# Механическая пьеса для неоконченного пианино.

Анатолий Анатольевич Логинов

Обычно переносят одного человека. А почему не всю страну? Вот и решился я перенести СССР из одного переломного дня в другой- трагический... Еще немного добавил, чуть-чуть. Увы, по квартирным обстоятельствам меньше, чем хотел... Что-то я напутал с именем файла и теперь надо делать переход на новый выложенный файл.

Необязательное предисловие.

Из отчета комиссии по проверке происшествия в 6 альфа секторе Большой Лаборатории Времени (перевод с Вейского, 25637 год Вегранской эры):

' В результате выхода из строя по вышеуказанным причинам сингулярного фазового сихронизатора триангляционная диссипация по в-параметру привела к созданию локального пробоя пв континуума с взаимным переносом около 6 млн стоунгов материи из хронокластера 34а657пр-О в хронокластер 34а897рн-Е. Сохранение работоспособности субблока Эйч привело к синхронинформацитринизации переброшенной материи и материи кластеров.'

Чье-то замечание на полях документа: 'а дальше как всегда идет наказание невиновных и награждение непричастных'

Небольшое вводное замечание.

Автор приносит извинения читателям за неточности, встречающиеся в тексте - из-за ряда обстоятельств практически все факты ему приходилось писать по памяти, не имея перед глазами ни двенадцатитомной 'Истории Великой Освободительной Войны', ни пятидесятитомного 'Полного собрания произведений, речей и переписки товарища Л. П. Берии', ни даже диссидентских 'Записок сопротивления' Гленна и Миллера, и 'Застольных бесед А.Гитлера', а уж тем более - постоянного выхода в БЕССИ (Большую Единую Систему Связи и Информации) из-за отсутствия подключения к ней.


Мистерия войны.

Когда нас в бой пошлет ...

Июнь 1941 г. Граница Восточной Пруссии, недалеко от г. Сувалки.

Летняя суббота 21 июня 1941 года для 12 противотанковой роты 12 пехотной дивизии началась как обычно легкими учениями и закончилась соревнованиями взводов в хоровом пении с награждением отличившегося взвода бочонком пива. Офицеры строили планы на воскресенье, которое, по упорно бродившим слухам, должно было стать первым выходным днем за прошедший месяц. Но все их надежды были грубо попраны прозой жизни - связной из штаба полка привез вызов на вечернее совещание командиров рот у командира полка. После войны Бруно вспоминал: 'Мы прибыли почти одновременно и спрашивали друг друга, что бы это могло значить. Совещания у командира полка происходили всегда днем, в обычные служебные часы. На вечер присылались приглашения на пирушки' .

Обстановка совещания тоже была странной - командир потребовал полной тишины и сам говорил чуть ли не шепотом, словно находящиеся на расстоянии километра от штаба советские пограничники могли подслушать его. Было приказано немедленно поднять роты по тревоге и, соблюдая максимум осторожности, выдвинуть их на приграничные исходные рубежи. Каждый офицер получил толстый конверт из плотной коричневой бумаги, который можно было вскрыть только в полночь на своем командном пункте. В конце совещания в комнату зашел вестовой с подносом, уставленным рюмочками с коньяком. Притихшие офицеры молча выпили коньяк и разошлись. Перед мысленным взором большинства из них стоял призрак Наполеона.

Рота, поднятая по тревоге, машина за машиной, при погашенных фарах выдвигалась к заданному участку. Ни о чем не подозревающие солдаты, зевая и пуская ветры, втихомолку ругали командование, объявившее учения в субботу и назойливых восточнопрусских комаров. Установив и замаскировав машины с орудиями на указанных местах, солдаты заворачивались в плащ-палатки, пристраиваясь вздремнуть.

Собрав командиров взводов, Бруно выслушал их доклады и приказал вестовому достать серебряные с выгравированной датой бокалы, подаренные командиром полка ко дню рождения офицеров. Наполнив их и закурив трофейные сигареты, офицеры и фельдфебели понемногу потягивали отличный французский коньяк и болтали на отвлеченные темы. Вокруг храпели солдаты, назойливый писк комаров лез в уши. Пахло бензином, землей, кожаной амуницией и орудийной смазкой.

Ровно в полночь рота была построена открытым четырехугольником и обер-лейтенант зачитал солдатам воззвание фюрера. Солдаты украдкой переглядывались, но никто не произнес ни звука.

Проследив за выдачей боевых патронов, изучив с командирами взводов подробный боевой приказ с задачей на день, так же лежавший в конверте и сам еще раз проверив готовность, Винцер, подобно большинству солдат, нервно закурил, пряча огонек сигареты в кулак и время от времени поглядывая на часы и на русскую территорию. Оставался час до начала назначенного времени, когда ЭТО произошло. Непонятный звукосвет, режущий глаза или светозвук, бьющий по ушам заставил всех резко вздрогнуть. Кто-то начал тереть глаза, кто-то схватился за уши, а некоторые попытались одновременно сделать и то, и другое. 'Доннерветте.крайцхаг... ноханмайль' внезапный, резкий и по-зимнему холодный ветер донес до обер-лейтенанта обрывки чьей-то ругани. Усмехнувшись, Бруно поднес к глазам бинокль и.. 'Майн Готт!'- вырвалось у него. Вместо темной лесистой равнины с небольшой деревней слева и засеянного поля почти у самого горизонта, он увидел голую равнину, покрытую снегом, с огнями в районе бывшей деревни, определенно напоминающими огни.. города? ??

'Откуда город?. И куда делись вышки пограничников? Что вообще произошло? Какой-то хитрый трюк русских?' - метались мысли в голове Бруно, пока он приказывал связному собрать командиров взводов и отправлял второго к командиру полка на мотоцикле со срочным донесением.

Интерлюдия.

Мир изменился, и первыми это осознали немецкие солдаты передовых частей. Изменившийся ландшафт, потеря многих ориентиров и целей - все это вызвало шквал панических докладов наверх и не менее панических запросов сверху. Еще больше непонятного добавилось, когда вернулись остатки самолетов, наносивших первый удар. Из более шестиста бомбардировщиков и двухсот истребителей вернулась едва половина, причем части экипажей требовалась срочная психиатрическая помощь. Бившиеся в истерике 'белокурые бестии' кричали об адских летающих привидениях, о внезапной гибели друзей.. Сохранившие голову на плечах летчики докладывали о летающих 'трубах' со стреловидными крыльями, с огромной скоростью атаковавших самолеты и открывших мощный пушечный огонь, новых 'Ратах' с пушками, летавших со скоростью 'Фридриха' , о необычайно точном зенитном огне. Вобщем, разбор полетов занял около двух часов и второй ударный эшелон взлетел уже тогда, когда по плану должен был возвращаться назад. Хотя это уже было неважно, так как и на земле наступление было приостановлено.

Инерция предвоенного планирования, как всегда, одержала верх. С задержкой, после кратковременной доразведки, при уже светлеющем небе, а не ночью, но немецкая артиллерия открыла огонь. Войска получили приказ на наступление и, вспоминая черта, командование, свиней и ... (сами можете представить, о чем говорят в таком случае далекие от политеса солдаты и офицеры фронтовых частей), приступили к его выполнению. Среди них был и командир противотанковой роты обер-лейтенант Бруно Винцер. Да, да тот самый Бруно Винцер, автор знаменитой книги 'Солдат трех армий', уцелевший в боях Восточного фронта, ставший майором Германской армии в Великобритании, а при бегстве оттуда чудом переплывший Ла-Манш и дослужившийся до генерала новой Национальной Народной Армии Германской Демократической Республики.

Командование решило разобраться с отсутствием связи и непонятными докладами из Пруссии параллельно с выполнением планов, а на всякий случай - начать передислокацию резервов к северу восточного фронта. Но уже к концу дня большинство информированных об обстановке лиц считало, что лучше было вообще отменить выполнение 'Барбароссы' в этом году. Однако наступление продолжалось, преодолевая усиливающееся с каждым днем сопротивление русских.

Июнь 1941 г. Граница Восточной Пруссии, недалеко от г. Сувалки.

Несмотря на плотный огонь артиллерии, хотя и позднее намеченного срока, но открывшей огонь через границу, Бруно приказал головному взводу спешиться и продвигаться вперед в полной боевой готовности. Только орудие по-прежнему тянули машиной, а не катили солдаты. Группы деревьев, напоминавшие о прежней роще, хотя и голые, могли укрывать замаскировавшихся пограничников, а то и солдат, и обер-лейтенант не хотел слишком рисковать своими подчиненными. Мысль оказалась удачной, поскольку только успевшая пересечь границу цепь была встречена огнем нескольких ручных пулеметов, хорошо укрытых в группе безлиственных, но создающих неплохое прикрытие деревьев. Одна очередь повредила и тягач орудия. Пригибаясь под огнем, солдаты пытались отцепить 37 мм пушку и развернуть ее для стрельбы. Несколько человек упало, убитые или раненые и Винцер приказал спешиться второму и третьему взводам. Развернувшись в цепь, завязая в начавшем уже интенсивно таять глубоком снегу, противотанкисты пытались обойти замаскированную огневую точку русских, но были встречены огнем еще нескольких пулеметных точек. Обстрел из 37 мм орудий подавил некоторые из них, другие постепенно замолкали сами, или подавленные, или покинутые оборонявшимися русскими. Немцы видели и даже обстреляли несколько отступавших русских, явно отходящий пограничный дозор, но тем удалось скрыться.

Впрочем, это мало помогло роте...

Кроме сопротивления русских, их задерживала и невесть откуда взявшаяся распутица. Машины с орудиями вязли в раскисшей грязи, отнюдь не напоминавшей шоссе, которое была обозначена на карте. Немного позже дорога нашлась, но она шла совсем не так, как показывала карта и была покрыта щебнем и смесью тающего снега с грязью, что не сильно повышало скорость передвижения машин.

Не добравшись до городка, они были вновь остановлены, на этот раз приказом командования и расположились на отдых в чистом поле, среди снега и грязи. Установив насколько палаток, ворча и дрожа от холода в своем летнем обмундировании, солдаты стали приводить в порядок снаряжение. На оставленном пограничниками поле боя дозором второго взвода был найден один убитый русский в незнакомого покроя форме, а самое интересное - вооруженный неизвестным, но явно автоматическим карабином. Подсчитали потери роты - трое раненых, двое убитых и разбитый тягач первого взвода. Подъехала кухня, подтянулись похоронщики, санитары и трофейщики. Но карабин так и остался у Винцера. Ему было интересно посмотреть на незнакомое оружие, внешне напоминающее виденный им мельком на полигоне автоматический карабин, испытывавшийся в 1935 году.

'Интересная конструкция'- заметил лейтенант Штейнберг, раненый в руку, но после перевязки оставшийся в роте и теперь вместе с Винцером, ротным фельдфебелем Кемпке и командиром второго взвода Плейшнером, пытавшийся разобраться в трофее. Предохранитель и переводчик огня оригинальной конструкции они раскусили сразу, а вот разборка карабина заняла у них довольно много времени, пока Кемпке не нажал на защелку и не смог отделить крышку сложной формы, закрывающую затвор. Простая и элегантная конструкция затвора, разбирающегося без всяких инструментов, восхитила всех. Понравился и емкий секторный магазин, судя по виду вмещающий около 25-30 патронов. Патроны были не менее интересны. Гильзы, покрытые лаком, явно не из латуни, короткие, сантиметра 4 в длину. Сам патрон на фоне маузеровского смотрелся коротышкой, но был несколько больше и мощнее пистолетного. Обсуждение карабина затянулось допоздна и было прервано только огневым налетом русской артиллерии, хотя весьма неточным, и ночной темнотой.

Утром же пришел новый приказ - обойти город справа и занять оборону, приготовившись к отражению возможной танковой атаки русских.

Поднятые по тревоге солдаты, разгоняя в накопившуюся за ночь стылость, собирали палатки, торопясь подкатывали и цепляли пушки к машинам, запускали и прогревали двигатели автомобилей. А сам Винцер с несколькими солдатами и лейтенантом Штейнбергом отправился на рекогносцировку позиции. Увиденное отнюдь не придавало оптимизма - на ровном поле с несколькими небольшими рядами деревьев и оврагом, полностью залитым водой отнюдь не было подходящей позицией. Но положение, вернее приказ обязывал и мысленно вздохнув, Винцер принялся распределять позиции взводов, чьи машины уже приближались.

'Интересно, а ведь поле то вспаханное. И, похоже, что деревья посажены специально'- заметил лейтенант Штейнберг - 'Впрочем, неплохо. Вряд ли танки смогут пройти по центру этой грязевой равнины'

'Точно'- подтвердил Винцер. - 'Так.. КП оставляем здесь, на пригорке. Двумя взводами перекрываем дорогу, а твой взвод, Рудольф, поставим за оврагом, пусть на всякий случай следит за полем. И поспешите, бой приближается. Калибр явно немаленький. Неужели тяжелые танки?'.

Действительно, грохот тяжелых орудий накатывался все ближе и ближе.

'Свяжи-ка меня со штабом'- обратился он к радисту.

'Попросим дивизионную артиллерию?' -спросил Штейнберг.

'Если удастся. А еще лучше бы авиацию. Только что-то ни одного из этих асов не видно уже второй день'

'Да уж. Как пиво пить - так они первые. А в бою их не дождешься. Ладно, побежал ко взводу.' -Штейнберг повернулся и, торопясь, пошел к машинам своего взвода.

Гремевшая канонада вдруг резко смолкла. Видимо, кто-то кого-то прищучил - или русские передовой отряд, или отряд их. Понимая, что времени остается все меньше, противотанкисты спешно готовили позиции, укрывая маленькие приземистые пушечки среди голых деревьев, роя окопчики, устанавливая пулеметы. То один, то другой солдат украдкой бросали взгляд на прикрытое следующей группой деревьев поле и дорогу. Вдруг что-то громко загудело в небе и все дружно подняли головы. Над равниной с ревом быстро пронеслась тройка странных, крестообразных в плане, самолетов. Исчезнув из вида, они неожиданно появились сзади, уже на меньшей высоте и обрушили на еще плохо замаскированные пушки и солдат град бомб. Близкий взрыв приподнял Винцера над землей и в течение мгновения он успел заметить, как приближается к нему смесь грязи и камней, как горит его машина и падает радист, пытаясь руками достать вонзившийся в спину осколок... Удар о землю выбил остатки воздуха из легких Бруно и на этом бой для него закончился.

Уже в госпитале он узнал, что даже без авиаудара его рота была обречена, так как 37 мм пушки вообще не пробивали броню новых русских танков. Его вывезли на машине первого взвода, оказавшегося в стороне от удара русских благодаря оврагу. Остальные же два взвода, понесшие потери от русских бомб, были раскатаны в блин подошедшим танковым батальоном русских. Самое главное, что покончив с ротой, танки русских, сопровождаемые еще и пехотой на бронетранспортерах, отошли. Похоже, что это была всего лишь разведка боем...

Июнь 1941/53 года. Несколькими днями позднее. Берлин. Кабинет Гитлера.

Поправив монокль, Кейтель продолжил доклад.

'Выяснилось, что ранее разведанные места расположения аэродромов, войск и погранзастав русскими изменены. Неожиданным оказалось также упорное сопротивление русских с применением неизвестных видов оружия. Из войск доносят о пехоте, поголовно вооруженной ручными пулеметами, о легких ручных противотанковых гранатометах, пробивающих любую броню панцеров, о мощных орудиях в составе передовых отрядов русских, о неуязвимых скоростных танках с пушками калибра не менее 9 см.

Кроме того, отнюдь не оправдались предвоенные прогнозы о низкой тактической подготовке русских. Согласно докладам, они действуют весьма умело, а некоторые офицеры даже отмечают возможность наличия у командования противника боевого опыта, не уступающего немецкому. Продвижение войск из-за всех этих причин минимально и намного уступает планируемому. Еще одним фактором, снижающим продвижение войск, является внезапная метеорологическая аномалия в виде распутицы на всей территории, атакованной нами.

Особенно же тяжелая ситуация складывается на северном участке фронта. Нет связи с группой армий 'Север', за исключением войск. Не отвечают также части флота и авиации, дислоцированные в том районе. Посланные офицеры связи и разведчики, сумевшие вернуться, докладывают невероятное - они встретили пограничников и войска в невиданной ранее, но, несомненно, русской форме. А воздушная разведка вообще не смогла пробиться в тот район из-за противодействия авиации русских. Максимально о чем смогли они доложить по радио - о внезапно налетевших истребителях со стреловидными крыльями. Положительный фактор только один - русские ничего не предпринимают и можно спокойно перебрасывать наши резервы. Есть предложение также перенацелить в этот район часть корпусов 9 армии.

