Лобанова Елена Константиновна. Без Предела

Глава 1

Нэрнис Аль Арвиль был счастлив. Корабль нес его из Торма в обход Владений Темных эльфов в земли Озерных Владык. Минувшие два года и так растянулись для него в вечность, особенно из-за той роли, которую вполне Светлый эльф был вынужден играть за Пределом. Предел, будь он неладен стоял так же как и все минувшие восемьсот с лишним лет и сдаваться на милость исследователям не собирался. Планы и идеи относительно его сути пока так и оставались планами и идеями. До их воплощения в жизнь оставалось всего-ничего: получить разрешение от Владыки Тиаласа и Повелителя Амалироса. А вот позволят они осуществить задуманное или нет, зависело от Нэрниса, от настроения Правителей и от множества всевозможных сопутствующих обстоятельств. Было еще одно обстоятельство, которое Владыке Тиаласу и Повелителю Амалиросу следовало бы учесть: упрямый Полутемный брат Даэрос. Ар Ктэль, провожая Нэрниса в дорогу так и заявил: "Не одобрят, значит будем действовать без одобрения. Не в первый раз".

Это был уже третий выход Нэрниса из-за Предела, или как теперь говорили за-Предельные Темные эльфы - во внешний мир. В предыдущий визит к Повелителю Темных добиться разрешения на более глубокое и действенное исследование тайны не удалось. Амалирос Ар Ниэль Арк Каэль "держался" за Предел как за самое главное сокровище. Его вполне можно было понять: пока Аль Арвиль с братом Даэросом и всей их за-Предельной компанией изображали страшную общую угрозу, подданные Амалироса и не помышляли о заговорах. Подгорные владения постепенно превращались в место почти настолько же мирное как и Озерный Край Светлых. Повелитель Темных брюзжал, что жизнь стала однообразна, но менять её не хотел. Придуманного совместными усилиями Черного Властелина уничтожать было нельзя. Эта несуществующая личность оказалась настолько удобной, что теперь всё, начиная от трещины на потолке, заканчивая сломавшей ногу лошадью списывалось на него, несчастного.

Нэрнис вдохнул морской воздух и потянулся. Приятно было чувствовать отсутствие тяжелого бархатного плаща и похабных штанов в обтяжку с безобразным накладным гульфиком. Воплощать грозного Властелина физически было не только утомительно, но и морально противно. Первое время Темные эльфы Синих гор буквально шарахались от Светлого, одетого подобным образом. Потом привыкли, а следом за привычкой появились и шутки. Несчастный Аль Арвиль не только парился в бархате в любую погоду, но и был вынужден мило улыбаться в ответ на различные обращения - от Черного Величества до братоубийцы. Повод для этого имелся: его Полутемный брат Даэрос был торжественно объявлен во внешнем мире героем, павшим в бою с ним, Властелином. Темные не были бы Темными, если бы упустили возможность намекнуть Аль Арвилю на такие совсем уж не-Светлые поступки. Но и Даэросу тоже иногда доставалось от его супруги Инэльдэ "оживай быстрее" вместо "пора вставать".

Даэрос наотрез отказался исполнять роль всеобщего пугала на время отсутствия Нэрниса за Пределом. Зато согласился Аэрлис. Не то, чтобы ему очень уж хотелось ходить в непотребном виде и общаться с орками. Брат Повелителя Темных, бывший и ныне оправданный заговорщик, всё равно не чувствовал себя полностью прощенным. Он прекрасно понимал, что маниакальная подозрительность Амалироса не может спать вечно и должна чем-то питаться. Без заговоров в своих владениях старший брат может опять обратить пристальное внимание на младшего, живущего за Пределом. Так что властелинство, пусть и временное было неплохим ответом на будущие обвинения. Территория, которую Предел отгораживал от остального мира, превосходила владения Темных раза в три, если не больше. Сесть на "трон" Властелина таких обширных земель, а потом безропотно его уступить - чем не доказательство своих вполне мирных намерений. Нэрнис не сомневался - Аэрлис не просто уступит, а сбежит. Он-то знал, каково это: ощущать себя вселенским злом и вести себя почти так же. Пусть и по отношению к оркам, но все же. Единственное, за что переживал Аэрлис, так это за отсутствие у него выдающихся возможностей применения силы. Даэрос мог при помощи одного только воображения раздвигать горные толщи, а Нэрнис был в состоянии создать воздушный или водный смерч внутри любого предмета, начиная от кувшина или дерева, заканчивая животными и орками, отчего вместилище смерча разлеталось в клочья. Брат Повелителя Темных был обделен силой и ничего подобного учинить не мог. Он бы очень хотел смочь что-нибудь грандиозное и потом не воспользоваться своим достижением, чтобы доказать как сильно он не жаждет власти. Иначе Амалирос все равно скажет, что не с его, Аэрлиса, возможностями эту самую власть не отдавать. Нэрнис даже и не знал, стоит ли сообщать Правителям, что недостаток силы у Темного взялся восполнять его Светлый друг, сын Озерного Владыки Веилас. Он тоже был не ах какой сильный, но вдвоем они потянули бы на половину универсального Правителя, какими были и Повелитель Амалирос и Озерный Владыка Тиалас.

Аэрлис обещал Нэрнису зверствовать в его отсутствие по полной программе. Даэрос сначала обрадовался: Светлый-то брат все время терзался, был излишне сентиментален и регулярно миловал вместо того, чтобы карать. Но во время тренировочного "похода" в костюме Черного Властелина Аэрлис выказал совершенно не зверские замашки. Четыреста восемьдесят лет, которые он провел в заключении, добывая тарлы, сказались на нем самым типичным образом. В темнице, где содержались три бывших орочьих вождя, он чуть было не пустил слезу. Бывший узник сочувствовал всем заключенным без разбора и даже оркам. Нэрнис, как бывший необучаемый стихийник, получивший нетипичную профессию знатока душевных переживаний, обозвал его тюремным романтиком и попытался воззвать к нормальной Темной злобности и подозрительности. В таких не-Светлых вещах Нэрнис уже поднаторел. Если уж он регулярно взывал к истинно орочьей ненависти по отношению к Светлым эльфам, то такой пустячный призыв не вызывал у него страшных душевных терзаний. Но ни рассказы о том, как орки считали себя бывшими Светлыми эльфами, ни о том, как они приближали свое возвращение "к первоначальному" облику, охотясь на Темных и устраивая ритуальные пиршества, не помогли. Аль Арвиль использовал все свое красноречие, копировал позы лучших ораторов и патетически указывал на Аэрлиса, рассказывая о том, как младший брат Повелителя Темных мог оказаться главным блюдом на этих орочьих застольях. Но ни образы больших закопченных котлов, ни поименное перечисление как павших, так и павших и съеденных не привели к истинной Темной ярости. Узник оставался для младшего брата Амалироса только узником. Нэрнис старался как мог и даже выволок из дальнего угла зарешеченной комнаты бывших орочьих вождей. Он призывал поверить, что отмытое накормленное создание, которое выглядит невиннее овцы, немедленно примется за старое стоит его только выпустить на свободу. Но всё было напрасно.

Даэрос приуныл и заявил, что этот Властелин будет хуже прежнего. Мало того, что этому беловолосому созданию придется носить накладные черные волосы из конских хвостов, чтобы соответствовать облику, так он еще и будет приставать со своими оркоспасительными беседами. Веилас, который не меньше Нэрниса злился на вывернутое изложение орочьей истории, обещал избавить Полутемного от этой проблемы и быть единственным слушателем тюремно-познавательных историй. Аль Арвиль прекрасно понимал откуда происходит такое странное отношение Аэрлиса к жителям личной тюрьмы Черного Властелина. Брат Амалироса затевал свой "детсткий" заговор из лучших побуждений и являлся, пожалуй, единственным невиновным из всех, кто трудился на выработке тарлов во Владениях Темных. Но он судил обо всех по себе, а потому рассматривал этих всех, как несчастных жертв. Если по близости не было Амалироса, по общему мнению его подданных - злобного Выползня и причины всех несчастий, то заключенные становились для младшего Арк Каэля жертвой обстоятельств. Послушать Аэрлиса, так на эти обстоятельства можно было списать всё. Доля правды в его рассуждениях была. Да, орки не сами себе придумали "светлое прошлое". Идею им благополучно подкинули. Но снимать с них ответственность за последующие действия не собирался никто кроме временного заместителя Властелина.

Нэрнис наслаждался бескрайним водным простором, предвкушал встречу с родными, но все равно не мог не думать о тех, кто остался за Пределом. Даэрос, может быть, и не скучал по Владениям Темных. Он слишком давно их покинул и никогда не считал подгорья Амалироса домом, ввиду своего Полутемного-Полусветлого происхождения. Но и его Светлый Отец и его Темная Мать, наверняка уже давно начали тяготиться разлукой со всем, что им было привычно. О сыне Озерного Владыки и говорить нечего. Веилас, если не был занят размышлениями над тайной Предела и обсуждением этой тайны с Даэросом и Аэрлисом, то проводил все время у единственного в Синих горах озера, занимаясь обустройством берегов на свой Светлый вкус.

Тоскующих и страдающих за Пределом хватало с избытком. Те шестеро Темных воинов, которых Повелитель Амалирос отправил с Нэрнисом "на верную смерть", пополнили и без того преобладающее мужское население за-Предельных подгорий и лишились возможности совершить героический подвиг сразу по прибытии. Страшным и могучим Черным Властелином оказался тот, кто их за этот Предел и сопроводил - сам Нэрнис. Причем он был совершенно ненастоящим злом, которое не собиралось никого убивать. Эти несостоявшиеся самоубийцы были искренне огорчены. Но они же и считали Аль Арвиля чуть более Властелином, чем все прочие: во-первых, чтобы было не так обидно, а во-вторых - кто как не сущее зло, способен нагло использовать столь благородный порыв, как готовность отдать жизнь во имя своего народа и при этом даже не принести извинения? Аль Арвиль извиняться не собирался - не он решил отправить этих шестерых за Предел. Вот пусть Повелитель Амалирос и извиняется, а ему, Светлому и так своего властелинского зла хватает.

Нэрнис еще раз кинул взгляд на дальние берега, которые синели на горизонте тонкой полосой. Отправляться в каюту совершенно не хотелось. Ему, как оказалось, тоже не хватало странствий и новых впечатлений, хотя казалось бы куда уж больше. В Озерном Краю он бы за всю жизнь так не наприключался как два года назад. Считать путешествием свою поездку годичной давности Аль Арвиль уже не мог. Разве это путешествие, если никто не нападает из-за куста, никто не устраивает ежедневные склоки, никто не норовит свернуть в сторону и устроить новые проблемы? Год назад Нэрнис вполне мирно проехал от Дрешта до Торма сушей, прошел по тайному проходу до владений Повелителя Темных и отчитался перед обоими Правителями. Они как раз демонстрировали дружеское единение - праздновали первый день рождения детей Повелителя Амалироса. Визит Нэрниса был замаскирован под этот праздник: Светлый дядя детей Темного Повелителя якобы вырвался из-за Предела по такому значительному поводу. Дядей Нэрнис и вправду был, хотя спустя даже столько времени все еще не до конца осознал, как это вдруг он обзавелся Темным родственником столь высокого ранга. На самом деле не один только Аль Арвиль пребывал в длительном недоумении. Сам Повелитель Амалирос тоже не полностью осознавал кардинальные перемены в своей жизни. Две тысячи лет холостяцкой вольности не предполагали этих самых изменений. Если бы он взялся выбирать себе спутницу жизни из Темных дев, то выбирал бы до сих пор и вряд ли выбрал кого-нибудь. Светлая же дева не выглядела как объект потенциально опасный, а мысль о брачном союзе не приходила в голову Повелителя Темных до самого последнего момента. Да и в этот самый момент тоже - он как раз перед Брачным Обрядом угодил в бочку с гномьим самогоном, искупался целиком, и шел к алтарю, думая больше о самом процессе ходьбы, нежели о том, зачем он туда идет.

Когда родились дети, Повелитель Амалирос впал в прострацию. В гневе подданные наблюдали его регулярно, в состоянии мрачной веселости время от времени, а вот в прострации - никогда. Уйти умом с попыткой не вернуться было от чего. Когда некая Исильмэ Ар Ктэль родила сына от посла Светлых, Амалирос счел это надругательством над природным замыслом и Полусветлого Даэроса, рожденного от этого союза, терпеть не мог - и за его нетипичные серые глаза и просто потому, что не любил Светлых вообще. Двоюродная сестра Нэрниса и супруга Повелителя Темных тоже была сероглаза и подобную шутку Создателя, как сероглазый ребенок в его, Амалироса, семействе он вполне предвидел и морально к ней готовился. Поэтому беловолосую сероглазую дочку воспринял как заслуженную кару за такое неосмотрительное поведение, как выбор Светлой спутницы жизни. Но к его ужасу и сын оказался нисколько не похожим на Темного. Да и на Светлых брат-близнец дочери тоже был не очень-то похож. Мальчик родился с таким красным цветом волос, что Темный разве что не взвыл. Детей Амалирос любил, но всякий раз глядя на огненно-рыжие вихры сына, проводил рукой по своим снежно-белым волосам и риторически спрашивал Создателя: "Творец Единый, я же тоже в процессе деторождения участвовал, так за что же?" Даже подданные привыкли к внешности детей раньше, чем он сам. Повелитель Темных оставил всякие надежды на передачу власти в обозримом и не очень будущем сыну или дочери. Он и так и эдак прощупывал способности детей и видел, что ни тот не другой не родились универсальными Повелителями. У дочери имелись весьма средние зачатки Силы, у сына и того не было. Всё это Нэрнис и выслушал во время затяжного празднования, в просторечии именуемого пьянкой, в которое плавно перетекло его путешествие с отчетом. На сей раз ничего подобного не должно было произойти. Аль Арвиль отправлялся прямиком в Озерный Край и надеялся отчитываться только перед Озерным Владыкой Тиаласом, а не слушать об опрометчивых поступках, несчастных детях обделенных от рождения полнотой Силы и прочих малоприятных вещах, которые сообщались в такой форме, как будто сам Нэрнис выбирал Амалиросу супругу да еще и способствовал его брачному союзу. Из прошлой поездки Нэрнис вывез два самых ярких впечатления: образы очаровательных маленьких племянников и новые познания о не совсем повелительских привычках Амалироса и его, что уж совсем странно, друга Тиаласа - Озерного Владыки. Жизнь высоких семейств изнутри почти ничем не отличалась от жизни прочих подданных. Ну, или почти ничем. Амалирос торжественно удушил выползня под азартные крики Темных, Элермэ отчитала его за безответственность, Владыка Тиалас заявил, что женщины ничего не понимают в мужских развлечениях и предложил отметить победу Темного друга. Больше никаких впечатлений у Нэрниса не было, потому что отмечали долго и много.

Минувший год и вовсе протекал в плавном рутинном ритме. Аль Арвиль занимался тем, чем занимались люди Торговой Империи на протяжении трех сотен лет после возникновения Предела - изучал его. Изучение носило по большей части утомительный характер. Были скуплены почти все известные исследования на тему Предела и его свойств и Нэрнис, как специалист по людям вообще и по их душевным переживаниям в частности, честно перечитывал всё, что они написали за столь долгий период. Но оказалось, что ничего в сущности и не написали. Все свойства Предела: показывать застывшее прошлое за-Предельных территорий, пропускать воду и воздух, не пропускать ничего живого, но при этом удерживать и вечно сохранять попавшие в него предметы - были выяснены если не в первый день его появления, то по крайней мере очень быстро. Все наукообразные трактаты не содержали ничего нового и даже намека на это новое. Вот, они с братом и прочей кампанией проникшей за Предел выяснили, что Предел создали люди, а точнее женщины из Ордена Сестер Оплодотворительниц. Дамы, помешанные на науке занимались не только проблемами плодородия и новыми породами животных. Это и было удивительным, новым и невероятным как сам Предел. Но в трактатах об этом, понятное дело, не было ни слова. Большинство из них содержали пространные рассуждения на тему "кто его создал".

Например, некоторые ученые дописались до того, что обвинили в сотворении Предела эльфов. Кое-какая логика в этом была - среди людей никогда не водилось Владеющих Силой. А в том, что Сила была использована для создания Предела, писавшие эти труды не сомневались. С точкой зрения эльфов по данному вопросу Нэрнис ознакомился за несколько мгновений: появление и предназначение Предела - не ясно. Сила, создавшая его не была темна или светла. Она была настолько безразлична сама по себе, что получила название "Никакая Сила". Самым тяжким для Нэрниса было прочтение литературы времен Культа Предела. Люди, как ни странно, были того же мнения о Пределе, что и эльфы, если описать кратко. Беда была в том, что кратко люди, несмотря на свою недолгую жизнь, описывать не умели. Из века в век множились верования, каждое из которых объявлялось истинным. Но главное в этих сочинениях заключалось в подробностях - как Творец сотворил Предел, что он при этом думал, на что рассчитывал, и для чего его предназначал. Подобные "абсолютно точные" знания занимали теперь четыре длинных стеллажа в библиотеке. Хуже всего были сочинения тех, кто объяснял появление Предела с религиозно-карательной точки зрения. Если запертые и предположительно уничтоженные Пределом орки еще как-то могли сойти за существ, которых Творец показательно покарал, намекая тем самым, что и с остальными в случае чего разделается так же лихо, то понять прямо противоположное мнение Нэрнис никак не мог. Некоторые ученые мужи считали, что наказаны как раз они и все, кто остался во внешнем мире. Эти горе-сочинители полагали, что за Пределом процветает некая дивная страна, где орки уничтожены, а люди вечны и счастливы. На каком основании делались все эти различные выводы, было совершенно не понятно. Никто из тех, кто писал подобную чепуху, никогда не был за Пределом, но люди им верили.

По мнению Нэрниса, эльфы, как Светлые, так и Темные остановились в шаге от разгадки. Стоило лишь честно признать, что Силы стихий не использовались для сотворения сомнительного чуда Предела вообще, как нить рассуждений привела бы их к выводу, что Предел сотворили сами люди. Но задним умом все крепки. Об этом Аль Арвиль себе регулярно напоминал. Он и сам не верил в жизнь за Пределом, созерцая "мертвый город" со стен замка в Малерне. Когда Даэрос подслушал разговор гномов-гранильщиков и сообщил ему, что четыре человека в плащах предложили на продажу камни, которые могут быть только за Пределом, Нэрнис не покрутил пальцем у виска только из уважения к своему Полутемному брату. Это теперь можно было убедиться не только в За-Предельной жизни, но и деятельно поучаствовать в ней. А еще можно было посмотреть на такой же старый Мертвый город, только с другой стороны. Там на самом деле кипела жизнь, причаливали корабли, около стены Предела стоял замок фар Бриск, а рядом с его башней висел в ткани Предела плащ Нэрниса, расшитый фальшивыми тарлами. Тот единственный настоящий розовый тарл, которым он так неосмотрительно расплатился за постой с хозяйкой замка, Нэрнис теперь носил в кольце. Камень стоил по меньшей мере четыреста монет золотом и Аль Арвиль оплатил им возможность посмотреть на мертвый город - половину Малерны отрезанную Пределом. Теперь он мог совершенно бесплатно любоваться почти таким же видом и с чувством полного удовлетворения созерцать кабак на месте замка. Иногда его посещала мысль: "Сколько запросила бы старая фар Бриск за вид местообиталища её первого предка"? Даже в Запретном лесу, куда они с Даэрос последовали за четверкой в плащах, Нэрнис всё еще не верил, что люди знают, как пройти Предел. Лишь когда они проползли на ту сторону через старое пустое дерево, застрявшее в Пределе, Аль Арвиль осознал всю невероятность открытия и чуть не рухнул с вяза, на котором они с братом сидели. Шок вполне понятный: сложно рассматривать незыблемое явление на наличие в нем примитивных дыр. Но если старый ствол и стал разгадкой "как туда попасть", то все равно не отвечал на вопрос "кто это сделал".

Второе открытие было не менее ошеломительным, чем первое. И Даэрос и Нэрнис предполагали, что такое длительное явление могло создать только долгоживущее существо. Оказалось, что одно долгоживущее существо вполне можно заменить тайным Орденом, почти сектой, и не стоило сбрасывать со счетов людей, тем более - женщин. Но и эта разгадка наплодила новых загадок. Вопрос "как" так и остался без ответа. Вопрос "зачем" был предположительно решен: в пещере в Синих горах был спрятан некий предмет непонятного назначения, окруженный таким же Пределом, только в миниатюре. Из своего похода в леса за Малерной Даэрос принес книгу и дневник Сестер Оплодотворительниц и не менее странный кулон-подвеску, который частично имел те же свойства - создавать видимость вечной сохранности. Но если большой Предел не показывал ничего живого, то эта подвеска, надетая на шею, демонстрировала облик носителя таким, каким он был, когда его первый раз коснулись загадочным диском. Вещица оказалась весьма ценной. Нэрнис, как существо с пиететом относящееся к книгам считал самым лучшим применением для кулона библиотечное дело: прикоснулся к книге и потом хоть через сотню лет, несмотря на небрежных читателей, можно было восстановить текст. Не совсем, конечно - стоило убрать подвеску и страницы оказывались ветхими и засаленными. Даэрос же считал, что этот предмет больше всего подходит их сестре Пелли. Бывшая служанка замка фар Бриск, имела право хоть на какую-то радость в жизни. Даэрос считал, что отсутствие следов старения и есть та самая радость. Пелли не стала его расстраивать и разубеждать. Не стоило описывать брату, что она будет чувствовать всякий раз, снимая это украшение и видя разительный контраст. Пелли полагала, что защитные свойства подвески нужнее Нэрнису, который общался со своими "подданными" - орками. В любом случае, у кулона было самое основное свойство: он позволял своему владельцу пройти незыблемый Предел так, как будто его не существовало и провести сквозь него кого-нибудь, взяв за руку.

Этим свойством воспользовались лишь однажды. Пока Нэрнис докладывал Правителям об успешном завершении первой части замысла: установлении власти Черного Властелина за Пределом, Даэрос экспериментировал с подвеской. Результат эксперимента чуть не стоил рассудка тем Темным, которых Аль Арвиль вел за Предел. Отважные воины всю дорогу до Запретного леса расспрашивали Светлого об обстоятельствах гибели его Полутемного брата. Великий Открывающий Даэрос, который мысленно на расстоянии чуть не исковырял новыми ходами все подгорья Темных, был совсем не тем, кого так уж легко прикончить. Поэтому никто из них не сомневался в могучести Черного Властелина, но все-таки они считали нужным узнать, к какой страшной смерти им следует готовиться, и может ли эта смерть быть достойна изложения в будущих легендах. Нэрнису с лихвой хватило поминок на государственном уровне, чтобы еще и сочинять вариации на тему гибели вполне живого Даэроса. Даэрос был не только жив, но и вполне по-Темному весел оттого, что ему удалось завладеть таким необычным предметом и выяснить его свойства. За три дня, что Ар Ктэль сидел рядом с Пределом, ожидая возвращения брата, он разработал и успешно воплотил в жизнь программу незабываемой встречи новых За-Предельцев.

Первое, что увидели Темные воины, прибыв к месту прохода, была голова покойного Открывающего, которая торчала из Предела. Следом появилась рука и приветственно помахала всем прибывшим. Пелли немедленно отправилась в обморок, но не упала с лошади только потому, что её подхватил Проныра Расти. Сам Нэрнис подпрыгнул в седле, а в Даэроса полетели одновременно семь ножей и одна стрела. Аэрлис и Веилас присоединились к воинам в их порыве прикончить существо, внешне напоминающее всем известного покойника. Несмотря на свою осведомленность о его мнимой смерти, они тоже сочли его чем-то вроде умертвия, справедливо полагая, что раз Предел не пропускает ничего живого, то это существо - мертвое. И ножи и стрела нашли свою цель и застряли в ней. Даэрос, а точнее его голова, висящая в воздухе на фоне леса, выглядела удивленной и укоризненно хмурила брови. Полутемный изрек нечто вроде "нервы надо лечить" и вышел из ткани Предела окончательно. Вид Великого Открывающего, похожего на подушечку для булавок был не менее впечатляющим, чем одинокая голова. Ар Ктэль предложил поубивать его еще немного и успокоиться.

Как раз в это время подъехал, тащившийся позади отряда Жры. Ценного орка Нэрнис подобал по дороге и все никак не мог придумать способ его отправки за Предел. Их новый коридор, который открывал по необходимости Даэрос, выводил в пещеру во владениях Темных. О том, чтобы провести орка в подгорья не было и речи. По крайней мере - сразу. Нэрнис собирался оставить его в лесу и отправиться на переговоры с Правительницей Инэльдэ. Если бы она позволила ночью, замотав Жры в ворох тряпок быстро провести его по коридорам подгорий, то план по обретению орочьей армией невменяемого командующего увенчался бы успехом.

Орк и так был нетипичным, похоже, с рождения, а путешествие в компании Светлых и Темных окончательно сместили в его голове все привычные понятия. Темная девица терпеть его не могла, хотя он от полноты чувств подарил ей ромашку. К тому же она была по его мнению напрочь сумасшедшей и кидалась ножами в мирных орков просто так. Другая девица умела потрясающе длинно ругаться приличными словами, но оказалась не девицей, а переодетым эльфом. Веилас применил этот маскарад, намереваясь уйти за Предел без разрешения, а наивный орк почти влюбился и теперь страдал. Поэтому утыканный ножами беловолосый эльф со стрелой во лбу стал последней каплей. Жры подъехал к Даэросу и попытался выдрать стрелу. Стрела сломалась. Зато пришла в себя сумасшедшая Темная и повторила попытку воинов прикончить "творца Предела, похожего на Даэроса". Нож просвистел у Жры над ухом и вонзился в плечо Полутемного. Даэрос отложил выяснение вопроса "откуда и зачем взялся орк" и был вынужден объяснять всей компании, что он никакой не творец Предела, что он вполне жив, но пока не убедится в их мирных намерениях, подвеску он не снимет. "А то и правда умереть придется. А от Вас, Таильмэ, я ничего другого и не ожидал. Удивительно, что Вы не первая в меня нож метнули". В результате пришлось располагаться там же в лесу и выслушивать всю историю по проникновению Даэроса в тайну Предела, в сам Предел и в секреты Ордена Сестер Оплодотворительниц.

В скором времени Нэрнис уже обменивался с братом информацией о том, как на них напали в этом лесу птицееды, о следах, которые они приняли за следы ребенка или карлика, не предполагая, что проводниками при жутких тварях могли быть женщины. Темные воины застыли статуями и пытались осознать не только новые сведения, но и то, как их чудовищно обманули. Жры привычно отключился от мыслительного процесса, потому что не понимал и половины из того, что при нем обсуждали. Разведчик Ларгис был единственным, кто ничего не кидал в Даэроса. Зато он убедился в намерении Таильмэ прикончить члена семьи Повелителя Амалироса, и Темная была подвергнута допросу. Ларгис, как все разведчики, воспитанные лично Амалиросом, страдал преданностью Повелителю и членам его семьи в такой тяжелой форме, что нисколько не сомневался в исключительных способностях этих выдающихся представителей народа. В частности, он не сомневался в неубиваемости Даэроса Ар Ктэль и в его возможности ходить сквозь Предел. Воинов еще можно было понять - они были не осведомлены ни о планах, ни о реалиях за-Предельной жизни. А вот Таильмэ следовало примерно наказать. Нэрнис несколько раз одергивал Разведчика, который живописал будущие кошмарные казни и Расти, который поддакивал своему командиру, наслаждаясь испугом Темной. Аль Арвиль считал, что за эту шутку если кого и осуждать, так это его Полутемного брата. Пелли, конечно, была мастерицей падать в обморок, но доводить сестру лишний раз до потери сознания было свершено бессердечно. Даэрос повздыхал, признал, что шутка была не совсем удачной, и предложил продолжить обсуждение в другом месте. Для начала он увел сквозь Предел Жры, приказав ему ждать распоряжений на той стороне и с места никуда не уходить, иначе его жизнь закончится при встрече с первым же Темным. Чтобы будущий командующий остался жив ему вручили нечто вроде знамени, использовав светло-зеленый плащ Веиласа привязанный к двум палкам. Воины были шокированы тем, что вытворял Открывающий с братом-Властелином. Вместо героических сражений с неведомым злом, они собирали ягоды. В результате Жры обзавелся тряпичной охранной грамотой из плаща, на котором ягодным соком было намазано: "Личный орк Властелина. Не трогать!"

Вернулся Даэрос тем же путем, сквозь Предел, но уже без торчащих в разных местах ножей. Оружие воинам он вернул только когда открыл коридор в камне, и воины убедились, что Открывающий все-таки Открывающий. Единственное, о чем умолчал Даэрос во время разъяснительной беседы, была та самая пещера на верхних уровнях, которую нашел Ларгис.

То, что лежало в пещере под защитой Малого Предела каждый называл по своему. Инэльдэ, правительница за-Предельных эльфов и супруга Даэроса обозвала предмет пудреницей. Нэрнис в тот же вечер по прибытии испробовал свойства подвески на себе. Одел кулон и смог заглянуть за охранную черту. Лично он счёл, что это "сердце Предела". Даэрос обозвал его романтиком и заявил, что у Предела, равно как и у его создательниц нет сердца - в буквальном и переносном смысле. Его больше занимал вопрос "Что будет, если эту "пудреницу" оттуда достать?" Сын Владыки Тиаласа Веилас утверждал, что этот предмет прятали не столько из-за его ценности, сколько из-за его опасности для всего мира. Аэрлис его поддерживал. В случае разрушения Предела ему первому грозила опасность: возвращение к дорогому старшему брату Амалиросу. Правдой могло оказаться всё, что угодно. Жаль, что допросить было некого. Своей за-Предельной деятельностью, усмирением орков и придуманным Властелином братья спугнули тех Сестер, которые обитали в лесах под старой Малерной. Полутемный выследил их и узнал много нового и неприятного. На этой отгороженной от прочего мира территории женщины разных возрастов прикидывались вечно молодыми при помощи таких же кулонов-дисков, как и тот, который Даэрос у них беззастенчиво позаимствовал. Более того: они выдавали себя за светлых эльфов и морочили голову людям, ушедшим в леса при помощи как своего облика так и дурманящих трав. Это они - "старушки-злодейки" придумали для орков дикую историю происхождения от Светлых и натравливали их на Темных эльфов в Синих горах. Светлое будущее по этой теории должно было наступить со смертью последнего Темного. Причина такого зодейского поведения была проста: пределостроительницы не ожидали, что в том месте, где они спрятали свою ценную "пудреницу" окажутся эльфы. Но они не теряли надежды получить доступ к своему неправильно спрятанному имуществу, когда орки этих Темных перебьют.

Даэрос был вынужден вернуться в Синие горы, чтобы открыть Нэрнису проход сквозь Предел, а не последние в иерархии Сестер Оплодотворительниц дамы готовились спешно покинуть за-Предельную территорию. И покинули. Полутемный позже открыл подземный коридор в хранилище под холмом, на котором высилась нелепая башня Сестер. Как и предполагалось, всё вывезти две пожилые женщины не смогли. Подвески может и демонстрировали вечную молодость, но ни сил ни здоровья не прибавляли. Результатом визита в хранилище и в покинутую башню явился целый воз различных книг и дневников. Конечно, самое ценное и тайное старушки забрали с собой. Их более молодые товарки были предупреждены и тоже покинули За-Пределье. Доказать связь между Орденом около Торма и местным "отделением" не представлялось возможным. Самих доказательств-то было в избытке. На каждой книге стоял символ Сестер Оплодотворительниц - дерево на холме. И количество листьев указывало на принятую символику обозначения научной степени сочинительницы. И кулон был более чем доказателен сам по себе. Но заявить об этом и официально предъявить претензии за аморальную научную деятельность и погубленных Темных, означало раскрыть тайну и цели их с Даэросом существования за Пределом: начиная от способа проникновения и нового прохода, заканчивая таким ценным общим врагом, как его Черное Величество Властелин лично. Способ разгадать тайну возникновения Предела следовало изобрести не менее тайный, чем сам Орден создавших его Сестер.

Первый план был единогласно отвергнут Правителями. План в его начальной стадии изобрел Проныра Расти. Бывший сельский воришка, а ныне Младший Разведчик не отличился оригинальностью. Он предложил отправиться в окрестности Торма, отыскать этот Орден и выкрасть одну из Сестер, а лучше двух и постарше. Даэрос проработал детали, а Нэрнис доложил Правителям и обосновал. Но ни Амалирос, ни Владыка Тиалас не желали участвовать в таком сомнительном деле, как кража старушек. К тому же никто из за-Предельной компании так и не смог составить внятную программу по выманиваю сведений. Пытки исключались, а процесс перевоспитания старых женщин был делом затяжным и вряд ли продуктивным. Повелитель Амалирос так и заявил: "Где две, там и четыре. Вы их всех по очереди красть будете, может какая-нибудь что-нибудь и расскажет?"

Нэрнис был уверен, что Даэрос как самый изобретательный или Веилас, как самый нетипично мыслящий, придумают что-нибудь более приемлемое. Но худо-бедно приемлемое придумала Пелли. Если исключалась возможность лично допросить какую-нибудь Оплодотворительницу, то не исключалась возможность стать ею. На роль разведчика в стане врага Пелли предложила себя. Количество "за" в изложении бывшей служанки было весьма внушительным. Еще два года назад она не умела толком читать, писать и считать. Общими усилиями братьев и Воительницы Вайолы она не только прочитала боле двух сотен книг, но и научилась делить и умножать. Таким объемом знаний не могла похвастать ни одна благородная девица, не говоря уже о служанках. Опознать в перекрашенный в черный цвет Пелли бывшую жительницу замка фар Бриск было невозможно. Даже её прежняя хозяйка отступила бы перед такими доказательствами образованности, будь они предъявлены. Даже у благородной Вайолы в распоряжении имелось всего три книги, не считая личного сочинения её матери-оплодотворительницы Кербены о выведении высокоурожайных сортов укропа. Книги были слишком дороги. Если бы не черные тарлы, за которые при помощи двух Правителей стало возможным скупить целую кучу бесполезной литературы, то Пелли никогда не довелось бы прочитать такого количества книг. Не обошлось и без доводов "против". Возраст в двадцать два года был совсем не подходящим для вступления в Орден. Сестры предпочитали брать в обучение семилетних девочек. Но Пелли не сдавалась. Конечно, взрослую девицу, что называется "с улицы", Сестры может быть и не возьмут. Но вот дочь Искусной Оплодотворительницы, которая знает слишком много, а точнее - тайну своего рождения, запросто.

Вайола, смекнув, что Пелли будет выдавать себя за неё, чуть не выронила свою любимую секиру. Относительно теорий Сестер по части женского превосходства, Пелли была прекрасно осведомлена, благо Воительница до сих пор в них свято верила и временами продолжала излагать и доводить ими окружающих до нервного срыва. Повторить рассуждения Вайолы о правильном месте "жеребцов в стойле" было не сложно, а Сестры должны были проникнуться таким правильным воспитанием. Но внешность... Те, кто впервые видели Воительницу со спины безошибочно принимали её за слегка сумасшедшего гнома. Ни один нормальный гном не станет носить кирасу, склепанную из латунных тазов для варенья. Когда Вайола поворачивалась передом, то впечатление становилось полным и незабываемым. Сверкающая металлом грудь еще долго снилась в кошмарных снах нестойким на психику зрителям. Насчет использования своего имени Воительница возражать не стала. Она просто встала рядом с Пелли для наглядной демонстрации. Ростом полугномка оказалась ей по плечо, зато в обхвате превосходила раза в четыре. Те, кто хоть раз видел Вайолу, ни за что не перепутали бы её с Пелли. Весь план держался на хрупкой надежде, что Достойная Кербена не сообщала регулярно в Орден о том, как растет и развивается её диковинная дочь. За нелегкую и деликатную задачу выяснения этого момента готов был взяться Даэрос. Неделикатно задача называлась "шантаж". Стоило только намекнуть, что замужняя женщина, мать шестерых сыновей сделала самоё себя полем для эксперимента по оплодотворению от гнома, как приставка "Достойная" перед именем Кербена, немедленно отпадала сама собой. В обмен на неразглашение этой маленькой тайны можно было даже потребовать для дочери рекомендательное письмо в Орден, не сообщая, что туда отправится совсем другая девица. Большей пользы от выпускницы этого сомнительного научного учреждения ожидать не стоило. Если Сестры выдали мать Вайолы замуж, стало быть самых сокровенных тайн ей никто не открывал. Перспектива вырисовывалась пугающая: раз уж таких озабоченных наукой женщин как Кербена Сестры выпускают в мир, так что же говорить о тех, кто в этом Ордене остается навсегда?

Воительницу расспросили еще раз о том единственном путешествии в Орден вместе с матерью. Но Вайола была в столь нежном возрасте, что толком ничего не помнила. Доводы относительно внешности привела сама Пелли. Рыжий ребенок вполне мог потемнеть с возрастом, утратить пухлость... да мало ли как могла измениться девочка, которая по сути являлась единственным в мире результатом эксперимента по скрещиванию людей и гномов. Может быть, в ней во время роста пропало всё гномское и осталось только человеческое, по крайней мере, внешне. Это тоже был довод "за". Но Воительница не понимала, почему вместо неё в Орден собирается Пелли. Даэрос деликатно обошел такие свойства Вайолы, как аргументация секирой, подверженность диким идеям Оплодотворительниц и остановился на самом важном пункте. Никто не собирался осваивать знания Ордена с азов и достигать невиданных и страшных вершин научной мысли. В отличие от всей компании только Пелли выучила диковинные руны Сестер и могла читать их тайные записи. Способ был не ахти каким сложным: ученые дамы всего лишь заменили сами руны. Слова-то остались теми же. Этими же рунами, только корявыми орки писали на каждом здании свою "героическую" историю и призывы типа "назад, к светлому прошлому". При помощи местных жителей, бывших ходоков за Предел, Даэрос быстро составил таблицу соответствия рун, а Пелли, решив из хоть как-то образованной стать совершенно образованной освоила эту нехитрую систему. Теперь она читала и вкратце докладывала на каждом заседании их за-Предельного совета о содержании тех книг, которые удалось раздобыть в хранилище под башней. Чтиво было признано вредным, и братья по очереди подбадривали названную сестру и желали ей стойкости. Один только труд "О вреде и пользе эльфов" чего стоил. Пелли так и сказала: "Напоминает рассуждения о короедах". Труд о короедах тоже имелся, так что ей было с чем сравнивать.

В качестве дополнительной маскировки Пелли могла взять с собой айшака. Плодовитых, злобных, но очень сильных и преданных хозяевам лошаков разводила Достойная Кербена. Айшак, который "предал" Вайолу и выбрал себе хозяином Даэроса, ни за что бы не пошел с Пелли. Он без Даэроса вообще никуда не ходил. А вот с другими айшаками, которых привела Воительница, можно было попробовать.

Нэрнису этот план по проникновению в Орден казался не менее сомнительным, чем предыдущий. Но Даэрос убедил его, что сестре ничего не грозит. Даже если обнаружится, что Пелли никакая не Вайола, то её желание вступить в Орден под чужим именем вполне можно будет объяснить тягой к знаниям. Для помешанных на экспериментах - вполне подходящее объяснение. Они сами ради "знаний" еще и не такое вытворяют. Так что Пелли вполне могла сойти за девицу, которая узнала чужую историю и решила ей воспользоваться. В сущности, это было чистой правдой о чем Даэрос и заявил. А вот заподозрить, что эта милая девица не только побывала за Пределом, но еще и умеет читать за-Предельные письмена, никому и в голову не придет. Ар Ктэль был уверен, что план сработает. На крайний случай, если вдруг коварные Оплодотворительницы не заинтересуются очень осведомленной в их деятельности Пелли, Даэрос предложил их заинтересовать. В качестве интересного со всех сторон объекта Полутемный предложил себя. Пусть эти женщины не допускают в орден мужчин, но он во-первых - эльф, во-вторых - эльф уникальный. То, что у него есть не менее уникальная Полусветлая сестра, а у Повелителя Амалироса такие же Полусветлые близнецы, Сестры знать никак не могут, а значит должны проявить интерес: считает же его Воительница Вайола "ценным экземпляром". Это дополнение к плану очень не понравилось Инэльдэ. Она заявила, что рождение Даэроса было до некоторых пор политически невозможным, а вовсе не физически невероятным, как в случае с Вайолой. К тому же, попадись им эльф для изучения, изучать-то они его будут только на предмет возможного потомства. Дело чуть не дошло до крупной ссоры, и Даэроса решили для изучения не предлагать. Но Полутемный был уверен, что что-то такое же невероятное как айшаки и Вайола необходимо иметь про запас. Живого невероятного и удивительного не было и не предвиделось. Зато нашлось неживое. Рассказ о страшном существе, подкрепленный изображением вполне мог подойти. Эту идею подал Аэрлис, сразу после того как увидел портрет Жры, написанный Сульсом.

Оружейник нофера Руалона считал себя художником. В этом сомневались все, кто видел его творения, но он сам был уверен, что имеет талант к живописи. Пока Сульс изобретал драконов, ваяя страшные чучела из бывших выползней, Темные не подозревали, насколько страшен дар Сульса. Некоторые наивные ожидали, что как только у художника появится свободное от драконов время, он напишет чей-нибудь портрет. Даэрос решил не рисковать и приказал Оружейнику начать с портрета Черного Властелина. Этого полотна, которое было решено разместить в тюрьме, орки боялись до жути. Даже Жры, нахватавшийся от Веиласа умных выражений, потрясенно изрек: "Пызор пырыроды". Сульс оказался доволен такой оценкой. Кем же еще должно быть воплощение сущего зла, как не позором природы? Властелина должны бояться, а значит, он верно отобразил его суть. Довод художника Жры понравился и он заявил, что его тоже должны бояться. Портрет орка имелся уже в пяти вариантах, но Сульс не собирался останавливаться на достигнутом. С каждым новым шедевром Жры преисполнялся собственной значимости и заодно пополнял словарь диковинными художественными терминами. Так что у Нэрниса теперь имелся командующий армией, который именовал ландшафт не иначе как "пыйзаж", а у орков - портреты существ дивной степени страшности. С личностью главного командира они этих диковинных уродов просочетать не могли и считали их чем-то вроде будущего наказания. По принципу: если они не будут слушаться вот этого очень умного Жры, то их отдадут вот этим жутким монстрам.

Аэрлис предложил воспользоваться последним портретом, на котором Сульс пытался изобразить улыбающегося орка. Получившаяся помесь зубастого пеликана с мохнатой пиявкой вполне могла заинтересовать Оплодотворительниц, особенно если сказать, что существо изображено в натуральную величину и разумно. Место обитания этого кошмара решили не менять и "поселить" его там, где они и подобрали Жры - на окраинах Дрешта. Рядом как раз был Запретный лес и то место, где люди проползали за Предел через старое дерево. Так что Сестры если уж не заинтересуются, то должны заволноваться, а не сбежал ли случайно из-за Предела какой-нибудь неудачный результат эксперимента.

План был проработан детально и Нэрнис надеялся, что Владыка Тиалас оценит их усилия. Степень доверия, которая возникла между Правителями, Аль Арвиля радовала и поражала: неслыханно - Амалирос готов получить доклад со слов Светлого Владыки. Проход в скалах, который вел к гаваням Темных, миновали три дня назад. Эльфы гнали белый корабль сотворенным ветром и скоро должны были показаться причалы гаваней Озерного Края. Аль Арвиль вцепился в борт, предвкушая встречу с родиной. Причалы показались, а заодно и показали, что о безграничном доверии думать было рано. У крайнего пирса покачивался корабль из серой бальсы, украшенный серебром и нефралем. Амалирос Ар Ниэль Арк Каэль, Повелитель Темных эльфов явился с визитом в Озерный Край. Тоже - событие, но совсем не то, которого ожидал Нэрнис. Судя по количеству таких же серых судов поменьше, Амалирос прибыл со значительным сопровождением и не исключено, что с детьми. С ними или без них, но у Нэрниса не было сомнений в том, что празднование второго дня рождения детей двумя Правителями опять состоится при участии "комнатного Властелина", как именовал его Темный Выползень. Прошлый год возник в памяти во всей красе и Аль Арвиль заранее схватился за голову.

Повелитель Амалирос сидел в гостевых покоях и беседовал с Тиаласом. Оба отца были заняты самым важным делом: знакомили детей. Дочь Тиаласа с интересом разглядывала двух близнецов, оккупировавших колени Темного. Дети Амалироса если и были похожи на Темных, то только своим невниманием к Светлой наследнице. Она уже и пузыри ртом пускала и пыталась сказать что-то кроме "папа", а этим двум малолетним созданиям было не до неё. Рыжий мальчишка увлеченно теребил парадную прическу отца и пробовал на вкус тарлы, вплетенные в многочисленные мелкие косы. Дочь Амалироса безуспешно пыталась стащить с его руки перстень. Но оба Правителя могли считать знакомство состоявшимся. Амалирос, когда настаивал на подписании договора о будущем браке своего сына с дочерью Тиаласа, и помыслить не мог, что ситуация выйдет такой перекошенной - его бессильный мальчик и несомненно Сильная Светлая девочка. Суть стихии еще не определили, но в наличии способностей у дочери Озерного Владыки никто не сомневался. Арк Каэль тоже не сомневался, что перехитрил сам себя, как выползень укусивший собственный хвост. Настроение Повелителя Темных портилось прямо на глазах, и он как обычно в последнее время ворчал.

- Ну, и где этот твой специалист по душевному травмированию? Где этого Властелина комнатного носит Светлым ветром?

- Специалист по душевным травмам, а не по травмированию. - Озерный Владыка автоматически поправил правящего собрата. Он нисколько не сомневался в истинной причине дурного настроения Темного. - Как только он появится, можно будет начинать торжества. Кстати, а что ты сказал подданным по поводу своего отъезда? И как они это восприняли?

- Замечательно восприняли! Половина рыдала, вторая половина умоляла не бросать на произвол судьбы. Пришлось все-таки бросить для острастки. Элермэ передала через Нэрниса весть для Даэроса. На восьмой день после его выхода за Предел, Даэрос должен тоже выйти на нашу сторону и учинить своим воображением что-нибудь мерзкое в его стиле: пару обвалов, вздыбленный пол или что-нибудь в том же духе. Но ни в коем случае не новые ходы, чтобы стиль не опознали. Пусть почудит воображением, а Элермэ сообщит через Ар Намэля для общего сведения, что это Черный Властелин злобствует. Я кстати тут от него детей прячу - нашу надежду и опору. - Амалирос вздохнул и попытался вытянуть у сына изо рта изрядно обжеванную косу. Малыш засопел и вцепился в неё двумя руками. Повелитель бросил бесполезное занятие. В конце концов, волосы у него чистые, а у ребенка нельзя отнимать игрушки. - А насчет специалиста не по травмированию, это ты за-Предельным оркам расскажи, Озерный.

- Ладно, не стану спорить. - Тиалас достал платок и утер дочери рот. - И как Элермэ могла с тобой детей отпустить?

- Она проще смотрит на жизнь. Это твоя бесценная гидра держит всё семейство за шиворот, а Элермэ знает, что я вполне могу позаботиться о детях. Вот, скажи, ну какой смысл в том, что Лаариэ сейчас мечется по берегу и встречает Аль Арвиля, как будто он и впрямь такая значительная персона? Без него мы бы уже начали, а без твоей гидры не можем! Неужели нельзя держать себя в руках?

- Выползень, она же - мать! Нэрнис везет письма из-за Предела от младшего сына, и ты хочешь, чтобы она здесь спокойно сидела и ждала? Твои-то дети при тебе, а Веилас там один.

- А с ним мой брат, если ты забыл. - Амалирос попытался сделать скорбное лицо. - Я может быть, тоже волнуюсь!

Озерный Владыка даже не стал комментировать это нелепое заявление. Единственное о чем волновался последний год Повелитель Темных, так это о своих детях. А брат... ну, как он о нем долгие годы волновался, не знал разве что ленивый. Амалироса надо было встряхнуть, но для багрянки было еще рано, равно как и для поединков с гидрами. Выползней, даже мелких, в Озерном краю не водилось, а ожидание затягивалось. Дочь Темного все-таки заполучила перстень и теперь, как и брат, пробовала камень на зуб. Лаариэ уж точно не позволила бы детям тащить в рот что ни попадя.

Словно слыша мысли супруга, Озерная Владычица вошла в гостевые покои.

- Тиалас, ты только посмотри сколько наш мальчик нам написал! - Она продемонстрировала пергаментный свиток, который больше всего напоминал увесистое полено. Похоже, что Веилас описывал чуть ли не каждый день в течение года. - Амалирос, что же Вы делаете? Как можно позволять детям жевать волосы? А если тарл оторвется? Малыш же его проглотит!

Спорить с опытной матерью было бесполезно. Тем более что, несмотря на вполне солидный возраст, Повелитель Темных в её понимании подпадал под определение "молодой отец".

- А он не отдает! Не расстраивать же ребенка. У нас впереди торжественная часть, которая должна глубоко потрясти Ваших подданных. Вы хотите, чтобы они видели заплаканных детей? - Амалирос подергал косу, доказывая, что сын вцепился в неё мертвой хваткой.

Лаариэ решительно вручила свиток-полено Тиаласу и взялась демонстрировать превосходство опыта.

- Какой хороший мальчик! - Щебетала Озерная Владычица, привлекая внимание ребенка. - Ай, как нехорошо жевать папу! А давай его отпустим. Тиалас, что ты сидишь, помогай. Сострой забавную рожицу, отвлеки его, ты же умеешь!

Ребенок не отвлекался. Отвлекся Амалирос. Он уставился на Озерного Владыку, желая посмотреть, как тот будет корчить "рожицы". Такого он никогда не видел и даже не подозревал, что старший правящий собрат на это способен. Тиалас покраснел от смущения, но предложить супруге самой проделать нечто подобное не посмел. Лаариэ между тем пыталась осторожно извлечь косу Повелителя Темных из маленького, но цепкого кулачка. Рыжий хулиган сопел и сопротивлялся. Сопение перешло в натужное кряхтение.

- Ну, давай же малыш, не упрямься! Ой! - Озерная Владычица отдернула руку.

В воздухе запахло паленым волосом, и Амалирос уставился на свою косу, которая частично уже перестала быть его в буквальном смысле. Сын радостно замахал своей игрушкой, которая расплеталась и сверкала нефралевой нитью с нанизанными тарлами. Его сероглазая сестра тут же бросила перстень, поймала другой конец обслюнявленного хвоста и потянула на себя. Пока взрослые приходили в себя и осмысливали произошедшее, дети почти дошли до драки. Дочь Тиаласа воспользовалась невниманием отца, сползла с его колен и присоединилась, ухватив ценный трофей по центру.

- Тиалас! - Озерная Владычица умела произносить имя супруга как обвинение в преступлении. - Немедленно забери дочь, мы не знаем, чем это может кончиться!

Корчить рожи Озерному Владыке не пришлось. Его и так перекосило от удивления. Амалирос перекинул вперед еще четыре косы, чтобы всем хватило.

- Владычица, отрежьте каждому по куску! - Повелитель Темных готов был отрезать на радостях хоть все волосы. - Возьмите нож. Лучше я буду стриженным, чем...

- Повелитель Амалирос! - Лаариэ теперь пыталась отцепить свою дочь от двух его кос. - Где я Вам возьму нож, который перережет нефралевую нить?

- Действительно! Потрясающе. Хорошо, тогда давайте меня частично расплетем. Тиалас, помогай!

- Как? - Озерный Владыка схватился за голову, понимая, что происходит нечто странное и непонятное. - Они же тебя за косы держат. Как тебя расплетать, не отнимая? Лично я у твоего сына ничего отнимать не собираюсь! Ты за ним раньше подобное замечал?

- Нэрнис, младший сын Дома Аль Арвиль! - Возвестил эльф, распахивая двери, да так и остался стоять на пороге. Нэрнису пришлось протискиваться мимо него, чтобы посмотреть, что происходит. Он ожидал увидеть все, что угодно, начиная от гидры, доставленной в гостевые покои Темных, заканчивая дружеской потасовкой Правителей. Это он уже видел и не удивился бы. Но он никак не ожидал застать сражение детей Правителей.

- А вот и дядя приехал! - Владычица Лаариэ не оставляла надежды отвлечь малышей от кос Амалироса. - А дядя привез подарки? Нэрнис, у Вас есть что-нибудь блестящее и новое? Немедленно давайте сюда!

Новое у Аль Арвиля было. Целая шкатулка. Даэрос на досуге занимался своим любимым ювелирным делом и количество нефралевых погремушек, которые он делал и для своей маленькой сестры и для племянников накопилось такое, что можно было смело открывать торговлю этими увесистыми игрушками. Среди них были резные, витые, с тарлами внутри и без тарлов, а в последнее время Ар Ктэль сочинил погремушку, в которую можно было еще и дуть. Свист выходил замечательный, но его мать Исильмэ просила больше так не делать или подарить эти изделия племянникам. Пусть у Повелителя Темных уши болят. Даэрос оценил идею и изваял игрушки с таким узким каналом для воздуха, что свист выходил тонкий и пронзительный.

Если бы было можно не исполнять приказ Владычицы, то Нэрнис посмотрел подольше, как три очаровательных ребенка треплют Повелителя Темных за косы. Но он и так увидел достаточно - будет, что Даэросу рассказать. Аль Арвиль открыл шкатулку, достал изобретение брата и дунул в него что есть силы. Дети отвлеклись, бросили Темного и собрались приняться за новый интересный объект. Владыка Тиалас наконец-то смог проявить сноровку и каждый из отпрысков получил свою долю счастья в обе руки. Сын Амалироса при этом так и не выпустил свою добычу, но дуть и свистеть ему немедленно понравилось.

Нэрнис присмотрелся к тому, что сжимал в руке его потрясающе рыжий племянник и обомлел. Он даже забыл о приличествующем обращении и посмотрев на остатки косы Амалироса просто спросил:

- Оторвал?!

- Отжег! - Ар Ниэль Арк Каэль был неподобающе горд и счастлив. - Отплавил! Волосы -ерунда! Он нефраль отплавил!

Владычица Лаариэ подхватила дочь на руки и спешно покинула опасную территорию. Владыка Тиалас остался, но благоразумно отсел подальше. Вдруг детям надоест свистеть и громыхать? Хорошо, что у него одна коса да и та сзади - вряд ли на неё будут покушаться. Озерный Владыка подумал и все-таки спрятал косу под плащ.

- Интересно, как он это сделал? - Амалирос не обращал внимания на шум и пристально разглядывал сына. - У кого какие соображения?

Нэрнис не был опытном отцом, он вообще отцом не был и пока не собирался, зато он был опытным братом Великого Полутемного Открывающего Даэроса с нездоровым воображением и бурными эмоциями.

- Повелитель Амалирос, а мой прекрасный племянник очень хотел вот эту косичку, да?

- Даже слишком. - Темный подозрительно прищурился. - Уж не хочешь ли ты сказать, что?...

Нэрнис кивнул.

- Ну да, как Даэрос: захотел, представил и вот...

Амалирос вертел в руках укороченную косу и пытался представить себе дальнейшие "и вот". И вот попробуй сыну теперь что-нибудь не дай. И как только волосы не вспыхнули? Но в будущем вполне может и поджечь что-нибудь. Если ребенок в два года нефраль плавит, то что он натворит пока ему хотя бы шесть исполнится?

Владыка Тиалас размышлял примерно в том же ключе.

- Ну, допустим, что у него нетипичная стихия. Все-таки огонь не совсем стихия, а скорее производное. Подрастет, будешь на дровах экономить. Но я бы тебе советовал Темный оставить мальчика у нас.

- Это еще почему? - Повелитель Темных смотрел на Тиаласа совсем не хорошим взглядом. Про дрова правящий собрат сказал не иначе как от досады. У него же нет необычных сыновей!

- У нас воды много. - Озерный Владыка искренне опасался, что малыша надо будет время от времени тушить. Или его, или то, что он подпалит по недоразумению.

- Ничего. У меня озеро рядом, у Элермэ стихия воды, а стены - каменные. Ты бы лучше за свое деревянное зодчество опасался. Кстати, у тебя железные детские кроватки есть? И надо поставить две бадьи с водой в детскую комнату. Огонь это или не огонь пока еще не известно. Пламени никто не видел. Но на всякий случай не помешает. Озерный, ну ты бы меня поздравил, что ли? И... и как бы у них теперь отобрать эти свистки? Наверняка эти игрушки Даэроссс делал. Мстительное Полусветлое чудовищщще! - Амалирос заметил скептический взгляд Тиаласа и немедленно пояснил: - А мои дети - Полутемные! Ясно?! Аль Арвиль, Властелин ты наш за-Предельный, у тебя там нет игрушек потише? Если твой брат прислал в подарок орочий барабан я его и за Пределом достану! Надо как-то отобрать у сына обрезанные волосы. Дай ему что-нибудь в другую руку, добрый дядя, а то у нас официальная часть, а он её непременный участник. - Повелитель Темных посмотрел, как поступил со своей косой Озерный Владыка и пришел к выводу, что это мудрое решение. - И надо бы мне все косы подобрать в один хвост, а то сын может и повторить... опыт. Аль Арвиль, отчет и всё прочее - сегодня вечером.

- Выползень, не командуй моими подданными! - Тиалас понимал как рад Амалирос, лишившись косы таким потрясающим образом, но это же не повод чтобы демонстрировать хозяйские замашки.

- Подданный он твой. А Властелин - общий! А еще он дядя моих замечательных детей, а стало быть, член моей семьи. Правда, Нэрьо?

Тиалас решил ответить за Нэрниса:

- Правда, правда, Лирмо!

Темный зашипел, Озерный Владыка радостно улыбался оттого, что поддел Выползня именем на Светлый манер, а Нэрнис понял, что его отчет точно затянется до утра. И хорошо бы в промежутке не было ночного боя с озерной гидрой. С Правителей станется.

Пробираясь по камышам, Аль Арвиль проклинал свою прозорливость. Гидру приманивали на свет факелов.

Озерный Владыка напутствовал своего Правящего собрата по части правильного сражения с гидрами.

- Не вздумай пытаться сломать ей щупальце, когда она тебя схватит. Это не выползень, костей внутри нет - одни мышцы. Твоя задача - выдержать её вес, дотянуться до головы, нащупать ротовое отверстие и порвать голову. Не давай обвить себе шею. Задушит. Выползень, ты меня слушаешь?

- Слушаю. А что нельзя было заранее гидру найти и загнать её в озерцо помельче? Какой смысл бродить по полночи и искать её самостоятельно? Кстати, как мы узнаем, что нашли гидру? - Амалирос нисколько не сомневался в своих силах, но ему уже надоело ходить по пояс мокрым. Хорошо, что хоть не за болотной гидрой пошли, а то было бы не только мокро, но грязно.

- А когда она тебя схватит за ногу, тогда ты сразу поймешь, что мы её нашли. - Озерный Владыка взмахнул руками, но устоял. Гидра, действительно нашла, но нашла его.

Нэрнис раньше никогда в подобных забавах не участвовал. В них вообще никто не участвовал кроме Владыки Тиаласа. В отличие от Амалироса, который душил выползней демонстративно на глазах у подданных, Тиалас доказывал свои возможности только самому себе. Да и расплескивать грязь на мелководье совершенно не солидно для Правителя.

Аль Арвиль наблюдал, как щупальце обхватило Тиаласа за пояс, но самой гидры пока не было видно.

- Озерный! - Амалирос почти негодовал. - У тебя даже гидры демонстрируют преданность. То, что она схватила тебя, а не меня, это - проявление верноподданнических чувств?

- Не мешай, Выползень! - Тиалас накручивал щупальце на руку как толстую веревку, пытаясь выволочь гидру из воды. Второе щупальце хлестануло его по лицу, и он еле спас шею. - Большая попалась!

- Нэрнис, не хочу отвлекать Вашего Владыку... Это и правда большая? А по-моему у неё не такие уж и сильные... ноги. То есть щупальца. Тонковаты на мой взгляд.

- Зато их восемь. - Нэрнис присмотрелся к сплетенным щупальцам этой странной гидры. - А здесь, как мне кажется больше...

На поверхности воды блеснуло в свете факелов яйцеобразное туловище.

- Это только кажется... - Амалирос пытался рассмотреть объект охоты поближе и зашел в воду по пояс.- А вот рта нет. Это точно гидра, Нэрнис?

- Точно. Рот у неё снизу, под юбкой, между щупалец.

- Похожа на изуродованного жизнью кальмара. Юбка... это вот эта бахрома по краю? И туда надо залезть руками? Понимаю, почему эта гидра отхлестала моего Правящего Собрата по лицу. Совершенно неприличный метод убийства. А иначе с ней нельзя?

- С ними! - Прохрипел Тиалас. - Их две.

- Ага! Значит, мне тоже что-нибудь достанется! Нэрнис, держите факел, я пойду и заберу одну гидру себе. Надеюсь, что им не только Светлые нравятссся! - Темный перекинул факел Аль Арвилю и направился к месту схватки.

Нэрнис решил, что если что-то пойдет не так, он выплеснет этих гидр, как раньше птицеедов - чтобы только шкура осталась, без внутренностей. Правители увлеченно делили гидр, пытаясь их распутать. Похоже, их угораздило вступить в драку слишком поздно. Первыми решили подраться две гидры.

Как только гидр оторвали друг от друга, схватка перестала напоминать топтание в луже. Щупальца поднимали фонтаны воды, гидры пытались заползти на противников и опрокинуть их воду. В отличие от выползней, эти водные животные никому ничего сразу не отгрызали. Они топили своих жертв, уволакивали на дно и питались трупами.

Первым с гидрой управился, как ни странно, Амалирос. Он позволил ей опутать всё туловище, благо ему выползни еще и не так бока мяли. Зато он получил возможность дотянуться до бахромы, залезть внутрь руками и нащупать рот. Темный рычал и ругался.

- Какая неудобная пасть! Зубы мелкие, как у рыбы, фу, гадость! - Разорвав туловище, которое оказалось на редкость податливым, он выволок свою гидру на берег для детального изучения. - Но не могу не признать, тварь действительно доставляет массу неудобств. Не хуже выползня. Тиалас, ты еще долго будешь у своей под юбкой копаться? - Амалирос был горд, что первым одержал победу.

Озерный Владыка, уже добрался до уязвимого места своей гидры, когда Нэрнис увидел рябь на воде. Третья гидра приближалась к Тиаласу на приличной скорости. Волна расходилась в обе стороны, как разрезанная носом лодки, идущей с попутным ветром. Амалирос отвлекся от своего трофея.

- Они у вас что, стаями живут? Нэрнис, твой Владыка говорил мне, что гидры - одиночки!

Аль Арвиль не стал ждать, пока новая тварь присоединится к схватке, и исполнил задуманное. Вверх взметнулся фонтан воды и крови, а на поверхность озера с плеском обрушилась пустая оболочка. Тиалас сбросил с себя щупальца своей мертвой гидры и потащил её к берегу.

- Впечатляет! - Амалирос отправился подбирать пустую шкуру. - Даже больше, чем та расколотая ваза. Это и есть Ваш "смерч внутри", Аль Арвиль? - Обратно к берегу возвращался уже не такой радостно настроенный Повелитель Темных, как тот, который недавно радовался своей первой убитой гидре. - А когда Вы с братом хотели продемонстрировать этот метод на мне, предполагалось, что от меня тоже останется кожаный мешок? Тиалас, помнишь, я тебе рассказывал, как вот эта не-Светлая властелинская личность собиралась потягаться со мной силой и по наводке своего Полусветлого брата, пыталась на расстоянии... проникнуть в меня с такими вот целями!

Нэрнис понял, что сейчас ему припишут попытку убийства и сочинят очередной Светлый заговор. Но было уже поздно. И фонтан и шкура выглядели очень показательно.

