Lizard Mantidae: другие произведения.

Мать

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Однажды маленький мальчик потерялся в лесу и встретил там странную женщину с невиданными способностями, которая взялась его обучать. Постепенно выяснилось, что некоторые из этих способностей не так уж безобидны... Что же скрывается в её сущности, так ли она ужасна, как кажется на первый взгляд? Узнаем)

  Глава 1
  
  Стояла осень. Деревья печально шелестели своими жёлтыми и огненно-красными кронами, постепенно под ветром становясь всё голее и прозрачнее.
  Ничто не нарушало тишину этой сплошной жёлто-красной чащи - лишь иногда свистнет одинокая птица, да вездесущий ветер всё так же раскачивал кроны деревьев, запутываясь в них, от этого злясь и закручивая сорванные листья в бешеный хоровод. Но и ветер не доносился туда, внутрь, где под высокими лиственными куполами жила своя, особая, тихая жизнь - и маленькие, и большие звери спешно готовились к зиме, набивая орехами кладовые, отращивая густые шубы или находя себе уютное место для сна.
  Именно в такие дни и началась наша история.
  Однажды весь этот привычный, деловитый распорядок был нарушен - вдалеке раздался шум мотора, и вскоре, ломая сучья, на поляну выехала машина - и остановилась. Из неё вылезли трое - мужчина, женщина и мальчик лет десяти.
  - Не далеко ли мы забрались? - обеспокоенно спросила женщина.
  - В самый раз, - отвечал ей мужчина. - Здесь ещё мой дед устраивал пикники.
  Мальчик не принимал участие в разговоре, поскольку, почуяв свободу, уже вовсю бегал по поляне, исследуя деревья, кочки, мхи и валяющиеся палки. Постепенно он так увлёкся, что забыл про всё на свете, и пока мама с папой расстилали на траве большой плед, чтобы разложить на нём еду, их сын, влекомый интересом и желанием непременно догнать странную птицу, которую ему так и не удалось нормально рассмотреть, углубился в чащу.
  Очнулся он лишь тогда, когда птица, прощально свистнув, взмыла в небеса - и пропала там. Только тогда он понял, что ни поляны, ни мамы с папой рядом нет, и он даже приблизительно не понимает, где находится.
  Он звал, кричал - но на его отчаянные "ау" никто не отозвался, он лишь сорвал голос. Тогда он сел под деревом и заплакал. Он долго плакал, пока не выплакал все слёзы, и эта внутренняя пустота подтолкнула его к действию. Он встал и пошёл, не разбирая дороги, наобум, надеясь хоть на кого-нибудь - да наткнуться. Он шёл и шёл, но вокруг всё никого не было - лишь ветер да птицы, да тихие, короткие шорохи осторожных зверей.
  Вечерело. Он знал, что мама и папа его, должно быть, ищут, но также и понимал, что они не могут его искать вечно. Скорее всего, они уже уехали домой; возможно, вызовут спасателей, те прочешут лес... Но лес так огромен...
  Внезапно он почувствовал чьё-то странное присутствие. Он поднял глаза - и встретился ими с самым, пожалуй, странным существом, которое ему довелось видеть за всю его жизнь.
  Перед ним, выпрямившись, как струна, стояла женщина. На ней был чёрный кожаный плащ, идеально облегающий тело; у неё были чёрные волосы, высокий лоб и слегка узкая нижняя часть лица; огромные миндалевидные глаза были какого-то неестественного ярко-янтарного цвета и, казалось, смотрели на мальчика вообще без всякого выражения, но так, что этот - безумный? нечеловеческий? - взгляд он едва смог выдержать. В синем вечернем свете ему показалось, что её лицо отливает голубым; на нём выделялись от природы слишком тёмные губы. На мгновение мальчику привиделись длинный чёрный ящеричий хвост, переходящий в чёрный выпуклый позвоночник, и два светящихся белых крыла за спиной; но в следующий момент он понял, что это лишь показалось ему от усталости и неверной игры пятен света.
  - Кто ты? - спросила она низким, пронизывающим какими-то странными вибрациями голосом (он, как и глаза, тоже не имел выражения, зато таил в себе огромную внутреннюю силу). - Ты, верно, заблудился?
  - Да, - только и смог выдавить мальчик.
  - Давно уже в мои края не забредали люди, - сказала незнакомка. - Это слишком далеко... Впрочем... Ты, наверное, ищешь маму и папу?
  - Да... - и тут он понял, что не так уж и хочет возвращаться обратно. Под взглядом этой странной женщины мир словно бы изменился, встал под другим углом, открыв мальчику его истинные желания и ценности. - То есть, нет... Они заставляют меня учить вещи, которые мне не нравятся, - выпалил он на одном дыхании. - Они заставляют меня делать то, что не нужно, чего я не хочу...
  - Понимаю, - усмехнулась незнакомка. - Когда-то я тоже жила среди людей, и твои чувства мне знакомы.
  - А где ты теперь живёшь?
  Она обвела широким жестом пространство вокруг себя.
  - Здесь.
  - В лесу? Но... то есть... ты ведь совсем не похожа на дикого человека. Они все грязные, лохматые и в шкурах, а ты...
  - Ты прав. Я не совсем обычный лесной житель.
  Глаза мальчика расширились.
  - Не хочешь ли ты сказать... ты... случайно, не Баба-Яга?
  Она на миг задумалась.
  - Ну, с какой стороны посмотреть... Впрочем, у меня нет ступы и избушки на курьих ножках. И зелья из трын-травы я не варю. - Она улыбнулась, и улыбка эта показалась бы мальчику почти приветливой, если бы не сквозящая сквозь все повадки незнакомки змеиная холодность.
  - Значит, ты не хочешь возвращаться к родителям, - тем временем продолжала она. - Тогда, быть может, ты хочешь остаться со мной? Я смогу обучить тебя премудростям лесной жизни, но после этого жить среди людей ты уже не сможешь...
  - Да, я с удовольствием бы остался с тобой, - признался, опустив голову, мальчик. Вся жизнь, которая была до этого момента, вдруг показалась ему какой-то плоской и далёкой, как старое, полустёртое воспоминание. - Только я устал, замёрз и хочу есть...
  - Это поправимо, - кивнула она. - Пойдём. Тут недалеко.
  Она повернулась и пошла быстрым шагом сквозь чащу, временами останавливаясь и оглядываясь, желая убедиться, что мальчик за ней поспевает. Вскоре они вышли к массивной скальной стене, сверху оканчивающейся пологим склоном с редкими ёлками, в которой, присмотревшись, мальчик увидел узкий чёрный вход пещеры.
  - Входи, - сказала женщина. - Здесь ты сможешь поесть и согреться.
  - Но там темно... - нерешительно сказал мальчик.
  - А. Ну, это легко поправимо. - Она зашла внутрь первая, и скоро пещера осветилась изнутри трепещущим красным светом факела.
  - Входи, чего встал, - донёсся изнутри её голос.
  Мальчик шагнул вперёд. Внутри действительно оказалось тепло и уютно - каким-то немыслимым образом, пока он стоял снаружи, незнакомка уже успела развести посреди пещеры костёр. Пол вокруг костра был покрыт большими тяжёлыми шкурами; шкурами же были увешаны и стены. Мальчик с удивлением погладил жёсткий упругий мех.
  - Садись, располагайся. Добуду для тебя еду.
  С этими словами она выскользнула вон из пещеры, как будто её и не бывало. Мальчик сидел, всматриваясь сонными глазами в огонь, и почему-то чувствовал себя в полной безопасности, словно бы мысли о всех лесных зверях и монстрах мигом пропали из головы. Он сидел и смотрел, ни о чём не думая, словно бы голову вычистили изнутри от всех плохих и тревожных, да и вообще от всех мыслей... Был лишь огонь, мерцающий на волосках шкур, тепло и...
  - А вот и я.
  Он вздрогнул и очнулся. Он что, успел заснуть?.. Кажется, так и было. Перед ним стояла его новая знакомая с окровавленной тушкой зайца в одной руке и какими-то кореньями - в другой.
  - Что ж, тебе придётся ещё немного потерпеть, - сказала она и стала деловито обдирать зайца. Нарезала мясо острым, жутковато выглядящим ножом, повесила над огнём котелок.
  Мальчик смотрел на всё это как в тумане. Ему безумно хотелось спать, но запах жарящегося мяса был таким притягательным, что умом засыпать он не хотел и изо всех сил преодолевал себя. Вскоре нехитрый лесной ужин поспел (он оказался неожиданно вкусным), и, проглотив всё до последнего куска, мальчик повалился на шкуры и погрузился в сон.
  Снились ему ломкие кусты и дикие олени с тонкими, столь же ломкими, длинными ногами. Они скакали в каком-то сером свете, дикие, свободные, словно призывая помчаться за ними, вдаль и ввысь...
  
