга! Эти ваши разглагольствования о том, что нужно оставлять другим свободу выбора - просто попытка снять с себя ответственность. Можно надеть корону, можно даже называться Эвеллиром, но, когда необходимо взять на себя бремя трудного решения, вы всегда делаете вид, что ваша трусость и пассивность - это уважение чужой свободы воли. Но в конце концов нам всем приходится расплачиваться за ту роль, которую мы на себя берём. Ты император, и тебе придётся принимать решение за всех. Вопрос лишь в том, что именно ты выберешь. Я уже рассказал тебе, что будет, если тебе хватит ума принять мои условия. Теперь я покажу, что с вами будет, если ты решишь упорствовать...
  
  Бесцеремонно отодвинув в сторону дежурного гвардейца, не успевшего вовремя отойти с дороги коадъютора, и входя в спальню императора, Ирем не сомневался в том, что ему предстоит будить Валларикса, но застал сюзерена уже на ногах. Когда рыцарь вошел, Валларикс открывал окно - фигура императора контрастно выделялась на фоне стремительно светлеющего неба. Порыв холодного ветра ворвался в комнату, растрепав ему волосы, и император пошатнулся, цепляясь за ставень. Ирем, в первую минуту удивлённо замерший возле двери, почувствовал неладное и бросился к нему - как раз вовремя, чтобы подхватить Валларикса под локоть и помочь ему удержаться на ногах.
  - Что с вами, государь? Вам плохо?.. - с беспокойством спросил он. Валларикс, бледный и измученный, смотрел на него так, как будто сомневался в том, что Ирем ему не мерещится.
  - Что ты здесь делаешь? - спросил он рыцаря, не отвечая на его вопрос. Пальцы Вальдера впились в его руку с такой исступленной силой, словно император пытался удостовериться в его реальности.
  Ирем сказал себе, что императору, наверное, приснился страшный сон. Косвенно это подтверждало мрачные пророчества Викара. Ирем подавил тяжёлый вздох. Он до последнего надеялся, что ворлок с Лейдой ошибаются и придают кошмарам Олриса слишком большое значение. Сэр Ирем нехотя сказал :
  - Стюарду Крикса стало плохо. Парень вырос в Марахэне и отличался обостренной чувствительностью к тёмной магии. Мэтр Викар считает, что мальчишка ощущает усиление Истока. Это может означать, что Олварг начал действовать.
  - Я знаю, - мёртвым голосом сказал Вальдер. - Он только что говорил со мной.
  - Кто? Олварг?!
  - Да... Помоги мне. Я должен сесть. Нет, только не сюда!.. - внезапно вскрикнул он, когда Ирем попробовал подвести его к креслу у стола. Сэр Ирем удивился, но, решив не спорить, усадил своего друга на его кровать и, на минуту отойдя к столу, принёс ему бокал вина. Руки у императора дрожали, как у старика, и в результате большая часть вина оказалась на его сорочке и штанах, но Ирем подавил соблазн помочь ему и придержать бокал. Не отличавшийся особой чуткостью по отношению ко всем остальным людям, Ирем часто проявлял тонкую наблюдательность, когда дело касалось императора, и сейчас смутно чувствовал, что мелкие, простые ощущения, вроде досады на пролитое вино, помогают Валлариксу отвлечься от каких-то страшных мыслей.
  В несколько глотков опорожнив бокал, Валларикс посмотрел на него более осмысленно. А еще через несколько секунд почти нормальным голосом сказал :
  - Его солдаты захватили Мирный.
  - Мирный?.. - удивлённо повторил лорд Ирем. - На кой Хегг им сдался Мирный?..
