Такого не было вовек -
	Как описать мне муки?
Пленен внезапно человек
	Красой обычной суки.

Звездою всходит над двором
	Хозяин полновластный
Но вид не радует хором
	Сей призрак безучастный.

Когда-то гордо он царил
	Над домом и, однако,
В один из дней укушен был
        Бездомною собакой.

И хладный, чуть надменный взор
	Вдруг загорелся страстью:
Собачий взгляд мольбу простер
	Из-за оскала пасти.

Он взял собаку сразу в дом,
	 Кормил ее, лелея,
Восторгом пело сердце в нем,
	Безумно пламенея.

И, в негу вдруг погружена
	Хозяином Иваном,
Решила сука, что должна
	Быть рядом беспрестанно.

Одно мучение тогда
	Хозяина снедало:
Соединиться навсегда
	С собакой - не пристало.

"От разных сил мы рождены, -
	Он размышлял печально.-
И врозь нам жизни суждены
	Веленьем изначальным".

Но взор собачий озарил
	Его такою лаской,
Что, словно судно без ветрил,
	Расстался он с опаской.

И вот, к профессору идет
	Иван Петрович гордо.
"Скажите, говорит народ -	
	Вы в силах сделать морду.

Творенье Божье изменить,
	Сумеет скальпель смелый
И Вы в собачье превратить
	Мое рискните тело".

"Безумец!" - отвечал ему
	Хирург седобородый. -
Нет, не под силу никому
	Сменить твою природу.

Ты сумасшедшим можешь стать,
	Утратить честь и память,
Но невозможно превращать
	Людей в собак покамест".

             * * *

А между тем, пролез во двор
	Найдя в заборе дырку
Соседский пес, кобель Трезор,
	С ушами врастопырку.

Игриво завилял хвостом, -
	Просты кобельи штуки,
И начал ластиться потом
	Ища вниманья суки.

Была вначале холодна,
	И был кобель облаян.
Верна хозяину она -
	Но далеко хозяин...

В печали он домой пришел,
	Кляня природы кару,
И в изумленьи там нашел
	Слюбившуюся пару.

Как будто в пламени горит
	Рука, где был укушен -
Как мертвый бледен он на вид,
	И мир его разрушен.

Но нет, не разразился гнев
	С вершин хозяйской власти.
Мучений столько претерпев -
	Взирает он без страсти.

"Я человеком был рожден,
	А ты - четвероногой.
Знать, каждому своим путем,
	Идти, своей дорогой.

Я остаюсь в дому своем,
	Среди себе подобных,
А ты - с соседским кобелем,
	Среди тебе угодных".

И гордо он взошел к дверям,
	Оставив за порогом
Ту, чьим он ласкам доверял,
	С дружком четвероногим.

Так ты, поэт - пленен княжной,
	Иль девкою дворовой,
Иным сияньем осенен,
 	И жребий твой - суровый.

Сияй в родимой высоте,
	Ведь раз спустившись к миру,
Поймешь - все чувства тут не те,
	И здесь не слышат лиру.