Одя-сея. Оправдансы древнегреческие
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Пояснения по теме: для понимания сюжета необходимо знать хотя бы в общем содержание Одиссеи. Конечно, в оригинале Гомера Пенелопа страдала тихо, и Одиссей её не слышал. Но женщины весьма эмоциональны. В данном варианте Одиссей слышит Пенелопу в моменты её самых яростных припадков тоски и гнева. Но сам не в состоянии ответить тем же. Вероятно, недостаточно эмоционален. Так же, возможно, Пенелопа - это его совесть и он с ней разговаривает,(или её жалкие останки), поскольку блудливый грек перманентно пьян, все время с кем-то спит, зачем женился - не понятно. Но врет как дышит и домой не собирается. Жена ласково называла его "Одя", он называл её "Пеня". Последняя глава относится к фэнтези. Персонажи Гомера просто не туда завернули.
|
Пояснения по теме.
Конечно, в оригинале Гомера, Пенелопа страдала тихо, и Одиссей её не слышал. Но женщины весьма эмоциональны. В данном варианте Одиссей слышит Пенелопу в моменты её самых яростных припадков тоски и гнева. Но сам не в состоянии ответить тем же. Вероятно, недостаточно эмоционален. Так же, возможно, Пенелопа - это его совесть (или её жалкие останки), поскольку блудливый грек перманентно пьян, все время с кем-то спит, зачем женился - не понятно. Но врет как дышит и домой не собирается.
Жена ласково называла его "Одя", он называл её "Пеня".
Одя-сея
(Оправдансы древнегреческие)
Пенелопа стенающая:
Мерзавец! Муж!!! Я путаю клубки,
И как лионский ткач с утра до ночи
Все время тку и порчу! Нету мочи!
Какие ж вы сатиры, мужики!
Одиссей, слышит стенания Пенелопы. (Лежит на пляже, пьет коктейль (амброзия-абсент), вокруг суетятся амазонки топлес и поплес. Пьян).
Жена, молчать! Как будто Я в раю!?
Палимый солнцем, без воды, без пива,
Почти что наг, зарос волкам на диво!
Практически у смерти на краю!
Как скажут в Гардарике - я "попал",
Но как попал! Не описать словами...
Как вспомню все, что тут случилось с нами,
Так право, лучше б и не начинал...
Корабль наш саргассами пленен
Был прошлым летом. До зимы стояли.
Сожрали парус. Повар был сметен
На сладкое в два счета. (Мы считали).
Ну, кто бы знал, что царь морей готов
Полгода издеваться и глумиться?
Сплели себе одежды из оков
(Из водорослей, то есть), чтоб прикрыться.
А Посейдон все дочек подсылал -
Киль оплели, изгрызли руль зубами,
Они виляли голыми задами.
Хлебнет он с ними, чтоб я бабой стал!
А хоть бы стал я в самом деле бабой -
Сидел бы дома, починял холсты,
А то куда ни глянь на три версты -
Кругом-бегом - одна сплошная гладость.
(От слова "голод" или от слова "гладь"?)
О, вот опять выныривает б...дь!
Моргает глазом, нежно тянет руки...
Нет, я б ее... не стал бы и от скуки,
Чур, чур меня! Вчера одна такая
Матроса младшего через гальюн нырком
Уволокла. Не вскрикнул утопая.
Теперь матрос поет, но тооооонким тенорком.
И так всю ночь! Какая канитель!
Вот так и вспомнишь брачную постель -
Священное супружеское ложе.
Что дома не сиделось? Чем не гоже
Казалось мне спокойное житье?
Сказал, ты помнишь: "Шла бы..."? Е-мое!
Да как я смел? Гортань мою под киль!
Язык на клотик - будет вместо флага!
Теперь со всей присущей мне отвагой -
К тебе! Домой! Кабы не этот штиль...
Поел бы там чего, и все... Ковром под ноги!
Да выйдешь ли? Горда... не замараешь стоп,
Ведь ты их вытирала не о многих,
А об меня козла... Нет! Точка, баста, стоп!