  Пожалуй, за все время существования этого города в Мирном никогда не случалось ничего хоть сколько-нибудь важного. Этот маленький приморский город полностью оправдывал свое название. В нем не было ни оружейных складов, ни казны, ни сильных укреплений, позволяющих использовать его, как опорный пункт для продвижения вглубь страны. Небольшая крепость на холме была рассчитана на то, чтобы уберечь жителей посёлка от пиратов, но едва ли подходила для защиты от серьёзного противника. Ирем не мог представить, зачем Олваргу понадобился этот тихий, сонный городок.
  - Он сказал, что он даёт мне шанс. Я должен сдать Адель, но прежде всего отослать ему Ривален, или он отдаст всех пленных Темному Истоку и направит его силу против нас.
  Ирем приподнял брови.
  - Сдать ему Адель?.. - повторил он со злостью. - Если ваш брат считает, что достаточно взять в заложники несколько сотен человек, чтобы ставить такие ультиматумы, то он попросту спятил!
  Валларикс страдальчески скривился.
  - Он сказал - "я думаю, мне стоит показать тебе, как это будет - чтобы ты представил, что вас ждет". Надеюсь, что это был блеф, как при игре в пинтар. Потому что, если он не лгал - тогда он в самом деле победил. Мы просто-напросто не сможем с ним сражаться.
  Ирему внезапно вспомнилась та ночь, когда Меченый поддался его уговорам и отправился следить за Олваргом. Он словно наяву увидел эти пальцы, впившиеся в подлокотники кресла, и налившееся кровью, посиневшее лицо со вздувшимися жилами. Меченый никогда не говорил о том, что именно он тогда чувствовал, но, если бы лорд Ирем сомневался в том, что магия способна причинять реальные страдания даже на расстоянии, вид Меченого мог бы развеять все его сомнения.
  Бледность Валларикса, его застывший взгляд и дрожащие руки обрели совершенно новый смысл.
  - Он... пытал вас? - содрогнувшись, спросил Ирем.
  - Да - но не так, как ты, скорее всего, думаешь. Это больше похоже на безумие, чем на физическую боль. Мне начало казаться, будто все плохое, что случилось в моей жизни, произошло только по моей вине, что я принёс несчастье всем, кого я знаю. Моей дочери... дан-Энриксу... Элике, Амариллис, даже моей матери. У меня не осталось ни единой связной мысли - только голос, говоривший мне - "С первого дня собственной жизни ты приносишь смерть и горе всем, кого ты любишь".
  Ирем открыл рот - и сразу же закрыл его. Он чувствовал себя беспомощным. Та простота, с которой император произнёс все это вслух, казалась Ирему почти пугающей. Во всяком случае, сам он скорее предпочёл бы умереть, чем с такой откровенностью рассказывать о своих тайных страхах.
  Потом лорд Ирем вспомнил свои разговоры с Меченым. Крикс всегда говорил, что даже Темному Истоку не под силу навязать кому-то совершенно чуждые для него мысли - в душе человека обязательно должна найтись какая-то опора для действия темной магии, хотя бы слабая искра тревоги, страха и вины, из которой магия сможет раздуть большой костер. Могло ли это значить, что все это время Валларикс на самом деле чувствовал что-нибудь подобное - где-нибудь очень глубоко внутри?
  - Ради Пресветлых Альдов, государь!.. - Ирем поймал себя на том, что смотрит на Вальдера с выражением, близким к ужасу. - Ладно еще дан-Энрикс... Думаю, что после этого проклятого суда мы все испытывали то же самое. Но Элика? И ваша мать?!
  Валларикс медленно покачал головой.