  Глава 2
  
  Когда он проснулся, уже было светло. Из входа в пещеру лился голубоватый дневной свет, редкие птицы пели в вышине свои осенние песни. Его новоявленная мать (почему-то ему хотелось назвать её с большой буквы - Мать), судя по стуку топора, доносящемуся снаружи, уже проснулась и рубила дрова для костра.
  - Мама, - тихо позвал он.
  - А, проснулся? - донёсся снаружи её невозмутимый голос (казалось, она нисколько не удивилась своему новому званию). - А я вот тут решила дров порубить. Вообще мне костёр необязателен, но иногда я люблю посидеть, посмотреть в огонь. Кроме того, теперь нужно согревать тебя.
  Мальчик встал, потянулся и вышел наружу. Повеяло пронзительным холодом - снаружи было куда холоднее, чем внутри.
  - А как же ты согреваешься? - недоумённо спросил он.
  - Я свой огонь ношу в себе, - загадочно ответила мать, и не думая пускаться ни в какие дальнейшие рассуждения по этому поводу.
  - Понятно... протянул мальчик, хотя ровным счётом ничего не понял.
  - На-ка, отнеси дрова внутрь, - она навалила ему на руки такую огромную охапку поленьев, что он покачнулся и еле её удержал. - А после завтрака буду обучать тебя всем премудростям лесной жизни...
  ...Своё слово она сдержала. И пошло долгое, но очень увлекательное обучение - она обучала мальчика, как разжечь костёр без спичек и какие камни для этого нужны; как сооружать и ставить силки; какие растения можно есть, какими лечиться, а какие ядовиты; как правильно ободрать убитого зверя, как... Словом, когда мальчик только начал вникать в тонкости лесной жизни, уже наступила зима, и первый непрочный снежок белым покрывалом укрыл оголившийся лес.
  К тому времени собственная одежда мальчика износилась и порвалась, и он, как истинный дикий человек, всё-таки был вынужден облачиться в одежду из шкур. Конечно, мать могла бы добыть ему и новую человеческую одежду (как она сразу об этом и сказала), но в лесу одежда из шкур была практичнее, теплее, и, главное - мальчик сам мог добыть себе этих шкур когда угодно.
  - Ты должен уметь полностью сам обеспечивать свою жизнь в лесных условиях, - раз за разом говорила ему мать. - Когда-нибудь меня рядом не окажется, и все мои способности станут в твоей жизни бесполезны.
  (Сама она по-прежнему оставалась в своём неизменном кожаном плаще, который не рвался, не мялся, даже не пачкался, и вообще всегда выглядел так, как будто его только что купили в магазине. О причинах этого она не распространялась, ограничиваясь фразами вроде "поймёшь, когда придёт время").
  Настала зима, и мать утеплила жилище, сделав так, чтобы ни малейший порыв ветра не проникал в пещеру, оставив лишь отверстие вверху для выхода дыма. Воду они брали в подземном озере, которое располагалось далеко в глубине пещеры (для этого нужно было пройти по каменным лабиринтам несколько этажей вниз - сначала мальчик плохо ориентировался в этих жутких лабиринтах, но потом научился, и вскоре уже не мог понять, как здесь вообще можно заблудиться).
  - Как красиво... - только и смог сказать он, когда в первый раз очутился там.
  И вправду - сверху исходило голубоватое свечение, игравшее тысячами искр в бесчисленных сосульках сталактитов, с которых в бесконечную черноту и гладь озера время от времени срывались тренькающие капли, а мечущийся оранжевый свет факела придавал этим искрам особый, праздничный оттенок.
  ...Мальчику его новая жизнь нравилась. Если к школе и требованиям родителей он испытывал некоторое отвращение, как к нудным, скучным, ни для чего не нужным вещам, то учиться здесь было интересно. Каждая вещь и каждое умение было на своём месте; любому действию была веская причина, да и сами действия были очень увлекательными.
  Конечно, он порой задумывался над некоторыми странностями, периодически вклинивающимися в жизнь и неизменно связанными с его новоявленной матерью. Что она за существо? Почему не ест, не пьёт (она могла это делать, но делала исключительно редко, мотивируя тем, что ей это вовсе необязательно, а мальчику достанется в этом случае больше), не спит, куда-то иногда исчезает по ночам? Почему у неё такая странная внешность, хоть и красивая, но совсем не похожая на человеческую (при дневном свете мальчик впоследствии разглядел, что её бледная кожа всё-таки имеет слабый бирюзовый оттенок)? Иногда он пытался задавать ей вопросы по этому поводу, но сталкивался с отсутствующей полуулыбкой или неизменным "узнаешь, когда придёт время". Изъяснялась она, как всегда, прямо и немногословно, никогда не вдаваясь в пространные рассуждения и подробности. Впрочем, потом оказалось, что изъясняется так она не всегда...
  ...Уже прошло несколько лет с того момента, как мальчик потерялся в лесу. К тому времени он подрос, освоил многие хитрости лесной жизни, и вообще уже начал забывать, что когда-то жил с родителями в городе. Единственным близким существом и наставником для него осталась его приёмная мать, но зато он сдружился с небольшими лесными существами, и ему даже иногда казалось, что он понимает свист пролетающей птицы или насмешливый цокот белки над головой. Язык лесных жителей оказался простым и понятным, тёплым, без слов, но с кучей прямых, открытых эмоций и жестов...
  Большие хищные звери редко приходили к их пещере. Забредали несколько раз за всё время волки да большой бурый медведь, но матери достаточно было сказать им несколько слов, как они мирно удалялись и больше их не беспокоили.
  ...Но этот волк оказался настойчивее. Стояла зима, вечерело, и большой, серый, поджарый одиночка уже усмотрел в мальчике избавление от всех своих голодных мучений. Мальчик вскочил и взял палку наизготовку, но он слишком хорошо понимал, что эта палка - всего лишь соломинка по сравнению с огромной оскаленной пастью зверя, его телом, состоящим словно бы целиком из тугих переплетённых жил, а главное - непоколебимой решительностью хищника, сквозящей в его горящем взоре, в его движениях... Мальчик сжал зубы и поднял палку, готовый защищаться до последнего, но мать среагировала быстрее.
  Одним громадным прыжком, какого мальчик никак не мог ожидать от любого, даже самого странного человекоподобного существа, она оказалась рядом с волком и преградила ему дорогу. Миг - и два существа, серое и чёрное, сцепившись, покатились по земле.
  Крик застрял у мальчика в горле, он только стоял и смотрел широко открытыми глазами, не в силах пошевелиться... Но дерущийся клубок закатился за куст, и вскоре яростное рычание смолкло, сменившись лишь довольным урчанием, словно какой-то большой хищник с удовольствием пожирал свою добычу.
  Но не успел он по-настоящему испугаться и осознать, что остался один в целом свете... как из-за кустов вышла мать. Глаза её сияли каким-то невиданным красным огнём, на одежде не было и следа произошедшей драки, лишь в углу рта остался след чужой (как понял мальчик) крови, который буквально на глазах побледнел и исчез.
  - На, - сурово сказала она, протягивая ему окровавленную волчью шкуру.
  - Но... как? - только и сумел выдавить он.
  - Бери уже. - Она была вновь родной и знакомой, такой, к какой мальчик за эти годы привык; красный огонь в её глазах постепенно угасал. - Выделай её, покажи, чему ты научился.
  Мальчик не привык спорить; да это было и бессмысленно, она в любом случае настояла бы на своём. Так что он принял из её рук неожиданно тяжёлую, липкую шкуру и пошёл с этой шкурой в пещеру, где лежали все необходимые инструменты для выделки - в основном, странной формы ножи.
  Погружённый в свои мысли о странном происшествии, он выскабливал обратную сторону шкуры, и даже не заметил, как мать встала напротив него, пронзая его пристальным взглядом янтарных глаз.
  - Ты о чём-то задумался, сын?
  - Да. - Скрывать правду было бессмысленно, да и не в его характере, который он во многом перенял от неё. - Скажи, куда делась туша этого волка? Я заглядывал за куст, там её не оказалось.
  - А зачем тебе? - пожала плечами она. - Вольчье мясо не годится в пищу человеку, оно слишком жёстко и малопитательно.
  - Да нет, - улыбнулся мальчик, не отводя глаз от своей работы. - Я не про то. Я про сам факт исчезновения... конечно, я уже привык ко многим странностям, связанным с тобой, но это...
  - Когда ты будешь готов, я тебе расскажу, - ответила она, и мальчик опять подумал, что этим она и ограничится. Но она продолжала. - А сейчас я бы хотела рассказать тебе вот что. Ты никогда не должен убивать зверей просто так, ради развлечения или когда с ними можно договориться. Но если ты убиваешь ради еды, меха на необходимые нужды, или из самозащиты - действуй без жалости, это - закон дикой природы. На самом деле, смерть не так уж и страшна... - она задумалась, уйдя в себя, и мальчику показалось, что её лицо осветилось изнутри каким-то потусторонним светом. - Да. Так вот. Последний вид убийства - самозащита - даёт нам возможность полностью раскрыть наши воинские качества, ту великую яростную радость, без которой немыслима сама жизнь бойца и охотника. И запомни вот ещё что. Ты никогда не должен бояться. Страх - вот единственное, что мешает тебе проявить необходимую уверенность и победить...
  - Хорошо тебе говорить, - ответил мальчик. - Я же не могу вот так, как ты - волка голыми руками...
  - О, улыбнулась она, - когда-то и я была слабой и не могла победить даже некоторых людей, не говоря уже о диких зверях. Всё зависит от точки зрения. Кроме того, пока тебя никто не заставляет драться против вооружённых клыками и когтями животных без оружия. Существуют палки, копья, рогатины. Первое, что мы сделаем, когда ты закончишь свою работу - смастерим тебе копьё. Будешь тренироваться. По законам леса это допустимо.
  - Понятно. Спасибо... - улыбнулся краем рта мальчик. Как всегда, он не смог добиться от неё никакого толкового рассказа о произошедшем.
  - Ладно, не кисни, - угадав его мысли, фыркнула мать. - Смотри, вот здесь выскоблил плохо. Дай-ка я покажу, как надо...
  
  Глава 3.
  