Когда вернусь, тогда и разберемся.
Прикинусь ветошью, присяду в уголку,
Тогда, глядишь, и мы еще сочтемся:
Чем разгоняла ты безмужнюю тоску?
Другое дело - Я! Вокруг - лишь вод простор,
Невесты мне - осЕни, зимы, вёсны,
Да я тебя любя, все руки в кровь истер,
До рваных ран, до дыр... об эти весла!
Чтоб им сгореть! Другие корабли,
Что стороной обходят это место,
Командой всей орут: "Твоя уже невеста!"
Орать-орут. А помощи - ни-ни...
Еще кричат, у вас в чести Гомер -
Распутник, фавн - медуза ему в ж..пу!
Гекзаметром строчит. Так ты его химер
Читать не вздумай! Слышишь, Пенелопа?
Его поймаю - выколю глаза.
...............................
Письмо мое седым волнам доверю,
Хотя и знаю - верить им нельзя -
У нас в Итаке даже рыбы - звери.
Но все ж его я в амфору вложу,
И, плюнув пожелтевшею слюною,
Тем запечатаю не хуже сургуча.
(Ну, про сургуч я ляпнул сгоряча).
И коль слюну водою не размоет,
То вот что я тебе, жена, скажу:
Блюду тебе я верность, в том клянусь,
(Как по обету, так и по причинам),
Не слушай баб, не доверяй мужчинам!
Целую. Одя. Через год вернусь.
Пенелопа. Через год.
Уж год прошел! Освоив макраме,
Плету кашпо из пеньковых канатов.
Отбоя нет от наглых кандидатов
В мужья! А от тебя ни бэ, ни мэ!
Одиссей. (Сидя на берегу в обнимку с циклопом Полифемом, пьет перебродивший кумыс, закусывает Пармезаном и рассуждает на тему мужского братства. Пьян "в тунику". Слышит стенания Пенелопы.)
Как верно сказано! Жена, ты телепат!
Ни бэ, ни мэ покуда я не блею,
Но через год-другой вполне сумею,
Конечно, если раньше не съедят.
Все дело в том, что я сейчас в плену.
В пещере заперт сыном Посейдона,
Сижу среди козлов и тучных овнов -
Как Иисус, практически, в хлеву!
Он, скотоложец гнусный, Полифем,
Приверженец чудовищной диеты -
Ну, нет, чтоб сделать из овнов котлеты,
Доить их доит, но не ест совсем!
Любовь, любовь! Она, конечно, зла,
Но чтоб настолько! Вот, циклоп, понятно -
Кого найдет он для таких занятий?....
Но в чем мотивировка у козла?!
Иль у овцы?! Но, будет, о скотине....
С командой мы замаялись гадать
Кого из нас и как он будет жрать,
И горько плачем о своей судьбине.
А кормит как! Как на убой свиней!
(Да только мясо, вот, не нарастает).
Вчера раздал по миске отрубей,
Он эту гадость "мюсли" называет.
Стучу ребром об острый край скалы,
Чешусь спиной о низкий свод пещеры.
Готов рабом, хоть завтра, на галеры!
Вот как теперь мечты мои малЫ
И жалки! Одиссей, Герой Итаки,
Жует траву с соломой и овес!
За что нас царь морей сюда занес?
Неужто он поверил в эти враки,
Что Полифема, сына, (с кем и как
Смог Посейдон родить его - не знаю),
Я совратил, и к Бахусу склоняя,
Споил совсем! Да что же я, дурак?
Чем здесь поить "в сандаль" такую тушу?
Морской водой? Настойкой из камней?
Напитком "Кофе", что из желудей?
Юпитер-прокляни-такую сушу!
(Упс, кажется, я к римлянам залез,
Помилуй, Зевс, меня за плагиат,
А их наоборот). Вот, помню, год назад,
Какая ширь была, какой простор небес,
Какие волны! Красота! Саргассы,
Опять-таки, как пища - первый класс!