  - Все не так просто, Ирем. Разумеется, я знаю, что нельзя винить ребёнка в том, что кровь его отца и матери была несовместима с самого начала. Но существуют ощущения, которые не поддаются логике. Я всегда знал, что моя мать умерла после моего рождения. Но я не связывал два этих факта вместе, до тех пор, пока в какой-то день Интарикс не сказал мне - "Знаешь, почему у нас нет матери? Потому что ты убил ее". "Это неправда!" - сказал я. "Нет, это правда. Спроси кого хочешь - ты действительно её убил. Она лежала в спальне и кричала - час за часом, почти двое суток. Вся ее кровать была залита кровью. Я видел, как они сожгли матрас. Он был пропитан кровью весь, насквозь! Ты вылез из неё и разорвал ей внутренности - именно поэтому она и умерла". Я заплакал и убежал от него к своей няньке. Она рассказала все отцу. Он пришел в ярость и высек Тара. Думаю, что он тогда поддался злости и изрядно перегнул. Вечером Тар пришёл ко мне, стянул рубашку и показал мне следы. "На, полюбуйся, - сказал он. - А если хочешь, то беги к нему и пореви еще - пусть сделает это еще раз. Мне плевать".
  - На месте вашего отца я бы, пожалуй, так и сделал, - мрачно сказал Ирем. Валларикс покачал головой.
  - Ему было всего одиннадцать. Кто знает? Может, если бы отец поговорил с ним вместо того, чтобы его бить...
  - Да ничего подобного! - сердито перебил сэр Ирем. - Наорикс, наверное, и вправду был плохим отцом. Но то, что выросло из Тара - это не его вина. Ваш брат был настоящим маленьким гаденышем. Все дети иногда делают глупости, ведут себя жестоко или обижают слабых. Но чтобы изводить младшего брата описанием того, как умирала его мать, надо быть редкостным ублюдком. А самое худшее во всей этой истории - это что он отлично понимал, что вы легко могли пользоваться своим положением любимчика отца и сделать его жизнь невыносимой, но он был уверен в том, что вы на это не пойдете. Он никогда вас не жалел, но знал, что _вы_ его жалеете, и использовал эту жалость для того, чтобы безнаказанно над вами измываться. Это низко! Готов спорить, после той истории он часто изводил вас разговорами о вашей матери.
  Валларикс не стал спорить.
  - Да, он часто говорил об этом, - согласился он. - Со временем я приучился делать вид, что меня это совершенно не волнует, и тогда он постепенно перестал об этом вспоминать. Но каждый раз, когда я чувствовал себя одиноким, или жалел о том, что мой отец меня не понимает, я думал о том, что, может быть, она любила бы меня по-настоящему - не как дан-Энрикса и принца, а как сына. И каждый раз, когда я тосковал о ней, я чувствовал вину. Так же и с Эликой... Умом я понимаю, что моей вины здесь нет. Я же не мог предвидеть будущее. Я не знал, что я всего-то на секунду выпущу её ладонь, чтобы ответить на приветствие какого-то болвана-дипломата, а Элика упадёт с лестницы, и у неё случится выкидыш, который её убьет. Но суть не в этом. У любого человека обязательно найдутся слабости и страшные воспоминания, которые Исток способен обратить против него. Мне очень долго снились сны про то, как я стою на этой лестнице и вижу, что Элика хочет сделать следующий шаг - тот самый шаг, который её убьет - и я кричу от ужаса, но каждый раз не успеваю её удержать, и она падает. Снова и снова. Ночь за ночью... Испытать на себе магию Истока - это все равно, что оказаться в тысяче своих кошмаров разом. А ведь я, по крайней мере, понимал, что происходит, и пытался этому сопротивляться. Примерно как человек, который видит очень страшный сон, но в глубине души все равно понимает, что он спит. А что должны испытывать другие люди - те, кому внушенные Истоком образы будут казаться единственной подлинной реальностью?..
  - Я не знаю, - тихо сказал Ирем. - Крикс пытался нас предупредить... Когда мы обсуждали оборону города, он постоянно говорил, что главную опасность для нас представляют не подземные ходы и не осадные машины, а мы сами - но тогда я только злился на него и думал - "Как ему не надоест болтать об этой метафизике, когда у нас полно более важных дел?.." - Валларикс слабо улыбнулся - в первый раз с начала разговора. Эта бледная улыбка заставила Ирема почувствовать себя гораздо более уверенно. Оцепенение, вызванное словами императора, мало-помалу отступало - Ирем снова ощутил себя самим собой, и его мысли приняли практическое направление. - Как бы там ни было, у нас нет выбора. Мы же не можем сдать Адель. Возможно, наши ворлоки сумеют как-нибудь ослабить действие Истока?..
