Прегольская: другие произведения.

Глава 3. Былички дьякона Петра

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:


Былички дьякона Петра

   И отчего так тянет человека в сумерках к рассказам со страшинкой, да чтоб ноги леденели и по углам бабаи мерещились? То ли и впрямь есть в ночи что-то этакое, то ли тут всего-навсего психология - Бог весть. Но сработал сей механизм и тем вечером. Подрагивали свечные лепестки в латунной жирандоли, из сада тянуло холодком, и дьякон Пётр произнёс:
   - Вот вижу я, отче, глаз у вас голубой, вдохновение отроческое, воспитание столичное. Дак ить вы в столицах - у Христа за пазухой, а диавол... - отец дьякон перекрестился, и за ним осенили себя остальные гости, - диавол по закраинам ходит, таким манером...
   - Дьявол, отец диакон, не по закраинам, а по умам ходит! - возразил иерей.
   - Это философия, - хмыкнул дьякон Пётр. - Молоды вы, отче, диавола-то в глаза не видали ещё, вот и судите по писаному. А извольте с жизнью поручкаться - в вашем-то приходе ведьма хочет свадьбу справить! Таким манером.
   - Так таки и ведьма? - отец Иоанн не смог скрыть улыбки.
   - Вот смейтесь, батюшка! - покоробился староста. - А нам уж не до смеха. Что с прежним настоятелем сталось, ведаете?
   Что с прежним настоятелем сталось, отец Иоанн, признаться, толком не ведал. Слышал немного: будто заболел старый иерей, служить не может, и увезла его жена в родные края, за Волгу. Но версия чонковцев выглядела куда красочней, и дьякон Пётр изложил её, дымя с позволения хозяина пуще печной трубы. Рассказчиком отец дьякон был важным. Правда, говорить сподабливался редко - грех многоглаголания миновал его. Но коль уж брался - разевайте рты, люди добрые. Где другой проскачет с пятого на десятое, упустит нить, вернётся, захлебнётся, да и смажет, дьякон такую скроит эпопею, что иной писатель позавидует. Бог наградил дьякона голосом неярким и брюзгливым, но вдохновение скрадывало и не такие дефекты (автор с уважением припоминает Демосфена). А потому не станем искажать его речь литературной правкой.
   - Жила у нас Настасья Шишкова, баба нестарая, вдовица. Всё ихнее шишковское племя - знакомистое. Ещё от прародителя своего, колдуна Шишка, переняли. У Настасьи и бабка знала, и мать знала, и прабабка, да и сама-то, бывало, такого страху напустит - всех святых помянёшь! Переметчица была...
   - Кто? - не понял отец Иоанн.
   - Переметчица, отче, сиречь оборотень. Таким манером. Во что хошь переметнуться умела. Они же ж, ведьмы-то, каждая - со своим ремеслом. Настасьина мамаша травницей была. А Настасья, стало быть, её таланту не взяла, пошла по-своему. Вот и случилось дело - повздорила с Настасьей кума сего нашего Власа Парфёныча. - Отец дьякон простёр десницу к старосте, и тот хмуро кивнул. - Куры шишковские бегали в ейный двор или ещё что... Из-за чего обыкновенно бабы лаются? Из-за сапога всмятку! - Тут дьякон покосился на Аринушку, а та заегозила на стуле. - Из-за сапога всмятку полаются, - педалировал отец дьякон, словно специально к жене обращаясь, - а злобы, будто у черкесов каких. Вот Настасья куме возьми да брякни: "Попомнишь ещё, карга старая!" Так и сделалось, таким манером... Был у нас колодезь обчественный, над ключом ставили. Вода - что твой сахар! - И вздохнул сокрушённо: - Вот с того колодезя куму Власа Парфёныча и вынимали, царствие ей небесно! ­- Перекрестился. - Ушла ввечеру кума по воду. Час нет, другой пошёл. Семейство волнуется. Давай искать... Нашли-то скоро - коромысло у колодезя валялось, а цепь с ведром утоплена, вот и догадались, таким манером.
