Лопарев Игорь Викторович: другие произведения.

Мир Эйо. Медикус 1. Обретение знаний

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Начинающий медикус, в меру своих сил, принимает участие в возрождении могущества своего древнего, но пришедшего в упадок рода. Сейчас для него главное - самосовершенствование. Усиливая себя, он делает свой род сильнее. Друзья и враги, любовь и вражда. Правда и ложь. Техника и магия. Романтика и приземлённая реальность. Потустороннее и повседневное. Через всё это пролегает его путь.


   Пролог
   Уже дня три, как погода безнадёжно испортилась. Западный ветер гнал с моря тучи, и они непрерывно накатывали на остров Кымру, волна за волной, волна за волной. И, словно жалуясь на незавидную судьбу свою, тучи роняли слёзы дождя на поросшие жесткой травой и вереском склоны холмов, на кроны вековых дубов и вязов, вцепившихся корнями в скудную каменистую землю.
   Под аккомпанемент заунывного воя ветра, дождь непрерывно барабанил по черепичным крышам домов. Стекающая с крыш вода низвергалась по водосточным трубам, чтобы напитать собой мутные потоки, несущие по мощёным улицам веточки, опавшие листья и прочий мелкий мусор. Осень.
   Вечер вступил в свои права. Дождь сменился невесомой водяной взвесью, наполнившей до отказа влагой вечерний воздух. Тьма не спеша, медленно и неумолимо опускалась на город Мэхинлэт. Только редкие островки тусклого света, порождаемые уличными фонарями, не позволяли ей воцариться здесь безраздельно.
   А в притаившемся в глубине укутанного вечерними тенями старинного парка доме N 85 по улице Форт Хеол и Долл, не смотря на довольно позднее время, из окна на третьем этаже правого крыла здания на мокрую листву стоящих рядом вековых лип всё ещё падали скупые дрожащие отсветы пылающего в комнате камина.
   Возле огня расположились трое. Лица их были озабочены и серьёзны. Самый старший из них, посмотрев на огонь в камине сквозь вино в своём бокале и, отметив про себя насыщенность и глубину цвета напитка, сделал глоток, после чего взял слово:
   - Итак, мы облажались, - сказал он, - надеюсь, этот очевидный факт оспаривать никто не будет?
   - Тут не поспоришь, - вздохнул другой мужчина, выглядевший несколько моложе, - ауйр-фрегат не выходит на связь уже более двух недель. Конечно, можно предположить какие-нибудь неполадки в системах радиообмена, - он интонационно не закончил фразу, а потому последние его слова повисли в воздухе.
   - Мейстр Герваун, - присоединилась к обсуждению дама. Третья из сидящих у камина. Она, похоже, уже близко подошла к сорокалетнему рубежу, но сохранила магнетический шарм, гладкую кожу на лице, руках и шее. Шею её, кстати, украшало скромно выглядящее, но весьма изящное, колье белого металла с вкраплениями небольших, бесцветных камней, искрящихся отражениями пламени на полированных гранях. И мало кто знал, что к колье крепился на тонкой цепочке увесистый серебряный кулон, обычно висевший в аккурат между полушариями её, по-девичьи крепкой, груди, постоянно касаясь нежной кожи, - ну, давайте не будем, хотя бы, пытаться обмануть самих себя, так как желающих это проделать с нами и так предостаточно. Фрегат уже давно должен был бы выполнить задание и вернуться в ППД. А если его до сих пор нет, значит, что-то его задержало. И тут я склонна предполагать худшее - его потерю.
   - Разделяю ваше мнение, мейстресс Исбайл, - старший обратил на даму покровительственный взгляд, выражающий одобрение и, вдобавок, несущий в себе некий намёк на хозяйскую благосклонность. Мейстрес Исбайл получив и расшифровав это послание, прикрыла свои серые, наполненные колдовским внутренним светом, глаза. Щеки её слегка порозовели, а на губах поселился зыбкий призрак улыбки.
   - Тем не менее, нам следует выработать комплекс мер, - продолжил старший, - направленный на то, чтобы: во-первых, понять, что, вообще, произошло. А во-вторых, каким-то образом вывести себя из-под удара в случае, если подтвердится, что миссия окончательно провалена. Мейстр Герваун?