  - Может быть, - подумав, согласился Валларикс. - Зови Викара. И скажи своим гвардейцам - пускай пригласят ко мне магистров из Совета ста.
  
  Идя к Валлариксу, Ирем оставил ворлока в приёмной императора, и был готов к тому, что найдёт там же Лейду, но присутствие Дарнторна с Лэром и Ральгерда Аденора стало для него сюрпризом.
  Его появление оборвало какой-то оживленный разговор. Сэр Ирем понял, что, пока он был у Императора, Лейда не теряла даром времени и собрала всех, кто принимал участие в недавнем заговоре для освобождения дан-Энрикса. Для нее близость к Эвеллиру уравнивала всех присутствующих, стирая разницу между рядовым орденским офицером вроде Лэра, опальным наследником Дарнторнов и Валлариксом. На взгляд мессера Ирема, компания, которую Леди Гефэйр cобрала для этого импровизированного военного совета, выглядела очень странно, хотя коадъютор не мог отрицать, что безуспешные попытки спасти Крикса связали их шестерых сильнее, чем любая дружба. Встречаясь друг с другом в Адельстане или во дворце, бывшие заговорщики едва обменивались парой слов, но это молчание не разделяло, а объединяло их друг с другом.
  - Император вызывает вас к себе, - официальным тоном сказал Ирем магу. Но Вальдер, внезапно появившийся в дверях, окинул спутников Викара взглядом и махнул рукой.
  - Входите все.
  Когда Валларикс вкратце рассказал о своём разговоре с Олваргом, собравшиеся выразительно переглянулись.
  - Мы должны потребовать немедленно освободить дан-Энрикса! - сказал Дарнторн.
  - И что мы скажем?.. - спросил Ирем с раздражением. - Что императору приснился сон про Олварга, а у стюарда Меченого лихорадка? Люди и без того уже считают всех дан-Энриксов безумными.
  Ирем заставил себя проглотить слова о том, что в своем нынешнем состоянии Крикс оказался бы для них скорее обузой, чем помощником. Если смотреть на дело беспристрастно, эта мысль была разумной, но Ирем не мог отделаться от ощущения, что, рассуждая таким образом, он предаёт дан-Энрикса.
  - Возможно, следует напасть на Мирный раньше, чем он выполнит свою угрозу и убьет всех пленных, - предложила Лейда.
  - Проблема в том, что мы не знаем, правда ли все то, что Олварг говорил про Мирный, - рассудительно заметил Аденор. - Может быть, все эти речи про заложников - просто способ выманить нас из города.
  - Вы думаете, он сказал неправду?.. - оживился Льюс. Подобная идея явно показалась ему привлекательной. Ирем напомнил самому себе, что Льюберт был свидетелем того, что Олварг делал с пленными в Кир-Кайдэ, и до сих пор не мог простить себе свое бездействие. В глазах мессера Ирема шестнадцатилетний Льюберт, чудом спасшийся от Адельстана и бежавший в лагерь заговорщиков, никак не мог считаться соучастником тех преступлений, которые совершал его отец, но сам Дарнторн считал иначе. Но, хотя Ирем всегда сочувствовал ему, сейчас щадить чувства Дарнторна было невозможно.
  - Правда или нет - это сейчас неважно. Если Олварг хотел выманить нас из Адели и сразиться на своих условиях, то он с тем же успехом мог использовать для этой цели правду, как и ложь, - заметил он. - Если он в самом деле взял жителей Мирного в заложники, то мы ничем не сможем им помочь. Наша задача - защитить Адель. - Он обернулся к ворлоку. - Могут ли маги из Совета Ста как-то ослабить действие Истока?..