  Шли дни, и мальчик начал забывать о происшествии с волком. Целыми днями он тренировался с самодельным копьём с каменным наконечником (мать настояла, чтобы всё было полностью из природных материалов, так как людских инструментов под рукой в жизни могло и не оказаться), пару раз даже дрался с довольно крупными зверями, а один раз, метнув копьё, смог пробить им бок матёрого лося (лосиного мяса хватило им надолго, и даже мать, желая порадовать сына, на этот раз присоединилась к трапезе). Вот и сейчас он, уставший после очередной тренировки, отставив свою новую игрушку в сторону, задумчиво сидел у журчащего совсем по-весеннему ручейка, а высоко над головой проплывали облака, в ослепительной синеве всё теплеющего неба кажущиеся серебристыми...
  Мать подошла и молча села рядом. Она не стала прерывать очарование весеннего дня какими-либо разговорами, вместо этого сама устремив взгляд на высокие серебристые облака.
  Наконец, мальчик вздохнул и перевёл взгляд на неё. Она казалась теперь застывшей статуей, выточенной из чёрного и голубоватого камня.
  - Ты хотел знать, кто я? - глухо, не поворачивая головы, заговорила она. - Пожалуй, пришло время дать тебе некоторые знания. Ты уже достаточно меня узнал, и знаешь, что я не причиню тебе вреда - до тех пор, пока ты сам не встанешь против меня.
  Мальчик кивнул, зная, что она видит его кивок. Да, он это прекрасно понимал, словно бы впитав в кровь, в самую свою суть. Она всегда его защищала, и у них редко бывали какие-либо разногласия. Пожалуй, это существо теперь было ему ближе и роднее всех людей, вместе взятых...
  - Издревле люди учились на своих ошибках, - продолжала она. - Им дали возможность совершать эти ошибки - чтобы через преодоление препятствий в собственном разуме они становились сильнее, умнее, развитее.
  Да, мальчик и это знал. Слишком много он за эти последние годы учился на своих ошибках, тренировал силу, ум, умения, навыки...
  - Но некоторые люди по тем или иным причинам не хотят учиться, - вновь заговорила мать. - Они предпочитают лениться, лгать, удовлетворять свои сиюминутные потребности, не считаясь с законами чести... Ради этого они доходят до таких чудовищных преступлений, которые и не снились нам здесь, в нашем лесу.
  Да, мальчик смутно подозревал что-то такое, вспоминая свою жизнь до попадания в этот лес...
  - В результате они запутываются настолько, что уже не могут выбраться из сетей, в которые сами себя загнали, самостоятельно. Их разум и души слишком загрязнены. Когда загрязнение на Земле достигает критического уровня, прихожу я.
  - То есть? - мальчик обеспокоенно глянул на неё.
  - Я - очиститель, - голос её внезапно стал гулким, словно бы отдаваясь от каменных стен под огромными сводами; вокруг стало значительно темнее, будто бы мальчик провалился в какую-то чёрную бездну. - Я уничтожаю грязь этого мира. Я... пожираю её, пропуская мир через себя и выпуская его обратно уже в очищенном состоянии.
  Мальчик смотрел на неё широко раскрытыми глазами.
  - Я ухожу по ночам, чтобы помочь очиститься некоторым людям, которые уже сами не могут выпутаться из паутины своих грехов, - уже тише продолжала она. - Подойди ближе. Смотри.
  Словно против своей воли, мальчик сделал шаг вперёд. Всё, что произошло дальше, напоминало какой-то кошмарный сон. Тёмно-вишнёвые губы его приёмной матери дрогнули и раздвинулись, обнаружив за собой широченную пасть с острыми зубами, в которую, наверное, без усилий мог войти средней величины человек. Да что человек... Мальчик чувствовал, что и целый мир каким-то немыслимым образом мог уместиться там, в чёрной бездне, которая открылась за оградой из зубов вместо привычного всем рисунка человеческой глотки. Каким-то десятым измерением зрения он смог заглянуть внутрь, и там, в абсолютно чёрной пустоте, перед его взглядом проявились очертания людей. Кто-то просто сидел; кто-то лежал, скрючившись на боку; вид у большинства был подавленный и печальный, а кто-то и просто корчился от невыносимой боли. Впрочем, среди них он заметил и пару радостных, умиротворённых лиц - эти люди словно бы знали, что с ними происходит, и отдавали себя на волю судьбы с тем же доверием, с каким он сам в первый раз вошёл в пещеру и остался там жить...
  ...Наваждение кончилось так же неожиданно, как и началось - острые зубы с лязгом сомкнулись, и перед его глазами вновь предстало знакомое бесстрастное лицо.
  - Понял теперь? - без лишних церемоний спросила она.
  Да, многое прояснялось. Мальчик вспомнил того несчастного волка, и отвернул голову в сторону - ему не хотелось, чтобы мать увидела его слабость. Но она лишь понимающе приблизилась и как-то особенно мягко положила руку на его плечо.
  - Я знаю, что тебе довелось пережить, - если бы не всегдашний холодный оттенок, её голос показался бы мальчику почти участливым. Впрочем, так оно и было. - Все сперва сталкиваются с некоторым шоком, когда узнают правду. Но ты сильный. Ты справишься. И - кто знает - может быть даже, когда-нибудь сможешь помогать мне в моём деле...
  Мальчик изумлённо взглянул на неё.
  - Я?!
  - Но давай не будем загадывать далеко на будущее, - сказала она. - Гораздо важнее позаботиться о настоящем.
  - Эм... Я даже не знаю, что и сказать, - промямлил мальчик. - Это, конечно, всё очень... необычно. Но в чём-то я тебя понимаю, - голос его стал твёрже. - Выходит, ты очищаешь плохих людей от их грехов внутри себя? А потом?
  - Возвращаю их туда, где они должны быть, - ответила она. - Кого-то - обратно домой. Кого-то могу и растворить, если пойму, что его душе будет лучше освободиться от тела.
  - А как ты это понимаешь? Как ты вообще определяешь, кого нужно очищать, каков уровень их грехов?
  - Чую, - коротко ответила она.
  - Как волки?
  - Нет, не носом, - улыбнулась она. - Скорее, энергетическим чувством. Вот, скажем... ты уже научился чувствовать опасность, когда она приближается к тебе, верно? Вот примерно этим чувством, только сильнее проявленным.
  - А можешь меня ему научить? - К мальчику начала возвращаться его природная цепкость и любознательность; вообще за эти несколько лет он стал не по годам взрослым и разумным.
  - Научу, - коротко ответила она. - Конечно, не сразу. Но со временем научишься...
  
  Глава 4.
  
  С этого момента его жизнь изменилась. Он всё так же приобретал необходимые лесные навыки и занимался насущными делами, но теперь к его тренировкам добавилась ещё и ежедневная медитация. Каждый день не менее часа он сидел, расслабившись и скрестив ноги, и пытался вслушиваться в своё пока ещё слабо развитое шестое чувство, ощупывать лес словно бы энергетическими щупальцами, тянущимися из тела. Сначала получалось плохо, но потом, после недель упорных тренировок, начало получаться всё лучше и лучше. Судя по косым одобрительным взглядам, которые бросала на него мать, проходя мимо, она это тоже заметила.
  - Хорошо, - говорила она. - Теперь попробуй перевести свои ощущения в конкретные образы, рисуй на воображаемой картине то, что чувствуешь...
  Сначала получалась какая-то мутная белёсая тьма, пронизанная бледными волнами. Но вскоре он уже смог различать очертания деревьев, резко выделялось тепло зверюшек и птиц, затаившихся в чаще и кронах...
  - Так, - однажды сказала мать, и без лишних разговоров завязала ему глаза грубым куском чего-то непрозрачного. - Теперь иди вперёд. Ориентируйся на своё энергетическое чувство, и если хоть раз споткнёшься или врежешься в дерево, будешь начинать всё сначала.
  Он сделал шаг... Другой... Вскоре он, ещё очень осторожно, но с каждым шагом всё увереннее и увереннее, двинулся вперёд, словно обретая крылья. В нём проснулась та самая весёлая, яростная радость - он сумел, он смог! Он так отдался этому всепоглощающему чувству, что на мгновение потерял концентрацию - и тут же впечатался носом в ствол, достаточно ощутимо его (нос) расквасив, и неловко, боком, повалился на землю.
  - Мда... - Мать стояла над ним, криво улыбаясь. - Ладно, достаточно на сегодня. Поднимайся. И приложи к носу вот этот лист, а то он у тебя мигом станет размером с картофелину.
  Мальчик послушно приложил к носу протянутый ею лист, и в самом деле почувствовал, как стихает боль и спадает опухоль.
  - Сегодня ничего больше не нужно делать? - спросил он, ощущая, что и нога немного пострадала - кажется, подвернулась.
  - Нет, - ответила мать. - Иди, отдыхай, залечивай травмы. Для первого раза справился ты неплохо.
  Он кивнул и, всё ещё придерживая рукой лист, заковылял к пещере.
  - Сегодня можешь отдыхать весь день, - громко сказала вслед мать. - Вообще отдыхай до тех пор, пока полностью не поправишься.
  Что ж, это было разумно. Он добрался до пещеры, погрузился в привычный полумрак узкого входа, и повалился на шкуры, приятно растянувшись на шелковистой волчьей шерсти.
  Сверху, на тёмном потолке пещеры, всё ещё плыли перед его внутренним взором туманные образы зверей. Всё это казалось таким до боли родным и знакомым, словно бы он уже переживал это когда-то в одной из прошлых жизней... Так он лежал довольно долгое время, и призрачные образы сплетались перед его взором в причудливый хоровод, танцуя медленный дымный танец, временами становящийся таким стремительным, что за ним едва можно было уследить.
  И в один миг... он осознал, что мира нет. Ничего нет. Есть только одно, ни к чему не привязанное сознание в состоянии Здесь и Сейчас.
  Он помнил об этом одно лишь мгновение, а потом сразу всё смазалось, вытеснилось ползущими очертаниями зверей. Но осталось чёткое понимание причины - ПОЧЕМУ мать (Мать?) могла лепить эту иллюзию мира как пластилин, творить из неё всё, что угодно.
  - Да, - тихо сказала она, входя в пещеру и садясь рядом. - Конечно, тебе многое ещё предстоит пройти, прежде чем ты научишься делать это на практике. Но когда-нибудь, я уверена, ты сможешь. Это был всего лишь первый шаг...
  
  Глава 5.
  
