# венера милосская

Борис Иванович Липкин

ВЕНЕРА МИЛОССКАЯ


ГЛАВА 1


Я вор. Моё поколение, детей войны, лишённое детства, очень рано познало суровый закон жизни: " Чтобы выжить, нужно быть сильным." Моей школой была улица, а университетом - зона... От ходки, до ходки, я жил весело, зная что разлука эта не долгая, а потому, не особо обременяя себя мыслями о будущем...

Однажды, я решил взять музей. Дело это было новое, но барыга обещал хорошие бабки за пару марок полтора на два метра, и я согласился...

Музейчик был небольшой, и с левой сигнализацией, которую я отстегнул в два счёта... Двигаясь по плану, я прошёл два зала, и повернул в третий, где и должны были висеть те картины, что мне заказали. Однако, осветив фонариком стену, я увидел совершенно другие картины, вместо тех, что нужно. "Ну, волки! Ну, козлы! Подставили, как лоха последнего!" - выругался про себя я, решив дёргать побыстрее, чтобы не спалиться. Но, выходя из зала, я, вдруг, заметил небольшую статуэтку, сантиметров сорок. Это была баба, до пояса голая, ну, сверху. И без обеих рук. Решив, что на безрыбии и раком рыба, я решил прихватить безделушку, авось чего и накинут...

На хате, раздавив банку Столичной, я долго смотрел на статуэтку, взятую в музее, которая стояла прямо передо мной на столе. Как-то незаметно меня разморило, и я вырубился...

Проснулся я оттого, что чьи-то руки аккуратно трясли меня за плечо. Пробормотав что-то, я повернулся на другой бок, но тот, кто тряс меня, всё равно продолжал настойчиво меня будить. Разозлившись, я вскочил на кровати и, замахнувшись, хотел было ударить его, но испуганно остановился. В метре от меня, покорно опустив голову, стояла девушка лет шестнадцати - семнадцати. Одетая на ней полупрозрачная туника, приоткрывала её небольшие, но аппетитные грудки.

-- Кто ты? - спросил я.

-- Каниста, мой господин! Твоя верная рабыня.

-- Рабыня?!? Ты шутишь, Каниста?!

-- Да, если- бы моя душа осмелилась подумать что-то, не говоря уж о устах, которые замкнуты от речей иных , не то что бы шутили над тобой?!? Да пусть меня здесь покарают боги, коль было что-то в мыслях иль речах несчастной Канисты! Но я рабыня, твоя рабыня господин! И моя вся жизнь, как и тело, принадлежат тебе, великий из великих! Так побыстрее, смени свой гнев на милость, позволив мне, твоей рабыне, исполнить утренний твой туалет, омыв всё тело и натерев маслами! - И, не дождавшись ответа, Каниста порхнула к моему ложу. Её лёгкие как ветерок ручки коснулись тонкого покрывала, которым был накрыт я, и стянули его. От неожиданности я закрылся руками, но девушка опустила свою голову мне на грудь, и тут я почувствовал прикосновение её губ. Оно было настолько нежным, что я закрыл глаза от удовольствия. И в этот момент, откуда-то сверху послышалась тихая музыка, и такой же тихий голос. Мне было настолько хорошо, что голова моя закружилась, а перед закрытыми глазами появилась отчётливая картинка. Голубое-голубое небо, и на его фоне, а вернее с него самого, летят вниз сотни, тысячи, миллионы алых лепестков розы! И каждый из них, касаясь какого-то участка моего тела, гладил его своей бархатистой кожей... Руки мои, как и всё тело , расслабились, и уже не прикрывали наготу. Потому, что не было стыда наготы, стеснения и морали. А было лишь огромное, всепоглощающее желание любви и счастья, которое и отгородило меня в те минуты от всего мира... Я только, положив руки на голову девушки, инстинктивно надавливал на неё, стараясь опустить ниже, к моему члену... Но Каниста не спешила. Она, словно играла со мной, стараясь собрать всю энергию, всё моё желание, в моём члене. Её ласки, музыка и песня мальчика, сводили меня с ума! Вдруг музыка прекратилась, а вместе с ней и песня. Но через несколько секунд я почувствовал, как кто-то прикоснулся к моему лопающемуся от желания члену. Открыв глаза, я чуть приподнял голову, чтобы увидеть того, кто это сделал. О, Господи! Передо мной стоял мальчик лет тринадцати! У него было просто ангельское личико. А светлые, немного вьющиеся волосы, ниспадали на плечи и тунику. Немного бледное лицо его и худоба подчёркивались белой туникой и короткой юбочкой, из под которой был виден его небольшой член.

-- Это ты пел? - тихо спросил я.

-- Да, господин! - так же тихо ответил мальчик.

-- Что ты ещё умеешь?

-- Всё, что прикажет господин!

-- Так покажи своё умение, мой милый... , кстати, как тебя зовут?

-- Алкамон, мой господин! - немного смутившись моим вопросом, ответил раб, и опустился на колени...