  Викар, перебиравший бусины любимых четок, печально покачал головой.
  - Боюсь, что это невозможно. Я могу помочь одному человеку за раз. С большим трудом - двоим или троим. Но если помощь ворлока будет нужна сразу всем жителям Адели, это будет каплей в море.
  - Но я слышал, что всех ворлоков учат специальным методам, при помощи которых человек способен контролировать свое сознание, - заметил Валларикс. - И этим методам будто бы может обучиться даже человек, не наделенный магией.
  - Это верно, государь, но, чтобы овладеть этими методами, нужны месяцы и даже годы тренировок.
  - Значит, вы считаете, что эффективных способов защиты нет?.. - очень спокойно уточнил Валларикс.
  - Когда Безликие напали на дан-Энрикса и его спутников в лесу, магия действовала на людей по-разному. Кто-то совсем лишился мужества, кто-то настолько обезумел, что напал на собственных товарищей, но кто-то был готов сражаться до конца. А это значит, что мы можем противостоять Истоку, если захотим, - сказала Лейда. Ирем вдруг подумал, что после суда над Криксом Лейда всегда говорила об Истоке с такой ненавистью, словно он был человеком, которого она собирается убить. Казалась, она видит в магии Истока не безликую, хоть и могущественную Силу, а живое, наделенное умом и волей существо. Врага, которого можно заставить заплатить за причинённые им страдания.
  - Я восхищаюсь вашей храбростью, леди Гефэйр. Но, боюсь, я не готов поручиться за самого себя так же решительно, как вы, - с кривой улыбкой сказал Аденор. Ирем отметил противоестественную бледность Аденора и уже не в первый раз спросил себя, как вышло, что этот изнеженный и не отличавшийся особой храбростью аристократ всегда упорно норовил попасть в самую гущу неприятностей, будь то война, "черная рвота" или нападение Безликих. Создавалось впечатление, что он испытывал какое-то извращенное удовольствие, подвергая себя испытаниям, которые могли смутить даже гораздо более выносливых людей.
  Валларикс, видимо, подумал о том же самом.
  - Не говорите ерунды, Ральгерд, - сказал он, покачав головой. - Вы могли двадцать раз уехать из Адели, но вместо этого остались здесь. Вы кто угодно, но не трус.
  - Спасибо, государь, - усмехнулся Аденор, которому предположение о его храбрости явно казалось исключительно забавным. - Тем не менее, я думаю, что полагаться исключительно на силу собственного духа будет несколько... самонадеянно. А полагаться на чужую силу духа, особенно говоря о тысячах людей, которых мы не знаем - это уже просто безрассудство.
  - Ближе к делу, Аденор, - поторопил сэр Ирем. - Вы хотите что-то предложить, или вам просто нравится действовать окружающим на нервы?
  Аденор погладил свою клиновидную бородку.
  - Моё предложение наверняка покажется вам очень необычным. Но, возможно, если вы обдумаете его лучше, вы сочтете, что это имеет смысл. Я бы предложил использовать люцер. На всех жителей Адели его, разумеется, не хватит, но мы бы могли раздать люцер солдатам, страже и гвардейцам. Разумеется, совсем чуть-чуть - всего по паре зерен, чтобы приглушить тревогу и придать людям бодрости. У тех, кто не привык к употреблению люцера, зерна вызывают прилив сил и резко поднимают настроение.
  - Если быть точным, люцер делает людей самонадеянными, легкомысленными и болтливыми, - поправил Ирем. - Я не думаю, что командиры скажут нам "спасибо", если их солдаты превратятся в сборище безответственных мальчишек.
  - Тем не менее, это все еще лучше сборища озлобленных, отчаявшихся взрослых, - парировал Аденор.
  Видя, что Валларикс одобрительно кивает, Ирем нехотя кивнул.
