Логос Генри: другие произведения.

Маленький человек

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 4.33*11  Ваша оценка:

Генри Логос

Маленький человек

Когда туман с ядовито-желтого сменялся на белесый и плотный, как молоко, я засыпал. А когда капельки, поглотив друг друга, становились тяжелыми и образовывали лужу, я потягивался, переворачивался на живот и, распластавшись, глядел в запределье. Мир за стеклом отзывался полуразмытыми пятнами, изменявшимися порой до неузнаваемости, если поболтать в тумане головой.

Самым чудесным было проснуться в те минуты, когда создатель возился у разделочного стола, а внутрь уже проникал невыносимо приятный аромат.

"Кубиками или ломтиками?" - принимался гадать я, хотя это было совершенно неважно - сырые говяжьи куски одинаково вкусные, как их ни порежь.

Поев, я мог свернуться калачиком; мог, разогнавшись в два шага, врезаться в стенку и, подрагивая от хохота, по ней сползать. Я мог просто сидеть или раскачивать свой мир вперед и назад, а потом, утомившись, падать на спину и ощущать, как мир колеблется в застывшем тумане. Я понимал, что жизнь удивительна и прекрасна.

Неладное я осознал, только оказавшись там, где раньше коровьи туши ожидали расправы. За одно мгновение смешались в кучу развернутый плашмя тесак, брызги стёкол и треск моего мира. Запомнились обрывки: склонившееся надо мной лицо создателя, ставшее до безобразия гротескным; мое щуплое тело в осколках на липком столе и неестественно резко очерченные формы. До жути опасаясь глотнуть холодный, невидимый и оттого, казалось, несуществующий туман, я сдавил дыхание.

Вдруг беспричинно создатель ткнул пальцем мне в живот. Всколыхнулись боль, негодование и страх. Тогда я впервые услышал свой голос - я заорал.

 

Тайных знаний, как было обещано в книгах, я не принес. Удачи, впрочем, тоже. Создатель быстро это понял, и жизнь стала кошмаром. Едва я дорос до половины голени создателя, он приобщил меня к алхимической работе. Еще бы - все мимоходом получившиеся твари, включая и меня, имели одно предназначение - способствовать рождению голема, существа несокрушимого и бесконечно покорного своему творцу. К сожалению, я, гомункул, был не таким и годился лишь для мелких бытовых нужд: глину притащить, пробирки сполоснуть.

Минуты, когда я маялся без дела, были не менее мучительны, оттого что, к примеру, я не мог определиться, сливать ли в одну емкость ту слизь из колбы и черную жижу, норовящую вылезти из ведра. Алхимик такого задания, конечно, не давал, но голос внутри утверждал, что это крайне необходимо сделать. В итоге я верил голосу, потому что, если его не слушать, ладони невыносимо зудят.

Иногда мне везло - алхимик был слишком занят работой, чтоб заметить пропавшую жижу, а очередная оживленная по неосторожности химера была слишком слаба, чтобы гулять по мастерской, или ей недоставало зубов, чтобы тяпнуть алхимика за ногу. Оставалось дождаться, пока она мирно почиет в углу, и скормить ее труп бутыли с серной кислотой.

 

- Вот, - приносил я каждый день свежемолотую костную муку. Теребя фартучек, я сиротливо стоял рядом, пока алхимик проверял качество изготовленного порошка, разглядывая его сквозь толстые линзы очков, словно сквозь два донышка от колбы.

- Сойдет, пожалуй. - Это значило, что сейчас алхимик отрежет мне два куска говядины и нырнет в работу, а я, наконец-то, буду предоставлен самому себе. Я первым делом проглатывал угощение, пока алхимик не заметил, сколько в костную муку подсыпано песка, и выбирался наружу.

- Работать заставляет? - всякий раз спрашивал мой друг Саймон, заранее зная ответ. - Гад он!

- Гад, - соглашался внутренний голос, а я, неловко подернув плечиком, отчасти разделяя эти слова, для убедительности воссоздавал в памяти эпизод с занесенным над колбой тесаком.

Саймону шли черные очки. Он никогда не снимал их, даже когда вечерело или шел дождь. А еще у моего друга был нож. Острый такой. Саймон то и дело поигрывал им. Ловко так.

- Я в этом деле собаку съел, - говаривал Саймон.

Собак я видел в книгах на картинках - у них были огромные слюнявые пасти, раздвоенные языки, а у некоторых - три головы. Я уважал Саймона за то, что он смог съесть одно из таких чудищ.

Саймон - он не из наших. Саймон был себх. Я никогда не спрашивал, кто такой себх. За это Саймон не спрашивал, кто такой гомункул.

Если снаружи я не мог разыскать Саймона, я шел собирать кости - всё равно придется, а то от алхимика попадет. А однажды из костей я соорудил собаку, может быть ту самую, которую Саймон съел. Просто соорудил, а зачем - не знаю.

Теперь, когда я не находил друга, я шел искать костяную собаку. Собаку я находил всегда. Она жила прямо на земле у черного дерева. Когда-то дерево сгорело, тонкие ветки осыпались, а ствол и пара обрубков остались. Странная вышла собака - лежит тут и даже говядины не просит. Хотя правильно - собака ненастоящая ведь.