- Мы собирались только испугать... Ну, кто же убивает с предупреждением и предварительной демонстрацией на вазе? - Повелителя надо было отвлечь, а то Темный сначала засомневается в нем, а потом и в плане, который уже почти обсудили и почти одобрили. Почти - потому что аргументов против найдено не было, но и окончательное решение Правители пока не приняли. - Действительно, Владыка, а почему здесь оказались сразу три гидры? Борьба за территорию?

Тиалас выволок на берег свою добычу, которая оказалась значительно больше гидры Амалироса.

- Вы просто не очень хорошо знакомы с гидрами, Нэрнис. У них сейчас период размножения. Как только мой правящий собрат прикончил самца и вытащил тушу из воды, другой претендент вот на эту даму, - Тиалас указал на свою гидру, - решил, что настала его очередь. Гидры прекрасно чувствуют запах в воде...

- Так значит, - Амалирос осветил факелом трофеи, - мы растаскивали животных, которые занимались тем, чем у вас обычно тут и занимаются! Светлый разврат!

- Темный, не преувеличивай! - Озерный Владыка устроился на траве и дал Нэрнису знак отдать бочонок с багрянкой. - Согласен, мы вмешались в процесс спаривания. Но мы же не знали. Не стоило хватать меня за ногу. И вообще, чем меньше этих тварей в озерах, тем лучше. А теперь можно продолжить обсуждение Вашего плана, Нэрнис. Я пока разбирался с этой гидрой, как раз думал об одном крайне уязвимом месте в вашей затее. Это - сама Пелли. Где гарантия, что она не попадет под влияние этих Оплодотворительниц?

Такой вопрос Даэрос предусмотрел. Правда, брат утверждал, что его задаст Амалирос. "Чтобы Выползень не заподозрил возможное предательство - этого просто не может быть!" Похоже, что у Правителей общими стали не только гидры и выползни.

- Давайте предположим, что Вы правы, Владыка. - Нэрнис мысленно извинился перед Пелли. - Это ничего не меняет и не представляет опасности. Оплодотворительницы совсем не заинтересованы в разглашении их тайны и деятельности. Иначе они уже давно заявили бы всему миру, что Предел - их научное достижение.

- Действительно, Озерный, план совсем не плох. Пусть попробуют. - Амалирос налил себе багрянки. - Но надо обязательно выяснить, не только как Предел создали, а как его восстановить, если Оплодтоворительницам придет в голову его разрушить.

- Ладно, пробуйте. - Озерный Владыка с тоской посмотрел на замороженную в кубке багрянку. - Лаариэ идет. Я же говорил, что моя Прекраснейшая все равно нас найдет и очень огорчится и по поводу гидр и по поводу багрянки. И не забудьте Нэрнис, что в этот раз с Вами отправится мой старший сын и ещё пятеро моих подданных. Для равного представительства Правящих Домов за Пределом. - Тиалас уселся поближе к убитой гидре и приготовился к новому бою. Если Озерная Владычица движется к цели, попутно вымораживая неугодные ей спиртные напитки, значит, этой цели очень не повезло.

Нэрнис понял, что присутствие четвертого будет не уместно. Третий, Повелитель Амалирос, себя лишним не считал и оставлять Владыку Тиаласа наедине с супругой не собирался. Можно было отправляться домой и отдыхать с чувством выполненного долга. Долг был выполнен со всех сторон. План одобрили, гидру он прикончил, и Владычица поняла по всплеску Силы, где и как изволят отдыхать оба Правителя. Так что можно считать: он их выдал. А чего они хотели от Черного Властелина?

Но дома Нэрниса встретила не тишина ночного покоя, а совершенно нетипичная суета. Причиной, по которой отдых откладывался, был старший брат Нальис. Его картины до такой степени нравились Повелителю Темных, что он решил воспользоваться случаем и лично нанести визит гениальному живописцу. Даэрос оказался опять прав - отделаться от Амалироса было просто невозможно. Если он появлялся в чьей-то жизни, то начинал зримо и незримо присутствовать во всем, включая ночные кошмары. Семья готовилась к нашествию Темных, как к боевым действиям. Мать с ними еще ни разу не встречалась и очень переживала, что высокому гостю что-то может не понравиться, а в этом случае и до политического скандала недалеко. Отец пытался её успокоить, но честно сказать, что Амалирос - вполне вменяемый Выползень, особенно после первого бочонка - не мог. Нэрнису пришлось взять эту тяжкую обязанность на себя и частично развенчать образ идеального Повелителя, каковым являлся для матери любой Правитель. Пока он рассказывал о прошлом дне рождения детей и описывал сумасбродства Амалироса и торжественное удушение выползней, Эрвиен Аль Манриль только вставляла "неужели" и "невероятно". Брат Нальис добавлял "не может быть, чтобы такой ценитель искусства....". Отец только вздыхал, закатывал глаза и подтверждающе кивал. Но успокоительная беседа закончилась закономерным вопросом: "А что же наш Владыка, как он смог пережить визит к такому... такому... как там его подданные называют... Выползню?"

- Достойно. - Нэрнис подумал и добавил. - Он участвовал.

- В чём именно? - Эрвиен не могла себе представить Владыку Тиаласа по пояс голым в Чаше для поединков.

- Во всем. Это же политика... Вот сейчас наш Владыка как раз развлекает высокого гостя сходным образом. Двух гидр уже порвали. - Младший Аль Арвиль решил не упоминать о своей третьей и "четвертой", которой, по мнению Амалироса была их Прекрасная Владычица, а то беседа затянется до утра.

- Какая же тяжкая участь - быть Владыкой! - Мать двух выдающихся сыновей проявила нормальный Светлый патриотизм. - Это какую же выдержку надо иметь, чтобы общаться с таким Тёмным! И Силу!

Отец и сын переглянулись. Ну не рассказывать же, что выдержку Тиалас аль Анхель Ат Каэледрэ проявлял каждый день, изображая самую спокойную персону Озерного Края. Но немедленно расслаблялся, стоило ему только встретиться со своим правящим собратом. Тем более, невозможно было заявить, что их Владыка такой же выползень, и они с Амалиросом друг друга стоят.

Старший Аль Арвиль обошелся вполне дипломатичным заявлением.

- Дорогая, позволь тебе напомнить, что по части Силы Правители универсальны.

Нэрнис даже задумался над такой трактовкой. Действительно - универсальны. Владыка Тиалас, случись что, вполне мог занять место Амалироса. Темные быстро бы привыкли. Всех дел-то: заменить одну косу на полсотни косичек. Собственно, по цвету волос и прическам их как раз и можно было различить, когда оба перемазанных маслом Правителя делили одного выползня на двоих в последнем поединке во владениях Темных. Нэрнис пришел к выводу, что общение с Амалиросом на него дурно влияет. Светлый заговор он, может быть, и не придумал, но его финал уже себе представил. Да и отец, судя по выражению лица, думает о чем-то подобном.

- А белые тарлы в черных волосах смотрелись бы лучше, да?

Отец в задумчивости кивнул и опомнился. Он как раз представил себе Владыку Тиаласа на кресле в подгорном Зале Совета, злобно шипящего "Сейчассс всех на выработки отправлю". Получилось весьма естественно.

- Тебе надо отдохнуть, Нэрьо! - Старший Аль Арвиль подозрительно посмотрел на сына.

Нэрнис не возражал. Действительно - надо. Завтра будет тяжелый день.

Глава 2

Кто бы мог подумать! - Даэрос прошелся по залу. - Нэрнис оказался прав! У нас все-таки появились борцы с Властелином и его черным злом. То есть, борцы с моим Светлым братом все-таки обнаружилисссь! Да еще так не вовремя!

Воительница нервно стучала секирой об пол. Она и так уже засиделась без дела, а тут наметился повод для подвига. Но этот повод был каким-то сомнительным. Раз кто-то собирается бороться со злом, значит это - очень хорошие люди. Повоевать хотелось, но не против них же! Вайола помалкивала, что с её стороны было невиданным проявлением терпения. В последнее время она неплохо научилась держать себя в руках. Такая сдержанность происходила вовсе не оттого, что она повзрослела. Дочь Искусной Оплодотворительницы, что ни день чувствовала себя виноватой - и за Предел и за всех Оплодотворительниц и даже за сам факт своего рождения. Редкий случай - совет собрался обсуждать не Предел, а каких-то там пиратов. Лишний раз обращать на себя внимание, когда его наконец-то лишили, совсем не стоило. Если бы она еще не стучала секирой, то всё бы обошлось.

- Воительница! Драки не будет. У Вас вообще другие задачи! Вспоминайте дословно книгу Вашей матери об укропе. - Даэрос уселся во главе стола. - У кого какие предложения?

Аэрлис, как заместитель Властелина решил, что ему необходимо внести это самое предложение.

- Так может не обращать на них внимания? Они же с орками воют, а от моря вглубь территорий не пойдут.

- Невозможно. - Даэрос посмотрел на Веиласа, намекая, что от него ждут чего-нибудь оригинального. Младший сын Озерного Владыки морщил лоб, но ничего оригинального пока не придумал. Полутемный пояснил: - Раньше они орков грабили, потому что они - орки. Теперь грабят на более весомых основаниях. То есть, морально они свои грабежи вывели на более высокий уровень. Но орки просят защиты у Властелина, потому что очень хорошо помнят, как вся их армия увязла по колено в камне, а охотники за головами рассеялись мелким крошевом. Наши дурнопахнущие подданные нисколько не сомневаются, что Властелин явится на побережье и точно так же развеет людей вместе с кораблями.

- Это точно? - Разведчик Ларгис не забыл ни корабли, ни море. Он успешно превозмог свой страх перед водным простором и даже почти научился справляться с собственным желудком, но трепетного отношения к мореходам не утратил. Защита орков от этих покорителей бурных вод казалась ему чуть ли не святотатством.

- Абсолютно точно. Делегация орков явилась к своему... командующему Жры и изложила просьбу. Этот ненормальный воспитанник моего брата обругал их в лучших Светлых выражениях... - Полутемный еще раз выразительно посмотрел на Веиласа. Сын Озерного Владыки стушевался, признавая тем самым вину за свой вклад в дело образования Жры. - Но он доложил мне их надежды вполне чётко.

- А может быть отправить к ним посольство и как-то договориться? - Пелли оторвалась от очередного трактата, окинула взглядом всю компанию, улыбнулась Вайоле и снова уткнулась в книгу.

- Бесполезно, дорогая сестра. Рассказывать им о действительном положении дел не имеет смысла. И не потому, что они - люди. А потому, что они - потомственные разбойники. Только морские. Два острова-государства живут разбоем со времен возникновения Предела. И жить одной только рыбой они не будут. В сущности, им все равно кого грабить. Даже будь все побережье заселено Светлыми они нашли бы повод... нет, Светлых грабить бы не решились. Пара штормов и кораблей на скалах отбили бы всякую охоту подходить к таким опасным берегам.

- А почему бы и нет? - Веилас не считал идею такой уж оригинальной, но за неимением лучшей сошла бы и эта.

Но Даэрос так не думал.

- И кто будет жить на берегу, поддерживая постоянную штормовую погоду? Островные жители никого не извещают заранее о своем визите. Кстати, мы с ними раньше не сталкивались и очень мало знаем об этих островах. Практически не знаем ничего, что там происходило после того, как Предел отрезал эти земли от Объединенного Архипелага. Аэрлис, что удалось выяснить у орков?

Посещение личной тюрьмы Властелина всегда действовало на брата Амалироса удручающе. На сей раз, ему пришлось провести в застенках полдня, пытаясь добыть нужные сведения. Поэтому Аэрлис пребывал в состоянии Темной меланхолии и заранее сочувствовал островитянам, которых, несомненно, посадят в ту же тюрьму.

- О жизни на самих островах орки ничего не знают. Но мне удалось узнать, что именно морские разбойники считали ценной добычей. В первую очередь они охотились за металлом. Забирали все, начиная от орочьих доспехов, заканчивая котлами и подставками для них. А это значит, что на самих островах месторождений железа нет, и население испытывает его острую нехватку. - Аэрлис вздохнул.

- Зато проявляет хватку. - Даэрос понял, что сведения будут сопровождаться оправдательными мотивами. - Не стоит забывать, что живые орки не отдают так просто ни доспехи, ни свои котлы. А если вместо орков поселить на побережье людей, то результат будет тот же. Продолжайте!

- Материя, любая, тоже считается у них неплохой добычей. Если уж они зарились на орочьи тряпки, значит, у них нет ни места, ни возможностей самостоятельно производить ткань. Вероятно, на одном из островов все площади заняты под посевы. Однажды оркам удалось захватить севший на прибрежные скалы корабль. Хлеб, то есть - сухари, там были. Одеваются жители островов в шкуру какого-то морского животного, которая заменяет им доспехи. Что это за животное, орки не знают. Второй остров известен как Каменный. Его жители считаются у орков совершеннейшими злодеями. Они покрывают свои тела татуировками и забирают всё, включая еду. Похоже, отправляясь в набег, они не имеют возможности взять запас на обратный путь. В общем и целом, островитяне пытаются обеспечить свои самые насущные нужды. О том, чтобы они охотились за чем-то иным, орки никогда не слышали.

- Естественно. - Даэрос не сомневался почему "не слышали". - Береговые кланы, в отличие от центральных степных - очень бедные. У них у самих взять больше нечего. И не надо так страдальчески закатывать глаза, Аэрлис. Мы все понимаем, что жизнь на этих островах не медом намазана. Если бы не обращение орков к Властелину, можно было бы оставить всё, как есть и пусть бы сами разбирались. Инэльдэ, у тебя как у Правительницы есть какие-нибудь идеи, как решить эту проблему?

Инэльдэ уже обсудила свою идею сама с собой и отвергла её как несостоятельную.

- Я думала о торговле. Когда-то на отмелях у островов водился жемчуг. Если бы острова стали жить торговлей более успешной, чем набеги, то через пару поколений народилось бы вполне мирное население. Но времени у нас нет, да и у самих нет ничего на продажу, кроме хлеба. Благо теперь все земли до степей засеяны...

- Вот! - Даэрос не упускал возможности подправить чересчур сентиментальное отношение Темного ко всем грабителям. - Видите, Аэрлис? Население Синих гор жило даже беднее, чем эти разбойники, но никому даже в голову не приходило пойти кого-нибудь грабить. Тех же орков к примеру.

Темный знал, что возразить. Куда уж тут ходить, если из подгорий годами не вылезали, окруженные орками. Но возражать не стал:

- Так, может быть все-таки торговля? В обмен на жемчуг и эти диковинные шкуры. Жители Каменного острова вполне могут согласиться на хлеб. А орков можно будет заставить сажать лён...

- Точно! - Веилас наконец дошел до оригинальной на его взгляд мысли. - Торговля! Но только с одним Каменным островом. Тогда жители второго острова отправятся грабить жителей Каменного. Это и ближе и имущество у них будет не орками ношенное!

Даже Пелли оторвалась от книги, чтобы лично убедиться, что эта идея принадлежит Светлому, да еще и сыну Озерного Владыки. Воительница пыталась придумать, как она может поучаствовать в этом мероприятии и нельзя ли как-нибудь объяснить женщинам островов, что их мужчины себе слишком много позволяют? Правительница Инэльдэ только головой покачала. Зато Ларгис нисколько не усомнился в ценности идеи, о чем и сообщил:

-Повелитель Амалирос одобрил бы! - И укоризненно посмотрел на брата своего обожаемого Повелителя. Обидно же, что не он дошел до такой не-Светлой мысли.

Даэрос подтвердил:

- Это точно. Если претворить замысел в жизнь, то вполне можно рассчитывать на большой Темный орден! И не надо так укоризненно смотреть на своего Светлого друга, Аэрлис. Грабить или не грабить - личное дело каждого. При мирном подходе, острова могли бы наладить торговлю и между собой. Стало быть, вы оба отправляетесь на побережье. Заместителю Властелина выдадим кулон Оплодотворительниц - будет демонстрировать неуязвимость, а Веилас обеспечит ураганы и шторма своими Светлыми Силами. Возьмете в помощь тех береговых орков, которые в состоянии опознать корабль с Каменного острова и посадите его на мель или на скалы. Остальным просто не дадите подойти к берегу. Этих расписных разбойников доставите сюда, а потом мы их... убедим чем-нибудь ценным. Ларгис, как почти мореход, отправится с вами. Если здешние островитяне еще помнят сигналы боцманской дудки, то он первый сможет наладить с ними беседу.

- Так, может быть нам самим отправиться на остров? - Старший разведчик рвался в море и сам восторгался своей смелости.

- У нас нет кораблей, из карт - только одна очень старая, нарисованная людьми так давно, что доверять ей не стоит. А попытку вступить в переговоры с местным населением я могу вам напомнить. Лесные жители рядом с заброшенной Малерной были известны как вполне мирные, пока мы не заехали к ним в гости. Кто может гарантировать, что эти Оплодотворительницы никогда не посещали острова? Так что не удивляйтесь, если разбойники заявят, что вы - не эльфы, а как выражались лесовики "стахолюдины". Я с вами пойти не могу. Если Нэрнис вернется с одобрением нашего плана, то времени на выяснение одного весьма важного обстоятельства просто не будет. А такое обстоятельство есть. И чтобы с ним разобраться, я как раз и отправлюсь по ранее пройденному пути до Малерны.

Веилас то краснел, то бледнел, пытаясь прийти к согласию с собой и считать предполагаемое одобрение Амалироса комплиментом. Поэтому он был единственным, кто не заинтересовался неким важным обстоятельством.

Пелли отложила книгу. Если Полутемный брат опять обнаружил нечто важное, то её это непременно касается:

- Но мы вроде бы уже все обсудили!

Даэрос так не считал. Он дважды посещал развалины старого города, в поисках ответа на очень важный вопрос. Ар Ктэль надеялся решить проблему самостоятельно и поэтому пока о ней не упоминал.

- Пелли, на самом деле есть ещё одна загадка, которую я так и не разгадал. Помнишь, я рассказывал, как подслушал разговор двух Сестер. Одна старая, другая - ещё старше. Эти женщины собирались нагрузить пару лошадей самым ценным имуществом и уходить за Предел. Я не говорил, где именно они собирались уходить, хотя это очень важно. Их тайный проход существует где-то в развалинах Малерны. Он должен быть устроен так же как и тот, через который Оплодотворительницы водили на ту сторону птицеедов - под землей. Наша Воительница тогда очень удачно провалилась, обрушив сгнившие перекрытия. Поэтому я возьму с собой Вайолу, отряд гномов из клана Лопаты и Кирки, и тебя сестра. Тебе следует отвлечься от чтения, а то ты уже бледнее Амалироса. Будем искать это место. Задача трудная и возможно - долгая. Развалины перерыты лесовиками в поисках годных в хозяйстве предметов, как огород кротами. Эти норы я почти все проверил. Сумасшедший лабиринт. Искать вход - бесполезно. Будем искать выход. Вайола, передайте гномам, пусть берут запасные лопаты. Отступим десять шагов от Предела и будем копать вниз и вдоль, пока не наткнемся на пересечение нашего рва с какой-нибудь штольней, ведущей в нужном направлении. Заодно и лесовиков проведаем.

- И чем это так важно? - Воительница очень хотела, чтобы дело оказалось не только важным, но и желательно опасным. Просто копать ей казалось несолидным.

- Отважная наша! Посмотрите на мою сестру, она уже догадалась, чем это так важно для нашего плана. То место, где они выводили птицеедов, находилось в лесу. В лесу можно выйти из подземного прохода и не вызвать подозрений ни у кого, кроме местных белок. Но по ту сторону Предела стоит вторая половина Малерны. Вы в Малерне не были, а вот Пелли там жила. Легенд о женщинах, которые выходят прямо из стены Предела, в этом густонаселенном месте нет. А это значит что? - Ар Ктэль посмотрел на сестру, ожидая от неё проявления сообразительности.

- Это значит... - Пелли нервно барабанила пальцами по кожаной обложке книги. - Кто-то из Оплодотворительниц живет возле Предела, и ход выводит в подвал дома. Фар Бриск?! - Для Пелли самой главной злодейкой на свете, перед которой меркли любые Пределы, так и осталась старая Малерна Фар Бриск.

- Наш Властелин, похоже, дурно влияет не только на Веиласа. - Даэрос поразился такой схожести мыслей. - Нэрнис тоже предположил, что именно эта малопочтенная дама предоставляет свой подвал для похождений Сестер. Пелли, если бы она была в этом замешана, то вряд ли стала бы пытаться отравить нашего драгоценного брата ради плаща с тарлами. У женщин из Ордена более грандиозные задачи и планы. Но кто-то из соседей фар Бриск в верхнем городе наверняка является Оплодотворительницей. А значит, тебя могут узнать. Эти дамы имеют нехорошее обыкновение посещать Орден с отчетами. Может быть, ты сама сможешь вспомнить что-нибудь необычное? Ну, например, розы в чьём-нибудь саду высотой с дерево, чудеса плодородия в любом виде?

- Нет. - Пелли покачала головой. - В верхнем городе нет места под сады и огороды. Но если мы найдем проход, я смогу предположить, в чей дом он ведет.

- В дома. - Полутемный был раздосадован до крайности. - Это может быть не первый, не второй и даже не третий дом рядом с Пределом. Тот ход, в который провалилась Вайола, был очень длинный. Вот поэтому орки со своими мольбами о защите и оказались так не кстати. Отпустить Аэрлиса без кулона я не могу. А значит, я не смогу пройти сквозь Предел и точно выяснить, кому принадлежит дом. Откровенно говоря, я и сам теряюсь в догадках, потому что не плохо помню верхний город. Все-таки я прожил в Малерне пятьдесят лет. Но никаких чудес не замечал, и вот этот могильный холмик с цветущей палкой, - Ар Ктэль указал на символ оттиснутый на корешке книге, - тоже ни над чьими дверями не видел.

- Почему это без кулона нельзя? - Аэрлис счел, что угроза провала их замечательно плана гораздо важнее его безопасности.

Даэрос не уставал поражаться несколько детской отваге того, кто был старше его самого в несколько раз.

- Потому что если кое-кого очень Темного ранят или убьют, то это чревато нехорошими последствиями. Оживший Властелин, конечно, будет еще страшнее. Но, боюсь, что меня не простит кое-кто еще более Темный, злобный и подозрительный.

- Да! - Ларгис немедленно поддержал своего обожаемого родственника, при помощи которого он стал членом семьи еще более обожаемого Выползня. - Повелитель Амалирос никогда не простит Вашей гибели, Аэрлис, потому что он самый любящий и заботливый брат из всех возможных! Не создавайте предпосылки для конфликта в семье.

Аэрлис вспомнил белые тарлы, нижние уровни, слизней на обед и скривился. Ему до сих пор иногда снилась цепь на ноге. Брат, действительно, был заботливый глубже некуда. Но спорить с Разведчиком было бесполезно.

- Значит, решили. - Даэрос встал из-за стола. - Кроме гномов, Воительницы и сестры со мной отправится Расти. Пусть тоже ищет. Если эти ученые женщины обронили хотя бы булавку, то он её найдет. Все могут идти собираться, а у меня есть еще одно небольшое дело. Повелитель Амалирос просил устроить легкую панику в его владениях. Пойду сочиню какую-нибудь пропасть или обвал в безопасном месте.

- А Сульс? - Инэльдэ ожидала, что творца кошмаров Даэрос заберет с собой.

- Нет, от него здесь будет больше пользы. Пусть рисует Жры в шестой раз. В обнимку с драконом. Выдайте ему еще красок и полотно побольше. Как раз до моего возвращения хватит.

Вайола фыркнула.

- Да он еще вчера выпросил и то и другое. Пока не начал рисовать, пойду скажу насчет дракона. Которого ему рисовать? Первого Глиста или второго?

- Какая разница! - Ар Ктэль отмахнулся от малосущественного уточнения. - Что одно, что другое чучело, все равно будет непохоже и страшно.

- А орки? - Аэрлис еще с утра просил выдать узникам хотя бы по одному куску мяса. - На них же просто смотреть невозможно - так отощали!

- Никакого мяса! - Даэросу это сострадание уже поперек горла стояло. - Приговорены к Светлой растительной пище за участие в диких ритуалах поедания наших сородичей!

- Один из них поет так жалобно...- Это была последняя попытка уговорить злобного Открывающего.

- В чем и заключается благотворное влияние салата из одуванчиков! - Даэрос разозлился и решил, что успеет еще кое-что подправить в деле перевоспитания Аэрлиса до отъезда. Мяса оркам он, конечно, не даст. А вот извинь и правильные слова для песен - запросто. Пусть брат Амалироса послушает что-нибудь содержательное вместо малопонятного жалобного завывания. Ночной концерт в тюрьме - то, что надо для придания злобности некоторым Темным, которые как-то подозрительно светлеют в здешних горах.

Воительница нашла Сульса и Жры на втором уровне. Местное Темное население привыкло к орку из внешнего мира и спокойно относилось к его визитам в подгорья. А то, что он отвлекал художника-творца драконов, считало даже благом. Жры очень быстро стал популярной личностью. Во-первых, он никогда не охотился на эльфов, что переводило его в разряд приличных существ. Во-вторых, он так забавно по-Светлому ругался, что поднимал настроение, ну а в-третьих, он единственный мог спокойно выносить длинные монологи Сульса о смысле творчества в жизни. Сульсу, что вполне естественно, Жры тоже нравился. Он не только был терпеливым слушателем, но и очень колоритным орком: лоб в два пальца шириной, выступающая нижняя челюсть с торчащими клыками, низко нависшие брови над раскосыми глазами - Жры был и без художественных дополнений достаточно страшен. Как натурщик, орк не имел себе равных, поскольку бывший наемник знал, что такое засада, и умел по долгу сидеть не шевелясь.

На сей раз, орк не сидел, а лежал. Художник и его жертва выбрались на выступающий карниз, на котором размещались драконы. Лежанкой для Жры служил Глист-Первый - Грозное Летающее Изобретение Сульса Травматическое. Дракон, сделанный из шкуры выползня и коровьих шкур прогрелся на жарком весеннем солнце, и орк выбрал себе бок потеплее. Освещение было великолепным, и Сульс вдохновенно трудился над новой картиной. Дракон на картине ожидался и без указаний Даэроса, но полотном была спина Жры, а не какой-то там примитивный холст.

Местные орки оригинальностью татуировок не отличались. Зато они забавно повизгивали при виде творений Сульса. Жры был достаточно сообразителен, чтобы предвидеть реакцию своих гадких подчиненных. А гадкими он считал всех здешних орков без исключения. Это был еще один повод, благодаря которому и Темные Синих гор и гномы уважительно относились к Жры. Орк, воспитанный в старых клановых традициях, не мог осознать всех восьми сотен лет за-Предельной жизни и коварства каких-то там Оплодотворительниц. Ему о них никто и не сообщал. Нэрнис просто отвел его в тюрьму к бывшим вождям, и те по приказу Черного Властелина изложили свое прежнее видение истории. Результат превзошел все ожидания Аль Арвиля. Сначала Жры попытался прикончить своих соплеменников за жуткое предательство, которое по законам всех кланов каралось смертью. Но руки оказались коротки и сквозь прутья решетки не очень-то пролезали. Бывшие вожди, не будь дураки, забились в дальний угол и уже оттуда каялись в своем ошибочном мнении. Жры орал, что они ответят за оскорбление его прадеда, которого эти "пыявки" обозвали Светлым эльфом.

Нэрниса Жры немедленно признал самым Черным из всех Властелинов, потому что только такой извращенец мог пытаться перевоспитать тех, кому следовало немедленно снести голову. Слова "извращенец" орк пока не знал и заменял его любимым выражением "пызор пырыроды". Как командующий, Жры мог и хотел положить всю армию в первой же битве в воспитательных целях. Всю - не всю, а на тренировочных маневрах он покалечил изрядное количество боеспособных орков. Нэрнис пытался остудить его пыл и объяснить, что его сородичи стали жертвой такого катаклизма, как Предел и убивать их всех сразу не стоит. Пыл не остыл, зато Жры пополнил свой словарь новым ругательством.

Самым впечатляющим зрелищем стал набор в личную гвардию Властелина. Он проходил при значительном скоплении Темных на средних открытых уровнях. Все, кто не был занят, вышли посмотреть, как Жры отбирает кандидатов. Будучи родом из северных кланов, Жры превосходил степных орков и ростом и силой. Отбор он проводил просто: бил и требовал полного раскаяния. Если кандидат признавал себя порождением катаклизма, то зачислялся в гвардию, как осознавший и как тот, кто может ворочать языком после воспитательной беседы. Так что командующий из него получился что надо. Даэрос признал, что Нэрнис был прав, наняв такого ценного орка.

Воительница сначала не поняла, почему их ценный Жры облапил Глиста и, что делает с его спиной Сульс.

- И что это здесь происходит? - Вайола решительно шагнула на карниз.

Художник-Оружейник не мог себе позволить ругаться на приемную дочь своего нофера, но по всему было видно, что отвлекли его совсем не вовремя и он очень не доволен. Жры ойкнул, но не дернулся, стойко снося манипуляции Сульса.

- Этот выдающийся во всех отношениях представитель орков счел мои картины настолько потрясающими, что пожелал украсить ими непосредственно себя! - Сульс был счастлив. На таком материале он работал впервые, а таким инструментом - тем более. Вместо кисти у него был стилет, которым он колол Жры, а вместо разнообразных красок - только хна и выварка из корней ириса. Шедевр на спине орка обещал быть идеально строгим по части цветового исполнения. - Дня через три, когда заживет кожа, можно будет оценить замысел в целом.

Вайола уже частично его оценила. Сульс время от времени поглядывал на Глиста-второго, который горой возвышался над первым, мелким, на котором распластался Жры. Из присущих этому чучелу черт можно было опознать только клиновидные зубы, да и то с трудом. У бывшего большого выползня клыки заменяли ножи, а они не были черными, в отличие от тех клиньев, которые Сульс вычертил на спине орка. В остальном тварь была впечатляющая. Теперь, если Командующий Жры решит возглавить отступление армии и повернется к ней голой спиной, то неминуемо вызовет обратный эффект. Армия, глянув на наспинное творчество Сульса, в панике ринется обратно в наступление.

- А может ему и спереди что-нибудь изобразить? - Воительница была практична, как всякий гном. Лучше все-таки командир, пугающий врага как положено, а не только отступая. С врагами пока было туго, но раз есть армия, то и враги найдутся.

- Уже! - Сульс гордился своей работоспособностью. Рисовать он мог сутками, всё равно на чём.

- А что там? - Воительница, равно как и все прочие не рисковала обижать нервного художника и самостоятельно предполагать, что он изобразил. Никто пока еще с первого раза не угадывал, а Сульс потом обижался.

- Портрет возлюбленной, конечно!

- Ыё сытырашная вынутрыняя суть! - Прокомментировал Жры.

Похоже, что портрет они уже обсудили. Где Сульс добыл зеркало, чтобы продемонстрировать результат творчества, Воительница догадывалась: там же, где он раздобыл стилет. Не иначе как у самой Правительницы Инэльдэ. Здесь, на втором уровне, располагались её бывшие покои - ныне покинутые, заплесневелые, но иногда посещаемые в память о прежних годах лишений. Зеркало там было, а Сульс всегда шел к цели кратчайшим путем и не исключено, что без разрешения.

- Значит, портрет Таильмэ? - Вайола даже не надеялась, что у Жры появилась другая возлюбленная и спрашивала, просто размышляя, что теперь делать. Так можно и потерять ценного орка. Если Таильмэ узнает, что та самая "внутренняя суть" на груди Жры - она, то следом за орком настанет и очередь художника. Темная попытается убить обоих.

В отличие от большинства жителей подгорий, Вайола одобряла выбор Таильмэ. А точнее - многократные попытки этого выбора. По мнению дочери Искусной Оплодотворительницы "жеребец должен быть породистым, а иначе - на колбасу". Еще она помнила наставления матери, что "выбраковка - это наше всё". Поэтому она не считала ни смешными, ни нелепыми метания Таильмэ между несколькими высокопоставленными персонами. А точнее - четырьмя. Вайола до недавних пор и сама мечтала о несравненном Даэросе, но он к несчастью выбрал Инэльдэ. Воительнице только оставалось поздравить удачливую Правительницу и засвидетельствовать её мудрость. Захомутать такой редкий Полутемный экземпляр с великолепными данными воспроизводства, как по женской, так и по мужской линии - это надо уметь. Инэльдэ сумела.

Из породистых персон на выбор Таильмэ оставались: сын Озерного Владыки Веилас, брат Повелителя Темных Аэрлис, Нэрнис Аль Арвиль - член семьи того же Амалироса и недавно присоединившийся к высоким персонам Разведчик Ларгис как старший родственник Правительницы Инэльдэ. Вот между ними и металась Таильмэ. Иногда она неделями осаждала Нэрниса, потом переключалась на Веиласа. Следующим в списке её предпочтений шел Аэрлис и в качестве жеста отчаяния - Разведчик Ларгис. Последний был к ней явно не равнодушен и ревновал к первым трем. Но это он поддел её шуткой, что Жры не простой орк, а сын вождя, и Тёмная не могла простить ему такого оскорбления. Поэтому её внимание к Ларгису выражалось в капризах, скандалах и прочих способах лечения раненного самолюбия. Воительница и сама бы мстила вечно за намек на союз между ней и орком. Поэтому они с Таильмэ уже год как стали настоящими подругами.

Темная полностью разделяла взгляды Вайолы на всех жеребцов вообще и на имеющихся в наличии в частности. Портрет Таильмэ Ар Тамгиль на груди орка в исполнении Сульса должен был стать страшным оскорблением. Как только этого Жры угораздило в неё влюбиться?

Сначала Таильмэ находила у открытых арок своей комнаты охапки травы, которые Жры считал букетами. Потом он уяснил, что Темные предпочитают камни растениям, и стал таскать булыжники. Таильмэ пообещала пришибить его особенно тяжелым камнем, и Жры перешел на гальку. Сульс давал ему художественные советы, как разглядеть красоту камня. Красоту они рассматривали вдвоем, замачивая окатыши в бадье с водой. Сульс, как художественная личность видел в некоторых то степные просторы, то мрачные закаты над морем. Высыхая, камни становились однообразно серыми, и Сульс изобрел лак. Жры был ему благодарен - камни больше не тускнели. Запах лака не мог соперничать с запахом самого Жры, так что орк воспринимал его как должное. Таильмэ, может быть, и закопала Жры в гальке соответствующего ему аромата, но Правительница Инэльдэ не велела трогать того, кто избавлял несчастного Нэрниса от общения с орками.

Воительница прониклась масштабом будущей трагедии. Таильмэ надо было спасать. Уговаривать Даэроса взять Темную деву в поход к старой Малерне было бесполезно. Это могло лишь отсрочить грядущую неприятность. Жры, расписанный почти по всей поверхности, уже выглядел как внебрачный сын младшего Глиста, нежно облапивший папу. Что там Сульс изобразил спереди, следовало выяснить немедленно. Вайола рискнула:

- А посмотреть на портрет?

Художник был польщен вниманием и решил прерваться и дать отдохнуть стойкому орку.

- Пожалуй, можно. - Он стер тряпкой излишки краски со спины Жры. - Вставайте, Командующий! Искусство нуждается в зрителях!

Жры встал. Воительница ухватилась за косяк. В том, что Оружейник изобразит нечто страшное, она не сомневалась. Но жуткое существо имело одно очень неприятное свойство благодаря животу Жры.

Вайола присмотрелась и поняла, что на сей раз, глаза существа расположены не один выше другого, как обычно выходило у Сульса. Они располагались на одной линии. Еще бы - ориентирами художнику служила грудь Жры, а соски стали зрачками. Поэтому у монстра был волосатый лоб, не менее волосатый страшный нос и сильно беременный подбородок. Губы, изображенные вокруг пупка были настолько неприличны по сути, что Воительница смущенно отвела взгляд. Она предпочла считать, что чудовище вовсе не намерено целоваться, а собирается свистнуть. Художник работал с размахом, поэтому уши монстра терялись где-то в районе волосатых подмышек Жры, а щеки уплывали на слегка обвисшие бока орка. Всё это творчество было подпоясано ремнем и похабно намекало на продолжение где-то в штанах. Воительница мужественно представила себе путь художественной мысли и потрясенно изрекла:

- Ничего себе украшение на шее! Таильмэ вас убьёт! Обоих!

Сульс не понял. Вайола ткнула секирой в пупок орка:

- Губы здесь? Подбородок это... вот это? Ну... а ниже? Что получается?

- Гм. - Оружейник проследил за указующей секирой, а Жры прикрыл самое уязвимое у всех мужчин место. - Да, как-то и впрямь двусмысленно. Но всегда можно сослаться на мое личное видение мира!

Вайола вовсе не считала, что мир расположен там, куда она указывала:

- Сульс! Если Прекрасная Таильмэ убьёт только тебя одного то, что я скажу ноферу Руалону? Лучше молчите оба. Может, она себя не узнает...

- Возможно. - Оружейник окинул портрет на орке оценивающим взглядом. - Женщины часто считают себя красивей, чем они есть на самом деле! В конце концов, этот портрет был моим подарком Жры, а не кому-то там еще! Ложитесь, Командующий, я ещё не закончил с драконом.

Спина Жры снова оскалилась на Вайолу черной зубастой пастью.

- И это... - Вайола отлепилась от косяка. - Пелли тоже не показывайте. Не очнется.

- Конечно. - Сульс величаво кивнул. Он уже знал, что его творчество валит с ног. Сила искусства - величайшая из всех.

- И Даэрос просил большой портрет Жры с драконом. - Воительница, наконец, вспомнила, зачем приходила.

- Непременно! Замечательная идея! Передайте Великому Открывающему Даэросу, что я изображу командующего верхом на нашем большом драконе. Жры, Вы как хотите: совсем верхом, забираясь на дракона или слезая с него?

- Хыдожник рышыт! - Ответил покладистый орк.

Вот за это Сульс его и любил.

Даэрос сидел за Черной Цитаделью и гадал, что у него получилось с подгорьями Амалироса. Одно дело сразу видеть результат, а другое - предполагать. Он уже два года не был во Владениях Темных и не мог точно знать, где что изменилось. Приходилось выбирать по памяти самые безопасные места, где никого не должно было задеть его фантазиями в камне. Таких мест было не много. Он насочинял трещин в полу на самых нижних уровнях, какие только видел в жизни. Там обретались те Дома, которые были у Выползня на особом подозрительном счету. Ну, разве что, кто ногу подвернет. В трех местах на уровнях повыше должны были появиться скульптурные портреты Амалироса, а его внешность Даэрос помнил очень хорошо. Он представил себе Повелителя Темных в предсмертных конвульсиях, распахнувшего рот в безмолвном крике. Вскипевший пеной и вспухший барельефами камень обязан был привлечь внимание, а вывернутые позы скульптур намекнуть на обещание Черного Властелина прикончить Повелителя страшно и больно. И Темные испугаются, и Выползень зайдется в бессильной злобе. Сам же просил испугать, так что он даже претензий предъявить не сможет. Главное - успеть вернуться из похода к Малерне и уничтожить собственные художества. Ликвидировать его Полусветлое творчество Амалирос не мог в виду разницы чистых и смешанных стихий, а чтобы не намекать на себя, уникального и покойного, надо все убрать как раз когда Повелитель будет изображать активную деятельность по изничтожению повреждений. Вот всегда так - стараешься сам, а славой пользуются другие. Значит, через шесть дней он должен выйти за Предел и заровнять всё безобразие, пока Амалирос будет хмурить брови, двигать нетронутый камень и изображать работу Силы прочими способами.

Даэрос вернулся к почти пустому листу. Песни в примитивном орочьем стиле сочинялись с трудом. Первую песню орки уже выучили, и она им нравилась. Под хороший извинь она им тем более нравилась, но если эти поедатели капусты выпьют еще, то вторую точно не запомнят. Муза извивалась и сопротивлялась, не желая заниматься таким непотребством. Ар Ктэль то и дело отвлекался на всякие побочные мысли и ловил себя на том, что хочет писать о звездах. Вот никогда не хотел и считал это примитивным, но стоило только попытаться сочинять что-нибудь ради дела, как они тут как тут - на небе ещё не появились, а в голове так и сверкают. Орки все втроем трагически подвывали припев первой песни и окончательно сбивали с нужного настроя. Вторая песня должна была стать апофеозом орочьей кровожадности, но упрямо не складывалась. Даэрос решил, что с них хватит и одной на первый раз.

Пелли сидела в бывшей комнате Даэроса, которая теперь именовалась книгохранилищем, и дочитывала очередной труд Сестер Оплодотворительниц. Книга на сей раз попалась не полностью бесполезная. В отличие от многочисленных описаний всякой живности и растительности, эта касалась разумных существ и называлась "Сравнительные характеристики народов". До прочтения этого труда, Пелли представляла себе народы несколько иначе и думала, что их гораздо больше. А сочинительница научного труда полагала, что народов всего два: мужчины и женщины. Похоже, что этот или подобный трактат лежал в основе тех взглядов, которые вбивала в голову своей дочери Достойная Кербена. Пелли как раз продумывала, как бы покороче изложить Полутемному брату мысли некоей Сестры Ниармиссе, когда пришел Аэрлис. Младший Арк Каэль закончил сборы - оставалось только получить кулон.

- Не помешаю?

- Нисколько. - Пелли перелистнула последнюю страницу. - Я уже дочитываю. Даэрос должен вот-вот прийти.

Аэрлис устроился на подоконнике и с удовольствием потянулся. Костюм Властелина ему уже изрядно надоел, зато без него сразу становилось легко и свободно. В этом неудобном одеянии он чувствовал себя чуть ли не узником. Спокойно поразмыслить об узнике образа Властелина Темный не успел. Он вспомнил об орках, томящихся в тюрьме и прислушался. Они пели. Пьяные голоса, доносившиеся снизу от Цитадели, множило горное эхо. Похоже, что Даэрос оказался не таким жестоким, как хотел выглядеть. Мяса он оркам, конечно, не дал. Но в их положении выпивка - тоже радость. Аэрлис прислушался и понял, что заунывная песня исполняется не на орочьем и имеет вполне понятное содержание с поправкой на эхо и неумение орков выговаривать длинные непривычные слова.

- Пелли, Вы тоже это слышите? - Темный был поражен таким неслыханным коварством.

- Слышу, конечно. Не слышать громкие вопли в вечерней тишине было бы странным... Мне сидеть еще сто лет причитается... на обед опять трава ожидается... где ж ты воля?... Ой, ты доля моя грустная... Где ж вы эльфы мои мягкие и вкусные? - Пелли повторила то, что смогла разобрать и попыталась снова погрузиться в свои мысли.

- Почему за тонкий вкус гастрономический... стал теперь я заключенный политический? - Закончил Аэрлис. - Но они же не сами это сочинили! Даэроссс! - Младший брат Амалироса шипел не хуже старшего брата.

- Да, и что? - Ар Ктэль вошел в комнату. - И не надо на меня смотреть как на злодея, Арк Каэль. Я предоставил заключенным полную свободу выбора: какие песни петь. Например, я предложил балладу Ар Гаэля "Темная верность", народную Светлую песню "Вечные звезды" и любимую песню твоего брата "Смерть в подгорьях".

- Да каждую из них надо учить месяц! - Аэрлис кипел от негодования.

- А они даже начало слушать не стали. Тогда я предложил им две других. Кто бы мог предположить, что они не выберут первую, с оправдательной мотивировкой?

- Это как?

- Это так: "Меня с детства даже мать не любила, что не день она меня скалкой била. Не любил меня с рождения папа. Папа тоже бил меня, но лопатой". А вот в конце как раз тот самый оправдательный элемент: "А вот если б нас любили и не били, то тогда б мы никого не убили". Но она им тоже не понравилась. Так что поют, что хотят. - Даэрос достал из тайника в стене шкатулку и поставил на стол. - Аэрлис, если тебе не нравится их выбор, сочини что-нибудь сам. Такое, чтобы им пришлось по душе. Но прояви сострадание к заключенным, не заставляй их учить твои песни насильно. А то знаю я вас, Тёмных... Вот, держи свое украшение.

Аэрлис схватил кулон и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Даэрос только пожал плечами.

- Видишь, Пелли? Насочиняют себе несчастных существ и сострадают почем зря, но при этом совершенно не учитывают интересы тех, кому сочувствуют. Типичный Темный эгоизм!

Горы многократно отразили орочьи вопли, и всё стихло. Кто-то не выдержал, вмешался и прекратил вечерний концерт.

- Аэрлис? - Пелли решила, что Темный сорвался и утратил всякую жалость к кровожадным оркам.

- Не успел бы. - Даэрос не рассчитывал на такую быструю реакцию. - Ни дойти, ни дойти до состояния правильного отношения к нашим страдальцам. Это кто-то другой. Если ты уже дочитала очередной кошмар из жизни растений, пошли, прогуляемся и посмотрим, что происходит. А то у нас тюрьма останется без населения! - Даэрос решительно отправился к выходу.

Пелли отложила книгу и поспешила за ним.

- Нет, книга не про растения. Это - сочинение про мужчин и женщин.

- Приличное? - Полутемный опасался, что сестре рано или поздно достанется что-нибудь не совсем подходящее для её девического ума.

- Ну... Если не считать, что мужчины рассматриваются как ущербные, вывернутые в некоторых местах наизнанку женщины, то - вполне. Сестра Ниармиссе полагает, что мужчины - это недоразвитые зародыши женщин.

- А не слишком ли много недоразвитых? - Даэрос с такой теорией еще не сталкивался.

- Для последующего размножения - в самый раз. - Пелли припомнила все обоснования и поразила брата новым выводом. - Печальная жизненная необходимость. Но ты не волнуйся, Даэр, я тебя не считаю печальной необходимостью, а так же Нэрниса и даже Аэрлиса и уж тем более Веиласа... Хорошо, Сульса, Жры и всех прочих тоже. В общем, я пытаюсь найти доводы против. Но меня смущает наличие у мужчин груди при её полной дисфункции. Явный отголосок начальной стадии развития...

Даэрос споткнулся и чуть не пересчитал ступени. Сестра не просто читала, а ещё и помнила достаточно точно, что она вычитала. Поправить эту самую дисфункцию он никак не мог. Но тлетворного влияния дурной литературы закономерно опасался.

- Как насчет мудрого замысла Творца, а?

Пелли кивнула.

- А замысла никто не отрицает. В этой книге как раз и доказывается, что замысел был продиктован необходимостью. Сестры считают, что необходимость заключалась в том, чтобы создать некое подобие женщины с чётко определенной задачей... М-м. Ну, это... чтобы оплодотворять - и всё!

Арк Ктэль шел к выходу из подгорий и размышлял. Слишком умная сестра шла и вздыхала следом. Похоже, проблема доводов пока еще была не решена. Ко всему прочему он теперь боялся, что сестра может случайно выдать себя чрезмерной образованностью. Вайола, роль которой ей предстояло сыграть, не читала такой литературы, да и не могла. Когда сзади раздался голос Пелли, Даэрос чуть не подпрыгнул.

- Я за равноправное решение, вот!

- В каком смысле?! - Эти нетипичные речевые обороты уже начинали его изрядно пугать.

- В том смысле, что Творец не та личность, чтобы сначала делать, а потом ломать или переделывать. Что создал, то и создал. Как есть!

Даэрос с облегчением выдохнул. Ну, хоть равноправное - и то неплохо, а то он сам уже задумался о своем неправильном телесном строении.

- Только, вот что, Пелли. Не вздумай при Сестрах говорить такими длинными умными фразами. Вспомни, как говорит наша Воительница: айшак, укроп, выбраковка, случка, жеребец, кобель, стойло. Это всё, что она усвоила и у тебя должно быть слов не больше. Ни каких дисфункций!

- Конечно, Даэр. Я понимаю. Если речь зайдёт о строении тела, то я выпучу глаза и честно им скажу, что отродясь не понимала, зачем мужчине сиськи. Так подойдёт?

- Вполне. Пожалуй, я побегу, а ты догоняй! - Даэрос устремился к тюрьме Властелина, из которой донеслись жалобные вопли.

Купаться Жры так и не полюбил, поэтому считал свою ежедневную помывку подвигом, а трехразовое купание заключенных - справедливым наказанием. Когда у него было время, он заходил к узникам и дополнял наказание воспитательными речами. Сегодня у него время было. А ещё у Жры было замечательное настроение. Весь портрет Таильмэ он видеть не мог, но некоторые его части - вполне. Он удовлетворенно поглаживал живот и млел: сама Темная погладить себя не даст, а вот её изображение шипеть и больно кидаться камнями не будет.

В подземелье он застал своих помощников из гвардии Властелина, которые безуспешно пытались справиться с вечерней помывкой своих бывших вождей. Вожди не стояли на ногах, раздеться сами не могли, а мочить их в одежде Властелин запрещал. К тому же они пели. А кидать поющего в озеро очень опасно - захлебнуться может. Жры бы с удовольствием их утопил, но таких распоряжений не поступало, а значит, надо было терпеть их живьём.

При его появлении подчиненные бросили узников и построились, как учили. Когда Жры приблизился к свету одинокого факела, песня смолкла. Три частично раздетых орка поползли в угол от него подальше. Надо было показать пример, как правильно разбираться с предателями. Жры подтянул ремень и решительно двинулся извлекать нежелающих мыться из темного угла, в который они забились. Гвардейцы увидели спину командующего и истошно завизжали. Жры сразу понял, что их так напугало, и для пущего страха передернул плечами. Сульс говорил, что в ответ на это движение дракон будет хмуриться и злобно улыбаться.

- Шыдевыр, ык? - Подтверждений не требовалось. Наступившая мертвая тишина была лучше всяких слов.

Первого предателя Жры вытряхнул из остатков одежды довольно быстро и поволок к озеру. Зато двое других частично протрезвели и стали сами выпутываться из штанов. Залезать в холодную воду им совсем не хотелось, но неповиновение каралось принудительной помывкой.

Даэрос успел в подземелье как раз к финалу купания первого орка. Жры не собирался мокнуть по два раза на дню и купал заключенных так, чтобы его самого эта участь миновала - завязывал веревку вокруг туловища, закидывал куда подальше и тащил обратно пока не захлебнулись.

С первым вождем он уже почти закончил и ругался, развязывая мокрый узел. Остальные мылись сами. Избежать долгого полоскания можно было только забравшись в воду по шею. Два орка там и сидели, не рискуя выходить на берег: кто знает, сочтет ли злой и страшный Жры, что они уже чистые?

- Что здесь были за вопли? - Ар Ктэль удостоверился, что пока население тюрьмы не убавилось. Хорошо, что он пришел без Пелли - только голых орков ей и не хватало после прочитанного.

- Быятся! - Жры повернулся к Даэросу спиной, а орк с факелом подошел поближе.- Шыдевыр?

Шедевр в лилово-бурых тонах действительно мог напугать кого угодно. Что пытался изобразить всем известный мастер, пока было неясно. Опознавалась только пасть с огромными зубами. А поскольку спина Жры опухла от многочисленных уколов, то и зубы неведомого существа тоже опухли.

- Замечательно... - Даэрос представил, что будет, если показать этот "шыдевыр" любителям татуировок с Каменного острова. Или останутся заиками или умрут от зависти. Результат зависел от того, для чего они использовали нательную роспись: для украшения себя или для запугивания противника?

Орк повернулся к помощнику Властелина лицом и продемонстрировал себя спереди. Ар Ктэль подавил стон. Волосатые глаза на груди орка были дерзким ответом Сульса Сестрам Оплодотворительницам: зачем мужчине грудь. Хотя бы для того, чтобы сделать её зрачками пугала. Даэрос отступил подальше и обозрел картину в целом. Толстощекое мохнатое чудище выглядело сытым, довольным и как раз собиралось выплюнуть пупок Жры.

- Доело, значит... - Полутемный прошептал вслух окончание своей мысли.

- Дыделыл, зныначит. - Подтвердил Жры. - Пыртрет!

- Чей? - Ар Ктэль счел нужным немедленно выяснить, кого оскорбил своим творчеством Сульс. Не каждый готов видеть себя на орке в образе каннибала, плюющегося пупками. Несчастного следовало оградить от тяжкой правды. Выбор несчастных был небольшой - он сам и Нэрнис. Командующий вполне мог попросить портрет Властелина, а Аль Арвилю и так шуток хватало. Если брат узнает, что его нарисовали на брюхе орка, то придется искать второго специалиста по душевным травмам.

Жры погладил живот и смущенно сообщил:

- Сыкрет.

На верхних лестницах раздались шаги. Даэрос кинул взгляд на трясущихся мокрых орков и прокричал:

- Пелли, не спускайся сюда! Заключенные еще не одеты!

- Ык! Бызыбразые! Пызор! - Жры повернулся спиной к голым оркам и стал начесывать шерсть на глаза чудовища. Отсутствием растительности он не страдал, но растительность топорщилась и как надо не ложилась. Помочив ладони в озере, Жры пригладил жесткие волосы и с облегчением вздохнул.

- Мог бы и не стараться. - Даэрос с удивлением наблюдал за манипуляциями орка. - Девам смотреть на такое... вредно. Я бы сестре это показывать не стал.

Жры понимающе кивал, улыбался и, указав пальцем на свою грудь, пояснил:

- Рысницыми гылаза прыкрыл. Ныльзя голых сымытреть! Выредно!

Ар Ктэль несколько раз открыл и закрыл рот. Чудище с занавешенными глазами и пупком во рту оказалось очень дорого Жры. Настолько, что орк деликатничал и боялся оскорбить его. Причем, видом голых соплеменников. По всему выходило, что оно скорее женщина, чем мужчина. Остальное понять было не трудно.

- Она? - Даэрос старательно отводил взгляд от этого вопиющего оскорбления пусть и вредной, но все-таки Темной и всё-таки девы.

- Ык! - Жры хотел по привычке стукнуть себя кулаком в грудь, но удержался.

- Слушай и запоминай! - Ар Ктэль отвел орка подальше вглубь коридора. - Никому не говорить! Это самый секретный секрет. Государственная тайна, понял? И Сульсу передай: если он проболтается... я у него на физиономии из портрета пейзаж сссделаю!

- Ык!

Оставив Жры размышлять, как из портретов получаются пейзажи, Даэрос отправился наверх. Если художник и его "полотно" будут молчать, то оба останутся живы.

У входа в тюрьму уже собралась целая компания. Вайола пришла сообщить, что айшаки подкованы, секира наточена, гномы и лопаты к походу готовы. Аэрлис примчался спасать заключенных от пыток. Веилас пришел вместе с ним, потому что первые дикие вопли раздались как раз, когда Темный жаловался своему Светлому другу на коварство Открывающего. Пелли развлекала ожидающее его общество пересказом последней книги. Общество вздыхало: Воительница восхищенно, представители мужского "поголовья" возмущенно. Дело шло к ссоре - Вайола уже высказала пару замечаний относительно ценности некоторых особей. Появление Даэроса совпало с диким ревом, который донесся от выхода из подгорий. Следом послышался стук копыт. Айшак вырвался на свободу и летел к своему драгоценному хозяину галопом. Общество тут же забыло о разногласиях и дружно отступило за спину Даэроса поближе к тюрьме.

Айшак проехался по камню в попытке остановиться и затормозил почти вовремя. Даэрос шумно выдохнул после ощутимого удара в грудь и схватил своего "коня" за гриву.

- И как же ты сбежал? - Ответ обнаружился сам. От выхода из средних уровней к Цитадели шла Инэльдэ. - Понятно. Опять лошаком прикинулся? - Полутемный позволил обжевать себе рубашку и обфыркать ухо. - Разжалобил, да? Дождешься, животное, не будет тебе Инэльдэ приносить укроп и яблоки! - Даэрос обернулся к Вайоле. - Вот не ожидал, что Вы начнете бояться айшаков.

За Воительницу ответил Аэрлис.

- Никто его не боится. Не первый день знакомы. Но не каждый может выдержать удар Айшаком. Всякий раз удивляюсь: ну за что он тебя Полусветлого так любит?

- Заведи себе такого же и узнаешь. - Даэрос почесал Айшаку храп и подумал, что такого же точно ни у кого не будет. - Пелли, пойдем. Воительница, Вы с нами? Аэрлис, как я понимаю, ты слишком обеспокоен состоянием узников. Веилас, ты пойдешь с ним проверять, не убил ли я кого? Сразу могу сказать, что все живы. Жры их только помыл.

Широкая дорога в скалах позволяла идти по ней всем вместе, но Даэрос предпочел чуть отстать. Пелли шуршала юбками, Айшак стучал копытами и фыркал, Вайола тоже не отличалась бесшумной походкой, но все-таки Полутемный расслышал два сдавленных вопля в подземелье и пробормотал:

- Но я же почти предупредил, что там - Жры.

Амалирос сидел в Доме Аль Арвилей, натянув на лицо гримасу Повелителя, которая должна была изображать улыбку. Владыка Тиалас расположился по другую сторону резного столика с такой же постой миной. Правители делали вид, что беседуют на важные темы и пьют отвар из лепестков дикой розы. На самом деле, все важные темы уже обсудили.

Амалирос налюбовался на картины Нальиса и высказал ему всё, что накопилось за долгие годы восхищения его талантом. Брат Нэрниса был польщён, а Повелитель Темных получил в подарок картину великого живописца. Сам живописец в зале для приёмов отсутствовал. Он трудился в своей мастерской над необходимым дополнением. Повелитель Темных, увидев подпись, попросил его подписать как положено. Нальис не сразу понял, что в его подписи было не правильно. Нэрнис помог сообразить и шепнул брату, что детям Амалироса они оба приходятся совершенно одинаковыми дядями. Повелитель Темных подтвердил и продиктовал Нальису его полное имя с учетом родственной принадлежности к Правящему Дому Арк Каэль. Получилось в три раза длиннее, чем было раньше, и художник пошел искать самую тонкую кисть и осознавать своё родство с самым Тёмным из всех Темных.

Отъезд Лэриаса был делом давно решенным. Если его кто и обсуждал, то только Владычица Лаариэ. Она расположилась рядом с матерью Нэрниса у окна, и никто из Правителей не сомневался, что обе они разговаривают о своих несчастных детях и слишком спокойных отцах.

Вчерашний праздник жизни был прерван на самом интересном месте, а финал вышел и вовсе удручающим. Владыка Тиалас решил успокоить свою супругу и продемонстрировал ей пустую оболочку - всё, что осталось от третьей гидры, благодаря Нэрнису. Амалирос временами находил Нэрниса взглядом в толпе всё прибывающих гостей и многообещающе улыбался. Было видно, что младший Аль Арвиль правильно понимал эти обещания. Владычица Лаариэ не только торжественно объявила, что Нэрнис участвовал в охоте на гидр, она еще и пояснила, зачем он участвовал: "На случай, если Правителям будет угрожать опасность". За спасение жизни Озерного Владыки младший сын Дома Аль Арвиль был поименован Сильнейшим Владеющим и одарен шестирядными браслетами из жемчуга. Оскорбительный намек на собственное бессилие Правители пережили, сохранив полную невозмутимость на лице. Но внутри оба кипели от возмущения. Амалирос злился и на Нэрниса и на Лаариэ, Тиалас просто злился.

- Это дом или улей? - Арк Каэль наблюдал, как ещё одно семейство Светлых входит в зал, и Нарвис Аль Арвиль, встречая гостей, в который раз выслушивает сказку о том, что "давно не виделись, проходили мимо и решили зайти". Таких проходящих уже собралось больше сотни.

- Все хотят посмотреть на тебя вблизи. Ты же у нас легендарная и знаменитая личность. - Тиалас долил себе в чашку остатки отвара. - Герой всех романов о несчастной любви. Мои подданные полторы тысячи лет голову ломали, отчего Повелитель Темных не женится. Вывод, как ты понимаешь, был вполне естественный. Тебе таких любовных страданий насочиняли, что даже читать не советую. В одном из произведений твоя возлюбленная... предпочла тебе гоблина.

Амалирос аккуратно поставил на стол чашку и сцепил пальцы, чтобы ничего не расколотить. Если Тиалас хотел его огорчить, то он этого почти добился. Но Темный знал, чем ответить. В отличие от вымышленных историй, история знакомства Тиаласа и Лаариэ была вполне реальна. Озерный Владыка сам ему рассказал, как прятался по болотам от девы, с которой его хотел познакомить отец. Игра в прятки закончилась тем, что Лаариэ порвала гидру. Гидра вцепилась в Тиаласа и даже стащила у него с ноги сапог. Потом будущая Владычица отмыла свою ценную Светлую находку в ручье, и через положенный срок родился их первенец, Лэриас. "Положенный срок" в этом случае не имел никакого отношения к Тиаласу - он был несовершеннолетним и еще долго им оставался. Во Владениях Темных Светлый скандал обсуждали шепотом не одно столетие.

Чем дольше Амалирос присматривался к Лаариэ, тем больше он убеждался, что его правящий собрат кое-что скрыл. Возможно, юному Тиаласу не нравилась затея отца - породниться с самым сильным после Правящего Дома семейством. Однако, женить насильно его никто бы не стал. Так кто же откажется просто познакомиться с девой? Для многодневных прыжков с кочки на кочку должна была существовать более весомая причина. Амалирос еще раз взглянул на Лаариэ, потом на Тиаласа и решил, что Озерный Владыка вполне переживет один невинный вопрос.

- А помнишь, ты мне рассказывал, как прятался от Лаариэ в болоте?

Темный улыбнулся почти так же многообещающе, как до этого улыбался Нэрнису. Тиалас понял, что зря рассказал про гоблина. Он как-то упустил из виду, что у Выползня обостренное самолюбие.

- Конечно, помню. А ты должен помнить, что я рассказал тебе ни много ни мало - семейную тайну, так что...

Амалирос протестующе взмахнул рукой.

- Можешь не продолжать. Твоя тайна останется при тебе. Но во всей этой ужасно романтической Светлой истории для меня так и остался непонятным один темный момент. Всем известно, что тебе тогда было пятьдесят шесть лет. А сколько лет было Лаариэ?

Повелитель Темных с удовольствием наблюдал, как Озерный Владыка изо всех сил пытается сохранить безразличный вид. Со стороны, наверное, смотрелось естественно - Правитель задумался над серьезной, не иначе как государственной, проблемой.

- Выползень! - Синие глаза Тиаласа заметно потемнели.

- Да ладно тебе, кулик болотный! - Амалирос старался выглядеть не очень заинтересованно. Хотя на разницу меньше, чем в сотню лет, он бы и тарла не поставил. Жаль, поспорить было не с кем. - И так понятно, что Лаариэ была старше тебя. Я бы тоже сбежал от взрослых на болота, а может быть и еще дальше. Мне просто интересно насколько она старше тебя?

Нэрнис уже достаточно долго наблюдал за беседой двух Правителей. Иногда то один, то другой смотрели в его сторону. Владыка Тиалас с легкой укоризной, Повелитель Амалирос - как на предателя. Но кто же мог знать, что Владычица так неправильно поймёт его роль в охоте на гидр? Если Нэрнис и чувствовал себя виноватым, то не слишком. Он уже придумал, как исправить лёгкое, с его точки зрения, недоразумение. Надо было только правильно выбрать момент.

Гости приходили и уходили, исподволь рассматривали Амалироса и более пристально, сопровождавших его Темных. Этих несчастных оградить от расспросов было невозможно, и Аль Арвиль им сочувствовал. Вопросы гостей были сплошь приличные и потому однообразные. Разведчик Ар Дэль был особенно популярен. Беловолосый воин увешанный ножами уже перестал дожидаться окончания очередного вопроса и сразу докладывал: горы высокие, подгорья глубокие, зимой холодно, летом жарко, выползни есть. Нэрнис решил заодно спасти и разведчика - с ним уже церемонно раскланивалось очередное Светлое семейство, но на подходе были новые любопытные.

