Аннотация: Участвовал в "Роскон-Грелка - 2007", по теме "Наш мир - плоский".
Игорь неторопливо чиркнул спичкой, прикурил сигарету, с удовольствием затянулся отравой и медленно выдохнул облако дыма на табличку "НЕ КУРИТЬ!", привинченную к грязноватой стене вагонного тамбура. Без особого интереса поглядел за стекло, где рысью проносились пейзажи среднерусской равнины. Увы, но сейчас ему было не до созерцания красот природы - слишком многое на него навалилось за последние дни. Слишком много такого, от чего его мысли метались в черепной коробке, словно стайка перепуганных птиц...
Пожалуй, все началось с внезапного и настойчивого желания повидаться с отцом. Родители развелись давно, когда Игорю не было еще и пятнадцати, но и до этого он никогда особенно не был близок с отцом. Мать считала его тяжелым в общении человеком, да и сыну он изредка уделял лишь пару минут.
Главной причиной того, что отец отдалился от семьи, стал угрюм и нелюдим, Игорь считал его профессию - Егор Степанович Уланов был писателем. А писал он вполне посредственно, звезд с неба не хватал, но и полным графоманом отнюдь не был. Его главной целью жизни, его "идеей фикс", было желание сотворить некий литературный шедевр, способный вознести его в одночасье в классики современной литературы.
Десять лет назад Егор Степанович оставил семью и уехал в глухую деревню в поисках, как он выражался "затерянного мира". Именно там он надеялся, в отсутствии "яда цивилизации", написать свое самое главное произведение. От него изредка приходили письма, но в гости к отцу Игорь не наведывался, не то дулся на него, не то злился. И вдруг - непреодолимое желание немедленно увидеть его.
Со скрипом, но все же Игорь взял на работе краткосрочный отпуск, чуть ли не со скандалом покинул свою девушку Люду и отправился в "тмутаракань" - деревню Егоровку, расположенную в десяти километрах от станции, на которой поезд раз в неделю ночью задерживался на три минуты...
Сонная проводница открыла дверь, и Игорь спрыгнул на щебень придорожного полотна. "Счастливого пути!", раздавшееся за спиной, утонуло в лязге вагонных сцепок, поезд подал гудок и отошел от станции, ускоряя ход. Оставшийся на полустанке молодой человек посмотрел на покосившуюся будку с надписью "Касса". В три часа ночи полустанок выглядел, как в фильме ужасов, когда знаешь, что все умерли, но ожидаешь появления какого-нибудь монстра, оборотня-вурдалака. Мужчина повесил на плечо сумку и уверенно пошел по тропинке через лес.
- Игорь Егорович?! - из темноты вынырнул мотоцикл, и Игорь замер от неожиданности.
Рычащий агрегат обдал Уланова волной пропахшего бензином воздуха и лихо притормозил рядом с ним. Управлял мотоциклом парнишка лет двадцати.
- А мы вас ждем! Егор Степанович написал, что вы приедете сегодня! - выдал мотоциклист. - Садитесь за мной!
Онемевший от неожиданности Игорь позволил принайтовить свой багаж к мотоциклу, и болтливый парнишка повез его к Егоровке. Уланов не понимал, как отец мог знать о его приезде и почему его визит так радует постороннего человека?
Мотоциклист всю дорогу болтал, посвящая Игоря в жизнь Егоровки. За двадцать минут он узнал, что у Федотовых отелилась корова, в семействе Сахаровых ждут прибавления, а Сидоркин допился до белой горячки. Информация вторичная, абсолютно Игорю безразличная и, в конце концов, ненужная. Зато не было привычных разговоров о политике, ругани президента, охов по поводу земельной реформы и набившего оскомину подорожания коммунальных услуг. Егоровка жила вне действительности. Похоже, отец нашел свой "затерянный мир". Единственно, что смущало Уланова, так это то, что парень время от времени вставлял в свое повествование фразу: "Егор Степанович написал".
- Приехали, - парнишка отвязал от багажника сумку Игоря, махнул рукой в сторону калитки, за которой угадывался силуэт темного дома.
В ответ на стук из дверей вышел седой мужчина, в котором Игорь с трудом узнал отца.
- Здравствуй, - его объятия были такими же крепкими, как помнилось Игорю по временам детства. - Заходи, времени мало...
В деревянном, явно старинной постройки, доме было тихо, лишь чуть слышно пощелкивали ходики на стене. Уланов-старший принял у сына сумку, указал на плетеное из ивняка кресло. Оба минуту или две молчали...
- Странный парень меня подвез, - начал Игорь. - Болтал без умолку...
- Васька, - махнул рукой Егор Степанович. - Я его недавно написал, вот он и старается себя показать. Знал бы, что я замыслил, ни за что бы тебя не привез!
- Ты его... что сделал?
- Придумал, - усмехнулся отец. - И его, и многих других, и Егоровку в целом тоже...
Егор Степанович устроился поудобнее в соседнем кресле и начал рассказывать.