Плохие новости и от генерала Диттля. Выдвигаясь по плану в район Петсамо для дальнейшего наступления на Мурманск, его егеря, вместо дружественных финских войск, встретили опять же вездесущих русских пограничников.' - Кейтель замялся, не торопясь продолжать свой доклад.

'Продолжайте, генерал'- голосом, в котором явно чувствовались признаки надвигающейся грозы, поторопил его Гитлер.

'Поступили первые донесения о полученных от пленных сведениях. Отмечается, что все пленные одеты в неизвестный вариант русской формы. Но самое главное' - Кейтель несомненно тянул время.

'Самое парадоксальное... все они считают, что идет не 1941, а 1953 год и что Германия была разбита в 1945 году'.

'А еще? Больше вы ничего не хотите добавить?'- спросил, уже откровенно злым голосом Гитлер.

Кейтель замялся и это окончательно вывело Гитлера из себя. Он буквально взорвался. Такого не видел еще ни один из присутствующих на совещании. 'Фюрер и рейхсканцлер германской нации' орал как простой фронтовик, многие употребленные им эпитеты были в новинку даже генералу Гальдеру. Если перевести все сказанное на язык родных осин, то Гитлер называл свинскими собаками, полными дебилами и вообще расп...ми Гиммлера, Геринга, Удета, Кейтеля, а заодно и Гальдера и всех, кто попадал ему на глаза. Канариса он приказал вообще немедленно арестовать и повесить на рояльной струне за систематическую дезинформацию, поступавшую от абвера. Герингу досталось за неспособность люфтваффе что-нибудь сделать против новых истребителей и бомбардировщиков русских, Удету - за недооценку работ по реактивным истребителям, а остальным - за компанию и за неправильную оценку русских сил..

'Вы, что принимаете меня за полного идиота? Почему скрываются факты, почему показания пленных доложены не полностью? Надеетесь, что Я ничего не узнаю?' - кричал Гитлер. Кейтель успел заметить промелькнувшую на губах Гиммлера усмешку. Понятно, этот хитрец уже успел все доложить фюреру. Внезапно наступила тишина, слышно было только как под кем-то поскрипывает стул.

Гитлер, спокойный, словно ничего не случилось, продолжил:

'Необходимо срочно установить связь с англичанами и американцами. Пусть выдвигают свои требования, пусть торгуются. Я согласен пойти даже на переговоры с еврейскими плутократами, лишь бы создать единый фронт против большевистской угрозы. Потому что из всего что тут наплели нам военные следует только одно - долго одни мы против большевиков не устоим. А затем они разберутся и с остальными...

Риббентроп, вам все ясно? Срочно ищите контакты! Впрочем, пусть кроме вас этим займутся и люди Гиммлера. Обещайте все что угодно, потом разберемся...

Да, и пригласите ко мне после совещания японского посла.'

Затем пошло обсуждение текущих военных вопросов - какие части куда перебросить, что можно снять с оккупированных территорий в Европе, какие требуются изменения в планах выпуска вооружений..

Совещание, к большой радости присутствующих, закончилось на вполне спокойной, деловой волне.

И только Канарис не мог этому радоваться, так как Гиммлер, ловко воспользовавшись словами Гитлера, немедленно приказал его арестовать. И теперь на Принц Альбрехт Штрассе дюжие следователи выбивали у него признание в шпионаже и подрывной работе на пользу мирового еврейства, жидомасонских большевиков, а заодно и английской разведки.

Июнь 1941/53 года.

В госпитале было неплохо, только вот долго побыть на одном месте не удалось. Из-за опасности прорыва большевиков госпиталь эвакуировали под Варшаву. Бруно, хотя последствия контузии еще сказывались, от чего он несколько раз даже терял сознание, пытался вернуться в строй. Но главный врач госпиталя доказал ему как дважды два, что в нынешнем его состоянии в бою он будет скорее обузой. Пришлось Винцеру погрузиться вместе с другими ранеными в эшелон и под свист паровоза отправиться на запад, в то время как его боевые товарищи продолжали биться на востоке с накатывающимися ордами азиатских большевиков. Госпитальный состав шел медленно, часто останавливаясь на полустанках, пропуская эшелоны войск с запада и пережидая восстановление путей после русских бомбежек. Частенько станции, на которых он останавливался напоминали руины - здесь побывали русские бомбардировщики, уже прозванные немцами 'Фляйшер '. Именно такие бомбили и его роту. По госпиталю ходили о них различные слухи. Поговаривали, что двигатели на них без винтов, что вооружены они какими-то суперпушками, а главное несут огромную бомбовую нагрузку и практически неуязвимы как для истребителей, так и для зениток. Говорили, что за сбитый такой самолета обещано 3000 марок, которые пока так никто и не получил.

Еще более страшные слухи ходили о новых русских танках. Подбить их удавалось только из 'ахт-ахт' или тяжелых пушек. Причем русские действовали весьма хитро, действуя обычно из засад, применяя контратаки накоротке и передвигаясь на больших скоростях. При этом они умудрялись вести точный огонь на ходу. Лежавший в одном купе с Бруно раненный офицер-танкист Гюнтер Кюбель уверял, что пушки этих танков калибром не менее 8,8 см и, по-видимому, стабилизированы. Он рассказывал, что немецкие конструкторы тоже пытались создать такие приборы, но пока ничего путного не получается.

Последствия контузии уже почти исчезли, а вялое передвижение поезда до того надоело Бруно, что он уговорил начальника госпиталя выписать его. Получив документы и распрощавшись с Кюбелем, Винцер вышел на станции.

И опять судьба хранила его, потому что прибывший в Варшаву госпитальный поезд попал под грандиозную ночную бомбежку. Русские тяжелые бомбардировщики подошли к Варшаве на недосягаемой для истребителей и зениток высоте в 12 000 м и сбросили фугасные и зажигательные бомбы, стремясь разрушить Варшавский железнодорожный узел. Согласно подсчетам экспертов их было не менее 600 и прилетали они несколькими волнами. Сброшенные бомбы разлетелись на большой площади, но в основном накрыли районы маневрирования поездов и на путях воцарился огненный филиал ада. Несколько эшелонов с боеприпасами и горючим, вагоны с солдатами и лошадьми, паровозы и пристанционные постройки- огонь не пощадил ничего.

Но пока обер-лейтенант Винцер еще не мог ничего знать о будущем и с легкой душой простившись с госпиталем, отправился на поиски своей 12-й пехотной дивизии.


На всякий ультиматум воздушный флот сумеет дать ответ...


5 марта 1953 года. Аэродром Береза, 927 истребительный авиаполк.

Старший лейтенант Петр Логичев любил летать, но хорошо выспаться любил не меньше. Именно поэтому он был страшно зол, когда в полтретьего утра его разбудило что-то непонятное. Неужели опять что-то сотворил хозяин квартиры?...

Но до Петра быстро дошло, что вокруг, если не считать шепота за стенкой, где спали хозяева, все тихо и обыденно. Он уже собирался уснуть снова, когда расслышал отдаленный рев сирены. Дом, в котором Петр снимал комнату, стоял практически на окраине городка, недалеко от гарнизона и аэродрома, поэтому ночью, когда звуки разносятся далеко, тревожные гудки сирены слышались вполне отчетливо. Еще раз выругавшись, Петр вскочил с кровати, плеснул в ладони воды из кувшина на столе, ополоснул лицо. Умываться некогда, сирена гудит уже наверное больше минуты, а такой гудок означает, что тревога боевая. Боевая... Петр приостановился. Неужели опять война. Всего то восемь лет прошло с той, страшной и тяжелой, только начали жить по нормальному, и снова. Мысли приходили и уходили, а руки между тем продолжали делать привычную, вбитую несколько лет назад до автоматизма, работу - одеться, нацепить портупею, кобуру, пистолет проверить, тревожный чемоданчик в руку, фуражку на голову. Все, посыльного ждать некогда, пора бежать. В коридор из соседней комнатушки выглянули полуодетые испуганные хозяева.

'Что-то случилось Петр Петрович? Что-то сирена долго гудит, а перед ней что грохнуло' - спросил хозяин.

'Да что, вы обычная учебная тревога'- соврал Петр- 'Нас предупреждали'.

Хозяева, по лицам видно не убежденные, но слегка успокоенные, покивали, соглашаясь.

'Счастливо! Побежал'- сказал Петр, просачиваясь в дверь.

Он бежал к месту сбора, приветствуя знакомых летчиков и техников, бежавших в одном с ним направлении и на ходу пытавшихся разобраться, что случилось. Никто ничего не знал. Большинство, так же как и Петр, проснулись от непонятных ощущений за несколько минут до тревоги и теперь были готовы ко всему. Понятно, что империалисты никак не успокоятся, война в Корее полыхает вовсю, возрождается западногерманская армия, американцы грозят атомной бомбой. Но все это уже успело стать привычным и никак не верилось, что кровавая, но победоносная война ничему никого не научила.

Трясясь в битком набитом офицерами автобусе Петр вспоминал чью-то фразу о том, что история повторяется дважды- сначала как трагедия, а потом как фарс. На что надеется агрессор? Атомное оружие есть и у нас, наши сухопутные войска сильны и могут дойти до Ла-Манша. Надеются отсидеться за океаном? Нет уж, не получится. Рассказывают, у нас теперь появились и проходят испытания сверхдальние и сверхтяжелые бомбардировщики, ничуть не хуже их 'Миротворцев' Б-36.

Автобус подъехал к высотке, прервав размышления Петра. Вместе с другими летчиками он побежал переодеваться в летный комбинезон и получать кислородную маску.

Но, только оказавшись в кабине, Петр окончательно успокоился. Как всегда, стоило закрыть фонарь и подключиться к радиостанции, время замедлило свой бег. По полученным указаниям выходило, что через границу на высоте 8000-9000 м пытались пролететь винтовые бомбардировщики в сопровождении таких же истребителей. Теперь первые из них атакованы летчиками дежурного звена, несколько сбито, а первая эскадрилья должна добить наглого агрессора. Интересно, что бомбардировщики летят с очень малой скоростью, а их оборонительное вооружение составляют вроде бы только пулеметы. Ладно, взлетим, увидим...

В полку всего лишь треть летчиков имела достаточный налет для ночного боя и почти все они служили в первой эскадрилье. Именно поэтому командир полка, полковник Нестеренко, успевший хлебнуть боев конца Великой Отечественной, поднял в воздух только первую.

Заняв свое место в строю эскадрильи, Петр и его ведомый, лейтенант Звягинцев, услышали привычный голос 'бати', необычно злой и отрывистый. Командир, оставшийся на КП, передал, что сбит старший лейтенант Кулаков, самолет капитана Мисюркина поврежден и он был вынужден выброситься с парашютом.

'Поэтому приказываю в бой на горизонталях не ввязываться, нанести 'соколиный удар' и действовать строго по схеме 3' -закончил командир.

Несколько томительных минут полета и вот на фоне земли видны подсвеченные Луной силуэты огрызающихся огнем вражеских бомбардировщиков. Засмотревшись, Петр чуть было не пропустил команду на атаку.

Первый бой, он трудный самый. Может это и так, но для Логичева в происшедшем не оказалось практически ничего нового. Спикировав на отворачивавшие назад самолеты врага, он привычно, как на тренировках дождался совпадения метки прицела с целью - силуэтом бомбардировщика и слегка нажал на гашетку. Короткая очередь из 23 и 37 мм снарядов, выдавая себя мелькнувшими огоньками трассеров, воткнулась в цель, вызвав вспышку взрыва. Все это очень напоминало привычные стрельбы по буксируемой мишени, разве что мишень была побольше и пыталась огрызаться пулеметным огнем. Впрочем, рассмотреть все подробнее он уже не успел, услышав в рации крик ведомого - 'Слева!'. Спасла его небольшая ошибка и выполняемый им выход из пике. Так как двигатель стоял на крейсерском режиме, Петр для набора высоты вынужден был резко перевести его на максимум, самолет просел и очередь противника проскочила впереди и чуть выше МиГа. Тут же свалив самолет влево, Петр чуть не напоролся на очередь ведомого. Почти невидимый в темноте силуэт вражеского винтового истребителя скрылся в огненном шаре взрыва - видимо в него попал 37 мм снаряд, а может и несколько. МиГ Петра вздрогнул от столкновения с несколькими обломками, но продолжал слушаться рулей, да и движок несколько раз 'чихнув' продолжил свой ровный гул. Перейдя в набор высоты и дождавшись кусочка тишины в рации, Петр передал напарнику:

'Спасибо'.

А в рации и то и дело слышны были короткие возгласы:

'Справа!... Прикрой атакую!.. Семь, семь, семь!'

Последнее означало, что кого-то подбили и он пытается выйти из боя и выброситься с парашютом. Да, уроки 'бати', жестко требовавшего в мирное время соблюдать радиомолчание и дисциплину переговоров, на что часто обижались молодые лейтенанты, здорово выручало сейчас.

Набрав высоту и сориентировавшись, Логичев с напарником устремились вслед медленно отходящему на запад остатку эскадрильи противника. Догнав ее, они снова спикировали, обстреляв и сбив еще один бомбардировщик. Перейдя в набор высоты, Петр услышал команду на прекращение боя и развернулся в сторону аэродрома.

Краткость боя и стремительное отступление противника удивили Петра, но только позднее он узнал причины. Для первого удара по аэродромам немцы выделили всего 639 бомбардировщиков и 231 истребитель, которые должны были на большой высоте, необнаруженными для средств наблюдения 41 года перелететь границу и нанести внезапный удар по спящим аэродромам. Внезапное же столкновение с истребителями, большие потери привели к беспорядочному сбросу бомб и возвращению. В тоже время советское командование понимая трудности ведения боя ночью при первых же признаках отступления атакующих вернуло истребители на аэродромы.

Только зарулив свой 'бортовой пятнадцать' на стоянку, Петр понял как он устал. С трудом выбравшись из кабины с помощью техника, Логичев, дожидавшись ведомого, с трудом переставляя ноги, отправился к поджидающему летчиков тягачу. Там их уже ждали севшие раньше комэска и несколько летчиков второго звена. Все были усталы и в тоже время возбуждены прошедшим боем. Подобрав всех летчиков, автобус отъехал к высотке, а на стоянке остались техники, поспешно готовившие самолеты к новому вылету, перезаряжая пушки, ремонтируя и заправляя самолеты. Полк готовился к любым неожиданностям войны...

Повторный налет, уже днем, полк встретил во всеоружии. Поднятые по сигналу эскадрильи одна за другой поднимались в небо и занимали место в строю. Вторая- ударная, третья - прикрытия, первая - резерв. Четвертая, самолеты которой стояли в дежурном звене, сегодня играла роль главного резерва, оставаясь пока на аэродроме. С противником ясности так и не прибавилось. Многие летчики успели засечь знакомые по фильмам кресты, самолеты напоминали виденные с детства на рисунках, в кино, а многими и вживую немецкие Хейнкели, Мессеры и Юнкерсы. Но откуда они взялись сейчас, да еще в таком количестве? Впрочем, особо над этим никто не задумывался - есть коварный враг, неведомым путем прорвавшийся через группы войск и союзников и его надо бить.

Во второй вылет Петр пошел уже на другом самолете. Выяснилось, что двигатель, чудом донесший 'пятнадцатый' до аэродрома, наглотался обломков и сейчас бригада техников меняла его на новый. Вообще, потери были на удивление малы- несколько самолетов и два погибших летчика. Первым погиб летчик дежурного звена старший лейтенант Кулаков, уравнявший скорости в попытке идентификации встреченных самолетов. Поэтому командир еще раз напомнил, что винтовые самолеты имеют лучшую маневренность и бить их надо только на вертикалях.

Над равнинами Белоруссии развернулись ожесточенные воздушные схватки. Неведомый враг, которого уже многие начали называть привычно фрицами, стремился прорваться к аэродромам, городам и военным городкам. Ему противостояли истребители ВВС и ПВО, а так же зенитчики.