Да мир бы умер, не было б саргасс -
Там магний, калий, йод! И... мимо кассы!
Зефир с Эолом - вольные ветра,
Той травки, насушив, её курнули,
Потом всю ночь хихикали и дули,
А утром не узнать, где был вчера.
Снесло в такую даль! Едва глаза продрал,
Хотел ориентиры брать по звездам,
А в небе солнце как назло, и - поздно
Гадать, куда закладывать штурвал.
По-моему, направо, путь держал...
Или налево... в море не понятно -
Туда ты правишь или же обратно,
Пока не видно берега иль скал...
Так вот, о скалах: вдоль родной Итаки,
Как верно, помнишь ты, - скалистый берег крут.
И вот я вижу берег! Скалы! Тут,
Смотрю, бегут встречать... Иль, ради драки?
А может это эти.... - женихи?
А может ты сама, в обнимку с прялкой?
Короче, мохнорылое, в развалку,
Бредет ко мне, и - не одно. Стихи
Хотел произнести. Богов восславить...
Но Посейдон наддал волной в корму,
И ведомо Аиду одному,
Как я сумел корабль меж скал направить.
Тут крайний остолоп, пардон,... циклоп огромный
Нас вместе с кораблем изъял из вод.
Вот так тут и сидим, горюя, год.
Облом, жена, увы... Я - не свободный!
Как выбраться - ума не приложу!
Как мне к тебе прийти, приплыть, примчаться?!
Конечно, я вовсю готов стараться, но
Но выхода пока не нахожу...
Циклоп глумится! Раздобыл пергамент
И из него читает нараспев,
Про то, как я имел успех у дев
За мой могучий знойный темперамент.
Какая чушь! Остовы кораблей
И те не так ребристы и корявы,
Как я теперь. Вот, доискался славы!
Ну, погоди же у меня, злодей!
Вернусь, я самиздат ему устрою!
Я, Царь Итаки, грозный Одиссей!
Не зря же я пять лет строгал коней
И по три раза в день брал эту... Трою!
Жена, прости, вернулся супостат.
Сейчас начнет доить, кого попало.
Всё, ныкаю в камнях свое писало.
Как только вдруг, так я вернусь назад!
Целую. Одя. Был безумно рад!
Писалом пишут. Посейдоныч - гад!
(Далее коряво и не разборчиво)
Еще через год
(Пенелопа, в слезах и с чашей).
Не ждал, мерзавец? Это снова я!
Вчера при всем стечении народа
Вручен был кубок "Лучшей пряхе года"!
Мне! На пять лет вперед! А ты - свинья!
Одиссей
(На коленях Одиссея - Кирка, дочь Гелиоса, вокруг пьет и пляшет команда, упившаяся до свинячего визга, играют лютни, арфы - банкет в разгаре).
Полегче, Пеня! Свиньи... Свиньи есть.
Весь комсостав, гребцы и лоцман тоже -
Не то чтобы немножечко похожи,
А - свиньи. Стадо. Рыл на 26.
Тебе команда хрюкает привет
И роет носом как в Итаку хочет
(Как только Кирка всех их разморочит).
А я - здоров. Копыт и сала - нет,
Ни пятачка, ни хвостика, щетина...
Щетина есть, так я ж пока мужчина,
И борода - естественный процесс
Без всяких колдований и чудес.
Вот с Эврилохом дело много хуже:
Был превращен, практически, в свинью.
Конкретно - в самку. Заимел семью.
Был опорос. Сейчас лежит недужен.
За скупость сводки попрошу простить -
Мое мужское естество бунтует:
Когда всех Кирка снова расколдует,
Как быть с детьми, куда определить?
Конечно, Боги здоровЫ рожать -
Из головы, бедра, из всякой точки,
Вот, хоть, Афина... только эта дочка
Не хрюкала пред тем как бабой стать.
Опять же, есть этический момент -
Они не только Эврилоха дети.
Виновник торжества - в соседней клети -
Наш рулевой. Такой вот прецедент.