   - Мейстр Нейрис, я склоняюсь к тому, что надо провести расследование силами сотрудников нашего департамента. И чем быстрее мы это сделаем, тем больше времени останется нам на размышления и выработку алгоритма дальнейших действий. Но потребуется транспорт для доставки дознавателей на остров Холодных слёз. Оттуда фрегат последний раз выходил на связь. А обеспечение транспортом я организовать не смогу ввиду отсутствия полномочий на это.
   - В общем и целом я поддерживаю ваше предложение, - мейстресс Исбайл вынырнула из мира своих волнующих внутренних переживаний и опять окунулась в рабочий процесс, - а потому завтра направлю запрос в Штаб Воздушного Флота о выделении нам скоростного транспортного средства. Как я поняла, от того, насколько быстро мы всё провернём, будет зависеть многое, - и она посмотрела в лицо мейстра Нейриса в поисках одобрения.
   - Да, давайте так и поступим, - мейстр Нейрис, в свою очередь, подарил Исбайл тёплый поощрительный взгляд. Её щеки вновь покрылись румянцем а порозовевшие губки самопроизвольно чуть разошлись, явив его глазам жемчуг ровных зубов и едва заметное перемещение острого кончика шаловливого язычка вдоль слегка припухшей верхней губы. Теперь была его очередь прикрыть глаза, что он и проделал, откинувшись при этом на спинку кресла, не забыв перед этим отхлебнуть вина из бокала. Уголки его губ немного разошлись в стороны и приподнялись. То ли он смаковал изысканное вино, то ли осмысливал и оценивал полученные невербальные сигналы.
   Через несколько секунд он поднял веки и объявил всем участникам совещания, что оно, совещание, окончено. Но не преминул напомнить, что мейстресс Исбайл должна завтра обеспечить запрос в Штаб Воздушного Флота о предоставлении транспорта, а мейстр Герваун должен к концу завтрашнего дня представить ей же на утверждение список лиц, которые примут участие в намечающемся расследовании.
   Выглянув в узкое окно, и убедившись в том, что её служебный экипаж уже подан, мейстресс Исбайл попрощалась с мужчинами и выпорхнула из комнаты, на прощанье подарив мейстру Нейрису призывный взгляд светящихся серых глаз из под трепещущих ресниц. Мейстр Нейрис же, в свою очередь, проводил её долгим взором, и всё это время на лице его господствовало сложное, слегка плотоядное, с нотками предвкушения, выражение, сопровождаемое лёгкой, но вполне себе по-хозяйски самоуверенной улыбкой знающего свои права и возможности собственника.
  
   Лучи Джуа с трудом продирались сквозь мутную толщу витражных стёкол, и лишь затем, чтобы преодолев ещё десяток метров, расплескаться цветными кляксами по полированному полу, сложенному из плит желтовато-белого мрамора. Этим же благородным камнем были облицованы и стены центрального зала Обители Предстоятеля. Массивные круглые колонны, поддерживавшие свод, украшенный древними фресками, были изготовлены из мрамора коричневого и опоясаны у основания изящным золотым орнаментом. По сравнению с другими залами Обители этот зал, хоть и был самым просторным, но по пышности убранства уступал всем прочим. Только мрамор, скупая, редкая позолота, фрески, витражи, большой древний гобелен на южной стене, изображающий Демиурга, возносящегося в горние выси, да несколько мраморных же скамеек с низкими резными спинками под ним. И гулкая тишина.
   Когда же Джуа начало своё неизбежное сползание к западному горизонту, тонкой линией разделившему зеленовато-голубую морскую гладь и невесомую голубизну бездонных небес, раздался звук открывающейся двери. Массивная, собранная из толстых плашек морёного дуба, дверь в углу зала раскрылась, пропуская в зал двоих, облачённых в свободные бирюзового цвета мантии, ниспадающие до самого пола. Мантии были скромно украшены геометрическим орнаментом, вышитым по краям золотой нитью. На головах вошедших красовались небольшие округлые шапочки бирюзового же цвета, украшенные тем же орнаментом. Облик служителей Демиурга завершали золотые медальоны, выполненные в форме тринадцатилучевых звёзд. И, что интересно, висели они вовсе не на золотых цепочках, что было бы ожидаемо, но на скромных тонких кожаных ремешках. Несмотря на то, что туфли вошедших в зал иерархов были пошиты из нежнейшей замши, великолепная акустика зала позволяла услышать шорох их неспешных шагов даже на значительном удалении. Так же вполне беспрепятственно разносились по залу фразы, коими чинно обменивались два почтенных клирика в процессе, в высшей степени, небезынтересного, разговора:
   - Так вот, я хотел бы вас познакомить с одним прелюбопытнейшим приобретением, сделанным моими людьми на чёрном рынке Империи Аррагон, - произнёс тот из них, кто был чуть повыше. Это был обладатель абсолютно непримечательной, совершенно ординарной физиономии. Единственной деталью, делавшей это лицо запоминавшимся, были глаза. Это были не глаза, а, скорее, два буравчика, способные, казалось, пробиться к самым интимным и охраняемым тайнам собеседника, не взирая ни на какое сопротивление.
