Охотник на Ведьм - 2
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Часть вторая - PERSPICIENTIA VERI
|
ОХОТНИК НА ВЕДЬМ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
PERSPICIENTIA VERI - ПОЗНАНИЕ ИСТИНЫ
Nos praepotens Lucifer, juvante Satan, Belzebub, Leviathan, Elimi, atque Astaroth, allisque, hodie habemus acceptum pactum foederis Antoni Quintusi qui nobis est. Et huic pollicemur amorem mulierum, florem virginum, decus monarcharum, honores, voluptates et opes. Fornicabitur triduo; ebrietas illi cara erit. Nobis offerit semel in anno sanguinis sigillum, sub pedibus consulcabit sacra ecclesiae et nobis rogationes ipsius erunt quo pacto vivet annos viginti felix in terra hominum, et veniet postea inter nos maleficere Deo. Factum in infernis, inter consilia daemonum. Sigilla posuere magister diabolus et daemones principes domini. Baalberith, scriptor.
Мы, всемогущий Люцифер, сопровождаемый Сатаной, Вельзевулом, Левиафаном, Элими, Астаротом и другими, сегодня заключаем договор о союзе с Антонием Квинтой, который теперь находится с нами. И мы обещаем ему любовь женщин, цветы девственности, милость монахинь, всемирные почести, удовольствия и богатства. Он будет вступать во внебрачные связи каждые три дня; увлечения будут приятны для него. Он будет приносить нам раз в год дань, отмеченную его кровью; он будет попирать ногами реликвии церкви и молиться за нас. Благодаря действию этого договора он проживет счастливо двадцать лет на земле среди людей и, наконец, придет к нам, понося Господа. Дано в аду, на совете дьяволов. Заверяю подписи и отметку главного дьявола, и моих хозяев, князей преисподней. Баал-берит, писарь.
I
- Он был реален, монсеньор! Реален, если это определение применительно к призракам! - сказал Казимерас. - Первый фантом я чувствовал, он затрагивает этот мир не только визуально, но и материально!
- Не горячитесь, мой друг, - сказал гость, успокаивающе подняв руку. - Я понимаю, что вам довелось пережить нешуточное потрясение, столкнувшись с доселе неизведанными вещами. Будьте сдержаннее в своих эмоциях. Берите пример с господина Айдарова. Он, несмотря на полученные травмы, совершенно спокоен.
Да уж, получил Казимерас отповедь от начальства - даже пятнами пошел. Про то, что я спокоен, собеседник сильно преувеличил - меня до сих пор трясет, когда вспоминаю наше недавнее приключение. Из лесу мы еле выбрались. Меня ксендз, можно сказать, на себе вынес. Озеро? Пропало, словно его и не было никогда, оставив посреди чащобы небольшую проплешину, которая выглядела так, будто землю перепахали огромным плугом и оставили зарастать сорной травой.
Как говорят наши польские 'друзья' - компания была 'nevelka ale bardzo psijemna' - то есть 'небольшая, но приятная'. В доме ксендза, за круглым столом из красного дерева, сидели трое мужчин. Казимерас, гость из Ватикана и я, ваш покорный слуга - Александр Айдаров. На столе перед кардиналом лежали наши находки, которые он в данный момент внимательно изучал. Монсеньор почтил нас, своим присутствием так быстро, что у священника глаза на лоб полезли от изумления. Сами посудите - вернувшись из 'экспедиции', мы сфотографировали несколько документов и переправили их в Ватикан. Реакция последовала незамедлительно - уже через несколько минут раздался телефонный звонок. О содержании разговора ничего не скажу - он велся на итальянском языке, знания которого не входит в чисто моих достоинств. Закончив разговор, Казимерас с ошеломленным видом повернулся ко мне и сообщил, что к нам едет ревизор... То есть не ревизор, а кардинал Винченцо Кастелли, собственной персоной. Признаюсь, общаться с кардиналами мне до сих пор не приходилось. Хотя мне-то что? Я светское лицо, в отличие от ксендза. Судя по реакции, для него этот визит - подарок свыше.
Монсеньору, с которым я вскоре познакомился, было около пятидесяти лет. Довольно высокий, крепкого телосложения. Лицо аскета, умные серые глаза, и седой, как лунь. Прибыл в сопровождении младшего 'коллеги', который был больше похож на телохранителя, чем на служителя церкви. Да и сам кардинал, как мне кажется, из тех, которые предпочитает избегать публичных выступлений. Бьюсь об заклад - сколько ни изучай ежегодник 'La ierarchia catolica e la famiglia pontificia', в котором можно найти полный список кардиналов, имени Винченцо Кастелли мы там не обнаружим.
Визит продлился целых два дня. Первый напоминал разведку боем с элементами светского раута. Казимерас, ошеломленный приездом кардинала помалкивал, отвечая лишь тогда, когда к нему обращались. Надо заметить, что кардинал вызывал двойственное чувство. С одной стороны - ревностный служитель церкви, даже слегка фанатичный. С другой - трезво мыслящий человек, не боящийся говорить нелицеприятные вещи о 'конторе', которую представлял. Так или иначе, на второй день 'лед тронулся' и мы добрались до дел, ради которых и собрались.
- Александр, - Кастелли молитвенно сложил руки и посмотрел на меня, - я не буду лгать, опровергая легенду, о которой вы только что упомянули. Да, в главной библиотеке Ватикана имеются секретные комнаты. Замечу, что, несмотря на информацию, которой так любят щеголять журналисты, их местонахождение известно только посвященным. Скажу больше - не каждый глава Святого престола посвящен в эту тайну.
- Вы хотите сказать, - удивился я, - что о существовании некоторых документов даже Папа Римский не знает? Как такое возможно? Ведь этот человек возглавляет католическую церковь.
- И что из этого? Папство - всего лишь богословский институт католицизма. Он глава Католической церкви, а не хранитель ее секретов. - Кардинал улыбнулся. - Для этого у Ватикана есть другие люди, избравшие целью своей жизни изучение мира, а не насаждение истинной веры...
- Опасные вещи говорите, монсеньор! - я вернул ему улыбку.
- Оставьте, Александр, - он махнул рукой, - после договора 1982 года, который иначе и не называют, как 'договор с дьяволом', было бы смешно вести рассуждения о святом престоле как оплоте католицизма.
- Что вы имеете в виду? - спросил я.
- Агонию католической церкви, мой друг, - кардинал поморщился, словно вспомнил о чем-то постыдном. - Ватикан сопротивляется, чтобы затормозить этот процесс, причем даже ценой губительных политических союзов. Заключив так называемый 'Священный союз' с Вашингтоном, Ватикан стал заложником нового мирового порядка. Увы, но это так...
- Зачем надо было заключать договор, который ведет к гибели? - поинтересовался я. - Извините, но я далек от политики, и некоторые вещи мне не совсем понятны.
- Все очень просто, Александр, - грустно ответил Кастелли, - Ватикан находится на грани банкротства. В течение последних двадцати лет мы страдаем от острого дефицита бюджета. Причина? Это и инвестиционные авантюры, как, например, получившее широкую огласку дело с банком L'Ambrosiano, и финансирование политических переворотов, и многое другое.
- Наверное, не только это, - заметил я.
- Вы правы, - согласился монсеньор, - это не самое плохое. Главная причина в другом, но именно она может привести к гибели. Видите ли, Александр, - он внимательно посмотрел на меня, словно надеясь найти в моем лице сочувствие, - по результатам наших исследований, в мире наблюдается резкий спад людей, исповедующих католичество. По самым приблизительным оценкам, менее чем через тридцать лет в мире останется около двух процентов верующих католиков. Сейчас это количество составляет около пятнадцати процентов. Эту ситуацию надо менять, причем очень срочно!
- Грустная картина, - согласился я, - но не скажу, чтобы меня это сильно беспокоило. Как говорят русские - 'свято место, пусто не бывает'. В конце концов, у вас останется Южная Америка, - там католицизм силен.
- Полагаете, что эту пустоту заполнит Православная церковь? - спокойно спросил кардинал. - Почему?
- Нет, православие - тоже не выход, у них не меньше проблем. Ислам - да, может, как вы говорите, 'заполнить пустоту'. Но я не хотел бы дожить до этих лет. Хотя, если посмотреть на то, что сейчас происходит в Европе, то повода для оптимизма я не вижу, - поморщился я. - Будущее покажет, кто выдержит испытание временем. Давайте вернемся к нашим документам. Тем более что сражение в Европе вы уже проиграли.