927 истребительный столкнулся с вражескими самолетами практически над Кобриным. Шедшие строем троек бомбардировщики и не менее эскадрильи истребителей. Теперь, при дневном свете ясно было видно, что летят именно Мессеры и Юнкерсы. Характерные силуэты, а позднее увиденные опознавательные кресты не оставляли никакого места для сомнений. Атака второй эскадрильи, фрицы пытаются прикрыть бомбардировщики своими истребителями и тут на них обрушивается третья... Пришлось принять участие в бою и первой, фрицы вызвали подмогу и со стороны Кобрина появилась новая эскадрилья истребителей. С ней и столкнулась первая эскадрилья. Петр, уже привычно свалил МиГ в пике, атакуя пару 'Мессеров' с тыла. Те попытались ускользнуть и попали под огонь второй пары звена. Один самолет сразу развалился в воздухе, второй, поврежденный, задымил и ушел куда-то вниз. Опять набор высоты, новая атака. Промах. Черт, сколько же можно? Эти летчики сразу видно, поопытней, маневрируют вовсю, стараясь ускользнуть от огня МиГов. Впрочем это им помогает мало. Все таки летящий на скорости 800-900 км/ч МиГ и пытающийся маневром уйти от него на скорости всего 350-400 км/ч Мессер - огромная разница. Вот сейчас, спикировав третий раз, Петр все таки смог спрогнозировать, куда рванет фриц и нанес ему точный удар. Огненное облако... и черт возьми, патроны кончились. Увлекшись атаками, Петр не заметил как расстрелял весь боекомплект. Пришлось выходить из боя, причем второй истребитель, который ускользнул от него, получил очередь ведомого. Так что и второй бой закончился для пары Логичева с прибавлением в счете. Хотя вернувшиеся на аэродром Петр с напарниками отнеслись к этому довольно равнодушно. Второй боевой вылет, физические нагрузки, потери друзей съели столько психических и физических сил, что летчики почти не реагировали даже на налет тройки вражеских бомбардировщиков, на малой высоте прорвавшихся к аэродрому и попытавшихся бомбить полосу и стоянки эскадрилий. Один был сразу же сбит зенитчиками прикрытия, остальные сбросили бомбы неточно, повредив пару самолетов и были сбиты поднявшимися летчиками дежурного звена, когда уходили от аэродрома.

Интерлюдия.

В общем, все складывалось очень плохо. Пропавшая группа армий Север, создавала такую брешь на левом фланге, едва прикрытую уцелевшими остатками резервов, что пришлось остановить наступление 3-й танковой группы и 9-й армии, поспешно перебрасывая часть их сил на север. Но хуже всего сложились дела в воздухе - понесшие огромные потери люфтваффе ничем не могли помочь сухопутным войскам. Самое скверное, что начали появляться случаи отказа от полетов. Летчики говорили, что полет против русских - это хуже чем 'русская рулетка'. 'Русская рулетка' еще давала шанс выжить, а вот встреча с новыми истребителями русских, получивших уже кличку 'Флигендесрор' - почти никаких шансов. Кроме того, 1-й Воздушный флот потерял 400 самолетов, расквартированных в Восточной Пруссии. Геринг вынужден был приказать перебрасывать самолеты ПВО рейха на Восток, но и эта мера не могла переломить ситуацию.

5 марта 1953 года. Подмосковье. 'Ближняя дача'.

Булганин с Хрущевым несли свое дежурство на даче Сталина. Если не считать каких-то непонятных эффектов среди ночи, все остальное было спокойно. Немного поговорив о необычных ощущениях, но так и не разобравшись, что же это было, они продолжили разговоры о ожидавшихся перспективах. В это время охранники вызвали Булганина к телефону. Вернувшись, взволнованный Булганин сообщил о налете по всей западной границе самолетов неизвестного противника и пропадании связи с группами войск и посольствами за границей. Поэтому он уезжает в Военное министерство, а на дачу собираются приехать Маленков, Берия, Молотов, Каганович и Ворошилов. В этот же момент дежурный врач вбежал в комнату и сказал, что товарищу Сталину стало хуже. Действительно, Сталин был в плохом состоянии. Булганин не стал уезжать, перезвонил в Военное министерство и отдав указание действовать по обстановке, остался ждать остальных. Пока все собрались, Сталину стало еще хуже. Медики сказали, что началась агония. Прекратилось дыхание, попытки искусственного дыхания и стимуляции сердца не помогали. Хрущев, уверявший всех, что ему жалко Сталина, сказал:

'Послушайте, бросьте это, пожалуйста. Умер же человек. Чего вы хотите? К жизни его не вернуть.'

Как только Сталин умер, Берия и Булганин сели в машины и уехали в Москву. Оставшиеся, обсудив ситуацию, решили собрать всех членов Бюро. Тем временем Хрущев попробовал поговорить с Маленковым:

'Егор, надо побеседовать'.

'О чем?' - холодно спросил Маленков.

'Сталин умер. Опять война. Как дальше будем жить?'

'А что сейчас говорить? Съедутся все, и будем говорить. Для этого и собираемся.'

'Ну, ладно,' - ответил Хрущев, мысленно занося Маленкова в список сторонников Берии: 'поговорим потом'.

Хрущев исподволь, с момента болезни Сталина, пытался собрать команду сторонников, чтобы не допустить прихода к власти Л.П. Берии, которого он ненавидел и боялся. А заодно естественно и самому занять вершину властной пирамиды. Эх, как же он тогда отомстит всем, кто видел его унижение перед Сталиным, за страх перед арестом, за постоянное нервное напряжение...

Необычная обстановка, ожидаемое, но все равно внезапное известие о смерти Сталина, слухи о новой войне, заставили всех членов Бюро поспешить. Встретив и проводив Светлану, и простившись с покойным, они собрались в столовой дачи для заседания. Инициативу взял в руки Берия, предложивший назначить председателем заседания Бюро Маленкова, который сразу же снова передал слово Лаврентию Павловичу. Берия тут же выступил с предложением назначить Маленкова Председателем Совета Министров СССР с одновременным назначением его председателем воссозданного Государственного Комитета Обороны и с освобождением его от обязанностей секретаря ЦК партии. После единогласного утверждения, Маленков выдвинул два предложения - утвердить его первым заместителем в обоих случаях Л.П. Берию, назначив его же министром государственной безопасности. Тут же Берия внес предложение из-за сложившейся чрезвычайной ситуации объединить МВД и МГБ. Все эти предложения прошли единогласно. Хрущев и Булганин молча переглядывались, чувствуя, что власть буквально ускользает между пальцев.

Дальше дележка портфелей пошла еще быстрее. Молотова тоже назначили первым замом предсовмина. Кагановича - просто заместителем. Ворошилова предложили избрать председателем Президиума Верховного Совета СССР, освободив от этой должности Шверника, которого, как сказал Берия никто в стране не знает. В ГКО вошли Берия, Булганин, Ворошилов, Маленков, Молотов, Микоян, Хрущев. Хрущев же стал одним из секретарей ЦК, а вот должность секретаря Московского ЦК ему не оставили.

В конце заседания приняли порядок извещения о происшедшем. Было решено, что с сообщением о смерти Сталина и нападении выступит Председатель Совета Министров Маленков, а похороны будут проведены позднее. Берия предложил вернуться в Москву и провести заседание ГКО, вызвав на него начальника Генштаба маршала Соколовского.

Оставив ответственным за подготовку к похоронам Хрущева, члены ГКО уехали в Москву. Перед этим Берия, собрав свободных охранников, провел с ними какой-то инструктаж.

Март/июнь 1953/41 года. Москва.

Заседание ГКО под председательством Маленкова собрали в бывшем кабинете Сталина. Известное всему миру по фотографиям и фильмам, помещение предназначалось именно для такого рода заседаний. Военный министр СССР Булганин и начальник Генерального штаба Соколовский сидели в соседней комнате, пытаясь с помощью операторов Генштаба собрать и отразить имеющиеся данные. Булганин, бывший отнюдь не военным, а политиком, старательно делал вид, что все понимает и помалкивал, пока Соколовский с несколькими офицерами готовили докладную записку и карты.

А в это время в кабинете Берия, Маленков, Молотов и Ворошилов пытались осознать все что им было известно. Набор фактов отнюдь не радовал. Неведомый враг, которого Ворошилов сразу назвал англо-американскими империалистами, сумел уничтожить группы войск за границей, продвинуться до границ страны и неведомым путем прервать связи с заграницей. Согласно полученным от МГБ данным, в иностранных посольствах также царила тихая паника из-за пропажи связи. Отмечено также невероятное потепление воздуха над всей территорией СССР, в результате чего началось резкое таяние снегов и в некоторых районах возможны наводнения. Пропали все советские самолеты, находившиеся ночью в воздухе, в том числе и совершавшие пассажирские рейсы, и военные.

В общем 'туман войны' был так густ, что руководители СССР не видели в нем даже кончика носа. Своего, ибо враг сунул свой через границу и естественно огреб по нему хороший удар.

Наконец-то, подготовив доклад, вошел Соколовский. Он начал с того, что ночью противник силами от 500 до 800 винтовых бомбардировщиков под прикрытием неизвестного количества винтовых истребителей попытался бомбить наши приграничные аэродромы и города, но был встречен истребителями ВВС и ПВО округов и, потеряв до 400 самолетов, ретировался за границу. Реактивных бомбардировщиков и истребителей не замечено, ядерные удары не наносились. И это уже радовало, но в тоже время заставляло задуматься - что за коварный ход придуман противником?

Дальнейшие действия противника представлялись еще менее логичными. На большей части западной границе он повторил авианалет большими силами бомбардировщиков и истребителей, одновременно начав обстреливать артиллерией приграничные районы с последующей атакой сухопутными силами. При этом почему-то не наносился удар по границе от Гродно до Бреста и от Равы-Русской до Дрогобыча. Пограничники же на этих участках задержали уже несколько неустановленных лиц, называющих себя делегатами связи, причем в нашей предвоенной форме. При задержании они пытались применять оружие.

Спокойно также Прибалтике. Кроме нескольких попыток перелета границы и задержания нарушителей границы в униформе вермахта никаких других инцидентов не отмечено.

На севере, в районе Петсамо границу попытались пересечь в походных порядках воинские части в форме егерей вермахта. Они явно не ожидали сопротивления и были отогнаны огнем пограничников. Имеются пленные. По получении результатов допросов обобщенные данные будут доложены.

На финской границе пока все спокойно, но пограничники отмечают признаки сосредоточения войск. Командующие Северным и Ленинградским округами запросили разрешение на проведение воздушной разведки за линией границы. Потеряна связь с военными базами в Поркалла-Удд и Ханко, туда отправлены самолеты связи.

Непонятна обстановка на Дальнем Востоке. Также потеряна связь с Порт-Артуром и 64 авиакорпусом в Китае. Отмечено присутствие на границе вместо китайских пограничников японских воинских частей. Одновременно произошли столкновения на японо-советской границе в районе Курильских островов и Сахалина. Самолеты и катера с японскими опознавательными знаками пытались пересечь границу, но были отогнаны или сбиты советскими пограничниками и частями ПВО.

'Обобщая сказанное можно утверждать, что вероятный противник сумел уничтожить наши группы войск за рубежом и захватить территорию союзных соцстран за одну ночь. При этом атакующие войска используют технику и форму немецко-фашистского вермахта. На Дальнем Востоке им проведена аналогичная операция силами японских войск в форме и с техникой начала Великой Отечественной. Одновременно он полностью прервал все линии связи между СССР и другими странами, а попытки радиосвязи и радиоперехваты дают абсурдную картину- используемые диапазоны частот и содержание передач относятся к сорок первому году.'- закончил Соколовский.

Невероятные события требовали дополнительного и длительного изучения, но шла война и долго раздумывать значило ее проиграть. Поэтому решено было собрать для тщательного изучения межведомственную комиссию при ЦК с привлечением ведущих ученых. А пока - объявить мобилизацию войск и промышленности, начать усиленную разведку ситуации и связаться с посольствами и разведывательной сетью за рубежом.

Уже перед концом заседания, Л.П. Берия неожиданно спросил Соколовского.

'Как ви считаетэ, кто ис наших командующих мог бы стать военным министром?'

Все, кроме Маленкова, с недоумением посмотрели на Берию, который еще раз посмотрев на Булганина, добавил:

'Товарищ Булганин, не будучи профессиональным военным, вряд ли справится с управлением вооруженными силами в ходе войны. А вот заняться военной промышленностью и снабжением войск он сможет.'

'Поддерживаю' - сказали одновременно Молотов и Ворошилов.

'Надо подумать' - дипломатично ответил Соколовский.

'Хорошо. Думайте до завтрашнего утра. Передадите свои соображения товарищу Маленкову и мне к 9-00 завтра' - жестко закончил Берия.

На этом заседание закончилось, все разошлись. И только оставшиеся вдвоем Маленков с Берией перешли в соседнюю комнату.

Интерлюдия.

Вашингтон. Всю неделю, начиная с 23 июня, ситуация по меткому определению адмирала Хелси напоминала 'пожар в бардаке во время наводнения'. Мало того, что полностью прервалась связь с посольством в СССР, так еще и сообщения разведки, нейтралов и журналистов становились невероятнее и невероятнее. Гарри Гопкинс, приходя утром к Рузвельту, начинал свои доклады присловьем из 'Алисы в стране чудес' - ' Все чудесатее и чудесатее..'

При попытке анализа и выстраивания непротиворечивой картины происходящего несколько аналитиков Госдепа, Военного и Военно-морского министерств получили сильнейшие психологические травмы, а нескольким даже пришлось вызывать врача..

Картина складывалась парадоксальная. Русские в очередной раз удивили весь мир. Их войска сумели одним ударом овладеть Восточной Пруссией и районом Петсамо (Печенги), Южным Сахалином и, по некоторым данным, даже Курильскими островами, причем с невиданной скоростью - практически за одну ночь. Они сумели в полной тайне перевооружить свои ВВС на невиданные ранее самолеты. Их армия в боях показала такой уровень боевой эффективности, который никто не мог даже предвидеть, особенно если учитывать опыт сравнительно недавно прошедшей финской войны. И еще они зачем-то прервали связь со всем миром, причем именно в день нападения немцев и так эффективно, что, по имеющимся сведениям, даже их посольства не могли связаться с Москвой практически всю неделю.

А самые парадоксальные факты вытекали из радиоперехватов. Пойманные передачи от посольств США, Англии, Японии и Франции были подписаны неизвестными лицами, именовавшими себя послами. Открытым текстом в них сообщалось об отсутствии связи, о смерти Сталина, а самое главное - они были датированы мартом 1953 года. По мнению многих компетентных лиц это была явная и неуклюжая провокация русского ГПУ. Непонятно было одно - для чего она была нужна. Неужели они считали всех полными недоумками?

И вся эта головоломка никак не хотела складываться...

Июнь 1941/53 года. Аэродром Береза, 927 истребительный авиаполк.

За несколько дней войны Петр Логичев понял одно - спокойно поспать, это такая огромная радость. Увы, спать то как раз и приходилось урывками. Немцы (теперь уже никто не сомневался в принадлежности противника), беспощадно избиваемые днем, перешли на преимущественно ночные налеты на малых высотах. Трудности обнаружения низколетящих самолетов радарами заставляли постоянно держать в воздухе дежурные звенья, патрулирующие в районах вероятных налетов.

Интересное происшествие случилось на второй день войны - в воздухе был перехвачен и посажен на аэродроме самолет Як-4 с советскими опознавательными знаками. Экипаж его, в советском довоенном обмундировании, безропотно сдал оружие и в сопровождении начальника особого отдела убыл в Минск. Перехватившие его летчики получили личные благодарности командующего ВВС фронта.

Да, да, на третий день все округа были преобразованы во фронты, из тыла в сторону передовой начали выдвигаться колонны войск, что тоже добавило работы истребителям. Правда было одно весьма существенное отличие от 'той' войны - колонны двигались днем под прикрытием зениток и истребителей, а на ночь рассредоточивались для уменьшения потерь от налетов фрицев. Война можно сказать перешла в нормальное русло, если это слово вообще применимо к войне.

26 июня/9 марта всем довели постановление ГКО о назначении военным министром А.М. Василевского вместо Булганина. А членам партии на собрании зачитали секретное письмо о смерти товарища И.В. Сталина и происках империалистов Запада, в результате действий которых произошла военная катастрофа, и СССР снова придется оборонять свои рубежи от войск немецко-фашистских агрессоров.

А еще через несколько дней по радио выступил с речью Председатель Совета Министров. К сожалению, Петр не мог ее услышать, так как вместе со всей эскадрильей был в небе, расчищая воздух для пролета советских тяжелых бомбардировщиков. Несколько полков бомбардировщиков Ту-4 и Ил-28 в сопровождении истребителей Ла-11 нанесли удар по крупнейшему транспортному узлу - Варшаве. Для того чтобы немцы не могли перехватить их на маршруте (что, впрочем, казалось советским летчикам почти невероятным) и были подняты истребители всех прифронтовых полков.

Кроме воздушных боев, летчикам полка пришлось вспоминать и бомбометание по земле. Несколько раз полк вылетал вместе с Илами на штурмовку немецких войск и аэродромов. В одном из боев над линией фронта зенитки подбили самолет Петра и сбили самолет лейтенанта Звягинцева. Петру повезло, он сумел перелететь фронт и выброситься с парашютом уже над нашими войсками. Навсегда запомнилось ему это чувство бессилия, когда некогда грозная боевая машина перестает тебя слушаться, мотор глохнет и самолет, изредка выбрасывая клубы дыма и струйки пламени, топором падает вниз...

