Ляпота Елена Михайловна

"Зачем ангелам крылья?"

    Джек вышел из салуна, слегка пошатываясь, и направился к лошади, что была привязана у крыльца. В руке он держал наполовину пустую бутылку виски. Прозрачная коричневая жидкость болталась в такт его нетвёрдым шагам. Подойдя к крыльцу, Джек с размаху ударил бутылкой о деревянный поручень. К его глубочайшему сожалению бутылка осталась цела.

  Джек глубоко вздохнул, отвинтил крышку и сделал глоток, после чего швырнул бутылкой в стену. Произошло чудо: бутылка и на этот раз "пережила" его месть. Тогда Джек просто махнул на неё рукой, отвязал лошадь от поручня, взял поводья в руки и пошёл по дороге, куда глаза глядят.

  День не задался с самого начала. Утром пожаловал Харрис, сказать, что не сможет вернуть ему долг в ближайшие пару месяцев, и оставил эту бутылку как залог того, что Джек не разобьёт ему голову прямо сегодня. А подождёт ещё ... пару месяцев.

  Потом нечистый дёрнул его открыть бутылку и пропустить стаканчик-другой. Потом ещё - бутылка была большая. Затем ноги сами понесли Джека в салун - играть в покер. Бутылка, само собой, отправилась с ним - в качестве талисмана.

  Фиговый оказался талисман. Джимми Холбрук обыграл его в два счёта, а ведь он слышал и не раз, что с Холбруком за карточный стол садиться не стоит. Но виски разбудило в нём то самое ослиное безрассудство, которое не раз толкало Джека на "подвиги".

  В итоге он лишился двадцати пяти долларов - целого состояния - и карманных часов на цепочке, которые выиграл два года назад у Харриса.

  Будь он неладен, этот Харрис с его бутылкой. Джек пошарил по карманам и выудил два доллара пятнадцать центов. Вот и всё, на что он мог рассчитывать на сегодняшний день. Он глубоко вздохнул, чертыхнулся, потом попросил прощения у Господа за поминание нечистого, и пошёл дальше по улице.

  Чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, Джек начал глазеть по сторонам. Прохожих было мало. Несколько собак лениво наблюдали за ним, лёжа под крыльцом магазина готового платья. Внимание Джека привлекла темнокожая девочка-рабыня, сидевшая у стены одного из домов. Вокруг шеи красовался железный ошейник, от которого тянулась цепь, пристёгнутая за крюк в стене. Девочка была довольно симпатичной, но ужасно тощей - видно хозяин держал её впроголодь. Когда Джек подошёл ближе, она подняла голову и жалобно посмотрела ему в глаза, словно молила помочь ей - накормить или отпустить на волю. Он почувствовал, как нечто внутри него протрубило призыв к очередному "подвигу'.

  Не то чтобы Джек был ярым противником рабства. Он очень даже не против иметь парочку работящих рук, следивших за качеством его пищи и чистотой рубах. Однако рабов следует кормить, одевать, лечить, если заболеют. Полукочевой образ жизни Джека, а также постоянные перепады его состояния от "на коне" до "на мели" не располагали к ответственности за кого бы то ни было, включая собственного коня, которого, кстати, следовало накормить.

  Два доллара пятнадцать центов. Похоже, придётся забыть о трактире и устроить ночлег на свежем воздухе. И всё же жаль девчушку. Смотрит на него с такой надеждой, будто он последний герой в этом городе. Впрочем, скорее всего, так оно и есть.

  Может, выкупить её у хозяина, накормить. И что потом с ней делать? Мальчишку ещё можно было таскать с собой, а вот с девчонкой беда: при себе держать негоже, а отпустить на волю - этак в бордель какой угодит или в руки безбожников, что ещё хуже.

  Хотя...вспомнил Джек, что в сторожке, близ ручья, жил черномазый старик, которому прежний хозяин по доброте душевной подписал вольную. Авось присмотрит за девчушкой, а она за хозяйством. Ветхий план, конечно, но всё же лучше, чем торчать здесь на солнцепёке, сидя на цепи, как шелудивый пёс.

  Стоп! Джек забыл, что в кармане гуляет ветер. Он понятия не имел, сколько стоит раб, но уж точно не два доллара пятнадцать центов. Что же делать?

  Перспектива увидеть себя героем-освободителем прочно зацепила его захмелевшее воображение, да и девочка, очевидно, что-то почувствовала, встала на колени и сложила ладошки перед грудью, как в молитве. Джек почесал затылок, ощущая знакомый зуд в одном месте, которое так некстати жаждало приключений. Была б у него сила воли, он послал бы этот зуд куда подальше. В то самое место. Но хвалёная воля трусливо молчала, когда глотку драло безрассудство.