На реплику о поражении кардинал ничего не ответил. Про мою реплику о Южной Америке - тоже. Промолчал. Не много, но многое, как любит говорить ксендз Казимерас. Неужели и правда сдали Европу исламистам?
- Довольно об этом, - сухо произнес кардинал. - Вернемся к документам. Не буду скрывать, интерес к ним велик. Как вы, наверное, знаете, официальной датой основания Библиотеки считается 15 июня 1475 года, когда папа Сикст IV издал буллу, узаконившую ее существование. На самом деле она ведет свою историю с IV века, время папы Дамаса I, который и положил начало этому бесценному собранию документов. Затем работы были продолжены при Бонифации VIII, который создал первый, наиболее полный каталог собраний. Уже при Николае V там находилось около полутора тысяч рукописей. Но несмотря на то, что она была объявлена публичной, всегда были документы, скрытые от широких масс. Не буду скрывать - найденные вами документы постигнет та же участь. Конечно, после изучения нашими учеными.
- Хорошо, - кивнул я. - Все это, знаете ли, красиво выглядит. На словах. Бесценные документы и прочее. Но все на свете имеет цену. Документы, которые лежат на столе, тоже. Мне и хотелось бы услышать ваше предложение.
- А обмен вас не интересует? - спросил Кастелли. - На вещи, скажем так, более для вас полезные, чем деньги.
- Если эти вещи - золото, то интересует, - усмехнулся я. - Хотя можно и переводом, на банковский счет в Швейцарии. Понимаете, - я продолжил объяснение, - это занятие бьет не только по телу, но и по кошельку. На фоне вашей войны это мелочи, но и они требуют денег. Опять же здоровье - вещь не казенная. У меня, скажу честно, нет никаких теплых чувств по отношению к церкви. Не купите вы - купят коллекционеры.
Казимерас бросил на меня удивленный взгляд, но вовремя вспомнил разговор, который случился перед самым приездом кардинала, и благоразумно промолчал. Да, вот такая я меркантильная сволочь. Ну не желаю бесплатно отдавать эти документы! Копии, конечно, снял - вдруг пригодятся, а оригиналы мне без надобности. Браслет вообще решил кардиналу не показывать. Есть у меня с кем посоветоваться насчет этой игрушки...
- Я думал, мы оба отдаем себе отчет, что произойдет, если эти документы попадут в чужие руки, - сухо сказал Кастелли. - Это не в ваших интересах. Не буду скрывать, поначалу мы думали их забрать, даже без вашего согласия. Поверьте, у нас есть такие возможности.
- Давайте договоримся сразу, монсеньор, - отрезал я, - что будем общаться без угроз. Я понимаю, что за вашей спиной Ватикан, спецслужбы которого дадут фору любой разведке мира, но это бессмысленно.
- Упаси вас Бог, Александр, - он развел руки в стороны, - я даже не помышлял угрожать, просто пытаюсь объяснить, что эти бумаги - не просто свидетельство прошлого, но и мощное оружие против человечества.
- Согласен, - кивнул я, - поэтому и попросил отца Казимера связаться с вами. Такие, служители церкви, как он - редкость. Если бы большинство священников обладали хотя бы половиной его достоинств, то Ватикану не пришлось бы сдавать позиции в Европе. Да и во всем мире, пожалуй.
Смотри ты мне - Казимерас от этих слов засмущался, словно красна девица. Еще бы немного - и начнет шаркать ножкой, как Карлсон в известном мультфильме. Кардинал с отеческой улыбкой посмотрел на пунцового ксендза и спросил:
- Скажите, Александр, а ваш... статус накладывает какие-нибудь ограничения на круг общения?
- Насколько знаю, нет, - покачал головой я. - Тем более, что о моем, как вы выразились, 'статусе', знаете больше меня.
- Да, - покачал головой кардинал, - за много веков, удалось собрать немало информации о ваших братьях. Правда, истинное происхождение так и остается тайной. Чего уж греха таить - Ватикан допустил несколько непростительных ошибок. Некоторые ваши собратья понесли незаслуженное наказание, их причисляли к еретикам, колдунам, нескольких даже сожгли на костре. Вы один из немногих, которые согласились на контакт.
- Наверное, слишком мало опыта. К тому же меня никто не причислял к колдунам и не пытался сжечь на костре, - сказал я и уточнил: - Поэтому не было повода опасаться.
- Надеюсь, и не придется, - кивнул головой Кастелли. - Просто у нас есть к вам небольшое предложение - помимо этих документов. Бумаги, само собой, мы выкупим - не обеднеет Ватикан. По крайней мере, меньше ездить будут с ненужными визитами. А предложение заключается в том, что нам иногда требуются люди, обладающие вашими способностями чувствовать Нежить. Иногда мы сталкиваемся с некоторыми странными случаями, которые нуждаются в проверке. Эти услуги будут хорошо оплачены.
- Проверки, говорите... - я задумался. - А вас не смущает, что я православный?
- Нет, Александр, не смущает. Бог един...
- Вы не откажетесь ответить на несколько вопросов? - я пристально посмотрел на него. - Без свидетелей.
- Конечно, - кивнул кардинал и произнес несколько фраз на итальянском, обращаясь к Казимеру и телохранителю, который стоял у двери. Когда мы остались вдвоем, я спросил:
- Скажите, монсеньор, о моем существовании знаете давно?
- Ваше имя я узнал лишь вчера, когда нас представил друг другу ксендз Казимерас. До этого он поставил меня в известность лишь о некоторых событиях, происходящих в его епархии, но без упоминания имен. Вас что-то смущает, Александр?
- Признаюсь, да, - я немного поморщился. - Немного странно, что у обычного ксендза, обитающего в провинциальном городке, есть такие влиятельные знакомые, и что он, в обход своего начальства, имеет возможность напрямую связываться с вами.
- Казимерас после семинарии, продолжил свое обучение в Ватикане. Мы обратили внимание на его прошлое, а если выразиться точнее - на его военный опыт. Были мысли направить его в один из наших отделов.
- Неужели он отказался?
- Скажу иначе - попросил дать ему время, чтобы придти к этому назначению духовно зрелым.
- Да, его можно понять, - кивнул я, - война бесследно не проходит.
- Вы совершенно правы, Александр.
- Хорошо, монсеньор, я сделаю так же - попрошу у вас немного времени.
- Месяца вам будет достаточно? - поинтересовался Кастелли.
- Месяца? - переспросил я. - Вполне. Кстати, а о каких случаях, требующих проверки, вы упомянули?
Как объяснил монсеньор, Ватикану часто приходится расследовать некоторые явления, о которых не принято кричать на каждом углу. Особенно плохо, если это успевает оказаться на страницах газет, как оно бывало не раз. К примеру, оборотень, который напал на итальянских туристов в Германии, как раз попадал в область их интересов. Выяснилось, что не только Охотники уничтожают Нежить - это и обычным людям под силу. Слава Богу, мне не предложили заниматься силовыми акциями. Для этого у Ватикана есть целый отдел, готовый порвать любого - только успевай цели указывать. Только с целями проблема... В чем? В правильной идентификации, чтобы не перестараться. Как ни крути, а время святой инквизиции прошло. Ведьму, обвиненную в колдовстве, для получения доказательств на дыбу не вздернешь. Вот и предложили работу - приехал, проверил и уехал, написав доклад, где высказал свои соображения по поводу случившегося: это обычные проделки мошенников, достойные внимания полиции, или наоборот, пора посылать парней из Ватикана, дабы занялись Нечистью.