Лишь я позорной участи избег
Стоять и чавкать над свиной кормушкой...
Но лучше я начну рассказ с пирушки,
Что предваряла прошлый наш побег:
.................................................
Там был... циклоп, диета из овса,
Козячий сыр и шерсть в любой посуде.
Мы возмутились: "Что же мы, не люди?"
И нашим стонам вняли небеса.
О, Архимед, ученый наш собрат,
Что эликсир добыл из сыра с сеном!
(Он выгрыз из дубового полена
Зубами самогонный аппарат!)
"Сенокосилка" - это новый бренд!
(Не "бред", а "бренд"! Запатентуй. Проверю!)
Уснул Циклоп, и путь к заветной двери
Нам был открыт. (Чем не лихой сюжет!?)
Пустились в путь, расправив паруса.
Скорей, вперед! Скорей к Итаке милой!
Но тут случились нам Харибда с Сциллой -
Все та же невезенья полоса.
Ну, выбросил за борт я шестерых...
Покуда Сцилла греками давилась,
Команда так на весла навалилась,
Как будто и не убыло из них!
Харибду проскочили - только в путь!
(А Архимед, собрат наш гениальный,
Все бормотал про "винт гребной педальный",
Названье записать не позабудь!)
И вот уж чайки гадят на корму -
Вернейший признак: где-то рядом - суша.
Какого Локки я команду слушал?
(Ой, скандинав! А он-то тут к чему?)
Пристали мы к лесистым берегам,
Зверье ручное - за рога и в печку.
Оленя съели, а теперь вот свечку
Не знаю возжигать каким богам...
Всех опоила Гелиоса дочь!
У этой Кирки есть рецепт микстуры -
Хлебнул, и - всё! Не вылезешь из шкуры.
А мне тут Бог сумел один помочь:
Пока команда горькую пила
(Конечно, нахаляву, как иначе?)
Я мирно спал. Вдруг слышу: кто-то плачет,
Смотрю - мужик... Гермес! Ну и дела!
Вниз головой летит, рыдает - страсть!
Потом переворот, потом кульбит,
Потом как будто в воздухе висит...
И на шпагат с размаху в землю - хррясь!!!
И снова - вверх престранной раскорякой.
Взбесился левый у него сандаль,
Решил лететь на юг, в такую даль...
А правый - нет. Короче, вышла драка.
И снять не может - правый улетит,
Ищи потом пернатого по свету,
А на одном крыле задачу эту
Ни царь, ни Бог, ни я не разрешит!
Припомнились тут сказки всех времен...
Иван-дурак, охота на Жар-птицу...
Рассыпал я в кустах мешок пшеницы.
(Как хорошо, что в сказках я силен!)
Вот снизились они, клюют зерно,
Я - тут как тут - попалися, ребята!
К сосне ближайшей якорным канатом
Их примотал (Гермеса - заодно).
Стал меч точить. Гермес мычал с испугу,
А я, восславив Граций всех искусств,
Подрезку крыльев сделал на свой вкус -
Гламурненько так вышло, полукругом.
Возрадовался Бог, над лугом воспарил
Без суеты, торжественно и плавно.
Отныне я "Всех Муз дизайнер главный".
(А дела-то всего - сандаль обрил).
Вручил Гермес мне славный корешок,
По вкусу - дрянь, но по эффекту - сила.
И чем бы меня Кирка не поила -
Свиньи во мне - ни-ни, ни на вершок!
Ну, ни на грамм, и даже ни на йоту..
Ее старанья у меня зевоту
Уж стали вызывать. У Кирки - шок!
Куда девать меня она не знает,
Я ем и пью, буяню за троих,
Посуду бью, ругаю всех святых,
Поставил ей синяк, сидит - рыдает.
И днем и ночью - бой! Кто первый? Чья возьмет?
Сейчас передохну и вновь пойду в атаку:
Плафон расколочу, а за мою Итаку
Обои обрыгаю, за комод
Нагажу, на скульптурах
Поотобью фигОвые листки,
Венера хороша и без руки,
Да и без двух. Я - щедрая натура!