На земле его встретили пехотинцы из 48 гвардейской стрелковой дивизии. После короткого застолья у командира полка полковника Иванюты, его посадили в 'козлик' и отвезли до аэродрома. По дороге старший машины лейтенант Петров рассказывал ему, что белорусы, узнав о повторном появлении фашистов, толпами осаждают все штабы, прося зачислить в войска. Никто из них еще не забыл ни Хатыни, ни айнзатцгрупп. Несколько не выявленных ранее немецких пособников были приведены соседями в особый отдел полка, а один так и вовсе был забит соседями, когда не смог скрыть радости при известии о новом нападении. И совсем уже тихим голосом, почти шепотом, он сообщил о том, что налажена связь с войсками на той стороне границы. Оказывается, за границей от Гродно почти до Бреста существует довоенный Белостокский выступ и в нем дерутся с немцами части войск бывшей РККА. Теперь наше командование планирует использовать их для контрудара по врагу и из дивизии уже несколько офицеров получили назначения и отправились туда для передачи опыта войны. В ответ Логичев рассказал лейтенанту о самолете, посаженном в Березе и его экипаже. Оба они сошлись на том, что теперь фрицам станет хреново.

Интерлюдия.

Генеральный штаб, Кремль, да и все правительственные учреждения в эти дни напоминали растревоженный муравейник. Многочисленные курьеры, звонки, пакеты и просто устные распоряжения отнюдь не добавляли порядка в этот хаос. Все было абсолютно непонятно - ни сам агрессор, ни его действия, ни международное положение.

Конечно, в мирных условиях попытки проанализировать и понять происшедшее потребовали бы очень большого времени, но в условиях войны пришлось воспринимать все как данность. Да, пришлось списать со счетов все группы войск за границей, вооруженные большим количеством современной техники, но она была и во внутренних округах, хотя и в меньшем количестве. Например, освоение танков Т-54 начиналось именно в Белорусском округе и теперь все танковые дивизии 5 Механизированной Армии были оснащены только этими машинами. Кроме того, немцы столкнулись отнюдь не с РККА образца 41-го года, а с Советской Армией - победительницей в закончившейся всего лишь 8 лет назад войне, еще не растерявшей опыт, имевшей среди командиров и запасников множество обстрелянных ветеранов. Еще большим плюсом ситуации была постоянная готовность к ядерной войне - напряженная международная обстановка заставляла держать порох сухим и быть готовым к любым неожиданностям. В те времена Руст был бы сбит уже при пересечении границы, попытка захватить остров на Амуре закончилась бы, едва начавшись, после огневого налета и атаки ближайшей войсковой части...

К концу недели удалось связаться и с войсками в Белостокском и Черновицком выступах и принять их под свое командование. Немцы и их союзники затормозились в 20..80 км от границы. Особенно неудачно для нас шли бои на южном направлении. Слишком уж большим был перевес в силах над войсками Одесского округа. Дальнейшее их продвижение остановилось как из-за удара советских войск из Прибалтики и Прикарпатья, так и из-за упорного сопротивления войск и пограничников на остальных направлениях, да и начавшаяся распутица отнюдь не добавляла им скорости.

Из речи Председателя Совета Министров СССР товарища Г.М. Маленкова:

'Граждане и гражданки Советского Союза! Дорогие товарищи, к вам обращаюсь я, друзья мои! Весь советский народ, партия и правительство СССР, все прогрессивное человечество понесло тягчайшую утрату - после продолжительной болезни вчера скончался секретарь ЦК КПСС, вождь и учитель советского народа - товарищ Иосиф Виссарионович Сталин...

Пользуясь смертью товарища И.В. Сталина, западные империалисты развязали новую войну против нашей страны. В результате наша Родина снова вынуждена отбивать нападение империалистических орд... Но ни империалисты, ни немецкие реваншисты, ни примкнувшие к ним японские милитаристы не смогли и не могут учесть главного - величия духа великого советского народа, его готовности отдать все без исключения, даже жизнь, для защиты своей Советской Родины, для защиты завоеваний Октября.

Закончу свое выступление бессмертными словами Великого Вождя Советского народа товарища Сталина, уже однажды предсказавшего закономерный итог любой агрессии, покусившейся на свободу нашей Советской Родины. Наше дело правое! Враг будет разбит, победа будет за нами!'

Из выступления по радио Патриарха Московского и всея Руси Алексия I:

'Помните же братия и сестры- не в силе Бог, а в правде! Выступим же дружно на защиту Родины, против сатанинского, человеконенавистнического агрессора! Несть больше счастия, чем душу положить за други своя, за свободу своей Родины!'

Июнь 1941/53 года. Аэродром Береза, 927 истребительный авиаполк.

Петр Логичев, с его счетом в 7 сбитых самолетов, считался теперь одним из асов полка. Поэтому, когда командир четвертой эскадрильи был ранен при очередной штурмовке немецких войск, других кандидатов у командира полка не нашлось. Документы на повышение и на внеочередное звание 'ушли на верх' одновременно. Понятно, что Петр радовался, но радость эта была с печалью пополам. Он-то жив, идет на повышение, а Лева Звягинцев как был, так и останется навечно лейтенантом. Да и не он один...

Хотя надо заметить, времени на рефлексии у летчика на войне не так уж и много. Два три вылета в день выматывают не только физически, но и психологически, до последней степени, оставляя только простейшие желания. Летать же приходилось все больше и больше, в том числе и на прикрытие войск в Белостокском выступе. В отличие от войск пятьдесят третьего года, войска сорок первого практически не имели зенитного 'зонтика' и их приходилось непрерывно прикрывать истребителями до перебазирования к ним современных частей зенитной артиллерии.

Линия фронта постепенно, медленно, но неумолимо сдвигалась на восток. Наши войска, имея качественное превосходство, уступали немцам в численности, а подошедшие резервы были небольшими, так как мобилизация только разворачивалась. Распутица и климатические пертурбации в виде внезапных похолоданий и потеплений, сменявших друг друга, внезапный паводок на реках - все это затрудняло ведение боев как авиации, так и наземным войскам, но не могло остановить боев. Летчики радовались периодам такого ненастья, приковавшим немецкую, а часто и нашу авиацию к аэродромам, как радуются люди, несущие тяжелый груз, возможности немного передохнуть.

В конце месяца Логичев вместе с несколькими опытными пилотами погрузился в старенький Ли-2, который отвез их на тыловой аэродром. Там они получили новые, прямо с завода, МиГи пятнадцать бис. В отличие от старых, эти самолеты сразу шли в камуфляжной окраске. Более мощный двигатель и возможность установки подвесных баков сразу понравились Петру. А после выполнения облета он влюбился в свою 'ласточку' крепче, чем в любую из девушек, за которыми ухаживал за всю свою жизнь. По прилету в полк из этих самолетов была переформирована новая четвертая эскадрилья. Летали они над аэродромом, в бои их пока не пускали, но несколько раз заставили ночью слетать всей эскадрильей на полную дальность с подвесными баками. В одном из ночных тренировочных полетов Петр опять пополнил свой счет. Привычно осматривая воздух он на грани восприятия заметил летящую на малой высоте пару новейших немецких истребителей Фоккер и спикировав с левого полупереворота на них вместе с ведомым, сбил один. Ведомый смог догнать и расстрелять второй. Вместо благодарности за сбитых Логичев получил выговор от командира дивизии за срыв учебного полета. При атаке он и ведомый конечно же сбросили подвесные баки и выработали топливо быстрее всех остальных самолетов, поэтому эскадрилье пришлось прервать полет и вернуться на аэродром.

Вскоре особое положение четвертой эскадрильи отменили и Логичев с друзьями окунулся в уже привычный ритм боевых вылетов.

Июль 1941/53 года. Москва. Кремль. Зал для совещаний.

Совместное заседание ГКО и Государственной комиссии по Чрезвычайной Ситуации (ГКЧС) при ЦК КПСС началось с доклада академика Курчатова. Сведенные воедино факты и гипотезы, приведенные в докладе, смотрелись абсолютно абсурдно и не раз вызывали недоверчивые перешептывания присутствующих. Наконец академик начал зачитывать заключительную часть доклада:

'Кроме прочего, при исследовании имеющейся англоязычной литературы был обнаружен небольшой рассказ о создании машины, перебрасывающей в прошлое как отдельных лиц, так и участки местности. Возможно, это была утечка информации аналогичная вышеприведенному примеру с описанием атомной бомбы в художественном рассказе.

Следовательно, можно сделать вывод о причастности иностранных, вероятнее всего, англо-американских ученых к созданию данной ситуации. Исходя из анализа имеющихся данных и соответствия их приведенным выше гипотезам следует считать установленным факт о хронологической катастрофе или опыте, перенесшем территорию Советского Союза из 1953 г. в 1941-й год.'

После этих слов в зале наступила оглушительная тишина. Затем поднялся Маленков и спросил:

'Есть вопросы? Нет? Тогда будем считать, что выводы ГКЧС верны и будем исходить из них при дальнейшем планировании. Благодарю вас, товарищ Курчатов. Сделаем перерыв.'

Через пятнадцать минут члены ГКО, включая военного министра Василевского, опять собрались в душноватом от летней жары зале. Вопросов было много, все они были срочными и практически по всем высказывались разные, порой прямо противоположные мнения. Серьезный спор разгорелся по применению атомных бомб. Соколовский, Булганин, Хрущев, Молотов были за бомбардировки. Первым выступил Булганин:

'Слишком большими были потери в Великой Отечественной войне. Теперь, после Катаклизма, мы можем ответить. Выпал второй шанс переиграть все. И единственный шанс стать сверхдержавой. А то и просто единственной сверхдержавой. За такое дерутся до последнего. Имея 165 боеприпасов старого типа и учитывая поступление до нового года еще 20 боеприпасов нового типа, можно решится на расход как минимум 10-20 штук.'

На его выступление откликнулся Берия:

'И в результате ми откроем всему миру секрет возможности создания такого оружия, ускорим принятие американцами решения о начале Манхетенского проекта, немцы тоже пересмотрят отношение к своему проекту. Считаю невозможным применение спецбоеприпасов до решения вопросов с американцами и немцами. МВД совместно с ГРУ уже разрабатывает план мероприятий по данному вопросу. До его выполнения применение данного оружия недопустимо. А к тому же мы получаем много проблем с последствиями применения оружия, с остаточным заражением местности.'

Тогда эстафету переняли Молотов и Хрущев.:

'Мы не выдержим второй Отечественной войны. Народное хозяйство с трудом оправилось от последствий первой, внезапный переход от весны к лету оставляет нас в этом году без сельхоззаготовок. Результатом может быть нехватка продовольствия и резкое падение производства. Необходимо закончить войну в короткий срок.' -сказал Молотов.

'Мы не готовы, мы многое потеряли в первой войне. К тому же у нас нет поддержки США, Англии, нет никаких союзников, кроме Монголии. А ведь мы можем показать Кузькину мать Гитлеру и его присным' - добавил Хрущев.

Маленков предложил выслушать начальника Генштаба.

'Применение спецбоеприпасов позволит нанести поражение противнику с наименьшими потерями своих войск. Вполне логичным представляется план нанесения ударов по наиболее важным точкам противника и скоплениям его войск на фронте. Согласно доклада Главнокомандующего ВВС главного маршала авиации Жигарева, кроме полков Ту-4, мы можем нанести удары несколькими современными бомбардировщиками: двумя Ту-85, двумя Ту-16, двумя М-4, одним Ту-95. Все они проходят испытания, но вполне могут быть привлечены для ведения боевых действий. Их характеристики позволяют не опасаться существующих средств ПВО противника. Зная историю развития средств ПВО противника, Генштаб считает неприемлемым затягивание с применением, уменьшающее неуязвимость наших бомбардировщиков. План нанесения ударов разработан, он включает несколько первоочередных целей - Цоссен, Пенемюнде, Бертехсгаден, Берлин, города Рура, группы немецких войск на левом фланге и в центре фронта'-доложил Соколовский.

'А ракеты? Мы можем их применить?' -спросил Хрущев: 'Насколько я помню, они вообще неуязвимы и позволят нанести внезапный удар'.

'В настоящее время ни одна из ракет не приспособлена для несения спецбоеприпасов. Формируемые сейчас две первые инженерные бригады РГК могут применять только старые, неэффективные изделия' - ответил Соколовский.

А. И. Микоян, с внимательным видом слушавший все эти выступления, попросил слова и предложил компромиссное решение:

'Подготовку к нанесению ударов спецсредствами провести в полном объеме, но пока не наносить. Применение спецсредств - только по личному разрешению товарища Маленкова и его заместителя, товарища Берии. Мое мнение- применять только в самом крайнем случае. Цоссен и Пенемюнде разбомбить необходимо, но обычными бомбами.'

'А применять спецзаряды на своей территории считаю вообще нет никакой необходимости. Не забудьте, что при этом пострадают и наши советские люди'- добавил Берия.

Маленков поставил вопрос на голосование. Неожиданно на сторону Берии встал Василевский.

'Считаю, что необходимо сохранить в тайне наличие у нас спецбоеприпасов. Вспомните, как вели себя англо-американцы после победы. Вот для них и надо подготовить сюрприз' - сказал он. Эти слова оказались решающими. С неприменением атомного оружия согласились все. Сразу обсудили вопросы о продолжении работ по созданию сверхбомбы и новых носителей оружия. С учетом возможности получения решающего превосходства было решено ускорить создание сверхбомбы, а также новых бомбардировщиков и ракет. Особое внимание планировалось уделить бомбардировщикам межконтинентального радиуса действия.

Затем обсудили положение на южном участке советско-германского фронта. По предложению Хрущева на 2-й Украинский фронт назначили Г.К.Жукова.

Не меньше времени заняло и обсуждение дальневосточных вопросов. Решено было поставить Главнокомандующим войск Дальнего Востока Р.Я. Малиновского. Как заметил при этом Маленков:

'Опыт действий на этом участке и с этим противником у него есть. Вот пусть и вспомнит'.

На этом заседание ГКО и закончилось.

Июль 1941/53 года. Аэродром Жуковский. ГЛИЦ.

Генерал Молодчий был счастлив. Прошедший всю войну, знаменитый летчик Дальней Авиации получил в свое распоряжение группу таких самолетов, о которых мог раньше только мечтать. В его распоряжение перевели лучших летчиков из тяжелых бомбардировочных полков и теперь они осваивали сверхновые, сверхскоростные и сверхдальние машины. А еще ему было обещано пополнение из спешно достраиваемых нескольких бомбардировщиков Туполева Ту 85, заканчивающего испытания туполевского же изделия '95' и нового варианта мясищевского реактивного сверхбомбера. Радости добавлял и выполненный самостоятельный полет на Ту-85. Огромная серебристая машина, способная долететь до Америки со скоростью, превосходящей максимальную у самолетов времен войны и на недосягаемой ранее высоте, способная нести до цели вагон бомб и защищенная пушечными установками была 'лебединой песней' советских тяжелых бомбардировщиков с поршневыми двигателями. Именно это и стало причиной прекращения выпуска вполне готового к серийному производству бомбардировщика, по опыту войны в Корее устаревшего с появлением реактивных истребителей. В нынешней же ситуации он оказался вполне востребован и на заводе в Казани поспешно восстанавливали его производство.

Тем временем летчики проходили переучивание по ускоренной программе, изучая самолеты и инструкции по их эксплуатации. Порой казалось что летчики ночуют прямо в самолетах, столько времени проводили они в кабинах, 'насиживая' и осваивая их. Прошло немного времени и начались полеты над советской территорией на предельной высоте, тренировки в ночных и дневных сверхдальних перелетах.

Большой потерей для всех стала авария новейшего '95'-го, разбившегося в очередном испытательном полете из-за отказа двигателей. Несколько дней лихорадило весь ГЛИЦ и даже группу Молодчего. Представители МВД, армейские комиссии, представители КБ и заводов изучали, осматривали и как бы даже не вынюхивали все бумаги, состояние всех самолетов и двигателей, опрашивали всех причастных и непричастных. Происшествие оказалась для Александра Молодчего вдвойне печальным - вместе с летчиками и испытателями ГЛИЦ погиб и его старый друг, полковник Журавлев. Он должен был получить этот самолет после испытаний и с разрешения командования знакомился с особенностями пилотирования, летая вместе с бригадой испытателей.

Это печальное событие ненадолго задержало подготовку и уже к концу месяца специальная авиагруппа Молодчего вылетела на разведку и бомбежку целей в Германии. Боевые полеты оказались немногим сложнее тренировочных. Огонь зенитной артиллерии практически не доставал до самолетов, летевших на большой высоте, а истребители, если и поднимались до них, на практическом потолке маневрировали, как сонные мухи. Да и вооружение их не могло сравниться с оборонительным вооружением Туполевых. А уж мясищевские реактивные 'четверки' вообще никого не боялись, уходя от немцев как от черепах, на крейсерской скорости.