- Ар Дэль, у меня к Вам важный вопрос. - Аль Арвиль успел опередить желающих рассмотреть Темного поближе.

- Да? - Ар Дэль оживился. Этот Светлый был родственником Повелителя и о подгорьях знал достаточно, чтобы о них расспрашивать.

- Багрянка есть? - Видя лёгкое недоумение на лице Тёмного, Нэрнис пояснил: - Для Правителей. У них на столе стоит пустой кувшин. Можно принести полный. Можно с отваром из розовых лепестков, а можно... - Продолжение не потребовалось.

- Повелитель Амалирос терпеть не может розы. Ни в каком виде. В варёном - тем более. Два бочонка - в мастерской Вашего брата у окна за шторой, один - у входа в дом: шесть шагов на север за клумбой с лилиями, ещё четыре - у озера висят на иве, которая ближе всех к воде.

- Это всё?! - Нэрнис не рассчитывал на такое количество, да еще и в собственном доме.

- Нет, это ближайшие и самые удобные на данный момент. - Ар Дэль рассматривал обеспечение драгоценного Повелителя багрянкой, как тренировочную диверсию на территории Светлых. - Я за пустым кувшином пойти не могу, это будет выглядеть подозрительно. Но смогу отвлечь Вашего брата.

На том и договорились. Аль Арвиль вывел Темного из зала, чтобы его не задержали по пути к двери, а путь до мастерской Нальиса Ар Дэль уже запомнил.

Тиалас поразмыслил и решил, что Выползень все равно не отвяжется, или сам узнает сколько на самом деле лет Лаариэ. Удивительно, что в прошлый раз удалось обойти этот щекотливый вопрос. Он уже собирался ответить, когда Амалирос зашипел сквозь зубы:

- Какая чесссть! Властелин в жемчугах явилссся! Лично принес розовый суп, чтобы я подавилссся?! Спаситель наш! Озерный, они у тебя все такие почтительные? - Темный смотрел вслед Нэрнису, который ни слова не сказав, заменил пустой кувшин на полный и тут же вернулся к гостям. - Или у Светлых не принято спрашивать, не желают ли гости чего-нибудь еще?

- Это твой родственник, Выползень. И хватит на него шипеть. Он не виноват. Просто Лаариэ вчера очень расстроилась. - Тиалас на правах принимающей стороны наполнил обе чашки, немедленно отметив рубиновый цвет жидкости. - Лирмо, пей залпом, пока моя гидра щебечет с Эрвиен.

Амалирос глянул в чашку и не стал возмущаться. Пусть он "Лирмо", зато Озерный сам признал, что Лаариэ - гидра. Так их унизить! Записала им в защитники мальчишку! Это делало ранее заданный вопрос еще более актуальным:

- Так насколько все-таки она тебя старше?

- Выползень, ты только не подавись, ладно? На пятьсот три года.

Арк Каэль чуть не расплескал багрянку. Если бы он сомневался в своем слухе, то переспросил бы. Но он не сомневался и поэтому мочал и размышлял, пытаясь заново оценить ситуацию. Молчание длилось до конца кувшина. Тиалас внимательно наблюдал за ним и мрачнел. А Амалирос пытался представить себя на его месте и припомнить всех дев старше пятисот лет в те времена, когда ему было слегка за пятьдесят. Представлялось не очень хорошо. Лаариэ оказалась старше его матери, а значит, он долгие годы недооценивал противника.

- Да-а! Такая разница в... жизненном опыте - это серьезно.

Тиалас только кивнул. Если продолжать разговор, то Выползень обязательно дойдет до какой-нибудь умной мысли, после которой надо будет вручную объяснять ему, как нехорошо лезть в чужую личную жизнь. Но в Озерном Краю Чаш для поединков не было. К счастью, подошел Нэрнис и предложил Высокому гостю прогуляться к озеру.

Лаариэ посмотрела вслед двум очень задумчивым Правителям и вернулась к прерванной беседе. Похоже, что Тиалас и Амалирос наконец-то перешли к важным вопросам, и можно было не волноваться за достойный облик Озерных Владык.

Гости почувствовали себя раскованнее с уходом Повелителя Темных и всерьез принялись за его подданных.

Время от времени Владычица смотрела в окно и наблюдала мирную картину. Правители сначала сидели на скамье под ивой, потом направились по берегу в обход озера. Они то скрывались под низкими ветвями деревьев, то снова появлялись, чинно шествуя и спокойно беседуя, как и подобает высокопоставленным особам. Завершая первый круг, Тиалас заметил, что она смотрит на него, и ответил очаровательной улыбкой. Они уже почти обошли озеро второй раз, когда из боковой протоки выскользнула узкая белая лодка. Младший Аль Арвиль замечательно заботился о гостях и выбрал правильный момент. На небе высыпали первые звезды, Правители уже достаточно размялись, а запах дурмана, который распустился к ночи, чувствовался даже в доме. Дурман цвел на берегах небольшого островка посреди озера, покрывая их молочно белым ковром, отчего казалось, что остров парит над водной гладью. Лодка на миг слилась со светлыми берегами и снова быстрым росчерком заскользила по черной воде.

Нэрнис помог Правителям сойти в лодку и разместиться на корме. Что может быть в Озерном Краю, прекраснее озер? Лаариэ улыбнулась собственным мыслям: "Могут же вести себя прилично, когда захотят".

Ар Дэль понял, как тяжела работа разведчика в тылу врага. Сначала он как сумасшедшая белка носился вокруг озера, пользуясь прикрытием густой растительности. С растительностью у Светлых было всё в порядке - в окрестных кустах можно было спрятать сотню Темных, если предварительно переодеть. Мудро завербованный Повелителем младший родственник выдал ему плащ подходящей расцветки и наскоро сплел венок из веток. Поначалу этот куст на голове мешал, но Ар Дэль быстро привык учитывать, что у него на голове свое дерево и с чужими ветками не путался.

Четыре бочонка с ивы были размещены в стратегически важных местах на нужной высоте. Те два, что были спрятаны в лилиях, достать было невозможно, зато другие три закопанные в песок на берегу, удалось откопать, благо остров перекрывал обзор из окон. Разведчик оценил протяженность переходов между местами утоления жажды и подвесил ещё два бочонка для равномерности. Третий, обвязанный веревкой, покачивался на волнах, скрытый островом. Сложнее всего оказалось найти камень, который мог бы стать якорем этому поплавку. С камнями у Светлых дело обстояло из рук вон плохо. Зато песка было сколько угодно. Песком Ар Дэль наполнил мешок, в котором принес веревки, и бочок послушно отправился вслед за грузом куда положено.

За прогулку вокруг озера Разведчик получил личную благодарность Повелителя, потому что ни разу не опоздал к следующему дереву по ходу процесса. Это было нелегкой задачей, но он справился. Короткими перебежками от куста к кусту, где почти бегом, где почти ползком, он обгонял Правителей на пути к очередной развесистой иве и заползал в густую крону не хуже древесной змеи. С местной шипящей жительницей он повстречался на одной ветке. Повелитель еще перед поездкой дал приказ никого не убивать что бы ни случилось, ножей не кидать и вообще вести себя с истинным Темным спокойствием. Никого, значит - никого. Ар Дэль выполнил приказ и не стал убивать змею. Он изловил её и примотал к толстому сучку шнуровкой от рубашки, чтобы не переживать, что она свалится Повелителю Амалиросу на голову.

Когда Правители оказывались под защитой ветвей, Ар Дэль спускал бочонок вниз, потом втягивал его за веревку обратно и спешил дальше. После первого круга ему дали отдохнуть, и он спокойно посидел на дереве, под которым стояла примитивная, но очень удобная скамья из дерна. В неё был вкопан полный кувшин, а как использовать лежащий рядом тростник, догадались бы даже дети. Правители всё использовали правильно и до дна. Разведчик прикрыл пустой кувшин куском дерна и побежал дальше. К исходу второго круга, когда он уже начал выдыхаться, очень вовремя появился Аль Арвиль на лодке. Ар Дэль понял, что его задача выполнена и пополз отвязывать змею. Рядом с ней был привязан еще не опустевший бочонок, так что теперь можно было отдыхать с чувством хорошо выполненного долга.

В лодку Правители сошли почти сами. Правда, Владыка Тиалас чуть не вывалился, когда вытягивал из воды бочонок - мешок с мокрым песком оказался неожиданно тяжелым, а лодка шла полным ходом. Повелитель Амалирос перерезал веревку ножом и поймал Светлого вместе с бочонком. Потом Ар Дэлю надоело смотреть на однообразное кружение лодки вокруг острова, и он занялся змеей и багрянкой. Отвязанная змея обвила ветку и замерла. Уползать она не спешила, а Разведчик не настаивал. Пить в одиночестве, сидя на дереве, было бы неприлично.

- Ну, что, червяк зеленый? - Ар Дэль пристроил бочонок на колено и собрался последовать примеру Правителей. - Выпьем за успех?

- Выпьем. Только лучше не из бочонка.

Разведчик развернулся на голос. У ствола в полный рост стоял Светлый, одетый в нечто невообразимое, с лицом перемазанным буро-зеленой краской.

- И я, наверное, зеленый, но - не червяк. Ланис Аль Наэль, личная охрана Озерного Владыки. - Представился Светлый, усаживаясь на соседнюю ветку.

- Пэрос Ар Дэль, Разведчики Повелителя Амалироса. - Тёмный подозрительно озирал верхние ветви.

- Нет, наших здесь больше нет. Остальные в других местах. - Светлый протянул Ар Дэлю стаканы из бересты. - Свежие. Только что доплел. Кстати, о Вас весь лес пересвистывается. Обсуждают. - Зеленый гость издал заливистую соловьиную трель. На его сигнал откликнулись сразу из нескольких мест и даже с озерного острова. - Просят передать, что очень профессионально, особенно для работы в первый раз на чужой территории. Идея с тростником и закопанной емкостью - замечательная. Ну, так как, за успех? Нам тут почти до утра сидеть...

Ар Дэль был несколько раздосадован. Хотя, посмотрел бы он на Светлых в Тёмных подгорьях. В камень не закопаешься.

- Почему до утра? - Разведчик зачерпнул багрянку стаканом и передал новому знакомому.

- На острове четверо наших и восемь бочонков. Не повезло им: дурман цветет. Завтра голова болеть будет. - Светлый помолчал. - Семь бочонков. С острова отсвистели: первый отстрелялся.

- Точно болеть будет. - Ар Дэль представил грядущие сложности с учетом того, сколько Правители уже выпили. - Сами из лодки не выйдут. Демаскировка.

- Никакой демаскировки. Багрянка не пахнет. А дурман очень хорошо цветет.

- Удачно... Значит, это растение может вызывать некоторую... нетвердость походки? - Темный не очень хорошо разбирался в местной растительности, но предполагал, что понял всё правильно.

Светлый подтвердил:

- Значительную нетвердость. Вплоть до полного усыпления.

- Очень удачно. Хорошо, что именно сейчас цветет.

- Никакой удачи. Позавчера высадили - сегодня цветет. - Аль Наэль покопался в своем диковинном одеянии, достал два свертка и протянул один из них Темному. - Мясо. Вяленое.

Ар Дэль поразмыслил и зачислил охранников Озерного Владыки и дурман во временные союзники. Потом вспомнил, что в лодке есть еще один Светлый. А к союзникам надо проявлять уважение и понимание, особенно, если они родственники Повелителя Амалироса:

- Аль Арвиля жаль. Он вряд ли собирался до утра плавать.

- Ничего страшного. - Аль Наэль поспешил успокоить Темного. - Он у нас сильный. За Пределом сидеть в засаде против Черного Властелина кто попало не смог бы. А Владыка Тиалас никого насильно поить не будет.

"Владыка, может быть, и не будет" - подумал Ар Дэль, но вслух говорить не стал.

Глава 3

Нэрнис открыл глаза и сразу же зажмурился от яркого весеннего солнца. Кто-то злой выложил его на солнце, но кто-то добрый умудрился подсказать, что класть несчастного надо на сквозняк. Сквозняк оказался везде, воздух был свежим, а лёгкая качка настойчиво намекала, что сквозняком на самом деле был морской ветер. Ничего себе отплыл! Даже с родителями не попрощался. Аль Арвиль нисколько не предполагал, что его не смогли добудиться. Захотели бы, разбудили бы. Скорее всего это была прощальная шутка Повелителя Амалироса, который частично перенёс на него свое не слишком любезное отношение к Даэросу. Получалось, что его тихо-мирно отгрузили среди ночи, как бочонок багрянки. Хотя, он им на тот момент и был. Хорошо, что этот напиток хотя бы не вызывал дурных утренних впечатлений во всем организме и в самой главной его части.

Нэрнис приподнял голову и оглядел свое ложе. Походная парусиновая кровать была установлена на корме. Впереди виднелись мачты, снасти и пять спин сопровождающих, которые отгородили собой его бесценную персону от корабельной суеты. Шестой спины не наблюдалось. Лэриас, старший сын Владыки Тиаласа вряд ли будет изображать из себя стража. Он наверняка спокойно сидит в каюте и как обычно читает, пока доблестные Светлые воины морально готовят себя к подвигу. Нэрнис чуть не застонал. Очередные герои. Вот пусть Лэриас с ними потом и разбирается, он не меньше осведомлен о том, кто с каким злом собирается бороться.

В кармане что-то шуршало всякий раз, когда Нэрнис шевелился. Но он точно помнил, что ничего туда не клал. Это у Даэроса в одежде можно было найти всё на любой случай, а заодно и то, что никогда не могло пригодиться. Аль Арвиль ощупал карман. Письмо. Когда он его достал, то оказалось, что писем два. В один лист оказался вложен второй. Первым он решил читать письмо отца. Отец любезно разъяснял вчерашний вечер в той его части, которую Нэрнис пропустил. Как оказалось, Владычица Лаариэ нисколько на него не рассердилась. Она предположила, что он просто давно не нюхал озерный дурман. Похоже, что Правители надурманились не окончательно. Иначе записке от Повелителя Амалироса просто неоткуда было бы взяться, равно как и распоряжению Правителей о срочном ночном отплытии Нэрниса. То есть, приказы они отдавали самые веселые, некоторые с подгорным юмором, но всё это в целом намекало на то, что говорить они были в состоянии, писать тоже и, наверное - стоять. Если этот визит Нэрниса в Озерный Край чем-то и отличался от прошлогоднего в подгорья к Темным, то только оригинальными способами и ухищрениями доставки багрянки. У Амалироса всё было проще. Правители коварно заманили его на секретное совещание куда поглубже, прошлись пустынными подземными ходами, и тайный совет состоялся прямо в погребе. Похоже, они просто забавлялись. Точнее, Владыка Тиалас расслаблялся, а Повелитель Амалирос забавлялся. Он еще в прошлом году заявил Нэрнису, что отдыхать надо в компании себе подобных. И раз Аль Арвиль - Властелин, то пусть привыкает. Даэрос предупреждал, что Выползень ничего не забывает, а мстить не стесняется не только по-крупному, но и по-мелочи. Наверное, та попытка потягаться с ним силой и слегка потревожить внутренности смерчем не была им забыта. А гидрой Нэрнис лишний раз напомнил о таком, как выразился Амалирос, неприличном способе сражения.

Аль Арвиль развернул письмо Повелителя Темных. Ничего примечательного. Ни пожелания всяческих успехов, ни до свидания, а только просьба. Она же -- совет, она же -- приказ: "Забудь всё, о чём вчера говорили". Да он и так далеко не всё помнил. Когда в корму вонзилась первая стрела, и бочонок отправился вслед за лодкой в кильватере, Правители уже обсуждали ранее начатую тему. Причем, тема напрямую касалась Предела. Они говорили об Оплодотворительницах и даже не обо всех, а о какой-то одной. По мере того как ему наливали, не забывая и себя, у них почти разгорелся оживленный спор. Амалирос настаивал, что "она" вполне подходит на роль создательницы тайного Ордена. У этой загадочной персоны был, по его словам, подходящий возраст, много детей, а с целью оплодотворения она отлавливала юнцов, которые не могли ей сопротивляться. Нэрнис хотел полюбопытствовать насчет этой коварной персоны, но от него отмахнулись. Владыка Тиалас всё время повторял "не может быть", но Повелитель Темных настаивал, что очень даже может: орочьи кочевья отрезаны Пределом, на Темных ей плевать, черные тарлы подорожали, а люди -- простые исполнители. При этом он называл неизвестную женщину гидрой и требовал опровержения хотя бы по одному пункту. Потом он назвал Нэрниса несчастным ребенком, который попал в двойственную ситуацию, обозвал героем и предложил выпить стоя. Пить стоя в лодке не получилось ни у кого. Потом в борт вонзилась вторая стрела, и Владыка Тиалас втащил еще один бочонок. Вот, дальше, Аль Арвиль уже почти спал. Значит, забыть требовалось то, что обсуждали оба Правителя. Догадаться, кого Амалирос счел опасной гидрой, было не так уж и сложно: Владычицу Лаариэ. Только Темный мог явиться в Озерный Край и попытаться доказать Владыке, что он Тиалас Аль Анхель Ат Каэледре -- жертва коварного заговора. Видимо, Амалирос без заговоров совсем заскучал, раз додумался до такого нетипичного варианта.

Но раз уж его, Властелина, отправили в путь таким коварным способом, то запас времени следовало использовать с толком. В том, что они найдут место расположения Ордена, никто не сомневался -- как-то же отправляли обедневшие ноферы своих дочерей на обучение к Сестрам. Да и прочие жители наверняка знали, где он находится. Однако, для Пелли было бы странным расспрашивать в окрестных деревнях, куда ей дальше держать путь. Ориентир "недалеко от Торма" был весьма сомнительным. Если бы Достойная Кербена отправила Вайолу в Орден, она бы точно указала, где он расположен. А раз им предстоит покинуть корабль в Торме, то не помешает заранее поискать местообиталище этих ученых дам. Пока же заняться было совершенно нечем.

Как только Аль Арвиль встал и потянулся, пятеро эльфов немедленно покинули свой пост. Их намерение познакомиться поближе с такой интересной личностью, как Нэрнис было настолько явным, что хоть за борт прыгай. Наверняка после "с добрым утром" начнут расспрашивать насчет Властелина. И так неудобно, а тут ещё и сказки сочинять придется.

Но сказки пришли сами в образе Лэриаса. Старший сын Озерного Владыки явился с объёмистой книгой. У него за время ожидания поездки за Предел тоже накопились вопросы, но несколько иного сорта. Как выглядит мифическая злобная личность он прекрасно знал. Так что Нэрнис его интересовал в своей прежней специализации - как знаток людей и их душевных переживаний. Оценив неловкую для Аль Арвиля ситуацию, он отослал будущих героев точить оружие.

- Вот! Сорок восьмая. - Лэриас уселся рядом и хлопнул себя по колену увесистым фолиантом.

Нэрнис понял, что сочинение сказок про Властелина обошлось бы для него куда легче. Старший сын Озерного Владыки славился своей начитанностью, а лучше сказать -- зачитанностью. Тиалас мог быть спокоен. Если бы в Озерном Краю сгорела библиотека, то Лэриас продиктовал бы её по памяти. Универсальным повелителем он не родился, зато его голова могла вместить столько, что хватило бы на трех владык и еще на пару амалиросов осталось. От Повелителя Темных Лэриас отставал по возрасту на каких-то пятьдесят три года. Но если по поводу Амалироса все кому не лень строили предположения, отчего он не женат в таком почтенном возрасте, то по поводу Лэриаса никто предположений не строил и романов о его несчастной любви не писал.

Владычица Лаариэ очень гордилась сыном и рассказывала, что тягу к знаниям он выказывал чуть ли не с пеленок, а потрясающую память обнаружил примерно тогда же. К сожалению, он так её и не потерял. Об этом должен был помнить каждый, кто рисковал задать Лэриасу вопрос на интересующую тему. Смельчаку следовало предварительно запастись едой, водой - в общем, всем необходимым для длительного автономного существования. Старший отпрыск семейства Ат Каэледрэ начинал излагать сведения не сходя с места, а остановить его было сложно. Способ Нэрнис знал. Надо было придумать задачу по созданию чего-нибудь необыкновенного, но очень нужного и желательно грандиозного по части строительства. Лэриас с головой уходил вопрос дня на три, а за это время можно было уехать по срочным делам. Лучше даже быстро по ним сбежать, пока с чертежами не догнали.

Как-то раз, некто очень недальновидный решил прервать Лэриаса, когда его повествование ушло в сущие дебри всего им прочитанного, и сообщить, что тема никак не связана с вопросом. Дело это было давнее и никто не знает, чем оно кончилось, но Лэриас взялся доказывать, что в этом мире взаимосвязано абсолютно всё. Аль Арвиль предполагал, что наличие за Пределом очень уважаемого всеми зануды и изобретателя дорого обойдется тамошним жителям. Первой в сети его красноречия угодит Таильмэ. Вряд ли она поймет, что старшего сына Озерного Владыки интересуют только книги и задачи, которые лучше не называть невыполнимыми. А то возьмет и выполнит. К тому же за Пределом имеется его младший брат, который мастер придумывать зачем нужна сама задача. Построили же эти два умника морскую шахту... Так что, если Таильмэ задаст вопрос, то потом сможет смело заявить, что провела с Лэриасом вечер, ночь и возможно весь следующий день.

На сей раз, Лэриас задал вопрос сам себе, но суть последующего процесса от этого не изменилась. Нэрнис не успел запастись завтраком, а обеда мог и не дождаться. На такие мелочи Ат Каэледрэ внимания не обращал.

-Я её не успел дочитать дома и взял с собой. Ещё сто двадцать я прочитал за этот год. Сказки. - Лэриас еще раз выбил пыль из книги об колено, и облачко унеслось подхваченное ветром. - Я рассуждал следующим образом: Предел зачем-то построили.

Нэрнис кивнул. Конечно, разве мог Лэриас сказать "создали". Если где-то стоит что-то большое, значит оно построено.

-И я задал себе вопрос: "зачем"? Чтобы спрятать за еще одним малым Пределом нечто ценное? Чепуха!

Нэрнис кивнул еще раз. Это они с Даэросом уже обсуждали. Хоть десять Пределов построй, а прятать что-то ценное лучше незаметно. Большой Предел незаметным не был.

- Выгоды из него Оплодотворительницы не извлекают никакой. Их семена идут нарасхват не хуже наших, айшаки опять-таки недешево стоят, не говоря уже о пухломясых свиньях.

Аль Арвиль не удержался:

- Каких свиньях? И как мясо может быть пухлое?

- Мясо не пухлое. Это название новой породы. Даёт пух и мясо. Как они её вывели предположить не берусь, но пух напоминает козий.

- Так что там насчет сказок? - Нэрнис уже захотел есть, а обсуждение странных свиней могло изрядно отложить получение еды. Может, намекнуть, что если так и дальше пойдёт, то он превратится в тощемясого эльфа, и на него ни один орк не позарится?

- А это как раз и имеет отношение к сказкам. Если ученые женщины построили что-то такое, что не использовалось ради получения прибыли, значит они воплощали некую мечту, а мечты лучше всего отображены в сказках.

Нэрнис проследил за мыслью, но решил дополнить сведения по части прибыли или намека на неё.

- Они использовали все эти земли, до недавних пор, для сомнительных экспериментов. Например, разводили жанралей и наклоков. Неудачно, правда, но этих зубастых тварей они выпускали пастись в местном лесу, по ту сторону Малерны. Еще держали странных птицеедов. С виду - обычные, но умеют охотиться стаей и нехарактерно пахнут. На них даже лошади не реагируют. Здесь такое ни проделать, ни скрыть было бы невозможно.

Лэриас принял информацию к сведению, но идею не одобрил:

- Великовата территория под экспериментальный питомник. Скорее всего, они использовали эти земли хоть как-то, раз уж они есть, а у Сестер имеется возможность свободно ходить сквозь Предел. Так что ответ на вопрос, зачем им понадобился Предел, я полагаю, следует искать как раз в сказках. Итак, чего может хотеть женщина и о чем мечтать?

Аль Арвиль горестно вздохнул. Ну, ничего себе спросил! Это же до завтра перечислять можно. Хотя самые основные моменты можно было и без сказок назвать. Лэриас просто общался не с женщинами, а с книгами. Оказывается, иногда постижение простых истин идет слишком длинным путем -- через книгохранилище.

- Самое простое, - Нэрнис решил, что коварство Властелину только к лицу, - это спросить у Таильмэ. Совершенно очаровательная дева. Тёмная. Она хочет всего, чего хотят все другие женщины, причем в одиночку. То есть она одна стоит сотни самых разных женщин. Я могу перечислить только общеизвестные составляющие её желаний: быть самой красивой, самой любимой, самой знатной, и, наверное, самой богатой. Причем, всё сразу и срочно.

- Получается? - Лэриас немедленно заинтересовался такой богатой на желания персоной.

- Пока нет. Кандидатов для достижения желаемого слишком много. То есть кандидатур, а не кандидатов. Но у всех чего-нибудь не хватает. Ларгис не самый богатый и не самый знатный. Аэрлис побогаче будет, но любит в основном себя. Я... ну, со мной все ясно -- знатность имеется в основном по части нынешней должности, но она может оказать временной и зависит от Предела. Веилас обычно прячется за Аэрлиса, а ты приедешь, за тебя будут прятаться оба. Так что сказки можно было и не читать. Да еще в таком количестве. Я, если честно, думал, что их гораздо меньше. - Нэрнис уже почти поздравил себя, что счастливо отделался. Но не тут-то было.

- Но она же Тёмная! А я говорю о человеческих женщинах. К тому же Предел вовсе не гарантирует богатства. Тогда они бы скупали бы у Темных чёрные тарлы. С любовью у этих затворниц совсем плохо. Для любви нужны мужчины, а они от них сами отказываются, насколько я понял. Власть... Отец рассказал мне о том, как они морочили голову лесным жителям и натравливали орков на Темных. Слишком неявная власть, чтобы её желать. Что остается?

- Вечная красота. Сохранение молодости или некоего прежнего облика можно достичь, надев на шею кулон. Я о нем в прошлый раз докладывал. Некоторые свойства Предела у этих украшений есть. Заодно гарантирует неуязвимость носителя. - Аль Арвиль понимал, что Лэриас тоже желает поучаствовать в разгадке тайны, но ему эти обсуждения на тему "может быть" уже изрядно надоели.- Даэрос уже предполагал, что Предел - результат косметического эксперимента, который пошел не так и закончился катастрофой.

- Здраво. Почти то, о чем я думал. Но я всё-таки настаиваю, что ответ на вопрос "зачем" - в сказках. В сказках для взрослых. Если найти этот ответ, то тогда станет понятно, как они построили Предел. Так вот, о сказках...

Аль Арвиль с тоской посмотрел на книгу, по которой Лэриас теперь в задумчивости барабанил пальцами. Если все эти сказки для взрослых были такими же длинными, то страдать ему придется до завтрашнего утра. И то, если Вечночитающий удосужится предложить краткую классификацию, а не возьмется за пересказ. С пересказом как раз хватит до Торма.

Но тут как нельзя кстати явился один из пятерки отважных с завтраком. Светлые не то, чтобы немедленно решили позаботиться о Нэрнисе. Они просто знали, что Лэриаса надо кормить в процессе изложения мыслей.

Лэриас все-таки смиловался и после куска хлеба ограничился кратким описанием. Хватило до обеда. Так полно человеческие так называемые сказки Нэрнис никогда не изучал. Ат Каэледрэ начал с того, что всё, чего не было на самом деле -- это сказки. Не сказками у него оказались только словари, справочники и некоторые книги по обучению. Он чуть было не ушел в область того, что сочиняют иногда всякую небыль и в этих серьезных книгах, но Нэрнис не дремал и вернул его к теме мечты.

Сказки, по Лэриасу, делились для начала на героические и романтические. Романтические отбросили сразу, поскольку восторженных описаний того, как прекрасно выводить хищных бобров нигде не встречалось, равно как и романтики многолетнего обучения и сидения за книгами. В сказках, напротив, знания приобретались диковинными способами. Способы были разными, а объединялись только скоростью усвоения. Языки изучались при помощи магов, надетых на голову обручей, выпитых зелий, а в одном произведении даже во сне. Мечта поумнеть за одну ночь никак не сочеталась с Оплодотворительницами. Герои книг получали всего много и сразу. Героини отличались от них тем, что получали в два раза больше и иногда с помощью героев. Чего только в этих сказках не искали -- от эликсира вечной молодости до диковинного камня, который давал право на какую-нибудь корону. Количество различных диковинных животных, которые помогали героям, тоже впечатляло: от разумных говорящих ящеров до диковинных лошадей. Здесь с Оплодотворительницами была почти прямая связь. Не иначе наука сочеталась у них с прочитанными сказками.

Нэрнис решил, что правила о том, как приличествует слушать, немного подождут. Лэриас уже сделал свой вывод и всего лишь использовал возможность заполучить слушателя. Слушателю просто некуда было деться с корабля. Аль Арвиль усмотрел таки возможность перестать им быть. Надо было только догадаться, до какой умной мысли дошел Лэриас. Как ни странно, все мысли продолжали вращаться вокруг пухломясых свиней. Наверняка Даэрос бы уже догадался. Нэрнис решил отвлечься и перебрать то количество информации, которое на него вывалили. У него в каюте лежал объемистый сундук, просто должен был, если Повелитель Амалирос не забыл приказать загрузить, с огромным количеством свитков. В этих пергаментах, листках и старых книгах содержались различные способы вымогательства -- отвороты и привороты, составы колдовских зелий и прочая чепуха, которую Повелитель Темных коллекционировал, когда считал, что его любовь к Элермэ -- ни что иное как светлые чары. Смешно было всем кроме него самого. Общеизвестно, что так называемых магов среди людей не существует. А так же Светлых и прочих чар. Однако, люди в это верили. Своя ведьма была чуть ли нее в каждой деревне, не считая травниц, которых ведьмами или ворожеями считали по неизвестно откуда взявшейся традиции. С тем же успехом колдуньями можно было считать и всех Оплодотворительниц, пусть они и упирали на исключительно научный подход. Образ пушистой свиньи никак не хотел исчезать.

- Я понял. - Нэрнис перебил Лэриаса на полуслове и удостоился скептического взгляда. - Во всех этих сказках есть одно общее. Магия. Магия, которой у людей на самом деле нет. Или есть?

- Вот! Я же говорил, что пытался понять, как они вывели айшаков, свиней с козьим пухом и прочих странных существ. Это невозможно, а существа имеются. Например, Воительница Вайола. Она же родилась! С гномами ничего от этого не случилось. Стало быть, её мать что-то сделала с собой. А что?

- Выпила какую-нибудь оплодотворительную настойку. Но ничего подобного естественным путем получить нельзя.

Минувшие годы в жизни Нэрниса существенно изменили его взгляды на возможное и невозможное. Сначала он считал совершенно невозможным явлением Даэроса. То что потомков Темных и Светлых нет и быть не может, до некоторых пор тоже считалось общеизвестным. Не менее общеизвестной была непреодолимость Предела. О Воительнице и говорить нечего. Это общеизвестное постоянно насмехалось над Аль Арвилем. Стоило только появиться какому-нибудь незыблемому утверждению, как он начинал подозревать подвох. То, что люди не обладали Силой, было ясным как день. Иначе эльфы почувствовали бы использование Силы. А раз чего-то ну никак не может быть, значит ситуация выглядит крайне подозрительно. По крайней мере, с точки зрения Нэрниса. Лэриас как будто читал его мысли.

- Не может быть верований или твердой уверенности в чем-то на ровном месте. Раз люди верят в возможность достижения результата быстро и всегда одним и тем же сказочным путем, значит это возможно или когда-то было возможно. Взять тот же самый кулон-диск при помощи которого Оплодотворительницы проходят Предел и сохраняют видимость прежнего облика. Что это, как не многократно описанный артефакт? Диковинный предмет, который позволяет совершить невероятное?

- Похоже. Значит и все животные и растения и сам Предел одной, если так можно сказать, породы. Допустим. Но зачем они его... построили. - Аль Арвиль уже почти уверовал в наличие у людей скрытых не опознаваемых сил.

- У меня есть предположение. - Лэриас уже сверкал глазами как фанатик, которого допустили до вожделенной святыни. Он даже стал выглядеть живее, чем обычно. - Из страха. Из страха, что их тайна откроется. Если некие женщины обрели некое тайное знание, то единственное чего им оставалось желать, это -- безопасности. Сколько будет стоить такая подвеска, если её попытаться продать? И что будет, если подобная вещь будет продана, похищена, и о ней станет известно?

Нэрнис никогда себе не представлял продажу загадочного диска. Но если представить...

- Охота. Люди станут охотиться за подобными предметами. Пожалуй, этот Орден изничтожат в стремлении приобрести различными путями что-нибудь важное и нужное. - Аль Арвиль отметил, что он уже начал выражаться как Лэриас, а Лэриас выражался так, как будто он читал инструкцию.

- Вот именно. Предел отгораживает значительную территорию. Но без прочих земель эта местность мало что значит. Заселенные орками степи. Часть Торговой империи. Чуть больше тысячи Темных в Синих горах. Если бы орки изничтожили всех Темных, то скоро бы принялись за людей, а потом и друг за друга. Тот предмет, что спрятан в Синих горах, скорее всего был спрятан за Пределом потому, что эти Оплодотворительницы сами намеревались поселиться там, используя старые выработки. Неплохое место, кстати -- рядом с Пределом и вполне себе неприступная твердыня. По идее, всё должно было так и случиться.

- И не случилось, благодаря стойкости наших Темных сородичей?

- Не только. Надо принимать в расчет и скорость размножения орков. Территория не опустела. Если бы для Оплодотворительниц возникла опасность здесь, они бы ушли за Предел. Горы в этом случае были предпочтительнее, чем описанная Даэросом башня на холме.

Аль Арвиль поискал аргументы против и не нашел. Даэрос тоже высказывал Нэрнису мысль, что если кто-то что-то прячет или прячется, значит -- боится. Какими бы знаниями не обладали Оплодотворительницы, но против всей Торговой Империи они бы не выстояли. В общем, получается, что и на её части они не справились и не воплотили окончательно свой план, так же как не смогли вывести жизнеспособных зубастых и копытных животных.

- Кстати, у меня есть целый сундук с занимательными... сказками. Зелья, декокты и личный труд Повелителя Амалироса -- список наиболее употребительных ингредиентов. Он сам составлял, чтобы два раза не бегать.

Эффект оказался ожидаемый. Лэриас захотел немедленно ознакомиться с этой диковинной литературой.

- А выводы я выскажу, наверное, ближе к Торму. Хотя, предварительный вывод и так ясен: Пелли предстоит узнать, что за силу используют эти женщины, чтобы творить свои странные чудеса. И почему только женщины?

- Да, и еще как построить Предел и как его уничтожить. И заодно -- что он из себя представляет? Мне кажется, что мы с Даэросом возлагаем на сестру прямо-таки нечеловеческую задачу.

Но Лэриас, который узнал о наличии на корабле чего-то, что можно прочитать, уже не слушал Аль Арвиля. Нэрнису оставалось только порадоваться такому быстрому завершению разговора. Вопрос, который он пытался решить сам, вмешательства Ат Каэледрэ не требовал. Старший сын Озерного Владыки никогда не бывал за пределами владений Светлых, а значит, в поисках точного места расположения таинственного Ордена помочь не мог.

В Торме с некоторых пор очень любили эльфов. Прямо-таки обождали. Наверное, стоило бы любить и обожать с давних пор, а не с некоторых, но людям всегда требуется личный жизненный опыт, чтобы оценить кого-нибудь или что-нибудь. Как портовый город, Торм не шел ни в какое сравнение с Малерной, а так же прочими портами в западной части Торговой Империи. Но у него было одно важное преимущество. Он располагался ближе всех к владениям Темных. Светлые на своих кораблях тоже приставали в Торме. Эльфы, которые не слишком-то любили путешествовать по человеческим землям, предпочитали наведываться в ближайший город. Шумного торга, как в прочих портах здесь не было. Самые дорогие товары, лучшие ткани и вина -- всё, что производила Торговая Империя и могла предложить на продажу эльфам, свозилось сюда. Здесь же располагались торговые представительства самых богатых кланов гномов, самых видных Домов, которые предпочитали заключать сделки лично. Одним словом -- все самое-самое. Местное население жило в основном рыбной ловлей, обслуживало порт, а купцы победнее в Торм и не заходили. Ни сушей ни морем не имело смыла везти дешевый товар, который могли купить разве что рыбаки.

Тот несчастный для Торма день, в который некие мореходы придумали забавную шутку про захватнические планы Темных эльфов, чуть не погубил город. Слух разнесся по порту и всколыхнул местных очень богатых жителей. Вероятно, именно благодаря своей состоятельности, эти жители решили, что их город представляет из себя большую ценность. Хватило пары дней, чтобы началась запись в добровольные защитники, а купцы не только стали собирать обозы продовольствия для своих защитников, но и направили гонцов в Малерну просить о подмоге.

Когда войска наемников с представителем старейшин Млерны прибыли к Торму, город было уже не узнать. Нет, он не оброс стенами, не ощетинился копьями, на молах не стояли защитники, а над наспех собранными дружинами не развевались знамена. Город был унылым, как и всякий город в осаде. Вот только осада была на редкость нетипичной. Её нигде не было видно, равно как и осаждающих.

Первыми о планах своего коварного нападения узнали Темные. Люди явились к лесу, недалеко от которого стоял "захваченный" Темными замок. Ожидаемое нападение с моря так и не состоялось, но войско готовое к битве надо было как-то использовать. Все понимали - в противном случае войско использует себя само и разнесет собственный город. Здесь же, у замка, и произошел первый конфуз. Решив выяснить, кому этот замок принадлежал, отважные защитники выяснили, что - никому. До недавних пор никакого замка здесь не было в помине, а вместо него стоял кабак бывшего боцмана Барза. Неслыханное богатство этой одиозной личности вдруг нашло прямо-таки до противного обыкновенное объяснение. И стоило приписывать старику пиратство, если он всего-то очень удачно продал Темным землю? Ничего странного в этом не было. Темные и в самом Торме занимали целый квартал. Ситуация стала прямо противоположной -- не Темные напали на Торм, а жители Торма явились штурмовать имущество, принадлежащее Темным.

Жители подгорий всегда славились излишней подозрительностью, а появление целого войска в таковой даже не нуждалось. Единственным, кто находил ситуацию смешной, был сам Барз. Тормцы для начала сняли осаду с его дома, а наблюдатели из стражи покинули кусты его сада и грядки его огорода. Извинения боцман принял как должное, а заодно потребовал, чтобы поганые надписи с его забора были немедленно уничтожены. Жена Барза, наконец, смогла отправиться на прибрежный рынок, где гордо сообщила всем женам неумных мужей, что она со своим умным мужем просидела бы на корабельных сухарях еще год до полной победы. К её возвращению такие многочисленные выводы как "эльфячий выкормыш", "предатель народа" и "шпионская морда" уже были отскоблены, а десять маляров спешно красили забор местами по третьему разу.

Предствитель старейшин Малерны выставил городу счет в размере оплаты труда наемного войска, а так же всего им съеденного за время прогулки от Малерны до Торма. Глупость и любовь к россказням обошлась слишком дорого. Не удивительно, что тормцы захотели найти и покарать виновных. Виновных нашли быстро, поскольку это были мужчины. Если бы слух пустила женщина, то искали бы до сих пор. Женские слухи часто начинаются ниоткуда, исходят из одного слова, в котором и умысел-то не усмотришь, а потом живут собственной, да такой бурной жизнью, что виноватых в их создании не найдешь. В мужских же рассказах всегда наличествует автор или несколько творцов. Да и последствия оригинальных идей редко заканчиваются таким пустяком, как личные неприязненные отношения. Мужские измышления чреваты прямо противоположным, зачастую кровавым результатом, от которого потом долго икается всему обществу. И самое страшное, что в них есть -- идейное обоснование. Это очень живучее явление имеет свойство находить себе сторонников даже столетия спустя, когда и саму идею уже похоронили и признали её вредность. Идейное обоснование для войны с Темными уже почти придумали, а вот об их способностях несколько подзабыли.

Свой Замок Темные не оставили. На вышках встали стражи, мост подняли и приготовились к осаде. Из всех жителей Торма только Барз знал, что эта осада может длиться вечно. Его бывший трактир если и имел ценность, то только одну -- подземный коридор, который уводил куда-то в глубь под Высокие горы и уж наверняка выводил во владения Темных. Иначе откуда однажды днем к нему ввалились два беловолосых существа? Так что попытаться заморить голодом защитников Замка можно было только по незнанию. О забывчивости по части того, что представляют из себя Темные, людям напомнили быстро и ненавязчиво. Когда представитель старейшин Малерны потребовал от эльфов ответа на вопрос "Что здесь происходит?", Темные не сочли нужным ничего разъяснять, а требование отвечать за человеческую глупость посчитали оскорблением. Земля под лагерем защитников Торма и наемников просела на пол роста, и дождь наполнил эту обширную лужу водой и грязью. Намек все поняли правильно -- в замке находится один из тех эльфов, которые могут в случае чего и закопать. Погружаться в землю заживо никому не захотелось. Ну, а поскольку Барз оказался таким удачливым дельцом, решено было просить его стать послом, чтобы попытаться замять недоразумение.

Старый боцман уже неоднократно проклял тот день, когда связался с эльфами. Неожиданно он опять оказался в центре внимания. Представители самых богатых купеческих гильдий, сопровождаемые толпами враз поумневших жителей, устроили вторичную осаду его дома. Только теперь они предлагали весьма солидную плату за посредничество, если Барзу удастся уговорить Темных не слишком обижаться на некоторые свойства человеческой натуры. Культурно они назывались "легковерность" и "подверженность массовому воодушевлению". Барз поначалу отказывался. Ему эти эльфы уже поперек горла встали. Он даже выразился точнее: "Они мне и так, как якорь в глотке". Бывший боцман всякий раз вздрагивал, когда речь заходила об остроухих жителя мира, как Темных, так и Светлых. Имея с ними дело, он получал неожиданно большую прибыль, а вместе с ней не меньшую головную боль. Последняя встреча, она же и вторая, закончилась для него не только двумя белыми тарлами и великолепной лодкой от Светлого эльфийского мальчишки, но и последующими сплетнями, осадой его дома и исписанным забором. И хорошо, что хоть вовремя разобрались, а то могли и дом поджечь и его самого на корм рыбам отправить. Про первую встречу, после которой он продал свой трактир, и говорить нечего. Золота было много, его рыбачья флотилия - одной из самых больших, но результатом стало подозрение в пиратстве. И вот теперь, эти уважаемые и не очень горожане хотели, чтобы он сам собственными ногами отправился топтать сушу по направлению к эльфам. К тому же, Барз совершенно не был уверен, что его станут слушать. Одно дело, когда эльфы приходят сами, и совсем другое -- когда приходят к ним. Боцман был знаком только с тремя остроухими. С тем Светлым мальчишкой без имени, которого он вывел из готового к нападению города, переодев в девицу, да еще с двумя Темными, которых он поил в своем трактире и учил сигналам боцманской дудки. Эти трое не выглядели ни спесивыми, ни надменными. Темные были измучены длительным подгорным переходом, голодными и побитыми какими-то страшными подгорными штормами, а тот Светлый был мокрый, замерзший и явно не намеревался демонстрировать всем и каждому свою эльфийскую личность. Где взять для переговоров еще одного мокрого или голодного эльфа Барз не знал. А в квартал вполне сухих и сытых Темных отправляться не хотел. К тому же один белый тарл у него был надежно припрятан на чёрный день, а предложить так много жители города не могли. Он и второй-то с трудом потратил на два торговых корабля, да и то при помощи гномов.

Представитель старейшин Торма явился к бывшему боцману лично и целый вечер упирал на здоровый патриотизм. Это же не шутки -- это конфликт между Темными и Торговой Империей! Патриотизм у Барза имелся, но как у всякого, кто провел большую часть жизни в море, там и располагался -- где-то между бескрайними волнами и небом. А потом нужда идти в квартал к Темным отпала, потому что Темные из Торма попросту исчезли. Их корабли ушли и не вернулись. Светлые проявили невиданную слаженность действия с Темными и тоже покинули порт. Но если исход Светлых можно было наблюдать с причалов, то квартал Темных опустел за одну ночь. Боцман догадывался как: если есть проход в их подгорья, а в замке засел один из тех, кто такие проходы делает, то вывод напрашивался сам -- кое-где под Тормом теперь есть ходы, которые уводят к замку и далее в известном направлении.

Осада полным исчезновением довела Торм до паники за какой-то месяц. Некогда полноводная река доходов превратилась в тонкий ручеек, да такой прозрачный, что из него и зачерпнуть-то было нельзя незаметно. По этому поводу больше прочих сокрушался глава города, назначенный Императором. Купцам тоже радоваться было нечему -- склады ломились от товара, но многочисленные зазывалы, которых отправляли к замку кричать о понижении цен, всякий раз возвращались ни с чем. Воины на башнях не собирались становиться покупателями. Гномы-оружейники чуть было не выстроили пару лавок под стенами замка. Но Темные не интересовались даже оружием, которое выносилось каждое утро на столы, расставленные вдоль стен. Стража на башнях регулярно сменялась, мост не опускался. Замок находился в самой странной осаде за историю всех замков, осаждаемый торговцами всех мастей, предлагающими товар за бесценок.

Наемники из Малерны ушли, и Торм превратился в город, населенный мрачными жителями, готовыми к полному и окончательному разорению. Взлетели цены даже на сушеную рыбу, которую раньше никто особо не жаловал. Зимние шторма приковали рыбачьи флотилии к причалам, а рыбаков к портовым тавернам, где они спускали последние гроши. Жизнь замерла, убытки терпели все, и Барз не стал исключением. Бывшая команда его баркаса, что так позорно прославилась своей буйной фантазией, сидела в полном составе в городской тюрьме. Торговые суда, на которые он истратил целый тарл, как и все прочие, стояли в доках, но готовить к весне их стало незачем.

Весной почти весь городской люд высыпал на пристань, завидев два корабля Темных. Но суда, пройдя показательно близко ввиду порта, ушли в сторону Малерны. В этот день очередная делегация, ведомая главой города, снова явилась к Барзу. Старый боцман уже подумывал, а не перебраться ли ему в Малерну или куда подальше в один из западных портов? Глава города, опальный нофер сосланный в их глушь из столицы, испробовал на Барзе все приемы красноречия и дошел до такого унизительного как "откровенность, берущая за душу". Он даже пустил слезу, каясь в своем пренебрежительном отношении к такому видному жителю города, как Барз. В случае удачного завершения переговоров, бывший придворный обещал уже не несметные богатства, которых в городе не было, а защиту от слухов и сплетен. Барз смотрел на него как на умалишенного. Если запретить людям болтать о ком-нибудь, то они будут делать это шепотом, а слухи станут еще невероятнее, чем были раньше. Что может быть невероятнее, бывший боцман себе не представлял. Но он посетовал на такое развитие событий жене и она, как ни странно, сразу же нашлась с грядущей сплетней: колдуном объявят. А такая сомнительная слава могла отправиться за ним морем куда угодно. Порты для того и созданы, чтобы в них приставали корабли. Но корабли не всегда везут только товар. Барз решил, что от него не убудет попытаться поговорить с Темными. Попытка, которая ну никак не могла стать успешной, должна была пресечь все грядущие слухи в корне. Кто он такой, чтобы перед ним отворились ворота замка, и упал подъемный мост?

Дорогу к его бывшему трактиру, а ныне замку с Темным населением, торговцы натоптали так, что её даже не размыло весенними дождями. Вот по этой дороге, в сопровождении малочисленной, чтобы не вызывать ненужных подозрений, делегации, Барз и отправился к Темным. Жители Торма выходили из своих домов и кланялись, провожая свою последнюю надежду в недолгий путь. Бывший боцман чувствовал себя главным в похоронной процессии, то есть - покойником, о котором говорят только хорошее. Он даже подумывал, что вполне может им стать. Если люди вконец надоели Темным ежедневными визитами к замку, то остроухие и стрелу пустить могут. Но стрелять в Барза никто не стал. Когда он встал на краю рва, на него, как и на прочих, не обратили сначала ровным счетом никакого внимания. Просить "Откройте, пожалуйста, поговорить надо" было неумно. А неумным Барз не был. И глава старейшин Малерны, и глава Торма в подробностях рассказали ему какие извинения приносить. Но все это и многое другое городские глашатаи уже прокричали у этого самого рва, но ни камни замка, ни сами Темные не дрогнули. Как уговорить их на беседу, предстояло решить самому Барзу. Затем его и просили отправиться к эльфам, как единственного, кто смог продать им полусгнившую хибару за несусветные деньги. Все купцы, как один, считали, что способный на такое чудо боцман, является чуть ли не самым умным жителем города. Барз видел только одну возможность, как не устраивать повтор всех предыдущих попыток. Но он нисколько не надеялся на успех, более того -- рассчитывал, что Темные разве что сплюнут с башни, если позволят себе проявить хоть какие-то чувства. При его появлении этих самых чувств не было. Беловолосые воины являли собой статуи, которые казалось срослись с камнем и стали чем-то вроде башенных украшений.

Барз прокашлялся и прокричал то единственное, что по его мнению не должно было породить новые подозрения у жителей города. Всякий, кто что-то продает по-крупному, знакомится с покупателем. Тот самый знакомый покупатель у Барза был, а так же стойкая уверенность, что именно этого Темного в замке не было. Внятно и громко, чтобы хорошо было слышно всем, Барз спросил, нельзя ли ему переговорить с Разведчиком Ларгисом, если он как раз сейчас чалится в этой каменной гавани.

Сначала ничего не происходило, и Барз решил, что счастливо отделался. Но, во-первых, он понятия не имел, что Ларгис, помешавшийся на море, замучил весь гарнизон замка рассказами о своем отважном друге-боцмане. Не меньше он истерзал чувствительные уши Темных сигналами боцманской дудки, которые выделывал без помощи этого приспособления. Во-вторых, Барзу не знал, что этот самый Ларгис стал членом семьи Повелителя Темных. Поэтому, когда раздался скрежет и громыхание цепей, а мост пошел вниз, он не поверил ни собственным ушам, ни собственным глазам.

Мост торжественно улегся на закраину рва и Барз, попутно прокляв эту палубу, будь она не ладна, отправился по дощатому настилу, расставляя ноги, как в хороший шторм. Решетка перед воротами показалась ему ничем иным, как пастью серой морской твари. Она приглашающе расходилась и вверх и вниз от середины, сверкая заточенными пиками. Всё это грандиозное представление с лязганьем и перемещением внушительных конструкций, закончилось тихим противным скрипом маленькой калитки, которую для него открыли в массивных воротах.

Темный, который любезно впустил его внутрь, тут же её и закрыл. Прочие обитатели цитадели уже спешили к подъемным механизмам с емкостями вполне понятного назначения. За время вынужденно затворничества металл несколько проржавел, и Темные спешили промазать цепи и вороты, раз уж их пустили в дело. Обратно и решетка и мост шли уже с более приличными звуками, но Барз все равно почувствовал себя как в ловушке, которая захлопнулась.

К его вящему удивлению, в главной башне замка, куда его так же молча сопроводили, обнаружился-таки один знакомый - тот самый Темный, который ввалился в его подвал при помощи Ларгиса. Правда, тогда он был зеленым, всё время стонал, и даже попытался пырнуть его ножом, но потом очень оценил курицу личного боцманского изготовления и даже пытался заплатить за трактир больше, чем предлагал Ларгис. После двух кувшинов крепкого извиня и не такое бывает. Еще Барз помнил, что этот Темный был как бы на вторых ролях -- то ли младшим, то ли подчиненным при Разведчике. Покопавшись в памяти, боцман вспомнил имя -- Гарнис. Мог бы и не вспоминать.

- Гарнис Ар Нитэль, Вы меня помните, Достойный Барз?

- Как не помнить? Чуть не располосовал меня поперек! - Барз верно предполагал, что напомнить о таком странном способе знакомства совсем не помешает.

- А что за дело к Ларгису? Кстати, у меня к Вам тоже есть дело. Помните, в день нашего знакомства к Вам заходила женщина? Я хотел бы её разыскать.

- Насти? Насти моя жена. А зачем она Вам? - Вот уж этого Барз никак не ожидал.

- Собственно, меня интересует запеканка. Потрясающая была запеканка. - Тёмный мечтательно закатил глаза.

Помнил ли он об этой запеканке всё минувшее время, или у них тут с разнообразием по части питания стало худо, Барз даже предполагать не стал. Кто бы мог подумать, что боцман может вызывать своим появлением такие воспоминания?

- Это запросто. Насти хоть противень целиком пришлет. Только вот...

- А-а!- Гарнис понимающе кивнул. - Ну, да. А что же Вы хотели? Это же просто ненормальность какая-то! Являются под стены целым войском и обвиняют нас в каком-то запланированном нападении. Безобразие! Повелитель велел проучить и доложить о результатах. Как, совсем тяжко?

Барз понял, что откровенность и его личные проблемы будут самым лучшим объяснением насколько "совсем".

- Еще как! Замучили они меня! Каждый день ходят, как к Вам сюда! Вот, уговорили прийти и попытаться поговорить. А всё потому, что Вы изволили купить эту землю. Они же не знают зачем, вот и думают, что это у меня такая сноровка. Я уж подумал, ладно, схожу, чтобы отстали. Не думал, что вы ворота-то откроете.

- И не открыли бы. Повелитель... хотя Вам это знать ни к чему. Но я непременно доложу, что цель покупки этой земли так и осталась неизвестна местным жителям. Это очень хорошо. Извинь?

От такого предложения Барз отказываться не собирался. До позднего вечера они обсуждали с Гарнисом успехи его командира Ларгиса в мореходном деле. Подчиненный откровенно завидовал таким навыкам, как стоять целый день на палубе и держать кормовое весло. Попутно Барз уяснил, что корабли Темных скоро вернуться в порт, равно как и сами Темные в свой квартал. Их Повелитель счел четыре месяца вполне достаточным сроком для полного осознания жителями Торма своей глупости и непочтительного поведения. Надо было только донести до их сведения, что в следующий раз будет хуже. Барз взялся донести. Подробности как именно будет хуже, такие способные граждане придумают себе сами, а потом станут рассказывать детям, как страшные сказки. Потом Гарнис доверительно сообщил, что у их Повелителя сейчас отмечается какой-то крупный праздник, и предложил не отставать и отпраздновать. Напраздновали еще пару кувшинов и Барз понял, что его встреча с эльфами опять грозит закончиться временным помутнением рассудка. Под стенами замка его ожидали жители Торма и не самая последняя в этом городе личность, практически столь же значимая, как капитан корабля. А он сидел и пил с Темным, наплевав на эту самую личность. Бывший боцман почувствовал небывалый подъем и пожелал всем этим "недоумкам" попутного ветра, чтобы он унес их куда подальше. А такому капитану, как их городской голова -- тем более. Под конец второго кувшина Барз пообещал Темному море запеканки, а Темный сообщил, что такому замечательному боцману надо было родиться капитаном. Барз вспомнил про свой белый тарл и поинтересовался сколько может стоить корабль Темных. Одного тарла не хватало, и боцман отложил решение этого вопроса на будущее, а заодно и ответ на вопрос -- а зачем ему вообще такая дорогая вещь? Время провели весело. Когда закончили обсуждать крепость постройки и насколько хорошо Темные заякорили это огромное строение, Барз рассказал о самом удивительном воине, который якобы держал Темных в осаде. К этому моменту подтянулись сменившиеся стражи и засвидетельствовали, что орка, который метался по опушке и охотился за сидящей на дереве девицей, видели все. Пришедший из Торма обоз с продовольствием тоже видели, равно как и то, что и девица и орк отправились дальше с теми, кто "навещал" замок. Барз подтвердил:

- Ага, Ларгис и еще Светлые, и человеческая девица. Знаю. Их как раз орк и дожидался. Это, конечно, ваши эльфячьи дела, но на деревьях от орка пряталась никакая не девица, а Светлый. Девичьи тряпки я ему дал. Это было как раз, когда слухи о будущем нападении эльфов носились по городу, как дурная приливная волна. Вот и пришлось его так выводить. А обоз... Так ведь придумали, что вас осаждает войско орков-наемников, вот и прислали им еды.

Темные долго не могли поверить, что один орк может при помощи слухов превратиться в целое войско. Но пришлось. Орк был единогласно признан самым нажившимся на странном человеческом свойстве распространять нелепейшие вымыслы и свято в них верить.

С Темными Барз расстался поздним вечером. Его жизненный опыт обогатился еще одним ценным наблюдением: с эльфами по праздникам лучше не встречаться. Они по этому поводу имеют обыкновение делать подарки, а он-то уже понадеялся, что на сей раз его рассудок не пострадает и проблем не прибавится.

Проблемы прибавились. Нельзя было давать Темным необдуманные обещания. Производство запеканки в больших количествах Гарнис понял буквально и снабдил Барза всем, по его мнению, необходимым. А именно: тремя голубыми тарлами, на которые предполагалось это самое производство, а точнее - трактир с замечательной кухней, и основать. Бывший боцман был по горло сыт трактирами. Ему и одного опыта хватило. Но Темному не было дела до таких несущественных отговорок, как полная несостоятельность в сухопутных делах. Он выразил уверенность, что женщина, которая умеет готовить запеканочное чудо, во-первых вполне сухопутная, а во-вторых и сама прекрасно справится. На то она и хозяйка. Тарлы пришлось принять, а то Гарнис как-то сразу нехорошо стал шипеть, что слово есть слово. Как обрадовать жителей Торма будущими кораблями Барз вполне себе представлял. Зато он не представлял, как обрадовать Насти. Вот, купит она, к примеру, трактир. Как же ему потом будет ходить по другим заведениям, когда своё есть? Боцман мудро отложил это решение на потом и пообещал себе, что с эльфами связывается в последний раз.

Мост еле успели опустить. Барз шел на него как на абордаж, и слегка наклонная плоскость идущего вниз моста его не смущала. Лучшие представители города повыскакивали из-под гномьих навесов, где они коротали долгие часы ожидания. Старый боцман был пьян и краток:

- Корабли придут. Скоро. Сначала Темные, потом и Светлые. Но если еще раз... то... - Барз многозначительно ткнул пальцем в землю.

До дома его доставили на руках, как по причине радости от такого утешительно известия, так и по причине некоторого отравления боцманского организма крепкими напитками. То, что переговоры всегда завершались подобным образом, было вполне привычно и успешного переговорщика, который все-таки сумел выйти сам, доставили до дома в целости и сохранности.

Покупка лучшей береговой таверны обошлась Барзу примерно так, как он и предполагал. Несмотря на то, что хозяйкой заведения стала его жена, никто в Торме не усомнился, кто выдал на него деньги. Насти действительно оказалась хваткой по части управления новым приобретением, а приготовленные ею лично блюда и знаменитая запеканка, регулярно отправлялись к замку. Болтливым тормцам этого хватило, чтобы однажды вечером достойная жена достойного судовладельца обрадовала его новым слухом. В отличие от прежних, этот обсуждался тихо, зато был лучше всех прочих. Барз все-таки был зачислен в могучие колдуны. Пока, правда, в "свои". Он, оказывается, умудрился опоить неким зельем всех Темных и спасти город от разорения. А его жена Насти, регулярно подкармливала всяческой снедью Темных, не иначе как добавляя в неё разные колдовские составы.

- Говорят, что для Темных, я кладу в запеканку помет летучих мышей! - Насти была раздосадована таким мнением о её стряпне.

Барз только рукой махнул. Он каждый день обедал в семейном заведении и получал свою кружку пива. Правда, одну. О том, чтобы пойти поискать тихое место, где можно спокойно отдохнуть в компании мореходов, он теперь только мечтал. Мечты воплощались редко, и поэтому бывший боцман регулярно поминал не самыми хорошими словами всех остроухих. И, слава Создателю, что ему больше незачем было иметь с ними дело.

До самого Торма Нэрнис ломал голову, как им разыскать этот самый Орден, если они даже не знают, что он из себя представляет: замок, поселок или и то и другое? Семь эльфов, которые интересуются Сестрами Оплодотворительницами должны были выглядеть более чем подозрительно. Не о семенах же расспрашивать. Такое чудо, как эльфы покупающие семена у Сестер, а еще лучше саженцы или айшаков, должны немедленно стать предметом всеобщего любопытства. Чем заканчивается всё любопытное и загадочное в Торме, Нэрнис прекрасно знал. А такое расплывчатое понятие, как окрестности Торма включало в себя малолюдные земли, достаточно обширные, чтобы бродить по ним несколько дней даже с учетом лошадей, которых должны были приготовить в замке Пелли. Наверное, это был самый хорошо охраняемый замок за всю историю. И уж точно -- единственный, в котором размещался гарнизон Темных, да еще и совершенно бесплатно. Именно в этот замок Пелли должна была сбежать, если хоть что-нибудь в Ордене покажется ей опасным или подозрительным. Вот только где то место, из которого бежать? Аль Арвиль перебрал все приличные поводы поинтересоваться насчет ученых женщин у жителей Торма, но все они были явно нелепыми. К его удивлению, не нелепыми и не подозрительными были только неприличные поводы. Вот тут домыслов возникнуть было не должно. Напомнив себе, что он сам есть ни кто иной, как совершенно неприличный Черный Властелин, Нэрнис решил, что придется прибегнуть к самому неприличному поводу из всех и поинтересоваться женщинами как женщинами -- ученые они там или нет. Аль Арвиль уже было решил, что это будет полное моральное падение, но судьба, она же провидение -- была другого мнения.

То, что прибыл корабль с весьма значительными персонами, в порту стало немедленно известно. Два гостя из Озерного Края ступили на пристань окруженные пятеркой охранников, судя по мечам -- воинов. В остальном, эти пятеро с надменными лицами ничем не напоминали вояк. Существо в шелках вообще сложно принять за опасное и грозное. Серьезно выглядел лишь один из тех двух, что шли под охраной: ничего лишнего, даже непременного плаща на ветру не колыхалось. Зато второй сопровождаемый с лихвой восполнял недостаток развевающихся одежд у своего спутника. Да и лицо у него было не надменным, а чересчур мечтательным. Он как будто бы смотрел поверх не только голов, но и крыш.

Нэрнис покосился на Лэриаса. Старший сын Озерного Владыки впервые покинул родные края и в человеческом порту никогда не был. Хорошо, что это был всего лишь Торм -- чистый, малонаселенный, а не буйная и слишком разнообразная Мелерна. Лэриас старался вести себя непринужденно -- смотрел куда-то в небо и делал вид, что его ничего не интересует.

На самом деле, Лэриас был шокирован обилием людей -- он их не так часто видел, разве что послов в Озерном Краю. Но послы все выглядели степенно и одеты были несколько иначе. Вот, посольства гоблинов в Озерном Краю точно никто никогда не видел, поэтому заметив длиннорукого работника гавани, Ат Каэледрэ чуть было не споткнулся на ровном месте. Подойти и хорошенько рассмотреть гоблина вблизи, было никак нельзя, а изучить этот новый невиданный объект очень хотелось.

- Живой гоблин. - Лэриас прошептал как можно тише, одними губами.