   - Несчастный случай, верно, - предположил отец Иоанн.
   - Урядник так и записал.
   - Урядник к нам через кабак ехал. Пьяная морда! - лязгнул, не удержавшись, Влас Парфёныч, и в голосе его слышалась извечная русская обида на нерадивость власти. - А что тело из колодца достали распухшее, будто неделю оно там лежало, а не два часа? А что вода за это время протухла, хуже болота смердит? Это при том, что на дворе-то - снежок первый! Как вам такое нравится?
   Отцу Иоанну это не нравилось, и быстрый его ум тотчас кинулся искать логических решений, но увяз в каких-то мутных предчувствиях.
   - Ведьма руку приложила, никак иначе! - впечатал староста.
   - Отец Аввакум так и сказал. Бывалый был человек, - отозвался дьякон. В душе его снова зашевелилось вдруг недовольство молодостью нового настоятеля, усмирённое было давешней службой. Он покосился на отца Иоанна. В медной бороде насмешливо плясали свечные огоньки, и диакону Петру захотелось плюнуть и уйти. Потому продолжил он журливо, словно наложенную епитимию отрабатывал: - Схоронили покойницу, и тут бы забыть об этой оказии, да отец Аввакум больно осерчал. Пошёл к шишковскому дому и - ну его кропилом вдоль и поперёк! Таким манером.
   - Бр-рысь! - вдруг рявкнула Аринушка.
   Все вздрогнули, а от порога комнаты длинной серой тенью метнулась кошка. Отец Иоанн усмехнулся.
   - Тьфу! - Влас Парфёныч с досадой отряхнул с "парадного", в городе купленного пиджака капли пролитого вина.
   Дьякон буркнул: "Нечистая сила!" - и было непонятно, кому именно адресовалось это определение. Он взялся ладить новую самокрутку, а в образовавшуюся паузу тут же поползли звуки ночи: шепотки деревьев, редкое цвирканье какой-то ночной птахи, мерное тявканье деревенской пустолайки. Через отворённую форточку тянулся коварный апрельский сквознячок. В зеркале чернеющего окна отражался стол со свечами, люди за тем столом казались прозрачными, как призраки, и старостина жена, заметив это, поёжилась, пугливо глянув на мужа. Отец Иоанн уловил её движение и решил, что продолжительное молчание расстраивает слабые женские нервы.
   - Чем же дело кончилось? - спросил он диакона.
   - Кончилось-то? А дело, отче, с этого только начиналось. Попадья наша, матушка Софья, сложения была чувствительного. Чуть что - сразу в обморок пожалуйте. Вот абие после окропления вышла она впотьмах на двор, и вдруг слышит отец Аввакум - крик с улицы и визжание! Что за притча? Побежал всугонь за женой, и дщерь наша Наталья Петровна - за ним. Глядят - лежит попадья под калиткой в сугробе, и руки врозь. Наталья Петровна ей щёки давай тереть снегом, отец Аввакум тоже водички несёт, таким манером. Кое-как опамятовалась матушка, трясётся от страха, заикается пуще псаломщика. А сама пальцем тычет в копну, что у забора. "Не наша, - говорит, - копна-то! Нечистая! Убери её! Ходячая она!" Тут и сам отец Аввакум соображать стал: откуда эта копна во дворе взялась? Может, конечно, и подвёз кто-нибудь за требу какую, но попадья-то руками машет, плачет - убери её, и всё тут! Ходит эта копна, мол, таким манером. Взял батюшка вилы, поддел копёшку да через забор перебросил от греха подальше. А на другое утро весть по Чонкам: Настасья Шишкова померла. Вот, Арина Тимофевна, жена моя, с Марфой Андревной пошли в дом к покойнице с помощью - обмыть, убрать и всё таким манером.