В том, что он владел искусством наслаждения так же прекрасно, как и вокала, я убедился через несколько секунд. У меня несколько раз сосали петухи на зоне, да шалавы на малинах... Но такого не было ещё никогда! Нет, он не торопился, как они, теребя мой член, как вымя у коровы во время дойки, нет! Он, то нежно, словно ветерок во время зноя, что приносит своим дыханием свежесть и надежду, едва прикасаясь кончиком языка пробегал по стволу члена, от яичек к головке, то, резким движением, вдруг насаживался ртом , поглощая его так, что я ощущал головкой его горло. Одновременно перебирая в моей мошонке яички, словно говоря им : " Вы хорошие! Вы красивые! Вы самые лучшие яички в мире! Так что дайте мне побольше спермы! Вытолкните, излейте её в мой нежный ротик, который ждёт её, не дождётся!" И тут, словно услышав его призыв, из меня мощной струёй ударила сперма. Мальчик замер, закрыв глаза. А я всё кончал и кончал в его милый ротик...

Каниста три раза хлопнула и в комнату вошли три девушки. На них были такие же туники, как и на самой Канисте. Девушки молча подошли ко мне и помогли подняться. Затем, продолжая держать меня под руки, они повели меня куда-то вслед, за идущей первой Канистой... Пройдя немного по коридору, мы оказались в большом зале, по кругу которого возвышались мраморные колонны, а в середине находился круглый бассейн.

-- Позволишь ли нам приступить к той процедуре, чтобы нам снять усталость с тела, как и грязь?

-- Ты знаешь всё, так приступай не медля! - ответил я, сам удивившись своему слогу. А рабыни уже вводили меня в бассейн, аккуратно заходя в воду по ступенькам... Я скажу вам так, если вас ещё никогда в жизни не мыли три девушки, жизнь прошла даром! Не пожалейте ни каких денег, но попросите, уговорите, купите, наконец, девушек, чтобы они вас помыли...


ГЛАВА 2


Я лежал на мраморном ложе, блаженно зажмурив глаза, и ощущая, как, собираясь, капля за каплей, стекают по моему телу тонкими струйками масла, которыми поливают его рабыни...

-- Как, ты ещё не готов?! - вдруг услышал я чей-то голос и приподнялся. Передо мной стоял человек в консульской тоге, расшитой пальмовым узором. Разведя руки в стороны, он с улыбкой сказал: - Уж не забыл ли ты, что в полдень нам предстоит с тобой в сенате решать вопросов тяжких груз? Одень же поскорее тогу, что белоснежней не бывает, и мы пойдём с тобой пройдёмся, мой верный друг и кандидат!

-- Забыть об этом?! Если б мог я! Поверь, об отдыхе забыл.

-- Так я за этим и пришёл! Пока что есть до встречи время, тебя сопроводить хочу я в одно местечко , там, у моря.

-- Но что там делать?

-- Сам увидишь, лишь поскорее собирайся...

Выйдя из носилок, мы очутились у дверей большого здания, которые тут же с шумом распахнулись, и мы вошли... В огромном зале возвышались статуи богов. Обычно этого не делали, чтобы не смущать горожан, да и самих богов.

-- О, Тионик, какое счастье! Но ты, я вижу не один?! - встретил нас появившийся, казалось, ниоткуда человек в хитоне.

-- Приветствую тебя, о мастер, Гистопан! Я так же рад что вижу тебя в здравье! А это друг мой первый Анион. Надеюсь, и тебе, он станет тоже другом.

-- Но что вас привело ко мне в столь ранний час?

-- Так, тоже что и всех, кто слышал про твою школу, мой друг! И я привёл сюда Аниона, чтоб преподнести ему подарок. Ведь ты, мой друг, признайся, что не ждал такого, а ?

Не надо слов, смотрите, наслаждайтесь. Я рад помочь друзьям, и так начнём! Прошу пройти за мной вот в эту залу. Здесь юноши стремятся к совершенству путём познания искусства через плоть. Решайте сами , что несёт искусство коли в него не вложена душа, эмоции, иль жизнь? Что может показать картина, когда лишь красок холодность несёт? Но если кисть ты держишь у холста, готовый ею до него коснуться, лишь ожидая от эмоций указанья. Рукой другою коснись своей ты плоти. И аккуратно проведи по ней, покуда не почувствуешь волненья, что зарождается волной горящей там, внутри тебя. И продолжай свои движенья, реальности отбросив суету... Когда же миг оргазма яркий , как вспышкой ослепит твоё сознанье, тогда-то и наносятся все краски на холст мазком одним, в одном движенье, смешавшиеся там с тем семенем, что выплеснул ты только что на холст...

Его голос звучал так тихо и спокойно, что я почувствовал, как возбуждаюсь. Но то, что я увидел в классе, просто повергло меня в шок. У мольбертов стояло с десяток юношей. Все они были абсолютно наги и перепачканы краской. Несколько человек быстро водили кистями по холстам, одновременно с этим онанируя. Казалось, что их совершенно не смущало то, что они были не одни... Тот, что стоял ближе всех к нам, вдруг застонал, быстрее задвигав рукою на члене и, изогнувшись всем телом, выстрелил струёй спермы прямо на холст. И тут же, уткнувшись головой в полотно холста, стал медленно сползать на пол. Его волосы, перепачканные в краске, словно большая кисть, оставляли за собой странный след, называемый картина! Упав на пол, юноша потерял сознание. Его обмякший член, беспомощно сморщившись, лежал на ноге...