О продаже документов мы договорились. Поторговались, конечно, не без этого, но кто сейчас не торгуется? Правда, близость храма (мы все-таки находились в доме ксендза, по соседству с костелом) позволила мне напомнить кардиналу про Иисуса, который выгнал торговцев из храма. Монсеньор шутку принял, даже, что-то похожее на улыбку изобразил, но торговаться не перестал. И после этого мне кто-то скажет, что церковь - не бизнес-центр?! Все правильно - Иисус выгнал из храма торговцев, но они сменили одежду на рясу и вернулись на прежнее место. Как бы ни фантастично это звучало, но большинство этих бумаг были обычные договора, заключенные людьми. Правда, вторая сторона была несколько необычна. Это были договора с Дьяволом... Ватикан приобрел эти бумаги не просто так, для коллекции. В последнее время такие бумаги часто всплывали среди мирян. Взять знаменитый документ, подписанный Адольфом Гитлером, в котором ему обещана всяческая поддержка в течение определенного времени. Потом - да, срок, отведенный ему, истек, и мы знаем, чем это закончилось для бесноватого Адика. Он, конечно, здесь ни при чем, но для проведения сравнительных анализов подобных документов нужны источники. Вот и будут сравнивать уже имеющиеся образцы с теми, которые были найдены в усадьбе. Как бонус к этим документам, среди них обнаружили учетную книгу ведьм. Не смейтесь - как выяснилось, колдуны вели учет нечистой силе, обитающей в местах их обитания. В общем, интересные оказались бумажки, не зря себе копии оставил.
Вылазка к озеру оказалась полезной. Во-первых, в финансовом плане (это только в фильмах борцам с нечистой силой деньги не требуются). Во-вторых, этот разговор подтолкнул меня выйти на прямой контакт с Ирландцем. Накопилось очень много вопросов, которые Авгуру задавать не хотелось. Почему? Не верил я ему. Поэтому написал Ирландцу письмо и попросил о личной встрече. Ответ пришел на следующий день. Мне предложили прилететь в Клонмел, чтобы сесть и обсудить интересующие меня вещи. Почему бы и нет? Я заказал билеты в Дублин, и сообщил 'принимающей стороне' о дате свое прибытия.
Нет, не зря я не люблю аэропорты. Несмотря на быстрый паспортный контроль у этих потомков викингов, очередь на такси была вполне советская. Около тридцати человек, не меньше. Правда, долго мучиться в ожидании не пришлось - уже через пятнадцать минут я ехал в сторону города. Как мы договорились, встретят меня завтра утром. До этого в Дублине мне бывать не приходилось, поэтому решил посвятить один день отдыху и осмотреть достопримечательности города, который упомянут даже в работах Птоломея, греческого астронома и картографа. В его записях встречается описание этой 'населенной людьми области'. Около 140 года до нашей эры ученый упомянул о кельтском поселении, которое назвал Eblana Civitas. Если верить документам, то на этом месте находилось не только поселение, но и монастырь. Сам город с крепостными стенами был заложен значительно позднее - приблизительно в 841 году. Тогда он и получил свое современное название, возникшее при слиянии ирландо-английской производной Dubh-Linn - Черная Заводь. Не знаю, что там с черным цветом, но город мне понравился. Во-первых, обилием цветов. Во-вторых, уютными барами, оформленными в стиле XVIII века. Да, что ни говори, это не наши 'дяроуня-стайл'. В-третьих - тем, что здесь нет ворон. Правда нет. Совсем. Их место занимают чайки, которые меня и разбудили, своими криками. В девять часов раздался телефонный звонок, и уже через час меня ждали у дверей гостиницы. В прошлую встречу мне не удалось рассмотреть 'охотника с ирландским акцентом', поэтому я просто стоял у входа, пока меня не окликнул знакомый голос.
- Добрый день, господин Айдаров!
Я повернулся и увидел мужчину лет сорока с небольшим. Колоритная личность, ничего не скажешь! Примерно моего роста, худощавый. Длинные, слегка вьющиеся седые волосы. Впалые щеки, заросшие трехдневной щетиной, и водянистые серо-голубые глаза. Не знаю почему, но первое впечатление - байкер. Даже одежда соответствовала - было в ней что-то бунтарское. Если на его кожаный жилет повесить значок 1%, то можно смело сажать на Харлей, будет очень к месту.
- Добрый день. Извините, но вашего имени не знаю, хотя голос знаком.
- Базиль О'Фаррел, - он вежливо кивнул. - Добро пожаловать в Ирландию, Александр.
- Спасибо.
- Едемте, у нас не так много времени, а поговорить нужно о многом.
Дальше наш путь лежал на юг, в знаменитое графство Типперэри, где в долине реки Тиш, в окружении гор, расположился маленький городок Клонмел. Да, то самое знаменитое графство, о котором поется в песне 'Долог путь до Типперэри', которую распевали Ирландские батальоны еще во времена Первой мировой войны. По дороге мы говорили мало, изредка перебрасывались ничего не значащими фразами. Я рассматривал окрестности, даже имел удовольствие увидеть развалины одной из знаменитых каменных башен, назначение которых до сих пор не установлено. Известно, что их строили в IX-XII веках, и, как правило, недалеко от церквей. Одни историки считают, что они служили колокольнями, другие - убежищами, в которых от вражеских набегов укрывались жители. Высказывались даже такие версии, что с них подавали световые сигналы, предупреждающие соседей об опасности. Так или иначе, но эти башни высотой под тридцать метров впечатляют. Честертон в одном из своих рассказов так описывает эти памятники истории: 'Ровная линия берега вдалеке нарушалась лишь одинокой башней старинной архитектуры - такие еще встречаются в Ирландии - стройной, как колонна, с остроконечным, как у пирамиды, верхом... Выбрать эту башню как место последней отчаянной схватки мог только принц... Между огромной серой тучей и огромным серым простором равнины появился широкий белый просвет, а за ним на фоне тусклого неба и моря вырисовывался четкий силуэт башни. Ее простые и строгие очертания наводили на мысль о первых днях творения, о тех доисторических временах, когда не было еще красок, а существовал только чистый солнечный свет между тучами и землей. Лишь одна яркая точка оживляла эти темные тона - желтое пламя свечи в окне одинокой башни, все еще заметное в разгоревшемся свете дня'.
Дом, где жил О'Фаррел, оказался небольшим, но уютным, что даже немного странно, учитывая его кочевую жизнь. В доме никого не было, коллеги были в отъезде. Очередную Нежить гоняют? Обед подала экономка, присматривающая за домом и ведущая хозяйство. Хорошая, кстати, мысль - надоело самому себе готовить...
- Некоторые Охотники, особенно в прошлом, сумели разыскать своих коллег. Они собирались небольшими группами, так было легче выжить, - рассказывал Базиль. - Это было удобно, знания передавались от более опытных и старших. Тебе не повезло - барахтаешься сам, постигая опасную науку. Скажу одно - учись доверять чувствам! Иначе...
- Что будет?
- Ничего, - он пожал плечами, - станешь таким, как я и мои братья. В нашей жизни нет ничего хорошего. Авгуры правы - все Охотники являются изгоями, но Вечные - это особенная статья. Никому не нужные, без проблеска надежды, хотя даже мы, глубоко в душе, надеемся на прощение. Надеемся, но никогда в этом не признаемся.
- Кто такие Авгуры?
- Что, уже появилось недоверие? - усмехнулся он. - Вполне понятно. Трудно верить человеку, который сначала вталкивает тебя в дерьмо, а потом бегает вокруг и кричит, что он делает все, чтобы тебе помочь. Авгуры - это темные люди, никогда не знаешь, врут они или говорят правду. Их знаменитая улыбка - не преувеличение; такое чувство, что они и правда над нами смеются. Жалко, но их нельзя убивать - умрешь сразу. Изредка хочется это сделать.
- Базиль, я понимаю, жизнь Охотника проста и незатейлива, - сказал я. - Ее можно выразить в двух словах - ищи и убивай. Очищай Чистилище от расплодившейся Нечисти, найдешь свою - спасешься. Но чем тогда занимаетесь вы, Вечные?
- Тем же самым. Что касается твоего вопроса о Ватиканских мальчиках, - нахмурился Базиль. - Я бы не стал этого делать. Работа на святых отцов, пусть и случайная, до добра не доведет. Видишь ли, они занимаются обычным, пусть и древним, бизнесом - не более того. Понимаю, что одному не сладко, ты боишься остаться наедине с Нечистью. Одиночество - страшная штука. А тут вдруг появились люди, не только преследующие свои интересы, но и готовые придти на помощь, если она потребуется. И цели, вроде, схожие - уничтожать Нечисть. Но посуди сам - ведь до сих пор так и было - сам ищешь, сам уничтожаешь. Помни, придет момент, и тебя сбросят, как мелкую карту. Эта их 'борьба' - не более, чем поиск сильных союзников, чтобы вернуть былое могущество церкви...