  Тем же вечером, разведя костёр, она не стала заниматься приготовлением ужина, не стала и сидеть у огня, всматриваясь в него красновато мерцающими глазами, как она любила делать долгими вечерами, насыщенными запахами трав и уханьем сов. Вместо этого она достала откуда-то из угла диковинную штуку, похожую на шаманский бубен. При ближайшем рассмотрении он таковым и оказался.
  - Нога болит? - осведомилась она.
  - Нет, - ответил мальчик. И вправду, травма оказалась несерьёзной - от сегодняшней утренней боли не осталось и следа.
  - Тогда слушай.
  Она ударила в бубен. Гулкий, низкий звук разнёсся по пещере, становясь, казалось, всё громче и громче, перекатываясь эхом под каменными сводами - и, наконец, затих.
  - Расслабься. Следуй за звуками. Они приведут тебя туда, где ты и должен быть.
  Мальчик прикрыл глаза. Размеренные удары в бубен последовали один за другим - тамм, тамм... Вскоре они перестали чувствоваться, приобретя на его внутренней картине стойкое место фона, и вместе с этим исказились и самые своды пещеры, будто раздвинувшись, став объёмнее и видимее, словно бы освещённые слабым зеленоватым светом.
  - Иди, - услышал он короткое приказание матери.
  Он встал и пошёл. Он шёл и шёл вглубь пещеры, удивляясь, что не становится темнее - скорее, наоборот. Всё вокруг было залито ярким бирюзовым светом, становящимся по мере того, как он шёл, всё более слепящим и пронзительным; свет отражался от ярко-белых стен... Стоп, ярко-белых? Они были похожи на лёд. Он проянул руку, но на ощупь стена оказалась не холодной, и больше всего по ощущениям напоминала парафин. Округлые очертания, натёки... Повинуясь указанию, он двинулся дальше, и вскоре вышел к месту, похожему на храм. На фоне тёмно-красных тканей, освещённые свечами в золотых канделябрах, стояли большие золотые идолы, казалось, очень древние, напоминающие каких-то диковинных полуживотных, вытянувших вперёд узкие, удлинённые назад головы на длинных шеях. От стены отделилась высокая, невидимая доселе чёрная фигура - словно бы повторение очертаний идолов, двуногое создание с длинной загнутой шеей и странным лицом, больше всего похожим на укороченную ящеричью морду. Голову его венчало что-то вроде короны из естественных хитиновых натёков, отброшенных назад, на лице светилось два больших, кошачьих очертаний, белых глаза, а за спиной извивался по полу длинный хвост, точно такой же, какой почудился мальчику при первой встрече с его приёмной матерью...
  - Что тебе здесь нужно, странник? - спросило существо глухим, низким голосом, суховатым, словно бы его голосовые связки долго сушились на солнце, и теперь слегка шипели при разговоре.
  - Я от Матери. - Слова срывались с губ сами, мальчик чётко знал, что говорить. - Я пришёл сюда по её указанию.
  - О... - Ящер церемонно поклонился. - Это другое дело. Я - Хранитель этого места. Давно уже к нам не забредали путники от Неё...
  Мальчика внезапно осенила догадка.
  - Сколько же ей лет?
  - Много, - отвечал Хранитель. - Очень много... Впрочем, она и перерождалась здесь бесчисленное количество раз... Но довольно об этом. Я так полагаю, ты пришёл узнать больше о себе самом?
  - Да, - ответил мальчик.
  - Так, посмотрим... - Хранитель отошёл куда-то в переплетение теней, и вскоре вернулся оттуда с большой книгой в золочёном переплёте в руках. - "Когда Свет и Тень сойдутся и настанет время конца, из леса явится Спаситель, который возродит к жизни новый мир..."
  - "Время Конца" - это про неё? - нахмурился мальчик.
  Хранитель кивнул.
  - Да. Так было всегда, так будет до самого последнего конца этого мира.
  Мальчик задумался. Если, как он сегодня увидел, ни времени, ни пространства, ни происходящего вокруг нет, то и Конца быть не может, а значит - это всего лишь одна большая игра...
  - Так и есть, - просто сказал Хранитель. - Но по правилам этой игры, Конец существует, и его надо будет прожить. Смотри, не провали задание. (Это тоже одно из условий игры).
  - Понял, - кивнул мальчик. - Ну, а теперь-то что мне делать?
  - Учиться дальше, - прыснул от смеха ящер. - Идти вперёд, по маленькому шагу, только вперёд. И тогда ты достойно завершишь игру, и тебе не придётся повторно возвращаться и проживать её вновь. Как я понимаю, ты сам в своё время придумал такие правила.
  - Чего смешного? - обиделся мальчик. - Я ведь только ещё начал осваивать эти ваши премудрости. Могу чего-то и не знать.
  - Ладно, прошу прощения, - смиренно согласился ящер. - Пора возвращаться назад. Твоя мама, должно быть, уже ждёт тебя.
  - Дай мне эту книгу, - сказал мальчик. - Я сам хочу её прочитать, когда вернусь.
  - Эта книга не может быть вынесена отсюда, - ответил Хранитель. - Это физически невозможно. Кроме того, ты уже узнал всё, что тебе нужно для дальнейшего развития. Весь последующий путь ты должен пройти сам - до следующего узла.
  - Понял, - сказал мальчик. - Мы когда-нибудь ещё увидимся?
  - Когда-нибудь - точно, - ответил ящер. - Но вряд ли это будет скоро.
  - Ну что ж. Тогда - до встречи! - мальчик помахал рукой, развернулся и зашагал обратно по белой пещере, стремительно становящейся всё уже и уже. Вскоре стены сжали его так, что он не мог вздохнуть. Он попробовал рвануться - тщетно. Тогда он набрал в лёгкие побольше воздуха и закричал. Этот крик эхом разнёсся под сводами, и в тот же момент в его восприятие вошли гулкие звуки бубна, и чья-то сильная, узкая, твёрдая и абсолютно холодная рука шлёпнула его по щеке.
  - Выходи оттуда, - услышал он повелительный голос матери.
  Он в последний раз рванулся... и вскочил на ноги. Он стоял в той самой пещере, из которой начал своё путешествие, и своды уже не были освещены странным зеленоватым светом, а приобрели свой обычный рыжевато-багровый оттенок, отражая блики огня.
  - Что... это было? - с трудом спросил он, пошатываясь. - Выходит, мне всё это показалось? Но всё было таким реальным...
  - Ты же сам только сегодня понял насчёт игры, - спокойно ответила мать. - Ты просто побывал в другом измерении, куда в физическом теле проникнуть пока не сможешь. Что сказал тебе Хранитель?
  - Сказал, что когда сойдутся свет и тьма, настанет время конца, и из леса явится Спаситель... Что-то в этом роде.
  - Да, запоминаешь ты неважно, - фыркнула она, - но суть уловил верно. Молодец. Теперь отдыхай...
  
  Глава 6.
  
  Обычно, после насыщенного делами и впечатлениями дня, он засыпал как убитый. Но в эту ночь ему почему-то не спалось. Мать уже давно ушла из пещеры - он привык, что она часто отлучается по ночам - и теперь он лежал один, ворочаясь с боку на бок, и думал; наконец, встал и вышел из пещеры под рассыпавшееся над головой мириадами искр звёздное небо.
  Но далеко уйти ему не удалось - где-то в стороне послышался короткий вскрик, сменившийся вдруг мертвенной тишиной. Он прислушался - но больше не было слышно ни одного звука, словно лес застыл в чёрной неподвижности и безмолвии.
  Он пошёл в ту сторону. Вскоре деревья кончились, и перед ним вырисовались очертания невысокого холма, на котором чётко виднелся... знакомый силуэт, стоящий к нему в профиль. Впрочем, нет, что-то в нём было и незнакомое, неестественное, и в первую секунду он даже не понял - что.
  В следующую же секунду смог разглядеть, что верхняя часть тела матери как-то странно расширена, а на спине и в самом деле, физически, виднеется тот странный позвоночник с выпуклостями, вроде гребня дракона. Но самым примечательным были ноги - обыкновенные ноги в кирзовых сапогах, почему-то торчащие у неё изо рта. Впрочем, торчали они недолго, за считанные мгновения втянувшись внутрь. Ещё несколько секунд - и её тело приобрело свои нормальные, привычные очертания; она опустила голову, запрокинутую к небу, и медленно пошла вниз с холма.
  На лице её играла широкая, мечтательная улыбка, какую он вообще у неё нечасто видел; казалось, только что она получила какое-то огромное удовольствие, не сравнимое ни с чем. Впрочем, приблизившись к мальчику, она, как и всегда, не проявила ни малейшего удивления тому, что он оказался именно здесь и в этот час.
  - Почему ты не спишь? - только и спросила она.
  - Не мог заснуть, решил погулять, - ответил мальчик. - Кто это был?
  - Лесник, - пожала плечами она. - Вообще-то они нечасто сюда забредают, но они работают на ту человеческую систему, которая не разрешает людям селиться здесь просто так. Уверена, что он бы мог нарушить наш покой.
  - Он был плохим человеком? - спросил мальчик.
  - Не особо, - ответила мать. - Просто он был врагом, как и тот волк. Люди вообще гораздо реже ведутся на уговоры, чем звери. Ничего, посидит там - станет поумнее...
  - Ты его выпустишь?
  - Посмотрим... - только и сказала она.
  Обойдя кругом большой валун, она улеглась на него спиной, устремив довольный взгляд в звёздное небо. Погладила рукой живот.
  - Знал бы ты, - глухо заговорила она, словно бы обращаясь в никуда, - сколько туда ушло и уйдёт ещё... И сколько оттуда вышло...
  Мальчик прикрыл глаза. Сначала он не почувствовал ничего, но потом вдруг увидел, как все потоки мира, переплетаясь, стягиваются сюда, к одному лишь единому, абсолютно чёрному центру; и как выходят из него же, словно силовые линии магнитного поля...
  - Весь мир, - тихо сказал он.
  Она приподняла голову и удивлённо взглянула на него.
  - А ты умнее, чем кажешься, мой юный ученик, - кажется, это был первый раз, когда он услышал удивление в её голосе. - Как ты это понял?
  - Ты ещё в самый первый раз сказала, что пропускаешь сквозь себя мир, - ответил мальчик. - Тогда я уже заподозрил, что ты рассказала мне не всё, и что ты не просто чистильщик... Более конкретные очертания моя догадка приобрела там, у Хранителя. И, наконец, теперь я это просто увидел - ты ведь сама научила меня энергетическому зрению.
  - Что ж, ты прав, - улыбнулась она, откидывая голову обратно на камень. - Да, я - не просто чистильщик.
  - Ты - Мать Мира... Но как ты оказалась в этом лесу?
  - Мой выбор, - просто ответила она.
  - А я... Как и почему я встретил тебя?
  - Твой выбор.
  - Но ты ведь... можешь вычистить весь этот мир за мгновение. Почему тогда так редко, по одному человеку?..
  - Условия игры, - ответила она. - Я придумала эти условия, я же их и соблюдаю. Иначе какой же во всём этом интерес? Условия игры говорят, что все мои порождения должны пройти свой путь самостоятельно, самостоятельно до самого конца, и даже чистка не должна проходить внезапно и разом, чтобы у них ещё осталось время одуматься самим. Разумеется, если всё станет совсем безнадёжно, я сделаю полную перезагрузку. А может быть, и не только я...
  - Спаситель? - нерешительно спросил мальчик.
  - Посмотрим, - проворчала она, вставая с камня. - Ладно, засиделись мы здесь с тобой... Пошли-ка домой.
  
  Глава 7.
  