И всё же интересно - как долго она без еды? От такой мысли в голове творилось странное - я пугался не то себя, не то трёхглавого чудовища с картинки и бежал прямиком в мастерскую.

 

"У Саймона очки, у алхимика очки. Один я хожу, как недозрелый. И колбы у меня нет..." - сокрушался я в те дни. Я так и не привык видеть мир напрямую. Даже если смотреть на него сквозь мензурку снаружи, мир всё равно был вывернутым наизнанку, неправильным, не таким. Обычно я скашивал глаза к переносице, чтоб мир хоть капельку расплывался и не пугал.

Счастье вернулось внезапно. Копошась от безделья в заброшенном закутке, я обнаружил сокровище. Настоящее. Большое. С горлышком намного шире, чем у других. Голова пролезла сразу, потом плечи, едва обтянутые кожей, хотя и с ними пришлось повозиться. А когда внутрь полез одутловатый живот, я всерьез ужаснулся. Но я лез, я корчился, я старался...

И я вернулся домой...

И пусть новая колба мала, чтобы ходить в ней или кувыркаться, я мог свернуться калачиком и тихо лежать.

Вот мой мир, простой и понятный. Гладкий - в нем знаешь, что ничто не поранит тебя.

Я прожил там день или два, а потом урчание живота выдало меня. Алхимик страшно злился и угрожал превратить эту колбу в осколки. И я, конечно же, вылез, вернулся к работе, но обиду, понятное дело, затаил.

Когда хватало сил, я втискивался домой - главное живот обильно намазать маслом - и ночевал там. Жизнь стала терпимей. А потом случилось еще одно потрясение.

 

- Пойдем, мелкий. - Так в один из дней началось мое проникновение к себхам.

Саймон закоулками провел меня к дому с массивными ступенями. Мы поднялись, прикрыли за собой дверь и подошли к створкам, которые тут же раскрылись. Из крохотной кабинки лился свет. Саймон шагнул внутрь, кивком приглашая следовать за собой. Я помедлил секунду, стремясь удержать в памяти трепетность момента, и вошел. Кабинка чуть дрогнула, и я почувствовал, как внутренности потянулись к полу - мы мчались вверх. Когда мы остановились, Саймон вдавил кнопку - и пол как будто решил убежать из-под ног. Стало так забавно и щекотно, оттого что проглоченные за завтраком куски вдруг ожили и вознамерились вернуться.

Нет, правда, здорово, когда кишки плюхают внутри. И еще когда поднимаешься, так классно кричать: "Ааааа!", - а когда опускаешься, - "Ууууу!"

Счет времени я потерял, а когда Саймон на полном серьезе вдруг произнес: "Ну всё, хватит!", - я только и смог вздохнуть:

- Тебе разрешают так целый день?

- Себхи свободны, - просто ответил Саймон. - Такими рождены или добыли свободу, - распрямился и блеснул ножом.

Тогда я отвел Саймона к своей собаке - просто мне нечего было больше ему предложить.

- Вот, - сказал я и тихо сидел грустный и печальный.

- Ну чего ты? - Саймон толкнул меня плечом. - Ну, хочешь, я убью для тебя алхимика? Я могу. Я ж твой друг.

Мое лицо опустилось ниже.

- Мне еще кости собирать.

И я побрел.

Вечером голодным я забрался в колбу. Меня чуть мутило. Но ощущение дикой радости еще бродило в кишках - вверх, вниз. Вот так бы всю жизнь. Вверх. И вниз. Вверх...

Я уже засыпал, а голос внутри, подвывая, кричал:

- Ууууу!

 

Я дорос алхимику почти до колена, и на меня взвалился дополнительный груз - оттаскивать на свалку неудавшихся големов. Алхимик из мастерской почти перестал выходить. А зачем ему? Глину я приносил, и кости тоже, и молол их я, и избавлялся от результатов его опытов тоже я. А я же ма-а-аленький! А он счастливый - живет, словно в колбе, только побольше, еще и очки у него есть.

Зато скоро раскрылся главный секрет - я узнал, где хранится говядина. Страшно там - сплошь крюки, пасти с языками набок и ножи. И мороз по коже. Уух! А на каждом крюке - говядинка.

Ключ от ледяного зала алхимик носил с собой...

 

Когда я прятался в колбе, тяготы жизни отступали. Я знал - если наглядеться изнутри сквозь стекло, а после закрыть глаза, то перед ними поплывут сладкие картинки. В них непременно будут мясные ломтики с розовыми прожилками по краям, подтаявшие и чуть с изморозью. Их мысленно так возьмешь в ладошки, подышишь, согреешь... И тогда там, где бывает пуп, начинает сладко-сладко щемить, а от этого нестерпимо манит она - Саймонова свобода.

Потом внутри просыпается голос. Он много разного говорит. "Вот, - говорит, - скоро убью алхимика и заберу ключ. Буду жить в колбе, а колбу поставлю в лифте. И говядина будет заползать в колбу сама".