Это был вечер вопросов и ответов. Мы даже заспорили по какому-то поводу. Не скрою, я узнал многое (сам бы до этих вещей никогда не додумался). Это касалось и поиска Нежити, и методов ее уничтожения. Как оказалось, есть свои тонкости в наших перстнях. Но знаете, в течение всего вечера не удалось избавиться от одного чувства - мне показалось, что он мне завидует. Можно понять эти чувства - мой выбор еще впереди...
II
- Ты никогда не задумывался, почему церковь устроила охоту на ведьм? - спросил меня Базиль. - Ведь раньше святые отцы боролись с этим, запрещая людям не только преследовать, но даже огульно обвинять в колдовстве!
- Как это так?! - удивился я. - Хочешь сказать, что церковь защищала ведьм?!
- Именно, - кивнул он. - Еще в Lex Salica, то есть в Салическом законе, было записано, что если кто-либо 'обзовет свободную женщину колдуньей и не будет в состоянии доказать', то подвергнется наказанию в виде штрафа. В постановлении Падерборнского собора в 785 году было предусмотрено еще более страшное наказание: 'Кто, ослепленный дьяволом, подобно язычнику, будет верить, что кто-либо может быть ведьмой и на основании этого сожжет ее, тот подлежит смертной казни'.
- Погоди, Базиль, - я поставил кружку на стол и повернулся к нему, - а как же инквизиция, все эти разговоры про охотников-предателей, которые донесли до людей знания о том, что наш мир - не более, чем Чистилище?
- Бред чистой воды. Церковники сами вытащили на свет божий этот ветхозаветный закон 'не оставлять ворожей в живых', охотники здесь ни при чем. Конечно, церковь пользовалась информацией, полученной от них, но не более того. Чтобы несколько спятивших Охотников ввергли весь мир в хаос? Никогда не поверю. На самом деле истоки инквизиции в другом. Святоши были вынуждены прибегнуть к ней, чтобы спасти себя и, - О'Фаррел даже поморщился, произнося эти слова, - святую веру. Мне изредка кажется, что даже черные ведьмы созданы Ватиканом, как и вся остальная нежить, которую мы уничтожаем.
- Думаю, ты слишком зол на святых отцов, Базиль. Создавать Нежить им не под силу, это удел Дьявола.
- Да? А как же быть с Ведьмами, Алекс? Ведь они не являются нечистью. Это люди, пусть и продавшие свои души. Но...
- Что?
- Ты не допускаешь мысли, что кто-то выступил посредником между ними и нечистой силой? Почему церковь сначала защищала ведьм, а потом стала уничтожать? Такой ход вполне в духе святых отцов - использовать человека, а потом выбросить его, как сломанную игрушку.
- Это звучит слишком фантастично, Базиль, - покачал головой я.
- Может, я ошибаюсь, - задумчиво произнес он, - дай Бог, чтобы это было неправдой. Но скажи мне вот что - ты помнишь, что вампиры пьют кровь своих жертв, чтобы поддерживать вечную жизнь?
- Конечно, помню. И что из этого? Опять церковь виновата?
- Не находишь ничего общего с Евангелием от Иоанна: 'пьющий Мою Кровь имеет жизнь вечную'?
- Что ты хочешь этим сказать?!
- Ничего, кроме того, что сказал, - отрезал он. - Слишком уж много ненатурального в католической вере. Будто кто-то пытался создать новую религию, полагаясь на более древние догмы. Даже язычество пошло в ход. Что там язычество - каннибализм подается как великое таинство, словно церковь - это мистический организм! Пытаются убедить верующих в том, что они воплощение Бога на земле, им, видите ли: 'дана власть превращать вино в кровь Спасителя'. Старик Лютер был прав: 'Тот, кто хочет быть христианином, должен выдрать глаза у своего разума!' Создавая веру, допустили слишком много ошибок, которые, в свою очередь, повлекли за собой ее упадок.
- А причем здесь ведьмы и остальная Нежить? - удивленно спросил я.
- Притом, что вся эта Святая Вера готова пойти на любую мерзость, на любую подлость, чтобы удержать власть в своих грязных ручонках. Голову даю на отсечение, что целью инквизиции, была выведать сущность Нежити, то есть возможность общения с дьяволом.
- Зачем?
- Чтобы использовать колдовство против людей. Совершенно не удивлюсь, если когда-нибудь узнаем, что средневековая инквизиция прекратила свою деятельность потому, что они добились того, чего хотели - был заключен договор с Ним.
- Ты имеешь в виду Люцифера?!
- Да, Алекс, имею виду именно повелителя Тьмы. Уж слишком много фактов, которые не просто свидетельствуют - кричат об этом.
- Погоди, Базиль. Ты имеешь в виду, что вся церковь в сговоре с Дьяволом?
- Допускаю, что нет. - О'Фаррел достал из хьюмидора сигары и предложил мне. Закурив и убедившись, что сигара горит ровно, он продолжил: - Хотелось бы верить, что нет. Вполне может быть, что существует небольшая группа служителей, которые, втайне от остальных, ведут игру с нечистой силой.
- Есть только один претендент на эту роль, - заметил я, - Конгрегация Доктрины Веры.
- Вспомнил апостольскую конституцию Иоанна Павла II? - ухмыляясь, поинтересовался он и, не дождавшись моего ответа, процитировал: - 'обязанность состоит в том, чтобы продвигать и охранять доктрину веры и морали повсюду в католическом мире: по этой причине все, что любым способом касается таких вопросов веры, находится в пределах ее компетентности'. Да, - Базиль кивнул, словно еще раз убедился в правильности своих суждений, - они являются самой закрытой курией, почему бы и нет? Но это не снимает ответственности со всей католической церкви.
- Погоди, - я отложил сигару в сторону и продолжил: - сначала ты утверждаешь, что церковь сама создавала Ведьм. Потом - что церковники пытались их уничтожить, чтобы выведать знания. Где логика? Если, как ты утверждаешь, между Ватиканом и Люцифером был заключен договор, то почему они сдают позиции во всем мире? Почему продолжают изучение Нежити? Зачем?
- Зачем? - Базиль даже засмеялся. - Ты не учитываешь одну вещь. Договор с Дьяволом заключает человек, а не организация! Полагаю, было несколько договоров, заключенных между служителями католической церкви и нечистой силой. Можно предположить, что это были руководители некой 'таинственной' курии, недаром они так ухватились за найденные тобой бумаги. Время, Алекс, время! Ты забываешь, что все люди смертны. Власти, данной им Дьяволом, хватило, чтобы в годы их правления церковь покорила мир. Ведь к этому все и шло, они пользовались неограниченным влиянием в мире.
- А Ведьмы?
- Ведьмы и Ведьмаки передают свои знания из поколения в поколение, поэтому у них нет необходимости в новых договорах, - видно, этот вопрос сильно занимал Базиля; он так разошелся, что вскочил из кресла и начал мерить шагами комнату. - У них есть право передачи Знаний. Для церкви все иначе, там постоянно шла внутренняя борьба, поэтому информация могла быть утеряна. Все когда-нибудь заканчивается, и сейчас они снова в поиске, чтобы заключить новый Договор!
- Это звучит страшно.
- А ты как думал, Алекс? - он остановился напротив и посмотрел на меня, - Думая о таких вещах, я кожей ощущаю смертный холод, словно передо мной разверзлась преисподняя. Если это так, то мы обречены...
- Кого ты имеешь в виду, Базиль? Охотников или весь мир?
- Если Охотники перестанут убивать Нечисть, то в конце концов погибнет весь мир. Он будет переполнен злом. Даже для Чистилища существует понятие критической массы, - О'Фаррел ненадолго замолчал, словно не решаясь сказать то, о чем думал, наверное, не один раз. Быть может, долгими зимними вечерами, сидя в этом кресле перед камином, он раз за разом прокручивал всю историю, пытаясь понять смысл нашего существования.
- Мне кажется, что все охотники обречены на Вечную Охоту за Нежитью. - тихо сказал он. - Те немногие, которые получили прощение - лишь капля в море. Боюсь признаться - начинаю думать, что все бессмысленно. Нас слишком мало... Но выход есть. Он должен быть. Обязан.
- В чем же он?
- Ты будешь смеяться, но я вспомню слова Авгуров, - он зло оскалился: - Убивать Нежить, независимо от того, кто она и где мы ее встретим.
- Смотри, с такими мыслями тебе грозит слава Арно Амори. - покачал головой я.
- В чем она заключается?