   - Вы меня, положительно, заинтриговали, брат Цезон, - откликнулся второй клирик, приземистый, улыбчивый толстячок. Лицо его состояло, преимущественно, из отвисших, складчатых щёк да носа, по форме своей совершенно неотличимого от корнеплода патата, разве что нехарактерного для этого корнеплода цвета - красного, исчерченного, к тому же, лиловыми прожилками мелких кровеносных сосудов. А близко поставленные бесстрастные глазки казались двумя маленькими кристаллами голубоватого льда и холодом своим резко контрастировали с маслянисто-добродушной улыбкой святого отца.
   - Вот, полюбуйтесь, брат Мамерк, - предъявил генерал монашеского ордена "Око Демиурга" Цезон своё приобретение. На его раскрытой ладони покоился невзрачный серый кристалл в форме правильного икосаэдра. Брат Мамерт застыл с полуоткрытым ртом и выражением крайнего удивления и озабоченности на лице. В этом ступоре он пребывал около двух секунд, неотрывно глядя на серенький камушек, после чего нашёл-таки в себе силы прохрипеть:
   - Это действительно то, о чём я подумал? - удивление ушло из его глаз, но холод из них так никуда не делся, напротив, сияние льда в бесцветных зрачках стало ярче и ощутимее. Глазки толстячка, и без того небольшие, приобрели вдруг нехороший прищур и, странным образом, щекастая добродушная физиономия мгновенно приобрела неуловимое сходство с брылястой мордой собаки охотников за рабами, натасканной на человека.
   - Если вы подумали о портативном накопителе маны, то вы, к сожалению, не ошиблись, гроссмейстер, - брат Цезон пожал плечами, - но, согласитесь, мы работу свою сделали. Нет, не подумайте, что орден "Ока Демиурга" умывает руки, ни в коем случае. Но наличие нарыва мы констатировали. И будем помогать вам его локализовать... а вот окончательное решение проблемы останется за вами.
   - Да всё я понимаю, - мотнул головой гроссмейстер рыцарского ордена "Меч предстоятеля", брат Мамерк, да так энергично, что кожаные мешки щек на какой-то момент отслоились от лица и взметнулись в воздух, - просто то, что вы показываете, говорит о высокой вероятности появления некой организованной силы, которая своей коммерческой деятельностью, пусть и не ставя перед собой таких целей, но способствует расширению применения магии. И это в тот момент, когда мы, казалось, справились с последними общедоступными этой самой магии проявлениями - с артефактами. С момента разгрома рыцарями магистра Ланцо последней частной зарядной станции и до сего дня ни у кого не было возможности так качественно заполнять накопители, за счёт которых некоторые артефакты и продолжают функционировать до сих пор. Только мастер-артефактор не ниже пятой ступени Постижения может зарядить подобный кристалл на три четверти, затратив несколько месяцев своей жизни, посвящая зарядке не менее шести часов в день. А больше зарядить у него сил не хватает. Он физически не может создать магическое поле нужной напряженности и поддерживать его в течение необходимого времени. Такая кустарная зарядка - это безумно дорого и делает использование даже простейших артефактов нерентабельным. Мы надеялись, что лет через тридцать-пятьдесят их применение по этой причине само собой сойдёт на нет. Конечно, что-то останется у богатейших кланов и родов, у правительств. Но это уже не будет мешать нам в достижении наших целей. И тут на тебе, - толстяк несколько успокоился, и раздражение в его голосе сменилось деловыми нотками, - Расстроили вы меня, в общем, брат Цезон.
   - Ну, простите, я не со зла, - ухмыльнулся генерал ордена, - и что делать то теперь будем?