Я слушал голос, подергивал плечиком, соглашался и от себя добавлял: "А потом убью Саймона и буду в лифте кататься один".

Но жизнь почему-то несправедлива. Как только становится чуточку лучше, сразу происходит нечто плохое, словно бьется стекло. Однажды вдруг наступил день, когда пузо, измазанное маслом, истертое до мозолей, отказалось лезть в колбу. Вот просто не лезло. Совсем.

Ох, до чего же обидно - ведь я ж сам худющий, вот только живот...

Там, среди склянок, в шаге от дома, я доедал мясо, которое припас себе на ночь, и плакал. Я никогда не вернусь домой.

Я безвозвратно застрял в плохом мире. Навсегда.

 

У черного дерева на черной земле лежала костяная собака. Рядом сидел опечаленный я.

Дождь противно капал за шиворот, а я ему назло жевал мякоть, припасенную к обеду, и с тоской глядел в будущее. Алхимика Саймон убьет, а счастья не будет. Жить придется без колбы и есть говядину. А когда говядина закончится, я умру. И буду лежать тут рядом, как сделанная мною собака.

Я смотрел, как капли, падая прямо на кости, стекают в свежую лужу. Попытался представить - каково это, когда капли текут по костям. Бррр! Холодно. А собака лежит, не шелохнется - она сильная. Я тоже когда-нибудь стану таким.

А ведь собака есть, наверное, хочет.

Только что откушенный кусок передумал проглатываться, но, я, заев следующим, его убедил.

- Кусок-то всё равно жилистый, а у собаки зубов нет, - тут же подсказал внутренний голос.

Но неправильная мысль, что собаке хочется кушать, въелась в голову и нудила, нудила, нудила. А я оправдывался, как умел - ведь собака же понарошку. Вот если бы Саймон пришел, он бы помог, и мысль бы удрала, а так я справлялся с нею один. Пока я готовился рассказать, что ненастоящий пёс мясо съесть не сможет, что мясо испортится, рука взяла и протянула собаке кусочек. Сейчас положено было, наверно, испытывать гордость, но ничего такого ко мне не пришло. Зато вдруг так захотелось есть, что я разрыдался. Но мне было можно - я маленький и голодный!

Стало так жалко себя, беззубую собаку и особенно говяжью вырезку, которой суждено несъеденной истлеть, что я твердо решил - не съем, ведь я отдал ее собаке.

И вдруг внутри потеплело, только вот тут вот, чуть выше, не в животе. Мне показалось, будто я вылез из колбы, осмотрелся и вылез еще раз. Или словно я покатался на лифте и стал свободным, как себх. Только ко мне прикоснулась какая-то странная, не Саймонова свобода.

- У-у-гуууу! - закричало что-то внутри, но это не внутренний голос, это что-то другое.

Так приятно было думать, что когда-нибудь, конечно же не сразу, я смогу покормить собаку еще раз.

Потом прибежало что-то мокрое и лохматое, повиляло хвостом и принялось есть. И тогда я увидел - да вот же она, взаправдашняя собака. Совсем не как на картинках.

Я столько увидел так ясно!

И даже странно, что черное дерево не делось никуда. Хотя правильно - оно ведь такая же часть реальности, как костяная собака, как Саймон и как мой не в меру толстый живот. Но оказалось, что есть и другое. Зеленые деревья и лохматые животные, виляющие хвостом. Нужно просто шире раскрыть глаза, вдохнуть полной грудью и в восхищении замереть. Тогда можно увидеть. Людей, собак и деревья.

Нужно только попробовать.

 

В подставке на столе стояла пробирка. А я сиротливо держался в углу и теребил фартучек.

Обычно в пробирку ссыпалась костная мука до этой вот чёрточки. А сегодня там чуточку воды и полевые цветы. Они такие желтые, красивые, пахучие!

Я позволил себе немножко помечтать. Вот оторвется алхимик от работы, посмотрит и скажет: "Ух ты!"

Мой создатель хороший. Он сможет увидеть цветы. У него обязательно получится.


Оценка: 4.33*11  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Готина "Шалость судьбы" А.Гринь "Свадебное ожерелье" Э.Бланк "Наследница Торманжа" Ю.Иванович "Торговец эпохами.Вернувшийся из навсегда" В.Крабов "Рус.Заговор Богов" Н.Мазуркевич "Суровые будни невесты императора" Н.Тульина "Весь мир у ног" О.Куно "Охотники на тъернов" А.Гаврилова "Академия Стихий.Покорение Огня" К.Полянская "Купленная невеста,или Ледяной принц" В.Чиркова "Судьба Изагора.Сумерки светлого леса" Н.Косухина "Другой мир.Беда не приходит одна" М.Калашников "Трансформа:Между сном и явью" А.Медведева "Маски.Иллюзия превращений" М.Блинова "Тяжело быть студентом" Н.Жильцова "Антимаг" Г.Гончарова "Магический универ.Корни зла" В.Теоли "Сандэр.Владыка теней" В.Кучеренко, И.Лис "Семьдесят восьмая" М.Калинин "Работа для героев" С.Карелин, Ю.Буланова "Наследник Двух Миров" К.Стрельникова "Любовница демона"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"