  - Хорошо; я попробую достать люцер.
  - Думаю, тут я мог бы вам помочь, - нейтральным тоном сказал Аденор. - Вы же не можете отбирать запасы у столичных медиков, и у нас слишком мало времени, чтобы вести дела с контрабандистами. А я, по счастливому стечению обстоятельств, располагаю достаточным количеством люцера и могу распорядиться, чтобы его доставили прямо в Адельстан.
  - Очевидно, вы предвидели подобное развитие событий заранее и решили купить большую партию люцера про запас?.. - не удержался от сарказма коадъютор. Аденор наградил его ледяным взглядом.
  - Когда лорд дан-Энрикс как-то раз пришёл ко мне и попросил достать ему огромное количество люцера, мне пришлось порядком за него переплатить - я купил у знакомого торговца контрабандой все, что было, а этот барышник ни в какую не хотел упускать выгоду, которую он мог бы получить от розничной продажи, и напирал на то, что может потерять заказчиков. Мне пришлось согласиться на его условия. Крупные сделки вроде этой нужно заключать заранее - в противном случае платить придётся вчетверо. И, хотя лорд дан-Энрикс всегда восхищал меня своей непредсказуемостью, я решил принять кое-какие меры на тот случай, если он еще когда-нибудь придёт ко мне с подобной просьбой.
  - Крикс попросил у вас купить ему люцер?.. - не веря собственным ушам, повторил коадъютор. - Но зачем?..
  - Не знаю; я его не спрашивал. Но, думаю, если бы он хотел, чтобы вы это знали, он бы рассказал вам сам, - отрезал Аденор.
  Лорд Ирем с удивлением подумал, что в этот раз Ральгерд, взявший за правило со смехом соглашаться с каждым, кто пытался обвинить его в реальных или же воображаемых пороках, кажется, действительно обиделся. Это было так внезапно и до такой степени не вписывалось в характер Аденора, что Ирем не знал, смеяться или же сердиться. Впрочем, несколько секунд спустя он вспомнил, как Аденор когда-то не побоялся заразиться "черной рвотой", чтобы уберечь Валларикса, а после этого помог шатающемуся от слабости Ирему дойти до Адельстана, хотя большинство людей скорее дали бы отрезать себе руку, чем рискнули прикоснуться к кому-то из заболевших. Каодъютор сопоставил это со словами императора о том, что Аденор мог двадцать раз уехать из Адели, но предпочёл остаться здесь и встретить надвигающуюся опасность вместе с ними, и подумал, что, пожалуй, Аденор имел все основания почувствовать себя задетым. Правда, Аденор старался сделать все возможное, чтобы обесценить принесенные им жертвы в глазах окружающих, и, улыбаясь, объяснял свои самые благородные поступки исключительно расчётом и корыстью, но, в конце концов, характер Аденора еще не оправдывал чужой неблагодарности.
  - Извините. Мне не следовало намекать, что вы торгуете люцером, - примирительно заметил рыцарь.
  - Ну почему же, - сказал Аденор все так же холодно. - Когда чье-нибудь предубеждение основано на личном опыте, его уже нельзя назвать предубеждением. Каждый из нас должен нести ответственность за свою репутацию.
  Мэтр Викар, должно быть, понял, что пора вмешаться в этот разговор, и, не пытаясь обращаться к Аденору или Ирему, сказал Валлариксу:
  - Люцер - это, конечно, действенное средство, но этого недостаточно. Я не хочу сказать, что его вообще не стоит применять, но, думаю, тёмную магию не победить искусственной веселостью или фальшивым оживлением. Я думаю, что, когда мы столкнемся с силой Темного Истока, жителям Адели будет нужен символ... Что-то, что придаст им стойкости и не позволит потерять надежду, - маг говорил медленно, как будто взвешивал каждое сказанное слово. - Люди должны были сплотиться вокруг Эвеллира. Но теперь, раз Эвеллира больше нет, понадобится что-нибудь другое...