Он приехал сюда в поисках уединения для новой книги. И тут же "написал" свой дом и соседей. Каково же было его удивление, когда, едва закончив главу о склочной Галине и ее супруге Матвее, на следующий день он их увидел! Семейство из ниоткуда поселилось по соседству, с Егором Степановичем.
После них на страницах появился Кузьма Прохорович - пьянчужка, который тоже через несколько дней оказался в Егоровке. Каждый день деревня обрастала новыми жителями, каждого из которых выдумал Егор Степанович.
Поначалу "сотворение" казалось Уланову-старшему интересным, и все происходящее с соседями он считал совпадением с написанным. Но однажды писатель, в виде эксперимента, придумал гибель одного из персонажей - а тот и вправду умер. А через неделю к нему пришла делегация из односельчан. "Вы бы, Егор Степанович, давали нам почитать, чтобы мы знали, что кого ждет, - выдал Кузьма Прохорович. - Проблем было бы меньше..."
Уланов понял, что "заигрался" в творца. Но выйти из игры оказалось невозможно: соседи следили за каждым шагом кумира. Десять лет "заключения" в Егоровке ему пришлось описывать каждый день жизни деревни, иногда позволяя себе небольшие коррективы.
- Коррективы? - Игорь подумал, что сельская идиллия и свежий воздух пагубно повлияли на отца, и должно быть, он свихнулся на старости лет.
- Например, твой приезд. Вот...
Игорь взял несколько исписанных мелким почерком листов. На них было описано все, что случилось с ним с момента, когда он решил навестить отца. Разговор с начальником, скандал с Людой, высадка на полустанке и даже мысли об "ужастике", появление Васьки на мотоцикле, встреча с отцом...
- Дальше наш разговор, - Егор Степанович отвернулся к окну. - Это семейное дело. ОНИ понимают... ОНИ считают, что я еще не написал твой отъезд... Но я просто не показал им. Я устал. Я устал быть творцом. Освободи меня!
- Как?
- Вот, - перед Игорем на стол легла пухлая папка. - Здесь история Егоровки - вся, с финалом. Ты должен уехать сегодня же и увезти с собой рукопись...
- Но мой поезд через неделю.
- Нет, сегодня, - сказал Егор Степанович. - Я его написал... Посмотри на билет.
Уланов-младший достал бумажник - на обратном билете стояла сегодняшняя дата.
- ОНИ узнают, - Егор Степанович вздрогнул. - Не возвращайся и не оглядывайся...
В предрассветных сумерках на перроне Игорь понял, что поддался отцовскому безумию. Поезда не будет, а история с "написанной деревней" - психоз. Наверное, он ошибся, когда брал обратный билет... Надо вернуться и попытаться уговорить отца уехать с ним. Его, наверное, еще можно вылечить. Когда Игорь уже шагнул прочь, из тумана донесся гудок подъезжающего поезда.
Он входил в вагон, когда услышал стрекотание мотоцикла.
- Игорь Егорович! - заорал Васька. - Стойте!
Уланов оглянулся. За мотоциклом из леса выскочило несколько человек.
- Отдай повесть! - завопила женщина, которую Игорь никогда не видел, но почему-то уверенно признал в ней соседку отца Галину.
- Стой! - басовито вторил ей кто-то из мужчин, скорее всего муж Матвей.
Поезд тронулся. Мимо окна проплыли злые лица, но Игорь уже уезжал прочь от Егоровки.
Оказавшись в купе, он открыл папку с повестью. По диагонали пробежал глазами события до нынешнего дня, более внимательно прочел несколько последних страниц рукописи. Финал был страшен: деревня сгорела от сигареты, не потушенной Кузьмой. "Заезжий писатель", списанный с отца персонаж, умер за несколько дней до трагических событий...
Игорь стоял перед отцовским домом, на двери которого висел огромный амбарный замок. Известие о смерти Егора Степановича Улановы получили несколько дней назад.
За спиной брякнул велосипедный звонок, и Игорь оглянулся - по грунтовке катил допотопный драндулет, на котором восседала пожилая женщина в плащ-накидке с брезентовой сумкой через плечо.
- Вы к Егору Степановичу? - почтальонша притормозила возле Уланова-младшего, и, не дожидаясь его реакции, заявила: - А он недавно умер! Такой хороший дядька был... Мы, кстати, родственников известили!
- Вы часом не из Егоровки будете? - Игорь предвидел ответ женщины, но все же решил спросить.
- Егоровки?
- Ну да, деревня здесь была такая...
Почтарка наморщила лоб, поправила сползающую с плеча тяжелую сумку с газетами и отрицательно покачала головой.
- Сколько лет здесь живу, годков двадцать как почту развожу, но о такой деревне в наших краях не слыхала!
Игорь буркнул "спасибо" удивленной женщине и побрел вдоль раскинувшегося на несколько сотен метров пепелища в сторону полустанка с отсутствующей будкой "Касса", и на котором, по словам проводников, никогда не было остановки... Сгинувшая в пламени пожара Егоровка и ее жители, как оказалось, существовали лишь на листе бумаги рукописи умершего литератора.