   - Искать будем, деваться некуда, - раздражённо пробубнил толстяк, - вы там провентилируйте это дело по своим каналам, а мы тоже попробуем навести некоторые, хе-хе, справочки, - он плотоядно ощерился, - а когда поймём, с кем мы конкретно дело имеем, вот тогда и наметим наши дальнейшие практические шаги.
  
   Делмар Лузала, начальник Управления Конфиденциальных Расследований при Канцелярии Императора Кенин Энитана Второго внимательно изучал поступившее из Секретариата высочайшее императорское секретное распоряжение о начале проведения экстерриториальных розыскных мероприятий источника поставок на рынки Эйо остродефицитных и уникальных аретфактов, а так же полностью заряженных накопителей маны.
   Даже звук открывающейся двери не смог отвлечь начальника Управления от вдумчивого изучения этой важной бумаги. В кабинет, с подносом, на котором стояла большая кружка буна, распространяющая неземной аромат волшебного напитка, вошла его огненно-рыжая секретарь-телохранитель, Маньяра Фангэй.
   - Делмар, вот твой буна, - она, улыбаясь, аккуратно переставила с подноса на стол чашку, от которой поднимались струйки пара. Судя по довольно фамильярному обращению к начальнику, можно было смело предположить, что эта, спортивно выглядящая зеленоглазая веснушчатая девушка, помимо того, что выполняет обязанности секретаря и телохранителя, по совместительству является ещё и любовницей своего шефа.
   - Ага, спасибо, Рыжик, - рассеянно поблагодарил Делмар Лузала свою, теперь уже, без всяких сомнений, пассию, не отрываясь от строк императорского распоряжения.
   - Что-то архиважное и архисрочное? - поинтересовалась рыжая.
   - Да, императорский секретариат с похвальной оперативностью передал Властителю мою докладную. А всего через три дня, а это, по нашим меркам, быстрее, чем мгновенно, я уже держу в руках его ответ. И не просто ответ, а чётко сформулированное распоряжение, - он поднял взгляд на Маньяру и задумчиво продолжил, - так что всё закручивается очень серьёзно, как бы и нам с тобой не пришлось подключаться в процессе. Предварительную работу, конечно, наши ребята вытянут. Им в помощь, думаю еще представителей Академии оккультных наук подключить, есть там дельные специалисты. Разыщут, предварительные контакты наладят. А вот говорить о важных вещах, наверное, мне придётся, по крайней мере, на первых порах. А ты будешь моей рыжей зеленоглазой тенью, - он вдруг по-мальчишески подмигнул ей, - и будешь незримо стоять за моим правым плечом.
   - Это моя обязанность, мой долг, - она улыбнулась ему в ответ, - и главное, это мне в радость.
   - Спасибо, моя ху-сянь-э, - Делмар благодарно улыбнулся, но затем, вернув своему лицу деловое выражение, продолжил, - знаешь, наверное, пригласи в комнату для совещаний начальника оперативного отдела, начальника следственного отдела и начальника отдела физического сопровождения. Что бы они были там минут через пятнадцать.
   - Хорошо, - откликнулась девушка, уже направляясь к двери.
   - И, Маньяра, Зери же отдала тебе данные по торговцам, которые нам через неё обещал передать проректор Академии оккультных наук?
   - Да, сейчас, оповещу начальников отделов о совещании, и занесу, - уже откуда-то из коридора донесся её голос.
   Через пять минут на столе перед Делмаром уже лежал желтовато-серый листок тонкого пергамента. На этом листке информация о торговцах, у которых и были приобретены раритеты, спровоцировавшие своим появлением весь этот переполох. Отправная точка расследования.
   - А как Зери то поживает? Рассказывала какие-нибудь подробности о своём визите в Академию? - хитро улыбаясь, спросил свою телохранительницу Делмар.
   - Что-то темнит она. Я пыталась расспросить её о деталях визита, но она только краснеет и замыкается в себе. И ещё - улыбается, - лицо Маньяры приняло удивлённо-недоумённое выражение. А в глазах её метались изумрудные искры с трудом сдерживаемого веселья.
   - Значит, Буру всё-таки взялся приручать нашу желтоглазую кошку, - улыбнулся Делмар, - хватит ей самой по себе разгуливать.
   Маньяра звонко рассмеялась.