- Во время одного из Крестовых походов, на вопрос крестоносцев, как отличать еретиков от правоверных католиков, он ответил: 'Бейте их всех, Господь на небе узнает своих!'.
- Да, был такой. Нежить, а не человек. Кто знает, Алекс, кто знает... - подвел итог нашей беседы Базиль. - Думай сам. Я тебе уже говорил, - полагайся на свои чувства!
- Их тоже скоро не останется, - я провел ладонью по лицу, словно стирая усталость, накопившуюся за последнее время. - Кажется, что на моих плечах висит нечто большее, чем простая усталость. Бремя прожитых жизней. Оно давит...
- Может быть, Алекс. И вообще, надо изредка отдыхать. Поверь, на наш век хватит всех этих загадок, которыми полон мир. А если не хватит жизни - так мы еще вернемся, я так думаю. Не один раз... - тихо произнес он.
О'Фаррел прав - пора немного тормознуть и отдохнуть. Да, знаю, что мужчина не имеет право на три вещи - жаловаться, уставать и плакать. Но последний месяц был очень трудным. Изматывающим, словно из тебя вытягивают жилы - медленно, наслаждаясь тем, что причиняют боль. Базиль это чувствовал, он старше и мудрее меня. А еще он несет на себе проклятие, облеченное в форму Вечности, поэтому прекрасно знает, что это такое. После ужина, когда мы опять уселись к камину и не спеша потягивали вино, он неожиданно ухмыльнулся и спросил:
- Саша, ты можешь задержаться до пятницы?
- Почему именно до пятницы?
- В четверг вернутся мои братья. Я хочу, чтобы ты познакомился с ними.
- Почему бы и нет? - я посмотрел на него. - А чем занимаются в Ирландии по пятницам?
- Тем же, чем все люди на свете, - Базиль весело прищурился, - пьют пиво и веселятся!
Хм. А почему бы, право слово, и не зависнуть? Город я еще не осмотрел, а он того стоит. Когда еще сюда попаду? Сомневаюсь, что в ближайшем будущем будет возможность отдохнуть. Утром, перед тем, как О'Фаррел уехал по своим делам, я одолжил у него мотоцикл (Базиль и правда оказался байкером) и отправился на прогулку по окрестностям. Дороги непривычно узкие, двухполосные. Мне кажется, что это одна из главных причин всех аварий, происходящих в Ирландии. Колеся по округе, я вдруг понял, почему Охотники избрали это место своей штаб-квартирой. Это сейчас он кажется провинцией, известной лишь тем, что здесь производят сидр Бальмерс. Когда-то город представлял грозную силу - мощные крепостные стены сохранились до сих пор, пробуждая в душе неясную тоску, словно я вернулся на родину. Может, это и правда? По уверению местных жителей, самая главная достопримечательность - церковь Сент-Мэри. Построенная в тринадцатом веке, если память не врет. Да, она красива именно той грубой северной красотой, которая отличает кельтские страны, но, знаете, окрестности поразили не меньше. Они дышали покоем. Словно добрая нянька, гладящая дитя по голове. Клонмел, раскинувшийся в долине, лежал в эдакой чаше, посередине окружающих гор. Будто кто-то большой и добрый держит тебя на ладонях, убаюкивая, как мама в детстве. Хотелось улечься на траву, закинуть руки за голову и смотреть в небо, забыв про мир, лежащий по ту сторону перевала, со всеми его грехами и нежитью. Забыть не получилось - в голову лезли разные мысли, истории и легенды рассказанные Базилем. Кто бы мог подумать, что этот тихий городишко может 'гордиться' тем, что последнюю ведьму на Британских островах сожгли именно здесь. Сомнительный повод для гордости, если учесть дату этого события - это было в 1894 году.
В Ирландии ведьм всегда связывали с феями. Наверное, это и послужило причиной истории Бриджит Клири. А все почему? Просто ее муж поверил в то, что феи похитили его жену, заменив ведьмой. Как описывали эту историю современники, мужчина страдал психическими расстройствами, и ему вдруг показалось, что жена стала изящнее, моложе, красивее. На мой взгляд, Бриджит, скорее всего, завела любовника, поэтому и ходила, будто порхая над землей. Любовь окрыляет, и ведьмовские чары здесь совершенно ни при чем!
Я вытащил из кармана браслет, который нашел в усадьбе, и вспомнил выражение лица О'Фаррела, когда он впервые увидел эту вещицу. Сказать, что Базиль удивился - значит ничего не сказать.
Солнце играло на гранях двенадцати черных камней, которые обрамляли центральный темно-бордовый рубин, размером чуть меньше рублевой монеты. Интересное сочетание, ничего не скажешь! Рубин наделяют разными магическими свойствами, но все сходятся в одном - он позволяет владельцу находиться в полной безопасности даже среди врагов. Черные камни, расположенные правильным овалом - морионы (это мне Базиль сказал). Признанный камень алхимиков и чернокнижников, которым они пользовались в тщетной попытке найти философский камень. Мистики называли его камнем некромантов, он помогает общению с потусторонними силами и предоставляют знания о загробном мире. Простым людям бесполезен, для них это не более чем кусок черного кварца, который раньше называли горным хрусталем. Но все же мне крупно повезло - браслет может защитить от некроманта. Подарок судьбы, не меньше! По словам О'Фаррела, его даже на руку надевать не обязательно, достаточно положить в карман. Последнее меня особенно обрадовало - хватит того, что перстень приходится носить.
Через несколько дней вернулась команда. Уставшие, но, слава Богу, целые и невредимые. Трое мужчин и две женщины. Я не буду описывать, как они выглядели, уж не обижайтесь. Ни к чему эти подробности про людей, которые и так ходят по краю, колеся по свету в поисках разномастной нежити. Про поездку не рассказывали, но мне показалось, что нелегко им пришлось. Уставшие, словно выжатый лимон. Правда, вспомнив про пятницу, повеселели, обсуждая, в какой паб мы направимся. Спор прекратил Базиль, объявив, что в одном из баров будет выступление популярной танцевальной группы. Все поддержали эту идею, и на следующий день мы отправились пить пиво и веселиться...
- Ты знаешь, Алекс, а ведь мода на ирландские пабы появилась не так давно, - ухмыльнулся захмелевший Базиль, - в старину такого размаха не было.
- Почему? Меньше пили? - спросил я, поднимая очередную кружку пива.
- Ты будешь смеяться, но эта мода - всего лишь часть бизнес-плана, не более. В прошлом даже день святого Патрика проходил довольно спокойно, а сейчас его празднуют по всему миру. Подумай на досуге, кому выгодно экспортировать это веселье, - он подмигнул, хлопнул меня по плечу и поднял руку, подзывая хозяина. Ну силен мужик пиво пить, ничего не скажешь!
Мы уже несколько часов гуляли в одном из местных пабов и, черт возьми, с каждой выпитой кружкой 'темного' мне здесь нравилось все больше и больше. Атмосфера была хорошая, а уж когда на небольшой сцене, украшенной зелеными ветками, появилась танцевальная труппа, то народ вообще как с цепи сорвался. Конечно, это вам не Lord of the Dance, но поверьте, так даже лучше! Что ни говори, но камерное выступление всегда приятнее, чем толпы народа на стадионе. Люди хлопали в ладоши с такой силой, что я, грешным делом, начал поглядывать на потолок - еще рухнет к чертовой бабушке. Нет, стропила оказались крепкие, и слава Богу, ничего не упало. Разве что мужик за соседним столиком привалился лицом к столешнице. Ну, это понятно - устал человек в конце недели, с кем не бывает. Пиво было вкусное, закуски - отменные. Казалось, танцоры заряжали хорошим настроением всех сидящих в зале. Народ взмок, словно не пиво пил, а танцевал вместе с ними, отбивая заразительный ритм ирландского танца. Точно говорю!
