На небольшом экране бортового компьютера высветились аккуратные чёрточки нулей. Чем не символ? Современный техно-символ коловращения жизни.
Ноль...
Не люблю слов: 'я вернусь!' Будто играешь с судьбой в покер. Можно ведь и не вернуться, упокоившись где-нибудь в овраге или под колёсами фуры. Не надо торопить жизнь. Пусть всё идёт своим чередом.
Не люблю оборачиваться назад. Будто стараешься сохранить в памяти осколки жизни. То, что мне дорого и так останется в душе. Карандашными набросками, заметками на полях блокнота и шрамами. Рядом на сиденье звонит телефон.
- Привет!
- Здравствуй.
- Слышал, что сегодня идёшь на восток?
- Да, уже выезжаю.
- Если через Колдинг, то присоединюсь. Я до Берлина
- Не вопрос. Двумя бортами веселее.
- Лады, жду на объездной. Рация в машине есть?
- Есть. Буду подъезжать - свяжусь...
- 'Кошачий глаз' не забудь.
- Не забуду...
'Кошачий глаз' - это небольшой кусочек светоотражающей плёнки. Её приклеивают где-нибудь на багажнике машины, чтобы ночью не потерять ведущего, в потоке машин идущих по трассе. Семьдесят километров и вот он - Колдинг. Старинный город, заложенный королём Эриком в 1268 году, на пересечении торговых путей от Копенгагена и Мальме. Колдингхус, - последняя королевская резиденция в Ютландии. Оденсе, откуда я выехал, постарше, первое упоминание о нём встречается ещё в хрониках 988 года. 'Святилище Одина', где викинги поклонялись своим богам. Место смерти короля Кнуда и родина Ганса Христиана Андерсена.
За моей машиной пристраивается белая Тойота. Оживает рация...
- Ну что, поехали?
- Тронулись...
Впереди двадцать часов за рулём и ровно полторы тысячи километров. Неоновые вывески придорожных кофешек, бензоколонок и ночные огни городов, проплывающих где-то в стороне от трассы. Обжигающий кофе, горечь сигарет и ночная музыка дорог. Красными двоеточиями уходят вдаль габариты машин и ветер... Ветер - врывающийся в приоткрытое окно. Впереди небольшая колонна дальнобойщиков.
Треск в эфире, обрывки фраз... Правильно, о чём ещё могут говорить мужики в дороге? О женщинах...
- У меня... любовница... живёт...
- У тебя в каждом городе любовница...
Номера на фурах немецкие, а говорят на русском. Перекидываемся несколькими фразами. Так и есть, эмигранты из России. Один из Казахстана, а его ведущий из Питера. В Германии уже десять лет. Семья, дети... Через несколько километров они уходят в сторону Фленсбурга. Удачи вам, мужики!
А температура за бортом падает. Выезжали были минус два. Минус пять, девять... Холодает. Первые часы дороги самые неприятные. Тело немного побаливает. Ничего, через шесть часов это пройдёт. Заскакиваем на небольшую бензоколонку, чтобы размять кости и перехватить чашку кофе. Вдобавок покупаем по упаковке энергетика. На одном кофе не доеду. В Польше будет тяжеловато. Будет клонить в сон, несмотря на прохладный салон. Можно включить подогрев, но тогда точно усну. К чёрту...
Впереди идущие машины тревожно вспыхивают аварийками и поток привычно сбрасывает скорость. Да, так и есть - впереди авария. Несколько машин не поделили трассу. Парамедики, полиция... Будем надеяться обошлось без жертв. Включаю радио и в унисон ночных звуков вплетается голос Франка Синатры.
And now, the end is near,
And so I face the final curtain.
My friend, I'll say it clear,
I'll state my case
of which I am certain...
I've lived the life that's full,
I travelled each and every highway,
And more, much more than this,
I did it... my way...
Перед Берлином позади меня мигает дальним светом коллега.
- Лады, я уже приехал.
- Удачи...
От Берлина, немного подумав, ухожу в сторону Щецина. Дорога будет похуже, но движение меньше. Еще девятьсот километров, пол-литра кофе и пачка сигарет... На ближайшей бензоколонке заливаю полный бак и утро встречаю уже в Польше. Ещё восемь часов и буду дома. Прямо над дорогой встаёт ослепительный шар солнца, окрашивающий в красный цвет стены костёлов. Набожная нация эти поляки. Или нагрешили перед миром так, что необходимо в каждой деревне храмы строить, чтобы грехи замаливать? За бортом уже минус четырнадцать. Тело как резиновое, а глаза будто песком запорошены. Ничего, уже мало осталось. Последние двести километров самые трудные. Домой! Домой!
Раздолбанные дороги родного города. Словно не зима, а война прошла. Кризис вы полагаете? Нет, воровство чиновников. Суки, говорящие красивые слова, прикрывающие свою гниль предвыборными обещаниями и дешёвыми лозунгами. 'Куда исчезли сто тысяч жителей Каунаса?' Не знаешь, падла? Спроси у меня - отвечу...
И чувство дежавю: 'А еще хорошо возвращаться домой. Бросить влажную седельную сумку у порога и просто сесть на пол, привалившись к стене. До-ма... Тихо тикают часы, привычный аромат табака, парфюма и запаха оружейного масла. Дома ...'