  - Думаю, пришло время показать тебе, что и как я делаю в те ночи, когда отсутствую здесь, - сказала однажды мать, отрываясь от повседневных дел. - Мне кажется, это будет полезно для тебя в твоём дальнейшем развитии.
  Мальчику, признаться честно, давно было это интересно. Но он ещё немного боялся признаться себе в этих чувствах, поэтому лишь молча кивнул.
  - Поспи сейчас, - сказала мать. - Ночь предстоит долгая и трудная.
  Мальчик послушно повалился на шкуры. Он не думал, что сможет заснуть, но вскоре заснул так крепко, что не запомнил даже свои сновидения.
  Проснулся он, когда уже стемнело.
  - Ну что, готов лететь?
  - Лететь?! - изумился он.
  - Конечно. Не думаешь же ты, что я преодолеваю такие расстояния пешком?
  - На метле, что ли? - сделал он слабую попытку пошутить.
  Она усмехнулась, ничуть не обидевшись.
  - Не-а. Собственными силами.
  - Это как?
  - Пошли.
  Они вышли из пещеры, и она, ни слова не говоря, как стояла, так и взмыла в воздух, и застыла где-то в метре над землёй.
  - Простое перераспределение силовых полей, ничего особенного, - сказала она таким скучным голосом, что мальчик невольно улыбнулся. - Проще говоря, отталкиваюсь от земли своей энергетикой.
  Она опустилась на землю и подошла к мальчику.
  - Садись на спину. Да держись крепче.
  Мальчик на мгновение засомневался, поднимет ли она двоих, но тут же вспомнил об остальных её способностях, и послушно взгромоздился ей на спину.
  - Держишься? Взлетаю.
  Она оторвалась от земли очень осторожно, ведь мальчик не был привычен к полётам, да ещё и верхом на странном летающем создании. Миг - и они уже скользили над кронами деревьев в направлении города.
  - Ты точно уверена, что всё будет хорошо? - Мальчик немного побаивался соваться в большой город, ведь за годы лесной жизни он совсем от него отвык и забыл.
  - Абсолютно, - ответила она, не поворачивая головы.
  Дальше они летели молча, и, несмотря на довольно высокую скорость, которую набрала мать, первые огни города показались ещё очень нескоро.
  - Сегодня моя цель - один влиятельный бизнесмен, - сказала она, когда огни приблизились. - Он подставил и осудил очень много невинных, кого-то даже убил... Прости за такие откровенные подробности, мой мальчик, но ты обязан знать правду о мире.
  - Да, это ужасно, - голос мальчика дрогнул. - А за что он их так?
  - За деньги, - просто сказала мать. - Если мы с тобой можем сами добывать себе пропитание, то люди его покупают за деньги. Но кому-то этого недостаточно, он жаждет всё больше и больше, и деньги превращаются в своеобразную самоцель, ради которой люди готовы пойти очень на многие нарушения законов мира и чести...
  - Хм, - только и сказал он. Он помнил, как его родные мама и папа что-то покупали в магазине за деньги, но никогда не мог представить, что деньги имеют в сознании людей такое важное место.
  - Приехали, - прервала его мысли мать. - Держись крепче. Снижаемся.
  Она сделала крутой вираж, да такой, что у мальчика заложило уши. Они опустились у высокого каменного забора, и мать кивком указала ему на ворота.
  - Он там. Здесь всё охраняется. Обычно я уничтожаю только цели, ведь меня не берут пули, но сегодня, ради тебя, я полностью зачищу территорию.
  - Ради меня?..
  - О, не переживай. Этим охранникам тоже очень не мешает почиститься от грехов. Если будут вести себя хорошо, то вскоре очнутся у себя в постелях, и ничего не будут помнить о произошедшем. Как и собаки.
  - А этот?..
  - Этому предстоит помучиться. Большое количество грехов и счищается больно...
  - Ну и хорошо, - облегчённо сказал мальчик.
  - Жди меня здесь. Я скоро вернусь.
  Одним высоким прыжком она перемахнула через забор и исчезла. Прошло довольно долгое время, за которое из-за забора донеслась лишь пара приглушённых вскриков, быстро прекратившийся лай, да один раз - сердитый оклик охранника: "Что там у вас?" После этого наступила полная, гробовая тишина, секунды тянулись медленно, словно размазанные в пространстве, и он уже, не выдержав, хотел закричать, как вдруг тьма беззвучно расступилась, и перед ним, с весьма довольным выражением на лице (он уже знал, что это значило), возникла мать.
  - Идём, - сказала она. - Наша цель осталась одна в целом доме.
  Он послушно сел к ней на плечи, и она вновь одним прыжком оказалась по ту сторону забора. Мальчик с удивлением оглядывал панораму, что пред ним открылась. Везде тянулись посыпанные гравием дорожки, кусты и деревья были аккуратно подстрижены, а невдалеке виднелся небольшой квадратный бассейн и какие-то лёгкие летние кресла. Мальчику всё это, по сравнению с буйной жизнью леса, показалось хилым, искусственным и мёртвым.
  - Так и есть, - просто сказала мать. - Люди сами не поняли, от чего отказались. - Она протянула руку в направлении большого белого дома с мраморными колоннами. - Нам туда.
  Мальчик спрыгнул с её плеч, и они, бок о бок, направились к дому.
  - Осторожно, не споткнись, тут ступеньки, - донёсся её голос из темноты, когда они вошли в дверь. Впрочем, он и сам знал, как ориентироваться в темноте - тренировки энергетического зрения и умения ориентироваться в ночном лесу не прошли даром.
  - Это ты выключила свет? - спросил он.
  - Я. Не хочу портить сюрприз.
  С истинно звериной бесшумностью они поднялись по ступенькам, и вот уже стояли перед дверью единственной освещённой комнаты. Мать толкнула дверь, и они вошли.
  Пожалуй, безмятежно спящий на огромной дубовой кровати человечек ничем не напоминал какого-либо страшного злодея. Маленький, толстый и лысый, он казался, скорее, каким-то смешным сказочным толстячком, чем преступником, которого описала мать. Но сын ей верил. Кроме того, от этого человечка разило настолько грязной энергией, что мальчика, привыкшего в лесу совершенно к иному, чуть не стошнило.
  - Привыкнешь, - сказала вполголоса мать.
  От звука её голоса человечек вздрогнул и проснулся, ничего не понимающим взглядом воззрившись на более чем странных посетителей (напомним, мальчик был в своих привычных звериных шкурах). Но, надо отдать ему должное, быстро взял себя в руки.
  - Кто вы такие? Как пробрались через охрану?
  - Твоя смерть, - просто ответила мать, и облизнула губы длинным красным языком, похожим на стилет.
  - Ничего не понимаю... Убирайтесь отсюда! Охрана!
  - Зря кричишь, - всё с таким же замогильным спокойствием продолжала мать. - Твоей охраны больше нет. Никто тебя не услышит.
  - Да кто вы, чёрт возьми? Послушай, дамочка, и ты, пацан. Кто бы вы ни были, но бродячему цирку здесь не место! Вон!
  - Кто я? - переспросила мать, и вместо ответа, оскалив пасть, просто дохнула на мужчину ледяным ветром. Дохнула совсем легонько, но так, что толстяк отлетел к спинке кровати, да так и остался там, пригвождённый.
  - Это какой-то... кошмарный сон, - нерешительно сказал сам себе бизнесмен, и даже ущипнул себя за руку. Увы, странное и страшное видение никуда не делось, оставшись всё таким же нелепым и чётким.
  - А-а-а! - вдруг взревел бизнесмен и отчаянным жестом выхватил из-под подушки пистолет, направив его на непрошенных гостей. - Убирайтесь!
  - Не дури, - сказала мать, и даже не взмахом, а каким-то небрежным полувзмахом кисти вышибла пистолет из руки мужчины так, что он откатился далеко к стене.
  - Да что же это такое, чёрт возьми? - голос мужчины сорвался на фальцет. Он ещё продолжал выкрикивать какие-то бессмысленные вещи, но мать его уже не слушала.
  - Смотри внимательно, - сказала она мальчику. - Постарайся вникнуть в суть процесса.
  Мальчик послушно кивнул. Что-то внутри ещё сжималось от осознания того, что сейчас произойдёт, но, повидавшему за свою охотничью бытность всякого, ему сейчас было скорее интересно, чем страшно.
  Вновь, как тогда, когда она показала ему свою суть в первый раз, губы её раздвинулись и исчезли, обнаружив за собой широченную, как у змеи, зубастую пасть. Впрочем, это он уже видел. Но никогда не видел того, как голова её словно удлинилась, превратившись в огромную трубу - но в то же время не потеряв и прежних очертаний, он ума не мог приложить, как это происходит, - вытянулась в сторону жертвы и словно бы наделась мужчине на голову и плечи разом. Дальнейшее происходило с ужасающей стремительностью - тучное бьющееся тело втянулось внутрь, словно в пылесос, и мать неторопливо запрокинула наверх принимающую вновь обычные очертания голову, доедая, как тогда на холме, ноги. Вскоре она опустила голову, и постояла некоторое время в неподвижности, будто бы прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Потом, словно проснувшись ото сна, повернулась к мальчику.
  - Впечатляет, - косо улыбнулся он.
  Она лишь улыбнулась в ответ.
  - Скажи, а почему они... ты... ну, он был таким толстым, а теперь ты такая же, как прежде, словно и не ела никого...
  - Другое измерение, - просто отозвалась она и лениво растянулась на кровати. - Хм... пожалуй, мне стоит немного отдохнуть прежде, чем мы отправимся в обратный путь.
  Мальчик послушно кивнул и сел рядышком. Он и сам устал от пережитых впечатлений и ночных полётов. Но стоило ему сесть, как он сразу, как-то незаметно, провалился в черноту сна, и очнулся лишь тогда, когда знакомая холодная рука похлопала его по щеке.
  - Нормально себя чувствуешь? Я решила тебя не будить и перенесла сюда во сне.
  Он открыл глаза и изумился. Он был снова дома, в пещере, будто и не было ничего. Сквозь узкий вход уже пробивался холодный утренний свет.
  - Но как?.. Не хочешь же ты сказать, что пролетела со мной такое расстояние, не разбудив меня?
  - Нет, - сказала она. - У меня есть много других способов перемещаться и перемещать объекты в пространстве. Просто я подумала, что полёт будет для тебя наименее непривычным процессом.
  Он знал, что больше от неё ничего не добьётся. Поэтому, не задавая больше вопросов о произошедшем, удовлетворённо подложил под голову ладонь и закрыл глаза.
  - Ты его растворишь? - сонно спросил он, уже видя перед глазами картины иных пространств.
  - Конечно, - ответила она. Так будет лучше для всех.
  Мальчик улыбнулся и кивнул; и вскоре, охваченный сном, уже больше ничего не видел и не слышал...
  
  Глава 8.
  