Только под конец, когда мы уже вышли на свежий воздух, не очень хорошо получилось. Нет, упаси нас Бог, не шумели и не безобразничали! Базиль, размахивая руками, пытался нас пересчитать, перемешивая свою речь кельтскими ругательствами. Как он ни старался, у него постоянно выходило, что нас немного больше, чем было на самом деле. Ишь затейник... Мы решили этот вопрос по-простому - пересчитались сами. О чем это он? Во! Оказалось, что один из нас куда-то запропастился. Ну и че волноваться-то? Не маленький, сам дорогу найдет. Может у него 'амор', а мы ща его найдем и обломаем кайф. Оно н-н-нам надо, т-так с коллегой поступать? Мне кажется, что это, по меньшей м-м-мере, некрас-с-с-сиво. Оказалось, нет. Сначала, откуда ни возьмись, из-за угла вылетел какой-то толстяк с разбитой физиономией, потом еще один. Следом за ними, покачиваясь, вышел наш потеряшка, помахивая отбитым кулаком. Гляди ты мне, нашелся, пропащая душа! А мы его ищем, ищем! Выяснилось, что у коллеги возникли некоторые разногласия с мужиками, которые посреди такого вечера запели разухабистое 'Yankee Doodle went to town, Riding on a pony...'. Нет, я спокойно отношусь к певческим талантам ближних, даже если им медведь на ухо наступил, но петь такую песню в Ирландии - это, на м-м-мой взгляд, н-н-невежливо. Потом еще кто-то появился - и завертелось...
Хорошо мы вчера погуляли, ничего не скажешь. Даже в драку умудрились влипнуть. Как дети, ей-Богу! Взрослые мужики, а все туда же... Я сел на кровати и посмотрел на свои руки. Ну да, на правой костяшки сбиты, значит, была потасовка. Но вот с кем и по какому поводу - хоть убей, не помню. Голова немного болела, поэтому я с кряхтением добрался до душа, где за каких-то десять минут холодная вода привела меня в относительно нормальное состояние. По крайней мере, смотреть на себя в зеркало можно без содрогания. Хорошо, что лицо не пострадало - видно, оппоненты попались не особенно энергичные. Спустившись по лестнице вниз, в столовую, я нашел всю компанию за столом. Они завтракали, вспоминая вчерашнее приключение, дружно обвиняя одного из охотников - парня лет тридцати, слегка похожего на испанца. Вот, значит, кто виноват!
Кстати, надо заметить, что картофельный хлеб, поданный к завтраку, мне понравился. Надо будет рецепт у хозяйки спросить, буду дома такое готовить. После всего меня позвали в большую комнату. Там уже собрались вся компания, считая 'испанца' с синяком на скуле. Базиль посмотрел на мою хмурую физиономию, ухмыльнулся и открыл витрину, в которой виднелись выставленные там клинки.
- Мы хотели сделать тебе небольшой подарок.
- Мне?
- Да, тебе. Вот эту трость. На добрую память об Ирландии. Держи.
Довольно тонкая, черного цвета, отливающая благородной синевой вороненой стали. Рукоять червленого серебра, украшенная изображением ворона, венчала эту великолепную вещь, достойную украсить гардероб самого требовательного джентльмена. Базиль хитро посмотрел в мою сторону и сказал:
- Понимаю, это не совсем привычный аксессуар для современного мужчины, но, думаю, тебе она придется по вкусу, - О'Фаррел, что-то нажал у основания рукояти, и перед моими глазами сверкнул клинок.
- Черт побери!
- Ошибаешься - даже черт не возьмет, если научишься этим пользоваться, - сказал один из охотников, с улыбкой наблюдая за моей реакцией. - Главное - тихо. Нет нужды стрелять, когда можно изящно заколоть.
- Вы часто используете холодное оружие? - удивился я.
- А что делать? - пожал плечами Базиль. - Британские законники тупы, как, впрочем, все англичане. У нас даже кухонный нож считается страшным оружием. Есть, конечно, и огнестрельное, куда же без него?
- Глупо запрещать законопослушным гражданам иметь оружие. Власти, как всегда, разоружают тех, кто не собирается совершать преступлений.
- Да, ты прав, - кивнул Базиль. - Но так уж есть. Держи Алекс, пусть этот клинок служит тебе верой и правдой. Это работа знаменитого Алонсо де Саагуна, мастера из Толедо. Он жил и творил в XVI веке, а люди тогда разбирались в таких вещах. Конечно, в трость это произведение искусства упрятали позже, в конце девятнадцатого, но он не стал хуже, поверь!
- Спасибо! Нет слов... Такой подарок! - я бережно принял в руки клинок с серебряной насечкой на голубоватой стали. У основания знаменитое клеймо - буква 'S', увенчанная короной. Но как мне уехать с этим сокровищем? Меня же в самолет не пустят!
- Не переживай, - засмеялся О'Фаррел, - отправим службой экспресс-доставки. Когда ты прилетишь домой, она уже будет на месте.
Не прошло и недели после моего возвращения из Ирландии, как начались неприятности. Как ни странно, первая неприятность последовала от Казимера. К нему обратился один из его коллег, священник из небольшого местечка на севере Литвы. По его словам, в округе завелся чернокнижник, 'сбивающий с пути истинных католиков', и без того немногочисленного прихода. Казимерас пообещал придти на помощь, не привлекая к этому светские власти. Конечно, если это обычный шарлатан, то его проще сдать полиции. Как бы там ни было, но ксендз попытался запрячь меня. Хм... Он что, думает, если я с кардиналом поговорил, так уже на каждый свист бегать буду? И так ходил на автопилоте от усталости, а тут еще святой отец с неуемной заботой о людях! После разговора с Базилем на некоторые вещи я начал смотреть иначе - особенно на церковные заботы 'о пастве'. Мелькнула мысль сесть и поговорить, но потом я подумал, что это ни к чему хорошему не приведет. Полагаю, Казимерас и сам прекрасно знает про все эти логические огрехи религии. Недаром он отказался от карьеры в Ватикане. Ладно, поговорить мы всегда успеем, но просьба остается просьбой. Делать нечего, придется ехать. Не сейчас, позже. Не раньше, чем через неделю.
Следующим гостем был Авгур, который свалился, как снег на голову. Советчик, мать его так, со своими вечными придирками и глупыми наездами. Заявился, как всегда, неожиданно, с ходу высказав свое мнение (которого никто не спрашивал) о нашей поездке на озеро. Мол, это безрассудно и глупо - лезть в такие места. Хорошо, что еще про Ирландию ничего не знает. Представляю, как бы он запел, узнай, куда я ездил и с кем общался. Кстати, надо бы выяснить, откуда у него информация про озеро появилась? Я никому не рассказывал, Казимерас тоже. Или у него есть информаторы в Ватикане, или... Понятия не имею. Отругать отругал, но поинтересоваться про находки не забыл. Начал чуть ли не допрашивать, что видел, что нашел. А вот те хрен, золотая рыбка - про браслет и документы, проданные Кастелло, ты ничего не узнаешь.
Было еще несколько 'тревожных звоночков', но про них позже, это все лирика. Не буду утверждать, что они были смертельно опасными. Скорее заставляли задуматься, и в первую очередь - о личной безопасности. Как бы не случилось то, о чем меня отец предупреждал - закажут бомжам, и ведь точно не уберегусь! Смех, да и только - пытаешься бороться со всеми проявлениями зла в мире, а можешь погибнуть от удара в спину, который нанесет простой бродяга, даже не размышляющий о судьбах мира...
Деньги за документы уже поступили на мой счет, поэтому в средствах стеснен не был. По крайней мере, на ближайшие несколько лет, если бы не одно 'но'. После Ирландии в голове поселилась идея приобрести небольшой домик где-нибудь в предместье Каунаса. Как ни крути, но обезопасить дом можно более качественно, чем квартиру, пусть это и дорого. Если посчитать, то на домик и обзаведение хватит. А потом что, зубы на полку? Надо считать и думать. Встретившись с Сигитасом, выложил ему свои соображения о покупке дома и попросил совета. Выслушав пожелания, он подумал несколько секунд и пообещал дать ответ через неделю. Я знал, что один его родственник торгует недвижимостью, поэтому была возможность подобрать дом, не привлекая к этому ненужного внимания.
А потом все планы пошли кувырком...
III
- Александр, что ты знаешь о Некромантах?
- Полагаю, что не больше твоего, святой отец. Слышать краем уха доводилось, не более. Ну и видеть, - вспомнив лесную усадьбу, уточнил я, - немного.
- Век бы этих тварей не видеть, мать их так! - вырвалось у ксендза.
Ну правильно - что касается лесной усадьбы, воспоминания у нас, можно сказать, общие.
- Господи, прости меня грешного, - добавил он.
- Эка вас... святой отец. Так что там с Некромантами хорошего?
- Да, конечно, - кивнул ксендз и, сделав небольшую паузу, продолжил: - Некроманты, или, как их еще называют, Некромаги. К сожалению, много информации собрать не получилось. Винценцо не последний человек в Ватикане, но и он почти ничего не нашел. Общие фразы, не более того.