  Джек подошёл к девчушке и потребовал наклонить голову. Да, с ошейником будут проблемы. Без ключа его вряд ли снимешь голыми руками. А вот крюк в стене можно попробовать вытащить. Джек потрогал его рукой. Крюк шатался, но сидел довольно крепко. Тогда Джек ухватился за него двумя руками, упёрся ногами в стенку и изо всех сил дёрнул. Раздался треск, и Джек полетел на землю с крюком в руках.

  Было больно. Джек поднялся, кряхтя, словно древняя старуха, и почесал ушибленную лопатку. Самое главное было сделано, теперь следовало поскорей уносить ноги, пока не выбежал хозяин и не помахал им вслед приличным зарядом свинца.

  Одно мгновение - и девчушка, намотав цепь на руку, уже сидела на его лошади. Джек подумал, что наглости у неё хватает, и едва успел пристроиться сзади, как бывшая заключённая натянула поводья, и лошадь понеслась вперёд, оставив позади город, очертания которого вскоре утонули в клубьях дорожной пыли.

  - Куда ты несёшься, шальная? - закричал ей на ухо возмущённый Джек.

  - Домой, - радостно воскликнула девчушка и подстегнула лошадь.

  Они скакали ещё часа три, изредка останавливаясь, чтобы позволить лошади передохнуть. Джек любезно предоставил ей право выбирать путь, но не потому что решил играть роль безвольного осла. Джина - так звали негритянскую девушку, рассказывала удивительные вещи, которые не укладывались в его начинавшей трезветь голове.

  Джина не была рабыней. Она была студенткой исторического факультета в будущем и путешествовала во времени через - как она сказала? - временно-пространственные дыры. Джек почти не сомневался, что Джина - душевнобольная, но говорила она странно. Большинство её слов он вовсе не понимал.

  Джина поведала, что прибыла в его время неделю назад и не собиралась задерживаться надолго. Но её поймал какой-то фермер и, поскольку она не сказала ни слова о том, откуда она и кому принадлежит, объявил своей рабыней.

  - Понимаешь, Джек, - доверительно сообщила она, - в прошлом нужно быть осторожным с тем, что говоришь. Иногда лучше вообще молчать. Помнится, однажды попала я во времена инквизиции...

  - Постой, - перебил её Джек, - ты сказала неделю назад? Значит, с тобой и дома плохо обращались?

  - Почему ты так решил? - удивилась Джина.

  - Ты выглядишь так, будто год не ела...

  - А, я кажусь тебе худой? - пожала плечами девчушка. - Это нормально. Я видела, 'мясистых' барышень твоёго времени. Но лет через сто двадцать в моде будут такие как я

  Слава Богу, Джек не собирался жить так долго.

  - А почему за тобой никто не присматривает?

  - Я уже совершеннолетняя. Полгода назад мне исполнилось 18, - гордо заявила Джина и расправила плечи, выпячивая нечто, по её мнению походившее на женскую грудь. Потом взглянула на Джека и добавила, немного смущённо, - ты думал я младше? Я всем кажусь малолеткой без макияжа.

  Что такое макияж Джек не знал, но спрашивать не собирался. Все эти женские штучки сбивали его с толку, и он не горел желанием вдаваться в подробности дамских хитростей будущего.

  - Скажи, а там, где ты живёшь, то есть в будущем, неужели все могут путешествовать во времени? - его весьма интересовал этот вопрос.

  - Нет, - улыбнулась Джина, - только те, у кого есть такая способность.

  Вскоре они подъехали к небольшой рощице, укрытой за холмом. Джина проворно соскочила с лошади, объявив, что путь их закончен. Затем она пошарила в кустах, достала огромный мешок с ремнями самых разных цветов, открыла его и вытащила какую-то штуку, весьма напоминавшую браслет.

  - Держи, - сказала она Джеку, - подарок.

  Он осторожно взял браслет и повертел в руках, не зная, что с ним делать. Тогда Джина красноречиво закатила глаза, взяла его запястье и нацепила браслет вокруг кисти.

  - Это очень полезная вещь, Джек. Её изобрели лет тридцать назад. Прибор, активизирующий скрытые способности человека и способствующий их развитию в полной мере. Проще говоря, если у тебя есть талант, Джек, эта штука поможет тебе демонстрировать его на всю катушку.

  - То есть, если я могу рисовать, но не умею, эта штука сделает из меня художника?