Увы, авария опытного '95' привела к замедлению программы его строительства- решено было сначала довести двигатели. Молодчий был за этот самолет, понравившийся ему свой дальностью и высотностью. Да и привычные винты, хотя и вращаемые не поршневым, а турбовинтовым двигателем, казались надежнее. Но его мнение было всего лишь 'принято во внимание'. Впрочем, возможно оно, вместе с мнением Хрущева и оказалось решающим при изучении вопроса о закрытии программы '95'. Решено было продолжать постройку второго опытного экземпляра, но уже во вторую очередь работ завода. Первоочередным стал запуск в серию Ту-85.

Группа Молодчего тем временем провела тренировочные полеты на сброс специзделий и испытания системы дозаправки в воздухе для самолетов Ту-85. Адаптированная для них система дозаправки, спроектированная изначально для Ту-4, давала восемьдесят пятым возможность достичь практически любой точки на земном шаре. И летчики группы активно готовились к этому.

Июль 1941/53 года. Прибалтика. Район обороны 12 пехотной дивизии.

До дивизии Винцер добирался довольно долго. Оказалось что она вместе с несколькими другими дивизиями 9 армии и 3-й танковой группы обороняет так называемый Лифляндский котел. Полуотрезанная группировка немецких войск сдерживала атаки русских из северной части Восточной Пруссии и Прибалтике. По рассказам попутчиков Бруно узнал, что командует русскими какой-то маршал Баграмян, кавказец и что они воюют они грамотно и упорно. А вот группировка с правого фланга оказалось послабее и даже была в свою очередь полуокружена немцами.

Прибыв в дивизию Бруно получил под командование противотанковый батальон, состоявший правда всего из двух рот - созданных на базе остатков его роты и рот 6-й пехотной дивизии, уцелевших во время катаклизма 22 июня. Вооружение батальона было очень сильным, обе роты имели по 12 5 см противотанковых пушек. Командовавший 1-й ротой лейтенант Штейнберг рассказал, что часть пушек были из 6 дивизии, а часть из разбитого эшелона с пополнением для 26 дивизии.

Рассказал Штейнберг и о русских танках. Большинство из них имели пушку в 8,5 см и броню корпуса в 5 см, расположенную под рациональным углом наклона. Но самыми опасными были тяжелые танки двух образцов - одни имели 12 см пушку и броню до 20 см, но их скорость была ниже, чем у немецких 'троек'. Другие, встречающиеся в небольших количествах, вооруженные пушкой не менее 10 см в плоской, хорошо защищенной башне, имели еще и большую скорость. В ответ на рассказ Винцера о сверхточной стрельбе русских танкистов и стабилизированных орудиях, Штейнберг только рассмеялся и о объяснил, это все это ерунда и никаких стабилизированных орудий у русских нет. У страха глаза велики, поэтому и появились такие рассказы.

Он вместе с несколькими офицерами дивизии осматривал подбитый зениткой русский танк и слышал допрос русского танкиста. Тот назвал марку танка: Т -34/85 и свое подразделение, а затем замолчал. Штейнбергу он напомнил англичан, взятых в плен в Бельгии. Но в отличие от последних русский отнюдь не был спокоен, а наоборот, смотрел на всех с ненавистью и только когда имитировали его расстрел, выкрикнул, что один раз они фашистов разбили и второй раз разобьют.

Дольше всего они обсуждали русскую авиацию. Вездесущие русские бомбардировщики 'Фляйшер' гонялись за целями в тылу и сильно досаждали на фронте. Даже без сопровождения они не боялись немецких истребителей, впрочем весьма немногочисленных и убывающих с каждым днем. Единственной защитой от них был огонь зениток. Винцер пересказал разговор с офицером люфтваффе, встреченным в дороге. Оказывается русские неустанно и целеустремленно бомбили аэродромы, уничтожая самолеты и повреждая взлетные полосы. В итоге потери люфтваффе на земле превосходили потери в воздухе. Штейнберг, в свою очередь, рассказал о русских штурмовиках 'Шварцетодт', поддерживающих любое наступление русских. Бронированные одномоторные самолеты засыпали позиции артиллерии мелкими бомбами и реактивными снарядами, нанося большие потери. В конце разговора оба согласились, что русские оказались неожиданно трудным противником и война наверняка затянется.

Засыпали они под грохот дежурной русской бомбардировки - пролетавшие над линией обороны 'Фляйшеры' сбросили несколько десятков мелких бомб на какую-то цель.


Наша служба и опасна и трудна...


Июнь/март 1941/53 года. Москва. ВДНХ.

Резидент ЦРУ/УСС Роберт (Боб) Гарри Поттер-младший уже пятую минуту торчал в кабинке общественного туалета, ожидая связи с представителем посольства. Да, разведка США не могла пока похвастаться большими успехами в СССР и Боб Гарри был пожалуй самым большим ее достижением. Под видом армянина-репатрианта Роберта Мерзосяна он сумел не только проникнуть в Советский Союз, но и устроится на работу в редакцию газеты 'Советский железнодорожник'. Ему удалось найти несколько источников информации, от одного из которых, студента Михаила Гробачева, он и получил интересную информацию о происходящем.

Ну вот, наконец-то, в соседней кабинке стукнула дверца и рука из-под перегородки вручила ему сверток, забрав у него другой. Вообще-то такой неудобный способ связи конечно же не был основным. Но из-за непонятных происшествий нормальные каналы связи стали опасными, так как вокруг иностранных посольств прямо-таки кишели агенты ГБ в штатском, а всех иностранцев при передвижениях по Москве сопровождал как минимум один такой агент. Но нынешний, такой экстравагантный, способ связи наверняка был отброшен русскими как невероятный. Поэтому Боб уже третий раз посещал ВДНХ, якобы собирая данные для очерка о достижениях советских железных дорог. Впрочем, он опасался что скоро будет писать не о достижениях железных дорог, а о результатах боев. Хотя официально он числился ограниченно годным к воинской службы, Боб подозревал что его могут отправить в какую-нибудь фронтовую газету. Теперь же следовало немедленно передать бесценные сведения, полученные от студента Михаила. Будучи вхож в академические круги, тот сумел достать данные о создании в СССР новой сверхмощной атомной бомбы и о планировании ее испытания в августе-сентябре. Кроме того, удалось получить кое-какие сведения о нападении непонятных агрессоров на западной границе, причем во многом невероятные. Все это и вынудило Боба передать в посольство сигнал об экстренной встрече.

Впрочем это было конечно же не главным, признавал в глубине души Боб. Главным был полностью изменившийся характер радиопередач, ловившихся его приемником и полное отсутствие шифровок с родины. Впервые с тех пор как он, потомок армянских эмигрантов, приехал в эту загадочную страну, ему стало страшно.

Ладно, передача прошла удачно, скоро узнаем, что же все же произошло, думал Боб Гарри выходя из здания туалета. Но тут он увидел несколько внимательно разглядывавших его глаз. Взявшие его в полукольцо люди были несомненно чекистами. Боб попытался рвануться в сторону, но холодный вежливый голос сзади остановил его порыв.

'Не дергайтесь. Бегство бессмысленно, гражданин. Прошу пройти с нами'.

Повернувшись, Боб Гарри увидел невысокого плотного крепыша, показывающего ему удостоверение в красной сафьяновой обложке. Оглядевшись, Боб Гарри криво усмехнулся - справа от здания несколько человек сажали в машину работника американского посольства.

'МВД. Майор Пронин. Вы задержаны по подозрению в шпионской деятельности против СССР'.

Июнь 1941/53 года. Москва. Заседание коллегии Министерства внутренних дел.

Заседание коллегии объединенного с министерством госбезопасности министерства внутренних дел было посвящено решению вопроса утечки информации о необычной ситуации в Советском Союзе за границу.

'Всего из балтийских портов успело уйти 4 судна, в том числе одно голландское, английское, польское и гэдээровское. Судьба последнего уже установлена - нашими торпедными катерами подобрана шлюпка с двумя уцелевшими членами команды, судно потоплено подводной лодкой. Об остальных никаких сообщений нет. На Дальнем Востоке в течение первого дня ушло 8 кораблей, из них два американских, одно английское, 4 китайских и одно наше. Последнее вернулось вчера во Владивосток.' - докладывал генерал Джуга.

'Вероятность захвата этих кораблей немецко-японскими кораблями?'- спросил его Берия.

'Считаю, что на Балтике все суда скорее всего потоплены немцами. Вряд ли они позволят судам под флагом противника спокойно плавать. Возможно ими захвачены уцелевшие члены команд. Но на мой взгляд это несущественно, поскольку немцы могут уже иметь информацию с фронта' - сказал Джуга.

'Сложнее на Дальнем Востоке. Японцы обязательно пропустят американские и английские суда и постараются захватить или потопить китайские. Раз боевые действия еще не начаты, японцы получат или уже получили сведения о положении в СССР от их команд'- добавил он.

'Плохо работаем, товарищи. Почему не смогли удержать корабли под любыми предлогами. Ждали указаний?' - спросил Берия.

'Не было никаких оснований для задержания. Обстановка была неясной, но не угрожающей. Можно было спровоцировать международный скандал' - заметил заместитель Берии Круглов.

'Ладно. С этим понятно. Что с посольствами? И с агентурой империалистических разведок? Докладывайте, товарищ Круглов'- продолжил Берия.

Из доклада Круглова стало ясно, что английская резидентура известна МВД из нелегальных источников и может быть практически нейтрализована в несколько дней. Сложнее с американской разведкой. Точных данных по ней не было, хотя те же нелегальные источники имели сведения что она весьма малочисленна и не имеет серьезного значения. Данные по остальным разведкам были очень незначительны, но можно было предположить, что разведка западных немцев практически не имеет своих агентов в СССР, как и японская, после известных чисток. Турецкая разведка оценивалась также весьма низко, но на всякий случай приняты дополнительные меры безопасности на советско-турецкой границе и на Кавказе.

'Посольства и консульства в течение нескольких дней после Катаклизма взяты под усиленное наблюдение, консульства в других городах закрыты. Слежка за посольствами дала некоторые результаты- задержаны два шпиона, пытавшиеся выйти на связь с американским и норвежским посольствами. В настоящее время глушатся помехами все радиопередачи из посольств. На предъявляемые протесты заявлено, что это какое-то природное явление'- докладывал Круглов.

'Хорошо. Возможно через несколько дней будет принято решение о временном интернировании всех посольств империалистических государств. Необходимо подготовить специальные отряды для этой цели. Важно суметь захватить секретные документы и шифры. Есть мнение, что будут найдены документы, проливающие свет на происхождение и природу Катаклизма' - сказал Берия.

'Но учтите. Вся подготовка должна быть проведена втайне. Поскольку окончательного решения не принято. Возможно будет решено, что выгоднее признать уже имеющиеся посольства, запретив въезд новым дипломатам.'

Интерлюдия.

В эту ночь самураи решили.. нет, отнюдь не решили перейти границу у известной всем реки, а решили они, что русские вот-вот нападут. Непонятные явления очень подозрительно напоминали что-то из русских же книг о будущей войне. Поэтому все войска Квантунской армии вдоль границы Маньчжоу-Го были подняты по тревоге и приведены в состояние боевой готовности. Еще больше японцев удивила попытка русских связаться с пограничным постом в районе Хасана с просьбой - 'пропустить делегата связи к советским войскам в Порт-Артуре'. Впрочем, последнее было принято за попытку оскорбительно подшутить над армией Ямато. Но свежие воспоминания о том же Хасане и Номонгане заставили молча стерпеть и запомнить это оскорбление на будущее. Аналогично пришлось поступить и по отношению к транспортному самолету, нагло пытавшемуся приземлиться на аэродроме около Порт-Артура. Его всего-навсего отогнали зенитным огнем, не сбивая и не препятствуя обратному возвращению во Владивосток.

Самое же непонятное творилось на Курилах и Сахалине - связи с ними не было. Попытка отправить делегатов закончилась неудачей - они просто не возвратились. Повторные и долее осторожные попытки закончились возвращение посланного катера с известием о столкновении с русским пограничным кораблем.

Претензии к русским росли, и только невозможность связаться с посольством в Москве не давала Токио предъявить их русскому правительству, несмотря на ропот сторонников конфронтации с СССР, а так же немедленного завершения разработки и ввода в действие плана Кан Току Эн. Впрочем, по мере поступления новостей из Европы этот ропот сменился задумчивостью, поскольку становилось ясно, что хваленый вермахт, в пару недель захватывающий любую европейскую страну, завяз и его хребет трещит в лапах русского медведя.

Июль 1941/53 года. Берлин. Запись переговоров фельдмаршала фон Бломберга, оберста фон Трескова и нескольких неустановленных лиц. (Архив Штази (гестапо). Обозначения- Т - фон Тресков, Б - фон Бломберг, А, Ц и Г- неустановленные лица.)

'Т. - Итак, англичане согласны вступить с нами в союз только при аресте Гитлера, Геринга и Гиммлера. Геббельс естественно будет держаться за Гитлера до последнего. Поэтому предлагаю устранить этих господ и немедленно объявить о союзе с Великобританией.

Б. - Конечно, я за союз с англичанами, но в данной ситуации не вижу от него никакой пользы. Как союзники они ни чем не смогут нам помочь против большевиков.

А.- Я тоже не склонен высоко оценивать возможности англичан, как союзников. Но приходится признать, что других вариантов я пока не вижу. Вчерашняя бомбардировка Берлина показала наличие у русских таких самолетов, бороться с которыми наши противовоздушные войска просто не в состоянии. Население начинает понемногу паниковать. А тут еще эти нехорошие вести с фронта.

Ц. - Да, нас пока спасает мобилизация русских. При их огромных расстояниях они не могут быстро отмобилизоваться. Но я считаю, что решение необходимо принимать немедленно. Каждый день затяжки может привести к катастрофе. Гитлер не способен осознать данный факт, он вообще не слушает нас, военных профессионалов. Считаю, что его надо отстранить от власти. И немедленно решить вопрос о прекращении конфликта с русскими.

Т. - Но все же, раз уж мы едины в данном вопросе, надо решиться и на следующий шаг- на союз с англичанами. В принципе, я бы согласился и на переговоры с русскими, но считаю что в настоящее время это бессмысленно. Они не простят нам разрыва договора, к тому же если верить имеющимся сведениям, они переживают это уже второй раз.

Г. - Я считаю, что наилучшим решением будут все же переговоры с русскими. Уход из жизни Сталина, который конечно же не простил бы нам разрыва договора, дает шанс договориться с его преемниками. Исходя из анализа русских радиопередач, на вершине власти у них сейчас находится триумвират из Маленкова, Берии и Хрущова. Первые два по мнению наших дипломатов были одними из сторонников договора с Германией, о позиции третьего серьезных данных нет.

Б. - Договариваться с большевиками? Нет, уж увольте.

Г. - А они уже и не большевики. По последним сведениям их партия теперь называется КПСС - Коммунистическая партия Советского Союза, вместо наркоматов у них министерства, а самое интересное - вроде бы недавно расследовалось антиеврейское 'дело врачей' и шла активная борьба с 'космополитами'-евреями.

А. - То есть вы хотите сказать, что они сближаются с нашей позицией в этом вопросе?

Г. - Не уверен. Сведения очень противоречивы и добыты в основном из захваченных подшивок газет и допросов немногочисленных пленных. Но все же, я считаю что с русскими договориться будет надежнее, чем с англичанами.

Б - Если все что вы сказали правда, то возможно ваша позиция и может привести к успеху. Но я сделал бы ставку на англичан.

Т. - Господа, я считаю, что этот спор все же второстепенен. Если удастся захватить власть, мы можем пытаться договориться и с русскими, и с англичанами или даже с американцами. Без устранения клики Гитлера от власти ничего не может быть решено.

Б. - Согласен.

А. - Согласен.

Ц. - Согласен. Но все же я - за переговоры с русскими.

Г. - Согласен с предыдущим.

Т. - Тогда я предлагаю приступить к конкретным действиям...'

Июль 1941/53 года. Лондон. Посольство СССР.

После речи Черчилля в поддержку СССР посол Майский ожидал оживления в отношениях с британским МИДом. Но вместо этого уже несколько дней посольство существовало в каком-то вакууме, англичане как будто забыли о существовании представительства СССР. Хуже всего, что похоже и на родине стало не до посла и его забот, потому что НКИД тоже хранил загадочное молчание. Передачи же советского радио, ловившиеся в посольстве, вообще были необъяснимы присутствием незнакомых имен, фактов и названий. Встречи на приемах в других посольствах тоже не прибавляли оптимизма, почти все дипломаты расспрашивали о причинах прекращения связи между СССР и остальным миром. Приходилось все сводить в шутку или отмалчиваться. Особенно неприятным был разговор в японском посольстве, куда Майский был приглашен лично. Японский посол встретил холодно, а в разговоре упомянул что Япония недовольна несоблюдением СССР договора о взаимном ненападении и его враждебными действиями. Пришлось отговариваться отсутствием каких-либо инструкций из Москвы.