  - Ты, верно, хочешь что-то у меня спросить?
  День с его заботами остался позади, и мать неподвижно сидела на большом камне рядом с пещерой, обхватив руками колени.
  - Да, - ответил мальчик, садясь на бревно, лежащее рядом. - Точнее, попросить... Я хотел бы понять, как работает искажение иллюзии, благодаря которому ты можешь делать всё, что угодно.
  Она задумалась.
  - Сложно. Вернее, умом-то понять просто, а вот подготовить себя к тому, чтобы поверить... Это очень долгий путь. Но я могу показать тебе его начало.
  - Покажешь?
  - Идём.
  Она слезла с камня, двигаясь бесшумно, словно тень. Мальчик последовал за ней.
  Они вышли на круглую полянку, ту самую, что мальчик так долго использовал для своих тренировок с копьём. Там же, рядом, протекал и ручеёк, рядом с которым мальчик впервые ознакомился с пугающей сутью своей приёмной матери.
  - Чтобы искажать физическую иллюзию, тебе сперва нужно познакомиться с искажением иллюзии энергетической, - заговорила она. - Она более текуча, и с ней легче работать воображением. Физическая слишком укреплена твоей верой в её стабильность и неизменность.
  - Но ведь я уже видел, что она не столь уж непоколебима.
  - Видеть - одно, а принять всей своей сущностью - совсем другое, - ответила мать. - Уверена, твоё подсознание сейчас убеждает тебя в чём-то вроде "она - богиня, поэтому обладает какими-то немыслимыми способностями, а человек так не может".
  - Что-то вроде этого, - признался мальчик. - Умом я, конечно, понимаю, что иллюзию может искажать любой, кто поверит в её иллюзорность, но вот сердцем...
  - Верно. Так что давай начнём наше обучение. Создай-ка для начала вот здесь, рядом с этим деревом, образ врага. Ничего не бойся, я страхую.
  Мальчик закрыл глаза и сосредоточился. Сначала перед глазами не вставало ничего определённого, лишь плыли смутные тени с клыками и лосиными рогами. Но вот, вдруг, рассеивая неясные глупые образы, из тьмы выплыл волк. Выплыл - и встал на тёмном фоне век непоколебимой реальностью.
  Мальчик узнал его. Это был тот самый тощий волк, который чуть его не съел тогда, зимним вечером.
  Но удивительнее - хотя, пожалуй, и естественнее - всего было то, что волк обратился к мальчику человеческим голосом.
  - Что, не ожидал увидеть? - скалясь, торжествующе заговорил зверь. - Теперь я приготовился, и тебя никто от меня не спасёт.
  "Я страхую", - вспомнил мальчик, и возникший было страх тут же растаял.
  - Ты - всего лишь манекен для тренировки, - ответил он волку. - Когда-нибудь я столкнусь один на один с настоящим врагом, но это точно будешь не ты.
  - Представь у себя в руках огненный шар, - услышал он спокойный голос матери. - Вложи в него энергию, но не переусердствуй, не потрать все свои силы. Ты должен научиться рассчитывать это.
  Мальчик послушно представил в своих руках шар. Он разгорался всё ярче и ярче, стал тёплым, потом начал весьма ощутимо обжигать руки...
  - Хорошо! - одобрил голос. - Для первого раза - даже отлично! Кидай его в волка.
  Мальчик размахнулся, но волк дико ухмыльнулся прямо ему в лицо, и рука с шаром дрогнула. Сияющая сфера пронеслась как-то криво, поразив и срезав лишь заднюю часть врага.
  Передняя часть смешно прыгала на двух лапах по земле, пытаясь посмотреть, что сзади, и ужасно злясь.
  - Плохо, - фыркнула мать, и тут же рядом с отполовиненным волком возникло ярко-чёрное пятно, мгновенно всосавшее его внутрь. - Можешь открывать глаза.
  - Что это было? - мальчик разомкнул веки и сощурился от хлынувшего в глаза дневного света.
  - Ну, кто-то же должен за тобой прибирать. Не хочешь же ты, чтобы ЭТО осталось прыгать в астрале.
  - Не хочу, - смиренно сказал мальчик. - Можно попробовать ещё раз?
  - Ну уж нет. Я выяснила твою главную проблему. Несмотря на все охотничьи тренировки, ты всё ещё слишком нерешителен и больше полагаешься на меня, чем на себя. Тебя легко сбить с намеченной цели.
  - И что теперь?
  - Будем прорабатывать твой недостаток.
  (Было в этом обещании что-то зловещее).
  - Что я должен делать? - спросил мальчик, когда они зашагали куда-то в незнакомую часть леса, всё сильнее удаляясь от родной и знакомой пещеры.
  - Узнаешь.
  Наконец, они поднялись на какой-то круглый холм, где деревья росли значительно реже. Мать вынула руку из-за спины и протянула мальчику его самодельное копьё (до того он ровным счётом ничего не видел у неё в руках).
  - Бери уже. Так вот. Ты остаёшься здесь один на всю ночь. Я буду далеко - как раз сегодня у меня дела в городе. Но я буду знать, где ты и что с тобой - так что не вздумай схитрить и попытаться вернуться домой, наказание будет серьёзным.
  - Понял, - невесело ухмыльнулся мальчик, разглядывая копьё.
  - И вот ещё что... Если вдруг тебя убьёт какой-то зверь, или ты свалишься со скалы, или произойдёт ещё какая-нибудь ерунда - я не стану тебя выручать. Не забывай, что я могу в любой момент сожрать и возродить целый мир, и потеря одного глупого ученика, оказавшегося недостаточно расторопным, ничего в моей жизни не изменит.
  Откуда-то он знал, что это не совсем так, но ещё чётче он знал, что если она дала какое-то слово, то уж точно от него не отступится...
  - Прощай. Вернусь к тебе завтра утром.
  С этими словами она взмыла в воздух - и растаяла в потемневшем небе, словно и не было её.
  Мальчик вздохнул и прислонился спиной к стволу. Он привык находиться один в те ночи, когда она улетала по делам, но тогда он находился в привычной, безопасной пещере или вблизи её, и хоть жилище их не запиралось, и не совсем надёжно защищало от вторжения диких зверей, у него всегда было ощущение, будто там висит какое-то безопасное энергетическое поле, которое мало кто посмеет нарушить. Кроме того, он всегда ощущал, что мать может в любой момент прийти ему на помощь, и это было защитой покруче глухой каменной стены.
  Здесь же он остался один, наедине с собственными, весьма скромными силами.
  Впрочем, кое-что он умел. Он походил по поляне, размялся, покрутил в руках копьё - ну, кто сунется? Но на поляну никто не пришёл, не было слышно ни шороха, лишь над головой пару раз ухнула сова.
  Он сел и прислонился спиной к стволу. Впереди была долгая ночь, но спать он опасался, не без основания полагая, что его, так и не научившегося спать чутко, как дикие звери, легко может сделать своим ужином какой-нибудь из этих зверей. Поэтому он устремил взгляд на звёзды, разглядывая далёкие огоньки, сплетающиеся в причудливые узоры. Мать рассказывала ему, что там, в далёкой чёрной пустоте, висят целые миры, такие же, как тот, в котором они живут - а может быть, ещё больше и причудливее...
  - Привет, - тихо сказал он.
  Звёзды лишь помигали в ответ.
  Внезапно совсем невдалеке раздался унылый вой. Мальчик вскочил и прижался к стволу, держа копьё наизготовку. Он знал, что если волк выйдет на охоту, то прятаться бесполезно - острый нюх зверя выдаст жертву с головой. Ветра не было, так что он даже не мог встать с нужной стороны от волка, чтобы ветер сдувал его запах в другую сторону; кроме того, он помнил слова матери о "серьёзном наказании", если он сойдёт с этого холма, а об этом думать уж вовсе не хотелось.
  Оставалось только драться.
  Своим обострившимся за годы жизни в лесу слухом мальчик улавливал тихие, почти неслышные шаги крадущегося зверя. Вскоре волк подошёл так близко, что мальчик мог расслышать его дыхание. А вот и он сам - серая тень скользнула из-за дерева и предстала перед мальчиком - огромный, отощавший за зиму волк-одиночка, казалось, состоявший из одних переплетённых жил...
  "Но ведь сейчас лето?.." - осенило мальчика.
  - Стой, - почти беззвучно сказал волк и наступил лапой на тень мальчика, удерживая его в иллюзии. - Ты должен был стать моим ужином. И теперь, наконец-то, ты им станешь. Теперь у тебя нет твоей хвалёной защиты... - он сказал это почти торжествующе.
  Мальчик взмахнул копьём. Оно просвистело в воздухе - и прошло сквозь грудь волка, словно через призрака, не оставив на нём никаких ран и следов.
  - Зря стараешься, - оскалился волк и подошёл ближе.
  Мальчик сжал зубы.
  - Ты не можешь быть здесь, - заговорил он. - Тебя и твою душу проглотили и переварили, а оттуда без её воли не возвращаются... Ты - только мой страх. И сейчас я покажу тебе, что я делаю со своими страхами.
  - Попробуй, - осклабился волк в насмешливой улыбке.
  Мальчик сконцентрировался. Между руками начало нарастать тепло... Волк насмешливо подпрыгивал, вихляясь из стороны в сторону, будто танцуя какой-то издевательский танец.
  - Не попадёшь. Тогда не попал - и сейчас не попадёшь, - поддразнивал он мальчика.
  "Не обращать внимания. Просто не обращать внимания, - сказал себе мальчик. - Сконцентрируйся на действии, и... бей".
  Пальцы налились жаром, словно он и впрямь держал в руках огонь.
  "Ну, не промажь", - скомандовал мальчик самому себе, и тут же злоба и концентрация его достигли предельной силы... Волк только успел взвизгнуть: "Чтооо??", - как светящийся шар прошёл точно от морды до хвоста, рассыпав врага на сонм ослепительных искр... Только ветер прошёл по призрачно-серой земле, унося эти искры с собой - и пропал.
  Мальчик потряс головой и открыл глаза. Он всё так же сидел под деревом, а вокруг была мирная летняя ночь...
  "Я заснул?" - изумился он. И вправду, кажется, он задремал, глядя на звёзды...
  Но что-то изменилось в нём самом... Давний, таящийся в глубинах души страх, порождающий в его уме - или всё-таки на каком-то вполне реальном, не физическом плане? - всё новые и новые образы его самого первого в жизни врага, отступил. Теперь он знал, что волк побеждён окончательно - побеждён им самим, в его собственном уме, и больше уже никогда не вернётся... И с этими мыслями небо на востоке посветлело, зарозовело, и вот уже новый восход ознаменовал его великую победу над собой...
  - Молодец, - сказала, отделяясь от ствола, высокая чёрная тень. - Совсем другое дело.
  - Он больше не вернётся, - только и сказал мальчик.
  - Это был только первый шаг, - ответила мать, широко улыбаясь и протягивая мальчику руку. - Пойдём домой. Отпразднуем твою победу...
  