  - Не совсем так, но, в целом, ты недалёк от истины. Я покажу, как им пользоваться...

  Но Джек уже не слушал её. Он уселся на траву, с благоговением глядя на кусок металла, украшенный прозрачными камушками, и мечтал о том, как нарисует океан, горы, собственную лошадь, да так, что Харрис от удивления поперхнётся виски...

  Неожиданно он почувствовал, как тело его расслабилось, стало лёгким, словно ватным. Спустя несколько минут Джек обнаружил, что поднялся вверх на несколько дюймов и парит над землёй, словно облако.

  - Надо же, - восхищённо сказала Джина, - у тебя очень редкая способность к левитации.

  - Я что, могу летать? - не поверил Джек.

  - Ну да, - пожала плечами Джина, - только не увлекайся этим слишком часто. И научись сначала чувствовать своё тело, ходить по земле, а уж потом - летать.

  - Ходить по земле? - закричал Джек и, взмахнув руками, словно отталкиваясь от невидимого трамплина, взмыл в воздух на несколько метров, - да я уже находился по земле на всю жизнь. Летать как птица - это же здорово! Я орёл!

  Джина громко рассмеялась и помахала ему рукой.

  - Мне пора, Джек. Дыра вот-вот закроется. Береги себя и следуй моему совету. Так или иначе, я вернусь, лет через пять: проверить, всё ли у тебя в порядке. Помочь, если что.

  - Надеюсь, к тому времени, у тебя вырастет грудь, - искренне пожелал Джек.

  - Мужчины! - Воскликнула Джина и, шутя, пригрозила ему кулаком.

  

  

  ***

  

  

  Джек неторопливо шёл по дороге, минуя город, чтобы не привлекать к себе внимания, но это ему не удалось. Уже через десять минут вокруг него собралась толпа любопытных, бросивших свои дела, дабы поглазеть на длинноволосого парня, с трудом волочившего ноги в дорожной пыли. К обеим ступням было привязано по ядру, величиной с добрый кочан капусты.

  - Зачем это тебе? - донеслось из толпы.

  - Пройтись хочу, - процедил сквозь зубы Джек и в сердцах сплюнул на землю. Каждый раз одно и то же. Как надоели ему эти остолопы, задававшие кучу глупых вопросов. Он мог облететь этот жалкий городишко за пару минут, но ему действительно хотелось ощутить под ногами твёрдую почву, а таскать ядра за собой он не мог.

  - Может, помочь? - предложил мужик в засаленном фартуке, очевидно, кузнец.

  Джек покачал головой, не желая вступать в разговор. Настроение было ни к чёрту. Она забыла про него. Прошло уже пять лет, три месяца, неделя и два дня, но Джина так и не появилась. А ведь она обещала 'помочь, если что'. Женщина, одним словом.

  Джек продолжал идти, и за поворотом уже показался заветный холм. Он оглянулся и увидел, что толпа стала ещё больше, и по-прежнему бредёт за ним, строя вслух различные домыслы. Кто-то называл его беглым каторжником, кто-то - нерадивым учёным. Старушечий скрипучий голос предположил, что он - кающийся грешник.

  Наконец, Джек не выдержал, остановился и развязал верёвки, удерживающие ядра. Едва ноги его освободились, он поднялся в воздух над кучей людишек, разинувших от удивления рты. Опомнившись, толпа бросилась врассыпную, многие спрятались в кустах.

  "Хотели зрелища - так получите", - злорадно подумал Джек.

  Внезапно из кустов выскочил малыш, на вид лет семи-восьми, и храбро подбежал к тому месту, над которым завис Джек.

  - А я знаю, кто вы, - гордо заявил он.

  - Ну, и кто же? - спросил Джек, хитро прищурив глаза. Малыш ему понравился.

  - Вы ангел, - немного смущённо ответил мальчик.

  - Да, ангел. Добрый ангел Джек, дерите меня черти, - рассмеялся Джек.

  - Если ты ангел, то где твои крылья? - раздалось из кустов.

  - А что без крыльев уже и ангелом нельзя быть? - возмутился Джек, - Ты вообще знаешь, зачем ангелам крылья?

  - Чтобы летать, - сказал мальчик, но, взглянув на парящего в воздухе бескрылого Джека, растерялся и неуверенно добавил, - наверное...

  Джек ухмыльнулся. Получилось не очень весело. Наверное, чтобы летать...

  Неожиданно в голову пришла великолепная идея.

  - Эй, кто-нибудь там, в кустах. Не смогли бы вы сшить мне крылья. Я в них греться буду. Здесь, наверху так холодно...