Поэтому посол был даже рад, когда из МИДа пришел запрос на встречу с неким Робертом Блейком. Судя потому, что посол не слышал о нем ранее, это был чиновник не очень крупного ранга. Но даже такая встреча все же лучше, чем ничего. Прибывший Блейк удивил Майского своей молодостью, незначительностью должности и непривычно прямолинейной манерой разговора. Вместо обычных протокольных вежливостей он сразу заявил протест на действия советского правительства, нарушившего все нормы международного права прекращением связи с посольством Его Величества в Москве.

Майский вызвал шифровальщика и приказал срочно передать сообщение в Москву, а сам вызвал на совещание первого и третьего секретарей посольства. Совещание закончилось заполночь, но ничего конкретного придумано не было. Разве что третий секретарь был необычно оживлен и несколько раз уточнял детали разговора с чиновником. Утром он отправился в город, где и пробыл несколько часов. Вернувшись, он зашел к послу и сказал что ввиду чрезвычайности ситуации может сообщить послу имеющиеся у него сведения о том, что советская разведывательная сеть в Великобритании также потеряла связь с СССР. Поэтому, похоже ситуация не просто катастрофическая, а сверхсерьезно катастрофическая. Но в этот момент в кабинет посла вбежал запыхавшийся шифровальщик, неся словно величайшую драгоценность, расшифрованную телеграмму с Родины. Выпроводив всех, посол внимательно изучил полученную телеграмму. В ней, за подписью ему наркома иностранных дел - министра иностранных дел СССР А.Вышинского, которого он знал как генерального прокурора Союза, сообщалось о смерти Сталина и о других новостях, частично уже известных послу из пойманных радиопередач. В принципе, несмотря на некоторые непонятные моменты, телеграмма все же была первой достоверной вестью о последних событиях вокруг и внутри СССР.

Получены были и инструкции по действиям. Особый упор в них делался на доведение до британского правительства единства целей обоих стран и необходимость оформления антигитлеровской коалиции. Требовалось также довести до англичан, что неизвестная природная катастрофа препятствует установлению связи с посольством Великобритании в Москве, но правительство СССР принимает все меры для восстановления ее нормального функционирования.

Собрав коллектив посольства, Майский довел до них полученные сведения и наметил предстоящие дела. Первым делом требовалось договориться о встрече с министром иностранных дел Иденом.

Второй важнейшей задачей стало налаживание тесных контактов с де Голлем. Посол должен был сделать все возможное, чтобы де Голль осознал- единственной серьезной силой, способной освободить Европу от гитлеровских орд является Советский Союз. А он очень заинтересован в помощи 'Свободной Франции' и установлении дружественного правительства в послевоенной Франции. При этом следовало осторожно намекнуть, что во главе правительства освобожденной Франции Москва видит именно Ш. де Голля.

Июль 1941/53 года. Лондон. Резиденция премьер-министра.

Собравшиеся в кабинете Черчилля министры и военные были олицетворением власти и силы Британской империи. Империи, над которой солнце никогда не заходило и которая, несмотря на потери Первой мировой, пыталась остаться в ранге ведущей державы и в ходе начавшейся Второй. А это требовало умения использовать малейший шанс, умения реально оценивать любые, самые невероятные возможности и извлечь из них выгоду для своей страны. Которая 'права или не права, но это моя страна' и у которой 'нет ни друзей ни союзников, есть только постоянные интересы'.

Поэтому то и ломали головы джентльмены, сидящие за столом в уютной гостиной на Даунинг-стрит, пока Черчилль расхаживая по периметру ковра и поддерживая беседу, одновременно занимался своеобразной гимнастикой, подбирая с пола кусочки разбросанной бумаги.

Между тем, имеющиеся сведения отнюдь не радовали. Вместо ожидавшейся длительной войны между Советской Россией и Германией, немецкие войска топтались у самой границы. Кроме того, русские сумели крепко побить люфтваффе и разбомбить Варшавский, Краковский, Люблинский, Лодзинский и несколько более мелких железнодорожных узлов, бомбить Берлин, Цоссен и города Рура. При этом они показали такой уровень развития авиации, который не мог привидеться в самом жутком кошмарном сне.

А вчера из Гонконга были получены не менее невероятные сведения. Прочитав их Черчилль сказал одну из своих знаменитых фраз: 'Или я, или мир - но кто-то явно сошел с ума'.

Губернатор и военные власти Гонконга сообщали о прибытии из Владивостока английского судна 'Корнуолл', не включенного ни в один реестр торгового флота Великобритании. Команда его состояла из англичан и пребывала в полной уверенности, что она вышла из Владивостока 5 марта 1953 года. Другие рассказанные ими факты были не менее невероятны. Оказывается война закончится в 1945 году, послевоенным премьер-министром будет Эттли, а Черчилль произнесет речь в Фултоне, призывающую к борьбе с коммунистической Россией. Россия же по итогам войны захватит всю Восточную Европу и установив на границах 'железный занавес', начнет строительство 'мировой системы социализма'. Кроме того она захватит половину Кореи и развяжет Корейскую войну, в которой англичане будут всего лишь одними из союзников САСШ. А самое главное - они утверждали, что сверхсекретный проект создания атомной бомбы, о котором во всей Империи знали всего несколько человек, увенчается успехом. Но в .. САСШ. И в России. Которая, если поверить 'пришельцам', уже имеет огромное количество этих 'атомных бомб'.

'Во-первых, если верить этим сведениям - заявил Черчилль, - Советская Россия стала смертельной угрозой для свободного мира; во-вторых, надо немедленно создать новый фронт против ее стремительного продвижения; в-третьих, этот фронт в Европе должен уходить как можно дальше на восток. Разница между военными силами которые могут выставить на континенте СССР и Англия слишком велика. В нынешних условиях ее не может устранить даже американское вмешательство на стороне Великобритании. Поэтому необходимо срочно договариваться с антигитлеровскими заговорщиками, а после устранения г-на Гитлера высаживать наши армии на континенте и организовывать единый антикоммунистический фронт европейских стран.'

'А как мы объясним народу столь резкий поворот в нашей политике?' - спросил Первый Морской Лорд Дадли Паунд.

'Думаю, это будет просто технически, но потребует времени. Необходимо срочно начать публикацию в газетах статей о полученных сведениях, доказывающих, что не немцы, а русские напали первыми. И что сведения о немецком нападении - пропагандистская компания русских' - заметил министр иностранных дел Энтони Иден:

'Кроме того, надо будет передать журналистам и правдивые сведения об отсутствии связи с посольствами в Москве, объяснив это происками русских'.

'Хорошо. Но насколько точно мы знаем о происшедшем? Что сможет сказать нам наш уважаемый адмирал?'- обратился Черчилль к скромно сидевшему чуть в сторонке адмиралу.

Широко известным этому человеку предстояло стать из опубликованных после войны произведений одного из его подчиненных под первой буквой его фамилии - М. Это был начальник Секретной Службы адмирал Стюарт Мензис.

'К сожалению, после События потеряна связь не только с посольствами, но и с нашей сетью в России. Сохранившиеся источники в Германии, европейских странах и нейтральных государствах во многом подтверждают сведения полученные из Шанхая. Кроме этого, получены сведения и Японии, косвенным образом подтверждающие все вышесказанное'- ответил адмирал. 'В настоящее время русский отдел собирает дополнительные сведения. Проверка в русском посольстве показала, что им тоже ничего не известно. Решено попробовать отправить несколько 'корреспондентов' для освещения героической борьбы русских против немецкого вторжения.'

'Согласен. Что мы можем противопоставить авиации русских?'- спросил Черчилль лорда Бивербрука.

'В настоящее время проводятся работы по двум проектам скоростных истребителей 'Метеор' и 'Спайдер-Краб'. На фирме 'Глостер' достраиваются 12 экземпляров опытных истребителей 'Метеор'. Планировалось к концу года закончить испытания и при получении положительных результатов начать серийное производство. Фирма же 'Де Хэвиленд' приступила к разработке реактивного двигателя и истребителя под него в январе. Результаты планировалось получить к началу 43 года. В связи с полученными сведениями финансирование проектов увеличено, работы ведутся ускоренными темпами' - ответил Бивербрук. 'Предположительно к началу 44 года мы будем иметь освоенные истребители того же класса, что и у русских'.

'Плохо. Даже очень плохо. Необходимо насколько возможно ускорить производство новой техники. По сообщениям с русско-германского фронта именно русская авиация стала основной ударной силой, противостоять которой не могут даже новейшие немецкие самолеты. Привлекайте все возможные силы, финансирование будет увеличено. Так же надо увеличить финансирование проекта 'Тьюб аллой' . Если русские действительно имеют бомбу, мы должны их догнать.'- сказал Черчилль.

'Тогда придется уменьшать финансирование в других областях' - заметил министр финансов .

'Что, же значит надо провести анализ всех наших расходов и изыскать средства'- заметил Черчилль.

'Признаться, мне кажется, что без помощи американцев нам не обойтись.'- заметил Иден.

'Нет. Попробуем справиться сами. Разве вы не заметили, что в показаниях команды судна прямо говорится, что Британия станет младшим партнером САСШ. Необходимо избежать этого любым путем. Не думаю, что мы, несмотря на переживаемые трудности, должны становится их вассалами'- сказал Черчилль.

'Значит сейчас самым важным для нас становится успех немецких заговорщиков'- подвел итоги Иден.

'Да. И наших ученых, работающих над проектом 'Тьюб аллой'. Иначе у свободного мира не останется никаких шансов'- добавил Черчилль.

Июль 1941/53 года. Москва. Зал заседаний ГКО.

Очередное заседание ГКО началось с неожиданного заявления Маленкова. Признав, что многочисленные катастрофические последствия Катаклизма, стихийные бедствия в различных районах Союза, возможные перебои в снабжении продовольствием, проблемы внешней политики, требуют постоянного его внимания как Председателя Совета Министров СССР, в результате чего заседания ГКО чаще всего проходят под управлением Берии, он предложил назначить последнего председателем ГКО. А сам Маленков стал бы его заместителем. Таким образом, они взаимно дополняли бы друг друга, при этом получив возможность более глубоко заниматься неотложными делами в сфере своей компетенции. На возражения Булганина и Хрущева, что ГКО именно и задумывался как единственный центральный орган управления, Маленков заметил, что это было справедливо в условиях Великой Отечественной, когда страной управлял тов. Сталин. В нынешних же условиях необходимо именно сосредоточение усилий каждого управляющего органа в своей области, при координации усилий с помощью ГКО. После длительных и бурных обсуждений предложение Маленкова было принято при двух против и одном воздержавшемся.

Затем Берия довел полученные из Англии сведения об утечке информации по атомному оружию. Из нескольких ушедших из портов СССР иностранных судов дошли до портов назначения один английский и несколько американских.

'Так что меры по засекречиванию наличия спецбоеприпасов потеряли смысл'- заметил Берия.

'В таком случае возможно их применение?'- спросил Булганин: 'Напоминаю, что я предлагал такой вариант с самого начала. Противники уверяли, что нельзя выдавать наличие этого оружия у нас. И что? В результате утечка все равно произошла, а мы понесли потери, которых могли избежать.'

'Полностью поддерживаю тов. Булганина. Если бы мы вовремя применили спецзаряды, я полагаю сейчас мы бы уже принимали капитуляцию Германии'-добавил Хрущев.

'Не уверен, что Германия сразу бы капитулировала. А вот озлобление населения, международный резонанс, и будущие проблемы в отношениях с Германией мы бы получили точно. Поэтому я против применения спецзарядов без крайней необходимости'- заявил Микоян.

'Ну, про международный отзыв могу сказать сразу- применим мы бомбу, или нет, но мы все равно окажемся виноваты. Применим - из-за того, что применили, не применим - потому что собирались применить. Поэтому это возражение считаю неправомерным' - сказал Булганин.

'А я считаю неправильным вновь поднимать уже решенный вопрос' - сказал Берия. 'Поэтому предлагаю перейти к вопросам по операциям 'Кольцо', 'Лес' и 'Степь'.

Доклад Василевского по планам операций и их обсуждение затянулись надолго. Закончилось заседание поздно ночью, хотя после смерти Сталина старая традиция ночной работы уже отмирала.

Едва заседание закончилось, Булганин и Хрущев сели в одну машину и уехали на квартиру Хрущева. Вслед за ними на своей машине поехал и Молотов.

Июль-август 1941/53 года. Нью-Йорк.

Художник и корреспондент нескольких нью-йоркских газет Руди Абель (он же лейтенант советского НКВД Рудольф Абель) с терпением присущим художникам и рыбакам, ждал восстановления связи с Центром.

Автор уже видит, как читатель в этом месте предвкушает погони и перестрелки, слежку и рестораны, красивых агентесс и коварных контрразведчиков. И напрасно. В реале работа разведчика сильно отличается от описанного Флемингом. Фактически это нудное и кропотливое вживание в абсолютно чуждую тебе среду, с поиском выхода на значимые источники информации, поиском и анализом мельчайших фактов из СМИ и наблюдаемой действительности. К тому же, вместо красивой жизни - непрерывный стресс из-за возможности разоблачения и ареста.

А Абель связи все же дождался. Правда самым неожиданным образом. Однажды вечером в дверь его квартиры постучал незнакомый крепкий брюнет. После обмена чрезвычайными паролями, он сообщил о последних новостях, о которых газеты писали туманно и непонятно. Самым большим потрясением для Абеля стал даже не перенос его страны, а то что он оказывается и в 1953 году был в САСШ. Он то рассчитывал, что вернется домой намного раньше. Но это были эмоции, а впереди предстояла, как выяснилось, довольно опасная и напряженная работа. Используя свои связи в журналистских кругах, он должен был проследить за несколькими физиками, подробно разузнать о месте их работы, привычках и повседневном распорядке. Для успешного выполнения работы ему подчинили еще двух человек.

Так вот, под предлогом написания статьи для газеты 'Нью-Йорк Геральд', он поехал в Нью-Йорк, а затем в Калифорнию, в Беркли. Оказалось, что найти нужных людей проще, чем он думал. У прикомандированных оказался список с адресами работы, а в некоторых случаях и проживания на практически всех разыскиваемых.

Все прошло быстро и скоро он читал в газете о таинственных происшествиях с физиками Хансом Бете и фон Нойманом, а так же внезапном отъезде в Швецию Роберта Оппенгеймера с супругой. Чуть позже в газетах промелькнуло известие об ученом Понтекорво, уехавшем в СССР.

Единственным трудным вопросом оказалось налаживание контактов с полковником Гровсом. Отсутствие общих знакомых затрудняло подход к нему и Абель вынужден был запросить у центра помощи. Тогда резидент в США 'Максим' перенацелил его на другой участок - следить за сенатором Труменом. Абель был в полном недоумении. Этот недавно появившийся в Вашингтоне сенатор был настолько незначительной фигурой, не имевшей практически никакого веса... По сведениям полученным автором, некоторые даже сравнивают тогдашнего Трумена с современным скандально известным российским политиком Жириновским.

Но приказ был и его требовалось выполнить - найти на Трумена компрометирующие материалы, способные прервать его карьеру, или поставить его в полную зависимость от советской разведки. После длительных поисков Абелю удалось найти незначительные, не подтвержденные документами и свидетелями, данные о связях Трумена с итальянской мафией, от которой он получил деньги на выборы. Параллельно Абель нашел множество сведений об антисоветских взглядах и высказываниях Трумена. Передав эти сведения резиденту, Абель вернулся назад в Нью-Йорк. Через несколько дней ему пришлось писать некролог на безвременно ушедшего из жизни сенатора, попавшего под машину. Поговаривали, что и водитель, и сенатор были изрядно навеселе, хотя официально сообщалось о несчастном случае.

А в Нью-Йорке его ждало новое задание - поддерживать связь с физиком Ферми. Подвижный и разговорчивый, типичный итальянец Энрико Ферми быстро подружился с Рудольфом. Он категорически отказывался уезжать из САСШ, но согласился сотрудничать с Абелем и передавать ему сведения по работам в области атомной физики.

Уже на третьей встрече Ферми заметил, что в последнее время ассигнования на исследования увеличены в меньших размерах, чем ожидалось. Ходят слухи, что правительство собирается начать какой-то новый большой исследовательский проект, который и получит максимальное финансирование. Для участия в проекте уже приглашены А.Эйнштейн и несколько ученых из Колумбийского и Чикагского университета, в том числе Э.Теллер из Чикаго. Все попытки Ферми узнать что-нибудь подробнее о теме проекта закончились неудачей, причем его вызвали в местное отделение ФБР и попросили заниматься своими, весьма важными для США исследованиями, а не соваться в чужие.