  Глава 9.
  
  С этих пор мальчик прошёл ещё не одну тренировку на мужество и силу духа. Вскоре он закалился, избавился от всех своих страхов, и теперь ему было смешно даже думать, что когда-то он боялся охотиться один.
  Мать всё чаще стала брать его с собой в город. Теперь он научился скрываться в тенях так, что совсем не был ей помехой в её деле, которое в последние дни начало приобретать какой-то ужасающий размах.
  - Подходит время, когда они перейдут черту, - сказала она. - Я провожу усиленную очистку, чтобы дать им последний шанс... И - да... - она склонилась к уху мальчика. - Я бываю не только в этом городе.
  Что ж, это было логично.
  Но вот однажды, когда они прилетели на очередное задание, мать не залетела сразу в окно, как обычно. Вместо этого она приземлилась на балконе и поставила мальчика рядом с собой.
  - В чём причина нашей задержки? - вполголоса, чтобы не нарушить конспирацию, спросил мальчик.
  - Сегодня наша цель не совсем обычна, - столь же тихо ответила она. - Поэтому перед началом я хотела бы тебе кое-что разъяснить. Я выбираю жертв, исходя не из личных пристрастий и интересов - лишь из необходимости для мира. Так совпало, что сегодня это - те люди, что родили тебя.
  - Мама и папа? - изумился мальчик. - Но что они такого сделали?
  - Не в моих правилах рассказывать людям о том, какие грехи совершили их родные, - ответила она. - Это принесёт вред и тебе, и им. Поверь только в то, что грехи эти не из самых лёгких, и если твоих родителей не очистить сегодня, потом может оказаться поздно.
  Не дожидаясь ответа, она толкнула балконную дверь и вошла в квартиру. Мальчик последовал за ней, терзаемый противоречивыми чувствами.
  В квартире было тепло. Ярко горел свет, работал телевизор, на круглом деревянном столе стояла хрустальная конфетница, полная конфет. Напротив телевизора (и окна) в креслах сидело двое - мужчина и женщина. Мальчик вдруг вспомнил, как когда-то давно, может быть, даже в прошлой жизни, был ребёнком, как бегал по этой комнате... Детские воспоминания нахлынули с такой силой, что он отвернулся и закрыл лицо руками, чтобы не видеть страшного конца уютного мирка своего детства...
  - Шоу окончено, - с места в карьер объявила мать, и встала перед телевизором, отведя руку назад и выключив его. (Она всегда начинала торжественно, у неё это получалось как-то само собой).
  Мужчина и женщина вскочили.
  - Кто вы? - спросил мужчина. - Что вам тут нужно?
  - Сынок? - вдруг спросила женщина, воззрившись на мальчика. - Но нет... наверное, я ошиблась...
  - Он самый, - спокойно ответила мать. - Всё это время он прожил со мной в лесу.
  - И вы всё это время... знали?
  - Знала. Но остаться со мной было его выбором.
  - Сынок, сынок... Но почему? - родная мать на этот раз обращалась к сыну.
  Мальчик сморщился.
  - Я был дураком, - ответил он. - Прости меня. За всё, что было... и за то, что сейчас произойдёт. Прости и ты, отец.
  - Ты вернёшься к нам?
  - Боюсь, что это невозможно, - прервала их идиллию приёмная мать. - Во-первых, ваш сын уже приспособился к лесным условиям, и возвращение в город будет для него очень болезненным или вовсе невозможным. Это тоже был его выбор. А во-вторых, сейчас я должна вас проглотить, чтобы очистить ваши души от поступков, о которых вы знаете.
  Она улыбнулась холодной улыбкой, воззрившись на двоих испуганно переглянувшихся людей.
  - Мы вас не понимаем, - наконец, обрёл голос отец.
  - Прекрасно понимаете, - ответила она. - Не волнуйтесь. Я отпущу вас, как только очистка свершится.
  - Бред какой-то...
  - Ну ладно. Хватит болтать. - Она шагнула вперёд, и мальчик вновь закрыл глаза руками, чтобы не видеть того, что сейчас будет.
  Секунды тянулись мучительно долго... но вот, наконец, стих последний шум, и на красный фон ладоней упала чёрная тень.
  - Можешь смотреть, я уже всё, - сказал голос, наполненный гробовым спокойствием.
  Мальчик отнял руки от лица. Он всё мог понять, он знал законы чистки душ, но сейчас ему казалось, что весь его маленький детский мир начисто стёрли, разбили вдребезги. Ему было невыносимо и отвратительно смотреть на довольное лицо матери, каким оно всегда бывало, когда...
  - Ты... - задохнулся он. - Делай со мной всё, что хочешь, но я скажу! Ты - бесчувственное прожорливое чудовище, тебя не интересует ничего, кроме твоих трапез! Ты не можешь представить, что чувствует человек, когда теряет близких, в тебе никогда не было человеческих чувств, ты, змея...
  Он задохнулся. По щекам его стекали два ручейка слёз.
  Мать долгим, пристальным взором взглянула ему в глаза.
  - Возможно, ты и прав, - наконец, заговорила она. - Частично. Присядь-ка. Я кое-что тебе расскажу...
  Мальчик без сил опустился на укрытый лиловым клетчатым пледом диван. Ему уже было безразлично, что будет дальше.
  - Когда-то и я, как ты знаешь, жила среди людей, - начала она. - Да, да, я родилась в обычной человеческой семье. Ну, может быть, не совсем в обычной - во мне проявилась нечеловеческая генетика, долгое время дремавшая в генах моих родителей и предков. И в моей жизни была потеря - в своё время я потеряла своего мужа, пожалуй, наиболее любимое мною существо, которое было практически частью меня...
  Она помолчала.
  - Но я выбралась, - наконец, продолжила она. - Я стала развивать свой дух, сущность, тело. Поняв, что мне невыносимо жить в городе, я сбежала отшельницей в лес. И вот там-то, в тишине, вдали от людской суеты, я, наконец, поняла и приняла свою ИСТИННУЮ сущность. Я полюбила её. Я поняла, в чём моё предназначение... И с тех пор, до сего дня, я больше не делала ничего, что несло бы миру хоть какой-то вред, шло бы против его законов.
  - Прости, - сказал мальчик в наступившей тишине. - Я не знал.
  - Именно поэтому я иногда бываю жестока с тобой и другими, - сказала она. - Я помогаю им и обучаю их так, как помогала мне и обучала меня жизнь. Ведь только в жарком горниле, под тяжёлым молотом, бесформенный кусок железа превращается в меч.
  - Но ты делаешь это лишь в крайнем случае... - тихо сказал мальчик.
  - Да. Для более мирных времён есть более мирные учителя... И, кстати, - она вдруг жутко осклабилась и повернулась к мальчику. - Считай, что сегодня ты тоже получил плоды содеянного тобой. Ведь это именно ты принял решение оставить своих родителей без сына. Думаешь, почему я сегодня тебя с собой взяла, хотя спокойно могла оставить дома?
  - Я был глуп, - повторил мальчик свои слова, сказанные так недавно родной матери. - Возможно, я и полюбил бы эту жизнь, зато не совершил бы такого чудовищного проступка...
  - Ну да ладно, - она хлопнула себя по коленкам и поднялась. - Хватит рассиживаться. Скоро рассвет...
  - Я их ещё увижу? - тихо спросил мальчик, когда они летели обратно.
  - Может быть, - кивнула мать. - Когда-нибудь...
  
  Глава 10.
  Со всеми потерями рано или поздно смиряются, и мальчик тоже постепенно смирился и забыл. Кроме того, в глубине души он был уверен, что его родители вновь живут в городе, позабыв про случившееся и очистившись от своих грехов где-то по ту сторону точки невозврата.
  Так что, по сути, он испытал лишь временное крушение собственных иллюзий и представлений.
  И вновь они мирно зажили с матерью в лесу - памятуя о его душевной травме, какое-то время она не так нагружала его заданиями, и лесная жизнь текла размеренно и неспешно. Валилось к концу лето, и хотя под сенью деревьев было более-менее прохладно, чувствовалось, что в воздухе тяжким, жарким одеялом повис зной, окутав кроны деревьев и открытые поляны, спадая обычно только к середине ночи...
  - Послушай, - не выдержал однажды он. - Я, конечно, всё понимаю... Но как тебе не жарко в этом плаще? Ты в нём ходишь и зимой, и летом...
  - Плаще? - недоумённо переспросила мать. - Ах, это... Это не совсем плащ. Это часть моего тела. Облик такой...
  - Выглядит, как кожаный плащ, - сказал мальчик. - Даже воротник есть.
  - Конечно, - пожала плечами она. - Было бы странно принимать совсем неодетый облик. Впрочем, если тебя смущает этот вид, могу сменить его на что-то более летнее.
  Она прикрыла глаза, и поверхность плаща словно бы вскипела; рукава втянулись в кожу, полностью обнажив руки до плеч, воротник исчез, и вот она уже стояла перед мальчиком в длинном чёрном платье, в точности повторяющем контуры плаща.
  - Так лучше? - спросила она.
  - Определённо, - кивнул он, в первый раз заметив тяжёлые чёрные ботинки на её ногах, которые, разумеется, остались без изменений, но только сейчас почему-то бросились в глаза.
  Она отошла и стала выскабливать очередную шкуру. Бледные руки непривычно белели в сумерках, и мальчику показалось, что всё это уже было когда-то - эти руки, держащие нож, блестящие волоски шкуры, красноватое мерцание глубоких глаз, хвост...
  Хвост?..
  - Ты опять заснул, - сказала она, стоя перед мальчиком и вытирая окровавленный нож пучком травы. - Иди-ка ты в пещеру, спи дальше.
  - Нет, я не хочу спать... - ответил он. - Я только хотел узнать... мы никогда раньше не встречались? Ну, в прошлых жизнях или других мирах?..
  - Прыткий какой, - улыбнулась она краем рта. - Всё-то тебе надо знать.
  - И всё же?
  - Может, и встречались, - проворчала она. - Все пути рано или поздно сходятся.
  - Меня давно мучает ещё один вопрос. Почему тогда, когда мы увиделись в первый раз, ты так легко согласилась меня взять к себе и обучать? Не просто же от скуки?
  - От неё, родимой, - кивнула мать. - Но не только. Я узнала твою сущность и твою роль в этом мире. Остальное... - она пожала плечами. - Если ты прохлопал ушами, пока Хранитель доносил до тебя информацию прямым текстом, то это твои проблемы.
  Мальчик опустил голову и задумался.
  - Выходит... Трудно поверить, конечно... Спаситель - я?
  - Браво, - только и фыркнула она, укладывая нож на место.
  - Но всё же, как всё это соотносится с тобой и моим видением?
  - Возможно, когда-то ты был моим настоящим сыном, - буркнула она, становясь всё более недовольной. - И прекрати, пожалуйста, задавать вопросы о том, что ты прекрасно можешь понять и увидеть сам. Не хочу, чтобы ты вырос избалованной девочкой.
  Мальчик кивнул и печально усмехнулся. Как всегда, она была права. У него и в самом деле уже начала складываться в голове определённая картина, не хватало лишь пары деталей для окончательного её завершения, и с вопросами он поспешил...
  Задумавшись, он медленно побрёл в сторону ручья. Мать лишь посмотрела ему вслед. Она знала, что ему сейчас лучше побыть одному.
  Мальчик становился юношей, переживал глубокие внутренние трансформации, и она знала, что скоро ему придёт пора уйти, чтобы начать свой самостоятельный путь.
  Ну а пока...
  