- Вполне живой. - Аль Арвиль подергал Лэриаса за рукав, понуждая идти дальше. - Еще на окраинах могут встретиться орки. А в тех местах, через которые мы проедем - даже наверняка встретятся. А там, куда мы приедем, их будет столько, что за день надоедят. В моей личной тюрьме содержатся трое. Их можно будет разглядывать хоть с утра до ночи. А со Жры можно даже поговорить на приличные темы. Он за-Предельных предателей терпеть не может. Даже Темным нравятся клановые традиции орков в его исполнении. Он дополняет свои речи всеми ругательствами, которые ему сообщил Веилас. Редкая смесь! А гоблинов у нас совсем мало, да и побережье не близко. Но парочку, если надо найдем.- Нэрнис понял, что не зря недавно вспоминал Таильмэ. Тёмная, впервые в жизни покинув за-Предельные территории, тоже удивлялась всему и сразу, а еще могла натворить нечто такое, что грозило нездоровыми интересом к их компании. Похоже, что у неё завелся заместитель на время этого путешествия. Так что посещение пустынных восточных окраин было даже к лучшему. Пусть Лэриас привыкнет ко всему новому и необычному подальше от жадных до зрелищ толп. Еще лучше чем-нибудь его занять: долгим и нудным. - А пока есть возможность сравнить всё прочитанное со всем окружающим. - Аль Арвиль даже поразился своей находчивости. Сравнивать всё со всем -- это очень надолго. Судя по тому как Лэриас стал оглядываться и хмурить брови, он уже приступил к почти невыполнимой задаче. Главное, чтобы потом выводы излагать не начал.

Цель их похода по порту уже виднелась, гордо расположившись между двумя складами -- местное питейное заведение. Пить Аль Арвиль больше не намеревался. Он просто учел опыт Веиласа и решил разыскать такую известную в Торме личность как Барз. Метод был прост и незатейлив: спросить в ближайшей таверне, где найти судовладельца, у которого была белая эльфийская лодка.

Народ почтительно расступался и кланялся, горожане радостно улыбались. Это был единственный город, в котором Нэрнису оказывали такой потрясающий прием, равно как и прочим эльфам. Причина странного радушия тоже была Аль Арвилю известна.

Лэриас, вместо того, чтобы заинтересоваться мореходами и портом, заинтересовался дверью питейного заведения, которая открывалась в обе стороны. Пока Нэрнис и воины заходили в полумрак портового кабака, он успел изучить устройство дверных петель и присоединился к остальной компании.

Поначалу портовые грузчики, которые зашли перед работой слегка взбодриться, удивились появлению эльфов в дешевом заведении. Но их удивление длилось недолго. То, что Барза разыскивают именно эльфы, всё расставило по своим местам. Кому же еще он может быть нужен? Но хозяин заведения все-таки уточнил:

- Так вам, уважаемые, нужен колдун Барз?

Лэриас немедленно заинтересовался таким странным ремеслом бывшего боцмана. Боцман-колдун не встречался ему ни в одной книге вообще. До такого даже сочинители детских сказок не додумались.

- А в чем заключается колдовские способности Достойного Барза?

Трактирщик стушевался:

- Ну, он... это, по торговой части колдует. Удачливый очень. А найти его просто. Я вот с вами сейчас пошлю племянника провожатым, он и доведет до его заведения. Вы, наверное, за темной запеканкой к нему? Или, может, отведаете нашего пива?

От пива эльфы дружно отказались. Любезного хозяина Нэрнис одарил медной монетой за предоставленного провожатого, что только укрепило подозрения владельца портовой таверны насчет Барза. Колдуну, наверняка, достанется не какой-нибудь медяк.

Пока шли до некоего "заведения" Барза, Нэрнис был вынужден объяснять Лэриасу, как работает человеческая фантазия, особенно если кто-нибудь разбогатеет быстрее прочих и вопреки ожиданиям этих прочих. Пока старший сын Озерного Владыки перематывал и распутывал клубки человеческих легенд и сказаний, пытаясь обнаружить в них первоначальное зерно истины, племянник хозяина портовой таверны довел их до большого каменного дома, увитого диким виноградом и с непременной вывеской над входом. К этому моменту Ат Каэледрэ уже сделал предварительные выводы о легендах и огорошил Нэрниса сообщением:

- Драконы не вписываются.

Аль Арвиль первый раз в жизни так много времени провел в обществе Лэриаса и тоже сделал выводы: старший сын Озерного Владыки работал головой так же непрерывно и самозабвенно, как гном киркой, добравшись до золотой жилы.

- Драконы... У нас есть два. Сульс сделал из выползней. Человеческая фантазия в своем зримом воплощении -- страшная в своей мощи.

- Крылья есть?

- И крылья, и горящие глаза, и даже дым из некоторых отверстий. Всё есть.

Лэриас стоял на своем:

- Если крылья есть, то не вписываются.

Почему этому мыслителю мешают крылья мифических драконов, Нэрнис решил выяснить потом. Впереди были более актуальные задачи.

В портах не принято употреблять женские имена на кабацких вывесках. Да и Насти уверяла, что прежнее название было "счастливым". Барз не стал с ней спорить. Может и правда удастся продать эту обузу так же счастливо, как и предыдущую. Для бывшего морехода наземное заведение было чем-то вроде мертвой якорной стоянки и никакой радости ему не доставляло. Обуза, в отличие от бывшего кабака под Тормом, приносила неплохой доход и называлось по-прежнему "У Барза", хотя и отличалось как внешним, так и внутренним убранством, а особенно - кухней. Сюда приходили капитаны, но изредка и с женами. Богатые купцы, состоятельные горожане тоже любили посещать весьма приличное заведение. Сам Барз его не любил и не мог полюбить по еще одной причине. Он не мог зайти сюда в старой штормовке, не мог громко спеть с друзьями какую-нибудь замечательную песню, хотя бы потому, что с друзьями дело обстояло крайне неважно -- Барза все сторонились. Даже те болтуны, которых он по доброте душевной выкупил прошлым летом из городской тюрьмы, работать на него работали как и раньше, исправно выходя в море, но вот прежнего морского братства как-то не наблюдалось. Бывшего боцмана побаивались. А кланялись ему теперь даже встречные капитаны.

Крайний столик рядом со стойкой Насти выделила своему обожаемому супругу в личное пользование. Иногда она подсаживалась к нему поболтать о том, как замечательно идут дела, но сейчас была занята. Время было раннее, посетители начнут появляться позже, и Барз сидел, грустно созерцая ненавистную запеканку и не менее ненавистное молоко в объемистой кружке. Он как раз раздумывал, а не выйти ли ему сегодня в море на своей прекрасной лодке. Погода была спокойная, Насти волноваться не станет. Может же он, в конце концов, разделавшись с делами просто посидеть с удочкой у Серого Острова. А жбан пива можно будет захватить по дороге. Он уже почти решился, но тут открылась дверь, и вошли они -- семеро эльфов и среди них тот, который проезжал к замку в странной компании с орком. Эльф был не то чтобы знакомый, но что очень боязно -- известный. Эту закономерность Барз уже вычислил: стоило только жизни обрести хоть какую-то определённость, как появлялись эльфы, а следом такой шторм в житейском море, что хоть ищи себе мачту, чтобы привязаться покрепче. Бывший боцман с тоской окинул взглядом обширный зал и чистенькие столики. Мачты нигде не было.

Насти выскочила из кухни, желая лично принять дорогих гостей. По её наивному мнению настал тот самый день, когда не её запеканка отправилась к эльфам, а сами эльфы за ней явились. Но Барз нисколько не сомневался, кто будет запеканкой -- он сам. После того, как он стал "выдающимся колдуном" ниже катиться было некуда, но опытный мореход кое что понимал в морских глубинах и мудро сравнивал их с глубинами человеческой глупости. Ему даже стало интересно, что теперь сочинят про него тормцы?

- Приветствую Вас, достойный Барз! - Нэрнис направился прямиком к степенному седобородому мужчине. За минувшие пару лет добрый знакомый Ларгиса не очень изменился.

Как радушный хозяин Барз встал и, широко улыбаясь, изобразил радость. Насти немедленно взялась накрывать большой стол. Бывший боцман решил с толком воспользоваться приходом эльфов по его душу и шепнул жене, что эти гости очень уважают извинь.

Аль Арвиль увидел на столе кувшины, почувствовал характерный запах и решил, что он точно к этому пойлу не притронется, а вот остальным вполне следует приобщаться к тяготам походной жизни в человеческом мире. Лэриас приобщился пару раз: первый раз залпом, второй раз с расстановкой и впал в задумчивость. Жена боцмана тем временем уставляла стол тарелками, на которых дымилась запеканка всех сортов -- с рыбой, с мясом, с яблоками, так что некоторые сорта на самом деле оказывались на поверку пирогами. Светлые воины уплетали эти блюда под извинь, даже не догадываясь, что под извинь уплести можно всё и даже больше, чем нужно.

Нэрнис прикончил сочинение из шести сортов рыбы с гусятиной, поблагодарил хозяйку и уже почти нашел верный подход к интересной для него теме. Он усиленно делал вид, что пьет извинь и даже начал косить глазами. Барз прикладывался к своему стаканчику не в пример чаще и глазами косил совершенно не притворно. Воины тоже отдали должное напитку, узнав, что Темные могут выпить его немерено. Они намеревались выказать не меньшую стойкость и очень старались. Вполне можно было в подвыпившей мужской компании переводить разговор на женщин вообще, а потом приступать к Сестрам в частности. Но в этом плане оказалось одно слабое звено -- Лэриас. Он был трезв, поскольку не пил, а думал.

- А перегонять не пробовали? Еще раз и очищать через уголь?

Сын Озерного Владыки не иначе как на вкус определил недостаточную очистку продукта и готов был поделиться знаниями. Аль Арвиль мысленно взвыл. Сейчас слово за слово и дело дойдет до чертежей оригинальных установок по перегонке и очистке. Лэриас немедленно подтвердил правоту его опасений.

- Если бы у Вас нашелся пергамент, я бы мог начертить Вам такой перегонный куб, на выходе из которого получится замечательная жидкость, почти лишенная неприятного запах и годная для настоек. Настойки можно делать на травах, ягодах, некоторых кореньях, что значительно повысит как разнообразие напитков, так и их пользу.

У Барза даже глаза сошлись к переносице: приходят семеро эльфов, и один из них, по виду самый знатный и важный, немедленно начинает объяснять старому боцману, как перегонять извинь во что покрепче. То есть даже ничего не просят, ничем не интересуются, а сразу оказывают любезность, предлагая эльфийские рецепты. А за этими рецептами некоторые производители настоек гоняются годами с явным намерением перегрызть глотку конкуренту. Не иначе как дело их настолько важное, что тайны эльфийских настоек по сравнению с ним -- сущий пустяк, который можно подарить и предварительно. Барз с запозданием заметил, что пауза затянулась, а его почти знакомый эльф делает ему вполне понятные знаки. Он жестами показывал Барзу, мол, дай ему, что он хочет, а то не отвяжется.

Нэрнис хотел было расстроиться, но вместо этого задал себе тот вопрос, который так любила задавать себе Пелли. А Пелли всякий раз, сталкиваясь с чем-нибудь сложным, непременно размышляла на тему: как бы поступил Даэрос? Даэрос, во-первых, извлек бы пользу из такого оборота дела, а во-вторых, напомнил бы Нэрнису, что он черная личность, злобный извращенец и в интересах дела может позволить себе несколько больше, чем нормальный приличный эльф. И Нэрнис себе позволил, тем более что он уже и так решил изображать из себя совершенно неприличного эльфа, интересующегося Оплодотворительницами в ненаучных целях. Лэриас, который наверняка к этому времени уже мысленно усовершенствовал пару конструкций, даже не заметил ни гримас Аль Арвиля, ни его скептической ухмылки. Когда Барз принес кожи, заготовленные для морских карт и лучшие чернила, Ат Каэледрэ немедленно принялся за чертеж.

- Лэриас, ты сначала начерти, а потом объяснишь суть, а то у Достойного Барза есть еще дела. - С этими словами Нэрнис поманил Барза из-за стола и шепнул ему: - А остальным - еще извинь и покрепче.

Боцман понял, что он наконец-то узнает за каким-таким страшным делом явились к нему эти семеро и, передав Насти распоряжения насчет извиня, пригласил Светлого в комнату за стойкой.

- Я, собственно, разыскивал Вас почтеннейший по очень важному и деликатному делу.

В этом бывший боцман не сомневался. Все дела, по которым к нему попадали эльфы были сплошь деликатными и важными. Сначала устроят неделикатную дыру в подвале, потом неделикатно развалят курятник во дворе, но потом сами свои художества и купят. Но это -- Темные. А Светлые все время деликатно страдают от любви, неделикатно шмыгая носом под дождем и бегая в девичьих платьях. Зато платят лучше.

- Якорь мне в кормовой клюз, если я не деликатный! - Заявил Барз в своей типичной, почти утраченной манере.

- Дело тайное. - Нэрнис напускал загадочности, готовясь поразить бывшего морехода степенью таинственности.

- Плавали, знаем. - Барз отмахнулся, помятуя свою неболтливость насчет тайного прохода под Тормом и горами. - Все ваши тайны выпадают из меня как балласт из дырявого трюма - прямиком на дно.

- Ну, хорошо. - Аль Арвиль делал вид, что все еще сомневается. - Догадываетесь, кто там сидит у Вас и чертит, чертит, чертит... А потом еще до утра будет объяснять, как этим пользоваться.

- Эльф. Светлый. Весьма знатный. Весь в тарлах и охрана при нем.

- Очень знатный. - Нэрнис понизил голос. - Старший сын Озерного Владыки.

Барз чуть не упал с высокого табурета, на который забрался.

- И что же у меня тут делает ваш... этот... принц?

- Отец послал.

Вместить такую потрясающую новость Барз не смог и решил, что его водят за нос. С чего бы вдруг повелителю эльфов отправлять своего наследника к нему, Барзу, чертить хитрые приспособления?

- Темните, э... Светлейший. Зачем Вашему Повелителю его ко мне посылать? Меня самого Вашими Светлыми силами можно было в Озерный Край затащить. Целиком. Или по частям.

- Не к Вам. Совсем даже не к Вам. - Нэрнис горестно вздохнул. - К людям. А точнее, к некоторой, так сказать, их части. Той, которая как раз по самой важной части, понимаете?

- Нет!- Барз с еще большим подозрением уставился на Нэрниса. - Эта какая такая часть главная?

- Воспроизводительная. - Аль Арвиль произнес это слово как можно более значительно. - От Вас потребуется совсем немного. То есть, та самая деликатность. Не могли бы Вы узнать для нас, где располагается одно место, наверняка известное местным жителям. А то нам самим совершенно неудобно расспрашивать. Все же захотят узнать, зачем нам понадобились Сестры Оплодотворительницы.

Барз разом утратил подозрительность и проявил вполне ожидаемое любопытство. Нэрнис поздравил себя с речью в стиле Даэроса, если не сказать Амалироса.

- А и правда, зачем вам эти Сестры? Они же все больше по растениям да по животным разным науки постигают. Вот уж у кого эльфам совета просить...

Аль Арвиль отмахнулся от такого предположения и испустил еще более горестный вздох.

- Не нужны нам растения и животные. Нам нужны Оплодотворительницы и их знания. Последняя надежда. Мы сами уже отчаялись. То есть результат отсутствует...

- Какой? - Любопытство Барза угрожающе росло. Он уже забыл о непременно грядущих последствиях -- до того ему стало интересно, с чем же таким не справились эльфы, что решили обратиться к людям, да еще и к женщинам.

- Можете предположить, сколько ему лет? - Нэрнис указал на дверь в зал, намекая на Лаэриаса, который увлеченно чертил агрегат, выгнав остальную компанию из-за стола.

- Да я не очень-то разбираюсь... разве вас так сразу определишь?

Аль Арвиль нагнулся к самому уху боцмана и прошептал. Барз присвистнул не хуже Ларгиса без дудки.

- Это сколько же тогда лет Вашему повелителю-то?

- Да немногим больше. Всего на пятьдесят шесть лет старше сына.

Боцман шумно выдохнул. Действительно, на фоне такого древнего возраста полсотни лет - сущий пустяк.

- А сколько детей у этого мудрого старца, того, который разбирается в сухопутных картах и настойках? - Барз уже почти ожидал десяток-другой. Все знали, что у эльфов детей обычно не слишком много, редко, когда больше двух, но уж больно значительный возраст оказался у этого остроухого.

- В том-то и дело, что нисколько. - Очередной вздох Нэрниса был почти похож на стон.

- Жена не хочет? - Вот сам Барз и Насти хотели бы. Добра было нажито за последние годы много, а то время, когда в семьях обзаводятся детьми, для них миновало. Подумывали не взять ли в дом сироту, но Насти пока не теряла надежды. Бывало, что женщины в её возрасте еще рожали, правда те, у которых уже было полно ребятишек, а не по первости. Решили, что как только перевалит ей за полсотни, так и усыновят кого-нибудь.

- Нет у него жены. Он... всё время читает. - И Нэрнис очень значительно посмотрел на то место, где он как Черный Властелин носил накладной гульфик. Покраснел он при этом безо всяких усилий и натурально. С одной стороны Аль Арвиль не сказал ни слова лжи, с другой -- намек был явно не в пользу Лэриаса.

- Ой, беда-то какая! Значит, только читает... - Сам Барз был еще вполне в силе как мужчина, но такое несчастье вполне даже понимал. Он бы себе никогда не пожелал только читать, раз уж ничего другого не получается. - Так значит, Оплодотворительницы нужны для...

- Ну, наверняка у них есть какое-нибудь зелье, то есть питье или, может быть, трава. У Сестер что с чем только не оплодотворяется самым чудесным образом! Вы же понимаете, Барз, что излагать эту не совсем приятную историю каждому встречному не станешь. Слухи -- они хуже пожара. - Барз подтверждающе кивнул. Уж он-то знал об этом лучше всех. - А если понадобится личное лечение, так тем более никому не следует знать, кто гостит в человеческих землях. Сможете узнать, в каком направлении нам ехать из Торма? - Нэрнис решил, что историю про то, как он втемную использовал сына Светлого Владыки тоже не стоит рассказывать каждому встречному. Пусть это останется личной тайной Черного Властелина.

- Конечно, могу. И как это нам с Насти раньше в голову не пришло? То есть, я и сам не прочь обзавестись потомством, но жена моя уже не в том возрасте. Может, и впрямь эти Сестры помогут и ей тоже?

- Замечательно! Вот как бы для жены и разузнайте. Или может, она сама?

- А что? Вот сейчас допью и выскажу ей эту мысль. Не волнуйтесь, про вашего принца не скажу ни слова. Это же такая беда... Несчастный ваш Повелитель! Сделаю вид, вроде как я сам придумал. Её и посылать не надо будет. Сама побежит. А наверху у нас замечательные комнаты с видом на море. Охрана может пока там отдохнуть. У нас в Торме эльфы могут ходить хоть среди ночи на голове и без охраны. В других местах, в диких, конечно, не всегда безопасно. Так что охрану это вы мудро взяли. Но какое несчастье! Вот не думал, что у эльфов всё, как у людей!

Барз еще раз сокрушенно покачал головой и отправился за очередным кувшином, игнорируя не слишком ласковые взгляды жены. Нэрнис знал, что старый боцман наверняка протрезвеет к утру. Как только Лэриас объяснит половину агрегата, так и протрезвеет.

Аль Арвиль уселся в зале и стал наблюдать за результатом своих "чёрных трудов". Лэриас и воины отправились вместе с Барзом наверх. Воины отдыхать, Барз -- слушать детальные пояснения по качественной очистке извиня. Зал постепенно заполнялся народом. Пришлось для маскировки потребовать себе еще запеканки.

Нэрнис довольно быстро пришел к выводу, что делать вид, что пьёшь, гораздо проще, чем делать вид, что ешь. Расторопные разносчики сновали между столами, рассаживая и обслуживая гостей. Хозяйка заведения, как и предсказывал Барз, "отчалила и унеслась на всех парусах" по очень важному для неё делу. Нэрнис надеялся сразу по её возвращении вызволить боцмана из хитросплетения начертанных трубок и емкостей и отправить к жене за сведениями.

К тому моменту, когда Аль Арвиль явился в комнату, отведенную Лэриасу, Барз уже понял зачем ему нужен отложенный белый тарл. Раньше он думал, что не справится и сойдет с ума, пытаясь управиться с флотилией из тринадцати рыбачьих баркасов. Результат продажи Темным кабака под Тормом обернулся такими новыми для него делами, как поиск постоянных покупателей рыбы, пристройкой доков и складов, а закончился ещё и покупкой места в торговом ряду. Светлый со своими тарлами довел его таки до покупки торговых судов, что привело к делу совершенно необычному и поначалу страшному. Бывший боцман сам нанимал капитанов, причем отважился и нанял того, которого знал лучше прочих, поскольку когда-то служил под его началом. А вот теперь на горизонте замаячили не паруса, а крыши цехов по перегонке извиня. В качестве неизведанных глубин предполагались погреба, где будут выдерживаться настойки. Грандиозный проект затмевал предыдущие достижения и ставил новые задачи. Корабли, груженые бочонками с имбирной, можжевеловой и рябиновой настойками уже неслись по волнам мысли в столицу Империи Намиру, принципиально минуя нелюбимую тормцами Малерну. На очереди поджидали еще шесть сортов "самых простых" настоек, а начитанный Светлый принц разъяснял влияние различной древесины бочек на вкусовые оттенки продукта. Окуривание емкостей обсудили быстро, благо опыт по этой части у Барза имелся. Но жечь серу, как в корабельных трюмах, эльф не рекомендовал, а вот можжевельник очень советовал. Похоже, что у него имелся неисчерпаемый опыт в деле изготовления различного и очень приличного питья. Барзу уже мерещилась вывеска над складами "Личный поставщик его Императорского Величества двора", а жизнь опять устремилась к новым берегам с неизвестным фарватером.

Нэрнис присоединился к теме на этапе обсуждения обустройства подвалов. Лэриас настаивал на том, что постоянный температурный режим чрезвычайно важен для гармоничного вкуса. Но затянувшуюся беседу надо было как то сворачивать -- не затем же они сюда прибыли, чтобы улучшать качество тормской выпивки.

- Барз, если Вы сможете завтра утром указать мне точное место, которое Вы сможете купить под склады, то... свой прежний подвал помните? - Аль Арвиль решил заодно и проверить насколько боцман в трезвом уме и твердой памяти.

- Забудешь, как же! Конечно, помню! - Свой ужас Барз иногда заново переживал во сне. Стены подвала в его кошмарах распахивались хищными пастями, сходились и норовили проглотить его несчастного.

- Вот и прекрасно. Я расскажу своему брату и он устроит Вам подвал на нужной глубине тем же самым способом, каким появился проход. А размер... Да хоть под всем Тормом. Но лучше все-таки обозначить размер, а то брат у меня щедрая натура - город на поверхности может и покоситься.

От таких перспектив Барз протрезвел окончательно.

- Нет, чтобы покосился не надо. Покажу. Есть тут место, давно собирался прикупить -- нынешние склады уже маловаты стали. Там как раз был ненужный пустырь, а гномы, владельцы этого склада, ну никак не соглашались продать склад без пустыря. Но теперь, пригодится. Обязательно покажу. Хорошее место, мне как раз хватит.

- Там жена Ваша вернулась. Ищет Вас. - Нэрнис намекнул на неотложное дело, а заодно спас Барза от детального обсуждения остальных настоек, а себя - от очередной порции запеканки. Боцман отправился вниз, Лэриас взялся записать рецепты. Оставалось только сидеть и ждать результатов разведки. Аль Арвиль надеялся, что эти результаты окажутся не совсем бесполезны и для самой Насти, а то получится, что он и её использовал, причем самым что ни на есть неделикатным образом. От совестливого самокопания его отвлек Лэриас:

- Я как-то на досуге изобрел одну небесполезную вещь. Из млечного сока ивняка с добавлением вываренного сока мяты можно делать такую замечательную штуку, которая жуется как смолка и изрядно перебивает запах лука, чеснока или других сильнопахнущих продуктов. Того же извиня к примеру. Думаю, что следует упомянуть. У нас в Озерном Краю как-то не прижилось. Этим средством пользовались только я и братья, чтобы мать... Владычица Лаариэ не очень переживала за наш образ жизни. Как думаешь, приписать?

- Припиши. - Нэрнис корил себя и пытался самооправдаться. Получалось плохо. Лэриас был добрейшим существом по своей сути. И где только Владыка Тиалас усмотрел в нем умение извлекать ещё и экономическую пользу? "Добрейшее существо" немедленно развеяло все сомнения относительно правоты Озерного Владыки.

- И я думаю, что стоит. Но только за оговоренный процент с прибыли. Людей много, прибыль должна получиться вполне приличная. Больше, чем от настоек. И гораздо раньше.

- А сами рецепты? - Аль Арвиль считал, что их Озерные рецепты тоже чего-то стоят.

- А это всё сплошь мои личные разработки. Должно получиться неплохо. В Озерном Краю не было никакой возможности заняться этим лично. Вот, пусть этот Барз и попробует. Кстати, все настойки - с сильным запахом. Надо будет ему присоветовать поначалу отдавать мятную смолку задаром, вместе с настойками... - Лэриас взялся подробно разъяснять технологию завлечения покупателей, но видя совершенно отрешенное лицо Аль Арвиля, махнул рукой. - Кстати, почему мы здесь так задержались, раз уж решили найти этот Орден?

- А мы его как раз и ищем. - Нэрнису с удовольствием отметил удивление Лэриаса, но додумать ему метод поиска не дал. - Ищет жена Барза. Для себя. Она бы хотела завести детей, да возраст не тот. Вот Барз и подкинул ей мысль -- а вдруг Сестры помогут?

- А Барзу эту мысль подкинули Вы, Аль Арвиль? - Лэриас перешел к официальному обращению, показывая свое возмущение. - Использовать в наших целях женщину, мечтающую о материнстве совершенно недостойно. Неужели Вас не смущает возможная неудача? Что может быть хуже несбывшейся мечты?

- Даже и не думал! - Нэрнис встал в позу Властелина и скрестил руки. - Эта идея пришла в голову самому Барзу. Я тут не при чем. Точнее, наш разговор навел Барза на эту мысль. Ни он, ни его жена не уверены, что Сестры им помогут. Но они собираются попытаться. И что в этом недостойного?

- Ну раз так, то -- ничего. Приношу свои извинения. А что это был за разговор, который привел морехода к такой мысли? И будет ли он молчать о том, что ты интересовался Сестрами?

Нэрнис вздохнул теперь уже совершенно не притворно и решил каяться.

- Молчать будет. Он вообще не болтлив, а в таком деле -- тем более. Я рассказал ему, сколько тебе лет и намекнул на тяжкий недуг.

- У кого?

- У тебя.

- У меня? - Лэриас даже отложил записи. - И что за недуг... у меня?

- Ну, такой, при котором не бывает ни спутницы жизни, ни детей. Очень даже подходящая причина, чтобы искать Оплодотворительниц лично. - Первый раз в жизни Аль Арвиль видел лицо, на котором отражались смущение, недоумение и возмущение одновременно. Наконец, Лэриас сделал вывод:

- Как повод, согласен -- идеально придумано. Но как факт... оговора! Нэрнис, а ты это сам придумал или обо мне так думают? Или ты сам так думаешь?

- Да ничего подобного я не думал. И даже вслух не произносил. Только намекнул, а Барз сам додумал. Это меня Даэрос научил... у него практика общения с людьми более обширная.

- Дурное Темное влияние. - Лэриас вернулся к брошенным записям, но все-таки счел нужным заявить: - Я совершенно физически здоров. Что вполне естественно.

Аль Арвиль и сам знал, что естественно. И почему не менее естественно отсутствие той, которая согласится или читать две тысячи лет, чтобы было что обсуждать с Лэриасом, или...

- Да понимаю я! - Нэрнису было все-таки не по себе. - Вот был бы у нас Орден Сестер Изобретательниц, было бы и у тебя семейное счастье. Основать что ли...

Потому как воодушевился Лэриас, Аль Арвиль понял, что пора идти расспрашивать Барза о результатах.

Глава 4

Даэрос и Айшак бежали наравне, оставив спутников далеко позади. Пелли на Черенке читала сидя в седле и время от времени отмахивалась от Воительницы, которая приставала к ней с расспросами. Вайоле было откровенно нечего делать. Она тряслась на своем айшаке мелкой рысью. Следом рысили гномы из клана Лопаты и Кирки, и конечно же, Гройн. Незадачливый жених Воительницы по-прежнему щеголял завитой бородой и оставался самым кучерявым представителем своего племени. Определенные подвижки в его положении имелись. Прекрасная Вайола привыкла к нему настолько, что он перестал её раздражать. Дальше дело встало, потому что ничего особенно выдающегося в нем не было кроме его бороды, а она не была от природы такой необычайно курчавой. Гройн тоже научился лишний раз не приставать к предмету своей страсти и держался чуть сзади. Отряд гномов возглавляли бывалые путешественники - Керн и Глыба. Таким порядком намеревались двигаться до вечерней стоянки. Воительница предлагала пройти подземными переходами, но Даэрос настоял на том, чтобы прихватить с собой пару телег провизии. Голодный переход Вайола прекрасно помнила и тут же сдалась.

Погода радовала ярким солнцем и первым теплым ветром. Айшаки исправно тянули телеги. Одной из них правил Расти, гордый тем, что будет первый раз работать без своего командира Ларгиса. Инструкции он выслушал, повторил и не меньше Воительницы рассчитывал совершить что-нибудь ценное для общего дела. Гномке-то отводилась совершенно незначительная роль: авось провалится в нужную дыру. А ему, Младшему Разведчику предстояло работать головой. В случае успеха Ларгис обещал взять его в будущем году еще раз в подгорья к Темным. Там жил кумир всех Разведчиков -- Повелитель Амалирос. Расти уже один раз его видел, но Ларгис рассказывал о своем Повелителе такие удивительные вещи, что хотелось бы посмотреть ещё раз и подольше.

Ночевку решили устраивать не доезжая до леса под старой Малерной, а следующим утром дойти до развалин и начать раскопки. То ли время и правда приближалось к обеду, то ли все слегка спеклись на солнце, но кто-нибудь время от времени посматривал на телеги с едой и вздыхал. Даэрос слышал эти вздохи, оглядывался, но справедливо полагал, что есть всегда хочется, когда делать нечего. В отличие от первой поездки по этим местам, никто не озирался по сторонам, не ждал опасности и не старался рассмотреть в чахлых кустах зазевавшуюся дичь: прогулка в свое удовольствие, а не поездка по делу.

Да и чего было опасаться? Между первыми взгорьями и Пределом как раз располагалось самое пустынное место За-Пределья. Первые люди встретятся не раньше окраины лесов у заброшенного города. А за перевалами Синих гор теперь раскинулись поля, селения и города. В городах у границы степи жили только гномы и люди. Орков решительно отправили к истокам традиций в изначальные места их обитания. В городах от них всё равно ничего кроме тех же традиций и смрада не прибавлялось. Шесть городов, обнесенные стенами не без помощи Даэроса, стояли как часовые между горами и степью. Широкие подземные коридоры позволяли не только тайно перейти из города в город, но и в случае нужды уйти в подгорья. Пока, правда, даже повода для такой нужды не предвиделось. Зато можно было демонстрировать стремительность и мощь Властелина. Так что ходили не столько из городов в подгорья, сколько из подгорий в города. Показательные явления Властелина и Темных воинов дорого дались и Нэрнису и населению Синих гор. Они совершали марш броски преимущественно бегом, следом за Властелином. Светлый не мог бегать под землей так же быстро, как Темные, пользуясь Силой. Так что кроме Даэроса, Веиласа и воинов никто не видел этой нелепой картины - грозная и страшная личность в черном плаще и верхом на айшаке. К появлению Властелина в городе, Жры подгонял под стены орков и устраивал тренировочный штурм. Стратегия у него была одна -- бери лестницу и лезь. Нэрнис руководил тренировочной обороной. Жители городов и Темные с удовольствием оборонялись, потому что если лестницы гнилые, а орки косолапые, то никто и не виноват. Даэрос считал, что при помощи таких маневров количество боеспособных защитников и количество покалеченных орков рано или поздно сравняется. Нэрнис видел в этом еще одну положительную сторону: моральный дух орочьей армии неуклонно понижался. Самое главное, что уяснила армия под руководством Жры, так это то, что штурмовать города она не умеет. К тому же штурмы были очень неприятны сами по себе. Тренировочный булыжник с башни или из баллисты -- он, конечно, тренировочный, но бьет так же сильно и больно, как настоящий. За линией городов, до самой степи не было ни одного орка, кроме тех отрядов, которые организованного гонял тренировочными маршами Жры. У местного орочьего населения даже строение фигуры несколько изменилось. Теперь по меньшей мере у половины из них самой сильной частью тела были ноги.

В степи медленно, но верно тянулись каналы. Начинались они от тех мест, где степь переходила от разнотравья к пустошам и усилиями тех же орков устремлялись к морю. До моря было еще копать и копать. В перерывах между забегами от города к городу, армия копала. Часть каналов, особенно в самом начале, уже успешно поросла травой. Солнце палило на окраинах степи не так жарко, а земля не слишком пересыхала. Это был самый опасный участок пути как для пешего так и для конного. Если не идти вдоль канала, ожидая его пересечения со следующим рвом, то вполне можно было рухнуть в заросшую яму и чего-нибудь себе сломать. В эти места даже самые нерадивые орочьи пастухи стада не гоняли.

У Даэроса были грандиозные планы на всю степь. Жаль только времени не хватало. Он собирался проехаться вдоль подножия Синих гор, потом свернуть к морю и вернуться обратно, попутешествовав вдоль побережья. На такую поездку требовалось не меньше трех месяцев, зато потом можно было сочинить и воплотить подземные лабиринты под всей степью. Вот тогда Властелин станет не только Черным, но и поистине вездесущим. В своих силах Полутемный не сомневался -- смог же он проложить коридор до Торма. Перед этими планами меркло всё, кроме разгадки тайны ордена сестер Оплодотворительниц. Но даже и эта задача начинала казаться неприятной необходимостью, почти помехой, как только он представлял себе сеть подземных коридоров. Есть Предел или нет Предела, при такой системе ходов с возможностью выйти в любом месте орки не представляли бы серьезной угрозы. Вот только сама угроза была востребована, и обязанности её воплощать с Властелина никто не снимал.

Как только Даэрос начинал задумываться над насущными нуждами, так сразу отключался от окружающей действительности. В прошлом году первый раз собрали хороший урожай льна, и все жители Синих гор обзавелись приличным бельем. Веилас старался изо всех сил и изобретал красители. Если бы он не преуспел, то Темные стали бы светлыми, по крайней мере, на фоне черных камней. Шерсти и шкур тоже стало в достатке. Даже Сульс заранее понашил крыльев для будущих драконов, хотя Даэрос наотрез отказался добывать ему новых выползней в глубинных пещерах. Только-только с прежними жилищами разобрались и привели их в порядок, а население не прибавилось, а наоборот -- убавилось. Почти все гномы ушли в города и Предгорья. Открывать уровни глубже существующих не имело смысла.

От запасов продовольствия подгорные склады ломились, а вот с деревом по-прежнему было плохо. Эта часть материка и до возникновения Предела не была богата лесами, а за время осады нужда в топливе была такая, что Синие горы можно было местами переименовывать в Лысые. Без помощи Светлых леса быстро не вырастут, и Даэрос очень рассчитывал на подданных Озерных Владык. Хорошо, что хоть с саженцами вопрос почти решили. Лесные жители, которые устроили их компании такой не радушный первый прием, теперь были заняты самым мирным из всех возможных дел. Собирали семена, лущили шишки, плели корзинки из ивняка и сажали, сажали, сажали. Все опушки и поляны были заняты под то, что Нэрнис называл рассадниками. Целые поля корзин с саженцами когда-нибудь да превратятся в леса. Гигантские деревья вокруг холма Оплодотворительниц тоже не обошли вниманием. Что получится из их семян, было пока не ясно. Так что в Синих горах по-прежнему обходились из обстановки тем, что осталось с прежних времен и берегли каждую деревяшку. Каменные сиденья и лежанки были в порядке вещей, равно как и каменные столы. Но каменные двери открывать осилит не каждый. И те же ножи метать следует в деревянный щит. Опять-таки: копающая армия нуждалась в лопатах. Извели половину орочьих доспехов на железные рукоятки для лопат, остальные переплавили и расплющили во что потоньше, но всё равно проблему удалось решить только уменьшением количества копающих и увеличением количества учитывающих и надзирающих. Чтобы там Нэрнис не придумывал грандиозно-провального, но эта система каким-то образом выживала. Орки-скотопасы содержали воинов, а кланы умудрялись при этом еще и драться между собой, пока Властелин не видит.

Даэрос так увлекся размышлениями о хозяйственных нуждах, что даже не сразу понял, а что он собственно видит перед собой. А впереди маячили две женские фигурки, которые вышли было из редкого низкорослого леса, но как-то подозрительно быстро повернули обратно. Бегущие рысью эльф и айшак им явно чем-то не понравились. Женщинам здесь взяться было неоткуда. Лесовики так далеко не заходили. Ар Ктэль нисколько не усомнился, что это за удивительные странницы. Вдалеке застонала земля, женщины стали как будто ниже ростом и остановились.

Даэрос не снижая скорости несся вперед, отряд прибавил ходу и нагонял. Пелли сунула книгу в седельную сумку и пришпорила Черенка. Расти свистнул и айшаки, потянули телегу быстрее, переходя чуть ли не на рысь. Гномы радостно заорали. Все прекрасно поняли, что сделал Великий Открывающий, Закрывающий, а так же Вкапывающий -- остановил беглянок типичным Полутемным способом, сковав им ноги землей. С приличными гражданами За-Пределья Даэрос так не поступал, а если он все-таки так поступил, значит знал, что делает. Обеденный привал наметился сам собой и гарантировал не только еду, но и интересный разговор. О том, что эти места пустынны знал не только Полутемный -- путницы своим появлением удивили всех.

Приблизившись к двум увязшим по колено в земле женщинам, Даэрос перешел на шаг и придержал Айшака. Отряд нагнал его с топотом, грохотом телег и ржанием айшаков. Гномы окружили двух девиц нездешнего вида и с интересом рассматривали.

Ар Ктэль таких уже видел два года назад. Желтые как солома волосы, серо-зеленые дорожные накидки и довольно-таки юный возраст -- лет двадцать -- никак не больше. Несмотря на такой способ остановки и невозможность вытащить ноги на поверхность, девицы выглядели не столько напуганными, сколько удивленными. Предметом удивления служили айшаки. Они смотрели то на них, то на всадников и даже рты приоткрыли. Одна из девиц даже покосилась в ту сторону, где незыблемой гранью стоял Предел. Примерно так же выглядели плащеносцы, которые считали себя единственными, кто лазает сквозь пустой ствол на ту сторону, а потом увидели Вайолу и айшака по эту. Айшак явно был не тем существом, которое можно протащить сквозь пустое дерево, и не тем, на ком можно проехать сквозь Предел. Вот эти размышления и читались на лицах путешественниц, как в открытой книге.

Даэрос понимал, что рано или поздно кто-то из Оплодотворительниц явится разузнать, как идут дела: не успокоились ли орки, что за новый Открывающий появился у Темных и нельзя ли вернуться обратно в башню на холме. На взгляд Полутемного они очень удачно и вовремя явились, а направлялись не иначе как к развалинам старой Малерны. Хотя, не исключено, что собирались проведать лесовиков, которым долгие годы морочили головы.

Девицы вцепились друг в друга и молчали. Даэрос увидел на шее одной из них блеснувшую цепочку. О том, что на ней висит, можно было и не спрашивать, но вот всем гномам лучше было не показывать. О том, как Оплодотворительницы ходят через Предел из всей компании знали только он сам, Пелли, Расти и Вайола.

- Птицеедов привели? - Полутемный решил давить на девиц осведомленностью, а то они со своими украшениями чувствовали себя защищенными со всех сторон и по всей поверхности. Даэрос уже экспериментировал с такой вещью и знал, что снять её с владельца невозможно, пока он её из рук не выпустит. В ответ на его вопрос одна из девиц отрицательно качнула головой. Наверняка - младшая. Сколько им на самом деле лет предстояло узнать, заставив снять диски. - Неужели кончились? Ах, да! Мой брат как раз по ту сторону Предела убил троих тварей. А четвертую мы ещё раньше по дороге изничтожили. Пелли, Расти, Вайола! Отводите телеги к деревьям. Стоянку устроим там, заодно и поедим. Расти -- на тебе костер. Гройн, организуй с гномами хороший обед. Я присоединюсь позже, если уговорю этих женщин отобедать с нами.

Гномы поняли, что их отсылают куда подальше и хотели возразить. Им тоже было интересно, что за путниц они так неожиданно и странно повстречали. Но Воительница выдернула из седельной петли секиру и указала им правильное направление. Раз Даэрос сказал к лесу, значит к лесу, даже если это несколько корявых дубов и пара кустов. Расти и без дополнительных объяснений развернул телегу. Гройн последовал за ним, а следом потянулись и недовольные гномы. Пелли спешилась, бросила на двух молчаливых девиц подозрительный взгляд и спросила:

- Может, тебе сюда поесть принести?

- Нет, сестрица, пока не надо. - Даэрос беззастенчиво разглядывал Сестер. - Я думаю, мы с этими лазутчицами быстро договоримся. Я тебя потом позову. Пришли ко мне Расти, когда он разберется с костром.

Как только Пелли отправилась вслед за остальными, Ар Ктэль приступил к делу.

- Можете, конечно, и дальше молчать. Но для полноценного знакомства лучше снять кулоны и бросить вот сюда. -- Даэрос указал на землю у своих ног. Девицы переглянулись. Та, что выглядела посмелее даже ухмыльнулась. Полутемный не остался в долгу и тоже ухмыльнулся. Земля простонала и девицы ушли вглубь выше колена, только юбки запузырились. Вторая девица взвизгнула и вцепилась в свою подругу. - Понимаю... Это, для вас очень ценные вещи. С ними ни нож, ни стрела не страшны, и даже зубы птицееда. Но под землей от них нет никакой пользы. - Даэрос ходил кругами, заставляя девиц вертеть головой. Изрядно утратившие в росте, они выглядели до крайности нелепо. - Вообще-то, насколько я знаю, эти подвески можно обмотать вокруг любой вещи и потом снять. Это потому что вещь - не живая. Предлагаю в последний раз: снимайте сами. Иначе уйдете в землю с головой, а я вернусь сюда дня через два и заберу их сам. Вас как, по пояс вкапывать или сразу сообразите в чем дело?

Судя по страху, который теперь отражался на лицах обоих Сестер, они прекрасно поняли перспективу. С кулоном или без, но заживо закопанный два дня не проживет. Переход в состояние неживой вещи им представлялся преждевременным. Первой стащила цепочку через голову та, что была посмелее. Даэрос с удовольствием отметил, что он оказался прав. Она была старше. Без диска женщина приобрела свой естественный вид -- лет сорок или чуть больше. Вторая и с диском, и без него вряд ли была старше Пелли. Ар Ктэль подобрал цепочки с кулонами, один одел и спрятал под рубашку, а второй засунул в потайной карман в сапоге.

- А теперь назовите свои имена.

- Отпустите нас. - Старшая оказалась весьма решительной женщиной. - Вы не знаете, чем рискуете!

- А я это и собираюсь узнать. Имена. Когда прошли через Предел, что узнали? Излагайте и побыстрее. У меня не так много времени.

- Римильниссе. - Младшая Оплодотворительница портила старшей всю игру. Она всем своим видом демонстрировала, что кроме двух погрязших в закаменевшей почве Сестер, никто ничем не рискует.

- Милое дитя! - Ар Ктэль постарался быть не в меру очаровательным. - Это тебя так родители назвали? Риль...миль... ну, и все вы "ниссе". А на самом деле? Как тебя звали до того, как ты попала в Орден?

- Не смей ему говорить! - Старшая дернула её за руку, но девица решила бороться за свою жизнь и руку выдернула.

- Да какая разница? Римси.

Даэрос кивнул.

- Отлично. Ну, а Вы, любезная, назовётесь? Или Вам организовать каменный мешок, где Вы в тиши и уединении поразмыслите над сложившейся ситуацией? - Полутемный вопросительно приподнял бровь, повел рукой в сторону и земля рядом с женщиной со стоном разошлась, образовав провал вполне правильной квадратной формы. - Ваш любимый стиль: кубический. Стараюсь учесть все интересы. Даже книгу оставлю почитать на досуге. Пелли! - Даэрос помахал рукой привлекая внимание сестры. - Ты какую книгу дочитываешь? А? - Пелли могла в ответ и не кричать. Даэрос прекрасно слышал. Но Сестрам он счел нужным пояснить, вдруг они не расслышали: - Сочинение Сестры Дрианкатриссе "О пользе землепузых пород в хозяйстве"... Надо будет уточнить. Пелли! - Ар Ктэль и сам неожиданно заинтересовался. - А землепузые это кто? Кто-кто? Да-а... Безногие гуси -- это нечто. Жирная птица, конечно, получится, но нормальные люди гусей в сетках откармливают. А уж безногие свиньи... Извращщщение! Так Вы будете читать о землепузых или все-таки как нормальное земленогое прогуляетесь с нами, беседуя на разные интересующие меня темы?

- Денмета -- Старшая сдалась и представилась нормальным именем.

- Ну, наконец-то! Значит, Денмета фар... ? Не стоит отрицать. Судя по имени, Вы из благородного сословия. Итак? Фар?

- Денмета фар Нитон.

Даэрос постарался припомнить, не встречал ли он где упоминаний ноферата Нитон. Знать все восточные владения было невозможно, а если учитывать Западную часть Империи, то тем более. Оплодотворительницы несмотря на шок, все равно не горели желанием болтать без умолку, а выяснить такие мелкие подробности, как месторасположение ноферата можно было и потом. Потянуло дымом, и есть действительно захотелось. Расти, как и приказывали, развел костер и шел к месту расположения пленниц.

- Как-то вы медленно думаете, уважаемые, и отвечаете не на все вопросы... Пожалуй, вас следует обыскать, лишить колющих, режущих и прочих нехороших предметов и оставить размышлять о своем новом положении.

- Вы станете нас обыскивать? - Денмета чуть не задохнулось от возмущения.

- Ни в коем случае. У меня для этого есть специально обученный юноша. У него выдающиеся способности по части поиска и присвоения всего спрятанного и перепрятанного. Найдет у вас даже то, о чем Вы сами не подозреваете. Но совесть, полагаю, даже он не найдет. - Полутемный был не склонен слишком сурово обращаться с женщинами и поэтому для твердости духа применил метод Нэрниса: вспомнил недавнее прошлое За-Пределья. - Как Вы выразительно сказали это слово: обыскивать. Я могу еще выразительнее сссказать -- науськивать. Или лучше - натравливать? Натравливать орков на Темных эльфов с целью употребления последних в пищу. Научно звучит, да? А лесных жителей дурными травками опаивать? Кстати, с вашей подачи, некоторые из них до сих пор считают, что я не эльф, а... страхолюдина и уши у меня звериные. Нет, ну кто бы возмущался! Расти, вот тебе два объекта... - Даэрос решил, что пусть уж лучше пятнадцатилетний мальчишка разберется с имуществом этих женщин, чем кто-нибудь из гномов. - На них должна остаться только одежда. Всё остальное найти и разложить по порядку здесь. - Полутемный указал на ровное место около квадратной ямы. - Оружие отдельно, неизвестные тебе предметы отдельно, книги, записи -- всё, что в их дорожных сумках -- отдельно. С пленницами не разговаривать, всё, о чем они тебя будут просить или спрашивать, доложишь. Закончишь, пойдешь обедать, а я тебя сменю.

Отдав распоряжения Проныре, Даэрос отправился к отряду. От костра уже тянуло не только дымом, но и запахом мяса. А еще надо было разъяснить гномам, что за пташки им встретились, и почему он так нетипично с ними поступил -- как с орками.

Ар Ктэль был уверен, что расспрашивать Расти Оплодотворительницы не будут. Они были пока еще в том состоянии, когда не задают вопросы, а только составляют их список. И наверняка в этом списке на первом месте стоял он сам. Что такое айшаки Сестры и так знали. Удивляться можно было только тому, что эти плодовитые лошаки, продаваемые в клан Секиры и Кирки вдруг оказались по другую сторону Предела. А вот Темный с серыми глазами, да еще и применяющий Силу на поверхности среди бела дня -- это было то, чего они никогда не видели и о чем никогда не слышали. Дальнейшие размышления обязательно должны были упереться в вопрос: "откуда он столько знает?". А вот за этим непременно последуют действия, причем у каждой из женщин свои. Римси наверняка привыкла чувствовать себя избранной и неотразимой, посвященной в страшную тайну и защищенной от всех и вся. Попав впервые в жизни в новую и очень опасную ситуацию, она быстро утратит всякую самоуверенность и расскажет, что знает. Но знает она по молодости лет, наверняка, не много. Другое дело - Денмета. Эту напрямую расспрашивать нельзя, а заодно нельзя позволять ей демонстрировать пример упорства и стойкости. Даэрос не сомневался -- старшая из Сестер постарается сбежать, чтобы предупредить остальных Оплодотворительниц, что их тайна раскрыта. Отпускать ни одну из пленниц не стоило. Но и вести их за собой к Малерне, чтобы они посмотрели, чем будут заниматься гномы -- тоже. Ар Ктэль решил, что следует и дальше изображать из себя чрезвычайное осведомленное существо, а Сестер основательно запугать, чтобы проблем было меньше.

Пелли встретила Полутемного на полдороги к костру и тут же принялась расспрашивать на предмет дальнейших планов. Она тоже понимала, что не обо всем можно спрашивать, когда кругом столько непосвященных в их планы гномов.

- Даэр, что ты будешь дальше с ними делать? Правители же не одобрили план по похищению Оплодотворительниц!

- Они не одобрили план по отлову ученых женщин возле Ордена. А эти сами попались. После того, как они увидели первого айшака, отпускать их было уже нельзя. А то и нынешний план, если его одобрят, провалится. Зато теперь у нас есть два диска и можно будет пройти на ту сторону и посмотреть в чей подвал уходили отсюда Сестры. - Даэрос предчувствовал, что его решение о том месте, где две путницы отдохнут до их возвращения из развалин, вызовет у сестры гораздо больше возражений. - Но к старой Малерне мы их не возьмем. Здесь недалеко проходит тот ход, что ведет к лесному городищу. Я закрою их там. Еды и воды оставим. Обратно пойдем подземным коридором и заберем женщин с собой. Нам предстоят содержательные беседы долгими вечерами. Большие телеги оставим лесовикам, а остатки провизии нагрузим на айшаков. К тому же у лесных жителей было задание изъять из башни на холме всё, что мы еще не вывезли и разобрать это нелепое строение на дрова и доски... Так что гномы обратно будут возвращаться по поверхности.

- Это жестоко! Девочки же там будут сидеть в полной неизвестности! Ты им хотя бы скажешь, что мы их заберем? - Пелли как всегда была полна сочувствия.

Ар Ктэль понял, что сестра вполне подойдет на роль заместителя Аэрлиса, а когда он разместит их ценную находку в тюрьме Властелина, то придется придумывать что-нибудь поинтереснее орочьих песен, чтобы брат Амалироса не изводил его каждый день сострадательными беседами об узницах.

- Младшей непременно скажу. А старшей девочке лет сорок, она сама догадается. Смертникам еду не оставляют.

Гномы так хотели узнать последние новости, что даже есть не начинали. Воительница нарезала круги вокруг костра и рвалась в бой. Повод для словесной битвы с Оплодотворительницами она себе уже придумала и ждала, когда ей позволят до них добраться. Это же Сестры морочили голову её матери, которая считала, что достигла самого высокого звания Искусной Оплодотворительницы, в то время как существовало еще несколько званий повыше, если учитывать, что на книгах из башни встречались знаки с четырьмя и пятью листками. Обман внутри женского сообщества Вайола не уважала. Это противоречило её понятиям о рыцарской чести. Более того, она с некоторых пор подозревала, что этой самой чести у Сестер вообще нет.

Даэрос не стал лично морочить голову гномам и предоставил право просвещать неосведомленных тем, кто был осведомлен частично. А заодно и достаточно озлоблен. Замороченные Сестрами лесовики не только запирали его, а так же Керна и Глыбу в конюшне. В прошлый раз они сбежали не имея возможности забрать свое ценное имущество: секиру Вайолы, ценные ритуальные лопаты гномов, а поход к подгорьям без провизии запомнился всем без исключения.

- Эти женщины те самые, которые выдавали себя за эльфов, опаивали здешних лесных жителей... Вайола, помнишь, как ты хлебнула этого отвара? В общем, те самые, благодаря которым ты, Керн, и ты, Глыба, вынуждены были явиться в клан без лопат. Если вы уже рассказывали остальным, как мы уходили из леса, то можете и не повторяться.

Не повторяться гномы не умели. Пока Даэрос ел, они живописали своим сородичам злоключения, побег и страшную битву, которой на самом деле не было. В их рассказе Полутемный обрел такие способности, что впору было пойти потеснить Амалироса. Он в одиночку победил всех мнимых лесных эльфов, запугал до полусмерти бородатых жителей лесов и разнес им полгорода, благодаря чему они явились к Синим горам и вернули себе потом ценное имущество. Вайола, прорыдавшая целый месяц по своей секире размахивала любимым предметом и время от времени вставляла свое веское слово:

- Обрить налысо, как воровок!

- А действительно, - Решил все-таки спросить Глыба. - Что Вы, Мастер Открывающий, собираетесь делать с ними дальше? И кстати, куда они направлялись и откуда здесь взялись?

- В лес, наверное, отправлялись. - Ар Ктэль собирался как можно быстрее свернуть и вопросы и временный лагерь. - Кажется, шли проверять, не выветрились ли из лесовиков их травки. Лазутчицы. Точнее я выясню позже. А пока вы собираетесь, уведу их к подземному коридору и оставлю до нашего возвращения. Захватим их на обратном пути и сопроводим куда положено: в тюрьму. Полагаю, что за все безобразия их следует судить. Этот вопрос решит Инэльдэ. Пелли, пойдем, проводим наших пленниц к их временному месту обитания.

Расти закончил с обыском как раз, когда Даэрос закончил с обедом. Он стоял возле добытого имущества злой, красный и местами поцарапанный. Несмотря на благородное происхождение Денмета умудрилась укусить его за руку. Младший Разведчик был зол, но горд собой. В таких местах искать припрятанное ему еще не приходилось.

Вайола не утерпела и отправилась следом за Даэросом и Пелли. Она очень хотела посмотреть на таинственных Сестер вблизи.

Сестры оказались растрепанными. Проныра правильно понимал указания и обыскивал на совесть. Головы Оплодотворительниц тоже не избежали обыска. Добыча была разложена, и Даэрос оценил тщательность работы Расти. Дневник, который Разведчик нашел в дорожной сумке, он сразу же отдал Пелли. Но особенно его заинтересовали тонкие листки, исписанные мелкими рунами, и стопка таких же чистых. Раньше здешние Оплодотворительницы отправляли с такими записками воронов. И это означало, что какая-то птица где-то здесь летает и вряд ли ради удовольствия. Не иначе как в одном из городов, а то и в каждом, живут ученые женщины, которые прикидываются простыми горожанками. Записки Даэрос тоже отдал Пелли с наказом прочитать и пересказать ему по дороге. Отловить бы еще птичку. Шпильки, брошки, прочее дорожное барахло и даже один стилет, Полутемный покидал в общий мешок и велел Расти отнести его в телегу. Проныра доложил:

- Это еще не все. У старой под юбкой какая-то твердая штука подвешена. Я ощупал, а она... - Расти продемонстрировал расцарапанные руки. - Но юбку пороть велено не было, а она землей зажата.

- А зачем пороть? - Воительница, наконец получила возможность поучаствовать в деле. - С какой стороны эта штука?

Расти указал Вайоле, с какой стороны имеется некая штука, а Даэрос даже возразить не успел. Он как раз решал вопрос, как избежать попытки побега, если он отвернется на то время, пока Денмета будет выуживать ценный предмет из-под юбки. Секирой Вайола владела виртуозно, и схватив предмет сквозь одежду, просто отсекла его вместе с тканью.

- Вот так вот! - Воительница отдала Даэросу добычу, оставив Денмету с дырой в подоле чуть выше колена.

"Штукой" оказался твердый кожаный футляр. Пока Полутемный рассматривал цилиндрическую печать с непременным "деревом" и четырьмя листьями, Сестры рассматривали Вайолу с не меньшим недоумением, чем до этого айшаков и Даэроса. Личный Айшак Великого Открывающего дожевал облюбованный им куст и присоединился к любимому хозяину, как обычно галопом. Скачущий вокруг эльфа ценный научный экземпляр, который пихался, толкался и явно приглашал поиграть и побегать, тоже был из ряда вон выходящим явлением. Вот его Даэрос и решил взять в сопровождающие на случай попытки побега. Если эти шустрые Сестры решат разбежаться, то одну он выловит сам, а со второй пусть разбирается Айшак. Не связывать же их в самом деле. Связывают обычно тех, кого опасаются.

- Ладно, выбирайтесь. - Даэрос вспомнил, что на нем диск и отдал его Пелли. - Сестрица, надень. Нам с тобой на ту сторону сходить надо. - Земля разошлась и женщины выбрались на поверхность, отвергнув помощь Расти и Даэроса. - Вайола, передайте отряду, пусть двигаются дальше. Расти, Пелли езжайте с ними. Я провожу наших новых знакомых до очень уютного места и догоню вас.

Оплодотворительницы оказались заправскими молчуньями. Они не спрашивали куда их ведут, но судя по тому как всхлипывала Римси, она приняла обещанное уютное место за могилу. Темный наверняка закопает их где-нибудь, раз он так много знает, и надобности в них никакой нет.

Айшак сопел Оплодотворительницам в спину, не давая останавливаться. Даэрос шел следом. Наконец, Денмета решилась заговорить:

- Может быть, мы договоримся?

Ар Ктэль такого предложения не ожидал.

- А что Вы можете предложить? Новую породу вислоносых пузоногих кошкосвинов?

- Тарлы.

- Здесь и сейчас? - Тарлы Даэроса очень порадовали. Похоже, что ничем более ценным Сестры не обладали.

- Нет, не сейчас. Но я могу написать бумагу, по которой Вам выдадут...

- С Вашей печатью, моя сестра может написать любую бумагу, по которой нам могли бы выдать и тарлы и чего-нибудь еще. Но я бы предпочёл, чтобы нам выдали вашу Верховную. А тарлы... Вряд ли Вы можете мне предложить что-то дороже черных тарлов. Или белых, на которые их с удовольствием меняет мой Повелитель. - Разговаривать идя сзади было неудобно, и Даэрос пошел сбоку от Денметы. Айшак тут же переместился поближе к Римси.

- Разве у Вас есть Повелитель? Вы же... не Темный.

- Не совсем Темный. Так правильнее. - Раз эта женщина сочла возможным его расспрашивать, значит, все-таки надеялась когда-нибудь добраться до Ордена с ценными сведениями. Отсутствием наблюдательности она тоже не страдала. А раз так, то Даэрос решил использовать эту наблюдательность на благо общего дела. - И Вайола, девица с секирой -- не совсем человек. У неё отец- гном. И у меня есть вполне человеческая сестра. Ну, Вы её видели. Да и Айшак тоже не лошак. Догадываетесссь, кого Вы собиралисссь подкупить?

- Неудачный эксперимент? - Денмета покосилась на Полутемного.

Когда Ар Ктэль подводил её к этой мысли, то не думал, что это будет звучать так отвратительно. Он себя не считал экспериментом, тем более неудачным. У Айшака тоже дела обстояли лучше некуда -- силы хватало и на работу тяжеловозом и на кобыл. Воительница пусть и была экспериментом, но Гройн за "неудачный" обиделся бы очень сильно, вплоть до полного распрямления бороды.

- Ну, и какие еще предложения будут кроме тарлов? - Они уже почти дошли до места. Земля дрогнула и разошлась в стороны. Даэрос любезно нафантазировал ступени. Бросать женщин вниз он не собирался. - Прошу! Вам туда и сразу направо.

- Больше мне предложить нечего. - Денмета застыла на краю, не решаясь ступить в темноту прохода.

Римси зарыдала.

- Не убивайте нас! - Она и впрямь решила, что кровожадная жертва эксперимента собирается отомстить и закопать их живьем.

- Даже и не подумаю. - Даэрос решил все-таки подпустить жути. - Мы тут тоже экспериментируем. А с материалом совсем худо. Зато гномов много...

Старшая Оплодотворительница, похоже, поняла несерьезность заявления, зато младшая приняла его за чистую монету, вцепилась в Даэроса и замотала головой, демонстрируя свое нежелание принимать участие в плодотворной деятельности. Полутемному было некогда устраивать обсуждение дальнейшей судьбы не в меру ученых женщин. Еще предстояло их надежно запереть. Римси вряд ли была равно со старшей замешана в здешних делах. Но выбора не было.

- Вниз! - Даэрос подхватил сумки, нагруженные на Айшака, и женщины решили, что он собирается их вести куда-то дальше.

Денмета пошла по ступеням, Римси последовала за ней. Айшак стоял наверху и в негодовании топал копытами. Его любимый хозяин опять куда-то отправился без него.

Завернув направо и пройдя шагов десять, Даэрос велел женщинам остановиться. Стена разошлась, проход расширился и свет устремился в небольшое помещение через открытый воздушный проход.

- Денмета, Вам сюда. Вот эта сумка для Вас. Вода, еда, не надолго, но хватит. - Как только Оплодотворительница оказалась в помещении, Ар Ктэль сомкнул стену и понял, что его сейчас постигнет тяжкая участь по переноске обморочных. Римси собиралась потерять сознание и дышала через раз. - Не стоит так волноваться. - Этого почти ребенка лучше было успокоить.- Никто Вас не съест. Идемте у другую сторону. Мы вернемся через пару дней и заберем вас с собой.

- Куда? - Младшая Оплодотворительница семенила рядом с Даэросом, перебирая руками по стене. - Куда Вы нас заберете?

- В Синие горы, естественно. А вот там и разберемся, насколько Вы лично виноваты в том, что здесь творилось. Давно в Ордене?

- Шестнадцать лет. Мне было восемь, когда меня приняли Сестры. - Девица готова была отвечать на любые вопросы, лишь бы только не остаться в подземелье до конца жизни, не такой уж и длинной.

- А здесь, за Пределом?

- Первый раз. Я стала лучшей ученицей и меня отпустили с наставницей. Я первый раз!

- Ну, тогда, Вам вообще не о чем волноваться. Просто посидите и отдохните. Темноты боитесь? - Даэрос чувствовал, как "лучшая ученица", вцепившись в него трясет не только головой, но и сама трясется. - Ладно, я оставлю Вам световые кристаллы. Чтобы появился свет, надо его разломить. - Полутемный изваял сходное помещение, разломил хрупкий камень и призрачный голубоватый свет осветил земляное жилище. - Десятка хватит. Сестры, что же, всех, кто хорошо учился, сюда посылают?

- Нет! - Римси сжала в руке кристалл, который потускнел, как только сквозь потолок проник луч света. - Только тех, кто принес клятву Ордену и решил в нем остаться навечно.

- Навечно? Замечательное решение. А вечность согласилась? Ладно, потом расскажете. А мне пора. Вот еще одеяло, можете хоть сидеть на нем, хоть заворачиваться. Не позже, чем через два дня я Вас заберу отсюда. И не ломайте зря кристаллы. Днем здесь будет свет. - С этими словами Даэрос сомкнул проход во временную тюрьму, а выйдя на поверхность, уничтожил вход и лестницу. Жаль, что Айшак не умел подкрадываться, а единственная команда, которую он никогда не понимал была "беги отсюда, я тебя потом догоню". От Даэроса он никуда убегать не спешил, только если сам Полутемный не бежал за ним с целью отловить и призвать к порядку. Пришлось отбегать вместе с Айшаком, привязывать строптивого зверя к самому внушительному дереву, которое могло выдержать его рывки и возвращаться обратно.

Из воздуховода над узилищем Денметы неслись ожидаемые звуки. Она пыталась докричаться до Римси и сговориться относительно дальнейшего плана действий. Наверняка она расслышала стук копыт Айшака и рискнула позвать ученицу.

- Если ты меня слышишь, постучи в стенку!