Тут на сто лет добра повоевать -
Колонн, пилястров - мрамора громады,
Но я - герой! Раз надо, значит надо!
Трюмо - в окно, тарантула - в кровать,
Морским узлом стянуть на арфах струны,
Тимпаны склеить, флейту наперчить -
Или она пойдет "свиней" лечить,
Или как в дни Парисовской коммуны
Террором я отвечу на террор!
Вернуть команду - нет другой награды!
После меня здесь будут баррикады...
Или руины?... В общем - хлам и сор!
..................................................
Вчера я тут нашел библиотеку...
Папирусы, пергамент, береста,
Два свитка Торы! (Той, что до Христа).
Хотел уже приняться за Сенеку...
Не портить... после боя отдохнуть,
Я ж грек - не варвар! И не лицемер,
Как некий исписавшийся Гомер,
Ух, попадется мне когда-нибудь!
С Калипсо? Я? На острове, пять лет...?
Он что держал там каждый вечер свечку?
Сатир облезлый! Насмерть покалечу!
Чмок. Одя. Твой. Пошел громить буфет!
Пенелопа. Еще через год. Зла, рвет холсты.
СоткАла я уже свой гобелен!
Теперь страшись, бродяга и изменник!
К твоим дверям вчера прибит был ценник!
Не будь мужей, так не было б измен!
Одиссей слышит крики Пенелопы. (Сидит на зеленом лугу с тремя длинноволосыми девицами не слишком обременными одеждой, волосы перехвачены бисерным хайратником, на каждой руке по десять фенечек, курит косяк с марихуаной. Команда с хохотом скачет по лугу, в воздухе - кумар коромыслом).
Когда бы я, всеславный Одиссей,
Приял жена твои тоскливы речи,
Я от Итаки был бы недалече...
Не обозревши Ойкумены всей!
Твой утлый мозг, о скорбная юдоль
Всех, кто рожден со светлыми власами!
Не мы, а Боги правят парусами!
Ты хочешь оправданий? Что ж, изволь:
Я смысл искал в своем пути далеком
По глади вод. Тот смысл бытия,
Что свыше дан! Кто сможет как ни я
Найти такую штуку ненароком?!
Не зря же я весь год с циклопом пил,
Кормил сирен, саргассами опутан,
(Тебя, не позабыв ни на минуту),
И дивный замок Кирки разгромил.
Ух, Божеская дочка, ух сильна!
Какие женихи, да разоренье?
Вот у кого и нервы и терпенье!
Ты б подучилась у нее, жена.
Да я бы там три года просидел,
Когда б не план мой самый гениальный:
Кружным путем поганый сток ей в спальню
Завел, и только тем её уел!
Команда расколдована была,
Пустились в путь (семь юнг отплыло с нами
Все Эврилоха дети). Горд сынами
Отец... Отцы... (Надеюсь, поняла?
Но никому рассказывать не смей,
Про Эврилоха с рулевым - затравят,
Про свинство... Мы решили на собраньи,
Что эти дети - от команды всей.
Распределили. Я признал двоих,
Сынов... один, как оказалось - дочь,
Но как же можно другу не помочь?!
Вернусь в Итаку - примешь как своих!)
Казалось мне, унялся Посейдон,
И скоро я увижу дом родимый...
Но кто же знал, что мы проскочим мимо
И снова угодим в лихой полон?
Все было тихо, никаких штормов,
Светило солнце, впереди маячил
Какой-то мирный берег, не иначе
Ловушки ставил нам весь сонм Богов!
Пошли воды набрать, а тут вот эти...
Веселые туземцы в бахроме,
В цветах, в венках, почти в своем уме -
Каких-то местных лилий... как-то... дети.
Я не совсем покуда уяснил
Откуда лотофаги появились -
Отпочковались или поделились,
Но то, чем тут они всю жизнь кормились
Я тоже съел... как говорят: "вкусил".