  Глава 11.
  
  Он едва успел проснуться, как мать быстрым шагом вошла в пещеру. Брови её были сдвинуты, и вообще она казалась более обеспокоенной, чем обычно.
  - Что случилось? - спросил мальчик.
  - В мире людей началась большая война, - ответила она. - Всё довольно печально. Они так ничего и не поняли...
  - И что теперь? - он уже предчувствовал ответ.
  - Я жду до первого узлового момента... - сказала она. - Потом я всё здесь уничтожу.
  - Неужели ничего нельзя сделать? - с ужасом взглянул на неё мальчик.
  Ему показалось, что она взглянула на него, как на идиота. Хотя, может быть, его обманул полумрак пещеры.
  - Это зависит не от меня, - пожала плечами она. - Моё дело - уборка. По сути, мне нет дела до этого мира... Он - лишь один из многих миров, пришедших к своему концу, как приходит к нему всё, что подчиняется линейному времени...
  - А от кого тогда?
  - От того, для кого в этом мире осталось что-то ценное... Кто хочет его сохранить.
  Было что-то странное в её интонации.
  - Для меня, - тихо, но твёрдо сказал мальчик. - Для меня - осталось.
  - И что же? - приподняла бровь она.
  - Мои родители, - сказал он. - Конечно, ты тоже... но у меня такое чувство, как будто ты - во всём, во всех этих мирах и самой моей сущности, будто бы мы никогда и не разлучались, да и не сможем...
  - Верно думаешь, - кивнула она. - Кто знает, может быть, эта твоя привязка станет ключевой в судьбе мира.
  Она помолчала.
  - Я убила для тебя оленя, - наконец, сказала она. - Там, у входа.
  Мальчик удивлённо вскинул на неё глаза. Почему такая заботливость?.. Ведь раньше она всегда настаивала на том, чтобы он охотился сам, закалялся и развивал свою самостоятельность...
  - Иди, - тихо сказала она.
  Мальчик вышел. Олень действительно оказался у входа - большой, упитанный пятнистый олень. Мальчик привычно взялся за разделку туши, но в глазах его почему-то стояли слёзы.
  Что-то было не так...
  Холодная ладонь опустилась на его плечо. Он с удивлением обернулся.
  - Ты должен знать, - сказала она, - что когда бы ты ни посмотрел на звёздное небо, я буду там. Чёрная, как космическая пустота, невидимая глазу среди тысяч светящихся миров, но я буду там...
  - Ты куда-то улетаешь?
  Она кивнула и отвернулась.
  - Скоро всё будет кончено. Но ты должен помнить одно...
  Никогда не теряй свою суть...
  
  Глава 12
  
  Жарко... Да, слишком жарко... Крики... Почему эти крики?
  Он вскочил, как ошпаренный. Жара и крики не исчезли. По полу пещеры полз густой дым. Он выскочил на улицу, и лишь тогда увидел...
  Со скоростью урагана на него неслась стена огня, мгновенно пожирая деревья. Со всех сторон бежали люди в касках, с автоматами, они что-то кричали...
  "Мама", - беззвучно прошептали его губы, и он осел на землю, глядя прямо на огонь. Он знал, что ничего не сможет сделать против разбушевавшейся стихии. Откуда-то он понимал, что это не сон...
  Но вдруг в уши его ворвалось нечто ещё более жуткое... Рёв или рокот? Нет - какая-то низкочастотная, почти инфразвуковая вибрация, сотрясшая лес, заполнившая собой всё. Она приближалась с противоположной стороны...
  Он обернулся и увидел мать - оскалившись, со вздыбленными волосами и безумными глазами, не глядя на него, она неслась прямо на стену огня. Он подумал, что у него что-то со слухом - она взревела, но звука не было; зато тело её вывернулось через огромную разинутую пасть - и исчезло, оставив от себя лишь ужасающую всасывающую черноту, в которую полетело всё...
  Огонь, деревья, люди...
  Даже непоколебимая скальная стена сорвалась с места и снопами света втянулась внутрь... Чернота становилась всё огромнее, заполняя собою небо, перекрывая горизонт...
  "Вот оно, - подумал мальчик. - Началось".
  И вместе с этим осознанием вдруг пришло к нему какое-то тёплое, почти уютное спокойствие. Ему было хорошо - как тогда, в самую первую ночь, когда он только пришёл в эту пещеру... Он знал, что случиться с ним ничего не может - не может ничего случиться с непоколебимым, внепространственным "я". Лишь иллюзии, всего-навсего иллюзии, бешеной воронкой крутились вокруг, не задевая его ума.
  Воронка вспыхнула - и пропала. Он висел один, в пустоте, посреди безграничного Ничто, напротив огромного, неизмеримо чёрного пятна в пространстве, которое вдруг вновь обрело черты лица Матери...
  Но не успел он ничего сказать, как она еле заметно улыбнулась - и, приоткрыв рот, проглотила мальчика. Он полетел по какой-то светящейся трубе, закручиваясь по ней с немыслимой скоростью, и вот уже его выбросило... куда? Он не мог сказать. Слишком мало это походило на привычное время и пространство.
  - Это - точка отсчёта, - сказал рядом кто-то. - Абсолютный ноль. Здесь всё рождается, здесь всё умирает. Здесь - Всё. И Ничто.
  "Ничто никогда не умирало, - осенило его. - И не рождалось..."
  Он вспомнил все свои страхи, эмоции, разочарования по поводу когда-то проглоченных Матерью людей... Как же он был глуп...
  - Ты можешь начать отсюда путешествие в любую сторону, - сказал голос. - Куда ты хочешь пойти?
  "Мир... Я должен возродить мир... Новым и чистым..."
  - Ты помнишь что-то из этого мира? Что ты хочешь нарисовать?
  - Мои родители... - с трудом припомнил он.
  Да. Вот оно - заботливое, иногда слегка усталое лицо его родной матери; весёлое, но иногда и строгое - отца... Высокий, до самого носа, стол, мерцающий телевизор над головой...
  Но... лес... Он с сожалением вспомнил дни, проведённые среди буйной дикой природы - их он тоже никогда не сможет забыть...
  - Ты можешь создать всё, что угодно, - с мягкой настойчивостью напомнил голос.
  Голос был не мужским, не женским, не детским. Наверное, он вообще не имел ни пола, ни определения.
  Да... Компромисс... Светлые бревенчатые стены... Пятнистая корова...
  Картина проявлялась всё чётче. Он глубоко вдохнул, зажмурился - и начал создавать.
  Он прорисовал всё до мельчайшей чёрточки - голубое небо с кучевыми облаками, дощатый забор, уютно дымящая труба... Не забыл и лес - вывел густой ельник, переходящий в лиственные деревья - щедрой кистью, всё дальше и дальше...
  Родителей рисовать не пришлось - они сами встали, как живые, воплотившись из его воспоминаний. Вот только мать теперь была в светло-голубом платье и белом переднике, пожалуй, слегка помятом после долгих хлопот по хозяйству, а отец - в просторной вышитой рубахе и штанах, с лёгкой щетиной на щеках и подбородке, делавшей лицо более добрым и округлым, словно бы умытым от бешеных, вводящих в злобу и безумие городских дел.
  - Всё нарисовал? - От неожиданности он вздрогнул. Это был голос, манеры и интонации Матери. - Три... два... один... пошёл!
  С бешеной скоростью его вновь ввинтило в ослепительную белую трубу - и вот уже он, бесцеремонно выплюнутый в только что созданную им идиллию, валяется на траве, безуспешно пытаясь встать...
  "Да что же это? - осенило его. - Я ведь летать могу".
  Усилием мысли он плавно поднялся с земли и столь же плавно опустился на ноги.
  "Одежда..." - подумал он. Тут же грязные шкуры растаяли, сменившись простым, но чистым деревенским нарядом.
  - Прежде, чем ты пойдёшь домой, - сказал голос Матери в его голове - на этот раз он был очень мягким и светлым, - мы хотели бы с тобой попрощаться.
  - Мы? - удивился он, оборачиваясь.
  Участок неба над горизонтом ещё оставался тёмным. На нём, выложенные из звёзд, проявились два почти одинаковых лица - мужское и женское...
  - Это Отец Мира... - выдохнул мальчик в благоговении. - Вы снова вместе...
  - Да, - одновременно кивнули оба.
  - Мы... ещё увидимся? - и тут же понял всю бессмысленность своего вопроса. - Конечно же, увидимся. Вы - во мне, а я - в вас... Нет различия...
  Два лица кивнули и медленно растаяли, уступая место пронзительной летней голубизне небес.
  Мальчик радостно засмеялся, повернулся - и побежал навстречу улыбающимся родителям, уже раскрывшим ему свои обьятья...
  
  (c) Lizard Mantidae. 2018.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Wisinkala "Я есть игра! #4 "Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!""(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 8. Братство обмана"(ЛитРПГ) Е.Решетов "Игра наяву 2. Вкус крови."(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Дух некроманта"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"