   Глава 1.1
   - Дружочек, а ты карманом, случайно, не ошибся? - моё злобное шипение было адресовано чрезмерно любопытному подростку, лет тринадцати на вид. К выводу о том, что любопытен он до невозможности, я пришёл, исходя из тех соображений, что только одержимый тягой к всевозможным рискованным исследованиям мальчик мог настолько заинтересоваться содержимым моих карманов, что рискнул бы удовлетворить своё любопытство, засунув туда свою шаловливую ручонку. В ответ на мой вопрос прозвучал истошный полукрик-полувизг, местами срывающийся в ультразвук:
   - Пустите, дяденька, пустите! - вопил этот, не в меру любознательный молодой человек, костяшками кулака свободной руки часто и больно бивший по моей левой кисти, зафиксировавшей его другую, пойманную с поличным, конечность. Упомянутая вороватая конечность лихорадочно пыталась покинуть мой, недавно столь вожделенный, карман. Ну, просто классика жанра. Нтанда, шедшая справа от меня, чуть притормозила, пытаясь разглядеть, что, собственно, происходит. И обнаружив, что весь этот шум производит незадачливый карманник, она саркастично поинтересовалась:
   - И что ты собираешься теперь делать с этим чумазым оборванцем? - тут она немного преувеличила, одежда парня выглядела, конечно, бедно, но чисто и опрятно. Да и судя по состоянию физиономии, умывался он сравнительно недавно.
   - Я собира...
   Моя попытка ответить Нтанде была прервана самым варварским образом. Стоило мне только обернуться на звук её голоса и упустить этого малолетнего поганца из поля зрения, как он, поганец этот мелкий, со всей дури грызанул мою многострадальную левую руку. А зубы у него, следует отметить, были крепкие и весьма острые. От неожиданности и боли моя хватка чуть ослабла, что и позволило юному правонарушителю вырваться на свободу.
   Но далеко малолетний жулик не ушёл. Сделав прыжок в сторону, и, тем самым, разорвав дистанцию, он, вместо того, что бы незамедлительно удариться в бега, вдруг застыл на месте в позе бегуна, готовящегося к забегу на спринтерскую дистанцию, При этом в глазах его плескался коктейль из досады, удивления, страха и неверия в реальность происходящего.
   - Ишь, ты, быстрый какой, - донеслось до нас добродушное бормотание Амади. Она взбиралась вверх по мощёной булыжником улочке вслед за нами, опираясь на свой неизменный посох. Магесса наша немного отставала по причине того, что по пути старалась рассмотреть, а то и на зуб попробовать всё, что продавали многочисленные крикливые торговки всякой всячиной, лотками своими перегораживающие и без того узкий проход, стиснутый с боков облупленными стенами старинных домов.
   А из тёмного проулка, как раз напротив нас, появился колоритный мужчина средних лет. Он небрежно поигрывал изящной тросточкой с набалдашником, сделанным из чёрного серебра в виде головы ворона. Одет он был в тёмно-серый, в крупную клетку, костюм-тройку. На крахмальном воротничке красовался чёрный галстук-бабочка. Манишка же под жилеткой была настолько ослепительно белой, что аж глаза резало. Из жилетного кармашка для часов свисала увесистая цепочка жёлтого металла, привлекающая взгляд причудливым плетением. На ногах - дорогие чёрные штиблеты с лакированными носами. Голову мужчины венчала строгая шляпа-котелок в цвет костюма. Левый глаз его прятался под замысловатым моноклем. Этот оптический прибор представлял собой очень короткую, сложносоставную зрительную трубу, поблёскивающую медными регулировочными кольцами с насечкой и украшенную двумя торчащими вбок изящными рычажками тонкой настройки - латунным и бронзовым.
   И, что интересно, на фоне всего этого великолепия лицо, странным образом, терялось. Только отвернись, и уже через минуту эта неприметная физиономия напрочь выпадет из памяти. Останется только гадать, а что там, собственно, было видно-то, над бабочкой и под котелком. В лучшем случае, вспомнятся только блики на слегка затемнённом стекле эксклюзивного монокля. И, если через полчаса встретишь его же, но по-другому одетого и без оптики, то шансов узнать - никаких. Такой вот феномен забавный, да.
   А за спиной этого господина, в полумраке переулка, резко контрастировавшего с залитой светом Джуа улицей, угадывалось присутствие ещё пары человек, одетых намного демократичнее. Повадками своими и манерой двигаться чем-то они напоминали мелких ночных хищников.