Какое там постучи. Сквозь такую толщу земли даже наружу звук доносился глухо. Полутемный подошел ко второму воздуховоду -- не менее ожидаемый результат -- ученица хлюпала носом. Вот до чего доводят вечные клятвы. Даэрос поспешил к Айшаку. Надо было еще догонять отряд.

Аэрлис мучился под накладными волосами из конских хвостов. Усилиями Даэроса его вторая шевелюра была густой и оттягивала голову вниз. Воротник плаща немилосердно натирал шею. Он-то думал, что уже привык к этому гадкому одеянию, но оказалось, что верхом в нем было еще неудобнее, чем пешком. Темный держался изо всех сил и не сетовал. Веиласу тоже приходилось не сладко. Как хороший стихийник, он мог бы поддерживать легкий встречный ветерок, чтобы не нюхать аромат личной гвардии Властелина. Но такое воздействие Светлыми Силами на Темных спутников могло закончиться падением последних с седла. Время от времени, Аэрлис просил его слегка развеять запах, и они с Лагрисом покрепче вцеплялись в своих коней. Самым действенным способом избавления от стойкого орочьего аромата было избавление от самих орков. Аэрлис погонял свежекрашенного Пегаша, и личная гвардия переходила на бег, стремясь нагнать эльфов.

Явление Властелина на большом черном коне в первом же городе прошло более, чем удачно. Темный сомневался, что он сойдет за Нэрниса даже с такими черными патлами. Но Даэрос оказался прав -- население боялось и уважало Властелина, и смотреть на него в упор никто не рисковал. К тому же видели его в основном как грозную фигуру на башне. Традиционные подарки от жителей -- хлеб вино и копченое мясо -- принял командир личной гвардии и пристроил телеги в конец процессии. Так его подчиненные меньше на них облизывались. Орки шли по обе стороны от лошадей эльфов, не давая горожанам выразить всю полноту своей безграничной любви. Частично эта любовь была отражена в многочисленных надписях на заборах и даже на стенах башен. Кто-то особенно не ленивый залез на высоту трех ростов и выразил свою радость белой краской по черному камню: "Властелин за нас! Орки - козлы". Дурное свойство портить приличные стены надписями, люди, как приобрели от этих самых орков, так и не утратили. Ларгис утверждал, что всё не так страшно. Раньше каждый дом пестрел по всем стенам неприличными орочьими воззваниями типа "назад к светлому эльфийскому прошлому", зато теперь в городах попадались и вовсе чистые дома. Эти строения за крепкими каменными заборами принадлежали гномам, которые не имели привычки портить камень. А сами надписи не шли ни в какое сравнение с прежними непотребными заявлениями. Среди многочисленных самовосхвалений вроде "Защиники северной башни -- лучшие" и "Слава победителям шестой обороны", попадались и надписи личного характера. Один из горожан не пожелал остаться неизвестным, и под надписью "Наш Властелин -- самый великий и могучий", поставил свое имя. Аэрлис скривился:

- И как Нэрнис этих подхалимов терпит? Противно же!

- Он не обращает на них внимания. - Ларгис как почти старожил За-Пределья и как тот, кто сопровождал Нэрниса в его походах в города и видел как Великий Открывающий Даэрос стал великим Воздвигающим, пояснял своим сородичам произошедшие изменения. - Если бы Вы видели как Ар Ктэль поднимал эти стены и башни, то не удивились бы такой любви местных жителей к Властелину. Аль Арвиль только пыль смерчами в степь уносил, но строителем укреплений считают именно его. Эти стены, как Вы понимаете, Аэрлис, не возьмет никакой таран. Так что же Вы от людей хотите? Нэрнис говорит, что у них сейчас как раз происходит самооценочная компенсация за долгие годы мучений. К тому же они еще не привыкли к новой жизни и каждый день ждут какого-нибудь чуда. Подумаешь, надписи! Мой родственник Даэрос утверждает, что привычка писать на стенах -- ничто по сравнению с привычкой устраивать повсюду помойки. Личным указом Властелина было велено вывозить все отходы за город. Кстати, не мешало бы проверить исполнение этого указа и наказать в случае несоблюдения.

- И как же мы их накажем? И... нам этой ароматной гвардии мало? Мы еще и помойку за городом проверять будем? Не солидно... - Аэрлис не горел желанием проверять свалки.

- Зачем же за городом? - Веилас и сам уже ощущал запах из некоторых дворов и из-за некоторых заборов, который мог соперничать с орочьим духом. - Сейчас свернем с центральной улицы, и если где-то что-то рядом с забором валяется, так я им всё это отправлю обратно с ветерком.

Аэрлис идею одобрил и как заместитель Властелина возглавил карательную экспедицию по улочкам и переулкам.

- Только ты жди пока мы с Ларгисом проедем, а то потом нас до вечера шатать будет от твоего ветра.

Жители города, ожидавшие очередной тренировочный штурм, побросали свои дела и спешили к крепостным стенам. Но вместо любимого побития орков камнями, получили совсем другое удовольствие, тоже связанное с залезанием повыше. Веилас не стал разбираться кого карать, а кого миловать. Хлам и отходы разносились воздушной волной по всей улице, покрывая окрестные крыши невиданными украшениями.

- Но некоторые же не виноваты! - У Аэрлиса никак не умолкало чувство обостренной справедливости.

- Точно. Многие не виноваты. - Веилас усвоил теорию властелинства гораздо лучше своего Темного друга. - Но Властелин не обязан разбираться по поводу каждой мусорной кучи. Невиноватые будут злы на виноватых, а во избежание гнева и худшего наказания будут следить друг за другом и устраивать панику по поводу каждого неубранного объедка. Ларгис, Вы им потом скажите, что в следующий раз будет не мусор по крышам, а сами крыши улетят. С ними же обычно Даэрос разговаривал. Вот, Вы как его родственник и как самое беловолосое создание в нашей компании и объявите горожанам решение Властелина.

- Непременно. - Разведчик не уставал расстраиваться. Светлый демонстрировал глубину Темной мысли и правильного подхода к решению государственных вопросов, а брат его Повелителя вел себя как нежная дева, причем Светлая.

Но Аэрлису было не до недовольного вида Ларгиса. Он с удовольствием рассматривал результат. Город приобрел фантастически загаженный вид. Всё, что валялось на земле, поднялось в воздух и осело на крышах в живописном беспорядке. Позади гвардии Властелина уже вспыхивали первые ссоры. Один из горожан утверждал, что сапог на его флюгере принадлежал соседу и требовал, чтобы тот сам лез на крышу и снимал свое имущество. На других улицах царила суета -- там жители спешно грузили на тачки всё неубранное и устремлялись к воротам города.

Ларгис гневно прошипел на центральной площади грозное обещание Властелина и поспешил вслед за гвардией прочь из города. Его ждало море, а пешие орки, громыхающие тончайшими доспехами из вороненой стали, изрядно замедляли скорость передвижения.

Степь по весне полыхала от цветущих маков, колыхалась еще не выжженными жарким солнцем травами. Из под копыт лошадей то и дело взлетали мелкие куропатки, и ничто не напоминало о прежних временах, когда собравшиеся вместе орочьи кланы вытаптывали в степи широкие дороги, оправляясь в охотничий набег к Синим горам. Даже эти страшные тропы заросли по весне цветами.

- Эх, поднять бы сейчас коней в галоп, а орки потом пусть как хотят догоняют. - Аэрлис с надеждой посмотрел на спутников, но его не поддержали.

- Быстро догонят. У первого же канала, на котором Пегаш сломает ноги. Так что двигаться будем аккуратно. - Ларгис и сам бы устремился вперед, но забывать о нынешнем коварстве степи не стоило. - А пока ветер попутный, пусть орки идут впереди. - Разведчик оглянулся. - Обрадовались! Здесь им вечерняя помывка не грозит, да и утренней не было. А повозки с едой, лучше пусть за нами следуют. Оставлять орков наедине с едой без присмотра -- потом оголодаешь. К тому же жители замусоренного нами Перта уложили в телеги кувшины с дорогим вином. Давайте, Властелин, командуйте о перестроении. Это же Ваша гвардия. А завтра к вечеру, когда проедем копающих каналы, можно будет и поспешить.

Вечер выдался прохладный с промозглым ветром. Если бы не шатер из толстого черного войлока, то пришлось бы искать хоть прошлогоднюю траву для костра. Ларгис настоял на том, чтобы все-таки дежурить ночью. Оркам Разведчик не доверял и не собирался, как бы там они не пучили глаза и не исполняли приказы, стремясь выказать свои верноподданнические чувства.

Аэрлис не стал с ним спорить. Если кому-то охота всю ночь не спать, так это его личное дело. У Разведчиков вообще всё так замечательно обстоит с чувством долга, что лучше не мешать им охранять, предвидеть и предотвращать. А то у них характер портится от безделья. Вино от лучших виноделов Перта и впрямь оказалось замечательное. Аэрлису даже стало неловко, что они так резко заявили о своем властелинском неудовольствии. Но Веилас, под одобрительное поддакивание Ларгиса, обозвал пертцев хитрецами и окончательно разочаровал Аэрлиса в людях.

- Конечно, вино замечательное. Тебе же понравилось? И мне понравилось. Ларгису не нравится, потому что он его не пьет перед ночной стражей. Значит, мы вино у них и закупим. Интересно они его хранят... Никогда не видел, чтобы глиняные кувшины зашивали в кожу, да еще и навешивали сверху печать. Хотя... неплохая идея. Здесь время изготовления и еще какой-то знак. Наверное, что-то вроде номера кувшина.

Перед такими подробностями даже Ларгис не устоял и присоединился на пару стаканчиков. Спать укладывались в самом замечательном расположении духа. Разведчик пребывал в совершенно мирном настроении и даже вышел из шатра лично понаблюдать, как расположилась на ночевку гвардия Властелина. Гвардия расположилась вповалку на войлочных подстилках и даже не выставила часовых. Пробежка по степи в доспехах вымотала бывших кочевников. Да и чего им было опасаться в этих местах, кроме самого Властелина? Некоторая часть их несознательных сородичей обитала ближе к побережью и неожиданных встреч с ними не предвиделось. Ларгис отметил пренебрежение к службе и решил, что он уговорит утром Аэрлиса как-нибудь покарать провинившихся. Например, можно будет устроить им пробежку навстречу ураганному ветру не без помощи Веиласа.

Утром карать оказалось некого. Ларгис вышел из шатра, ожидая услышать шумный подъем орочьей сотни. Но степь была пуста, куда ни посмотри. Аэрлис, которого Разведчик разбудил и уговорил провести с орками воспитательную беседу, вышел следом и тоже остановился в недоумении. Не было не только орков. Из стреноженных лошадей остались только Пегаш и один из тяжеловозов, который топтался около своей телеги. Вторая телега с провизией тоже стояла на месте. Но ни второго тяжеловоза, ни серого Ветра, коня Веиласа, нигде не было видно.

Веилас услышал шипение Аэрлиса и поспешил наружу. Темный выговаривал Разведчику так, как будто тот мог остановить и орочью сотню и лошадей отбить. Светлый оценил обстановку и сделал вывод:

- Невероятно! Невозможно. Ветер не подпустил бы к себе орка. Тёмные, очнитесь, уход орков даже я услышал бы и проснулся.

- Вот, я Аэрлису и пытаюсь это втолковать! - Ларгис терпеть не мог обвинений в халатности, тем более не справедливых. - Я не мог проспать уход целой сотни орков. Это невозможно, как совершенно правильно отметил сын Озерного Владыки! Тем более что, повторяю еще раз, я не спал!

- Допустим. - Аэрлис не сдавался. - Тогда, где же они?

- Исчезли. - Разведчик привык опираться на непреложные факты. - Сейчас пойду и посмотрю на следы. Хотя, я предполагаю, что следов не будет. Следы означают ходьбу по земле, а орки тихо не ходят.

Аэрлис смотрел на него как на сумасшедшего:

- Вот только летающих орков нам не хватало.

Ар Туэль встал в гордую позу и заявил:

- Я скорее поверю в летающих орков, чем в то, что я не услышал орков обычных, а так же увод лошадей. - С этими словами Ларгис и направился в ту сторону, где стояли лагерем личные гвардейцы Властелина.

Веилас внес свое предложение:

- Давай, пока Ларгис разбирается со следами, свернем шатер и разберемся с завтраком.

Разведчик ушел недалеко. Он свернул вправо и пошел по странной, одному ему ведомой траектории. То удаляясь, то приближаясь, он обходил место их стоянки, намереваясь вернуться к тому месту, с которого начал обход. Аэрлис и Веилас еще спорили, как следует убирать шатер: начать с центрального шеста или сначала выдернуть внешние колья, когда раздался его приказ:

- Ничего не трогайте! Оставьте все на своих местах! - Ларгис рыскал как ищейка, сужая круги и приближаясь к шатру. Время от времени он раздвигал траву и снимал с себя какую-нибудь вещь. В одном месте он оставил рубашку, в другом - ремень, потом сапог. К шатру Ар Туэль вернулся со вторым сапогом, который ему не пригодился. Веилас видел работу Разведчика впервые, а исчезновение орочьей сотни не казалось ему, сильному стихийнику, таким уж бедствием. Поэтому серьезный Ларгис его очень забавлял своим сосредоточенным видом.

- Это что, орочье шаманство? Ты метишь территорию?

Ларгис обозвал бы этих неразлучных друзей оболтусами, если бы один не был братом самого Амалироса, а второй сыном Владыки. Такую непочтительность он позволить себе не мог и поэтому ограничился объяснением:

- Я помечаю расположение мелких предметов в траве. Рядом с моим левым сапогом лежит тот колышек для шатра, который орки вчера сломали, рубашка соседствует с обрывком веревки -- опять-таки орки бросили. Ремень я положил около крошек той сургучной печати, которую Вы, Веилас, сбили с кувшина. Теперь будем искать в шатре. Ищем вещь, которая нам не принадлежит. Ищем везде, в том числе и в своих вещах.

- А зачем? - Младший Ат Каэледрэ был заинтригован. - Эта вещь ночью съела у нас орков?

- А у орков съела нас. - Ларгис был горд и невозмутим. - Орки, скорее всего, сидят там же, где завалились спать. А может быть всё еще спят... хотя вряд ли. Для них Властелин исчез вместе с шатром, двумя телегами, парой лошадей и помощниками. Впечатляюще! Аэрлис, если этот диск на Вас, пройдите прямо, увидите в траве черную, как будто выжженную полосу. Отсюда её не видно. Там стена Предела. Мы внутри. Площадка у нас около одного сатра по окружности. Средний Предел получается. Но непрошибаемый, как положено всякому Пределу. Пройдите наружу, вразумите гвардию. А мы пока поищем. - Ларгис полюбовался эффектом и зашел в шатер.

Веилас и Аэрлис дружно рванули в указанную сторону. Разведчик и сам всё найдет, чтобы он там ни искал. Полоса черной земли и впрямь была, а преграда ощущалась на ощупь.

- Аэр, - Веилас схватил друга за рукав и удержал от рывка сквозь Предел. - Не выходи весь! Помнишь, как Даэрос пошутил? Высуни одну голову! Пусть впечатлятся!

Аэрлис частично исчез, погрузившись в ткань преграды и впечатлился сам Веилас. Половина Аэрлиса стояла, где была, зато вторая часть исчезла. Темный вернулся внутрь целиком и сообщил:

- Точно! Они там. Бегали и ругались, командир сотни пытался их построить и, похоже, был в панике. А теперь точно в панике. Им моя верхняя часть очень понравилась. Я сказал, что мы скоро появимся, и если они не построятся как положено, то всем будет очень плохо. Сейчас встанут и построятся. Что у них за привычка такая? Чуть что, сразу на брюхо падать и завывать? - Аэрлис был доволен шуткой.

- Ага. Только ты в следующий раз, когда будешь на них кричать отсюда, ногой не топай. Им все равно не слышно и не видно, а мне -- жутко. - Веилас поморщился. - Ты себе представляешь, как это выглядит? Топающая половина эльфа?

- Ладно, пошли посмотрим, что там Ларгис нашел. И главное -- зачем?

- Зачем -- понятно. Пределы не возникают сами по себе. Мы его не создавали, девиц ученой наружности среди орков нет. Значит, мы что-то такое привезли с собой, из-за чего Предел создался. Коробочку странную в пещере помнишь? Вот! Получается, что Сестры тоже не сидели без дела и придумали план по избавлению от Властелина.

Ларгис, который копался в телегах, поддержал Светлого.

- Идеальный план. Мы уезжаем в степь, нам подсовывают нечто такое, что воздвигает Предел и больше его Черное Величество из степи не возвращается. Наверное, у них были планы подсунуть Властелину что-нибудь в городе во время очередного штурма, чтобы он пропал на виду у всех, но тут мы подвернулись. Я уверен, из подгорий мы не могли привезти ничего такого неизвестного. Значит это нечто вот на этих телегах из Перта. Жаль, что у нас есть только один выдающийся художник -- Сульс. Этому творцу страшилищ я памятник Великому Открывающему Даэросу не закажу.

- Да-а... - Аэрлис представил себе памятник работы Сульса. - Даэрос бы своему чучелу не обрадовался. - И за что Вашему родственнику положена такая честь?

Разведчик даже бросил вытаскивать провиант из телеги и уставился на Темного, поражаясь его то ли недальновидности, то ли забывчивости и неблагодарности.

- А вот это на Вас что? - Он указал брату Амалироса на нефралевый диск, блестевший в лучах яркого солнца. - Кто-то хотел от этой ценной вещи отказаться из-за неуемной храбрости. Ну, и где бы мы потом были? Посчитаем... Мы в шести днях пути от Синих гор. Орки без понуканий добрались бы туда с известием о нашей пропаже дней за восемь-десять. Еще день ушел бы на то, чтобы понять из их невразумительного бормотания и оправданий, куда мы делись. А мы исчезли. Где мы исчезли? В степи. Еще дней семь-восемь на то, чтобы добраться до этого места. За такое время и пару дождей трава поднимется -- следов не найдешь. Мы сидим на огороженном клочке земли, мимо которого можно пройти и не заметить. Нас не видно. Видно только степь. Вот так. На этот Предел могли наткнуться только случайно. А с этим диском, Вы, драгоценный брат моего Повелителя, выведете нас отсюда так же, как Даэрос привел за Предел Жры. Возьмете за руки и проведете. Лошадей тоже - главное взять их за часть тела -- гриву, морду -- не за повод. Телеги... насчет телег я не уверен. Шатер погрузим на Пегаша. Но сначала я закончу поиски. Должно же что-то где-то быть.

- Голодная смерть... - Аэрлис погладил диск, осознав его запредельную ценность. - Неплохо они придумали. Сидит Властелин внутри Предела и тычется в преграду в бессильных попытках вырваться.

- Ага. Перед смертью напились бы как следует. - Веилас осматривал выложенные из телеги кувшины. - Я, кажется, нашел. Смотрите, на всех этих печатях одинаковая закорючка. Так что это не номер кувшина.

Все трое взялись рассматривать кувшины.

- Ну, да, похоже. - Ларгис сходил к своему ремню и подобрал его и куски печати все до мельчайшей крошки. - А вроде бы обычный сургуч. Ничего необычного. В любом случае, больше никаких странных предметов здесь нет. Теперь понятно, почему кувшины обшиты кожей. На обычный глиняный кувшин лепить печать и неудобно и нелепо. Хитро они эти штуки приспособили. Чтобы добраться до горлышка, надо непременно сломать сургуч... И что будем с этим делать?

Веилас посмотрел на лежащие в ряд на земле одиннадцать кувшинов.

- В мешки и на тяжеловоза. Сегодня вечером проверим. Сломаем еще одну печать и посмотрим на результат. Если результата не будет, на обратном пути зайдем сюда еще раз и продолжим поиски. Надо бы снаружи что-нибудь заметное оставить.

- Не надо. - Ларгис вытряхнул из мешка копченые окорока. - Я это место найду. А вот ломать все печати, если следующая опять приведет к возникновению Предела, не стоит. Нам и самим такие ценные вещи пригодятся. И вот еще что... - Разведчик постелил на дне опустевшей телеги свою рубашку и разложил на ней осколки печати. Крошево пытаться подгонять по месту было долго, да и не нужно. Общий контур был и так виден. - Видите, как она выглядит? Как затек сургуч? А теперь можете сходить вдоль этого Предела или поверить мне на слово -- форма та же самая. Я его уже обошел и прекрасно себе представляю вид сверху.

- Договорились. - Аэрлис чувствовал себя неловко за необоснованные обвинения и вдвойне за свою несообразительность. - Твое чучело поставим рядом с чучелом Даэроса. Но это же... невероятно. Обычный сургуч. Вельо, ты какую-нибудь Силу чувствуешь?

- Никакой. Это самый обычный кусок сургуча. Все печати ломать не станем, а вот вино всё равно выпьем. Из принципа. Дорога-то неблизкая. Распорем кожу у донышки и расколотим.

Орки стояли в степи, выстроившись в две шеренги и ожидали следующего страшного появления Властелина из воздуха. Властелин явился вместе со своим черным конем и беловолосым помощником. Помощник свалил с коня войлок и велел грузить его на те телеги, в которых была вода и еда для орков. Потом Властелин опять исчез и вернулся с другим помощником и тяжеловозом, нагруженным мешками. Провизии с ними никакой не было. Стало еще страшнее, чем было. Властелин, оказывается, мог не только исчезать и забирать с собой двуногих и четвероногих спутников, но и умудрился за одну ночь прикончить две телеги еды. Только вот не допил малость. В том, что провизию его Черное Величество сожрало вместе с телегами, орки не сомневались.

Глава 5

Лесовики встречали Даэроса у крайних домов на опушке леса. Покидать свои городища и переселяться ближе к старой Малерне и Пределу они не горели желанием, но их поселения медленно, но верно выползали наружу из чащи. Первые поселенцы, которые рискнули выстроить дома на открытом месте, тут же стали и самыми зажиточными. Заброшенные когда-то поля и луга, которых долгое время не касались ни плуг ни борона, принесли в прошлом году хороший урожай.

От свежевспаханной земли шел пар, по бороздам уже разбрелись птицы, в надежде выклевать посеянное зерно. Ребятня с тряпками веселилась, гоняя грачей и помогая немногочисленным пугалам. Идиллия, если не знать, что где-то недалеко есть проход, ведущий в обиталище совсем не мирных Сестер.

Староста Талок, который яростнее прочих доказывал Даэросу, что он не эльф, а страхолюда, первым на краю леса и отстроился. Он же и встречал звероухого с почетом и отчетом о разборке бывшей "эльфийской" башни на дрова и доски. Насчет разобрать и использовать, у этого бородача была потрясающая хватка. Поначалу он чуть не обмер со страху, когда услышал такой кощунственный приказ. Но перестал бояться сразу, как только узнал, что все разобранное, а так же то, что Принц Страхолюда не сочтет заслуживающим внимания, достанется тем, кто будет трудиться над таким тяжким делом как "ломать не строить". Утаивать найденное Талок не посмел бы. Он хорошо помнил, как вокруг городища появляются труднопреодолимые рвы, а земля скрежещет так, что у коров молоко пропадает.

Телега с найденным имуществом давно дожидалась Даэроса на краю леса. Над крайними деревьями был натянут полог. Причиной такого бережного отношения были гвозди, которые и составляли по большей части то самое найденное имущество. Находились они, как водится в досках, собирались, выпрямлялись и складывались хозяйственными лесовиками. Прочий хлам был самый разнообразный -- от обрывков тряпок до всяческой бытовой утвари. Склянки, кувшины и бочонки из погреба высились отдельной грудой на ветоши. Эти сосуды Даэрос не раз видел в погребе хранилища под холмом, но вывозя в первую очередь книги, всё никак не находил для них места. Никаких надписей на них не было и что там было внутри оставалось только гадать. Но уж точно не настойки, полезные для здоровья. Веилас, которому Даэрос рассказал, как действовали на лесовиков травяные отвары Сестер, заявил со всей определённостью, что трав, с помощью которых можно так долго морочить людям голову: хлебнул и одурел лет на пять, в природе не существует. Как и на ком испробовать содержимое многочисленных емкостей, Даэрос не представлял. Решив разобраться с этим вопросом позже, он приказал гномам грузить хрупкий скарб на телегу, а остальное, к огромной радости Талока, подарил ему.

Оставив гномов выторговывать шкуры в обмен на топоры, лопаты и тяпки, Ар Ктэль двинулся в сторону Предела с Пелли, Вайолой и Расти. Гройн, Керн и Глыба отправились вместе с ними. Их больше интересовало, что они смогут откопать, чем то, что они могли бы продать. В прошлый раз откопали замечательное помещение с нефралевыми клетками, так почему бы и в этот раз Открывающему не постараться и не найти что-нибудь ценное. Воительница рвалась вперед, желая исполнить свое предназначение и угодить в какое-нибудь интересное место совершенно случайно. После того, как она рухнула в старый проход, гномы ценили её не только за необыкновенную красоту, но и как талисман. Не доезжая до развалин, Воительница спешилась и пошла навстречу приключению. Приключения её любили, но не всегда были готовы приключаться с выгодой. Вайола, как водится, провалилась. Немудрено проваливаться в изрытые лесовиками окраины бывшей Малерны, особенно, если не смотреть под ноги.

Из первой ямы Вайолу вытащили общими усилиями Даэроса и гномов. Вдалеке уже пылили айшаки. Гномы из клана Лопаты и Кирки закончили торг и спешили присоединиться к своим сородичам. А то найдут всё ценное без них. Керн и Глыба расстроились. Они уже могли бы начать копать, а Воительница в кирасе была тяжела и вытаскивалась с трудом. Она и без кирасы была тяжелее любого из них. Даэрос запретил Вайоле проваливаться до самого Предела, а то с такими остановками они и до вечера к нему не подойдут.

Айшаков оставили пастись на лужайке, стреножили, и отряд двинулся в обход изрытых развалин.

- Отходим на десять шагов. - Ар Ктэль оценил протяженность будущего рва и приуныл -- И начинаем копать. Копать будут все и даже я. Девы, на вас стоянка и еда. Воительница, пройдитесь сначала вдоль Предела. Попрыгайте. Может, повезет... Копать будем с двух сторон до встречи посередине. Если, конечно, наша способная Вайола не найдет то, что нужно.

- Так может просто открыть ход? - Глыба был не против раскопок, но желание побыстрее добраться до искомого перевешивало.

- И закрыть пересекающий его ход? - Полутемный всегда поражался азарту гномов, который возникал всякий раз, как только им грозило найти в земле что-нибудь задаром. Они даже здраво мыслить переставали.

- Ага. - Глыба осознал губительность своего предложения для дела поисков. - А что мы все-таки ищем?

- Ход в подвал. Опасный, но очень нужный подвал. - Подробностей Полутемный решил не придумывать. Если сказать, что они ищут спрятанную мифическую казну Малерны, то копать гномы будут в два раза быстрее. Но последующее разочарование доведет их до того, что они взроют всё, превратив это место во вспаханное поле. - Что находится в подвале и найдем ли мы что-то ценное -- не знаю. Но мы занимаемся опасным, очень опасссным делом!

Опасное дело гномам понравилось. Они же считали себя кланом Боевой Лопаты, а не какой-то там садовой. Даже Воительница потребовала дать ей покопать, если её способ поисков окажется неудачным. Она взяла секиру и пошла проваливаться в страшное и опасное место. Пелли старалась не улыбаться и даже отвернулась. Расти последовал её примеру. Прыгающая Вайола в блестящей кирасе и с секирой смотрелась как солнечный, но очень тяжелый зайчик. Земля, конечно, не тряслась, но топот был отменный. Даэросу было не до улыбок, у него появилась идея.

- Вайола, стой, остановись и иди сюда. Сейчас начнешь сначала. Расти иди к прорытым норам и постарайся определить как часто в них залезали и по возможности -- кто залезал. А я все-таки попробую искать ход... Воительницей.

На дальнейшее Пелли тем более не смогла спокойно смотреть и уткнулась в гриву Черенку, чтобы её хихиканья были не так слышны. Вайола делала шаг, прыгала на одном месте, а следом за ней полз Даэрос, прислоняясь ухом к земле. Гномы с лопатами наготове крались следом тихо, насколько могли. Полутемный шипел на них и отгонял, чтобы они в своей жажде наживы и подвигов на него не наступили.

Первым радостно возвестил своей находке Расти. Он вылез по пояс из какой-то дыры посреди развалин и сообщил:

- Здесь недавно проходили. Седы есть.

- Стой там. - Приказал ему со своего места Ар Ктэль и прикинул направление. Он до этого места он еще не дополз, а Вайола не допрыгала. - Воительница, скачем вперед быстрее. Не более двух подскоков на одном месте!

Вайола поскакала бодрее, и Даэрос, наконец сообщил:

- Копаем здесь!

- Так я нашла? - Воинственная дева жаждала одобрения.

- Похоже на то. Сейчас проверим. Иди к Пелли, только не через развалины, а то опять провалишься куда-нибудь.

Гномы взялись за лопаты. Даэрос посмотрел на столпившихся вокруг намеченного места бородачей и понял, что он тут будет явно лишним. Земля летела из-под лопат в разные стороны. Временами попадались куски гнилого дерева -- остатки какого-то дома. Лесовики, запуганные влиянием Предела, так близко к нему не приближались несмотря на нужду. Правда, ничего ценного для гномов в этом месте быть не могло. Даэрос отправился к Расти, посмотреть что нашел, торчащий из своей дыры Проныра. Полутемный нисколько не сомневался, что ход в том месте чем-то перекрыт. Иначе он и сам бы его давно отыскал.

Расти нырнул в проход указывая путь. От наклонной ямы то влево, то вправо расходились канавы, и редко какая уходила под землю дальше, чем на несколько шагов. Иногда встречались отрытые лесовиками бывшие подвалы. Некоторые были выложены из камня, свидетельствуя, что в этих местах когда-то стояли богатые дома. К одной такой стене Расти и привел Даэроса. Канава, по которой они до неё добрались, шла под наклоном, и вода после весенних дождей затекала сюда не один день. Над Расти и Даэросом угрожающе навис кусок бывшего потолка погреба. Света было мало, и Проныра разломил кристалл. На влажной земле были отчетливо виды следы.

- Это они. - Расти демонстрировал навыки, которые ему настойчиво прививал Ларгис. - Можно даже не сравнивать. Я запомнил их обувь. Денмета и Римси. Точно.

Ученику Ларгиса вполне можно было доверять. Своим глаза тоже нужно было доверять, но стена погреба выглядела как ей и положено: покосившаяся за долгие годы кладка, неровные камни. Никакого намека на дверь или проход. Знаменитые каменные двери в подгорьях Амалироса выглядели совсем не так. На ровном монолитном камне стен можно было заметить тонкую щель двери, если точно знать, что она там есть. Замаскировать дверной проем на корявой просевшей кладке было ново, оригинально, но практически недостижимо. Вероятно, здесь работал тот же мастер, который прикрыл крышку люка в подземелье с птицеедами пеньком, а воздуховоды вывел через старые дуплистые деревья. Если бы не следы, уводящие от кладки ровной цепочкой, Даэрос решил бы, что женщины просто пережидали непогоду под сомнительным, но единственным навесом.

Расти принес щепки и Полутемный взялся за изучение хитрого прохода. Сколько он не водил горящей лучиной вдоль камней, пламя не колебалось. Проныра осмотрел кладку соседних стен и ткнул пальцем в угол.

- Эта стенка-то отдельно стоит.

Даэрос оценил его вывод. Действительно, кладка боковых стен погреба не перевязывалась с кладкой таинственной стены. По всему выходило, что двери в ней не было. Она сама и была дверью. Но ни двум, ни десятку женщин такую створку было не сдвинуть. Поиски у самого пола показали, что стена, скорее всего не отодвигалась, а опускалась вниз. Ар Ктэль попытался пошатать камни, но кладка вела себя как и положено слежавшемуся камню и не расшатывалась. Зато они с Пронырой нашли несколько камней, которые чуть заметно вдавливались внутрь.

- Понятно. - Даэрос решил пока оставить хитрую дверь в покое. - Камни закреплены с той стороны на какой-то основе и только похожи на старую кладку. Механизм срабатывает, если нажать на них в определенной последовательности. Таких камней мы нащупали восемь штук, так что последовательность можно искать очень долго. Если эта работа гномов и дверь заказывали у них, значит есть и защита от таких умных как мы. Начнем искать последовательность, и при первой же ошибке механизм заблокирует проход совсем. Откроют его только с той стороны.

В этот момент произошло сразу два события. Копающие гномы, наконец-то докопали и радостно заорали "крепь", а большой ворон, который собирался было сесть на выступ навеса, взлетел хлопая крыльями и громко каркая.

- Расти, беги к гномам и скажи, чтобы отдыхали, не шевелились и эту самую крепь не трогали. Разбирать будем аккуратно, так чтобы после себя следов не оставить. А я попытаюсь изловить птицу.

Надежда на то, что ворон кружащий в небе, сядет еще раз, была более чем призрачная. Никакой еды, чтобы приманить птицу не было. Даэрос все-таки ощупал карманы, хотя и был уверен, что ничего съестного он в них не клал. Зато подвернулись кристаллы. Предмет был не ахти какой блестящий, но попробовать стоило. Ар Ктэль потер длинный прозрачный камень об одежду, нашел самую гладкую грань и, осторожно высунув руку, положил кристалл на выступающий камень.

Похоже, единственный поблескивающий предмет ворону понравился. Из своего укрытия Даэрос видел, как птица снижается кругами. Наконец раздалось хлопанье крыльев. Ворон боком подходил к завлекательно вещи, наклоняя голову и рассматривая находку. Рывок Полутемного оказался почти удачным. Правда, вместо лапы он ухватил ворона за хвост. Но хвост оказался крепким и лишился всего лишь одного пера. Огромная птица хлопала крыльями и отчаянно клевалась. Пока Даэрос пытался ухватить её двумя руками и не получить клювом в глаз, примчался Расти с мешком. Запасливые гномы в расчете на добычу прихватили мешки в большом количестве. Ворон был немилосердно засунут внутрь, так что из перевязанной горловины торчали только когтистые лапы. Эти лапы интересовали Даэроса больше всего -- на одной из них болтался закрепленный за кольцо кожаный футляр. Осмотр крепления показал, что вместилище информации было приклёпано намертво, и ворон долгие года так и жил с футляром на ноге -- то с пустым, то с посланиями.

- Интересно, сколько лет этой птице? - Даэрос выбрался наверх, неся посланника Оплодотворительниц за связанные лапы, как обычную курицу. Ворону такое обращение не нравилось. В отличие от кур, которые вниз головой обвисали и не трепыхались, этот большой и клювастый вестник хрипло каркал из мешка и дергался.

Отдав Пелли записку Сестер, Ар Ктэль полез осматривать крепь. Не в пример предыдущей гнилой конструкции, которую обвалила Вайола, эта была сделана на совесть. По крайней мере, так казалось сверху. Толстые бревна, настеленные поперек опор выглядели внушительно. Гномы уже приготовили топоры, но Даэрос запретил рубить.

- Откапываем по краям и снимает три бревна. Я вполне пролезу через это отверстие. Потом мы их положим на обратно и засыплем землей.

Как и ожидал Полутемный, принцип устройства крепи оказался таким же, как и в прошлый раз. Бревна лежали на лагах и лежали давно. Некогда скреплявшие их скобы превратились в ржавую труху. Осилив первое бревно, гномы ловко справились с еще двумя, используя топоры вместо ломов. Из открывшегося отверстия потянуло сыростью.

- Сначала спрыгиваю я, а потом вы поможете Пелли.

Керн, Глыба и остальные бородачи насупились. Открывающий обещал опасное место, а сам собирался взять с собой девицу. Даэрос не дал им возможности спорить и расспрашивать -- уперся руками в бревна, повис и спрыгнул вниз. Пелли спускалась не так изящно. Она села на крайнее бревно и, если бы не дергающий её снизу за щиколотку Даэрос, вообще побоялась бы сползать вниз. Гномы не совсем представляли как держать девицу -- не за вытянутые же руки. Воительница решительно отодвинула толпившихся в нерешительности сородичей в сторону, и со своим любимым комментарием "самцы ни на что негодные" подхватила Пелли за подмышки. Из мешка донесся хриплый голос:

- Срррамота сестрррра, срррамота!

И Пелли почти сама свалилась Даэросу в руки, выскользнув из объятий Воительницы. Не ожидавшая такого подвоха Вайола, чуть не сорвалась следом. И сорвалась бы, если бы не Гройн. Даэрос прошипел снизу, призывая расшумевшихся гномов к порядку:

- Тишшше! Начинайте закладывать ход. Отсюда я уже открою коридор на поверхность.

Пелли было не по себе. Вот сейчас закроют гномы этот лаз бревнами, засыплют землей и это если и не страшно, когда рядом Полутемный брат, то все равно не приятно. Она вспомнила о тех двух Сестрах, которых Даэрос обещал запереть где-то в проходе и содрогнулась. Им, наверное, тоже жутко. Чтобы колени предательски не дрожали, надо было отвлечься от страшных мыслей.

- Даэрос, там эта птица в мешке, она говорящая!

- Ну и что? Вороны живут долго, и некоторые хозяева учат их говорить ради развлечения. Наверное, это нездешний ворон. Или не совсем здешний, раз прилетел к проходу. Или Денмета или другая Оплодотворительница научила его говорить. А может и несколько Сестер одна за другой. Такая птица вполне может прожить лет триста. - Свет исчез, и Даэрос разломил первый кристалл. - Давай не забывать, где мы находимся. Иди осторожнее вслед за мной вдоль стены. Кулон на тебе?

- Ага. Значит, сквозь Предел пойдем? - Пелли и так знала, что "сквозь", но первый раз всегда страшно. - А что ты чувствовал, когда проходил? А он широкий? То есть -- глубокий?

- Пара шагов. И ничего не чувствуется. Как будто его нет.

- А если сделать шаг, остановиться и снять диск?

- А вот этого не надо! - Даэросу такая идея в голову еще не приходила. Но сестра так много и часто читала про эксперименты, что в последнее время у неё появилась страшная, по мнению Ар Ктэля фраза: "А что, если попробовать?". - Пелли, ты же не Кербена, чтобы на себе экспериментировать! Не всегда из этого только Воительницы получаются.

Но Пелли тут же нашлась с другим предложением. Явно ворон помог.

- Тогда надо обмотать цепочкой какую-нибудь птицу, зайти с ней в Предел и попробовать снять с неё диск!

- Ага! Как вариант: если в Предел попало нечто живое без этого диска, он может рухнуть с непредсказуемыми последствиями. Ты уверена, что исчезнув, Предел так же не затронет ничего живого, как во время своего появления? Выброси из головы эти сомнительные пробы на живых существах. Мир -- штука хрупкая, чтобы с ним играть. Ты что-нибудь чувствуешь?

- Ничего. - Пелли прислушалась, как будто она могла если не почувствовать, то услышать это что-то.

- Мы прошли Предел. Оглянись. - Даэрос осветил пол прохода. Его пересекала широкая черная полоса, отмечавшая как и везде, границу между той и этой стороной. - Теперь идем тихо и лучше не разговаривать.

Даэрос шел и пытался себе представить, в каком месте Малерны они сейчас находятся. Проход шел под холмом. Где-то справа остался достопамятный замок Фар Бриск, а проход и не думал идти вверх. Если так будет продолжаться и дальше, то они пройдут не в подвал, а уткнутся в стену какого-нибудь дома ближе к нижнему городу. Так было бы даже лучше. Многочисленные купцы, мастеровые и их жены вряд ли могли знать служанку из замка Бриск так же хорошо, как богатые соседи. Но удача видимо исчерпала себя или устала и ушла спать, потому что впереди показались те самые ступени наверх, на отсутствие которых понадеялся Даэрос.

- Пришли. - Полутемный рассматривал неплохую каменную лестницу. Будет обидно, если путь наверх преградит такая же хитрая каменная дверь, что и в начале прохода. - Как думаешь, чей здесь дом?

- Не могу понять. - Пелли раз за разом пыталась соотнести их путь, с тем, что было на поверхности. - Я не понимаю, сколько мы прошли под землей.

- А я знаю, что за дом над нами стоит. Но не знаю чей он. Как-то не интересовался. Припомни: большой, каменный, оштукатуренный и выкрашенный светло-желтой известкой. По всему фасаду на втором этаже тянется балкон. Кованый, с завитушками. Крыша... обычная черепица. В нем два входа. Для прислуги - выходит на Нижнепортовую улицу, а главный -- со стороны Торговой. - Полутемный вспомнил всё, что мог.

- Да-да! Этот дом я точно знаю, но, Даэр, ты ошибаешься! В этом доме нет хозяйки. Там живет Почтенный Билок, ему принадлежат почти все красильни и шесть кожевенных, самых дорогих лавок в Малерне. Из прислуги у него только старая Мегда -- она еле ходит. А убираться несколько раз в месяц он нанимает девиц. Иногда, из прислуги соседей, если хозяева разрешают. Я ни разу там не была, но другие служанки рассказывали, что он очень щедро платит. А еще... - Пелли вспоминала подробности своей прежней жизни, с трудом осознавая, что у неё над головой бурлит та самая Малерна, из которой она так счастливо сбежала. - Еще рассказывали, что дома он почти целый день не бывает. Нанятых впускала в дом Мегда. Хозяин всё время то по своим лавкам, то по красильням...

- Странно. - Даэросу этот непоседа заранее не нравился. - У него что, никогда не бывает женщин? Ну, кого-нибудь прислуга должна была видеть! И сколько ему лет?

- Около сорока. Может, чуть больше...

Полутемный решил, что совещание на ступенях пора заканчивать и идти проверять.

- Пошли, я не верю в сорокалетних мужчин, к которым не ходят женщины, и которые сбегают в лавку, как только в доме появляются молоденькие служанки. Он что, уродлив? - Даэрос перешел на шепот и ступил на первую ступень лестницы.

- Нет, очень представительный мужчина. Чуть полноват, не слишком высокий... средний. - Пелли шептала брату в спину. - Бородатый. Так что лицо я не помню.

- Везет нам на бородатых. - Ар Ктэль осматривал деревянную дверь. Самую обычную. - По идее не должно быть заперто. Не шурши юбками! - Даэрос прижался ухом к двери и прислушался. - Тихо. Попробуем зайти.

Дверь спела немазаными петлями такую песню, что сбежаться должны были все, кто был в доме. Пелли и Даэрос стояли на пороге, ожидая, не раздадутся ли шаги. Но дом по-прежнему безмолвствовал.

- А эта Мегда не глухая? - Полутемный считал, что такой звук не услышал бы разве что глухой.

- Да я её только на рынке и встречала. Крикливая очень. Но на рыбном рынке все крикливые.

- Ладно. Пока будем считать, что глухая или её нет дома. - Даэрос вошел в подвал и осмотрелся. - Она очень плохо ходит, да?

- Очень. - Пелли еле шептала. Она еще никогда не залезала в чужие подвалы и не числила за собой ничего противозаконного, кроме тачки позаимствованной у старой Бриск ради спасения Нэрниса. Но Нэрнис -- это святое, а тут -- чужой дом.

- Значит, служанка здесь никогда не бывает... как интересно. - Даэрос осветил лестницу такой крутизны, по которой пожилая женщина могла спуститься или подняться только с чьей-то помощью. - Пелли, подожди меня здесь. Если услышишь шум, уходи обратно за Предел и попытайся открыть дверь в конце прохода. Она не должна слишком сложно отрываться наружу. Здесь главная дверь -- сам Предел.

- Даэр, - Пелли попыталась удержать брата за ногу. - Но мы же выяснили, чей это дом! Зачем же наверх?

- Но не выяснили, кто тебя здесь знает. Билок не в счет. Он вряд ли посещает Орден. - Полутемный пытался аккуратно выдернуть ногу, но Пелли держала крепко. - Здесь должен кто-то быть. Кто-то еще, чтобы этот ход посещали долгие годы. Это не может быть мужчина. Пусти, я быссстро вернусссь!

Если брат начинал шипеть по-Темному, спорить с ним не стоило, а если он уже куда-то залез, то все равно не вылезет, пока не докопается до нужной ему разгадки. Скрипнула верхняя крышка, и в подвале стало светлее, но не надолго. Полутемный осмотрелся и ужом ввинтился в образовавшуюся щель. Пелли снова оказалась в едва освещенном помещении. Стоять на одном месте или сидеть на крайней ступеньке ей быстро надоело и она пошла обходить подвал. Вроде бы ничего необычного в нем не было. Несколько бочонков с вином, подвешенные к потолку колбасы, соленья в кадушках -- самый обычный подвал. Пелли насчитала шесть кадок с медом, десяток с патокой и целых сорок два горшка с вареньем. Похоже, Почтенный Билок был сластена, что неудивительно, если учитывать его комплекцию. А вот на одной из полок лежало то, чего Пелли никак не ожидала здесь увидеть -- переметные сумки. Билок не слыл путешественником, напротив, он проводил всё время в городе, между своими лавками. А сумки были не новые. Рядом с ними лежала толстая кожаная перчатка с длинным раструбом. Сумки Пелли обшаривать не решилась -- только ощупала сверху, чтобы удостовериться, что они пустые. А вот одинокую перчатку рассмотрела. Она была ободрана и поцарапана. Мысль о птицеедах, пришла как-то сама собой. Даже диск Оплодотворительниц на шее не успокаивал, хотя Даэрос рассказывал, что с ним не страшны ни стрелы ни арбалетные болты. Крышка наверху скрипнула и Пелли метнулась к двери. Но это оказался не страшный птицеед, а Полутемный брат. Даэрос закрыл крышку и спрыгнул вниз, пренебрегая лестницей.

- Мегда спит как сурок. Но храпит, как гном. В доме никого нет и по счастью, сегодня не день уборки. Пошли. Ты чего-то испугалась?

- Птицеед!

- Где? - Полутемный не слышал никого в подвале и с подозрением посмотрел на приоткрытую дверь в проход. - Пелли подвела его к полке и показала перчатку. - А-а! Нет, это перчатка не для птицееда. Вот, значит, чью птицу мы отловили. Стало быть, Оплодотворительницы регулярно получали известия из-за Предела. Еще что-нибудь интересное нашлось?

Пелли перечислила всё найденное, и Даэрос многозначительно изрек:

- Это естественно. И мед и всё прочее. Пошли, объясню по дороге. Перед тем, как выйдем наружу, я пожалуй все-таки посмотрю на ту дверь, которую нашел Расти. - Полутемный закрыл дверь в подвал и разломил новый кристалл. Спускаясь, он рассказывал о том, что нашел в доме. - Не знаю, чем им одинокий мужчина показался лучше одинокой женщины, но эта Оплодотворительница ради науки согласилась побыть мужчиной. Билок -- женщина.

- Не может быть! - Пелли видела богатого гражданина Малерны издалека, но никогда не сомневалась, что он - мужчина. Она, конечно, помнила маскарад Даэроса: накладные усы, бороды и волосы из пакли. Но одно дело побег, а другое дело ходить так постоянно. - Если он, то есть -- она, переодевается и клеит бороду, то это же неудобно, да и отлететь может. А вдруг нежданные гости, а она без бороды...

- Чепуха. У тебя уже отросли корни волос и виден твой светлый цвет. А когда ты одеваешь диск, они снова черные. Ей и надо то было всего один раз тщательно замаскироваться. Так что стоит только надеть диск, и она приобретает тот самый вид. Невероятная жертва. Ты давно её знаешь? То есть этого Билока?

- Ну, лет с двенадцати точно. - Пелли представила себе каково это: смотришь в зеркало -- женщина, а потом раз.... и бородатый мужик. Бррр. - Но если её нет дома, то как ты узнал, что он -- женщина.

Даэрос замялся с ответом, но все же сознался.

- Поскольку в доме только эта Мегда, то все двери открыты. Наверное, перед приходом нанятой прислуги спальню хозяйки старушка-сообщница запирает. Я уверен: Мегда тоже из Ордена. А сегодня... в общем, я заглянул в комнаты. Кроме шкафа с мужской одеждой, который стоит в углу, все остальное в спальне -- женское. Наверное, она частенько ходила за Предел, выпускала ворона, а потом возвращалась за ним. Много лавок тоже удобно. Если хозяина нет в одной, значит -- он в другой. А если нет ни в одной, стало быть, пошел в красильни. Неплохо устроились. А потом одинокий Билок продаст кому-нибудь свое дело и уедет. Этот дом, наверняка, переходит так из рук в руки, но при этом им владеют женщины из Ордена.

- Ну, если так... - Пелли знала, как в городах множатся слухи -- как мухи. - Если бы дом все время принадлежал только одиноким женщинам, о нем пошла бы дурная слава.

- Верно. Значит, они иногда разнообразят список владельцев вот такими мужчинами. Разумно. Пришли. Вот здесь они и выходят. - Даэрос осветил цепной механизм и шестеренки, которые блестели, обильно политые маслом. Привод уходил в железные кожухи куда-то в пол, а проход перегораживала литая дверь. - Гномы делали. Камни с той стороны вставлены в оправы. Не сказать, что ювелирная работа, но принцип тот же. Впечатляет. Но трогать её мы не будем. Пошли поближе к нашим заждавшимся копателям, я открою проход наверх. А ты голос этого Билока слышала когда-нибудь?

- Нет. Я никогда с ним не разговаривала.

- Плохо. - Даэрос снял и передал Пелли кулон. Земля вздохнула и разошлась, открывая лестницу наружу. - Если она появится в Ордене, то может тебя узнать. А ты её -- нет. Опасно.

Но Пелли уже спешила вверх по лестнице. Этот коридор ей казался куда опасней Билоков женского пола.

- Нашли? - Воительница пританцовывала на месте от нетерпения. - Очень страшно?

- Нашли. - Даэрос закрыл проход и осмотрел результат работы гномов. Заровняли качественно, даже дерном сверху заложили.

- А что нашли? - Вайола не видела никаких предметов в руках, а одежда Даэроса и Пелли не топорщилась от спрятанных предметов. Значит, если что и нашли, то оно маленькое.

- Не "что", а "кого". Бывшего хозяина ворона. - Даэрос подумал и добавил "страшное". - Его больше нет.

Но неугомонная Воительница жаждала подробностей подземной битвы. В отличие от гномов она знала, что Ар Ктэль с Пелли пойдут в Малерну под землей. Но могли бы и рассказать, не вдаваясь в подробности.

- И как вы его уничтожили? - Боевые навыки клана Секиры и Кирки у неё сегодня явно преобладали над теориями Оплодотворительниц.

- Уничтожили как личносссть. - Даэрс уже пожалел, что взял с собой эту болтливую особу. Гномы не знали, как уничтожают как личность, и решили, что это особо зверский способ. Правильно, с врагами, которые сидят по схронам и рассылают письма подозрительного содержания, только так поступать и надо. Примерно так, как Вайола секирой показала.

- А мы его, значит, закопали! - Керн ткнул лопатой в место бывших раскопок.

- Замуровали! - Окончательно обозначил вид гномского участия в этом опасном деле мелкий Глыба.

- Да. - Подтвердил Даэрос. - А наша несравненная Вайола его предварительно нашла.

Всем причиталось по куску общей победы, оставалось только додумать каким трудом и путем каких подвигов она им досталась. - Сестра, бери себе птицу. Сейчас я этому пернатому дам глотнуть воздуха. Послушаем, что он нам поведает. А ты мне расскажешь по дороге, что было в этих записках.

Даэрос отрезал угол мешка и наружу показался черный клюв, а следом и вся голова птицы. Чтобы ворон не дергался, Ар Ктэль перевязал его поверх мешковины веревкой и вручил сверток Пелли. Воительница фыркнула:

- Пелли! Ты держишь его как ребеночка! Смотрится... кошмар!

Смотрелось действительно жутковато. Ворон повертел головой, но Пелли клевать не стал, хотя она и старалась держать голову подальше от пернатого "детки".

- Кошмаррр хорррошая птичка! Кошмарррик! - Проскрежетал отдышавшийся ворон, и Пелли его чуть не уронила от неожиданности.

- Ценная птица. Культурная. Представился. - Даэрос распутывал ноги своему Айшаку, предвидя очередные неприятности. Айшак поднимал верхнюю губу, обнажал зубы и гнул шею. Новый знакомый ему не нравился. - Айшак, знакомься, это -- Кошмар. С виду обычная птица, а там... кто знает. Может он нам лебедя высидит однажды. - Айшак рыл копытом землю, намекая, что как только ему удастся добраться до птички, она никого и никогда не высидит. - Пелли, я понимаю, что ворон тяжелый. Когда сядешь на Черенка, полегче будет. И не держи его как ребенка, положи поперек седла клювом вниз, а то правда, жутко смотрится. - Ар Ктэль сравнил черную голову ворона и сестры и решил, что пора Пелли подкрасить. - Керн, Глыба, вы возглавите часть нашего отряда. Езжайте на телегах к Синим горам. И постарайтесь на расколотить эти кувшины. Никто не знает что в них. Если не вернетесь через три дня после нас, будем считать, что вы все-таки что-то разбили и устроим вам шикарные поминки. Расти, отправишься с гномами. Пелли, Вайола и... конечно, Гройн, мы поедем к подземному коридору. Заберем по дороге пленниц. Нам понадобятся четыре айшака и часть провизии. - Раздав указания, Даэрос показал пример и принялся нагружать переметные сумки своего Айшака едой. Гномы тут же присоединились, в надежде, что Полутемный заберет не все, если они поспешат ему помочь.

Великие копатели тронулись в путь с полным осознанием важности своей миссии по доставке опасного груза, а остальная часть отряда развернулась в сторону леса. Даэрос собирался открыть проход к коридору на окраине еще до вечера, и потому задавал темп наравне с Айшаком. Пока птица молчала, Айшак не обращал на неё внимания. Ворон был занят. Он изгибал голову и пытался выклевать блестящую насечку на луке седла. Пелли погоняла Черенка, придерживая клювастый сверток, и докладывала брату о содержании писем Оплодотворительниц.

- Писали всего четыре Сестры. Городов не указывают и подписываются одной руной. Они уверены, что Черный Властелин -- это новый Открывающий Темных. Очень сильный. То есть -- ты. А черные волосы -- маскировка, раз уж Властелин Черный.

- Так и написали? - Даэрос даже не надеялся, что Сестры обеспечат их чётким изложением своего мнения насчет Властелина.

- Нет. Это мои выводы. - Пелли гордо выпрямилась в седле и чуть не упустила ворона.

- Прорррехи, пррррорррехи, кругом пррррорррехи! - Заорала перепуганная птица.

- Приятно слышать! Пелли, у Сестер кругом прорехи. Какой интересный кладезь информации нам попался. Так на каком основании ты сделала выводы про Властелина?

- Одна из Сестер пишет, что Открывающий Темных проехал через город, можно не беспокоиться, подарок вручили, Властелина скоро не будет.

- Поздравляю с выводами. Понятно. Аэрлис проехал через Перт. И им что-то вручили. Плохо. И ты все это время молчала? Полдня? Пелли, нам в отличие от Сестер надо и беспокоиться и торопиться. - Даэрос прибавил ходу, и отставшие Воительница и Гройн вынуждены были догонять неожиданно рванувших вперед Пелли и Полутемного.

- А почему волноваться? - Успокаивала брата Пелли. - С ними Ларгис, а ты сам говорил...

- Говорил, говорил, что мимо разведчиков Амалироса даже слизняк не проползет не отчитавшись. Но одно дело слизняк, а другое -- Оплодотворительницы. Я сразу из Синих гор отправлюсь в Перт. Еще что-нибудь ценное в письмах было?

- В основном доклады о том, чем орки занимаются.

- Понятно. Информацию они получали регулярно. А поскольку кругом мир и тишина, решили воспользоваться нашими трудами по наведению порядка и послать двух Сестер прогуляться. Останавливаемся. Сейчас привяжу Айшака и открою проход.

На завывания земли ворон отреагировал вполне обычным карканьем. Привязанный к дереву Айшак рванул повод и заорал. Пернатый Кошмар от такого вопля попытался залезть обратно в мешок, но веревка не позволила. Полутемный, конечно, не рассчитывал, что птица будет болтать без умолку и излагать ценные сведения. Но из её болтовни можно было бы сделать хоть какие-то выводы относительно привычек Сестер. Оставалось надеяться, что когда испуганный вестник придет в себя, то сообщит что-нибудь такое же ценное, как наличие "прорех". Но когда все спустились вниз, и Даэрос закрыл проход в коридор, ворон изрек:

- Пррощай ррредька, здррравствуй хрррен! - Оказалось, что Кошмар начинает разговаривать как раз испугавшись.

Айшак реагировал на его голос до того нервно, что Черенок шарахался. Шарахаться в коридоре было сложно, а боевая скотина толкалась и норовила откусить ворону лапы.

- Пелли, попытайся подвесить этот разговорчивый сверток к седлу с другой стороны, а я поеду верхом на Айшаке. Сразу присмиреет. - Даэрос стиснул Айшака коленями так, что у того в животе забурчало. - Можно подумать врага встретил. Боишься, что он склюёт твой укроп? Оголодал, да? - Полутемный разучился долго злиться на Айшака. Зверь это чувствовал и позволял себе больше положенного. Он козлил и мотал головой, понимая, что прямо сейчас ему по ушам не дадут.

Воительница ехала следом и возмущенно сопела. О воронах из Ордена она ничего не знала, а очень хотелось быть полезной и совершить что-нибудь значительное. Даже Пелли, которую она учила читать, обставила её по части науки. И даже глупая птица представляет для Даэроса ценность, а сама Вайола если кому-то и была интересна, то только кучерявому Гройну. И вообще, хотелось принять участие в общей беседе. Воительница и приняла:

- Интересно, чем ворона кормят? Другими птицами или крысами?

- Какие крысы? - Откликнулся Даэрос. - Это же не удав. Мясом, наверное, кормят.

Двух упоминаний кормежки птица не выдержала.

- Сиррропчику, сиррропчику, принес, сиррропчику...

Хриплый голос ворона раздавался в коридоре и отражался от стен эхом. Айшак Даэроса плясал под седоком, даже айшаки гномов заволновались. А птица настаивала на сиропчике с завидным упорством. Не исключено, что ворон принимал эхо за голос конкурента.

- Пелли! Завяжи ему клюв! - Полутемный разозлился. - Придушу обоих, животные!

Айшак сразу понял, что пора заканчивать строить из себя самостоятельного зверя и немедленно прикинулся лошаком. Но Кошмара пока еще никто не душил. Поэтому отряд следовал по коридору под бесконечное требование "сиррропчика".

- Это кошмар какой-то! - Стонала Пелли.

- Сиррропчика! Кошмаррр пррринес! Сиррропчика!

- Наверное, ему давали этот сиропчик всякий раз, когда он приносил письма. - Воительница кое-что смыслила в дрессировке. Птице надо было дать хоть что-нибудь, чтобы она замолчала. - Из чего они, интересно, этот сироп делали? А то дадим, да еще не то.

- Сирррропчика!

- А у нас никакого нет!- Даэрос пытался найти в себе остатки терпения. - Наверное, поили птицу какой-нибудь пакостью, как лесовиков. Вон как разошелся! Поили тебя, да, Кошмар?

- Кошмаррр! Кошмаррр! Напоили! Кошмаррр!

- Гройн! - Ар Ктэль решил, что капля гномской ячменной самогонки успокоит птицу. - Дай свою фляжку. Этот пернатый кошмар, надеюсь, не умрет. Вайола, поищите в сумках кусок хлеба и намочите его. Сссейчас ты у меня напьешься, птица, а если умрешь, я отдам тебя на чучело Сульсу и он приделает тебе собачьи лапы и кошачью голову!

- Сирррропчику!

Пришлось останавливаться. Гройн, как самый смелый и как тот, у кого были самые мозолистые руки, дал птице склевать с ладони замоченный хлеб. Ворон съел и не подавился. Какое-то время он молчал. Ехали наслаждаясь тишиной и топотом копыт айшаков и Черенка. Пелли следила за птицей. Кошмар бессильно свесил голову, как будто его все-таки придушили.

- Даэр, он по-моему умер! - Пелли было жалко птицу. Ворон же не виноват, что его говорить научили.

Но Даэрос свое сострадание исчерпал. Его куда больше заботил "подарок" Оплодотворительниц, который вручили Аэрлису. Идея, как предупредить едущую к морю компанию упорно не хотела рождаться.

- Вряд ли он умер.

- Пррровалили! - Откликнулся Кошмар. - Вррраги! Скрррестить с огурррцом и порррезать!- К противным воплям ворон присоединил стук. Он начал долбить седло не хуже дятла, прерываясь на очередное высказывание. - Дуррра! Дуррра! Променяла мензурррку на пррробирку!

- Гройн, дай ему того же самого еще раз. - Даэрос оценил смену темы. - Кажется, он решил рассказать всё, что знает. Вайола, ты никогда не слышала про такой странный обмен? Что значит "променять мензурку на пробирку"?

Такого Воительница никогда не слышала. На кого так странно ругалась хозяйка ворона можно было только предполагать. Наверняка на какую-нибудь ученицу. Гройн мужественно подставил обе ладони с хлебным мякишем под мощный клюв, но неожиданно получил этим клювом удар в лоб.

- Веррррить, верррить, а не варррить! - Изрекла птица и прицелилась еще раз. "Сиропчику" ей, кажется, хватило.

- Окосел с одного глотка, как гоблин. - Подытожил Даэрос. - Теперь у нас имеется пьяный Кошмар. Вот так я его называть и буду: птицегоблин. Новая порода.

- Стрранная порррода. Эксперрримент. - Выдавал свои познания ворон. - Прроплешина в рррассуждениях!

Пока ехали до места заключения пленниц, Пелли и Вайола приноровились к манере птицы откликаться на знакомые слова. Обе девицы перечисляли всё, что знали из выражений, свойственных Сестрам. Когда Даэрос скомандовал первую остановку, охрип не только Кошмар, но и обе девицы. Из всего, что наговорила птица, Полутемный сделал пока только один вывод: какая-то их его хозяек была или кривая или косая или одноглазая - Кошмар раз двадцать повторил странную пословицу "кривой глаз внутрь смотрит".

Даэрос очень рассчитывал на подземный допрос пленниц. А точнее, одной из них -- Денметы. Надоевший Кошмар, как ни странно, помог в этом необходимом деле. Один только его вид -- спеленутого в мешковине и связанного, привел Оплодотворительницу в нужное состояние полной растерянности. За время сидения она наверняка передумала множество вариантов поведения. Вышла Денмета в коридор гордо. Не иначе -- решила проявлять стойкость до конца. Кошмар немедленно отметил появление женщины:

- Верррить, верррить, а не варррить!

- Это мы уже знаем. - Устало откликнулся Даэрос и увидел, как отреагировала на его заявление Денмета. Она дернулась как от удара. Получалось, что бессодержательный бред птицы имел для Оплодотворительницы какой-то смысл. Ар Ктэль запомнил это на будущее и отправил Денмету вперед, чтобы видеть её спину. Все пленники почему-то считают, что их будут расспрашивать глаза-в-глаза и внутренне к этому готовятся. На самом деле, спина и плечи гораздо лучше показывают реакцию, чем перекошенное от страха лицо.

Римси, освобожденная из своей комнаты, старалась держаться от наставницы подальше. Тоже, наверное, размышляла как быть дальше и решила быть действительно дальше -- как можно дальше от тех, кто тут в чем-то был замешан. Её Даэрос отправил на заводного айшака под присмотр Гройна.

- А пока перед нами долгий путь, побессседуем. - Полутемный растягивал слова как Амалирос, рассчитывая на такой же сногсшибательный эффект. - Вот мы тут забавную пташку приобрели по случаю. Сиропчик требует. Чем его поили? А то сестра волнуется, что мы его отравим ненароком. - Амалирос тоже всегда начинал свои беседы с незначительных вопросов, чтобы жертва расслабилась.