- Согласен. Данных мало, несмотря на весь этот шум вокруг черной магии. Их считают черными магами, которые обладают знаниями о том, как воскрешать мертвых, но на самом деле они - третья сила, неподвластная ни Добру, ни Злу. Да, магические действия Некромагов связаны со смертью, но о самой природе этих воздействий ничего не известно. Один факт более или менее точно выражает их сущность - это люди, избравшие веру в Смерть. Кстати, коллеги рассказали несколько легенд, про Некроманта, который охотился на нас. Говорят, это был сильный маг.
- Коллеги? Ты встречался с Охотниками? - удивился Казимерас. - В Литве?
- Нет, чуть западнее.
- Просил совета, как поступить в отношении предложения монсеньора?
- Да.
- Если не секрет, что тебе ответили?
- Это сложный вопрос, святой отец, - покачал головой я, - не один час проведем за беседой. Может, в следующий раз обсудим? Что дальше по плану?
- Про Баргестов слышать доводилось?
Хм, не думал, что про этих тварей услышу у нас, в Литве. Хотя чему удивляться? За последнее время я такого насмотрелся, что иному на всю жизнь хватит. Я встал и достал из шкафчика джезву.
- Кофе будешь, святой отец?
- Давай, а то и правда в сон клонит...
Еще бы тебе спать не хотелось! На часах два часа ночи, а мы тут с девяти вечера чаевничаем. Тут - это у меня на кухне. Казимерас приехал поздно вечером, чтобы обсудить небольшое, но, как он определил сам - интимное дело. Ну правильно, сейчас опять скажет, что кого-нибудь спасать надо, и, конечно, все под большим секретом. Хорошо, если оборотень - с ними проще. Разберемся тихо, можно сказать, 'по-домашнему'. А тут видишь, какими словами заговорил... Баргест...
- Да, просветили немного на этот счет, - я вспомнил рассказ О'Фаррела о погибшем Охотнике, который принял бой с целой стаей этих тварей, и поморщился.
- Александр, у тебя все нормально? - Казимерас смотрел на меня внимательно, будто на больного.
- Все хорошо, Казимерас, не обращай внимания, - я поднял вверх ладони, - это так, неприятные воспоминания. Рассказывай, я весь внимание. Сравнить информацию не помешает.
- Коллеги просветили насчет них?
- Кто же еще...
- Ладно, не буду пытать, что тебе рассказали твои собратья, - он грустно усмехнулся, - захочешь, сам расскажешь. Вот, что мне прислал монсеньор Кастелли. Во многих древних манускриптах, - начал он нараспев, словно читая молитву, - особенно это касается Британских островов, упоминаются призраки, посетившие мир как воплощение божественной кары и олицетворенного возмездия за грехи.
- И самый известный из них...
- Правильно, - кивнул ксендз, - знаменитая собака Баскервилей, описанная у Конан Дойля. Конечно, не тот волкодав, которого натравили на американского наследника, а собака из легенды, которую рассказывал этот... - он прищелкнул пальцами, - как его...
- Джеймс Мортимер, сельский доктор из Девонширщины.
- Да, именно. Но это не важно, - отмахнулся Казимерас. - Считается, что это призраки, принимающие вид псов и преследующие живых людей. По другим источникам, эти твари - предзнаменование Дикой Охоты.
- Куда ни плюнь, одни охотники. Ни дать ни взять - сельский кружок любителей живой природы. Юннаты хреновы...
- Скорее неживой природы, - уточнил ксендз.
- Один черт. Живой - неживой. Дикой - так дикой. Это из кельтской мифологии?
- Не совсем, - он покачал головой, - упоминание о них есть у любого народа, правда, с небольшими различиями. В некоторых документах указывается, что охоту ведет человек, а если быть предельно точным - бывший человек. Как описывалось в одном из манускриптов: 'прибытие Дикой Охоты всегда ужасно и сопровождается яростным шумом ветра и сверканием молний, треском ломающихся деревьев и звоном обрывающихся с подвесок колоколов. В окружении своих мертвых воинов появляется Охотник, которого легенды и предания описывают по-разному: с рогами на голове, с черепом вместо лица или без лица вообще. И всюду эту охоту сопровождает стая адских псов, наводящих смертный ужас на людей'.
- Эти адские псы и есть Баргесты?
- По одной из легенд - да.
- А по другим?
- Вот это для нас самое интересное, - Казимерас поднял указательный палец, - по другим источникам, это призраки с того света, появляющиеся после того, как их сюда вызовут.
- Например, Некромант?
- С большей долей вероятности - да.
- И где это 'счастье' объявилось на сей раз? - поинтересовался я.
- Неподалеку от границы с Латвией.
- Все правильно - как Литве свинью подложить, так это или Польша, или Латвия. Когда выезжаем?
- Когда будем готовы, - пожал плечами ксендз.
- Значит послезавтра. Я как пионер, всегда готов. Арсенал проверю и можно трогаться. Кстати, а откуда информация про здешних призраков? Сорока на хвосте принесла?
- Тамошний ксендз рассказал. По его словам, преследуют огромные собаки. В последнее время боится выходить на улицу, даже в сумерках.
- А он не того, - я щелкнул пальцем по горлу, - не любитель? Знаешь, как в жизни бывает - можно и чертей увидеть. После определенной дозы...
- Нет, можно сказать, непьющий. Ревностный служака и все такое.
- Да, хватает у вас 'ревностных' служак, наслышаны...
Я думал, Казимерас сейчас вскинется за мою очередную попытку наехать на святую братию. А он - нет, сидит, задумался. Наверное, и правда, что-то происходит вокруг нас. Нехорошее... Хотя чего голову-то ломать? Поживем - увидим.
- Ты кофе-то делать собираешься? - оторвал меня от мыслей ксендз. - Или так и будешь с джезвой в руках стоять, мыслитель?
На следующее утро я достал из сейфа новый Бенелли-М4. Да, пришлось разориться и купить новый дробовик, взамен, хм... пострадавшего на озере. После того, как Казимерас махал им, словно дубинкой, ружье можно было отправлять в утиль, что я и сделал, сдав его в полицию для последующего уничтожения. Не полностью, - оставил несколько деталей. Патроны в запасе были - как простые, так и с серебряной картечью. Вроде бы все - можно забросить туалетные принадлежности в рюкзак и отправляться громить Нежить. Только на душе муторно, словно ножом по стеклу скребут. Пока возился с вещами, позвонил Сигитас и предложил встретиться, чтобы обсудить несколько новостей. Ехать никуда не хотелось, поэтому я предложил брать новости за горло и ехать ко мне. Как ни крути, а кофе я готовлю лучше, чем в баре. В ответ он только хмыкнул. Вот и прекрасно...
Так, вещи собраны, с Вилей я договорился, за зверьем она присмотрит. Интересно, что я буду делать, если куплю дом? Там такой надежной соседки не будет... Разве что поговорить с ней и предложить место экономки? Сама недавно жаловалась, что дочка осталась без работы, а пенсия... Сами знаете, какая у медиков пенсия.
Как я и предполагал, Сигитас привез фотографии нескольких домов, подходящих под мои требования. Лучше бы один предложил - выбирать легче. После короткого разговора отложил два варианта и договорился, что осматривать поедем через неделю, не раньше. Почему так поздно? Знаете, последнее время стараюсь наперед не загадывать. Тем более (как учит опыт), после таких поездок я несколько дней отлеживаюсь. В лучшем случае...
- Слушай, Казимерас, - спросил я, - что мы будем делать, если там что-нибудь серьезное намечается?
- В этом случае позвоним монсеньору и попросим помощи, - ответил он. - У меня есть номер телефона. Ты чего такой грустный, будто землю продал?
- Да так, предчувствие нехорошее. 'Будто случилось или случится'...
- 'Ниже горла высасывает ключицу', - ксендз закончил цитату из 'Юнона и Авось' и вздохнул, - знаю, что ты не особо веруешь, но все равно скажу - на все воля Божья.
- Во веки веков. Ладно, поехали, святой отец, - сказал я и завел машину.