   - Позвольте к вам обратиться, харр, - импозантный мужчина чуть приподнял свой котелок, видимо в знак приветствия и, улыбнувшись, продолжил, - моё имя Рукко, и я опекун этого, - он замялся, видимо, подбирая слова, - излишне резвого молодого человека,
   - Уважаемый харр Рукко, рад знакомству, - лучезарно улыбнулся я ему в ответ, - и надеюсь, что вы не будете отрицать того, что вы, как опекун этого, - тут я сбился по той же причине, то есть взял короткую паузу для поиска подходящего нейтрального определения, - юного дарования, несёте некоторую ответственность за его поведение?
   - Так я вовсе и не отказываюсь, - незнакомец продолжал улыбаться, - напротив, я всем сердцем стремлюсь уладить это небольшое недоразумение, причиной которого и послужило необдуманное и слишком импульсивное поведение моего подопечного.
   - И что вы предлагаете?
   - Я предлагаю вам его отпустить.
   - Это я уже понял, - произнося эти слова, я краем глаза взглянул на Амади. Она смотрела в нашу сторону расфокусированным взглядом, стараясь уследить и за моим собеседником, и за личностями, до поры скрывающимися в проулке, - а какую компенсацию получу я?
   - Вы не пострадаете и уйдете отсюда своими ногами, - озвучил своё предложение мой визави. После этих слов за его спиной обозначилось некоторое движение. Его группа поддержки в составе двух изрядно потертых личностей, сжимающих в лопатообразных ладонях короткие, но на вид весьма увесистые дубинки, вышла из проулка на свет Джуа. Физиономии у них, надо сказать, были гнуснее некуда.
   - А мы ни при каком раскладе не пострадаем, смею вас уверить, - как можно слаще улыбнулся я, глядя в бликующую линзу монокля собеседника.
   - Фарман, Годо! - не повышая голоса, произнёс тот, видимо, давая команду своим громилам атаковать.
   Но громилы атаковать не спешили. Видимо потому, что при попытке сдвинуться с места ноги их начинали разъезжаться, скользить по мостовой, как будто это была не мостовая, а ледяной каток.
   - Вы б ножками так резво не сучили бы, - участливо проворковала Амади, - а то, не ровён час, упадёте, ушибётесь.
   Как это ни странно, и Годо, и Фарман внемля ей, сразу попытались снизить двигательную активность, но было уже поздно. Сначала о камень с деревянным стуком ударились дубинки. А с небольшим опозданием и их хозяева соприкоснулись с древним дорожным покрытием. Один из них упал на бок. А вот второму повезло меньше. Обе его ноги уехали вперед, а потом резко взметнулись вверх. Затылок же с размаху приложился к булыжной мостовой, издав сухой стук. Упавший громко охнул и, видимо, потерял сознание.
   - Какой крепкий череп, - искренне восхитился я.
   - Да, - как ни в чём ни бывало, согласился мой собеседник, - ребята крепкие. Но, не особенно сообразительные, к сожалению. Так, мы остановились на обсуждении причитающейся вам компенсации, - продолжил он,- а вы пока так и не озвучили свои пожелания.
   - Извините, ваши парни меня слегка отвлекли, - скроил я гримасу, призванную выразить моё искреннее сожаление. Получилось не очень убедительно, но, невзирая на это, я уверенно продолжил, - вы, харр Рукко, не поверите, но я действительно весьма рад нашей с вами случайной встрече. Дело в том, что мне, в общем-то, нужно сделать один заказ щекотливого свойства, исполнить который, скорее всего, под силу именно вашей организации. Так что компенсацией может послужить просто реальная возможность подробного обсуждения этого заказа с вашим уполномоченным представителем.
   - Это приемлемо, - мой собеседник немного запнулся, но затем решительно обозначил границы, в пределах которых могут заключаться и реализовываться соглашения, - но учтите, с мокрухой гильдия дел никаких не имела и иметь не собирается.
   - Помилуйте, - улыбнулся я, - об этом и речи не идёт. Нам нужно решить некие мелкие проблемы бюрократического характера. С документами.
   - А, вот об этом вполне можно и поговорить, - довольно улыбнулся человек с моноклем, - так где, вы говорите, остановились?
   - А я и не говорил пока, мало того, я даже не представился, в отличие от вас, - я сконструировал нарочито виноватую физиономию, - обращайтесь ко мне - Адио. А наш теперешний адрес большим секретом не является. Остановились мы в "Подворье танцующей мыши".