- Сиррропчику. Сестррра! - Подтвердил ворон.

- Мёд. - Денмета еще никогда не попадала на такой пеший допрос к тому, кто был лично знаком с Повелителем Темных. - Забродивший мед, разбавленный водой.

- Так я и думал. Споили животное. Какая, оказывается, жестокая у него была хозяйка. Кстати, а как этого Билока звали на самом деле? Только без этих "миссе". Да, Вы не смущайтесь, Денмета. Не такая уж это тайна. Билоку-то теперь всё равно. - Полутемный решил, что тому, кого на самом деле никогда не существовало -- точно всё равно.

Гройн со своего айшака внёс ценное дополнение:

- Закопали качественно. Лучшие мастера работали.

Римси всхлипнула. Денмета обхватила себя руками, как будто озябла и прошептала:

- Лианриссе. Другого имени я не знаю.

- Да-а... - Даэрос решил действовать на удачу. - Не доверяете вы друг-другу. Меньше, чем по двое не ходите и не живете. Вот и за Билоком Мегда присматривала. Без надзора старших -- никуда. Не удивительно, с вашей-то извращенной моралью.

- Что вы с ней сделали? - Денмета остановилась и повернулась к Даэросу, встретившись с мордой Айшака.

- Скрррестить с огуррррцом и нарррезать. - Вмешался Кошмар.

- Вот, советчик у нас очень ценный.- Полутемный счел, что запугал Оплодотворительницу достаточно. Пора было переходить к делу. Денмета сама ему в этом помогла. Она поспешила отвернуться и пошла дальше, но не удержалась от вопроса:

- Значит, меня тоже... закопают?

- Понятия не имею. Вернется Властелин, разберется. Но не тот, который поехал через Перт. Это заместитель. А настоящий. Удивлены? По глазам вижу, что удивлены.

- У меня нет глаз на затылке. - Оплодотворительница все-таки ещё имела смелость огрызаться. Наверное, не поверила в двух Властелинов.

Воительница внесла свою лепту:

- Сейчас, может, глаз на затылке и нет. А вот вернется Властелин -- будут.

Даэрос довершил начатое:

- Так что подарочек был доставлен не тому, кому следовало. Сами скажете, кто у вас в Перте сидит, или всех женщин собрать в одном месте... для разбирательства?

Денмета еще колебалась, когда сзади послышался дрожащий голос Римси:

- Не надо всех! В Перте мы заходили только к вышивальщице. Наставница спрашивала горожан, как найти вышивальщицу Лирси.

Ар Ктэль наметил кратчайший путь до цели. Если нет возможности предупредить Ларгиса, то можно самому найти эту Лирси и узнать, что она подсунула под видом подарка.

- А в других городах тоже успели побывать?

- Нет! Я больше ничего не знаю. - Римси и это-то знала только благодаря тому, что наставница была уверена в их полной неуязвимости и взяла её с собой.

- Денмета, - Даэрос вернулся к основному объекту допроса. - У Вас все еще есть шанс рассказать о других городах. Кто и где? Пелли, какими рунами подписаны письма?

- К, Т, М и Г. - Пелли погладила притихшего ворона и добавила: - Используют имена принятые в Ордене, поэтому "Л" этой вышивальщицы Лирси там нет. А вообще, Даэрос, мне кажется, что у Сестер присутствует некоторая дисфункция организма на почве дисгармонии из-за отсутствия брачных отношений, следствием чего является неудовлетворенность, отягощенная длительным воздержанием.

Даэрос похвалил себя за допрос "в спину", а то Денмета полюбовалась бы на его открытый рот и высоко взлетевшие брови. Позади начала дышать Вайола. Гройн мыслил звучно, хмыкая и крякая, пытаясь осилить смысл сказанного. Насколько Ар Ктэль помнил, еще два года назад Пелли выражалась короче, когда в сердцах разъясняла Инэльдэ, отчего она "бесится". Но новой способ сестры выражать мысли ему нравился гораздо больше, несмотря на опасения за её рассудок. Поэтому он поддержал тему:

- Ты находишь? Возможно... возможно... Я бы даже сказал, что их концепция оплодотворения и звание Оплодотворительниц входит в конфликт с тем образом жизни, при котором не подразумевается активное размножение самих последовательниц теории главенства женщин. Абсурдно, не так ли?

- Типично. - Пелли как раз успела составить следующую фразу из длинных и красивых слов, которыми ругаться было гораздо приятнее. - Типично для сознания, заторможенного в подростковом возрасте, исключившего из поступательного развития следующую за этим возрастом фазу перехода девицы в женщину.

Денмета пошла быстрее. То ли злилась, то ли возмущалась, а может -- и то и другое сразу.

- А Вы как полагаете, Достойная фар Нитон? - Даэрос намеренно обращался к женщине не как к Сестре, чтобы она побыстрее рассталась с мыслью о своей исключительности и об Ордене.

- Полагаю, что вы пытаетесь обосновать, что все Сестры глупы. Так вот, вы ошибаетесь. Оба. И убедить меня в существовании Властелина, а не некоего Темного Открывающего вам не удастся. - Оплодотворительница даже спину стала держать прямее, показывая насколько она непоколебима в своей уверенности.

Даэрос рассмеялся, Вайола и Пелли его поддержали. Даже Гройн хмыкнул.

- Тёмный? - Ар Ктэль припомнил переписку Сестер. - Крашеный и ряженый? Вы ему только не вздумайте сказать такую глупость. Да он -- светлее некуда. Всё-таки Светлый эльф по рождению.

Денмета немедленно сбилась с шага.

- Светлый? Не может быть!

- Сами увидите. - Даэрос сделал вид, что подавил зевок. Мол, надоело болтать. - Так что вы там подсунули заместителю Властелина? Если не секрет, конечно. Хотя.... какой там секрет: вернется, сам расскажет. - Полутемный успокаивал себя тем, что у Аэрлиса был такой же диск, как у него и Пелли. - Сомневаетесь, что вернется? Не сомневайтесь. Ничего ему не сделается. У него есть такая же очаровательная нефралевая вещица, которая помогала Вам ходить сквозь Предел.

Если бы Сестры подсунули Аэрлису что-нибудь отравленное, то Фар Нитон не удержалась бы, чтобы не заявить о бесполезности подвески. Но Денмета поникла, как будто ей нанесли сокрушительный удар, и Даэрос понял, что диск явно не бесполезен в деле избавления от "подарка".

- Печать времени.

Такой ответ мало что объяснял, но уж точно не предполагал отраву.

- А-а. Ага. - Полутемный сделал вид, что ему всё ясно. - Ну, это пустяк.

Судя по тому, как была расстроена Денмета, это и правда был пустяк. У Даэроса даже от сердца отлегло. Но найти вышивальщицу в Перте все же стоило.

- Но как же так? Светлый и при этом... Черный? - На Оплодотворительницу свалилось столько всего нового, да так неожиданно, что она забыла кто кого допрашивает.

- А вы влияние Предела на Светлых изучали? Нет? - Ар Ктэль предчувствовал, что к ближе Синим горам он получит вконец запутавшуюся Оплодотворительницу. - Вы, наверное и драконов-то никогда не видели... - Показывать их вблизи Даэрос не собирался. А вот издалека они даже очень впечатляюще смотрелись.

- Дррракона из ящерррицы придумавает, дуррра! - Откликнулся Кошмар.

- Ты не прав, пташка. - Ар Ктэль с удовольствием отметил, что Денмета заспотыкалась на ровном месте. - Всё дело в размерах ящерицы.

Оплодотворительнице пора было предоставлять айшака для поездки. Судя по её походке, Даэрос разгадал все тайны Ордена, жаль только он сам понятия не имел, в чём они заключаются.

Повелитель Амалирос созерцал настенный кошмар на нижнем уровне и пытался сохранить при этом выдержку. Он только сегодня вернулся из Озерного Края и занимался успокоением подданных. Самого бы кто успокоил. Если Даэрос мечтал довести его до бешенства, то ему это удалось. Каменный Повелитель на стене напротив заложил ногу за ухо, вывалил язык и выпучил глаза. Еще бы подписал "узлом завяжу". Хотя намек был и так ясен. Сын, которого Амалирос предпочитал теперь держать при себе, как во избежание какого-нибудь несчастья, так и для того, чтобы отмечать новые достижения талантливого ребенка, теребил воротник его рубашки и на барельеф внимания не обращал. Элермэ, осчастливленная радостным известием о его открывшихся способностях, занималась дочерью в Верхних Чертогах, а Повелитель Темных вынужден был осматривать то, что натворил по его заказу Полутемный родственник. Увиденное поражало наглостью и живостью исполнения.

- Видишшшь, сын? - Шептал Амалирос своему единственному спутнику в этом жутком месте. - Это твой гадкий дядя угрожает твоему родному отцу. Вырассстешь, подпалишшшь ему что-нибудь. А мы за это время решим, что именно ему подпалить. Ты же будешь ещё талантливее, правда?

Но будущий талантливый наследник, набродившись с отцом по подгорьям, не хотел поддерживать беседу и засыпал на руках. Налюбовавшись на себя в самых причудливых позах и ракурсах, Амалирос открыл тайный проход, не желая тратить время на переходы по общим уровням. Надо было еще зайти на промежуточные секретные и проверить как идут дела со сливом багрянки за Предел. Мышей по узкому проложенному проходу запустить даже не пытались. Когда на наполнение второго канала ушли две огромные бочки, Ар Ниэль Арк Каэль оценил протяженность пути и понял, что никакая мышь на голодный желудок столько не проползет ни с письмом ни без письма. Поэтому второй канал пустовал, зато первый работал исправно. Амалирос не раз сожалел, что способный Полусветлый родственник, который вполне мог открыть не это узкое отверстие, а полноценный коридор, был не контролируемым и неуправляемым. Но еще больше Повелитель Темных досадовал на отсутствие возможности попасть за Предел. Это было несправедливо. В его долгой жизни редко случалось, чтобы он не получал желаемое. Обычно, так или иначе Амалирос своего добивался. На сей раз он не мог потребовать проход вместо испорченного пола и стен. На такие подвиги был способен только Даэрос, а Даэрос по его же, Ар Ктэля, предложению был объявлен мертвым. Повелитель Темных усматривал в этом ловкий расчет: самыми свободными от бдительного Повелителя были только его мертвые подданные. Но, чтобы при этом еще и в живых остаться -- надо было родиться таким нахалом, как Ар Ктэль.

В своей жажде нового и бодрящего Амалирос был не одинок. Его Правящий Собрат и по совместительству лучший друг Тиалас сознался, что откровенно завидует младшему Аль Арвилю, двум своим сыновьям и тем Светлым, которые отправляются с Нэрнисом. Трое оставшихся сыновей тоже завидовали. И больше всех -- Маилас, которому ну никак не светило покинуть Озерный Край и отправиться так далеко и надолго. Из взаимных откровений Амалирос, как положено, извлек пользу. Он наконец-то вычислил, кто является универсальным в Светлом правящем семейств,е и кто будет наследником Тиаласа. Маилас был немедленно официально приглашен посетить владения Темных. Здесь Арк Каэль намеревался окончательно выяснить, какими именно способностями он обладает и можно ли будет в будущем воплотить замысел по тесному знакомству детей -- запереть их где-нибудь в коридоре... случайно, так, чтобы не сбежали. Лучше бы отправить Маиласа за Предел -- и к Темным привыкнет, и никакая Светлая Дева не вмешается в далеко идущие планы. А то пока дочь вырастет, самый ценный жених может бездарно пропасть. Но Амалирос так и не смог придумать ни одного повода, зачем за Пределом нужен именно Маилас. Там теперь и так хватало способных подданных всех мастей -- и Светлых и Темных, а дела продвигались вполне успешно. Настолько успешно, что и они сами с Тиаласом там были не нужны.

Один, незначительный повод, Амалирос все-таки изобрел. Они с Озерным Владыкой испробовали его на Лаариэ, но должного результата не добились. Владычица считала, что подданные и так напуганы, а поход двух Правителей с целью уничтожения Черного Властелина может плохо кончиться. Арк Каэль был вынужден согласиться, что в деле противостояния внешней угрозе баланс -- далеко не последняя вещь. Одно дело -- отважный Аль Арвиль в засаде и покойный Ар Ктэль в народной памяти, и совсем другое -- возвращение Правителей с поражением. О победе над общим врагом и речи не было. На то он и общий -- ценный и страшный. Амалирос даже пожалел, что Властелина на самом деле не существует.

В Верхние Чертоги Повелитель Темных вернулся в самом мрачном расположении духа. Элермэ пребывала в таком же настроении. Время обеда давно прошло, а Амалиросу пришло в голову таскать голодного ребенка по Подгорьям. В Малом зале ожидали подданные и единственный, кто взялся выяснять при них отношения, был только сам голодный сын. Он хныкал и не желал слезать с рук. Пришлось лично нести сына к столу, прихватив с собой только секретаря.

Пока Амалирос давал указания Ар Намэлю, куда отправить жителей изувеченных уровней - "пусть забьются куда поглубже, восстановление стен потребует применения Силы" - сын вертел головой так, что рыжие вихры разлетались. К этому он добавлял свое веское "не" и всячески избегал встречи с ложкой. Амалирос ему сочувствовал. То, что Светлые, а так же его прекрасная Элермэ, считали детским питанием ни один Тёмный ребенок есть бы не стал. Сын уже возмущенно сопел. Лучший сеятель паники, личный секретарь Ар Намэль, похоже был того же мнения. На кашеобразное нечто, которым супруга Повелителя пыталась кормить несчастное дитя, он даже не смотрел. Дочь Повелителя, уже пережившая пытку обедом молча взирала на то, как мучают её брата, но предпочитала сидеть тихо, чтобы избежать повторения. Элермэ уже закипала от возмущения, когда сын сказал: "Дай!" Амалирос предупреждал, что если ребенок чего-то хочет, то лучше дать, а то неизвестно, что получится. Завладев ложкой, ребенок с размаху шлепнул ей по содержимому тарелки. Вместо ожидаемых брызг в разные стороны, раздался звонкий звук. Элермэ охнула, Ар Намэль выпучил глаза от удивления, а Амалирос немедленно заинтересовался содержимым тарелки. Сын увлеченно лупил ложкой по закаменевшему вареву. Получалось громко, звонко и совершенно несъедобно.

Отбирать новую игрушку было чревато. Повелитель Темных к полному восторгу сына обзавелся второй ложкой и постучал. То, что когда-то было едой, выглядело как камень, звучало так же и совсем не напоминало нечто засохшее. Ар Намэлю было велено молчать и никому ничего не рассказывать. Это означало, что к вечеру об окаменевшем обеде будут знать на только нижние уровни, но и горные долины. Ребенка вместе с тарелкой Амалирос унес на свежий воздух на берег озера. Элермэ с дочерью отправилась следом.

- Не забирай тарелку и не давай дочери её отнимать. Можешь дать взамен свистящую погремушку. Закончу с делами, разберемся. - Воодушевленный новым проявлением способностей своего отпрыска, Повелитель Темных отправился обратно. Никогда ему так не хотелось побыстрее расправиться с делами, чтобы начать изучать диковинное блюдо.

Пока Ар Намэль перечислял все события, что произошли в отсутствие Амалироса, подавал на подпись указы, Арк Каэль рассеянно кивал и думал совершенно о другом. Не тратить же время на то, чтобы запоминать, кто и как был напуган после появления трещин в подгорьях. Его куда больше занимал вопрос: бить это каменное нечто или пилить? Или лучше отправиться вниз и попробовать применить к камню силу, если, конечно, это действительно камень?

Ар Намэль добубнил свой монотонный доклад о реакции подданных, кратко изложил отчет о финансовом положении и закончил сообщением:

- В зверятню загнали трех выползней.

Выползни оказались кстати. В подгорьях Амалирос злился, в Верхних Чертогах было чему обрадоваться, а значит, его настроение как раз дошло до уровня "придушить бы кого-нибудь".

- Большие? - Повелитель Темных решил совместить посещение Чаши с изучением тарелки на воздействие Силы.

- Один крупный, прочие средние.

- Объявите, что в честь моего возвращения из Озерного Края, я сегодня займусь крупным. Что там ожидающие, что-нибудь срочное?

- Прошения. - Ар Намэль сделал шаг к двери. Прошений Повелитель терпеть не мог. В его Владениях каждый получал по заслугам без всяких просьб. Так что любую просьбу Амалирос воспринимал как обвинение его высокой персоны в несправедливости.

- Допросссятся! Излагайте и покороче!

- Родственники заговорщиков, тех, что сейчас работают при кухне пришли просить облегчить их участь при полном понимании Вашего справедливого решения и тяжести их преступления. - Ар Намэль не питал любви ни к каким заговорщикам, но больше всего он не любил их родственников вот за такие просьбы. Просят-то они, а к Повелителю при этом оказывается ближе всего именно он. Не то чтобы Амалирос срывал зло на ком ни попадя. Он иногда просто срывался, выслушивая особо дерзкие на его взгляд прошения. А всплеск Силы Повелителя в минуты крайнего раздражения всегда уходил в Светлую фазу. У Ар Намэля потом два дня голова кружилась и руки стыли. Оставалось только надеяться, что в стенах, которые изваял Великий Открывающий Даэрос, Повелитель будет более сдержан, опасаясь их повредить.

Но на сей раз Амалиросу даже сдерживаться не потребовалось - так он удивился.

- После попытки меня убить, повторной попытки размазать тонким слоем по чаше меня и Владыку Тиаласа и подготовки побега я могу облегчить им участь? И это заявляют те, кто передавал им тарлы, то есть соучаствовал в подготовке бегства? Вместо благодарности за то, что я не отправил их на выработки? Ар Намэль, Вы ничего не перепутали? Может у них проснулась совесть и они пришли меня просить примерно наказать их? - Секретарь отрицательно мотал головой. - Это они сами додумались? Нет? Значит, мои Открывающие Кастрюли их упросили. Опять будут просить смерти вместо такой жизни? - Ар Намэль неопределенно пожал плечами. - Хватит дергаться! Чего они хотят?

- Смерти, но такой, чтобы искупить свою вину и смыть позор...

- Героической? - Амалирос знал только одно место в мире, где его подданные могли надеяться на героическую кончину.- За Пределом?

- Да, Повелитель. У них есть план... Готовый заговор против Черного Властелина, который будет стоить им жизни.

- Какая наглость! - Ар Ниэль Арк Каэль понимал, что заговоры как зараза. Лечить от неё заговорщиков бесполезно. Всё равно будут пытаться устроить что-нибудь против кого-нибудь. Но нельзя же так явно демонстрировать свои дурные наклонности. - И какое самомнение! Провалить две попытки убийства и один побег, а потом считать, что их измышления могут быть стоящими! Что им будет оказана та же честь, которую я оказал своему родственнику Даэросу и своему брату Аэрлису? Желают присоединиться к Ар Ктэлю в посмертных балладах? Да они два года уже на кухне, а так и не сочинили ни одного нового рецепта! Не могут придумать, как меня отравить, не используя примитивный яд, а туда же -- заговор у них! План этого побега и попытки перейти в подданство к Властелину -- мне на стол. Я потом разберусссь! Всё, свободны! - Амалирос подкрепил свой приказ указующим жестом, и Ар Намэль скрылся за дверью.

Берег озера встретил Повелителя Темных идиллической картиной, которая опять качнула его настроение в противоположную сторону. Только что он готов был шипеть как выползень, но когда хочется улыбнуться -- тут как-то не до шипения. Элермэ и дети мирно дремали, устроившись на коврах, постеленных на берегу. Весеннее солнце пускало зайчиков по озерной глади, песок прямо-таки приглашал прогуляться босиком. День и правда был тёплый и даже пытался казаться летним. Холодные купания Амалирос любил и решил, что взбодриться не помешает. Тем более, что Элермэ дремала не слишком натурально, подглядывая сквозь опущенные ресницы. Арк Каэль сделал вид, что не замечает, как у неё подрагивают веки всякий раз, когда налетает легкий ветер. И поза излишне живописная, можно даже сказать призывная из разряда "я вся твоя, но не сейчас". Если бы рядом с Элермэ не было детей, такую игру следовало расценивать, как приглашение, ну а поскольку дети все-таки были, то это означало, что его дразнят. Амалирос и сам умел дразнить выползней, доводя из перед боем до бешенства. Доводить до того же состояния Элермэ он не собирался, но до чего-нибудь довести её определенно стоило. Ар Ниэль Арк Каэль повернулся спиной к мнимой спящей и стал не торопясь раздеваться.

Элермэ наблюдала за представлением, чувствуя, что её прямо-таки разрывает на части от противоречивых эмоций. Темный супруг все-таки понял, что она не спит, и сейчас устраивал представление. Цель его действий была ясна, что не могло не вызывать морального удовлетворения -- старается же. Но сами действия заставляли кусать губы и пытаться не дернуться -- все слизняки подгорий умерли бы от зависти, глядя на эти медленные наклоны-повороты. Одна только попытка снять сапог стоя потребовала затаить дыхание, чтобы проблема нехватки воздуха затмила потрясающее зрелище: Повелитель Темных в позе цапли. Куда Амалирос дел ногу и что он с ней делал, Элермэ поняла, только когда сапог отправился в полет и приземлился на ранее брошенном плаще. Пережив второй сапог, Светлая уже с неподдельным интересом гадала, что будет с рубашкой. Где Амалирос набрался таких странных знаний по искусству соблазнения, она примерно предполагала -- вычитал в одном из тех трактатов, где наряду с отворотами и советами против любовных чар, присутствовали советы обратного характера.

Амалирос полагал, что он всё делает правильно. Маг с Архипелага уверял, что при наличии достойной фигуры, любую деву можно довести до состояния изнеможения демонстрацией своих достоинств. Фигура была. Главное было ничего не напутать. Совет не садиться в скрюченной позе и не слишком наклоняться к обуви он уже с блеском применил. Правда, этот маг советовал поставить ногу на возвышение, но ставить на песчаном берегу было не на что, и Амалирос просто представил себе большой валун. Элермэ уже прерывисто дышала, а маг-обладатель сорока наложниц описывал это как самый верный признак успеха. Следующий этап -- рубашка, был не менее важным. Следовало повернуться чуть боком, выгодно показав корпус и обязательно втянуть живот. Насчет живота маг особенно настаивал и утверждал, что женщины терпеть не могут именно эту часть мужского тела. Повелитель Темных сразу по прочтении отнес "казус живота" к загадкам женской натуры. Снимать рубашку, в случае с жителями Архипелага - халат, надо было начиная с одного плеча. Но не рвать же её напополам. Разрывание на себе одежды входило в список советов по демонстрации дикой страсти. Способ снятия через голову предполагал дополнительное преимущество. Сквозь тонкую ткань можно было посмотреть на реакцию девы. Опираться следовало на одну ногу, слегка согнув другую в колене. Амалирос потянул рубашку вверх и посмотрел сквозь ткань. Реакция была. Элермэ уже не прикидывалась спящей, а смотрела на него во все глаза с некоторым испугом, как будто он сейчас улетит и не вернется. Амалирос и сам считал себя редким сокровищем, поэтому такой эффект не стал для неожиданностью. Налюбовавшись на осознающую его неповторимость супругу он продолжил.

Элермэ никогда не думала, что живот можно вот так втянуть. Если бы не мышцы, то наверняка стал бы виден позвоночник. Такая поза могла бы соблазнить любого повара и сподвигнуть его на приготовление обеда из сотни блюд. Воплощенный голод, трогательно поджавший ногу, вызывал уже не смех, а сострадание и некоторый испуг за дальнейшее развитие событий. События не заставили себя ждать. Амалирос повернулся спиной, рубашка поползла выше и, наконец, отправилась в общую кучу. Далее последовало нечто отдаленно напоминающее танец линяющей змеи. Наверное, снятие штанов было бы самым удачным с точки зрения зрелищности, если бы под ними не имелось вторых -- нижних. Оставшись в исподнем, Амалирос тряхнул многочисленными косами и, легко разбежавшись, нырнул в озеро. Элермэ не удержалась и ахнула. Наверняка он забыл со всеми этими выкрутасами, что лето еще не наступило. Сын проснулся и впервые в жизни увидел голову отца над поверхностью воды.

Амалирос заставил себя сделать вдох. Тело обжигало сотнями иголок -- вода оказалась просто ледяной. С берега донесся голос Элермэ и плач сына. Дочь не заставила себя долго ждать. Визг "папа" заставил его повернуть к берегу и плыть быстрее. Дальнейшее произошло стремительно и одновременно -- он попытался радостно улыбнуться детям, берег дети и Элермэ скрылись в густом тумане, а сам он камнем рухнул на дно, как и плыл -- плашмя. Глубина в этом месте была небольшая, поэтому извернуться и приземлиться удачно не удалось. Как был с поднятой для очередного гребка рукой, так и рухнул, пребольно рассадив подбородок об донную гальку. Не дожидаясь еще какого-нибудь чуда, Амалирос рванул к берегу бегом. Элермэ кричала "Лирмо, где ты?", дочь требовала папу, сын просто кричал на одной ноте. Голоса были уже совсем рядом, когда туман вдруг разом осел хлопьями мокрого снега. Дети увидели отца и замолчали. Амалирос оглядел изменившийся пейзаж и побрел дальше. Идти по колено в мокром снегу было холодно, неудобно, а так высоко задирать ноги маг с Архипелага не советовал.

Элермэ отряхивала снег с детей, с себя и не знала -- то ли радоваться, то ли переживать, то ли за детей, то ли за Амалироса, чьи вещи оказались погребены где-то рядом под толщей снега.

Повелитель Темных подхватил сына на руки и отправился вперед, протаптывая дорогу Элермэ с дочерью.

Ар Намэль ждал Повелителя в зале, чтобы доложить о приготовлениях к поединку. Выползень был загнан к воротам, подданные извещены о вечернем развлечении. Внезапно от внешних арок вполз густой туман, который так же неожиданно обрушился снегопадом на зацветавшие миэли. Ар Намэль помянул нехорошим словом происки Черного Властелина и стал мысленно взывать к Единому Создателю на предмет спасения их всех от этого чудовища. Повелитель явился как ответ на его молитвы. Но явился со всей семьей, синий от холода, со следами битвы на лице и в нижних штанах. Ар Намэль немедленно возблагодарил Создателя за то, что его не постигла участь присутствовать при явлении Супруги Повелителя в том же виде -- Черный Властелин не успел и её обобрать до исподнего.

Отпустив дрожащего Ар Намэля, Амалирос закутался в плащ, усадил сына на колени и задумался. Расспрашивать двухлетнего ребенка, как он превратил столько воды в туман, минуя кипячение, было бесполезно.

- Элермэ, как читающая по воде, ты можешь объяснить, как из воды получить туман без нагрева, а потом осыпать его снегом? Как он это сделал?

- Лирмо, я так рада, что ты не... сварился! - Она тоже понятия не имела, как и что сделал сын. - Испугался и убрал воду. Как мог. А дочь перестала тебя видеть и тоже испугалась. Я была ближе и знаю: снег -- это её заслуга. Какие у нас талантливые дети! - Наконец-то у неё как у матери появился повод для гордости. А то она уже начинала ощущать вину за то, что дети Повелителя не имеют никаких выдающихся способностей. - Через месяц будет праздник поименования. Теперь придется выбирать имена с учетом их способностей.

Амалирос пристально посмотрел на детей. Когда рождался универсальный по Силе Повелитель, с ним было всё ясно. Старший Повелитель сам определял направление Силы и проблем с именем никогда не возникало. Отец назвал его Арк Каэль, что на древнем Темном наречии означало "всепобеждающий". Определить направленность сына Амалирос не мог, но догадаться -- вполне.

- Тиалас был не прав, когда сказал, что у нашего мальчика присутствует производная стихий -- огонь. Нефралевая нить была расплавлена, но волосы-то у меня не загорелись. Вода стала туманом, но он её не нагревал. По-моему, наш замечательный сын просто меняет состояние вещества. Других предположений у меня нет. А дочь... что-то вроде того же самого, но ближе к созидательной фазе.

- Ты хочешь сказать, что наш сын -- разрушитель? - Элермэ вознамерилась спорить. Её мальчик просто не мог получить такое незаслуженное имя, как наказание. - Да он же просто пока не осознает, что делает!

Амалирос примирительно кивнул.

- Пока не осознает. Только я не представляю, как при таких способностях вообще возможно созидать. Остается только надеяться, что имя Арк Латэль -- всесозидающий, заставит его соответствовать. Налиарос Ар Ниэль Арк Латэль -- неплохое сочетание, да? - Повелитель посмотрел на притихших детей. - А вот ронять отца и заваливать его снегом больше не надо!

- Да! - Подержала воспитательную тему Элермэ. - Ронять авторитет отца на дно не следует. Лирмо, да они же ничего пока не понимают!

На этот счет Амалирос очень сомневался. Иногда ему казалось, что оба отпрыска просто сговорились и притворяются гораздо более несмышлеными, чем они есть на самом деле. Ну, или хотя бы один из них -- хитрый рыжий мальчишка, который так и не расстался со своей тарелкой и окаменевшим в ней обедом, несмотря ни на какой испуг.

Глава 6

Барз сидел за столом и сосредоточенно рассматривал самый крупный белый тарл - ничего крупнее он в жизни не видел. Второй, гораздо меньший, тот, что был отложен на черный день, лежал рядом. Бывший боцман то пододвигал его к большому, то отодвигал. С камнем надо было что-то делать. Рыбацкая флотилия уже была, торговые корабли имелись, приличное питейное заведение -- тоже. Производство настоек предполагалось само собой и не имело к этому камню никакого отношения. Плата за деликатность и сохранение тайны призывно поблескивала и хорошо, что ещё не подмигивала. Очередное приобретение не хотело придумываться ни в какую. Появление эльфов Барз сравнивал с ураганом, после которого либо проливается золотой дождь, либо случается град. Очередная крупная градина лежала на столе и настойчиво намекала на дальнейшее развитие событий. Развитие тоже имело обыкновение походить на последствия урагана. В пираты его записывали, во вражеские лазутчики тоже, в колдуны уже произвели, но пока только шепотом. Если приобрести нечто значительное, то об этом громко объявят и хорошо бы не на главной площади.

Насти собиралась к Оплодотворительницам и металась по дому как юнга перед первым штормом. В её отъезде Барз видел сразу два положительных момента. Во-первых, не исключено, что при помощи чудодейственных настоек Сестер им удастся завести ребенка, во-вторых, у него будет никак не меньше трех дней, чтобы спокойно посетить портовые кабачки или порыбачить с удочкой в свое удовольствие. Семейная жизнь -- дело хорошее, но иногда и отдыхать надо.

Золото, чтобы оплатить услуги Сестер уже собрали, а что еще собирала Насти, было ведомо только ей. Жена намеревалась уезжать на три дня, но создавалось впечатление, что её не будет дома целый год. Для начала Барз выслушал наставления по ведению дел -- как должны быть накрыты столы, кто будет готовить знаменитую запеканку, где находятся все продукты, сколько их в день требуется, где что закупить и прочие тонкости кулинарной жизни. Потом он слушал, что ему следует делать, а чего делать не следует. По всему выходило, что не следует ни минуты сидеть без дела, а только метаться между пристанью и таверной. Самым страшным оказался перечень под названием "где что лежит и куда что класть". В доме оказались специальные места для всего. Часть этих мест, таких как погреб и кухня он и так знал, но Насти всё равно рассказала, что она приготовила на время своего отсутствия и куда положила и поставила. Можно было смело приглашать еще десяток едоков, чтобы за столь короткое время всё это съесть. Свой отъезд жена воспринимала как отправку Барза на необитаемый остров с последующей голодной смертью. На перечислении выстиранных штанов, рубах, исподнего белья, Барз благополучно отвлекся на собственные размышления и только кивал. Запоминать для чего какой сундук, где какие салфетки и в какой ларь класть ношеное или пачканное, бывший боцман не собрался, как не собирался всё это сносить и перемазать за отпущенный срок. Зато он точно знал, что после отъезда Насти в доме можно будет держать оборону, отъедаясь назло врагам и переодеваясь к утреннему, обеденному и вечернему штурму. Единственное, что смущало в этой заботе, было настойчивое пожелание жены, чтобы "всё было к возвращению, как я оставила". Оставить же она намеревалась всё в таком прибранном виде, что по дому надо будет передвигаться ползком, заодно вытирая пыль. Барз похоронил надежду на отъезд жены утром и уже не рассчитывал, что она управится со сборами к обеду. Уборка второго этажа была в самом разгаре. Насти сообщила с лестницы, что занавесочки она все-таки поменяла. Барз одобрительно угукнул и снова уставился на тарлы.

Идея, как пристроить вновь приросшее состояние вдруг появилась и напугала своей дикостью. А не купить ли ему ноферат? Способов попасть в благородное сословие всегда было немного, но они были. Отличиться в какой-нибудь военной компании и явить личное мужество Барзу не грозило как ввиду отсутствия войн, так и по возрасту. Последняя крупная заварушка, когда некоторые ноферы восточной части Империи вдруг решили объединиться и установить свою власть над этой самой частью, отгремела двадцать три года назад. Ноферов разгромили, щедро пообещав в награду нофераты бунтовщиков. Многие замки сменили своих владельцев, и вместо благородных, но зарвавшихся жильцов в них вселились свежеиспеченные господа. У этих господ пока еще не было многочисленных поколений благородных предков, зато было чем заняться -- латать стены, пострадавшие при их же штурмах. Ближайшую смуту никак нельзя было ожидать раньше, чем через пятьдесят лет, а столько Барз прожить не наделся. Вторым честным способом приобщиться к благородному обществу было прошение на имя Императора. В прошении следовало указать свои заслуги перед Империей и ожидать решения. У бывшего боцмана не было многолетней службы в войсках и за ним не числился ни один спасенный из Императорской семьи. На этом честные способы заканчивались и начинались полу честные и совсем нечестные. К полу честным относились рядовые заслуги, которые были у многих жителей Империи, но подкрепленные золотом. Иногда было только золото без заслуг, а в прошении указывались вымышленные подвиги или вчера придуманные благородные предки. Барз небезосновательно подозревал, что таких облагородившихся было большинство. Нофераты за долгую честную службу направо и налево не раздавали, Император с семьей не собирался погибать и не нуждался в спасении, а ноферы в мирное время все-таки появлялись.

Барз еще раз сдвинул вместе оба тарла, представил себе замок где-то в глубине суши и скривился. Он не хотел покидать Торм. Это был его порт, здесь он родился, и где бы его не носило, он привык возвращаться сюда. Город был ему дорог несмотря на все недоразумения с местными жителями. По молодости недоразумения заключались в кабацких драках, а по старости в дурацких слухах. Дожидаться, пока повториться нечто похожее на события двухлетней давности Барз не хотел, но и покидать это место тоже не желал. Порой на него накатывало пораженческое настроение, но быстро проходило. Бегство вглубь Империи представлялось ему чем-то вроде сдачи корабля без боя. То, что он до сих пор держит оборону, бывший боцман не сомневался. Человеческая глупость, жадность и особенно зависть могли сделать невыносимой чью угодно жизнь. То, что сын простого рыбака дослужился от юнги до боцмана, само по себе было не частым явлением. А вот то, что этот боцман не закончил жизнь на задворках дешевой таверны, вызывало зависть еще тогда, когда он купил захудалый кабак на окраинах. С эльфами ему, конечно, просто повезло, но везение надо было использовать с толком, и он очень старался. Крепко встать на якорь в бухте Торма и не волноваться за завтрашний день можно было только оградив себя от завистливых горожан. Такую возможность и давал переход в благородное сословие.

Барз опять раздвинул тарлы -- большой и маленький. Ни тот ни другой не хотелось отдавать жуликам и проходимцам за помощь в деле обретения мнимых заслуг и придуманных предков. Его отец и мать были честными людьми и не одобрили бы такого поступка сына. Отец мечтал, что сын когда-нибудь станет капитаном. В детстве маленький Барз и сам об этом мечтал. А вот стать нофером -- никогда.

Насти, несмотря на свою дородную комплекцию, пушинкой слетела вниз по лестнице.

- Опять ты на них любуешься? На, вот, съешь, чтобы не пропало, а то эту кастрюлю помыть надо!

Боцман заглянул внутрь. Пол кастрюли тушеного мяса с картошкой надо было запихнуть в себя только потому, что эту емкость тоже надо помыть, как и всё прочие, как и весь дом. Немытыми уже оставались только потолки. Барз передвинул тарлы, так чтобы их было видно, и взялся за ложку. Заодно он попытался представить Насти как благородную фар-какую-нибудь, которая сообщает ему не менее благородному, что что-нибудь опять надо доесть, чтобы не пропадало. Получалось неблагородно. И вообще получалось, что польза в ноферском звании была такая же нелепая -- от злопыхателей отгородиться. Мелко и недостойно. Барз жевал и поглядывал в кастрюлю с надеждой, что она покажет дно. Но разварившаяся картошка перемешалась с подливкой как ледяная шуга на воде, а в центре высился кусок мяса на кости, напоминая очертаниями Серый остров и естественно -- несостоявшуюся пока рыбалку. Барз посмотрел на мясо, на тарлы, опять на мясо и чуть не подавился. Оказалось, что в постоянном стремлении Насти скормить ему всё, что "осталось" была кое-какая польза, кроме изрядно располневшего живота. Грандиозный план родился в кастрюле и назывался "морской ноферат".

Когда Насти закончила почти все дела -- все дела закончить было невозможно -- тарлов на столе в гостиной уже не было. Но её достойный муж, уважаемый судовладелец, занимался очень странным делом. Он как-то говорил ей, что очередное появление эльфов может быть чревато помутнением сознания. Однако, достойная владелица заведения "У Барза" не предполагала, что однажды сама увидит, как это происходит. А происходило это как при старческом слабоумии. Сначала Насти решила, что муж что-то ищет в кастрюле. Может, муха попала? Но подойдя поближе и глянув, испугалась. Барз, вместо того, чтобы доесть тушеное мясо, увлеченно вычерпывал остатки не разварившейся картошки, громоздил их на кусок мяса и приминал. Наконец, он заметил, что за ним наблюдают, и расцвел улыбкой счастливого младенца:

- Знаешь, что это? - Барз указал ложкой на своё творение. - Это морской ноферат.

Насти от ужаса прикрыла рот руками. Кричать на сумасшедших нельзя. Мало ли что? С ними наоборот надо вести себя как с детьми. Справившись с руками, она вцепилась в передник и прошептала:

- А может, ты поспишь немножко, и всё пройдёт?

Барз посмотрел на побледневшую жену и всё понял.

- Думаешь, я обезумел? Нет. Это твоё мясо навело меня на замечательную мысль. У нас есть тарлы, и мы можем купить ноферат. Лучше, конечно, его получить. Ты представь, вот если у нас будут дети, что это будет за жизнь? Меня и так уже колдуном за глаза называют, так и тебя в колдуньи запишут и детям житья не дадут. Да мало ли что еще придумают? Но я из этого города отчаливать не собираюсь! Не дождутся! - Барз погрозил ложкой предполагаемым врагам, и Насти бессильно осела на стул. - Ты не пугайся! Я вот что подумал: заслуг перед Империей у меня никаких нет. Отдавать целое состояние каким-то дармоедам за фальшивые бумаги я не стану. Но я могу купить Серый остров. Вот, посмотри, похоже? А? - Боцман пододвинул кастрюлю поближе к жене. - Вот только думаю -- сначала купить, а потом написать прошение с предложением послужить Империи морским форпостом, или сначала написать, а потом купить? Нет, надо сначала купить, а то кто-нибудь шустрый присвоит идею, а других островов рядом нет. Думаешь, это картошка? Это -- план. Бухта какая-никакая имеется. Но её можно сделать больше и лучше, насыпав земли. Остров тоже можно сделать выше, чтобы штормами зимой не накрывало, и выстроить на нём крепость. Рыбакам пережидать шторма во время лова места хватит. Дадут ноферское звание или нет, а дело полезное. Не мне, так детям дадут. Ну, как?

- У нас будет остров? - Насти с интересом заглянула в кастрюлю. - А тебе его продадут?

- Если оговорить условие насчет стоянки для рыбаков задаром, то отчего же не продать? Городу прибыль, а так -- никакой. Спросят, конечно, зачем он мне? А знаешь что? Шепни-ка соседке, что я на старости лет совсем свихнулся. К вечеру этот слух обойдет порт два раза. А завтра я пойду к главе города с заявлением о покупке. Вернешься от Сестер, глядишь, уже и остров будет. Заодно и тот слух о нападении Темных пригодится для прошения на имя Императора. Мол, для спокойствия жителей я выстрою крепость на свои средства. Чтобы не было повторения паники и этих... нежелательных свар с Темными. То есть, с государственной пользой. И Империи это не будет стоить ни одного медного. Так что ноферат нам дадут. Может и не загодя, а с условием сначала построиться, но дадут. Если в столице не дураки, конечно. Вот тогда я прочно встану на якорь! - Барз уже представлял себе крепость, о стены которой бьются волны, а флаги Империи и командора развиваются на ветру. И сам он стоит на высокой башне, озирая морской простор, спиной к Торму, чтобы глаза не мозолил. Командор -- это повыше капитана будет.

- Может и дадут ноферство. - Насти передвинула кастрюлю с "планом" обратно. - Это же так... так умно придумано! Я всегда знала, что ты у меня умнее всех! Умнее самого Императора! Ну, а теперь, милый, доешь мясо, а то мне уже ехать надо, и только одна эта кастрюля немытая осталась!

Барз укоризненно посмотрел на жену, подцепил ложкой вершину картофельной крепости и подумал, что еще одну свою идею жене сообщать не стоит. Пока что эта идея и его самого пугала. Кое-что в молах и бунах он смыслил, в обустройстве фарватеров кое-как разбирался, но в хороших постройках из камня лучше всех разбирались Темные. И если они сами пришли к нему в трактир, так почему бы не сходить к ним за советом? Тот Гарнис, с которым они в замке обсуждали и сам замок и запеканку Насти, был почти "своим парнем". В любом случае, имея знакомых Темных эльфов просто неприлично обращаться за советом к гномам. Барз был уверен -- эту причину Тёмные сочтут достойной. Главное ничего им случайно не продать и не оказать какую-нибудь ценную услугу. А то опять появятся тарлы, и одного острова станет мало, чтобы их дельно "закопать".

Светлые целый день ехали вдоль подножия Высоких гор, а теперь, повернув направо, двигались по направлению к Дрешту. Получался крюк, но не такой уж и большой. Правда, теперь путь к Запретному лесу пролегал не по знакомой дороге, а по неизвестным селениям и почти пустынным местам, но дело того стоило. Появление жилища Оплодотворительниц ожидали с самого утра. К сожалению, конечный пункт путешествия знающая женщина описала Насти весьма туманно: "А там тебе подскажут". Но наезженных дорог в сторону подсказывающих пока не наблюдалось. Сестры чаще путешествовали в сторону Малерны и западной части Империи, а вот из Торма гости к ним являлись редко. Нэрнис правильно предполагал, что они сами станут очень редкими гостями в этих местах.

Лошади первыми почуяли близкое жильё и пошли быстрее. Лэриас вернулся из страны размышлений к действительности и подобрался в седле. Он уже заставил Аль Арвиля пообещать, что при встрече с учеными женщинами, его, сына Озерного Владыки, не будут выдавать за жертву нетипичной болезни. Нэрнис пообещал и успокоил его, сказав, что в этом больше нет надобности. Но кто мог знать, какая ещё надобность возникнет в голове у того, кто два года к ряду изображал из себя сущее зло и очень тесно общался с Темными?

Отряд Светлых представлял из себя колоритное зрелище -- на семерых всадников приходился десяток груженых заводных лошадей. Всякий сторонний наблюдатель решил бы, что Светлые собрались переселяться в леса поближе к Темным владениям и отправили в путь первых поселенцев. Нэрнис и намеревался выдать свои поиски Ордена за поиски "места". А уж что за место они ищут, это пусть Сестры сами предполагают.

Небольшая буковая роща закончилась как по команде -- крайние деревья стояли в ряд, хоть веревку натягивай и проверяй. Аль Арвиль вспомнил рассказ Даэроса об исполинских деревьях, высаженных рядами, сравнил, но особенного сходства не нашел. Эту рощу не вырастили, а подравняли путем примитивной вырубки. Между квадратных полей пролегали совершенно ровные прямые дороги. А вдалеке виднелись такие же строгие ряды домов, не иначе -- квадратной формы. Аль Арвиль поймал себя на мысли, что дорогу хочется скривить для естественности, а лучше еще и сделать на ней пару ям, завалить два-три забора и свершить страшную месть, устроив посреди этих рядов и линий неправильной формы клумбу.

Селение только поначалу выглядело не жилым. Проехав почти половину поселка, Нэрнис первым увидел дом, такой же квадратный как и все остальные, но раза в два больше. Этот дом стоял в центре, окруженный другими домами, как забором. Похоже, их нежданный визит случился во время какого-то общего собрания Сестер. Дверь открылось, и Аль Арвиль успел разглядеть нескольких женщин, столпившихся у дверного проема. Вперед вышла Оплодотворительница, наверное, старшая, и решительно двинулась навстречу. Дверь она закрыла так быстро, как будто оставшимся в доме грозило увидеть нечто неприличное.

Нэрнис вполне снисходительно относился к теориям Вайолы, которые она излагала по поводу и без. Но теперь они приобрели несколько иное значение. Попытка Оплодотворительницы оградить Сестер от созерцания их компании, прозрачно намекала, что он, Аль Арвиль, был неприличен самим фактом своего существования. Лэриас, впрочем, тоже, а так же остальные "самцы", которые пожаловали к месту обитания затворниц. Жаль, что они приехали на кобылах, а из заводных лошадей только четверо были относительно мужского пола -- мерины. Пегаш оказался бы как нельзя кстати. Самцы на жеребцах смотрелись бы лучше. Аль Арвиль принял надменный вид в ответ на хмурый взгляд женщины.

- Доброго дня, селянка! Покажи нам место, где мы можем напоить лошадей.

Женщина опешила от такой наглости и даже не поздоровалась.

- Вам здесь нечего делать!

- Как это нечего? - Нэрнис постарался сделать такой удивленный взгляд, чтобы его круглые глаза могли соперничать с квадратными формами унылого поселка. - Я же ясно сказал: нам надо напоить лошадей.

- Хорошо, поите и уезжайте! Мужчинам здесь не место. Вы на территории Ордена.

- Какого? - В конце концов, уточнение никогда не помешает.

- Сестер Оплодотворительниц. - Женщина снисходительно посмотрела на наивного эльфа.

Нэрнис ответил ей тем же, да еще и окинул презрительным взглядом с ног до головы.

- И какое же отношение имеют эльфы к мужчинам вашей... породы? И не надейтесь!

Оплодотворительницу еще никогда так не оскорбляли. Она в недоумении уставилась на Аль Арвиля. Лэриас последовал его примеру, покинул седло и повел коня в поводу, направляясь к длинной поилке у крайнего забора. Воины направились следом.

- Что вам здесь надо? - Наконец-то задала главный вопрос Сестра.

- Место ищем. - Спокойно ответил Нэрнис.

- Какое? - Ответ явно не удовлетворил женщину.

- А вот это уже не ваше дело, любезная. - Аль Арвиль так произнес последнее слово, чтобы Оплодотворительница не усомнилась: её считают кем угодно, но только не любезной.

Женщина шла следом за Нэрнисом, пытаясь сгладить неприятное впечатление от встречи и вызнать цель приезда нежданных гостей.

- Эльфы сюда никогда не приезжали. Вы отвлекаете Сестер от научной работы.

- Выводите новый сорт квадратной картошки? - Не удержался от вопроса Аль Арвиль.

- Квадратной? - Немедленно заинтересовалась Сестра. - Оригинально.

- Практично. - Нэрнис шествовал походкой Властелина, вальяжно подволакивая ноги, как учил Полутемный брат. - В хранении удобно.

Оплодотворительница задумалась и замолкла. Поилка оказалась пуста. Аль Арвиль уставился в неё так, как будто увидел чудо или ту самую квадратную картошку. Женщина поняла намек и отправилась к дому. Эти остроухие, сразу видно - не последнего рода, не намеревались лично таскать воду из колодца. Пока она ходила отбирать самых стойких к мужчинам Сестер, Лэриас решил высказаться.

- Нэрнис, квадратная картошка сгниет при хранении. Отсутствие циркуляции воздуха создаст прекрасную среду для плесени!

- Да? - Аль Арвиль представил себе гниющие квадратные овощи всех сортов. - Даэрос так и говорил: если я придумаю что-нибудь на первый взгляд хорошее, то дело может кончиться плохо. У меня к таким идеям талант!

Сестра вернулась вместе с четырьмя женщинами, одетыми в такие же как у неё серые балахоны, отдаленно напоминающие платья. За время своих хождений туда-обратно Оплодотворительница всё-таки нашлась с достойным ответом на оскорбительный намек Нэрниса.

- Сестры, посмотрите внимательно и запомните: это не мужчины, это -- эльфы.

Возможно, эти четыре Сестры никогда не видели эльфов. Или не поверили насчет "не мужчин". Старшая могла бы и не просить смотреть внимательно. Внимания досталось всем. Тамрис Аль Сарэль считался красавцем даже в Озерном Краю, так что ему перепало больше, чем остальным. Сестры рассматривали его особенно тщательно. Бедняга почувствовал себя почти голым. Женщины окончательно засмущали Тамриса откровенными взглядами, и он стоял около поилки, пытаясь ненавязчиво спрятаться за своей кобылой и отчаянно краснея.

- Наносите в поилку воды. - Приказала женщина своим подопечным. - Сейчас наши гости напоят лошадей и уедут.

Это была самая медленная переноска воды, какую только видел Нэрнис. Сестры даже ведра не опрокидывали. Они выливали воду так, как будто целились не в широкое корыто, а в узкое горло кувшина. От колодца девицы возвращались, едва переставляя ноги, чётко следуя полученному указанию смотреть и запоминать. Старшая видела это безобразие и злилась. В ближайшие дни ученые женщины точно не будут размышлять о квадратной картошке. Нэрнис исподволь рассматривал устройство поселения. Тот самый дом, где собрались Сестры, порадовал его новыми зрителями: у каждого окна толпились, толкались и чуть ли не прилипали к стеклу носами девицы различных возрастов.

- Странные у вас все-таки порядки... - Задумчиво изрек Аль Арвиль и поразил старшую прямым вопросом.- А не подскажете ли, какую территорию занимает весь ваш Орден?

Таких расспросов Сестра не ожидала и подозрительно прищурилась.

- А зачем вам это знать, Светлые господа?

- Ну, как же! - Нэрнис показательно удивился еще раз. - В наши намерения совершенно не входит беспокоить здешних жительниц своим не квадратным видом. Нам хотелось бы знать, в какую сторону не следует ехать. Скажем... вот в той стороне, - Аль Арвиль указал на юг, - мы найдем незаселенные места и леса естественной природной формы?

Оплодотворительница даже оборачиваться не стала в указанном направлении.

- Нет, туда вам ехать не следует.

- А может, у вас есть карта, чтобы мы не перебирали все места, куда заезжать не следует, а покинули ваши владения к нашему взаимному удовольствию? Или вы не умеете рисовать карты?

Судя по тому, что женщина обернулась в сторону дома, карта у них имелась. Девицы немедленно шарахнулись от окон, но было поздно. Старшая их заметила. Она решительно отправилась наводить порядок, и вскоре из дома показалась вереница Сестер, выстроенных по росту и идущих парами, уперев глаза в землю. Похоже, этим Сестрам Оплодотворительница не велела рассматривать и запоминать. Насмотрелись уже. Когда колонна скрылась за домом, да там и осталась, женщина приглашающе махнула рукой. На такую удачу, как рассмотреть дом Сестер изнутри Аль Арвиль даже не рассчитывал. Но смотреть, как оказалось, было особенно не на что.

Дальше порога, его, самца, пускать никто не думал, да и нужды не было. На стене напротив входа размещалась прибитая к доскам кожа с нарисованной картой. Старшая подошла к шедевру местной живописи, который отражал строгие порядки Сестер своей квадратной сутью.

- Вы сейчас здесь. - Оплодотворительница указала на нижний левый угол карты. На самом деле это был план Ордена, поэтому женщина, указывая на окрестности, выходила за пределы куска кожи. - Отсюда идет дорога, по которой можно выехать к Вальтрасу. - Предполагаемая дорога должна была протянуться от верхнего правого угла плана по стене и дальше к окну. - Там - Высокие горы. - Владения Амалироса располагались где-то в районе потолка. - Вы приехали от Торма. - Судя по жесту, Нэрнис приехал от скамьи в углу. - Объедете наши владения и можете искать себе место... Сначала будет несколько крупных селений. - Рука Оплодотворительницы задержалась на полпути к полу. - А дальше поселки будут встречаться реже. Почти незаселенные земли, если Вы не повернете в сторону Дрешта. - Исходя из масштаба, славный город Дрешт расположился за плинтусом.

Оплодотворительница ни разу не упомянула о Пределе. Нэрнис постарался запомнить план как можно точнее, еще раз пересчитывая количество строений

- Далековато от гор... - Светлый был задумчив и расстроен. Для этого существовал не мнимый, а самый естественный повод. Если Пелли придется спешно покинуть Орден, то преодолеть расстояние до Торма будет совсем не просто. Земли Оплодотворительниц оказались достаточно обширны, если он правильно понимал размер плана, а структура Ордена -- гораздо сложнее, чем они себе представляли. Изображенный на плане квадратный дом, в окружении шестнадцати более мелких, был тем местом, где они сейчас поили лошадей. Таких же точно поселков было нарисовано по шесть с каждой стороны, прямые линии означали проложенные между ними дороги, а в окружении четырех селений в центре квадрата выделялась размерами и длиной одинокая башня. Башню окружала то ли стена, то ли ров -- по рисунку сказать точнее было невозможно. Сама башня была похожа на то строение, о котором рассказывал Даэрос. Всех девиц, включая носивших воду, Нэрнис не пересчитывал, но примерно их было около тридцати. Если население других поселков было таким же, то на территории Ордена обитало по приблизительным подсчетам около восьми сотен женщин. Но, судя по тому, что они постоянно были под надзором и чутким руководством наставниц, затеряться Пелли в этой толпе всё равно не удастся, а попасть в башню будет сложно, даже если её снабдить диковинным портретом Жры в исполнении Сульса.

- Решили тоже купить землю у Торговой Империи? - Оплодотворительница была намерена поиметь хоть какую-нибудь информацию с заезжих эльфов.

- Почему вы так решили? - Аль Арвиль бросил последний взгляд на план и развернулся, намереваясь присоединиться к отряду.

Оплодотворительница поспешила следом. Из-за угла дома раздавались смешки и хихиканье, а в отряде стало меньше на одного воина. Если Тамрис не залез в поилку, значит... Старшая Сестра тоже не предполагала, что эльф сидит в поилке или его съели мирные лошади. Но немедленно устраивать скандал не стала.

- Сестры, в дом! - Командный голос у неё был, что надо. Девицы потянулись так же парами, обходя строение и не желая встречаться с грозной наставницей.

Когда за последней парой закрылась дверь, с другой стороны дома вышел Тамрис. Он был несколько рассеян и щеголял множеством косичек на Темный манер, хотя, когда Нэрнис покинул спутников у поилки, воин был с одной косой.

Оплодотворительница побагровела как свекла. Мало того, что Сестры проявили к эльфу совершенно не научный интерес, так еще и те, кого она отрядила наносить воды, продолжали исправно её таскать. Вода лилась из поилки на землю, а они всё еще гуляли к колодцу и обратно.

- Мы знаем... - Многозначительно сообщила она Нэрнису, возвращаясь к прежней теме. - Что недалеко от Торма стоит замок Темных.

- Да... - Не менее многозначительно ответил Аль Арвиль. - В замке большой... даже очень большой гарнизон Темных. Значит, вы все-таки посещаете места, в которых собирается такое значительное количество мужчин? Темные... я бы вам не советовал поступать так неосмотрительно. Польститься, может быть, и не польстятся, но раздражать их не стоит.

Казалось бы, что эту раздосадованную особу больше уже ничем не разозлишь. Но Нэрнис сумел. Старшая Оплодотворительница не сочла возможным объяснять, как и откуда она знает о замке и Темных, а потому была вынуждена молчать и досадовать на наглого эльфа.

Отряд покинул селение и с облегчением въехал под сень совершенно естественного леса, где кусты и деревья росли, не подчиняясь прихоти Сестер. Воины утратили боевой настрой и вовсю потешались над Тамрисом. Даже Лэриас не удержался от вопроса:

- Они тебя все вместе заплетали?

Аль Сарэль устал смущаться.

- Ну, их же много, а голова у меня одна... - Светлый уже собрался расплести многочисленные косички разной толщины и степени запутанности, но Нэрнис его остановил.

- Не трогай! Я сначала пересчитаю. Точно всем досталось? - И пояснил в ответ на удивленный взгляд воина: - Мне интересно, сколько девиц проживают в этом селении. Очень они... странные.

- Очень. - Подтвердил Тамрис. - Спрашивали, как эльфы размножаются, хотя ответ, наверняка знают...

Нэрнис призвал на помощь Лэриаса, и вдвоем они быстро управились с подсчетом.

- Двадцать семь. Можешь расплетаться. - Аль Арвиль поехал вперед по неширокой лесной дороге, показав знаком Лэриасу, что надо поговорить. - Двадцать семь, четверо носили воду и ещё - наставница. Итого -- тридцать две женщины. В Ордене двадцать пять таких поселков и башня. Я видел план. - Поделился Нэрнис своими сведениями.

- А я не видел тех самых детей, которых отдают в Орден. - Лэриас как обычно не терял время даром и размышлял. - Это я отправил Тамриса на растерзание Сестрам и велел ему присмотреться к ним. Мелкорослые были, но всем им за двадцать, никак не моложе.

- На плане было четыре поселка, ближе к башне. Наверное, дети там. А по окраинам живут те, кого Сестры, возможно, выдадут замуж. А я-то думал, что этих Сестер не больше сотни, не считая тех, кто остался за Пределом и живет в городах Империи... Сколько же их всего? - Аль Арвиль с трудом отогнал мысль, что все человеческие женщины - Оплодотворительницы. Или почти все. Такую массовое подозрение можно было списать только на недавнее общение с Амалиросом.

- Их много. - Лэриас тоже не ожидал такого количества научно-озабоченных. - Хотя, по сравнению со всем человеческим населением Империи -- не слишком. Меня куда больше смущает их странное предпочтение формы. Казалось бы, Оплодотворительницы должны уважать природу в её естественном виде, а у них всё наоборот. Не знаю, что тут растет летом, сейчас не скажешь, чем поля засеяны, но я не могу исключить, что даже ростки будут одного роста.

- Никакой свободы для фантазии. - Поддержал квадратную тему Нэрнис.

- Гениально! - Лэриас смотрел не него с неподдельным уважением. - Очень точно.

- Что именно? - Нэрнис хотел побыть гениальным, особенно с точки зрения Лэриаса.

- Пока у меня только догадка. Это имеет отношение к мечтам и сказкам. Я обдумаю, а потом изложу выводы. - Ат Каэледрэ опять приобрел отсутствующий вид, уйдя в размышления.

Нэрнису тоже было над чем поразмыслить. Сестры тщательно оберегали свои тайны. Но самым невероятным было то, что за такое количество лет не нашлось ни одной женщины, которая выболтала бы по секрету хоть что-нибудь. Пусть посвященных в самые сокровенные знания и было не больше сотни или двух, всё равно такое единство в запирательстве казалось невероятным. Несогласные или обиженные просто обязаны были появляться время от времени. Значит, Оплодотворительницы или знали, чем пригрозить, или у них было средство, которое всех делало согласными и довольными, как лесовиков у старой Малерны. В плане по отправки Пелли в Орден оказывалось всё больше опасных моментов.

День уже клонился к вечеру, а никаких деревень -- ни мелких, ни крупных пока не встретилось. На узкую дорогу вышел из подлеска олень и ломанулся обратно в чащу. Место удивляло своей нехоженностью и не пуганным зверьем. Это была совсем не та дорога, по которой ездили в Орден Сестры со стороны Малерны и Дрешта или те, кто привозил сюда дочерей. Но дорогой все-таки пользовались. Впереди чувствовалась вода. Аль Арвиль был уверен, что они едут к озеру. Действительно, деревья стали реже, и отряд выехал не берег небольшого лесного озерца с изрядно заболоченными берегами.

- За нами наблюдают. - Один из воинов, в котором Нэрнис с самого начала подозревал опытного бойца из личной охраны Озерного Владыки, докладывал не озираясь, как будто беседуя. - Полторы сотни шагов от нас на север. Двое мужчин. Прячутся за кустами.

- Только двое? - Лэриас откровенно удивился. - Да тут по окрестностям должны сидеть десятки или сотни мужчин по всем кустам. Зачем-то же Сестры натоптали эту тропинку... Не рыбу же ловить в этой луже.

Тропинка уводила как раз в сторону затаившихся наблюдателей. Лошади нервничали, дергали ушами и шли, косясь на кусты.

- Похоже, что мы еще не покинули земли Ордена. - Нэрнис не представлял себе, как иначе эти земли могли пустовать. Странно, что никто не попытался поселиться рядом с Сестрами, чтобы наладить торговлю или поживиться чем-нибудь ценным при таких соседках. И воинов все-таки стоило предупредить, чтобы не расслаблялись. - Не стоит считать, что нам ничего не угрожает, если хозяйки здешних земель - женщины. Не все из них только косички заплетают. Около Дрешта на берегу Беноры стоит дом, в котором птицееды растерзали четырех человек и двух лошадей. Проводницами при тварях были женщины, тоже, наверное, с виду очень милые. Птицееды охотились стаей, лошади на них не реагировали и не шарахались, а мясо тварей очень странно пахло.

Воины не ожидали повстречаться с опасностями до прохода через Предел. Оказалось, что у Аль Арвиля в запасе есть тайны, о которых они раньше не слышали. Например, о мясе. Глупо предполагать, что такой приличный Светлый собирался есть птицеедов и разделывал их. Он их или изучал, как разведчик, или порвал как Владыка Тиалас гидру. И то и другое впечатляло.

Оставлять за спиной любопытных, но скрытных неизвестных Нэрнис не собирался. Доехав до места, где они затаились, он решительно повернул коня к лесу и приказал:

- Выходите! Оба.

В кустах послышался негромкий разговор, потом хруст веток, и на дорогу вышли двое: мужчина старше сорока и парень лет двадцати или чуть больше. Внешнее сходство обоих указывало на то, что в кустах сидели очень близкие родственники.

- Доброго вам пути, благородные господа. - Мужчина с удивлением рассматривал эльфов и их совсем не лесные наряды. Солнце пробивалось сквозь молодую листву и сверкало на многочисленных тарлах, шелка сияли в лучах заката, а количество заводных груженых лошадей и тюков непрозрачно намекало на еще более ценное имущество в этих самых тюках.

Оценивающий взгляд мужчины Нэрнису не понравился. Примерно так же смотрела на тарлы старая Бриск -- прикидывая их стоимость.

- А наш добрый путь на сегодня закончен. - Аль Арвиль обернулся к отряду. - Ночуем здесь. Тамрис, займись ужином. А мы с Лэриасом побеседуем с людьми, которые так кстати нам повстречались.

Парень подергал старшего за рукав и прошептал:

- Отец, эти господа из Ордена едут. Может...

Но мужчина только рукой махнул.

- Ясно, что из Ордена. Здесь больше неоткуда.

- И некуда. - Лэриас спешился и присоединился к Нэрнису. - Но вас-то точно Сестры не ждут. Так что вам придется назвать себя и рассказать, почему выбрали такое странное место для засады. Только не говорите, что охотились здесь или, что приняли нас за разбойников и спрятались.