Полученные сведения оказались настолько важными, что Абелю пришлось организовывать встречу Ферми с новым резидентом советской разведки в САСШ.

Конечно, Абель не знал его истинного имени и места работы. Но мы знаем, что это был недавно приехавший в посольство на должность третьего секретаря из СССР Василий Зарубин. Естественно Абель и не подозревал, что Зарубин только недавно, в начале 1953 года вернулся из США, где был резидентом разведки с октября 1941 года, в СССР.

Средних лет, явно имевший большой опыт работы в САСШ, 'Максим' в короткие сроки активизировал работу сети разведки. Абель заметил это по увеличивавшемуся количеству заданий и по конкретизации поставленных задач.

Встреча Энрико и 'Максима' (представленного Ферми как один из друзей СССР в Штатах), прошла в небольшом итальянском ресторанчике неподалеку от Бродвея. Во время разговора 'Максим' сумел заставить Ферми вспомнить несколько мелких подробностей, оказавшихся весьма важными. Припомнив их, Ферми вдруг понял, что наиболее вероятным направлением проекта может быть исследование природы времени и сказал об этом 'Максиму'.

А уже дома, анализируя разговор, Абель пришел к выводу, что возможным местом расположения лабораторий проекта могут быть окрестности Санта-Фе. Конечно, он сразу же рассказал о своей догадке резиденту, надеясь что его же отправят проверить ее правильность. Но увы, он получил благодарность и указания по продолжению связи с Ферми.

Позднее стало известно, что выбор места для проекта поручили Сцилларду. А тот неожиданно вспомнил о разговоре с Р. Оппенгеймером, описавшем ему пребывание в очень изолированном пансионе для мальчиков в Лос-Аламосе. Причудливы пути судьбы! Самое же смешное было в том, что аптека в городе Санта-Фе (неподалеку от Лос-Аламоса) была прикрытием для агента советской разведки. Имея сведения о беспрецедентных мерах безопасности при разработке атомной бомбы, советская разведка получила великолепный подарок для проникновения в секреты действующего проекта.

Июль-август 1941/53 года. Берлин.

Собравшиеся в доме Гёрделера господа были настроены очень серьезно. Впервые после прихода А.Гитлера к власти множеству людей стало абсолютно ясно, что проводимая им политика привела Германию к краю пропасти. Начавшееся наступление русских и бомбардировки их неуязвимых для ПВО бомбардировщиков наглядно подтверждало этот тезис. И именно это объединило всех - правых и левых, сторонников договора с Англией и сторонников договора с СССР, желающих уничтожить национал-социалистическую партию, желающих вернуться к веймарской республике и желающих сохранить все полезное, что по их мнению было создано наци. Шло тщательное и серьезное обсуждение конкретных планов захвата власти.

Но, несмотря на объединение, разногласия все же сохранялись. Меры по отстранению Гитлера предлагались разные. Наиболее радикальная партия стояла за убийство, другие предлагали всего лишь арест. В конце концов победили все же сторонники крайних мер, получив большинство голосов. Их обеспечило эмоциональное выступление Хеннинга фон Трескова, заявившего:

'Покушение должно произойти любой ценой; даже если мы потерпим неудачу - надо действовать. Ведь практическая сторона дела уже ничего не значит; дело только в том, что германское сопротивление пошло на решительный шаг перед глазами мира и истории. По сравнению с этим все остальное значения не имеет'.

Выполнение акции было поручено полковнику фон Трескову и его адьютанту Ф. фон Шлабендорфу. Планировалось взорвать А. Гитлера при посещении им штаба группы армий Центр. На всякий случай были подготовлены два запасных варианта - согласно одному из них бомбу должен был установить на выставке трофейного вооружения из России Фрайхер фон Герсдорф. А по третьему - захватить или убить Гитлера планировалось во время его поездки в Цоссен группой егерей из подготовленного пополнения для Норвегии под командой обер-лейтенанта Вернера фон Хафтена.

Большие споры вызывал также состав правительства. 'Правые' предлагали в президенты Бека, канцлером - Гёрделера, а верховным главнокомандующим - Браухича. Новое правительство по их мнению должно было попытаться заключить мир с Великобританией при посредничестве США. Таким образом, появится возможность избежать наихудшего, по их мнению, варианта исхода войны - вторжения на территорию собственно Германии армии СССР.

'Левые' же предлагали на место канцлера вместо антикоммунистически настроенного Гёрделера социал-демократа Юлиуса Лебера, согласного на сотрудничество с коммунистами, и ведения переговоров в первую очередь с СССР. Однако они оказались в меньшинстве и были вынуждены согласиться с доводами правых, что после заключения мира с Великобританией можно будет начать и соответствующие переговоры с русскими с более сильных позиций. Несмотря на соглашение, представитель 'левого' крыла Шахт все же заявил, что считает кандидатуру Гёрделера приемлемой только на переходный период.

Уже позднее выяснилось, что сторонники мира с СССР все же подстраховались. Действуя через Риббентропа и Мюллера им удалось во время переворота тайно освободить Тельмана из берлинской тюрьмы Плетцензее и переправить в Швецию. Там он провел от их имени переговоры с послом СССР в Швеции Коллонтай.

Вот так, под грохот русских бомб и реактивных бомбардировщиков, под гром русской артподготовки и наступления на всем протяжении Восточного фронта, началась самая волнующая в мире охота - охота на человека. А то что фамилия этого человека - Гитлер, только придавала ей еще больше азарта и легитимности в глазах большинства населения земного шара...

На 20 июля в Цоссене было назначено очередное совещание о положении дел на фронтах. А. Гитлер выехал туда из рейхсканцелярии в сопровождении обычной небольшой охраны из 'Лейбштандарта'. На полпути к деревне Вюнсдорф кортеж Гитлера попал в засаду. Командовавший егерями обер-лейтенант фон Хафен допустил одну принципиальную ошибку. Стремясь прежде всего захватить Гитлера, он приказал не открывать огонь, а остановить кортеж. Однако эсэсовцы из Лейбштандарта оказались подготовлены не хуже егерей 'папаши Дитля', к тому же разбавленных новобранцами, и машине Гитлера удалось прорваться. Оставшиеся охранники были уничтожены группой фон Хафена, но понесшие в бою потери и потерявшие время, егеря уже не успевали догнать прорвавшийся автомобиль. Самое же обидное, что пулями была повреждена радиостанция группы и они никак не могли сообщить о своей неудаче.

Ворвавшийся на территорию командного пункта в Цоссене автомобиль Гитлера производил страшное впечатление - весь в отметинах от попавших пуль, со остатками резины на заднем правом колесе, управлявшийся с трудом, чуть не снесший шлагбаум КПП.

Как только автомобиль остановился и адъютант помог Гитлеру выбраться из машины, к нему устремились Кейтель, Браухич, Бок и ... фон Тресков. Последний приостановился, неожиданно выхватил у стоявшего рядом солдата охраны МР.38 и, передернув затвор, выпустил длинную очередь в Гитлера и окружающих. Повезло Кейтелю и Боку - из-за длинной очереди пистолет-пулемет задрался вверх и пули лишь слегка зацепили их. Гитлер же и его адъютант Г. Николаус фон Белов, Браухич и двое подбежавших ефрейторов охраны получили по нескольку пуль каждый. Срикошетировавшими от кузова автомобиля пулями ранило еще нескольких офицеров и солдат. Подскочившие солдаты охраны штаба расстреляли фон Трескова в упор, не обращая внимание на запрещающий стрельбу приказ Бока.

Неудачи прямо таки преследовали заговорщиков в этот день. С запозданием узнав о смерти Гитлера, они не успели арестовать Гиммлера и Бормана. Геббельс, когда его пришли арестовать, покончил с собой, приняв яд. К тому же выяснилось, что многие из высшего командного состава армии отнюдь не одобряют убийства Гитлера. Воспользовавшись этим, со своим воззванием выступила группа 'левых' во главе с Юлиусом Лебером. Их поддержала часть армии во главе с фон Боком, не принявшая убийство Гитлера, но не поддержавшая и его преемника Гиммлера. Выяснилось, что и главнокомандующий войсками во Франции генерал-фельдмаршал Витцлебен и главнокомандующий войсками в Бельгии генерал фон Фалькенгаузен также принадлежали к антигитлеровцам. Ими были арестованы все крупные чины СС и люфтваффе, способные поддержать Гиммлера. Флот же во всеуслышание объявил о своем нейтралитете и готовности поддержать любое 'правительство, выражающее волю народа Германии'.

Интерлюдия.

Да, такого сенсационного времени, как это неожиданно холодное лето 1914 года не было давно. Сначала поступили новости о давно ожидаемом нападении Германии на СССР. Но потом началось нечто невообразимое и весьма приятное для любого журналиста, редактора газеты или радиовещательной корпорации, а так же для всех любителей новостей.

Постепенно стали появляться сведения о внезапном захвате русскими части территории Восточной Пруссии, Финляндии и самое сенсационное - Японии. Последнее вообще было труднообъяснимо, так как если в Европе большевики захватили сравнительно 'небольшие' территории, то захват протянувшихся на несколько тысяч километров Курильских островов требовал больших десантных сил. Мало того, эти силы должны были иметь невиданный ранее уровень координации. А уж сведения об огромных реактивных бомбардировщиках русских, безнаказанно бомбящих немецкие и бывшие польские города, об ордах большевистских танков с огромными пушками, сверхтолстой броней и огромной скоростью, непринужденно 'закусывающих' хвалеными немецкими панцерами, еще недавно победно прошедшими через всю Европу - это была такая сенсация!

Во всем мире резко выросли тиражи газет, а так же продажи карт, глобусов и атласов. Букмекеры во многих странах, как нейтральных, так и воюющих, резко переквалифицировались и принимали ставки уже не на скачки, теннис и тому подобную ерунду, а на количество месяцев, за которое большевики выйдут к Ла-Маншу. Самые оптимистичные предсказатели давали Германии не более полугода, а пессимисты вообще ставили на тот день августа, когда русский Иван помоет сапоги в Английском канале. Наиболее популярным почему-то была дата 8 августа...

С не меньшим интересом весь мир следил за тем, как будут изворачиваться самураи. Потеря северных территорий грозила Японии потерей лица, но уроки Номонгана и Хасана показывали истинное соотношение сил двух стран. Завязшая в Китае, абсолютно уступающая технически и материально своему противнику Япония, по общему мнению, не имела шансов на успех. Но все же тоже большинство считало, что простыми стычками на границе захваченных территорий дело не закончится. Все помнили, как японцы отомстили русским за захват Порт-Артура.

А дальше стало еще интереснее. В Германии, казалось бы единодушно поддерживающей своего фюрера, вдруг произошел военный переворот. Гитлер был убит, к власти попытались прийти вдохновители его убийства, а против них выступили уцелевшие сторонники прежнего режима во главе с Гиммлером и часть армии, выступающей против заговорщиков и против гитлеровцев. И все это происходило под аккомпанемент русского наступления.

Еще было несколько, правда быстро пропавших и впоследствии вроде не подтвердившихся сообщений о прибытии в Сан-Франциско и Гонконг, Шанхай и Манилу кораблей, команда которых якобы уверяла, что они приплыли прямо из СССР, но в 1953 году...

Да, поистине холодное лето сорок первого стало горячим для журналистов и политиков.

Июль-август 1941/53 года. Вашингтон.

В Овальном кабинете Белого дома происходило одно из тех судьбоносных совещаний, которые в это время проходили во многих странах мира. Президент Рузвельт, Гарри Гопкинс, госсекретарь К.Хэлл, Уоллес, Стимсон, глава вновь созданного Управления Стратегических Служб У.Донован, начальник ФБР Г.Гувер, адмирал ... и генерал Маршалл определяли курс корабль под названием Соединенные Штаты в бурном и, главное, резко изменившемся, мировом политическом океане. Казалось уже предопределенный порядок вещей нарушился, вновь полученные сведения были невероятны и требовали серьезного осмысления.

'Итак, господа, мы имеем следущее'- докладывал Донован:

'Корабли 'Валгалла' и 'Мартлет' действительно прибыли из СССР 1953 года. Это подтверждают судовые документы, найденные газеты и журналы. ФБР разыскало всех членов экипажей в, так сказать, нынешнем состоянии. Полученные сведения полностью совпадают с полученными в ходе допросов 'гостей из будущего'. Да, предлагается называть их 'дупликантами'...'

'То есть данные по Пирл-Харбору, атомному проекту и Корейской войне можно считать достоверными?'- перебил Донована Гарри Гопкинс.

'Исходя из имеющихся сведений- полностью' - ответил тот.

' Гарри, подождите, послушаем Билла'- заметил Рузвельт.

'Итак, исходя из подлинности полученных сведений, созданное под моим началом Управление стратегических служб планирует вести работу в четырех основных направлениях:

Первое - исследование проблемы темпорального переноса. Данный проект курирует Управление стратегических проблем, кодовое наименование проекта- 'Геттисберг'.

Второе - создание супероружия на основе полученных данных от пришельцев и имеющихся наработок по данному вопросу. Относится к ведению Управления стратегических исследований, кодовое название оставлено тем, же которое знают дупликанты - 'Манхеттен'. Кроме создания атомной бомбы данный проект будет служить и маскировкой для проекта 'Геттисберг'.

Третье - продолжение работ по исследованию дупликантов и полученных от них сведений, разработка рекомендаций по преодолению выявленных проблем. Данный проект носит название 'Соломон' и также относится к ведению Управления стратегических исследований.

Четвертое - координация действий и анализ данных всех разведывательных управлений всех ведомств, самостоятельный сбор необходимых разведывательных данных. По полученным сведениям такую задачу в будущем получит так называемое Центральное Разведывательное Управление. Такое управление создается в рамках УСС и получает ту же область деятельности. Название проекта 'Юдифь'.

'Что же, я считаю неплохо... Но все таки хотелось бы иметь цельную картинку того, что нам известно' - сказал Рузвельт.

'На основе имеющихся сведений мы можем сказать, что начавшееся нападение Германии на СССР должно было привести к союзу между нами, Великобританией и СССР. Союзники победят Германию в мае 1945 года, но затем между Россией и нами начнется так называемая 'холодная война'. Дядюшка Джо получит всю Восточную Европу, оградит ее 'железным занавесом' и начнет 'строить Мировую Систему Социализма'. Германия будет разделена на 2 зоны - западную и восточную, в которых начнут создаваться отдельные государства' - начал Донован.

'А Тихий океан? Япония?'- перебил его Стимсон.

'Япония внезапно нападет на нас, затопив авианосной авиацией наш флот в Перл-Харборе'- продолжил Донован.

'Что!.. Но как?' - потеряв свою невозмутимость, адмирал ... смотрел на Донована, как удав на кролика: ' Объясните, сэр'.

Внешне никак не отреагировавший на выпад, Донован невозмутимо продолжил:

'По рассказам дупликантов, они торпедируют все линкоры, уничтожат авиацию и разбомбят все военные объекты на Оаху. Правда, по некоторым рассказам, наши авианосцы окажутся в море и уцелеют. Но японцы смогут захватить почти все острова на Тихом океане, Филлипины, Бирму, Сингапур, Голландскую Индию. Нам, Британии и Голландии придется воевать с ними тоже до 1945 года. В августе 1945 года мы сбросим на Японию атомную бомбу, а русские нападут на Квантунскую армию. Японцы капитулируют. Но русские захватят Северную Корею, помогут установить власть коммунистов во главе с Мао Цзе Дуном в Китае, а позднее их марионетки в Северной Корее развяжут войну против Южной Кореи, где мы будем помогать строить демократическое государство. Война начнется в 1951 году и будет продолжаться до 1953 года, причем китайцы помогут северокорейцам.'

'Подождите, а почему японцы нападут на нас? Ясно, что у нас непримиримых противоречий нет. Да и должны они соображать, что мы, тем более вместе с Британией, намного превосходим их?' - забросал вопросами Донована государственный секретарь Корделл Хэлл.

'Вот тут сведения менее точны. Похоже, что японцы захватят вначале французские, голландские и английские владения. Мы в ответ на это введем эмбарго и тогда они нападут на нас' - ответил Донован.

'А Россия? Они и не собираются на нее нападать? Даже воспользовавшись нападением немцев?' - спросил Гопкинс.

'Вроде бы они собирались напасть на Россию, но по примеру немцев предпочли вначале захватить дополнительные ресурсы, в результате чего начали воевать с нами' - ответил Донован.

'Подождите, но как японцы могли применить авиаторпеды в Пирл-Харборе? Вы уверены в точности этих сведений? Это практически невозможно!' - перебил их окончательно потерявший терпение адмирал ...