   - Да, красиво жить не запретишь, - в голосе явно наличествовали нотки лёгкой зависти, - и когда вам было бы удобно встретиться?
   - В любой день, в светлое время суток, и, желательно, в приличном каком-нибудь месте.
   - Хорошо, мы учтём ваши пожелания. Мадальгар, - он кивнул на застывшего воришку-бегуна, продолжавшего вращать глазами, - вечером вас там разыщет и передаст сведения о времени и месте встречи. Идёт?
   - Да, это меня вполне устраивает, харр Рукко, - этими словами я выразил своё согласие, - тогда до встречи?
   - А эти? - мой собеседник умудрился одним, не особенно размашистым жестом указать на всех своих "подопечных".
   - Ах, да, совсем это упустил, - улыбнулся я и глянул на Амади. Та кивнула. В этот же миг воришка сорвался с места, как будто порвались удерживавшие его ещё мгновение назад незримые путы. Он, похоже, сам от себя такой прыти никак не ожидал, так как на третьем шаге споткнулся и растянулся на пыльных булыжниках. Встал, отряхнулся и, понурив голову, побрёл по направлению к тому самому проулку. Мой, с виду солидный и респектабельный собеседник, не удержался, и по-простецки отвесил проходящему как раз мимо него начинающему карманнику хорошего леща, сопроводив это назидательной фразой о том, что бьют не за то, что украл, а за то, что попался. А громила, которому повезло упасть на бок, кряхтя и охая, с некоторой опаской поднялся, боясь опять поскользнуться. Но, убедившись, что это ему уже не грозит, взвалил на плечо увесистую тушку своего менее удачливого коллеги и проследовал за малолетним преступником. И к тому моменту, когда этот, то ли Фарман, то ли Годо, скрылся в тенях со своей скорбной ношей, мой прилично одетый собеседник тоже незаметно растворился в пространстве. Когда это произошло, и куда он делся, я так и не заметил. Вот он был, а, спустя всего тридцать секунд, его уже и нет. Мистика, однако.
   Моментально всё успокоилось, немногочисленные зеваки вернулись к прерванным делам, и наша троица перестала привлекать к себе избыточное внимание. Спутницы мои тихо щебетали друг с другом о недавнем инциденте, предоставив меня самому себе. Ненадолго, разумеется.
  
   Да, я толком то и не представился. Зовут меня Адио. Адио Ситоле. Мне тридцать лет от роду и я единственный племянник своего дядюшки, Симбы Ситоле. Скажу больше - я его единственный родственник. Нас в роду осталось всего-то двое. И он возлагает на меня большие надежды. А я вот, как-то пока без особого энтузиазма к этому отношусь. Нет, я вовсе не отказываюсь принимать посильное участие в возрождении и укреплении рода. Но я пока морально не готов возглавлять этот процесс. Дядюшка то вполне еще ничего. До старости ему далеко. И я наблюдаю явные признаки того, что он, как никогда, близок к тому, что бы действительно обзавестись преданной спутницей, которая будет подле него и в горе, и в радости, и вообще... Он пока боится себе в этом признаться, но мне-то со стороны виднее, хе-хе.
   Она женщина красивая, умная, талантливая, целеустремлённая, да ещё и втрескалась в него по самые ушки. Не может быть, что бы она его на себе не женила, тем более, что, как я понимаю, он и сам вовсе не против, а очень даже за. Так что, у него есть все шансы еще произвести на свет наследника, а то и не одного. Особенно учитывая наши, обретённые после экспедиции на север, возможности, как по продлению как жизни в целом, так и по продлению её активного периода, в частности. Хотя, с этим ещё надо разбираться. Но это уже моя епархия. Я же медикус. Дипломированный. Интернатуру окончил. Так что мне и карты в руки. И работы в этой области у меня - непочатый край. Да у всех наших работы хватает, если честно. Зато никто из нас на скуку не жалуется.
   Теперь пару слов нужно сказать о дамах, которых я сопровождаю в нашей прогулке по Верхнему городу. Во времена Сумеречной эпохи это был самый респектабельный район славного города-порта Триассо, кстати. Жили тут богатые и уважаемые люди.