- Доргел, купец из Вальтраса. - Представился мужчина. - А это Римел, мой сын. А спрятались... так не хотели, чтобы нас кто-нибудь увидел.

Нэрниса такое объяснение не удовлетворило.

- Ну, для чего прячутся, я знаю лет с четырех, когда начал играть в прятки. Далековато вы от Вальтраса забрались.

Купец уперся взглядом в землю и молчал. По крайне мере, он не начал напропалую врать и сочинять те истории, на которые намекнул Лэриас, что уже было неплохо. А вот его сын, Римел, наоборот смотрел во все глаза то на отца, то на эльфов. Наконец, он не выдержал.

- Мы лошадей услышали и спрятались. Думали это эти... из Ордена...

"Эти" Аль Арвилю понравились. Купец и сын, оказывается, не выслеживали Сестер, а наоборот скрывались от них и не испытывали никакого почтения к ученым женщинам.

- Ночь долгая... - Нэрнис дал понять, что без внятного рассказа он их не отпустит. - Так может, вы все-таки скажете, что вас заставляет идти в Орден и при этом прятаться от Сестер?

Мужчина поднял взгляд. Дружелюбия в его глазах не наблюдалось. То, что его и сына остановили и не пускают дальше, купца злило. Наверняка, сыну перепадет отцовского гнева за болтливость.

- Дочери у меня там. Двое.

- Забрать хотим. - Добавил парень и получил-таки от отца тычок локтем.

- Изменили свое решение? - Нэрнис прекрасно помнил, что детей в Орден отдавали с согласия двух родителей, а никак не одного. - Странные вы существа, люди...

- Я ничего такого решал! - Доргел утратил всякую выдержку и сорвался на крик.

- Как же так? - Лэриас неподдельно заинтересовался странной историей.

Воины прекрасно слышали весь разговор и вокруг купца собрались все, кроме Тамриса. Он занимался едой, раскладывая припасы на подстилке возле костра, но тоже прислушивался к разговору.

- Рассказывайте! - Ат Каэледрэ умел командовать, когда надо и даже обходился минимумом слов.

- И поподробнее. - Добавил Нэрнис. - Это же преступление!

Такой подход к делу убедил купца, что перед ним существа если и не сочувствующие, то кое-что понимающие в преступлениях.

История Доргела оказалась не такой уж странной. Наверняка за долгие годы подобное случалось и не раз. Первая жена купца умерла, рожая двух девочек-близнецов. Отец и сын выхаживали малышей, нанимали кормилиц, а потом и просто женщину для присмотра. Однако, дела требовали участия обоих, а старая нянька не могла одна управиться по хозяйству. Вряд ли эта причина была единственной, но Доргел решил жениться второй раз. Жену он взял не то, чтобы молодую -- тридцать лет для женщины уже не молодость. Купцу бы задуматься, отчего приглянувшаяся ему "молодуха" засиделась в девках. Но если о ней и ходила недобрая молва, то до Доргела она не дошла за время его поездок в Дрешт. В позапрошлом году он привез молодую жену в Вальтрас и с тех пор безбоязненно оставлял девочек на неё. Поначалу его супруга была всем довольна, но вскоре начала жаловаться на детей. А потом начала уговаривать Доргела отдать девочек в Орден. Купец не считал, что дочерям нужна ученость, да еще и такой ценой -- остаться сиротами при живом отце. Но как всякий мужчина, имеющий молодую жену, наивно полагал, что она заботится о детях. А полгода назад жена осчастливила его известием, что в семье скоро появится еще один ребенок. Радостный Доргел с сыном уехали по торговым делам в Дрешт.

Когда купец вернулся с целой телегой подарков, то ни жены, ни дочерей дома не нашел. Соседки сказали, что она уехала с девочками по Крайней дороге. Куда вела Крайняя дорога из Вальтраса, Доргел прекрасно знал -- в Орден Оплодотворительниц. Почти целый день он гнал коня галопом и загнал бы, если не встретил жену. Она возвращалась из Ордена одна. По её словам, Сестры с распростертыми объятиями приняли его дочерей, очень и очень способных девочек, которых теперь ждет счастливое будущее. Это случилось без малого два месяца назад, и Доргел уже успел и доехать до Ордена и получить от ворот поворот. Сестры заявили, что отказное письмо от него было составлено по всей форме, а больше они ничего не знают и знать не хотят. На все его клятвы, что он никакого письма не писал, Оплодотворительницы твердили одно: разбирайся с женой сам, а то некоторые сначала отдадут дочь, а потом заскучают и обратно требуют. Доргел разобрался, но до сих пор не мог взять в толк, как Оплодотворительницы довольствуются одним лишь письмом от отцов, если они этих отцов в глаза никогда не видели.

- Значит, подлог? - Лэриас сунул купцу в руки кувшин с вином.

Несчастный отец высказался и выдохся.

- Он самый. Нашлась советчица грамотная, она и про Орден рассказала и письмо состряпала. В Вальтрасе никто бы не поверил той закорючке, что была в письме. Но то -- Вальтрас.

- Понятно. - Нэрнис, в отличие от купца, прекрасно знал, почему Сестры не озаботились тем, чтобы доподлинно выяснить, кто писал документ и кто его подписывал. - Оплодотворительницы не считают нужным обращать внимание на мнение мужчин. Вряд ли они сталкиваются с такими случаями сплошь и рядом. Детей отдают либо от нужды, либо замужние Оплодотворительницы устраивают своим детям такое счастливое детство. - Значит, отказали? Просто так или пригрозили? Кстати, а что законники сказали?

- Законники... - Доргел хлебнул из кувшина. - Законники сказали, что мою подпись весь Вальтрас знает. Доказать подложность письма можно. Вот только... жену тогда судить будут. А ей рожать скоро. За подлог в таком деле... это же не корову со двора свести! По закону Империи её положено как младенца выкормит, на три года в тюрьму, а потом в вечное услужение, куда Империя отправит. Отправляют обычно при армейских гарнизонах работать -- бельё стирать или чинить... Та же тюрьма. Две сироты без матери уже есть, а тут ещё один скоро родится. Придется её так терпеть. А дочек... выкрасть. - Купец совсем сник. Сын пытался подсунуть ему еду, но Доргел только отмахивался.

- Как же вы их собирались выкрасть? - Нэрнис представил себе план Ордена. Предположительно детей селили поближе к башне, но всё равно проверить все дома в поселке, где живут одни женщины, было решительно невозможно. - Вас пускали дальше крайних домов?

- Нет. - Римел тоже получил в свое распоряжение кувшин, но выпить при отце так и не рискнул. - Не пускали. Мы вот решили с другой стороны подобраться. Там, где мы были, детей нет. Наверное, они тут, ближе к Торму живут.

- Здесь их тоже нет. - Аль Арвиль взял нож и стал чертить на земле план. - Смотрите, я это сегодня днем видел. Вот эти, четыре дома, ближе к башне -- дети могут быть там. Но пройти незамеченными через поселки и пустые поля вам не удастся. Проверить все эти дома... - Нэрнис указал на многочисленные квадраты. - Тоже невозможно. Может, лучше настойчиво потребовать, пригрозить?

- Нам самим уже пригрозили. - Откликнулся Доргел. - Сказали, что если будем настаивать или к законникам пойдем, то дочки уйдут в Чертоги Предков месяца через три, как заберем их, и никакой законник ничего не докажет. Только выкрасть. - Купец смотрел на чертеж и начинал понимать, за какое невыполнимое дело они с сыном решили взяться.

Лэриас тоже смотрел на план и тоже считал дело невыполнимым. А если Ат Каэледрэ видел перед собой нечто, что сопротивлялось и не поддавалось решению, то начинал мыслить так, что даже уши шевелились. Наконец, он пришел к выводу, о чем и сообщил:

- Выкрасть, допустим, можно. Но что вы собираетесь делать потом?

Купец посмотрел на него уже изрядно мутным взглядом.

- В Дрешт хотел переселиться. Жена уже там. Пока остановился у знакомого, с которым давно веду дела. Он про неё все знает. Пришлось рассказать. Так что и его домашние и прислуга с неё глаз не спускают. Да и куда она денется...

- В Дреште Сестры тоже есть. - Нэрнис вспомнил Дрешт: кипучий и полный разнообразного люда во время прихода большой воды и торга, и пустынный во все остальные дни, которых гораздо больше. - Когда из Беноры уходит большая вода, в Дреште каждый на виду. Вас узнают и сообщат в Орден.

- А в Дреште-то Сестры откуда? - Римел не ожидал такого подвоха.

- Оплодотворительницы есть и там и в других городах. - Аль Арвиль не знал, что придумал Лэриас, но сам уже принял решение относительно дальнейшей судьбы купца. Привел же он за Предел орка и даже творца живописных кошмаров. Почему бы не провести с собой приличного человека, тем более -- купца. За время орочьего правления купцы из людей за Пределом повывелись. Жена у него, правда, совсем не приличная, но устроить ей стирку в орочьих казармах, не отнимая мать у ребенка, было вполне возможно. - Вы можете даже не знать, что перед вами одна из Сестер, не говоря уже о количестве выпускниц Ордена, которые имеют привычку иногда этот Орден посещать. Удивлены? Я на этих Оплодотворительницах некоторым образом... специализируюсь. Однако, место, в котором вы могли бы спрятаться, все-таки есть.

Лэриас вопросительно приподнял бровь, получил от Нэрниса кивок и окончательно утвердил план:

- В самых сложных ситуациях надо принимать самые простые решения. Доргел и Римел забрать девочек не сумеют. Это ясно. Значит, надо передоверить работу тем, кто сможет это сделать. То есть -- нам. - Ат Каэледрэ еще никогда не принимал участия в подобных авантюрах и волновался. - Девочек выкрадем. У нас есть специалисты, которыми Отец решил немножко уравновесить Ларгиса, Разведчика Амалироса. Доргел, сейчас вы будете излагать точные сведения о внешности дочерей. Вот этот эльф, Ланис Аль Наэль, большой специалист по игре в прятки. Опишите ему, как выглядят девочки. Если их не разделили, то он прокрадется, пролезет, посмотрит и унесет детей. Если разделили, попробуем завтра ночью еще раз. Тамрис, можешь больше не прикидываться ромашкой. Как напарник Ланиса, пойдешь с ним.

- Из личной охраны? - Нэрнис с удовольствием отметил, что он оказался прав насчет малознакомого воина. А вот Тамрис его удивил. Личную охрану Владыки Тиаласа почти никто не видел в лицо. А те, кто видел, всё равно не смогли бы узнать их умытых и переодетых. И когда только этот красавчик умудрялся охранять Владыку, если он передвигался по Озерному Краю исключительно от одной прекрасной девы до другой? Хотя... а от кого охранять? Иногда даже возникали слухи, что охрана Владыки Тиаласа -- вымысел.

- Именно так. - Ланис слегка поклонился. - Я имел счастье наблюдать Вашу с Разведчиком Ар Дэлем работу, Аль Арвиль. Мы с ним потом очень мило побеседовали, наблюдая за обезумевшей лодкой... Сто шестьдесят восемь кругов вокруг острова -- у Владычицы даже голова закружилась.

- А Тамрис? - Нэрнис всё никак не мог поверить в такую серьезную работу такого несерьезного существа.

- А Тамрис в это время развлекал и отвлекал охрану Владычицы.

- И такая есть? - Аль Арвиль понял, что он оказался более сведущ в Оплодотворительницах, чем в делах Озерного Края.

- Есть. - Тамрис мечтательно улыбнулся. - Девы. Предпочитают работу под прикрытием наивности. Навыков полевой работы -- никаких, но обладают великолепной памятью и замечательными способностями к анализу.

- Точно. - Лэриас с гордостью вспоминал те случаи, когда ему с братьями удавалось улизнуть от вездесущих дев, приставленных Матерью, и провернуть какое-нибудь тайное дельце. - Тамрис у нас универсал. Сочетает в себе оба качества и работает под тем же прикрытием. В основном. Жаль, что нет портрета детей. Описывайте, Доргел.

Купец описывал взахлеб и чересчур долго. Тамрис вычеркнул из списка примет все эпитеты типа: очаровательные, послушные, красавицы и прочие свойства детей, видимые только их отцу. Он уяснил, что искать следует двух близнецов шести лет, ростом выше пояса Доргела, с каштановыми волосами и карими глазами, которые возможно будут закрыты в виду ночного времени. Сведений было не густо, но других не предвиделось.

Аль Наэль и Аль Сарэль взяли из переметных сумок мешки и удалились в лес.

Ночные птицы не переполошились, ветки не захрустели, а когда два непонятных существа возвратились к костру, купец чуть не заорал. Но голос его подвел, и он только прохрипел:

- Големы!

- Сказочные существа, преимущественно из земли или из глины. - Пояснил Лэриас. - Но вообще-то, это -- мое личное изобретение: маскировочный костюм "Борозда".

Нэрнис внимательно рассмотрел изобретение. Оно состояло из вороха бурых тряпок, нашитых на основу, и делало Ланиса и Тамриса точь-в-точь похожими на ожившие земляные кучи.

- Так... Ну, а если в этих бороздах уже есть ростки? - Аль Арвиль не сомневался, что Лэриас учел свойства любой борозды чем-нибудь прорастать, просто хотел уточнить, как именно он это учел.

- А костюм многослойный. - Ат Каэледрэ с удовольствием пояснял преимущества своего новшества. - Если по времени года предполагается поросль, то следует поработать крючком, протянув наружу зеленую ткань. Частично. Через прорези. Чем больше растительности, тем больше ткани следует выпустить. Если местность не изобилует пустыми участками почвы, то костюм просто следует одеть наизнанку -- он с обратной стороны весь зеленый. Для тайного пребывания на цветущих лугах следует вытянуть наружу и расправить цветы для приобретения маскировки типа "Клумба". Внутри имеются ромашки, лютики и незабудки для низинных и болотистых мест. На проволочной основе.

- А не проще просто цветов нарвать? - Нэрнис вспомнил количество бочонков, спрятанных в самых неожиданных местах, и засомневался, что все клумбы вокруг дома были натуральными. Не исключено, что какой-нибудь поросший ирисами бугорок имел глаза и уши.

- Не проще. Сорванные цветы, особенно полевые, быстро вянут. - Лэриас придирчиво разглядывал воинов со всех сторон. - Нормально. Нигде ничего лишнего не зеленеет. Ждем вас обратно с рассветом.

Воины удалились бесшумно и быстро, но наверняка расслышали, как Аль Арвиль пожелал им не попасть под тяпку и ночной полив.

- Хорошо, что девочки -- близнецы. - Нэрнис собирался все-таки поспать до рассвета. Но Лэриас спать не собирался. - Близнецы заметнее.

- Доргел, куда ведет эта дорога вокруг озера?

- К деревне. За лесом большое село, дворов на пятьдесят. Лошадей мы там оставили. Оттуда идут четыре дороги -- три к другим поселкам и одна, самая широкая, выводит на дрештский тракт.

- Понятно... - Лэриас представил себе их появление в селе всей компанией. - Лошадей будем держать наготове. Если Ланис с Тамрисом вернутся с девочками, отправим Вас за лошадьми в это селение, а сами будем двигаться вдоль леса. Очень надеюсь, что Оплодотворительницы решат начать поиски с Вальтраса. Хорошо бы все-таки вас всех замаскировать. Близнецы, как верно заметил Нэрнис, слишком заметны, а всех селений мы не минуем.

- В эльфов. - Нэрнис уже засыпал. Если Лэриасу так хочется ломать себе голову, то пусть и ломает. - Римела тоже. Из девочек сделать мальчиков, из уважаемого купца... пусть будет проводником по здешним местам. Хотя я себе и не представляю, как можно в таких условиях изготовить достоверные уши...

Лэриас тоже пока не представлял как сделать уши, и задача становилась трудновыполнимой, но она была. Ат Каэледрэ критически осмотрел Римела и, взяв нож, решительно отправился к заводной кобыле.

Аль Арвиль проснулся, когда небо только начинало светлеть на востоке, а над озером еще стелился туман. Лошади, как призраки, бродили в нем по брюхо, время от времени наклоняясь, чтобы пощипать травы. Поэтому, как они выглядят, Нэрнис заметил только, когда одна из лошадей подошла совсем близко, и туман больше не скрывал причиненный её лошадиной красоте ущерб. Светло-серая кобыла щеголяла гривой, постриженной коротким ежиком и изрядно укороченным хвостом, заплетенным в одну плотную косичку. Такая нетипичная лошадь бросалась в глаза не меньше, чем сразу четверо близнецов. Нэрнис уже хотел высказаться по этому поводу, но обнаружил, что подобные прически теперь имеются почти у половины лошадей. Лэриас остриг за ночь семерых заводных.

Сонный Римел не возражал против того, что творил с ним эльф. Сын купца уже был обряжен в шелка, увешан ожерельями как девица на выданье, а его волосам могли бы позавидовать все эльфы Озерного Края. К вящему изумлению Аль Арвиля, из густой черной шевелюры, на которую пожертвовали свои хвосты мерины, торчали острые загорелые уши. Эльф из Римела получился вполне остроухий, но лопоухий. Казалось, что его уши упорно стремились к солнцу, споря за свободу с буйно растущими волосами. Накладные волосы, приготовленные для девочек, выглядели жутковато. Из них торчали маленькие ушки. Ушастые скальпы - это совсем не то, на что хочется смотреть в начале дня.

Доргел сидел у потухающего костра и пытался прислушаться к звукам утреннего леса. Похоже, что он, так же как и Лэриас не спал всю ночь.

Нэрнис подошел поближе к страшным скальпам и попытался определить, из чего же были сделаны уши. На взгляд это изобретение Лэриаса не определялось. На ощупь уши оказались твердыми. Пришлось спрашивать.

- Лэриас, как ты их сделал?

- Пришлось позаимствовать проволоку из еще одного маскировочного костюма. А дальше просто: мука, вода, соль и запечь. Вот, Римелу немного уши пережарил -- первая проба все-таки. Но так даже оригинальнее.

- Ага. - Аль Арвиль оценил рецепт. - Только не рассказывай нашим Темным сородичам про жареные и пережаренные уши. Ну, ты знаешь почему.

Ат Кэледрэ отвлекся от сражения с жестким конским волосом, который с трудом поддавался укладке, и поразмыслив кивнул. - Конечно. Мы их в лесу уничтожим.

- Темных? - Римел даже вздрогнул. Он никак не предполагал, что у Светлых такие далеко идущие планы.

- Уши! - Лэриас управился с волосами, прихватив шевелюру двумя косами. - Нэрнис, заплетайся так же. И еще кто-нибудь сделайте у себя на голове то же самое, чтобы Римел не выделялся прической.

Туман рассеивался, поднимаясь от воды легкой дымкой. Аль Арвиль не сомневался, что появления Ланиса и Тамриса никто не услышит. Но он не учел, что с ними могут оказаться дети. А дети не могут долго молчать, особенно если им попадаются сговорчивые взрослые, которые сделают все, что угодно, лишь бы эти дети не слишком громко орали. Радостные голоса девочек разносились далеко по лесной дороге. Доргел кинулся навстречу. Римел тоже хотел, но Лэриас его удержал.

- Не надо быстро бегать, а то прическа растреплется. Их сейчас приведут.

Но близнецов не привели. Одна из дочерей купца устроилась у отца на руках, зато вторая отказалась покинуть свою "лошадку". Лошадкой был Тамрис. Капюшоны с многочисленными тряпками воины сняли, чтобы детей не пугать, но судя по состоянию их костюмов, эти "лошадки" все-таки бегали по лесу не только на двух ногах.

Лэриас не собирался никому давать отдыхать. Еще предстояло объяснить детям, почему их следует переодеть и зачем. Вот здесь Ат Каэледрэ чувствовал провал в своих познаниях и передоверил решение проблемы их отцу. Доргел разобрался с задачей быстро. Во-первых, у шустрых близняшек обнаружился объект для подражания -- старший брат. Во-вторых, к новым волосам прилагались красивые шелковые вещи и много блестящих предметов, ну, а в-третьих, им совсем не хотелось попасть обратно к Сестрам.

С переодеванием справились быстро. Перекусывали уже в седлах под щебетание двух очаровательных остроухих малышей, которые хвастались друг другу новыми ожерельями и браслетами. Лэриас и Нэрнис не теряя времени, выслушивали отчет воинов о ночной вылазке, передоверив девочек своим спутникам. Римелу в седло досталась одна из сестер, и он как мог предотвращал попытки шустрого создания выяснить, как у него уши к голове приделаны. Доргела отправили верхами в село забирать лошадей, и весь отряд, растянувшись по лесной дороге, следовал в том же направлении бодрым шагом. Встречу со счастливым отцом назначили на опушке леса.

Нэрнис и Лэриас теснили лошадей к краям, чтобы иметь возможность расспрашивать Ланиса и Тамриса хотя бы поочередно. Аль Арвиль собирался потом отдельно поинтересоваться у Лэриаса, какими такими тайными способностями обладают личные охранники его отца. Воинам надо было не только дойти или добежать до Ордена ночью, но еще и пробраться внутрь чужих владений, найти и что самое главное -- похитить спящих детей, не устроив переполох. Как они управились к утру с возвращением, Аль Арвиль себе вообще не представлял.

Ланис докладывал обстоятельно, но без лишних подробностей.

- Мы пересекли границу первого поселения около полуночи. Ни часовых на виду, ни секретной охраны у Сестер нет. Вероятно, вторжений на их территорию никогда не было.

Нэрнис прикинул расстояние и поразился. Даже по прямой, срезая путь через лес, с обычной скоростью к полуночи было никак не успеть. Получалось, что эти Светлые умели бегать так же быстро как Темные под землей, пользуясь Силой. Или как Даэрос по поверхности.

- Ланис, а ты коня догнать сможешь?

Аль Наэль оценил скорость вычисления и степень догадливости Аль Арвиля.

- Если дорога позволит, то при помощи Силы смогу.

Нэрнис чуть не фыркнул. Теперь Даэросу будет с кем соперничать в беге по горной местности. Заодно ему будет полезно узнать, что свойство, которое он считал за некую остаточную Силу Темных, он унаследовал как раз по Светлой линии. Аль Арвиль был так потрясен особыми свойствами личных охранников Владыки, что высказался вслух.

- Значит, если бы Даэрос жил в Озерном Краю, то он вполне мог бы стать одним из вас? Своего Айшака он запросто догонял!

Ланис несколько замялся, поскольку считал затронутую тему слишком болезненной.

- Ваш покойный брат несомненно обладал массой достоинств. Если у него были такие способности, то скорее всего -- да, он стал бы одним из нас. Отец Морнина Аль Манриля -- мой наставник. - Аль Наэль еще долго распространялся о том, какие выдающиеся качества унаследовал несчастный погибший Даэрос от выдающегося старшего Аль Манриля. Из восторженного монолога Нэрнис понял, что если разведчики Амалироса любили только своего Повелителя, то охранники Владыки Тиаласа питали сходные чувства к своим наставникам. Жаль, что нельзя было нарушить правило: "никаких подробностей до прохода за Предел", а то он бы обрадовал Ланиса тем, что выдающийся внук выдающегося наставника жив. И не просто жив. Даэрос наверняка придумывает как бы так встретить Светлых героев, чтобы Темным было не обидно за торжественную встречу с головой покойника. Нэрнис прервал поток славословия вопросом:

- А скрутить монету пальцами или прыгнуть выше своего роста с места можете?

- Нет... А Великий Открывающий Даэрос мог? Какая ужасная потеря для Озерного Края!

Нэрнис не считал потерей отсутствие Даэроса в охране Владыки. Вряд ли его Полутемный брат согласился бы всю жизнь бегать в костюме "Борозда" и доставлять багрянку к озерам и на клумбы.

Лэриасу эта тема тоже порядком надоела. Он чувствовал себя бессовестным лгуном и утешался тем, что таков был приказ свыше.

- Так что там Сестры? Как вам удалось найти девочек? Дети, действительно живут ближе к башне?

- Да. - Ланис немедленно вернулся к докладу. - В первом поселке после проверки трех домов мы выяснили, что там проживают девочки пятнадцати-шестнадцати лет. В каждой комнате -- четверо. Так что детей в Ордене гораздо больше, чем взрослых. В следующем поселении вокруг общего дома так же располагались шестнадцать домов, но там были подростки двенадцати-тринадцати лет. Мы сразу миновали еще один поселок, и к северу от башни обнаружили нужный -- с самыми младшими.

- Но как же вы их всех проверили? - Нэрнис пытался решить, как бы действовал он, а еще лучше Даэрос, при таком количестве закрытых домов и спящих, а может, и не спящих детей.

- Где как. - Все секреты Ланис не собрался выдавать.

Тамрис подъехал поближе и кое что все-таки прояснил.

- После первого поселка ориентировались по вещам. За каждым домом натянуты веревки для сушки белья. Чьи-нибудь балахоны да сушатся. Определяли по размерам. Спят или не спят -- слышно. Некоторые девочки перешептывались. Это очень помогало. А в тихих домах задвижки простые и смазаны хорошо. Магнитом можно отодвинуть. Ну, и немного Силы, конечно.

- А с близнецами всё очень удачно сложилось. - Продолжил Ланис. - Девочки так скучали по отцу и брату, что спать друг без друга отказывались, да и укладывали их Сестры с трудом. Мы как раз подслушали разговор двух женщин о том, как они с ними намаялись. В дом мы проникли через дверь, а выносили спящих детей и уходили через окно. Полагаю, что искать их будут сначала в Ордене, решив, что дети сами сбежали, но далеко не убегут.

- Ну, и хорошо. - Ат Каэледрэ счел первый этап завершенным. - Ланис, просигналь остальным, чтобы про наш путь за Предел при купце не болтали. Ему об этом знать незачем. Пока незачем.

Аль Наэль придержал коня и поравнялся с воином, который пытался отстоять свои глаза, нос и уши в битве с самым настоящим властелином -- любопытным ребенком.

- А хочешь послушать, как птичка поет? - Ланис ворковал с девочкой не хуже Тамриса. Птичку дитя очень даже хотело. Аль Наэль высвистел восхитительную трель. К радости близняшек, его поддержал эльф, замыкающий отряд.

- Они что, все..? - Нэрнис уставился на Лэриаса.

Ат Каэледрэ кивнул несколько виновато.

- Ну, а кого еще было посылать? Полагаю, Повелитель Амалирос не обидится и поймёт, что Разведчика Ларгиса очень высоко оценили. Все пятеро наших из личной охраны. В конце концов, можно считать, что они занимаются своим делом и охраняют. Меня.

- От кого?

- От тебя. Ты же у нас близкий родственник Темнейшего и вообще... страшно сказать кто.

Нэрнису шутка не понравилась. Он решил на понимание Повелителя Темных не надеяться, а при возможности попытаться объяснить Лэриасу, что из себя представляет подгорная мнительность и подозрительность. Пока такой возможности не было. Место Ланиса занял Тамрис, вклинившись между лошадьми на своей игривой кобылке.

- Подробности доставки детей докладывать?

- А они есть? - Лэриас уже продумывал, как и когда попросить купца расспросить девочек об их недолгой жизни в Ордене. Это его занимало куда больше, чем подробности переноски близняшек по лесу. Тем более, что финал все и так видели.

- Есть. Девочки проснулись уже в лесу. Капюшоны мы к тому времени сняли, и поэтому они не очень испугались. Я им понравился, а еще мы пообещали, что принесем их к отцу и брату. Мне досталась Нокта, Ланису -- Нимта. Нимта решила спросонок, что мы добрые феи, о которых они мечтали, и пришлось согласиться, что мы - феи. Тогда Нокта потребовала выполнить три желания. Пришлось опять согласиться.

- Типично. - Лэриас кивнул собственным мыслям. - Во всех сказках феи выполняют три желания. Что пообещали?

- Нимте: куклу, красивое платье и лошадку, а Нокте: две куклы, два платья и... жениха-принца на лошадке. - Тамрис выглядел не менее виновато, чем до этого сын его Владыки. Обманывать вообще не хорошо, а детей -- недопустимо.

Аль Арвиль тоже так думал.

- Ну, платья, куклы и лошадки -- не проблема. Где будем брать принца? У нас ни одного нет.

- Придется сделать. Из кого-нибудь. - Лэриас оглядывал с опушки большое село, которое виднелось внизу под косогором, и одновременно размышлял, зачем за Пределом могут понадобиться принцы. По дороге в их сторону пылил Доргел верхом на дородном мерине. Второй оседланный конь бежал следом. - Это селение мы обогнем как можно дальше, краем леса. А ты, Тамрис, думай, как будешь исполнять свое обещание! За такие необдуманные поступки тебя следовало бы... - Закончить воспитательную речь Ат Каэледрэ не успел. Помешал радостный и шумный Доргел и осознающий свою вину Тамрис:

- Я готов пойти в бой в первых рядах!

Лариас даже скривился от очередного напоминания о том, зачем эти отважные воины собрались за Предел. А Нэрнис уже устал переживать по этому поводу и потому предпочел лишний раз не расстраиваться. Не все же Даэросу шутить, играя в собственный призрак.

- Тамрис, ты будешь героем новой сказки! Первой в истории феей, которая погибла в неравном бою с Черным Властелином и не выполнила своего обещания. А еще ты будешь феей, которая нам сегодня настреляет дичи на ужин.

Доргел пересадил дочь к себе в седло, пообещав вернуть её эльфу, как только подъедут ближе к селу, и отряд двинулся краем леса. С местным населением они встретились только у крайних выпасов. Население было представлено двумя пастушатами, которые выгнали коров на молодую траву. Больше любопытных по пути не встретилось. Когда кавалькада втянулась на широкую лесную дорогу, ведущую от села на Дрештский тракт, купец воспользовался тем, что ехал впереди как провожатый. Пока Доргел то переживал за детей, то не помнил себя от радости, времени поразмыслить о будущем не было. Но теперь он чувствовал себя в полной безопасности, и его стало интересовать то самое место, где можно спрятаться от Сестер.

Нэрнис видел, что купец успокоился, пришел в себя и окончательно уверился в том, что дети снова с ним. Поэтому, когда он придержал мерина, чтобы начать разговор, Аль Арвиль его опередил и заговорил первым.

- Доргел, а Вы когда переселялись в Дрешт, имущества с собой много взяли?

- Вещей четыре телеги нагрузили. Остальное я всё продал. Решил на новом месте обосноваться.

- Так у Вас тарлы или золото?

Кому-нибудь другому Доргел не стал бы отвечать -- такие вопросы приличными не считались. Но эльф, похоже, спрашивал не просто так и купец ответил.

- Золото. Тарлов не много.

- Хорошо. - Нэрнис удовлетворенно кивнул. - Лучше, конечно, все золото обменять на тарлы. Белые. Если не сможете обменять быстро, то берите золото. Но всё, кроме жены, придется бросить в Дреште. - Аль Арвиль понимал, отчего Доргел так удивленно на него смотрит. Не каждый день советуют бросить самые необходимые вещи. А советов от эльфов купец и вовсе никогда не получал. - Чтобы избавиться от Сестер, уходить из Дрешта надо будет быстро. Телеги в тех местах, через которые мы поедем, не пройдут. И начинать свое торговое дело придется сначала.

- Это что же за места такие? - Доргел путешествовал по дорогам восточной части Империи не один год. Он бывал и в Западной части, но таких мест, где телеги не пройдут, он себе не представлял. По крайней мере, в таких местах и начинать-то нечего. Если только отправляться куда-нибудь морем. - На Архипелаг?

- Нет. Но больше я пока не скажу. Разве что... Там, куда мы направляемся, за один белый тарл Вы сможете накупить товара, как здесь штук на двадцать.

Доргел даже крякнул. Такая торговая удача была сродни сказкам, а в чудеса купец не верил. Или не верил до минувшей ночи.

- Ну, если так... А чем же я вас смогу отблагодарить? За дочек? За такие прибыльные места?

- Можете. От Вас потребуется сущий пустяк.

Вот в сущие пустяки Доргел верил еще меньше, чем в чудеса. Он сразу же насторожился, ожидая подвоха. Лэриас внимательно слушал и немедленно подключился к разговору.

- Для Вас -- пустяк.

Нэрнис его поддержал.

- А для нас -- это очень важно и нужно.

Такой расклад несколько менял дело.

- Ну, раз так... Скажите, что требуется-то?

Аль Арвиль еще раз прикинул, насколько купец решительно настроен скрываться от Оплодотворительниц. Бывает, что люди даже в минуты смертельной опасности держатся за свои вещи так, как будто они дороже жизни: пытаются спасти побольше ценного имущества вместо того, чтобы выскакивать из горящего дома или прыгают с тонущего корабля с сундуком, который утягивает их на дно.

- Ответьте сначала: Вы бросите все вещи в Дреште?

- Отчего же брошу? - Доргел недопонимал, почему вещи надо непременно бросить. - Трису оставлю. Ну, тому, у которого сейчас моя жена в доме сидит. Или нельзя?

- Можно. Просто я хотел узнать, насколько сильно Вы хотите оказаться подальше от Сестер. Этот Орден намного опаснее, чем Вам кажется.

- Это куда же больше-то?

- Есть куда. Иначе мы бы ими не интересовались.

Лэриас подтвердил:

- Конечно, Орден опасен. Здесь, в Торговой Империи, Сестры чувствуют себя настолько уверенно, что даже не охраняют свои владения. Торгуют в основном в западной части, а кое-что у них покупает и ваш император. Кроме диковинных животных и растений в Ордене очень много секретов.

- Так это я уже понял. - Доргел в коварстве Оплодотворительниц не сомневался.

Нэрнис заметил, что за разговором они отвлеклись, и спутники их уже почти нагнали.

- Поторопите коня, Доргел. То, о чем я Вас попрошу, не всем надо знать. Дело в Ваших дочерях. Не пугайтесь! Просто Вы как отец, или Римел как брат, можете их спокойно расспросить о том, что они делали в Ордене. Это будет выглядеть вполне естественно. Мы понимаем, что много дети знать не могут. Но нам важна каждая мелочь. О чём с ними Сестры говорили, что рассказывали -- всё, что девочки расскажут. Слишком настойчиво не расспрашивайте, а то дети могут почувствовать себя виноватыми и замолчать.

- Стало быть, Светлые за Сестер всерьез взялись? Вы, то есть?

Нэрнис видел, что купец неподдельно рад. Может, он и добрый человек, но какой добрый не захочет поквитаться за угрозу убить детей?

- Взялись. И Темные тоже. - Аль Арвиль счел свою миссию выполненной. Если уж даже Лэриас ничего не добавил к сказанному, значит, можно было собой гордиться. - Позже, когда покинем Дрешт, узнаете больше.

Отставив купца переживать сообщение о Темных, которые за что-то там взялись вместе со Светлыми, Нэрнис поторопил коня. Но купец не отстал.

- У нас слухи ходят... - Начал он доверительно. - Говорят, в мире завелось страшное зло. - Доргел перешел на таинственный шепот, как будто зло могло его услышать и вылезти из-за ближайшего куста.

"Ну, вот. И до людей добралось!" - Подумал Аль Арвиль и оказался прав. Слухи об этом самом зле целенаправленно и планомерно распространялись усилиями и Светлых и Темных. А купцы -- это самое полное собрание слухов. Лэриас догнал Нэрниса и Доргела, как только купец начал разговаривать тихо. Так что он пропустил совсем немного из описания.

Аль Арвиль слушал и только удивлялся: как же богата человеческая фантазия, когда дело касается кошмаров. У него, Черного Властелина, который создал Предел и собирался этим Пределом откусывать человеческие земли по частям, оказалось целых шесть голов. Уточнять, кто видел это чудовище и кто считал головы, ни Нэрнис, ни Лэриас не стали. Слухи как раз тем и характерны, что никто ничего не видел, но все всё знают. Властелин имел помимо шести голов обвисшее брюхо и руки до земли с огромными кулаками. Ростом он был выше сосен, а из ноздрей у него валил дым. Вот и верь после этого Даэросу, что зло должно быть омерзительно-очаровательным, если по описанию Доргела, люди верили в воплощенную мечту Сульса. Сам купец утверждал, что он во Властелина не верит. Но если такая тварь существует...

- Не иначе как Оплодотворительницы его служанки! - Сделал вывод купец, породив еще одну подробность из жизни страшного зла. Посмотрел на задумчивых эльфов и добавил: - Скоро развилка будет, и левая дорога пойдет к Дрештскому тракту. - Больше ценных сведений у купца не имелось.

Нэрнис понял намек. Они как раз доехали до вытоптанной поляны у дороги со следами многочисленных старых кострищ. Наверняка Доргел с сыном тоже здесь останавливались, а так же многие другие путники. Так что искать поблизости хворост было бессмысленно, да и раздражение надо было куда-то деть: Лэриас смотрел на него таким сочувствующим взглядом, как будто сожалел, что у Аль Арвиля только одна голова. Нэрнис спешился, обошел поляну в поисках места почище, но бросил это бесполезное занятие. Когда Ланис и Тамрис прибыли к месту обеда, Аль Арвиль прошипел на Темный манер:

- Есссть будем здесссь! Дрова сейчассс будут.

Старая покосившаяся ель, которая опасно нависала над дорогой, с хрустом разлетелась на куски.

Доргел открыл рот и забыл его закрыть. Эльфы сделали вид, что ничего особенного не произошло, но отправились собирать куски ёлки еще до того, как все застрявшие на соседних деревьях ветки осыпались вниз. Остальным подоспевшим осталось только наблюдать, как Аль Наэль и Аль Сарэль убегают вперед по дороге, ныряют в лес и возвращаются с охапками лапника и больших щепок. Единственными, кто пропустил показательное выступление Властелина в гневе, оказались близняшки. После ночного катания на "лошадках", Нокта и Нимта мирно спали, устроившись в надежных объятиях взрослых. Лэриас, как очень опытный старший брат, укоризненно покачал головой и прошептал:

- А потише ты деревья ломать можешь? Дети же могли проснуться! Как ты мог об этом не подумать?

Нэрнис ответил ему так же тихо:

- А у меня приступ раздвоения личносссти! - Получилось убедительно. Оставалось только поесть и начинать убеждать Ат Каэледрэ, что это была шутка.

Глава 7

Расти правил телегой на которой лежали многочисленные сосуды Оплодотворитнльниц. Хитрые гномы оказали ему эту честь, опасаясь что-нибудь расколотить. Четырех айшаков уступили Даэросу и оставшиеся два не решали проблему "как быстрее доехать", а только усугубляли её. Теперь Младший разведчик старательно объезжал кочки и встречные камни, вместо того, чтобы клевать носом, как Керн на второй телеге. Глыба так и вовсе завалился спать поверх запасных лопат. Один из пеших копателей уже шел рядом с телегой, ожидая своей очереди отдохнуть. Расти отдыхать не предполагалось. Вместо того, чтобы сетовать на гномов, ученик Ларгиса придумывал как бы им отомстить. Тёмный очень доходчиво разъяснил ему, почему никогда не стоит ни на кого обижаться. Начнешь -- потом устанешь обиды считать. Надо просто не оставлять безнаказанными тех, кто пытается прокатиться за чужой счет. Тогда и настроение улучшится и попытки использования прекратятся. На сей раз гномы в самом буквальном смысле катались -- все по очереди на второй телеге. Один способ мести Расти уже изобрел, но не был уверен, что затея ничего ему не будет стоить. Ларгис рассказывал, что гномы только выглядят спокойными, но если их хорошо разозлить, то дерутся с непередаваемым остервенением. Закопать лопаты, нагрузить телегу камнями и отправить завтра бородачей с пол дороги назад за имуществом -- чем не воспитательная мера? Вот только эти бородачи могли и не признать право Младшего Разведчика их воспитывать. Расти как раз размышлял, а не стоит ли послать гномов обратно за лопатами пораньше, когда сзади раздался радостный визг и вопли атаковавшей их отряд банды. Погонять лошадей было бесполезно: каменистая дорога не располагала к скачкам, а телеги были неуклюжими большими повозками, в которые для порядочной скорости надо было впрячь четверых лошадей в каждую. Да и путь вперед был перекрыт -- другая половина банды уже вышла на дорогу. Не иначе как лежали в засаде, заслышав голоса и скрип колес.

Телеги остановились, гномы похватали свои лопаты с намерением доказать, что они - действительно боевые. У Расти лопаты не было -- только ножи, метанию которых его обучил Ларгис. Но шесть ножей никак не могли повлиять на исход схватки. Да и в самой схватке не было смысла. Банда была большая -- около двадцати орков и шестеро людей. Похоже, что верховодили в этом странном объединении люди. Оркам самим в головы бы не пришло забраться ради разбоя поближе к Синим горам -- это было и смело и умно, а сразу два таких качества в себя не вмещал ни один орк. Проныра быстро сориентировался и зашептал Керну, пока еще была возможность договориться без свидетелей:

- Надо сдаваться. Тогда у нас будет шанс перебить их ночью!

Керн в таком везении уверен не был.

- Откуда у нас этот шанс? Или сразу прикончат или свяжут и потом прикончат.

- А вот отсюда! - Расти многозначительно скосил глаза на укрытые тряпками и мешками сосуды Оплодотворительниц и заголосил. - Ой, дяденьки хорошие, не убивайте, всё отдадим только вино Властелина не трогайте! Убьёт нас это чудовище страшно! Всё отдадим, только питье не трогайте!

Гномы бросили вторую телегу и заняли оборону вокруг Расти и ценного груза. Они прекрасно помнили, что пообещал Открывающий Даэрос в случае разбития какого-нибудь кувшинчика -- поминки. Проныра растянулся на телеге прикрывая склянки собственной грудью, животом и прочими частями тела. Всего Младшего Разведчика на телегу не хватало, но он очень старался, а заодно прятал поглубже свои ножи. Бандиты его, может, и не убьют, а за утрату ножей Старший Разведчик голову оторвет.

Вожак банды, заросший щетиной мужик, был очень доволен. В этих местах они промышляли впервые, и никто не надеялся на поживу так скоро. Рассчитывали только на имущество лесных жителей, а до леса было еще далеко. И вдруг невероятно повезло: кучка испуганных гномов, вопящий мальчишка-возница и целых две телеги. Даже если там не было ничего ценного по части вещей, то еда и вода уж точно были. Да еще и выпивка. Удержать оголодавших и мучимых жаждой подельников от того, чтобы всё сожрать и выпить вожак не смог бы. Он и не стал.

Расти стащили с телеги за ноги, как он не цеплялся за борта. Завернутые в тряпку ножи Проныра благоразумно запрятал на самое дно, так что ничего угрожающего на нем не нашли. Гномы покорно сложили лопаты и дали себя связать. А Разведчика даже связывать не стали. Вожак решил, что мальчишка не опасен и достаточно напуган. Во Властелина и орки и люди верили, но не меньше верили, что к их персонам эта страшная личность никакого интереса не испытывает. Они грабили вполне успешно вот уже почти год и ни разу не попались. Правда, до этого похода они пробавлялись в основном за счет окраинных орков. Особенно удачными были те месяцы, когда орки покидали города, переселяясь в степь. Их боевые сородичи, составлявшие основную ударную силу банды, без труда справлялись с бывшими городскими жителями, гружеными всем имуществом, которое те волокли с собой. Но поток переселенцев иссяк, а бегать по степи за копателями каналов или за скотоводами стало гораздо труднее. Жаль, что захваченные гномы тоже оказались копателями. Лопаты у них были не в пример лучше орочьих, но такое добро вряд ли годилось на продажу. Зато за самих гномов можно было получить выкуп с их клана, а мальчишку использовать как прислугу пока не надоест.

Вожак осмотрел добычу, приказал снять с гномов кожаные куртки и фартуки, а больше с них и взять-то было нечего. Зато на второй телеге было такое разнообразие сосудов различной формы, что даже глаза разбегались.

- А что за питьё? - Мужик сгреб Расти за шиворот и подтащил поближе к телеге. - Вот в этом кувшине что? - Как человек опытный он разумно полагал, что чем меньше склянка, тем дороже напиток.

У Расти тоже кое что имелось по части опыта и он предполагал, что в сосуды поменьше Оплодотворительницы наливали или яд или нечто убойное по силе воздействия.

- А кто ж его знает, что он пьёт, дяденька, он же - нелюдь!

Был бы вожак поумнее, он бы опробовал пойло на пленных. Но он и сам был жаден, и его орки и люди не являлись образцом терпения. Есть и пить награбленное они расположились прямо у телег. Гномы с сожалением смотрели, как припасы исчезают в ненасытных орочьих ртах с умопомрачительной скоростью. Похоже, банда голодала несколько дней. Наконец, вожак выбрал себе большой кувшин, пяток самых мелких склянок и махнул рукой, разрешая растаскивать остальное. Изрядно объевшиеся разбойники даже не передрались, благо кувшинов в телеге пока было в достатке. Расти сидел на земле вместе с гномами и пытался побудить злодеев к скорейшему распитию.

- Ой, не пейте, убьёт же!

Вожак прервал его непритворное поскуливание обещанием оторвать язык, если не замолчит, и присосался к первой склянке. В этой мелкой посудине содержимого едва хватило на глоток и он этот глоток сделал. Судя по тому, как он крякнул и ухнул, нечто в склянке оказалось крепким.

- Забористо, но дрянь!

Один из его подчиненных недовольно прогнусавил:

- А у меня вода какая-то! Тьфу!

"Вода" оказалась в большинстве кувшинов, и бандиты потянулись по новой потрошить телегу, стремясь отыскать и себе что-нибудь "забористое". Поначалу Расти пытался запоминать, кто из бандитов что выпил и как выглядела склянка или кувшин, а потом бросил это бесполезное занятие. Разочаровавшись в каком-нибудь напитке, грабители просто били не понравившийся кувшин. Так что, определить теперь откуда они отхлебнули, чтобы учесть будущий результат, стало совершенно невозможно. Гномы отчаивались с каждой новой разбитой посудиной, потому что замечательный план Расти трещал по швам. Эффекта не наблюдалось -- никто из разбойников пока не собирался в Чертоги к предкам.

Волшебный напиток разбойники все-таки нашли. Хлебнувший его косоглазый орк издал булькающий хихикающий звук и ткнул пальцем в горлышко. Его сосед заглянул внутрь, но ничего смешного там не обнаружил. Орк продолжал хихикать, поэтому его весельем заинтересовались все и даже вожак. Он-то и был вторым присосавшимся к кувшину. Результат оказался таким же. Кувшин пошел по кругу. Поскольку предводитель хохотал так, как будто его щекочут, остановить дорвавшихся до веселого питья было некому. Вскоре умильно хихикала вся банда.

Расти на пробу встал, подошел к одному из орков и потряс его за плечо. Отскакивать и уворачиваться не пришлось. Орк продолжал вовсю радоваться жизни. Получалось, что план сработал даже раньше, и до ночи ждать не пришлось. Не теряя бдительности, Проныра откопал в тряпках свой сверток с ножами и отправился освобождать гномов. Керн, получив ножи, споро резал путы на своих сородичах, попутно вооружая освобожденных. Однако, представители клана Лопаты и Кирки все-таки предпочитали свои собственные боевые лопаты и не успокоились, пока не вернули их и не привесили к поясам. Расти уговаривал гномов не терять на это время, но проще было уговорить камни.

Добро вернули, но встал вопрос веревок. Бандиты использовали все, что были на телегах, а теперь эта необходимая часть снаряжения была порезана. Глыба показал пример щедрости и взялся резать на полосы свой кожаный фартук. Его сородичи тут же бросились ему помогать. Когда от фартука Глыбы ничего не осталось, настала очередь самого объемистого гнома, носившего весьма подходящее ему прозвище Пузо. Его фартук, по сравнению с фартуком тощего мелкого Глыбы мог спасти от утраты этого ценного предмета сразу трех копателей. Под хохот веселящейся банды распустили на ремни фартук Пуза, а следом и Керна. Наконец, разбойники были надежно связаны не только по рукам, но и друг с другом. Осталось только решить, что с ними делать дальше. Эти веселые пленные не собирались никуда идти и даже вставать, как ни пытались гномы поставить их на ноги. И орки и люди валились обратно и продолжали хохотать. У некоторых уже и глаза закатились, и слюна изо рта стекала, а они всё никак не успокаивались.

Выть и икать первым начал вожак. Выпитое перемешалось у него в желудке и привело к очень странным последствиям. Дальнейшее развитие событий показало, что питьё Оплодотворительниц -- страшная сила. Кто-то из бандитов заваливался без чувств, кого-то выворачивало наизнанку, а кто-то принимался стонать и корчиться. Не сказать, чтобы их отпускало неведомое зелье, скорее -- срабатывали другие. Один из людей приобрел странный землистый оттенок и мотал головой, другой бился в корчах, трое орков извивались угрем, а вожак, закончив выть принялся звать маму и, похоже, впал в детство. Расти не был настроен размышлять о том, что мамы бывают даже у таких отъявленных негодяев. Надо было как-то доставить банду в Синие горы для справедливого и показательного суда, но двух телег для этого было маловато. Посовещавшись, гномы сообщили Расти, что лучше подождать до вечера или заночевать, а там, может кто-то из разбойников и сможет идти сам. Младший Разведчик спорить не стал -- как бы не хотелось заставить бородачей прогуляться пешком, но ему первый раз в жизни доложили о решении и ждали согласия, как согласия командира. Не у каждого пятнадцатилетнего мальчишки спрашивают согласия целых двенадцать гномов. Расти преисполнился собственного достоинства и согласился:

- Хорошо, посмотрим, чем у них это кончится. Вот с едой-то что будем делать? Дичи в округе нет. А при таком шуме и не будет.

- Это ничего! - Махнул рукой Керн. - И вовсе на голодный желудок шли коридором, а тут хоть крупа осталась. Потерпим.

Терпели и смотрели до поздней ночи. Отравившаяся банда развлекала гномов на все лады. Вожак как впал в детство, так в нем и остался. Мама стала у него навязчивой идеей. Прочим достались не такие странные настойки - некоторые либо были отравой, либо стали ей ввиду выпитого количества, поэтому вместо должной бодрости банда впала в немощь -- кто-то просто лежал и стонал, кто-то еще дергался. Надежды на то, что это разбойное воинство к утру встанет и пойдет само, не было никакой. Расти, воодушевленный своим успехом в деле стратегии, сообщил гномам о своем собственном плане. Он отправится верхами к Синим горам один, а остальные будут сидеть и ждать -- воинов для сопровождения пленных, телеги для их перевозки и еду, чтобы не оголодать по дороге на пустой крупе.

В Синие Горы Даэрос вернулся в стойком убеждении, что птица -- тоже зверь. Айшак его мнение полностью разделял. Из всех прошедших коридорами только Пелли знала, что ненависть Полутемного брата вполне может стать залогом будущей дружбы. Пока что до этого было далеко, но айшачья ревность доказывала, что так оно и будет.

Даэрос не собирался тащить Оплодотворительниц прямиком в подгорья и открыл проход наверх рядом с нижними уровнями. Сразу по выходу на поверхность, он решил облегчить тяжкую участь сестры - освободить её от ворона, и одновременно предоставить птице свободу в усеченном виде. Усекать предполагалось крылья. Как подрезают крылья гусям по осени, не знала даже Пелли. Ворон тоже не имел ни малейшего понятия, что такое гусиная стрижка. "Значит, режу на половину всё, чем машут" - философски решил Даэрос и призвал на помощь Гройна. Гном держал птицу, Полутемный орудовал ножом. Ворон каркал и клевался. После укорачивания всех перьев, включая хвостовые, он попытался взлететь и страшно испугался, когда ему это не удалось. Подпрыгнув и ужаснувшись, Кошмар начал бегать и говорить без умолку. Вот тут-то и выяснилось, что птица гораздо ценнее, чем предполагалось.

И Пелли, и Даэрос, и тем более Вайола думали, что когда всяких там воронов, ворон и щеглов учат говорить, то им повторяют слово много раз и обязательно подкармливают за успехи. Даэрос целые сутки пытался решить при помощи Кошмара несколько задач одновременно -- достойно подготовиться к встрече Нэрниса и Светлых посланцев, окончательно убедить Денмету в существовании Властелина и тем самым использовать время в пути с пользой. Ар Ктэль настойчиво учил птицу новому приветствию. "Здравствуй, сестра" - совсем не то, что требовалось для встречи Нэрниса. Но клювастое чудовище наотрез отказывалось учиться. В процесс обучения не включилась только Денмета. Даже Римси приняла участи в уговорах: "Кошмар, ну скажи: приветствую, Властелин..." Ворон косился на своих мучителей как на недоумков, приветствовать никого не желал, а если и говорил, то только то, что хотел сам. Даэрос злился, ругался и периодически предлагал придушить никчемное существо. Свою идею торжественной встречи Светлых героев он считал гениальной, а какая-то птица мотала ему нервы и отказывалась эту идею воплощать. Хоть другого ворона лови. Но оказалось, что кое-чему успел научиться и этот.

Ар Ктэль сдерживал Айшака, Пелли и гномы тоже старались сделать так, чтобы их животные не переступали лишний раз. Под копытами Черенка и айшаков метался Кошмар, вереща и хлопая куцыми крыльями. Взлетал гордый ворон не выше курицы, зато падал не в пример быстрее. При этом он демонстрировал завидную память. Приветствия Властелину никто так и не услышал, зато всё, чем обозвал его в сердцах Даэрос, уместилось в птичьей голове и теперь выплескивалось на слушателей.

Если бы не надо было держать Айшака, то Полутемный давно изловил Кошмара. У Гройна это получалось совсем плохо -- ворон бегал быстрее. А ещё Даэросу казалось, что коварный выкормыш Оплодотворительниц ругается лично на него за обрезанные перья. Однако, если отбросить нелепые подозрения, вывод напрашивался сам собой: птице достаточно было услышать выражение три-четыре раза и она запоминала его, если слова нравились. Получалось, что ворон не очень-то слушал, когда его учили, зато с удовольствием подслушивал. Птичка, таким образом, приобретала дополнительную ценность, а всё ей рассказанное можно было считать за сведения разведчика - пусть отрывочные, как уцелевшие слова из съеденной мышами книги, но от этого не менее ценные.

Когда Гройну все-таки удалось изловить шуструю птицу, Даэрос понял, что заставить ворона смирно сидеть на луке седла не удастся. Полутемный избавил от него Пелли простейшим способом -- разрешил кучерявому гному преподнести добычу Вайоле. Лишившись части оперения, птица теперь могла только клеваться, а Воительница являлась единственной, кто был в этом отношении непробиваем. Её бесполезная в боевых условиях кираса служила надежной защитой от мелких бытовых недоразумений.

Отряд и пленницы двинулись вдоль подножия Синих гор. Хорошо, что в этих местах не водилось незнакомцев и праздных путешественников и некому было удивляться, глядя на странную компанию. Кавалькаду возглавлял эльф верхом на лошаке, самым высоким всадником была человеческая девица, которую вознес на эту вершину рослый мерин, а замыкала диковинный отряд рыжеволосая всадница в латунном доспехе. По этому блестящему во всех смыслах наряду вдохновенно долбил клювом бесхвостый ворон. Когда ворон не долбил, то орал хриплым голосом ругательства, предназначенные исключительно для птиц.

Даэрос устал обращать на него внимание и пытался придумать, как можно использовать склонность Кошмара к свободному запоминанию -- отказываться от своей замечательной идеи Полутемный не хотел. Времени до встречи Нэрниса было очень мало, а еще не мешало бы съездить в Перт и отыскать таинственную кружевницу. Больше послать было некого -- все посвященные в тайну Ордена были при деле, и их прибытие раньше, чем через пару дней не ожидалось. А еще, завтра после полудня он должен выйти за Предел и уничтожить то что насочинял во владениях Амалироса. Не последним делом был основательный допрос Денметы. Даэрос не сомневался, что эта женщина с четырьмя листьями на печати знает если не всё, то очень многое. Главное, не дать ей понять, что Властелин и компания почти ничего не знают. Получалось, что одного Полутемного на все про всё не хватает, так же как и времени. Ар Ктэль поторопил Айшака, и отряд перешел на рысь.

Первых дозорных встретили, подъезжая к нижним выходам из подгорий. Стражи жестами поприветствовали Великого Открывающего и ничем не показали, что удивлены двум новым спутницам, постоянно орущей птице и отсутствию гномов и Расти. Полутемный тоже не показал, что удивлен -- население Синих Гор предпочитало ходить за ним чуть ли не толпой и радоваться каждому его явлению -- как будто он мог неожиданно исчезнуть, так же как и появился. Но сегодня никто не спешил выходить наружу и присоединяться к стражам. Даэрос не успел толком сравнить себя с Пределом, который тоже когда-то был неожиданностью. Он уже давно слышал шум и вопли, а теперь звуки стали вполне отчетливыми. Гул толпы Темных, которые делают ставки, ни с чем нельзя было перепутать.

Ар Ктэль поторопил Айшака, выехал из-за скалы и первым обнаружил, где собрались его азартные сородичи.

Самые привилегированные персоны заняли места на открытых площадках верхних уровней. Остальные расположились на дорогах и лестницах, ведущих к озеру, а те кто опоздал довольствовались самыми неудобными местами чуть ли не на заточенных скалах. Действо, на которое вышли посмотреть Темные Синих Гор во главе с его ненаглядной Инэльдэ, происходило на том выступе, который служил насестом двум драконам Сульса. Даэрос со спутниками оказался в числе опоздавших, а значит, был вынужден продираться сквозь толпу к Цитадели Черного Властелина. Надежды посмотреть оттуда, чем кончится рискованная затея Жры, канули в небытие, как только Ар Ктэль увидел свое каменное творение. Цитадель оказалась на редкость заселенной, если не сказать засиженной. Темные умудрились залезть даже на сводчатую крышу.

И Пелли и Воительница, и даже Гройн прекрасно понимали, что не стоит демонстрировать пленницам свое изумление. Наоборот -- надо делать вид, что у них здесь так принято -- висеть на фасаде Цитадели, орать "ставлю на один нож" и бурно выражать восторг по поводу выкрутасов единственного танцора. А то, что танцор -- орк, так это и есть самое интересное. Не каждый день орки исполняют свои народные танцы для Темных.

Денмета старалась держаться невозмутимо, а Римси была готова ехать на айшаке задом-наперед. Молодости свойственно любопытство, которое вполне может победить страх хотя бы временно. Оплодотворительницы поменялись ролями. Теперь самой испуганной была Денмета, окруженная невероятным количеством Темных. Одно дело представлять себе это количество, и другое -- пытаться сквозь него проехать. Римси не выдержала и задала ожидаемый вопрос: "А что здесь происходит?".

Даэрос понял, что происходит, как только увидел Жры рядом с арками второго уровня. Кроме жилища Сульса и старых покоев Инэльдэ там не было ничего интересного для орка. Зато уровнем выше располагались комнаты Таильмэ, и - она сама у открытой арки. А еще Ар Ктэль догадывался, что кружащийся и мелко подпрыгивающий Жры танцует. Камень драконьей площадки не мог нагреться до такой степени, чтобы припекать Жры пятки и заставлять его скакать, так что кроме танца и предполагать было нечего. Даэросу и самому было интересно узнать точно, почему отчаянный орк решился на такое рискованное дело, и что означают странные предметы у него в руках. Но пришлось демонстрировать осведомленность. Поэтому он ограничился расплывчатым ответом:

- Сегодня командующий армией Черного Властелина орк Жры, в целях раскрытия трясин... то есть, глубин орочьей культуры, представляет вниманию Темных подданных Властелина различные народные танцы.

- А что это за танец? - Римси рисковала свернуть себе шею, оглядываясь назад.

- Я не очень в них разбираюсь. - Честно признался Даэрос. - Вот, Ваша наставница наверняка знакома с орками гораздо лучше. Не подскажете ли, фар Нитон, что сейчас исполняет доблестный Жры?

Денмета обернулась, присмотрелась и действительно обнаружила некоторые познания.

- Отсюда плохо видно, но судя по бубну, это -- шаманский танец. Но эти звери рядом... они не трогают орка! - Оплодотворительница не сумела скрыть потрясения. Чучела произвели на неё куда большее впечатление, чем скачущий Жры.

- Вот, видите Римси, это оказывается религиозный танец. Потому звери и не трогают... зашаманил он их, наверное, до столбняка. Кстати, звери -- драконы. Летающие. - Даэрос спешился и передал поводья своего Айшака Вайоле -- больше доверить его было некому. Кошмар, на которого накинули шаль Пелли, молчал, и Айшак вел себя относительно спокойно. - Денмета фар Нитон, несмотря на Ваш высокий культурный уровень, я попрошу Вас спуститься пониже, вот сюда. - И Полутемный указал на чернеющий вход в личную тюрьму Властелина. - Там у нас имеются те, кто разъяснит Вам суть шаманства от нечего делать. Если, конечно, они сегодня в настроении побеседовать.

Темные около Цитадели старались и потесниться, и поприветствовать Открывающего, и не упустить ничего из происходящего. Будь Ар Ктэль один, они бы справились с этим нелегким делом. Но его спутники и животные были явно лишними в толпе, и возникла самая натуральная толчея. Даэрос был зол. Все-таки до Амалироса ему было далеко. От Арк Каэля подданные сами разбежались бы на такое расстояние, что хоть галопом на айшаках скачи. А эти непуганые Темные того и глади на его бесценного единственного Айшака залезут, чтобы было лучше видно, как там Жры отплясывает.

Денмета неуверенно семенила по мрачному коридору, а из темницы доносились звуки, указывающие на то, что заключенные тоже без дела не скучают. Когда Ар Ктэль увидел, как именно они не скучают, то стал поднимать из тюремного озера скалу. Камень взвыл, с потолка посыпалась крошка. Сульс отскочил от орочьего вождя и, поскользнувшись, упал в воду. Сам бывший вождь опрометью метнулся к решетке своей комнаты и забился в темный угол. Однако, Оружейник имел наглость с укоризной посмотреть на Ар Ктэля -- разложенные на берегу краски смыло. Хорошо хоть промолчал и отправился запирать решетку, не дожидаясь пока ему прикажут.

Денмета прикрыла руками голову и замерла, уставившись на скальный клык. Диковинных животных она за свою жизнь видела много. А вот вырастающие из воды камни -- никогда. Решетки, перепуганные орки и странный человек, который полосовал одного из них ножом, доконали Оплодотворительницу. Это была тюрьма, и в ней пытали. Неведомое страшное будущее вдруг стало настоящим, таким же реальным как странный сероглазый Полусветлый, который волок её куда-то вглубь горы.

Шум наверху стих. Или Таильмэ все-таки прибила ценного Жры, или до Темных наконец дошло, что Великий Открывающий в ярости. Самому себе Даэрос заметил, что его еще никто не видел в ярости. И даже он сам не видел - до того момента, как из озера взмыла скала и выплеснула воду из берегов. Похоже, следовало научиться еще и сдержанности.

Заперев присмиревшую Денмету в помещении напротив орков, Даэрос отправился обратно, поманив за собой не в меру шустрого живописца. Разговаривать с Сульсом он собирался без многочисленных свидетелей. Попутно Ар Ктэль отметил еще одно своё упущение -- надо было давно обсудить с Инэльдэ досуг подданных. Понятно, что устраивать им регулярные развлечения с выползнями он не будет -- потом от каменного масла не отмоешься. А без масла он и подавно своей жизнью рисковать не намеревался. Но несмотря на скучную мирную жизнь, подставлять Жры под ножи Таильмэ и делать ставки на их количество, не следовало. А Инэльдэ не следовало подавать пример, спокойно наблюдая за этим безобразием с самого удобного места. Но Сульс...

- Кто позволил?! Кто позволил расписывать заключенных?!

- Так только по одному рисунку! - Сульс втянул голову в плечи. - Правительница Инэльдэ одобрила тему!

- Разберусссь! - Прошипел Даэрос и вытолкал художника наружу.