   Просвирня при этих словах опустила очи долу, Аринушка же взвинтилась всем туловом, будто собралась сейчас вскочить и пуститься в пляс. Но Влас Парфёныч пасмурно глянул, и никуда Аринушка не пустилась, а дьякон продолжил:
   - Настасья-то с дочерью Глафирой жила. Глафира эта - девка на выданье, а в колдовстве до той поры не примечал её никто. Такая тихоня - как линь по дну пройдёт, воды не замутит! Но не зря тихих омутов опасаются, не зря. Встретила помощниц эта самая Глафира не кутьёй с изюмом, а поганой метлой. Да только успели жёны-то наши разглядеть: у покойницы всё чрево будто вилами разворочано.
   Последние слова дьякон Пётр произнёс торжественно, если не сказать - театрально. После чего взял эффектную паузу, поплевав на ладонь и затушив в неё окурок. Всякому литератору был бы понятен этот драматургический замысел, но иерей Морозов, люди добрые, литературной фантазии не имел. А потому не удержался, наконец, и разразился критикой:
   - Ах, отец диакон! Фольклор ваш весьма любопытен - может быть, не отрицаю. Но подобных побасенок по России - десяток на всякий околоток. Огорчительно же не то, что они возникают, а то, что скрывают под собой иногда настоящее преступление! Думали ли вы об этом? Обратились ли к уряднику?
   Не-ет, люди добрые, не такой реакции ждали гости от нового настоятеля, не такой... Все разом зашевелились и стульями заскрипели, дьякон оскорблённо увял над тарелкой с простывшим сигом, а Влас Парфёныч громко возмутился:
   - Побасенки?! Как так - побасенки?! Это вы, батюшка, воля ваша, погорячились по неопытности!
   Но отца Иоанна громогласием с панталыку было не сбить - только улыбнулся и бородой тряхнул:
   - А вот напрасно вы, Влас Парфёнович, вслед за отцом дьяконом молодостью и неопытностью меня корите. Темечко у меня давно уж окрепло. И как же насчёт урядника? Ведь если первую смерть можно счесть несчастным случаем, то во второй - явное убийство проглядывает! Было расследование?
   - Да какое расследование ещё нужно?! - басил староста. - Не знаем, как в ваших столицах, а у нас тут - другое дело. Всё без урядника видно!
   - Но это невозможно! - изумился отец Иоанн. - Ведь по селу, быть может, душегуб ходит, а вы страшными сказками тешитесь!
   Влас Парфёныч хотел что-то возразить, но не успел. Аринушка в течение этого спора так стремительно надувалась от негодования и обиды, что даже, кажется, увеличилась в размере, и вот - не утерпела:
   - Вот как Бог свят, истинный крест, и не сойти мне с этого места, если муж мой хоть словечко выдумал! Да как можно подумать! Да неужто и впрямь за чужой щекой зуб не болит?! Да вот вам, батюшка, живовидцы - и я, и Марфа Андревна, и наша Наталья Петровна - разве ребёнок будет лжу свидетельствовать?! Всё как есть говорим, как на духу - какие сказки?!
   Пыл Аринушки слегка обескуражил и даже пристыдил отца Иоанна. Далее он несколько раз пробовал вставить в речь дьяконицы слова раскаяния, но остановить расходившуюся Аринушку оказалось непросто. Взгляд Власа Парфёныча тяжелел с каждой секундой и был уже весом с гранитный могильный крест, но дьяконица больше не обращала на старосту внимания.
   - Да пускай вы на наши бабьи языки думаете, мол, одна врала, другая не разобрала, а третья по-своему переврала! А отец Аввакум такую ж рясу носит, что и вы, - и ему не верить?! Отец Аввакум за истину, может, страданья принял! Сказал: покойницу в святую землю не хоронить. А разве ж священник сделал бы такое с добрым человеком?! Разве ж взял бы такой грех на душу?! А Глашка Шишкова, как мать её закопали за оградой, на всё село глотку распустила - и все слыхали её поношения. Лихо - оно ж не лежит тихо, вот и мы на нашу "тихоню" подивились, батюшка, довелось. Видали мы "побасенки"! Ай, орала-голосила, проклинала отца Аввакума до седьмого колена такими словами, будто бес у ней в кадыке застрял! Разве ж это девица?! Злыдарка! Злыдарка! И ведь это после неё, окудницы, отец Аввакум сохнуть начал, - а так бы с чего? Чай, до того здоровый был! А тут - ноги-руки враз отнялись, язык сковало батюшке нашему, и слёг, сердешный. Вы вот Савву нашего спросите - он видел, как перед тем колесо тележное прокатилось через поповский двор. Вот так катилось-катилось по улице, сюда свернуло - да через забор, да вокруг дома. Обратно выскочило и туда, на шишковский край ушло! Что ж, и Савве не поверите?!