Ксендз, к которому мы приехали, был здорово напуган. Он поминутно озирался, словно боялся нападения. Даже сейчас, днем! Возраст около сорока, довольно полный, небольшого роста и совершенно лысый. Эдакий колобок на коротеньких ножках. Сразу возникли ассоциации с Санчо Панса. Видно, такой же плут, как и слуга Кастильского беспредельщика из Ла Манчи. Круглое лицо было покрыто мелкими каплями пота, которые он ежеминутно вытирал большим клетчатым платком. Глазки маленькие, хитрые. Точнее, они были такими. Сейчас в них темной водой плескался страх, граничащий с безумием. Сильно его напугали, ничего не скажешь! Что бы там ни было, с приходскими проделками этого святоши, но про собак ксендз не врет. По его словам, последний раз он их видел вчера вечером, на краю сада. Я проверил - следы остались, причем не одной твари, а как минимум трех. И размер приличный. Побольше кавказкой овчарки. За обедом, который нам подала старенькая хозяйка, говорили мало. Ксендз, несмотря на рекомендации Казимера, после того, как я не присоединился к молитве, посматривал на меня искоса. Не знаю, что он про меня подумал. Может, принял за нечистую силу, которая пришла усмирять своих слуг, или еще что-нибудь не менее лестное. Мне все равно, в дружбу не набиваюсь. Наше дело солдатское, от забора и до обеда...
Как удалось выяснить, все началось около месяца назад с появлением нового соседа. Среди жителей поползли нехорошие слухи про человека, который купил в здешних местах два участка. Один в городке, а второй - в двадцати километрах севернее. Заброшенный хутор в лесу. После упоминания слова 'хутор' я даже поморщился. Мне эта деревенская экзотика порядком надоела. Хотя оно и верно - где еще скрыться от посторонних глаз современной Нежити, если она не при чинах... Нечисть рангом покрупнее не скрывается, она, наоборот, всегда на людях, в телевизоре мелькает, политиканствует. Главное - на тех не поохотишься, они в ответ такую облаву устроят, небо с овчинку покажется. Заповедник, твою мать...
Ладно, что-то я отвлекся от наших дел. После приобретения этих двух участков человек начал обустраиваться. Дело, в общем, ненаказуемое, даже похвальное, если учесть постепенное вымирание сельской местности. Но тут и начались непонятки. Поначалу все ремонтные работы производили местные. Потом им на смену приехали другие, которые перестали пускать жителей даже на порог. Новые рабочие были неразговорчивы, нелюдимы и, что самое главное, любили начинать работу ближе к вечеру и стучали молотками чуть ли не до двух часов ночи. На замечания соседей новый хозяин лишь пожимал плечами. Что происходило на хуторе, можно было только догадываться, но, по словам вездесущей ребятни, отправившейся посмотреть - там даже тяжелая техника была, - вроде экскаватора. Больше разузнать не удалось, детей прогнали прочь, обещая спустить собак, если попытаются приблизиться к дому.
Спустя некоторое время новый сосед начал устраивать вечеринки, особенно привлекая молодежь от шестнадцати и старше. Отмечал разные праздники. Словно присматривался к гостям, выбирая нужных ему людей...
В этот момент ксендз посмотрел на часы и, извинившись за прерванный рассказ, ушел. По его словам - навестить одну из прихожанок, которая находилась в тяжелом состоянии. Когда он хлопнул дверью, мы с Казимерасом вышли в сад, уселись на скамейку и закурили. Я давно заметил, что когда святой отец напряженно думает, то хватает сигарету, не глядя. А раньше все бурчал, мол не курю, не курю...
- Ну что думаешь? - поинтересовался он.
- Если бы не собаки, то решил бы попросту - или наркотики, или педофилы. Или одно и другое вместе. Последнее время у нас этих тварей много развелось.
- А учитывая собак?
- Черт знает, - пожав плечами, ответил я. - На правах версии - твоего ксендза подсадили на наркоту. После дозы он не только собак - мышей начнет бояться. Испугался, придумал незатейливую историю, прикормил собачек, чтобы те наследили у забора и позвал тебя, как спасителя. Признаться в грехе боится, вот и лепит. Вспомни оборотня - тоже на соседа грешил. Если окажусь прав, буду сильно разочарован - измельчал народ, никакой фантазии...
- Несмотря на твое разочарование, буду только рад, - сказал Казимерас, - не хочется мне воевать. Будет намного проще, если эта версия подтвердится. Ксендза увезу в клинику на лечение. Торговца сдадим полиции. И никакого риска...
- Логично, - согласился я.
Вернувшийся через полчаса ксендз принес из дома стул, уселся напротив и продолжил рассказ. Пока он рассказывал, я пытался найти какие-то признаки наркомании. Черт знает, не похож этот ксенженька на такого. Поминутно оглядываясь, он нам поведал, что после нескольких таких вечеринок среди некоторой части молодежи заметили нездоровую тягу к дьявольщине и богохульству. Эти юноши, и без того не самого кроткого нрава, отказывались ходить в церковь, и главное, начали вовлекать других молодых людей.
- Сатанисты? - поморщившись, спросил я.
Не хватало еще время на эту мелочь тратить. Тут лечение простое - выдрать несколько раз ремнем, и дурь из головы вылетает на раз. Правда, пороть надо умеючи. Говорят, 'березовая каша' хорошо помогает. Как оказалось, не все так просто. Несколько раз, жители окрестных хуторов замечали дорогие машины, которые по пятницам направлялись к хутору, оставаясь там до воскресенья. Конечно, этому можно найти логическое объяснение - мол, собирается народ по пятницам на природе, попить водки и повеселиться. При большом желании можно придумать еще версии, но сомневаюсь я в этих пикниках на свежем воздухе. Ксендз рассказал, что попытался поговорить с новым соседом, но тот только высмеял эти 'бабьи разговоры'. Через некоторое время в деревне пропала одна девушка, причем самые активные поиски ни к чему не привели. Ксендз на этот раз открыто обвинил нового жителя, назвав его дом рассадником нечистой силы.
- Вы это сделали прилюдно, во время церковной службы? - поинтересовался Казимерас.
- Да, - ответил ксендз, гордо подняв голову, - я поступил так, как велит мне совесть.
Казимерас ничего не ответил, только головой покачал. Хм... Интересно, а что за косяк упорол ксендз? Подумаешь, что-нибудь ляпнул во время проповеди...
Дальше - больше. После этой службы к ксендзу пришел обвиненный сосед и пригрозил затравить собаками. В ответ святоша сказал, что собак отродясь не боялся. На эту реплику визитер лишь усмехнулся и пообещал, что: 'этих собак испугается сам Иисус Христос, доведись им встретиться'... Не прошло и двух дней, как ксендз увидел свору этих ужасных псов. По его описанию, собаки были очень страшные. Когда ксендз начал описывать эти создания, он непроизвольно оглянулся и понизил голос. Как любят писать в детективах: 'приметы в точности совпадали'. Большая черная собака с горящими глазами, огромными когтями и клыками.
Ничего не скажешь, дела нельзя лучше! Во-первых, что бы ксендз ни говорил, меня интересует пропавшая девушка. То, что она не принадлежала к этой компании, а наоборот, была очень набожной, навевает разные нехорошие мысли. Да, вы правы - человеческие жертвоприношения и прочее, чем так любят заниматься доморощенные сатанисты. Во-вторых, если она была очень набожной, то (невзирая на современные нравы) вполне допускаю, что она была девственницей. Еще более привлекательный вариант для нечисти. Конечно, можно рассмотреть и другой - что ее похитили для продажи в турецкий бордель, но в таком случае это не самое плохое. Есть шанс найти живой...
- О чем мыслишь? - ко мне подошел Казимерас.
- Поверь, чем больше думаю, тем больше мне это не нравится. Где твой коллега?
- Ушел распорядиться насчет ужина.
- Хорошее дело, - кивнул я.
- Что делать будем?
- А черт его знает. Есть несколько мыслей, но они все какие-то неправильные...
- Рассказывай, - Казимерас облокотился на перила и вдохнул свежий вечерний воздух. - Осенью пахнет...
- Во-первых - хочу увидеть собак. Во-вторых - как ни крути, но здесь расстреливать этих призраков не будешь. Все же город, пусть и маленький. Устрой мы здесь перестрелку, это отзовется очень весомыми неприятностями. В-третьих - выманить их за город, в укромное местечко не получится; они повязаны на образ ксендза, мы для них интереса не представляем. Можно и ксендза взять, но маловероятно, что они последуют за нами.
- Почему ты так уверен?