Темные действительно покинули и стены, и крышу, и балкон Цитадели. Римси, Пелли и Вайола остались в обществе Айшака. Даже Гройн с остальными животными благоразумно исчез. Ар Ктэль предпочел бы считать, что его искреннее возмущение дошло до жителей Синих гор, но лгать самому себе ещё хуже, чем лгать кому-то другому. Жры сидел на карнизе между двумя Глистами и обмахивался тем, что Денмета определила как бубен. Зрелище кончилось, и Темные просто разошлись по своим делам.

- Римси, Вы пойдете с нами. Как наименее виноватой, Вам предоставят сносное жильё, но до суда Вы там сидеть и будете.

- А с окном? - Девица с ужасом ожидала заточения в каменном мешке.

Даэрос решил, что второй уровень вполне подойдет.

- С окном. И поторопитесь все! У меня еще много дел.

Вечером в покоях Инэльдэ собралось разобиженное женское общество. Даэрос успел так разобраться с делами, что из всех присутствующих от него не досталось только Пелли и Вайоле. Но Вайола с детства была воспитана в обиде на всех мужчин, а Пелли пригласили как будущего парламентера. Знать ей об этом не полагалось, и она честно делала вид, что ни о чем не догадывается. Официально мероприятие называлось "поужинать и поболтать", а на самом деле являлось типичным женским собранием с целью "обсудить и заклеймить". Единственным существом не женского рода в компании был Кошмар, которого принесла с собой Воительница. Но он не менее прочих воплощал результат самоуправства Открывающего. Бывший письмоносец ходил между тарелок и получал свою долю сочувствия в виде свежего мяса.

- Но я же выполнила приказ "Не убивать"! - Выплескивала свою обиду Таильмэ. - Выполнила же?

- Выполнила. - Подтвердила Инэльдэ. - Держалась стойко.

- Так почему же я должна была уйти и не показываться? Как я должны была догадаться не создавать этот самый...

- Ажиотаж. - Подсказала Пелли. Она прекрасно слышала, в чем брат обвинил Темную: в создании ажиотажа и ситуации, при которой возможны ставки на жизнь Жры. Не высовывалась бы она наружу, никто бы на орка с бубном не обратил внимания. - Но Даэрос был очень зол. Он и сейчас зол. Мы приехали с ценными пленными, а тут такое!

- А что у нас тут такое? - Инэльдэ не ощущала за собой никакой вины. - Что особенного произошло? Всем надо и отдыхать, и развлекаться. Вполне забавно получилось. Мы никогда таких танцев не видели! А еще, подданные могли оценить пример стойкости, явленный моей подругой Таильмэ. Во всей красе. Да ей за это надо орден дать, а не шипеть на неё, как на воина за промах!

Пелли совсем не нравилась роль того, кто будет убеждать Даэроса, что он не прав. К тому же она совсем не считала его неправым. И вообще -- настраивать сестру против брата - дурно. По сравнению с этими Темными девами, Ар Ктэль посветлел в представлении Пелли почти до степени Нэрниса.

- А я считаю, что брат прав. Незачем было издеваться над Жры. Если бы его затея была неожиданностью, Даэрос и сам бы оценил выдержку Таильмэ. Но Вы же сами сказали, Инэльдэ, что подданные были извещены заранее! И Жры жалко.

- Жалко? - Таильмэ была вне себя от негодования. - Орка жалко, а меня нет? Сколько я его еще терпеть буду? Он делает из меня посмешище, и я была в своем праве избежать этой участи! Если бы не ставки на то, что я собираюсь метать ножи в драконов намеренно, то скоро в подгорьях уже стали бы поговаривать, что мне нравится орк, а не... Ларгис. Или Аэрлис. Ну, или Веилас. И уж точно - не Нэрнис. К тому же затея была не Жры, а этого безумного Сульса! Это он наслушался от орков в тюрьме про шаманство и сделал Жры бубен, чтоб его порвало!

- Но он же любит. Жры любит... - Пелли считала любовь священным чувством, которое оправдывает любое шаманство, даже с бубном.

- Значит, меня никто не любит, кроме орка. - Подытожила Таильмэ и приступила к главному действию вечера -- к плачу о себе несчастной.

- А меня - только Гройн. - Присоединилась к страданиям Вайола. - Позор всех гномов. Бороду на гвозди накручивает!

- А мне Даэрос сказал... - Правительница Инэльдэ вздохнула, скормила Кошмару кусочек мяса и пустила слезу. - Он сказал, что жениться надо было на Светлой!

- Ну, Даэрос... Оскорбление! - Вынесла вердикт Вайола и громыхнула секирой об пол.

Кошмар подпрыгнул и высказался:

- Воррробей-перрреросток. Коррршун непррризнанный.

- Правильно, птичка. - Инэльдэ всхлипнула. - Только и знает, что дев тиранить и тюрьму пополнять. А сострадание где? Мы что, должны себя заживо хоронить? Подданные развлеклись, все целы, что его не устраивает? Скоро нам улыбаться будет запрещено?

- Запросто. - Таильмэ полностью поддерживала тему нагнетания жути. - А потом запретит из подгорий наружу выходить!

Когда расстроенные Темные девы дошли до "и велит занавесить лица, как орчанкам", Пелли решила, что с неё хватит.

- Я поговорю с братом. Попробую объяснить ему вашу точку зрения. Но не сегодня. Он после беседы с Сульсом и Жры ничего слушать не захочет. И рисунки на орках ему тоже не понравились.

Ар Ктэль чувствовал, что Тёмная половина его натуры готова взорваться от возмущения, а Светлая собирается последовать её примеру. Историю дикой затеи он выяснил быстро, благо Сульс и не думал запираться, а просочетать его действия с уже известными действиями Инэльдэ не составило труда. Картина получилась полная и удручающая своей аморальностью.

Стоило только высоким персонам разъехаться по делам, как все жители Синих гор заскучали. Поневоле рождалось подозрение, что раньше они развлекались исключительно глядя на самого Даэроса, Нэрниса и Аэрлиса с другом Веиласом. Где-то в глубине души Полутемный осознавал, что Темно-Светлая компания с ним во главе и впрямь была сродни бесконечному празднику. Светлые среди Темных сами по себе весело выглядели, а Светлые избегающие настойчивой Таильмэ -- тем более. Один только застенчивый Веилас чего стоил.

Но заскучали, к сожалению, не только Темные. Сульс -- тоже. Он домазал эпическое полотно "Командующий Жры летит на драконе над полем боя" и тоже стал маяться от безделья. Этот процесс у него обычно надолго не затягивался -- новая идея создания чего-нибудь шедеврального у бывшего Оружейника рождалась быстро. Но последний шедевр, видимо, подорвал его творческие силы. Исполняя задание Открывающего, художник превзошел сам себя. В отличие от прочих, эту картину можно было рассматривать и как есть, и вверх ногами, и даже поставив на торец. Всё равно получались два монстра в обнимку. Сульс уверял, что такой дивный эффект достигается тем, что на спине Жры тоже нарисован дракон. А то, что верх и низ не определяются, обозвал художественным приемом. Так или иначе, но по завершении труда делать Оружейнику стало нечего, и он проводил время в беседах о творчестве. Собеседником был, конечно же, Жры. А у Жры дела были. Он гонял орков строем, бегом, ползком, с песнями и без, и регулярно наведывался в тюрьму к трем вождям. Следом за ним мотался Сульс со своими рассуждениями о высоком предназначении искусства.

Во время совместного визита с целью проследить за помывкой узников, один из подчиненных Жры робко попросил Сульса нарисовать на нем что-нибудь. Сульс даже не удостоил просителя вниманием, зато сам удостоился внимания всех трех орочьих вождей. Орки рухнули на колени и обозвали живописца Великим Шаманом. Великим Сульс себя и так считал, но "шаманом" заинтересовался. Заключенным устроили форменный допрос. Так Жры и его творческий друг выяснили, что охотников расписывали перед охотой именно и только шаманы. От шаманов допрос скатился к шаманству вообще. Раньше Сульс слышал о диких обычаях орков краем уха и в колдовство при помощи примитивных плясок не верил. Но это было до того, как его признали Великим в этой области.

Вытрясти из пленных все известные им подробности не составило труда. Суть ритуала вожди не знали, потому что шаманами не были. Но подробностей рассказали много -- как раз хватило на идею "любовного камлания". Больше камлать было не на что -- ни походов, ни охот не предвиделось, а просить Великого Духа о дожде не имело смысла. Весенние дожди и так регулярно поливали горы. Всякую чепуху, вроде наличия настоящего потомственного шамана, Сульс отринул не сомневаясь. Он счёл, что самое важное в деле камлания -- уверенность в результате и сочетание пляски с правильным нарядом. Главное -- впечатлить Великого Духа так, как его еще никогда не впечатляли. Жры заверил Сульса, что само по себе орочье камлание на любовь эльфийской девы должно заставить этого Духа наплевать на все другие, обращенные к нему просьбы. Сульс внес своё дополнение -- если при этом исполнять танец урожая, то Великий Дух не только уши навострит, но и глаза выпучит. О том, что танец урожая - ни что иное как хоровод девиц на одноименном осеннем празднике, Сульс умолчал. Других танцев он всё равно не знал. Жры предстояло быть самому себе хороводом. Дело оставалось за малым -- научить орка правильно семенить по кругу, изготовить главные шаманские атрибуты -- бубен и било, и получить разрешение Правительницы на камлание. Как бывший слуга нофера Руалона, Сульс время от времени еще вспоминал с кем можно, а с кем нельзя переходить границы дозволенного. С достойным Кристом можно было особо не церемониться, но с Правительницей Инэльдэ самоуправство могло дорого обойтись. Орочьи ритуалы в горах Темных -- это не к доброму ноферу в погреб наведаться.

Как ни странно, но разрешение Сульс получил. Утром попросил -- к обеду получил. Более того, сам объект -- Прекрасная Таильмэ согласилась присутствовать и наблюдать. Жры, узнав о такой удаче, счел это добрым знаком. Великий Дух, похоже, уже заинтересовался и ждал с нетерпением.

Темные взбодрились. Слух о том, что Жры будет плясать шаманский танец под окнами Таильмэ, пронесся по подгорьям как пожар по штольне. Подробности впечатляли - Правительница Инэльдэ велела своей подданной не убивать орка за непотребство, а подданная выпросила разрешение метать мимо него ножи. Таильмэ обещала не только продемонстрировать выдержку, но и проверить Жры на испуг. Немедленно появились те, кто считал разрешение Правительницы чем-то вроде позволения на случайное убийство и те, кто так не считал. В любом случае можно было поставить на продолжительность танца под летящими ножами, на смерть орка или на истерику Таильмэ. Пока Темные готовились развлечься, Сульс трудился над созданием диковинных предметов и в перерывах учил Жры походке "уточкой". На все про все ему хватило одного дня.

Орудие шаманского труда вышло увесистым и корявым, как и все творения бывшего Оружейника. Ни один уважающий себя шаман не польстился бы на коровью шкуру, натянутую на железный обруч от бочки. Но Жры был воином и увесистый щит с бубенчиками его не смущал. Сульс ваял условно-музыкальный инструмент со слов орков, так что ничего нетипичного в своем творении не видел. Впрочем, он не видел нетипичного, даже когда его натурщики шарахались от своих портретов. Не смутил художника и редкостный энтузиазм Темных, которые готовы были выполнить любую его просьбу. Стоило только заикнуться насчет бубенчиков, колокольчиков или, на худой конец, старых погремушек, как пара быстроногих гонцов рванула вниз к предгорьям. Тяжелое и железное Сульс любил, и поэтому был крайне рад целой корзине медных бубенцов. Коровы в нижней долине теперь паслись тихо, без лишнего звона. Роспись шкуры таинственными рунами далась художнику без труда и долгих размышлений. Эти руны были самыми таинственными на свете -- никто, включая самого Сульса, не знал, что означает круговой узор из четырнадцати хвостатых закорючек или - каждая закорючка в отдельности.

С изображением тотема на бубне всё оказалось еще проще. Тотемом клана Жры была сова. А у совы, по мнению Сульса, были две самые главные приметы -- круглые глаза и клюв крючком. Перья птице художник решил не рисовать. Сульс считал, что шаманство -- это сплошной символизм и лишние детали тут ни к чему. Главное, что оба знают -- И Великий и начинающий шаманы -- это сова. Но настоящие перья, пара подвешенных пучков, все-таки были нужны. Темные сначала принесли куриные. Жры с негодованием отверг вопиющее оскорбление своему тотему. Тогда добровольные помощники изловили-таки горного орла и оскорбили эту гордую птицу. Жры был счастлив -- он заявил, что Сова будет очень довольна. Сульс так и не вник в подробности противостояния кланов орлов и сов -- вторую половину дня он был занят изготовлением амулетов. Этими побрякушками предполагалось увешать начинающего шамана, и чем гуще - тем лучше.

Что такое амулеты Сульс знал точно -- обереги от всего чего ни попадя, начиная от страшной смерти и заканчивая бородавками. Таких было полно в любом селе -- над дверью каждого дома и на каждом суеверном селянине. Селянки, те и вовсе детей без оберега от дурного глаза из дома не выпускали. Жры гордо сообщил, что ничего не боится, и Сульс может спасать его, от чего сам считает нужным. Сглазить красоту орка было уже никак невозможно. Но его можно было внезапно убить чем-нибудь острым, отравить или покалечить. Оружейник расширил список на сопутствующие обстоятельства, и количество амулетов вышло достойным. Оставалось только соотнести подобное с подобным, без чего ни один символизм не обходится. Темные и здесь не подвели и натащили целую кучу пригодного хлама -- даже самому искать не пришлось.

Даэрос поначалу не понял, во что одет Жры, и думал, что виной тому -- расстояние. Но и во время воспитательной беседы, когда орк находился от него всего лишь в другом конце комнаты, он не сразу разобрался что к чему. Их командующий был увешан негодными бытовыми предметами, рваными тряпками и щеголял в странной набедренной повязке из клочков кожи поверх штанов. Пришлось спрашивать. Оказалось, что это были они -- амулеты. Сульс не собирался идти проторенным путем шарлатанов -- мешочки с травками, могильным прахом и прочей чепухой. Подобное -- так подобное. В набор защитных средств от внезапной смерти он включил почти все, от чего эта смерть могла произойти. Топорище на шею -- против смерти от топора или секиры, рукоятку ножа на пояс -- против смерти от ножа, ручка старой кастрюли надежно защитила Жры от отравления, а пучок куриных перьев -- не пропадать же добру -- от удушения подушкой. Веревка, охраняющая от того же удушения, но уже веревкой, стала поясом, на котором разместились не такие сильные амулеты на случай различных увечий: сломанная куриная лапа -- от переломов, исполосованная тряпка -- от порезов, расплющенная медная чаша -- чтобы в пропасть не сорвался и не расшибся в лепешку: горы же кругом, и даже клок волос самого Жры -- от сумасшествия и последующего самоубийства. Вяленым мясом -- от голодной смерти - Сульс разумно решил Жры не украшать и обошелся кусками кожи с изображением различных съедобных животных. Сами по себе быки, овцы и свиньи были съедобны, но ровно до тех пор, пока их не нарисовал Сульс. Те страшные монстры, которые оберегали орка, могли сами сожрать кого угодно.

Даэрос не подозревал, что учиться сдержанности ему придется так скоро. С одной стороны, Великий Открывающий продолжал пребывать в дурном настроении и не собирался интересоваться деталями безобразной выходки. Он хотел втолковать двум горе-шаманам, в чем они были неправы в общем, а не слушать их пояснения о том, для чего у Жры на лбу красуется утиный манок. Оказалось, что удача на него должны была реагировать не хуже утки. Но с другой стороны, Полутемный не утратил природного любопытства, а хитрые вывихи сознания художника были не менее загадочны, чем тайна Оплодотворительниц. Или -- чем большая говяжья кость, увитая кружевами. Этот предмет Жры тискал на протяжении всей обвинительной речи Открывающего и смущенно теребил на нем кружавчики. Ситуация теряла всякую серьезность, по крайней мере, для Даэроса. Мосол он у Жры отобрал, а на риторический вопрос "Что это за безобразие?" получил развернутый ответ Сульса. Перед самым началом камлания шаманы хватились важного предмета -- била. Так увлеклись амулетами, что совершенно запамятовали о том, что в бубен полагалось стучать чем-нибудь большим и страшным - лучше лопаточной костью дикого зверя с выжженными на ней заклинаниями. На такие изыски времени не осталось, к тому же Жры хотел что-нибудь красивое -- от несчастной любви его ничем так и не оберегли. Обошлись большим коровьим мослом, а на красоту неизвестная Темная доброжелательница пожертвовала кружевную ленту. Чья это лента, добровольные помощники Сульса так и не сказали. Но орк с живописцем единогласно утверждали, что Таильмэ просто очень стеснительна.

Только когда молодой шаман в сопровождении Великого Шамана появились на драконьей площадке, им стала понятна редкостная услужливость Темных. На камлание явились посмотреть все, кроме стражей проходов. Даже Правительница Инэльдэ пришла. По этому поводу художник пребывал в эйфории и выпадать из такого блаженного состояния не собирался.

Даэрос тщетно пытался доказать Сульсу, что дело было вовсе не в его таланте, а в азарте Темных. Он даже пообещал "наградить" его кружевным мослом по голове, если в следующий раз Оружейник сотворит что-нибудь без разрешения. И вот тут-то Сульс и довел его до тихого бешества. Этот новоявленный адепт шаманизма заявил, что разрешение он получил от Правительницы, а раз такового недостаточно, то он "вообще не понял, кто здесь главный". То есть, сделал вид, что напрочь забыл кто для него, Сульса, главный и к кому он нанимался на службу. Наглый живописец, как бы между прочим, причислил себя к подгорным подданным Амалироса. Разъяснять ему кто главнее -- Амалирос, Даэрос как родственник Амалироса или Инэльдэ, и как они делят власть, Ар Ктэль счел ниже своего достоинства. К тому же это было бесполезно: после такого массового внимания к его персоне Сульс был в восторге от себя, своих творений и вполне уверился, что он -- гений. А раз так, то никакие Открывающие, Закрывающие и Амалиросы не могут рассчитывать на его внимание к их суетным мелким делишкам. Одним словом -- зазнался. Окончательно.

Даэрос не был, как Нэрнис, специалистом по тонким человеческим переживаниям и душевным завихрениям. Но с подобными оголтелыми творцами сталкивался. Слава Создателю -- не лично, но и не личного знакомства хватало, чтобы понять, откуда такой не-Светлый ветер дует. Что в столице Империи, что в крупных городах -- везде имелись свои творческие личности, которые требовали уважения к себе и своему сумасбродству. Конечно, до Сульса им всем вместе взятым было далеко. Они жаждали общественного одобрения, а Сульс каждый день одобрял себя сам. Восторженные вопли тысячи Темных лишь увеличили его самомнение. Но все-таки он, так же как и его собратья по творческим потугам, пользовался попустительством, которое выражалось в сакраментальном "художника может обидеть каждый". При этом подразумевалось, что ранимых творцов обижать нельзя.

Сами художники обижались далеко не на каждого. Мнение селян и средних горожан их не интересовало. Случись какому-нибудь пастуху столкнуться с творцом на природе, и он до припадка мог бы доказывать, что их лучший бык-осменитель никогда не был лиловым, не летал вверх ногами и вообще, его сын палкой на песке лучше рисует. Плевок в сторону мазни от этих граждан списывался на узость мышления и отсутствие образования. Те, у кого образование и вкус были, благоразумно помалкивали. Спаси Создатель заикнуться, что художник -- бездарь. Толпа бездарей, изображающих из себя высоких ценителей, немедленно заклеймит позором: и художника порицатель обидел, и мыслит примитивно, и вообще ничего в искусстве не понимает. Вот и созерцали нормальные жители Империи сомнительные шедевры молча, иногда задаваясь вопросом: а, может, это я один не вижу красоты в разноцветных брызгах и кляксах? И почему этот произвольный набор пятен - "Портрет Императора"? Даэрос подозревал, что и сам Император, боясь прослыть примитивным, испортил стену своей летней резиденции в Намире, скрепя сердце. Ар Ктэль это творение видел и даже слышал мнение "ценителя": мол, художник именно так представлял себе внутренний мир главы Империи. Повелитель Амалирос за подобное видение отправил бы художника туда, где всегда темно -- на глубинные выработки.

Но людей по-прежнему не смущало то, что даже самые сведущие из них не всегда могли опознать "руку мастера". Ничего удивительного -- некоторые мастера творили ногами. Тоже -- оригинально. А один творец привлек к творчеству свинью -- та очень любила валяться и елозить по грязи дни напролет. Он перемазывал хрюшку красками, и она наелозила ему шедевров на целое состояние. Правда, этот честный малый еле ноги унес на Архипелаг, когда раскрыл тайну своей и свинской творческой жизни. Но даже такое посрамление ценителей не отвадило их от восхваления очередных гениальных творений.

По сравнению с хаотической мазней столичных оригиналов, прочие попытки рисования выглядели на порядок лучше. Нельзя было сказать, что художник хотя бы не попытался изобразить нечто внятное. Однако, от попытки до результата -- пропасть, а творцы очень быстро переводили себя в разряд гениев. И так же как Сульс, не задавались вопросом: а не обидел ли я кого-нибудь?

Самих обиженных художниками как-то никто не учитывал. Даэрос лично знал нескольких пострадавших. Нофер Руалон обрел при помощи Сульса монстроподных предков и себя в образе чудовища. Таильмэ еще не знала, что она обижена пупком Жры у себя во рту, но незнание не отменяло самого факта. Этот факт обещал рано или поздно обнаружиться и создать новые проблемы. Жры не мог понять, насколько и где он обижен, поскольку его уровень восприятия искусства был сродни уровню тех самых ценителей. Сульс сказал, что он - художник, и Жры поверил ему как младенец няньке. Данный акт творчества Даэрос записал в разряд особо тяжких преступлений -- Сульс духовно изувечил Жры, пользуясь доверчивостью жертвы. О последней выходке с шаманством и говорить нечего. Считая себя творческой личностью, Сульс полагал, что может позволить себе если не все, то очень многое. Если так пойдет и дальше, то дело кончится плохо. От такого бубна с таким билом и летающими ножами недалеко до появления в обществе с напомаженными губами и на ходулях или - до битья посуды в разгар творческого кризиса.

Подытожив список преступных деяний бывшего Оружейника, Даэрос решил его обидеть именно как художника. Ну, или попытаться. Это был единственный способ уберечь Сульса от полного сумасшествия и призвать его к порядку. В Синих горах нужен был исполнительный Сульс, а если и ненормальный, то -- слегка. Позицию, почему художника можно и нужно обидеть, Даэрос сформулировал кратко и ясно: каждый, кто умеет творить лучше этого художника, вправе его обижать, то есть - говорить правду, правду и ничего кроме правды.

Для начала Ар Ктэль честно высказался по поводу заказа. Полотно, которое требовалось для важного дела, не соответствовало поставленной задаче. Оплодотворительницы никогда бы не заинтересовались такой невнятной картиной. Даэрос потребовал написать другой портрет Жры на драконе, потому что на этом он не видел ни Жры, ни дракона. А видел он акт совокупления двух козломордых недокуриц на фоне урожая огурцов. Но Сульс вместо того, чтобы трагически закатить глаза и художественно лишиться чувств, начал доказывать, что у Глиста-первого и у рисунка на спине Жры вполне даже козлиные морды - одинаковые, в меру страшные, как и положено драконам. И крылья драконам тоже положены, равно как и курам. А орки внизу вполне соответствуют размеру, если смотреть с высоты драконьего полета. По расчетам Сульса выходило, что они и должны быть не больше мелкого огурца. Аргумент, что у орков и огурцов разная форма, художник с негодованием отверг и заявил, что Великий Открывающий обидел его шедевр.

Изворотливость художника, который не желал лично обижаться и подставлял вместо себя картину, Даэроса поразила. Он еще раз посмотрел на шедевр и даже подождал, пока тот сам выскажется. Но Создатель не спешил оживлять застывших в экстазе козломордых тварей. Таким образом, заход с фланга Сульс пережил без моральных потерь, и Ар Ктэль пошел в лобовую атаку. Он прямо заявил:

- Сульс, ты не умеешь рисовать! Посмотри, что это? - В ход пошла ударная сила бубна. - Разве это сова? Разве эта нормальная сова? - Даэрос потрясал звенящим аргументом перед носом Оружейника. - Посмотри на этот нос! Где ты видел сову, у которой нос свернут на бок? Сознайся, ты же просто не можешь нарисовать загнутый клюв не в профиль! Даже без мосла ясно, что по этой совиной морде колотили как... как в бубен. Это -- увечная птица. С таким клювом не живут! А глаза? Я же правильно понимаю -- вот эти два кружочка с точками -- глаза? У всякой нормальной совы они отстоят гораздо дальше друг от друга, а у твоей сошлись и встретились. Может, она подавилась и удивилась? Сульс, чем подавилась птица, перед тем как ей заехали мослом по клюву!? Ты где-нибудь такую сову видел?

Но Сульс пережил правду о сове стойко и даже подтвердил, что всё, сказанное Даэросом -- правда. Правда - били. По клюву. Как раз по центру бубна. А когда Жры один раз мослом стукнет, глаза еще и не так скучкуются. И даже предложил проверить сходство на живой птице. Темные орла один раз изловили, изловят и второй раз. Ему все равно терять нечего -- ни одна орлица такого щипанного в гнездо не пустит. Жры с готовностью потянулся за билом, но Даэрос пресек попытки орка поддержать друга и отогнал его от стола в угол. Атака с фронта показала, что у Сульса лобовая кость толще, чем у кабана и достучаться сквозь эту преграду до его ранимой натуры невозможно. Если она вообще есть эта натура. Полутемный решил бить по самому больному месту -- по творчеству в буквальном смысле. Он ухватил бубен покрепче и ударил посильнее. Шкура треснула под дружный звяк бубенцов. Чтобы воспитательная мера была понятна, Даэрос пояснил:

- Ты хотел сделать так с живой ни в чем неповинной птицей?

За сердце Сульс не схватился. Он возмутился и даже успел сказать: "Кто позволил..." Но посмотрел Полутемному в глаза и понял, что следующий момент может разделить участь бубна. Намекнуть на то, что кто-то очень справедливый режет перья воронам, художник уже не рискнул, хотя со стриженым Кошмаром уже успел познакомиться. Пришлось нехотя сползать с творческих вершин в подгорья и вспоминать, кто кому здесь позволяет. Даэрос закрепил результат приказом:

- И чтобы я больше этой художественной спеси в тебе, Сульс, не видел! Творить будешь тихо, не беспокоя окружающих. Или не будешь вообще!

От справедливости по отношению к пернатым Ар Ктэль перешел к вопросу жестокого обращения с более разумными существами. Даэрос сомневался в том, что ему удалось втолковать Сульсу, насколько тот закоснел в своем эгоизме. Поверить в это можно было, только поверив в успех любовного камлания. Перед Жры Сульс все-таки извинился. Но продолжал утверждать, что у него имелись основания не опасаться за жизнь орка. Он просто был уверен в великой силе искусства и своих амулетов. Вот последнее и указывало на то, что Великий Шаман в Сульсе еще не умер, а гениальный художник вынужденно затаился.

Даэрос дал себе слово, разобравшись с Оплодотворительницами, воспитать из Жры человека и не дать Сульсу превратиться в орка. Для начала следовало отправить полоумного творца на беседу к Аэрлису. Как только младший Арк Каэль вернется и навестит узников, он и сам испытает потребность пообщаться с тем, кто их так разукрасил. Вот пусть ему Сульс и объясняет, как он вдохновился, находясь в толпе "почитателей его таланта", чем занимался в это время его последний "шедевр"-Жры, и кто такой "творческий экстаз". Ну, и заодно, как этот экстаз увлек его в тюрьму, вдохновенно творить под вопли Темных. Сульс натворил со своим экстазом татуировки на всех трех вождях. Разве что третьего недотворил немного. Нэрнису тоже будет полезно узнать, что у него, как у Черного Властелина, теперь имеется личная печать. Подделать её никто не сможет. Рука не поднимется. Эта идея родилась у Сульса во время рисования совы. Пристроить Властелину тотем как у орка он не посмел, а вот печать -- вполне. Подданные Инэльдэ донесли до Правительницы идею художника, а до него -- её одобрение. Так что наблюдать танец Жры Сульс отправился уже со всем необходимым для рисования на живых предметах. И если бы не этот "экстаз", то Даэрос успел бы предотвратить очередной творческий акт. Инэльдэ не поинтересовалась видом будущей печати. Она не сомневалась, что Сульс сможет изобразить что-нибудь ужасное. А Полутемный не сомневался, что Аэрлис определит эту печать правильно -- клеймо. Никак иначе печать на живом существе называться не может.

Идея ставить печати на всех документах Властелина была сама по себе не плоха. Но опечатывать все принадлежащие Властелину предметы и пленных -- это было уж слишком. Здесь творческий порыв Сульса явно пересекся с практикой учета трофеев и ведением дел в ноферате. Всё, с чем сталкивался в жизни служка-оруженосец-оружейник-чучельник-художник-шаман, хаотически переплеталось у него в голове и рвалось наружу. На сей раз, из закромов его памяти выполз способ, которым не самые родовитые жители Империи запечатывали свои письма, а иногда и короба с особо ценным имуществом. Личных печатей им не полагалось. Вместо них с успехом использовалась монета, чаще всего золотая. Она была и печать, и запас на случай крайней нужды. Оттиск с профилем Императора выглядел даже лучше, чем гербовые печати этель-ноферов. В Империи у власти находилась уже третья династия, которая безуспешно боролась с этой порочной практикой. И дело было не в том, что какой-нибудь простолюдин нахально пользовался изображением лица его Императорского Величества, а в том, что он это лицо увечил, как хотел. Во избежание подделок, насечки, царапины и каверны покрывали лики Императов в самых причудливых сочетаниях. Когда Даэрос узнал, что татуировка -- печать, он уже мог и не спрашивать, кто на этой печати запечатлен. Кандидат был только один -- его Светлый брат Нэрнис Аль Арвиль. Сульсу следовало сделать внушение сразу после портрета Таильмэ. Не сделали, и результат -- налицо. Точнее - на спине лицом. А еще точнее -- страшной мордой.

Профиль морды Сульс нарисовал на пергаменте и с него копировал на спины вождям. Орки решили, что Великий Шаман пришел оказать им не менее великую честь и с готовностью подставили спины. Еще и переругались, кому первому эта честь причитается. Даэрос неожиданно появился в темнице и не дал Сульсу закончить работу. Но и в законченном и в незаконченном виде печать Властелина ужасала.

Даэрос покинул верхние уровни, убедившись, что Сульс хотя бы слегка пришел в себя и уже не считает себя только художником. Может быть, и не следовало сразу же давать ему поручение, связанное с красками и холстами, но проблемы накатывали горной лавиной, и выстраивать воспитательный процесс было некогда. Какие-то дела были значительными, какие-то мелкими, но оттого - не менее раздражающими. Мать оказалась недовольна кратким визитом, но ограничилась суровым взглядом. Сестренка по малолетству не могла ограничиться взглядом и принялась рыдать. Отец выразил свое негодование кратко, но ёмко: "Сын, называется!" Пришлось промолчать, хотя было что ответить. Фразу "кто бы говорил", Даэрос благоразумно не произнес, а то разругался бы с семьей так же, как до этого с Инэльдэ. Ну, или не так. Мать никогда бы не назвала его любителем орков, что бы он там не сказал. А любимая и дражайшая Инэльдэ назвала и указала на дверь. И Даэрос в эту дверь вышел и пошел к Сульсу и... Жры. Как и обещал на прощание. Но все-таки он поступил благородно: посоветовал задуматься, почему для него общество орков оказалось предпочтительнее. Инэльдэ обещала думать долго.

С Таильмэ надо было срочно что-то делать. Лучше всего -- определить в спутницы жизни хоть к кому-нибудь в приказном порядке. Эта Темная, несчастная своей красотой, всё равно сама выбрать кого-то одного не могла. А когда в Синие горы прибудет Лэриас, то тем более не сможет. Даэрос с выбором не сомневался. Почти согласный, которому можно было приказать, имелся только один -- Разведчик Ларгис. Прочие разделять судьбу с Таильмэ не собирались, да и приказывать им Даэрос не стал бы, даже если мог. Только Ларгис был в состоянии влачить семейную жизнь с этой девой и радоваться, что совершает подвиг. Стоит ему только намекнуть, что Повелитель Амалирос не заинтересован ни в противостоянии здешних Светлых и Темных, ни в сомнительной славе своей подданной как орочьей возлюбленной, и Старший Разведчик получит дополнительный стимул к ухаживаниям. Эта проблемы была почти решена. Даэрос так и сказал Таильмэ -- не нравится орк, соглашайся на брачный обряд с Ларгисом. Не согласишься -- значит, орк нравится и нечего морочить всем голову. Пример Светлого отца и Темной матери пришелся как нельзя кстати, так же как и обряд Повелителя Амалироса с совершенно Светлой Элермэ. Хорошо, что его сравнений не слышали ни те, ни другие. Но вывод все равно был правильный -- любовь -- она не "потому что", а -- "вопреки всему и несмотря ни на что". Таильмэ осталась рыдать перед выбором: или Ларгис, или "быть смелой".

Внизу Даэрос собирался решить сразу две задачи -- посмотреть в каком состоянии Денмета и встретиться с гномами. Это их стадо шустрые Темные разорили ради бубна, будь он неладен. Плату за коровьи погремушки какой-то весельчак додумался повесить на рога быку, как самому ответственному в стаде. Оставленная плата гномов не совсем удовлетворила - не было так любимого ими торга с эльфами. Поскольку эльфы терпеть не могли торговаться, гномы само это развлечение ценили выше всякой платы. Так еще и бык отдал плату не сразу. Владельцем рогатого повелителя коров был Пузо. А Пузо находился где-то на полпути к предгорьям вместе с Расти и телегами. Ходить со стадом бык соглашался, заходить в стойло -- тоже. А вот вешаться себе на шею каждому встречному гному -- нет. А иначе снять связку монет было невозможно. Вот набросить на рога -- запросто, что Темные и сделали. За попытку подцепить серебрушки палкой, бык гонял гномов по выпасу, и двух догнал. Так что имелись и пострадавшие и недовольные. С гномами тоже можно было поссориться. Если посоветовать им доверить стадо не быку, а пастуху, то день закончится ссорой со всеми, с кем только можно. Быть пастухом не согласится ни один гном. И ни один гном не согласится платить за то, с чем справляется бык на огороженном выпасе. На полпути вниз Даэрос решил, что если гномам что-то не нравится, то пусть идут торговаться к Сульсу или получают свои звонилки обратно. У него же.

Кое-как дела распределялись, и у некоторых проблем появлялась надежда на решение. Оставалось придумать, как примирить Нэрниса с печатью и его портретом на ней. Наверное, следовало действовать постепенно. Сначала показать пергамент. Пусть привыкнет. Потом рассказать, что печать уже применили и об этом все знают. И только потом сообщить где и как её применили. И сразу же, а лучше заранее, спрятать Сульса. А то брат-то Светлый, но Властелин -- Черный. Войдет в образ и разрушит что-нибудь тяжелое Сульсу по голове. Потом сам же страдать и будет. Аэрлиса тоже следует выдержать, как вино в бочонке. И лучше -- в темнице. Случайно запереть и случайно сломать ключ в замке. Пусть посидит, посмотрит, как орки татуировкам радуются. Если младший Арк Каэль отправится беседовать с Сульсом немедленно, то может и Нэрниса опередить в праведном гневе. Даэрос и без разрисованных орков ожидал нового приступа сострадания у Аэрлиса, решив поселить в тюрьме Денмету. Правда, за коварный ход с запиранием Аэрлиса может обидеться Нэрнис. Держать в тюрьме того, кто не так давно покинул мрачные застенки, значит -- причинять ему душевную травму.

Даэрос остановился и уселся на ступеньку. Если кто и увидит его, сидящим на лестнице, пусть задумается, сколько всего навалилось на Открывающего, что он предается размышлениям в таком странном месте. Идти к гномам совершенно не хотелось. Попытаться поговорить еще раз с Инэльдэ -- тоже. Пусть злится сколько хочет. Хотелось остаться в обществе Пелли -- сестра не будет занудствовать и обеспечит полным пониманием. А лучше -- в обществе Нэрниса и Пелли. А еще лучше -- переодеться, замаскироваться, запрячь в телегу смирного тяжеловоза, оседлать Айшака и уйти всем вместе за Предел так же, как они сюда пришли. И пусть Аэрлис тут сам властелинит, Сульс рисует, Жры пляшет, а Инэльдэ радуется. Уйти и... И заехать в гости к Амалиросу. Просто, чтобы спросить: "Темнейший, как ты с подданными управляешься? Необыкновенную Силу внутри и снаружи гор я им показал, орков вкопал и усмирил, даже выползней убил -- двух. Одного -- очень большого, и он сам от меня убегал в страхе. Шипел почти как ты. Я шипел. Иногда бывал злым и хмурым. А у них - сплошной восторг и никакого почтения. Страха -- тоже. Выползень испугался -- а они нет. Где ты берешь такое средство, чтобы Темные сами от тебя шарахались? Меня вот чуть сегодня не затоптали. В азарте. Несчастного Черного Властелина, кровного дядю твоих детей, шутками затравили. Светло-Черным обзывают, Сказочным Злом и Угольно-Белым Величеством. И это после того, как он у них на глазах оставил от орочьих охотников одни доспехи, причем от всех сразу. Все равно - не боятся. Вот хотя бы -- Таильмэ. Она же на тебя смотрела как на Единого Создателя и чуть ли не дышать разрешения спрашивала. А мне нервы мотает. Хотя, мне их даже Сульс мотает. Вот что с ними делать, а, Повелитель"?

- Правитель?!

Даэрос вздрогнул. Перед ним стоял страж нижнего прохода. Надо же было так раскиснуть, чтобы мысленно жаловаться на жизнь Амалиросу, да еще и до полной потери связи с реальностью. Ну, хоть Правителем назвали -- и то ладно. А то пребывал в роли Открывающего при Инэльдэ.

- Да?! - Ар Ктэль и не подумал встать. Отдых -- так отдых.

- Младший Разведчик Расти явился верхом. Мальчик очень устал и идет по нижним коридорам. Просил передать: на них напали. Банда. Двадцать орков, шесть человек. Вожак -- человек. Бандиты взяты в плен, связаны. Просит телеги, еду и воинов. Гномы сторожат пленных, но есть им нечего. Бандиты выпили шестнадцать кувшинов и двадцать восемь склянок. Разведчик готов отправиться обратно вместе с воинами.

- Не надо. - Даэрос позабыл про отдых и пораженческие настроения. - У гномов есть карта предгорий. Пусть покажет, в каком месте находятся пленные. - Полутемный бежал вниз и по пути перестраивал план действий. Расти оказался очень кстати. - Шести наших воинов для сопровождения будет вполне достаточно. Телеги дадут гномы. Если я правильно понимаю, что именно пили разбойники, потребуется десяток телег. Пленных доставить в тюрьму Властелина. Завтра утром Младший Разведчик отправится коридором в Перт. С ним пойдут четверо стражей. Они останутся у прохода в северной башне города. Их задача -- доставлять сведения от Разведчика.

Даэрос вылетел в нижний коридор и чуть не сшиб плетущегося вдоль стены Расти. Проныра тут же отлип от стенки и попытался стоять ровно и гордо. Но стоять гордо, когда ноги подкашиваются, получалось плохо.

- Расти, доложишь потом. Пошли обратно, к гномам, покажешь на карте, где оставил отряд. - Полутемный посмотрел на Проныру и удивился: как мальчишка собирался возвращаться назад? Уснул бы в седле и свалился. "Пошли" было не очень правильным приказом. А у самого Даэроса вдруг проснулась жажда деятельности и ему, наоборот, хотелось бежать. Завтра придется не только зачищать подгорья Амалироса, но и наваять в тюрьме Властелина пару новых уровней пониже. Кто же знал, что у них столько узников появится? - Ладно, давай сделаем вот что. - Даэрос подхватил Расти на руки. Тот даже пискнуть не успел. - Никто не видит. - Полутемный многозначительно посмотрел на стража. Страж понимающе кивнул.

Эльфы бежали по нижнему коридору, а Расти, обхватив Даэроса для удобства за шею, рассказывал о перипетиях "схватки". Особо Младший Разведчик не хвастался, хотя Ар Ктэль сразу понял, что бескровная победа -- его заслуга, и схватка все-таки произошла. А если оружием была хитрость Проныры, то оно и к лучшему.

Жры сидел в углу и грустно позвякивал амулетным хламом при каждом вздохе. Главный помощник Черного Властелина оказался злым, но очень заботливым. Из его речи орк понял главное -- им, Жры, рисковать было нельзя. Он -- очень нужный наемник. А Темная такая дурная, что могла и убить. Она даже пыталась, но промахнулась много раз. Жры честно старался осознать степень преступления против самого себя, как и велел Великий Открывающий. На столе лежала улика "тщательной подготовки к общественному безобразию" - пресловутый бубен. Бубен, кстати, Открывающему тоже не понравился, хотя он по нему и стукнул один раз кулаком. И понятное дело -- порвал.

Сульс срочно грунтовал холст и беседовал сам с собой вслух. С одной стороны -- Даэрос его отругал. Но это потому, что он как эльф ничего не понимал в шаманизме. Эльфы -- слишком консервативны. Только люди способны понять культуру любого народа. А он -- Сульс, и есть -- человек. И рисовать он умеет. Доказательство -- новый заказ. И не какой-нибудь, а полотно для встречи Нэрниса и Светлого Озерного принца. А Жры должен радоваться. Теперь картина "Командующий на драконе" достанется ему. Бубен можно и новый сделать. И камлать пока никто не видит. Просто придется потише стучать билом. Громкость -- не самое главное. Самое главное -- верить в результат.

- Рызултаты ны будыт. - Обреченно сообщил Жры и снял со лба утиный манок.

- Ну, не сразу же! Надо подождать. Или ты думал, что она так из окна к тебе в объятия и прыгнет? При свидетелях.

- Ык. Ны будыт.

- Ты мне не веришь? - Сульс встал в гордую позу. - А амулеты? Ты видел, как Темные метко ножи кидают? В тебя ни один не попал! Амулеты действуют, значит и камлание -- тоже.

- Грыбы. - Жры поднял на Сульса страдальческий взгляд.

Оружейник всплеснул руками так, что капли с кисти полетели в разные стороны.

- Точно! Грибы забыли! Ну, ничего. В следующий раз будем камлать с грибами. Что там эти орки говорили про грибы? Шаманы их собирают, сушат, трут, а порошок или едят или жгут и вдыхают. Значит, будем и есть и вдыхать. Хотя мне кажется, что суть не в том, видим ли мы Великого Духа. Лишь бы он нас видел. Грибы... какие в степи грибы?

- Пыганкы.

- Поганки... - Сульс задумчиво пожевал губами. Поганки есть как-то не очень хотелось. - Великий Открывающий меня убьёт, если узнает, что мы, то есть -- ты, ел поганки. Но я готов тебе помочь, как единственному орку, который так глубоко понимает моё творчество. Ты будешь бить в бубен, а я -- видеть Духа. Очень удачно, что я не только шаман, но и -- художник. Сначала его увижу -- потом нарисую. Решено: собирай поганки. Или воинов своих пошли, пусть собирают.

- Ык! - Жры воодушевился. - Дхы сылышыт тыбя!

Сульс нисколько не сомневался, что Дух его слышит. А судя по готовности Жры собирать поганки, он этого Дхы, то есть -- Духа, скоро увидит и не один раз. Главное -- сделать новый бубен. Или этот починить -- всё равно в него нельзя теперь громко стучать.

На верхние уровни Даэрос вернулся почти к полуночи. Расти честно простоял на ногах пока Полутемный договаривался с гномами о телегах. Телег оказалось не десяток, а -- два. Никаких банд клан Боевой Лопаты еще не ловил. Поэтому они собирались присоединиться к Темным, встретить своих героев и торжественно проводить их к предгорным поселениям. Торжественное сопровождение подразумевало расспросы о битве. Добиться от Расти подробностей сражения никто так и не смог. А о том, чтобы поверить в отсутствие боя не было и речи. Коровьи погремушки гномы милостиво подарили, но серебро себе оставили. Даэрос не знал -- радоваться или огорчаться. Местное бородатое население медленно, но верно вспоминало привычки своих за-Предельных сородичей. Вроде бы это означало, что жизнь налаживается. Но если она окончательно наладится, то недалек тот день, когда гном будет при встрече с эльфом топорщить бороду.

Синие горы погружались в сон. Еще один день был закончен. И этот день Полутемному совсем не понравился.

На нижних уровнях Расти сдался и позволил считать себя раненным бойцом. Пятнадцатилетний мальчишка мнил себя взрослым и не видел других поводов для переноски своего голенастого тела силами Открывающего. На средних уровнях боец уже спал, сопя Даэросу в воротник. Нести Младшего Разведчика на самый верх Полутёмный не стал. Там их все равно никто не ждал. Ар Ктэль решительно свернул в коридор, ведущий ко второму уровню. В левом проходе мерцал свет -- Пелли еще не спала. Комната Вайолы была пуста -- звуков оттуда не доносилось, а Воительница была шумной даже когда спала. Даэрос занес Расти в комнату Нэрниса -- пусть выспится, пока до него никакой Сульс с расспросами не добрался. Сам Полутемный собирался временно поселиться в своей бывшей комнате.

Дверь, которой давно не пользовались, заскрипела и тут же открылась соседняя -- Пелли вышла в коридор, как обычно в последнее время -- с книгой.

- Ты ел?

Даэрос, конечно, не ел и не хотел. Но сестра не собиралась с ним спорить. Она просто вцепилась ему в рукав, затащила в свою комнату и усадила за стол. Оказывается, ужин -- он же обед и пропущенный завтрак, давно его ждали. Сначала Ар Ктэль просто перемалывал то, что ему давали, потом начал запивать, а потом и говорить. Незаконченный разговор с воображаемым Амалиросом все еще сидел в голове и никуда не делся. Воображаемые собеседники -- ужасные зануды. Они либо не отвечают вообще, либо отвечают так, как хочется самому вопрошающему. Это и есть основная вредность бесед с ними. Живой слушатель -- гораздо лучше. Пелли выслушала все доводы Даэроса и к его удивлению ответила так, как ответил бы Амалирос. Пусть не по форме, зато - по сути.

- А он бы тебя спросил, кого из подданных ты убил так, чтобы все от ужаса похолодели. Не орков, конечно. Тёмных.

- Но теоретически, я же могу. - Юная сестра человеческой породы, яблочный пирог и разговоры об убийствах, пусть даже теоретических стали логичным завершением ненормального дня.

- Ага. Вроде бы. Но не станешь. - Пелли дождалась кивка Даэроса и продолжила. - Поэтому они тебя и не боятся. Они тебя просто любят. Все. А Амалироса только Элермэ и дети. Ну, еще его мать. А тебя -- все.

Пирог остановился где-то на полпути между горлом и желудком. Даэрос помог ему упасть, запив водой, и подсчитал: Мать, Отец, сестренка, Нэрнис, Пелли, Айшак -- ему бы вполне хватило. А остальные пусть любят друг-друга, хоть до судорог.

- А не многовато ли мне влюбленных, а?

- В самый раз. - Пелли подсунула задумчивому брату следующий кусок пирога. - Это же взаимно. Ты их тоже любишь.

- Я?! - Даэрос задумался. - Нет, Сульса я не люблю. Жры тоже. Вайолу вообще с трудом терплю. Ларгиса уважаю -- но любовь, это - слишком. Аэрлис со своим состраданием мне уже поперек горла. А вернется с побережья -- будет крест-накрест. Веилас... когда он заодно с Аэрлисом, я начинаю сомневаться, что он из Озерного Края. Он мне чем-то Амалироса напоминает. А Амалироса я с детства не люблю. Нет, Пелли, ты что-то путаешь.

- Ничего я не путаю. Ни одного их них ты не станешь убивать. Если им будет грозить беда - помчишься на помощь. Значит -- любишь. Так что -- как ты им, так и они тебе. О местных Темных и говорить нечего. Они тебя просто обожают. И Нэрниса тоже. Подумаешь, называют его не так! Они же -- ласково. В общем, твой не любимый Амалирос должен завидовать. Он для них может стать только страшным, а таким как ты -- никогда. - Пелли завершила самую пламенную речь в своей жизни.

Даэрос обнаружил, что съел всё, и это всё в него влезло. От удивления, наверное. Чрезмерно начитанная сестра не утратила своих прежних навыков -- она неплохо оценивала окружающих и никогда бы не ошиблась, кто что чувствует. А раз так... следовало прислушаться и посмотреть на прошедший день с этой точки зрения. Подавиться было больше нечем. А очень захотелось - сразу же, как только Даэрос признался себе, что сегодня он очень переживал за Жры. Даже боялся. И боялся за Сульса. Аэрлис за него точно бояться не будет. И за Таильмэ тоже переживал.

- Всё! Заканчиваю их любить!

- Не выйдет. И стать Амалиросом у тебя тоже не получится. Можешь не стараться. Амалирос никогда не полюбит Айшака, а Айшак - Амалироса.

- Угу. - Даэрос положил голову на руки и блаженно улыбнулся. - Он у него почти весь салат из водорослей сожрал. Мерзавец.

- Амалирос? - Пелли не представляла, при каких обстоятельствах могут оказаться рядом салат, Айшак и Повелитель Темных.

- Нет, не Амалирос. Айшак сожрал. Увязался за мной через подгорья, ворвался в малый зал, дошел до стола и съел. Упорный мерзавец.

- Ага. Я же говорю, ты даже когда его душил, уже любил. Вот и новый друг... вылупился. Подрежешь Кошмару перья еще разок, научишь паре ругательств, а потом будешь безропотно получать копытом от Айшака за Кошмара, а от Кошмара клювом за Айшака. Они ревнивые. А ты -- Полусветлый. Согласен со мной?

Но Пелли никто не ответил. Даэрос спал в окружении пустых тарелок и подносов, мирно соглашаясь с тем, что он весь из себя любимый на радость окружающим и к своему несчастью.

Глава 8

Ларгис не дышал -- он нюхал. Нюхал и не мог нанюхаться. Море виднелось тонкой полосой на горизонте, но его соленый запах летал над степью, смешиваясь с ароматом согретой солнцем полыни. Никогда раньше Старший Разведчик не чувствовал ничего подобного. Море становилось степью, а степь становилась морем, причудливо переплетаясь с небом. Простор, в котором можно было потеряться. Куда ни посмотри -- пустынная ширь. Только позади на горизонте чернела еле видимая точка. Это личная Гвардия Властелина уже третьи сутки занималась днем тем, что пыталась нагнать скачущего галопом Аэрлиса и спутников. И успешно справлялась с этой задачей ближе к ночи. Но на мелкое пятно можно было не обращать внимания. Вот если орки не успеют к ночи пригнать телеги с едой и водой для лошадей, тогда Старший Разведчик и обратит внимание Аэрлиса на нерасторопность гвардейцев. А пока Ларгис наслаждался жизнью и запоминал все увиденное, чтобы при случае рассказать знатоку просторов -- Барзу. Такой всесторонней шири боцман наверняка не видел, а такого потрясающего сочетания запахов -- не нюхал.

За свою долгую жизнь Ларгис успел посетить только два порта. О побережье Темных и говорить было особо нечего. Голые скалы, которые как гребенка собирали водоросли после каждого шторма, дарили морским владениям Амалироса аромат тухлой капусты. Неприятный запашок исчезал только зимой, когда солнце не припекало. Торм и окрестности пахли тем же самым с добавлением стойкого запаха соленой рыбы, просто рыбы и порченой рыбы. Далеко в открытом море Ларгис никогда не был, и его опыт ограничивался путешествием от одного порта до другого вдоль скалистых берегов. Разведчик был уверен, что море само по себе прекрасно, но пахнет отвратительно. Новое впечатление захватило его целиком. Он вырвался вперед и несся по еще некопаной степи навстречу новому морю, которое мерцало голубой лентой над кромкой обрыва. Но как бы Старший Разведчик ни растворялся в приятных ощущениях, о долге он не забывал. Вся эта окружающая красота и ширь ясно давали понять -- грабить здесь нечего и некого. Пираты не пристают к обрывистым пустым берегам, не носятся по степи ради запаха полыни, а значит надо отправляться туда, где пахнет хуже, зато есть надежда встретить корабль.

Ларгис придержал коня и оглянулся. Веилас и Аэрлис перешли на рысь и беседовали. Беседа была очень важной и нужной -- Веилас жестикулировал, Аэрлис был хмур и расстроен. По опыту Ларгис уже знал: раз дело обстоит именно так, значит достойный сын Озерного Владыки -- достойный быть сыном самого Повелителя Амалироса -- опять придумал нечто такое, что весьма расстроило Аэрлиса. Стало быть, это что-то -- оригинальное, служащее их цели, но на взгляд некоего слишком жалостливого Темного -- коварное. Как только стали слышны голоса, Ларгис похвалил себя за догадливость и поздравил с тем, что в их компании есть кому брать на себя ответственность. И этот кто-то -- не он, Старший Разведчик.

К Ларгису подъехали уже совсем скисший Аэрлис и крайне раздосадованный Веилас. Младший Ат Каэледрэ сразу же стал излагать свой план, стремясь заполучить Разведчика в сторонники.

- Старший Разведчик, я придумал, как нам поймать корабль с Каменного острова. Но брат Вашего Владыки со мной не согласен. - Веилас намеренно подчеркивал статус Ларгиса, намекая на профессиональный подход. - Я бы хотел, чтобы Вы взвесили все "за" и "против".

Ларгис не мог заявить, что он заранее согласился с планом, только глянув на грустного Аэрлиса. Поэтому Разведчик был вынужден сделать вид, что готов взвешивать что угодно, хоть полынь пучками.

- Непременно. И в чем же заключается план?

- В скорости. Побережье слишком протяженное, так?

- Так. - Ларгис с удовольствием окинул взглядом эту протяженность.

- Пираты никого не извещают, когда и где они собираются пристать к берегу, правильно?

- Правильно. - Светлый был безупречно логичен. Пиратов, которые сначала высылают посольство, в мире пока не водилось.

- А это значит, что мы можем сидеть целый год в зловонном орочьем поселении и ждать, пока это сомнительное по богатству место кто-то решит ограбить. Мы можем, конечно, проехаться по побережью и выяснить, где разбойники уже всё выгребли, а где еще нет. Но не исключено, что к берегу явятся не те, кто нам нужен. А ждать вестей от орков и метаться туда-сюда по побережью совершенно непродуктивно. Вы согласны?

- Вполне. - Ларгис совсем не хотел ни метаться, ни тем более сидеть в орочьем поселке. Он хотел бы поставить шатер здесь, в степи, и наслаждаться жизнью. Но, конечно так, чтобы и дело делалось. Веилас, похоже, шел тем же курсом.

- Так вот, я уверен, что Открывающий Даэрос тоже надеялся на нашу предприимчивость, а не на то, что мы будем сидеть и ждать у моря погоды. Поэтому я предлагаю заняться чем-то вроде рыбалки.

Аэрлис тут же возмутился.

- Вельо, это же люди, а не рыба! Как ты можешь так спокойно предлагать их...

- Ловить! - Веилас нахмурился и засопел как рассерженный ёж. - Мы сюда за тем и посланы: поймать и доставить в Синие горы морских разбойников. Вот я и предлагаю их ловить в буквальном смысле. Ну, не будем же мы их вялить, как рыбу! Наоборот -- поймаем, а потом через какое-то время осчастливим предложением торгового союза. Ну, поволнуются немного, всего-то! Такое впечатление, Аэрлис, что я собираюсь оскорбить невинную деву, а не заставить прогуляться морского разбойника.

Ларгис даже привстал в стременах и устремил взгляд на восток, стараясь увидеть на горизонте будущую добычу. Но горизонт был чист.

- И где те, кого ловить? - Разведчик был несколько разочарован.

- Скоро их здесссь будет как водорослей после шторма! - Раздраженно шипел младший Арк Каэль.

- Вот. Это как раз то, против чего возражает Аэрлис. - Веилас, наконец, дошел до сути своего плана. - Я предлагаю самый простой и быстрый способ ловли. Погода как раз благоприятствует. Каменный остров не настолько далеко, чтобы там сейчас бушевали шторма, и никого не было в море. Мой старший друг сам говорил, что жители Каменного постоянно испытывают нехватку пищи. - Подтверждающего кивка "старшего друга" Веилас все-таки дождался. - Значит, кто-нибудь да рыбачит. А может, и собирается в набег. Для начала надо отправить часть гвардейцев по окрестным поселкам. Пусть приведут знающего орка, а лучше двух -- тех, кто может опознать корабль жителей Каменного острова. Второй остров слишком близко, чтобы при таких масштабах гарантировать отсутствие неинтересных нам мореходов. Я собираюсь слегка подправить направление течения и усилить ветер. Он и так дует с моря. В общем -- небольшой, но качественный шторм в строго заданном направлении. То есть -- к нам навстречу. Может быть, с первого раза и не получится, но что-нибудь рано или поздно выловим. - Светлый высказался и ждал мнения Ларгиса.

- Как сетью. - Разведчик кивнул собственным мыслям. Идеальный план. А главное -- простой. - А что не нравится брату моего Повелителя? - То, как Ларгис посмотрел на Аэрлиса, означало по меньшей мере сострадание к слабоумному. А по большей -- сомнение в том, что этот Аэрлис имеет хотя бы одного дальнего родственника с Повелителем Амалиросом.

- Мне не нравится желание моего младшего друга хватать всех подряд. Причастных и непричастных. - Младший Арк Каэль не считал справедливость пустым звуком. - Там могут быть женщины!

- Где там? На корабле или на лодке? - Веилас задумался. Подруги разбойников вполне могли заниматься таким мирным делом как утренняя рыбалка. - Ну и что? Поплавают немного. Мы же их не собираемся отправлять на скалы. Отправим обратно с попутным ветром. Ладно, я даже объясню, что мы отправляем их к родным берегам, чтобы не волновались. Устраивает?

- Нет! - Аэрлис демонстрировал не меньшее упрямство, чем его старший брат. Того тоже невозможно было переубедить, если он что-то вбил себе в голову. - А если дети? Дети, которые пошли купаться, а тут их уносит штормом в открытое море. Они же утонут! Или эти -- ловцы жемчуга! Мы же как раз за жемчуг и собираемся торговать. Нырнут, а тут ты со своей Светлой силой!

- Аэр! Какие ловцы и дети? - Веилас еле удержался, чтобы не фыркнуть: Темный уже и так злился. - Давай договоримся. Сейчас мы доедем до берега, найдем спуск с обрыва и хоть какое-нибудь место для захода в воду. Если ты будешь купаться в этом море, я признаю, что мой план никуда не годится. А если не сможешь...

- Не смогу? В такую-то погоду? В отличие от вас, Озерных, меня этот объем воды не пугает! - Аэрлис глянул на ласковое море и распустил шнуровку на рубашке. Солнце припекало. - Запросто. С удовольствием. Я уже замучился мыться полукувшином воды. Поехали!

Ларгис был тоже не против мытья. А если честно, то уже давно на него рассчитывал. Ему так и мерещился песчаный пляж и прозрачная голубая вода. Совсем как мираж в пустыне. Хотя в степи, после галопа это был вполне подходящий мираж. Ларгис пустил лошадь рысью. Душевное равновесие было почти восстановлено -- больше он не испытывал стыд за несвойственное поведение брата своего Повелителя. План Веиласа, который поначалу казался Разведчику идеальным, имел слабое место. И Аэрлис совершенно правильно на него указал. Повелитель Амалирос был справедлив. Его брат, как оказалось -- тоже. Топить невинных детей -- это как же потемнел, даже почернел, сын Озерного Владыки, что предлагает такие зверства?!

Кони рвались вперед, чуя впереди воду. Сухопутные существа еще никогда не были на берегу моря и не знали, что вода воде -- рознь. Аэрлис первым придержал Пегаша. Известняковый обрыв извивался змеей, уходя вдаль, где обнажая коварные осыпи, где нависая над водой карнизом. Веилас передал поводья своего Ветра Ларгису и пошел вдоль обрыва пешком. С таким крутым неприступным берегом прогулка обещала затянуться, а купание - стать навязчивой идеей.

Ларгис уже ехал почти боком, чтобы ветер обдувал его как можно лучше. Степное солнце направлялось к зениту и обжигало. Наконец, Веилас нашел то, что искал. Он махнул спутникам рукой, чтобы остановились, а сам отправился куда-то вниз. Вернулся Светлый с куском изъеденного морем серого кораллового известняка.

- Ларгис, доставай наши колья, вколотим их поглубже. Будем привязывать лошадей. Животным внизу делать нечего.

Разведчик скинул на землю переметные сумки. Колья для войлочного шатра были под его личным наблюдением с тех самых пор, как пришлось изъять у орков пару жердей для навесов, чтобы сделать новые. Гвардейцы Властелина умудрялись не только ломать ценные в любой степи деревяшки, но еще и терять их всякий раз как ставили или убирали шатер, а так же по пути к стоянке. Даже приказ возить колья в телеге и не трогать с утра до вечера не помог. Орки всё равно продолжали рассеивать их по дороге. Теперь в сумках Ларгиса соседствовали не только колья с его вещами, но и соль, специи, весь запас трута и мыльного корня. Веилас с Аэрлисом поделили между собой крупу и кленовый сироп - мешки с крупой всё время чем-нибудь протыкались, а кувшины бились. О том, чтобы доверить оркам запечатанное вино Оплодотворительниц не было и речи. Этот груз дополнительно обернули в холсты и распределили по кофрам. В отличие от нынешнего плана Веиласа, предыдущий план по облегчению груза и сохранению печатей никто не оспаривал. Заместитель Властелина со спутниками распивали каждый вечер кувшинчик-другой с чувством полного удовлетворения. Вторая сломанная печать обнаружила те же свойства, что и первая, поэтому кожу вспарывали со стороны дна, и Веилас имел возможность продемонстрировать искусство владения мечом, а Аэрлис с Ларгисом -- крепость рук. Не каждый может снести кувшину дно, не расколотив его, но и не каждый может удержать сосуд при таком ударе.

Оставшиеся пять кувшинов Веилас понес вниз, к месту купания. Туда же он перенёс все вещи и, повздыхав, потребовал у Ларгиса мыльный корень. Разведчик недоумевал -- Светлый явно не стремился отмыться как следует. Сам Ларгис и Аэрлис готовились к купанию с удовольствием. За то время, пока орки добегут-доковыляют до обрыва, можно будет раз двадцать намылиться. Так что Темные решили не обходиться одним чахлым корешком.

Колья вбили, коней разгрузили и стреножили, а оставшиеся сумки и свернутые попоны отнесли подальше от их копыт. Можно было отдыхать. Ларгис еще раз посмотрел на море сверху и отважно отправился вниз навстречу своей мечте. Будучи в душе уже почти мореходом, он до сих пор так и не зашел в море сам. Всё время попадались пристани, причалы, корабли и лодки, а морская вода присутствовала только в виде брызг. И вот теперь Разведчик намеревался залезть в соленую стихию по самые уши.

Узкий выступ на склоне, по которому Ларгис спускался, уводил в сторону под нависающий карниз берега. Мелкие камни всё время норовили выскользнуть из-по

Комментарии: 80, последний от 24/01/2012. © Copyright Лобанова Елена Константиновна (elen-k-a@yandex.ru) Размещен: 14/01/2010, изменен: 28/08/2011. 1041k. Статистика. Роман: Фэнтези, Юмор		Оценка: *9.6738** Ваша оценка:
Аннотация: Третья книга. Общий файл. Закончен. Убедительная просьба не утаскивать пока на другие ресурсы, поскольку не вычитан и даже опечатки не исправлены. Отдельно главы лежат в разделе.

Лобанова Елена Константиновна: другие произведения.

Без Предела