Но ни кто не обратил внимания на его падение... В дальнем углу происходило вообще нечто! Два художника стояли у мольбертов наклонившись вперёд, а сзади их трахали два чёрных раба. Художники постанывали, но продолжали что-то рисовать, успевая при этом и подмахивать партнёрам, и накладывать мазки кистью... Вдруг один из рабов громко закричал и, сильно сжав ягодицы художника, кончил. Буквально тут же за ним последовал и другой... Выйдя из партнёров, рабы отошли чуть в сторону. Их члены большими чёрными дубинами висели между ног. Рабы с интересом наблюдали за ещё одной парой. Здесь оба художника не стояли как все, а лежали на полу, на боку, один напротив другого. Но так, что голова одного была как раз напротив члена другого, и соответственно , голова партнёра напротив его члена. Их полотна стояли рядом , что позволяло им заниматься творчеством, делая одновременно с этим миньет товарищу...

-- Какая прелесть, не правда ли, мой друг? - сказал Гистопан, обращаясь к моему спутнику, - Они, почти все, большие таланты! И мне, как учителю , особо приятно это признать. Но, пройдём дальше. Там, у моря, занимаются мои любимцы, творцы скульптуры. И именно у них сегодня выпускной экзамен. Надеюсь, вы почтите нас вниманьем , и согласитесь на экзамене побыть?!

-- Что скажешь, друг мой Анион? Ведь есть же у нас время?!

-- Отвечу "Да", во славу всем богам!

-- Вот и прекрасно, так не стоит медлить!


ГЛАВА 3


На ровном, как стол песчаном берегу моря, ожидали своей участи пять юношей. Возле каждого из них на небольшом постаменте стояла закрытая материей скульптура.

-- Друзья мои! Вот и наступил тот радостный и грустный день! - обратился к выпускникам Гистопан, - Сегодня вы выходите в мир, а мир познает вас. Познает как скульпторов, которые со временем возвеличат свои имена и, я надеюсь, и имя учителя! Откройте же творенья ваши нам и миру! - уже крикнул он и ученики сдёрнули покрывала со статуй. На постаментах стояли три статуи Зевса , статуя Геры и статуя Афродиты... Гистопан, проходя мимо учеников, одобрительно кивал головой и хлопал каждого по плечу. И только дойдя до последнего, остановился в недоумении. Но с каждой секундой его недоумение сменялось злостью, переходящей в бешенство.

-- Что ты, и кто ты такой, несчастное созданье Александр?!? Молчи , отвечу сам я. Ты в теле нашем, как заноза! Мешаешь всем и пользы никакой. Надеялся я что хоть на выпускном экзамене мне не поднесёшь сюрприза, да видно зря!

-- Но в чём моя вина, скажи учитель?!

-- И он же смеет вопрошать?! Молчи несчастный!!! Как ты посмел изобразить богиню в таком то непристойном виде?! Что делает она руками? А выражение лица?!?

-- Всё как учили, что ж теперь то злиться! Да, руку держит там она, и на лице блаженная улыбка, а что такого? Ведь на то она и есть любви богиня, чтобы любовь рождённую собою дарить всем людям, как же без любви?!

-- Не медля замолчи, несчастный! Покуда боги не разгневались на нас. А молот тот возьми и отколи ей руку. Да побыстрее, а не то ещё увидит кто!

Александр нехотя взял молоток с короткой ручкой и с надеждой посмотрел на учителя.

- Ну? Что медлишь ты, кончай же с этим делом! - ответил Гистопан, отвернувшись. Александр, зажмурившись, размахнулся и ударил молотом... Раздался характерный звук и правая рука Афродиты упала на песок, отколовшись довольно удачно у локтевого сустава. И на месте скола переливался на солнце Паросский мрамор, словно миллионами капелек крови сверкая в его лучах...Но тут же Александр снова махнул молотом и другая рука скульптуры упала на песок...

Я хотел было что-то сказать, но огромная волна, словно могучая рука, поднявшаяся с моря, схватила меня и швырнула в небо...


ЭПИЛОГ


Открыв глаза я увидел перед собой сержанта милиции, который внимательно осматривал небольшую статуэтку, стоящую на моём столе.

-- Так это она и есть, Венера Милосская, да, товарищ капитан?! - спросил сержант.

-- Почти. Это брат копия, а оригинал хранится в Париже, в Лувре. И, слава Богу, ему туда не добраться!

-- Это точно, товарищ капитан! Великие произведения великих мастеров и создавались специально, чтобы побольше простого народу их могло увидеть да полюбоваться! А такие как ты ворюги будут сидеть в тюрьме!!!


Март 2006


4