  - Или кто-нибудь другой, - добавил Лэр, как человек, который возвращается к оставленному разговору. Ирем уже далеко не в первый раз спросил себя, о чем они так оживленно говорили до того, как император вызвал их к себе. Но всерьез задуматься об этом коадъютор не успел, поскольку Лейда, слегка побледнев, сделала шаг вперед, и неожиданно отчётливо сказала :
  - Государь, позвольте мне забрать Ривален.
  В первую секунду Ирем так опешил, что подумал только, что сегодня утром все как будто сговорились требовать у императора Меч Альдов. Сперва Олварг, теперь Лейда... Причем, если требование Олварга звучало оскорбительно, то просьба Лейды показалась каларийцу просто дикой. Ирем положительно не представлял, как можно было попросить у императора отдать кому-нибудь священную реликвию дан-Энриксов. Ривален мог принадлежать только одному человеку - Криксу. Даже император не владел этим мечом, а просто хранил его до возвращения настоящего владельца. Ирем помнил, с каким почтительным благоговением Валларикс принял перевязь с Риваленом из рук племянника и с какой осторожностью отнес ее к себе. С тех пор, как император положил Ривален на подставку в своей спальне, он больше не позволял себе прикасаться к этому мечу. Сама мысль о том, чтобы отдать его в чужие руки, выглядела святотатством.
  А вот Вальдер воспринял просьбу Лейды так, как будто давно ожидал чего-нибудь подобного.
  - Вы просите отдать вам его меч, потому что это нужно жителям Адели - или потому, что это нужно вам самой?.. - спросил он женщину после короткой паузы.
  Лейда помедлила, прежде чем ответить. А когда заговорила, её голос звучал необычно глухо.
  - Мне следовало бы сказать, что я делаю это для других. Или что я прошу об этом в память о дан-Энриксе... Но это было бы неправдой. Я прошу об этом для себя. Мне кажется, теперь я понимаю то, о чем Крикс говорил все это время. Мы не будем счастливы, пока не уничтожим Темные Истоки. Было время, когда я сердилась на него и думала, что он напрасно мучает себя какими-то безумными идеями. Но Крикс никогда не был сумасшедшим, просто он острее остальных почувствовал, что собой представляют Темные Истоки. Мы не думали о них - поэтому мы могли думать, жить, дышать, не замечая, как они отравляют каждую минуту нашего существования. А он - не мог. Теперь я его понимаю, потому что знаю, что он чувствовал. Я ненавижу Олварга и его магию. Мэтр Викар, конечно, прав, людям в Адели нужен символ... или боевое знамя... или человек, который поведет их в бой. Юлиан Лэр и Льюберт думают, что я должна быть этим человеком. Что меч Крикса в руках женщины, тем более - его бывшей возлюбленной, должен произвести большое впечатление и воодушевить людей. Наверное, это должно звучать ужасно, но мне все равно. Меч Крикса нужен мне только затем, чтобы сражаться с Олваргом. И все. Мне очень жаль.
  Вальдер задумчиво кивнул.
  - Я думаю, что Крикс сказал бы тоже самое. Уверен, он одобрил бы моё решение... - Валларикс ненадолго зашёл в свою спальню - и вскоре вернулся, бережно неся перед собой Ривален, который он отдал Лейде. Она обошлась с ним так, как будто это был самый обычный меч - надела перевязь и хладнокровно подтянула ремешки, небрежно отмахнувшись от растерянного Ирема, шагнувшего вперед, чтобы помочь.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) С.Климовцова "Я не хочу участвовать в сюжете. Том 1."(Уся (Wuxia)) А.Эванс "Дракон не отдаст свое сокровище"(Любовное фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) М.Бюте "Другой мир 2 •белая ворона•"(Боевое фэнтези) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"