'Полностью мы уверены только в одном - что эти люди точно из будущего. Но по Пирл-Харбору сведения точны. Вроде бы японцы доработали торпеды, кажется установили дополнительные стабилизаторы' - ответил Донован:

'Мы продолжаем собирать сведения, но сами понимаете - это всего лишь рассказ неспециалистов'.

'Это понятно. Но, по моему мнению, война с Японией нам невыгодна. А в нынешней ситуации, при такой России - тем более. Наилучшим решением была бы война между Японией и Россией при нашем нейтралитете. Как и в начале Первой войны, мы могли бы получать выгодные заказы для промышленности и понемногу развивать свои вооруженные силы, чтобы в подходящий момент бросить их на чашу весов. Выход Германии из войны и антирусская политика Черчилля так же позволяют нам действовать на ситуацию в Европе опосредствовано, помогая Британии. А конфликт Британии с Россией неминуемо приведет к ослаблению и той, и другой стороны. Это даст нам возможность укрепить свои позиции и в районах, контролируемых англичанами' - сказал Гарри Гопкинс.

'Не уверен, что Япония решится на войну с Россией. Они еще не забыли уроков Номонгана, а если учесть сообщения с русско-германского фронта...'- заметил Дж. Маршалл.

'Вот поэтому, мы должны заключить с ней соглашение о ленд-лизе и подтолкнуть к борьбе за возвращение утерянных территорий' - перебил его Корделл Хэлл.

'Подождите, господа. Вы предлагаете союз с тоталитарным государством, союзником нацистов, готовящимся к войне с нами?' - спросил Стимсон.

'Ну, во-первых, они все лишь входили в Антикоминтерновский пакт. Во-вторых, они имеют возможность напасть не нас, а на большевистскую Россию, которая несет угрозу одинаково и нам и им' - ответил Гарри Гопкинс, и покосившись на президента продолжил:

'А в третьих, я бы попросил г-на Гувера, если г-н Президент не возражает, поделиться результатами расследования по Особому списку'.

Дождавшись утвердительного кивка Рузвельта, Герберт Гувер, глава Федерального бюро расследований открыл свою папку и начал доклад:

'Согласно полученному от УСС списку, нами были проведены мероприятия по негласному розыску и проверке лиц, в нем указанных. В результате выяснилось, что несколько человек, погибли в результате несчастных случаев или нападения грабителей.

Среди них сенатор Трумен, который согласно данных дупликантов должен был стать президентом после войны.

Кроме того, часть из этих людей выехала из страны: например в Швецию выехал физик Оппенгеймер, упоминавшийся дупликантами в связи с проектом ' Манхеттен', а физик Понтекорво - в СССР.'

'То есть, кто-то, имеющий сведения о будущем, подобные нашим...' - сказал Уэллес.

' Не кто-то, а, вероятнее всего, русские' - прервал его Гувер.

'Что же, в свете полученных сведений, предложения Гарри должны быть приняты за основу нашей политики' - сказал Рузвельт:

'Необходимо тщательно поработать с поддерживающими нас сенаторами и конгрессменами. Может даже допустить утечку информации о полученных ФБР фактах. Так же предлагаю скоординировать нашу позицию по европейским делам с англичанами. Как мне известно, они планируют высадку своих войск на континент, с целью помощи антигитлеровским прозападным силам. Необходимо оказать им всю возможную помощь'.

Июль-август 1941/53 года. Токио.

Конец июня и начало июля для полпреда (посла) СССР в Японии ... были самыми сложными во всей его дипломатической жизни. Не имея первоначально связи с Москвой и никаких точных данных о произошедших событиях, он вынужден был почти ежедневно встречаться с министром иностранных дел Японии Ёсуки Мацуокой или с советником министерства Мамори Сигемицу, а то и советником кабинета министров Коки Хирота. Все они хотели получить ответ всего лишь на два вопроса -

'Почему СССР в нарушение договора о нападении захватил часть территорий Японской империи?

Планирует ли правительство СССР прекращение нарушения международного права и возвращение захваченных территорий?'.

Первые несколько дней ему удавалось отговариваться отсутствием связи и незнанием обстоятельств дела. Но с каждым днем вопросы становились все менее вежливыми и более настойчивыми. Приходилось лавировать, высказывать частные мнения, указывать на нарушения международного права, допускаемые правительством Японии. Несколько легче стало после прибытия самолета с курьером из Москвы. Полученные на нем новые верительные грамоты и инструкции нового министра иностранных дел Вышинского (министра! черт побери, на родине все действительно резко поменялось!) пролили некоторый свет на происшедшее, но ничем не могли помочь послу. Поскольку права на 'северные территории' для СССР в этих материалах подкреплялись лишь победой (еще не одержанной!) в войне (еще не начатой!) и решениями (еще не прошедшей!) Потсдамской конференции, то инструкции предлагали послу упирать на приоритет освоения данных территорий русскими в период, когда японцы проводили политику изоляции. Аргументы казались послу более чем сомнительными и вряд ли способными повлиять на точку зрения японцев. Дополнительно предлагалось заключить торговые соглашения на поставки нефти, леса, металлолома и военной техники. Эти предложения вызвали некоторый интерес у японцев, но все застыло на требовании вернуть принадлежащие им по праву 'северные территории'. ...

Заседание Генро и Правительства в присутствии Императора было бурным. Конечно с европейской точки зрения, было очень спокойно. Сидевшие в зале пэры Японской империи использовали самые вежливые обороты речи, тщательно дозируя тон и содержание, но за внешней спокойной оболочкой срывалось бурлящее море противоречий. Если перевести все эти 'гири' и 'гиму' на более простой и понятный язык, то сразу становилось понятно, что столкнулись две почти непримиримые точки зрения. Представители первой стояли за войну с Россией, нагло нарушившей все международные договора, захватившей 'северные территории' в виде Южного Сахалина и Курил, уничтожив при этом гарнизоны и население этих районов, да еще и предъявлявшей претензии на Рендзюн (Порт-Артур). Вторые резонно указывали, что недавние инциденты Хасана и Номонгана показывают невозможность для императорской армии бороться с сухопутными войсками русских, что более заманчивыми целями будут богатые ресурсами страны Юго-Восточной Азии, особенно практически бесхозные колонии Голландии и Франции, разбитых немцами. Особенно они упирали на новости из Европы, сообщавшие о крупных неудачах немецких войск в борьбе с русскими.

Но сторонников 'северного' варианта оказалось больше, к тому же чашу весов в их пользу склонили два неожиданных сообщения. Министр иностранных дел сообщил о предложении американцев включить Японию, как страну подвергшуюся агрессии, в программу ленд-лиза. А с самым неожиданным сообщением выступил премьер-министр и военный министр Империи Х. Тодзио. Он сообщил о задержании в Китае судна, прибывшего из Владивостока..., но из Владивостока 1953 года. Экипаж судна состоял из китайцев - коммунистов и был передан береговой охраной в кемпейтай. Из материалов допросов выяснилось, что война с САСШ привела к полному военному краху Империи, причем в конце войны русские коварно разорвали договор о нападении и разбили Квантунскую армию. Для этого они использовали войска, освободившиеся после разгрома Германии. Следовательно, в настоящее время войска на Востоке должны быть ослаблены, поэтому необходимо срочно усилить Квантунскую армию и принять разработанный Коку Томбу план Кан Току Эн.

После завершения заседания морской министр адмирал С. Симада вроде бы случайно встретился на узкой дорожке дворцового парка с генералом Х. Тодзио. Вежливо, но с явным намеком на иронию, поклонившись, Симада спросил Тодзио, вежливо втягивая воздух в себя:

'Не скажет ли уважаемый Хидэки - сама, как получилось, что экипаж китайского корабля оказался вместо военно-морской разведки в кемпейтай? Наверное совершенно случайно?'

'О, что вы, уважаемый Сигэтаро - сама, просто командир корабля береговой охраны высоко оценил профессионализм и компетентность кемпейтай в борьбе с коммунистической заразой в Китае. Поэтому он и передал задержанных в местное отделение кемпейтай' - ответил Тодзио.

'Да, конечно, сотрудники кемпейтай весьма компетентны в борьбе с китайскими бунтовщиками, но распространяется ли их высокий профессионализм на столь нелегкий вопрос, как оценка сил и способностей русских на Дальнем Востоке' - снова поклонившись, продолжал Симада, причем тон его высказываний был весьма близок к оскорбительному: 'Уверен ли высокоуважаемый премьер-министр в точности полученных ими сведений? До меня например дошли сведения о высокой боеготовности русских из-за идущей в их времени войны в Корее.'

'Ну что вы, Сигэтаро - сан, эти сведения весьма преувеличены. Русские по полученным сведениям, не только не укрепляли армию и флот на Востоке, а уделяли больше внимания Европе. Эти сведения выдали сразу несколько допрашиваемых. А про их флот они прямо сказали, что он практически не усиливался с довоенных времен' - с намеком ответил Араки.

'О, русский флот меня волнует меньше всего. Меня больше волнует, что получит Империя от этого предприятия. Кроме леса и незначительного количества нефти на Северном Сахалине, конечно' - проигнорировать полностью намек Симада не смог, и тон его стал ледяным.

'Что вы, что вы, согласно полученным сведениям, русские нашли на Дальнем Востоке множество полезных ископаемых. И их добыча попадет в наши руки, послужив к усилению мощи Империи' - ответил не менее ледяным тоном Тодзио.

'В таком случае да поможет нам Аматерасу Оми-ками!' - резко, на грани оскорбления, прервал разговор Симада.

Советник Министра иностранных дел ... встретился с германским журналистом и лучшим другом немецкого посла Рихардом Зорге (он же лучший советский разведчик на Дальнем Востоке 'Рамзай') в небольшом, но солидном, ресторанчике в районе Гиндза. Наслаждаясь великолепной едой и напитками, два солидных господина вели, судя по внешнему виду, неторопливую деловую беседу. Вечером же, 'Рамзай' вне графика посетил своего радиста, передав в Москву срочное сообщение.

Июль-август 1941/53 года. Прибалтика. Польское генерал-губернаторство. Район обороны 12 пехотной дивизии.

После начала наступления русских от батальона Винцера осталось чуть больше роты. Снабжение оказавшихся в котле войск пыталось наладить люфтваффе с помощью 'воздушного моста', но русские регулярно охотились за транспортными самолетами и лишь отдельные счастливчики проскакивали их заслоны. Становилось ясно, что долго окруженные не продержаться. А тут еще в Берлине началась что-то непонятное, связанное с гибелью А.Гитлера. Дравшимся между собой не на жизнь, а на смерть за власть заговорщикам, стало не до войск, тем более таких, которые вместо поддержки сами требуют помощи. Осознав ситуацию, командующий окруженной группировкой генерал Гот приказал прорываться на Запад. Пока русские еще не достаточно укрепили внутреннее кольцо окружения, из котла сумели вырваться посаженные на автомобили и танки, заправленные остатками горючего, небольшие части немецких войск. Среди них оказалась и часть противотанкового батальона Винцера.

Бруно, оценив обстановку, приказал двигаться проселками, избегая населенных пунктов и местного населения. Это решение спасло батальон и присоединившиеся к нему две пехотные роты. Имея три бензозаправщика, которые они прихватили на разгромленным русскими аэродроме и несколько десятков грузовиков, они сумели проскочить в 'промежутке' между первым и вторым эшелоном наступающих русских войск и, через найденный промежуток в их построении, выйти ночью к своим. Во время марша группа Винцера потеряла несколько машин, разбомбленных и расстрелянных с воздуха русскими штурмовиками, несколько - во время столкновения с отрядом вооруженных польских партизан и во время прорыва через промежуток в русском фронте.

Радостные и довольные солдаты группы Винцера, вышедшие в к своим, обнаружили, что на наспех оборудованных позициях оборону держит прибывшая из Бельгии пехотная дивизия. Часть противотанковых рот дивизии была перевооружена вновь поступившими 75 мм противотанковыми орудиями, имелись 'противотанковые' самоходные установки - 47 мм бельгийские легкие установки с незначительным боезапасом и противопульной броней. Минометное вооружение представляло собой набор из бельгийских и французских образцов. На вооружении артиллерийского полка, по словам офицеров, состояли польские, чешские и немецкие гаубицы.

Пехотинцев командир полка сразу же определил в строй, а оставшихся артиллеристов Винцера он направил в штаб дивизии. Небольшая колонна с единственным уцелевшим 5 см орудием отправилась в тыл под прикрытием пары броневиков 'Пежо' 178. На вопрос Бруно, зачем им еще и броневики, командир полка Отто фон Кнобельсдорф ответил, что впереди наступающих русских войск действуют группы диверсантов. Оказывается в каждой русской армии имелась специальная рота, предназначенная для разведки и диверсионных действий в тылу противника. Вооруженные автоматическими карабинами, ручными пулеметами, гранатометами, снайперскими винтовками, минами и бесшумным оружием, они наводили авиацию на штабы и склады, минировали дороги, уничтожали небольшие колонны немецких войск. Обычно они действовали в глубоком тылу, но поскольку сейчас все перемешалось, вполне можно было наткнуться на них и вблизи передовой. Поэтому командир дивизии приказал сопровождать все колонны броней, благо в дивизии был целый отряд голландских и французских броневиков.

Итак, небольшая колонна, в сопровождении броневиков добралась к утру до штаба дивизии, благополучно избежав налетов и русской авиации, и русских диверсантов. Командир дивизии, высокий сухощавый пруссак, принял Винцера радушно и предложил ему должность заместителя командира противотанкового дивизиона. Генерал заметил, что ему как раз очень не хватает опытных артиллеристов -противотанкистов и прибытие Винцера с пополнением весьма кстати. Дивизион его дивизии был усилен по опыту войны и включал две роты самоходок - одну 47 мм бельгийских и одну 47 мм на базе Pz-I, две роты 75мм и 47 мм противотанковых орудий и роту 88 мм зениток. Такой пестрый, но мощный состав, заметил генерал, позволит успешно бороться с русскими Т-34. Бруно не стал разубеждать оптимистически настроенного генерала.

После довольно обильного завтрака, показавшегося Бруно и его солдатам райским, они отправились в расположение штаба противотанкового дивизиона. Дорога проходила через густой лес и несмотря на сопровождение броневика, русские диверсанты все же напали на нее. Подбив идущий впереди бронеавтомобиль из противотанкового гранатомета, они обстреляли сгрудившиеся автомобили из установленных в лесу немецких же пулеметов МГ 34. Как только немцы открыли ответный огонь, они скрылись в чаще, бросив пулеметы. Потери были велики- бронеавтомобиль, несколько сгоревших автомобилей и убитые и раненые. Поймал две пули и Бруно Винцер. И опять война сменилась для него белыми стенами госпиталей.

<

<


"Рата"- 'Крыса' - такую кличку получил у немецких летчиков в Испании истребитель И-16. Позднее истребитель Ла-5, все сходство которого с И-16 заключалось в использовании мотора с воздушным охлаждением, получил у немецких летчиков прозвище 'Новая крыса' (Нойе рата). Имеются ввиду Ла-11 и Ла-9, использовавшиеся в авиации СССР-53 в качестве ночных истребителей и истребителей дальнего сопровождения. Вооружение 3..4-23 мм пушки, скорость максимальная 674 км/ч. По имеющимся данным в ВВС было до четверти полков, на вооружении которых сохранились винтовые истребители и перехватчики.

"Фридрих"- Истребитель Messerschmidt Bf-109F имевший скорость до 630 км/ч и вооруженный одной 15 мм или 20 мм пушкой и 2 -7,92 мм пулеметами. Маневренный, но слабовато вооруженный, он составлял основу истребительной авиации Германии, действовавшей на Восточном фронте.

"Фляйшер"'Мясник' -Ил 28 действительно известен в западных военных изданиях под кодовым названием 'Батчер'- 'Мясник'. Скорость 900 км/ч, вооружение 2-23 мм пушки в носу, спаренная подвижная установка 23 мм пушек в хвостовой части фюзеляжа, 1000-3000 кг бомб, дальность полета 2400 км

"Ахт-ахт"- знаменитые немецкие 88 мм зенитки обр. 18. Приняты на вооружение в 1933-34 г.г., а образцом 18 названы для успокоения западных проверяющих, на запросы которых о создании новых видов вооружений немцы, формально соблюдающие ограничения версальского договора, могли смело отвечать, что это орудия периода первой мировой войны. Оказались весьма неплохими противотанковыми орудиями. Вот только было их на Восточном фронте в 1941 г всего чуть больше полутораста штук, если меня не подводит память

"Флигендесрор" -'Летающая труба' - по мнению автора наиболее вероятное прозвище для реактивного истребителя МиГ-15/17 с точки зрения летчиков начала 40-х гг

С аптекой- реальный факт

Коку Томбу- Ставка Главного Командования Сухопутных Войск

Кан Току Эн - Особые маневры Квантунской армии