   Признаться, у отца Иоанна несколько смешались мысли. Хотя в лексиконе его слова "усталость" не водилось, но дальний переезд, калейдоскоп лиц и событий, первая служба на новом месте и поздний час не способствовали ясности ума. В его голове кружились и играли в "пятнашки" тележные колеса, сугробы, колодцы, расслабленные священники и вопящие на площадях девицы. Единственное, что иерей Морозов сознавал чётко - люди обижены. Он поднялся и поклонился гостям.
   - Простите мне, Христа ради, резкие мои слова! - сказал от сердца. - И я грешен, сужу подчас слишком скоро. Простите!
   - Бог простит, - почти хором ответили гости, и у отца Иоанна отлегло от души.
   - Спаси вас Господь! - заулыбался он счастливо. - Давайте чайку попьём!
   Аринушка суетилась с самоваром и посудой, Марфа степенно подавала молоко и колотый белый сахар, и хотя дьякон Пётр продолжал хмуриться, отцу Иоанну казалось, что мир и благолепие восстановлены. "А кудесы разные потом разберём с Божьей помощью", - решил он.
   Часу в двенадцатом гости стали расходиться. Хозяин проводил их до калитки. Прощаясь, диакон Пётр с укоризной заглянул батюшке в глаза, в ночи ставшие чёрными.
   - А вы всё же призадумайтесь, отче, каков приход и каковы шаги предпринять, - веско проскрипел он и похромал в темноту.
   Эхе-хе, люди добрые... Другой человек на месте отца Иоанна, может, призадумался бы. А то, может, и шаги бы предпринял. Но наш герой плоды просвещения вкушал сызмальства, в изобилии даже неприличном духовной особе. И склад ума, как уже понятно, имел несколько критический. Отец Иоанн хорошо помнил, как в Москве, ещё будучи мальчиком-певчим, помогал однажды своему отцу отливать горячей водой прилипший к церковному замку язык одной совсем молоденькой "ведьмы". Стояли крещенские морозные ночи с алмазными копями по всему небосводу, а "ведьма" хлюпала потекшим носом и мычала в окружении подвыпившей публики, пока не подоспела помощь. Уж какой такой таинственный обряд пыталась совершить незадачливая оккультистка, история умалчивает. Но все эти впечатления, помноженные на природную весёлость и оптимизм отца Иоанна, заставили его, глядя вослед дьякону, подумать: "Негодных же и бабьих басен отвращайся и упражняй себя в благочестии".
   Ночь стояла тихая и душистая. Уснули птицы, молчала деревенская пустолайка. Уснули деревья в саду, и сиреневый куст стоял, не шелохнувшись. Лишь изредка в воздухе бесшумно проносилась летучая мышь, да серый кошачий силуэт шевелился на заборе.
   - Кс-кс! - тихо позвал батюшка.
   Но кошка не пошла. И через полчаса спал уже сам иерей. Снился ему московский храм, где сильно поседевший отец Андрей входил в царские врата. Сам Ваня Морозов снова был маленьким. Он возжигал свечу у иконы святого мученика Никиты Бесогона, а матушка Полина Григорьевна, стоя поодаль, крестила сына, и лицо её было тревожным. Встревожился было и Ваня - непонятно отчего. Но земля стремительно поворачивалась боком к солнцу, ночь уступала место рассвету, и тревога ушла.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Л.Хабарова "Юнит"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Васильева "По ту сторону Стикса"(Антиутопия) В.Касс "Избранница Архимага"(Любовное фэнтези) В.Пек "Долина смертных теней"(Постапокалипсис) И.Головань "Десять тысяч стилей"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"