   Но что-то отвлёкся я, в сторону ушёл. Вернёмся к нашим дамам, однако. Я имена, конечно, назову, но не призываю вас их запоминать. Так как одной из главных причин нашего визита на это субтропическое побережье является насущная необходимость приобретения максимально убедительных, неотличимых от подлинных, и способных пройти все мыслимые проверки, документов. Документов для создания новых личностей, для нескольких человек, в число коих входят и мои спутницы. То есть имена поменяются в ближайшем будущем.
   Итак, начнём с Нтанды. Лет на пять меня моложе. Весёлая, одарённая, красивая, умная. Характер лёгкий и незлобивый. Брюнетка с пронзительно-голубыми глазами и молочно-белой кожей. Закончила в прошлом году факультет артефакторики при Академии оккультных наук. В общем, признаюсь, я к ней неравнодушен, хотя развитие наших отношений пока находится в начальной стадии. Конфетно-букетный период даже ещё толком не начался. Но, посмотрим, как оно будет развиваться.
   Вторая моя спутница на этой прогулке - Амади. Она слегка постарше, моя ровесница. Тоже брюнетка, но черноглазая и слегка смугловатая. И фигура, и лицо - вполне себе да. Полные, чувственные губы. Тоже весьма умна, кстати. Кроме того, она стихийный маг третьей ступени Постижения. Попала в нашу команду при несколько необычных обстоятельствах. Но, судя по всему, в команде она прижилась уже, поскольку дело своё знает, стремится к постоянному развитию и со всеми ладит. Только как-то... В общем, ловлю я иногда её взгляды. Многообещающие такие взгляды. Я б даже сказал, что взгляды эти не многообещающие, а, если так можно выразиться, многопредлагающие. Да. Правильно. Именно многопредлагающие. Не, я не ханжа. Я мужчина. А мужчина - это существо полигамное по сути своей, тем более, что многоженство у нас тут в порядке вещей. Но, я ещё не понял, а надо ли мне вот это всё. Тут и с одной-то дамой сердца иногда разобраться - проблема, а если их больше, так и вообще, сердца никакого не хватит. Вот, ну ладно, тоже пока будем посмотреть.
   Более приключений никаких не было, мы посетили ратушную площадь, осмотрели саму городскую ратушу, как снаружи, так и изнутри. Даже на башню забирались. И со смотрового балкончика сполна насладились открывавшейся с высоты панорамой.
   Историческая застройка Верхнего города и стена, отделявшая этот район от Нижнего города находились почти в первозданном состоянии. Верхний город по занимаемой площади более, чем вчетверо, уступал Нижнему городу, который пологими террасами спускался к району Гавани. Кварталы, непосредственно примыкавшие к пакгаузам, окружавшим саму гавань, считались наименее благополучными, и, как нас предостерёг портье из "Подворья танцующей мыши", там даже в светлое время суток можно и по голове получить, и кошелька лишиться. Хотя, как мы убедились недавно, в этом городе кошелёк в опасности пребывает постоянно и повсеместно. И надо держаться за карман. В буквальном смысле.
   Посетили мы и величественные развалины замка, где во времена Сумеречной эпохи располагалась миссия одиозного рыцарского ордена "Меч предстоятеля". Побродили по сводчатым сумрачным коридорам, проложенным в толще стен, сложенных из камней циклопических размеров. Заглядывали в тесные кельи и чихали от пыли, поднимавшейся в воздух, стоило лишь только сделать шаг.
   Мы даже побывали под прохладными сводами храма церкви Тринадцати поводырей, стоявшей тут же, неподалёку, чтобы полюбоваться сохранившимися фресками и древними витражами. Но после того, как какой-то хмырь в синей рясе откровенно недоброжелательно вылупился на Амади с её посохом, мы сочли за лучшее покинуть это культовое сооружение и выйти опять на солнышко, которое стало припекать к этому времени уже весьма ощутимо.
   Близилось время сиесты, то есть самое жаркое время суток, когда все уважающие себя бюргеры предаются неге и послеобеденному сну. Мы решили, что негоже идти в этом против устоявшихся обычаев и традиций, и направили стопы свои к "Подворью танцующей мыши". Туда, где нас встретят, накормят, напоят, обеспечат всё для водных процедур, включая различные банные мероприятия и массаж. Почему, спросите вы, я так в этом уверен? Да потому, что за всё уже заплачено.
   Глава 1.2
   Сиесту провели, как полагается, с удовольствием. Водные процедуры позволили избавиться от налёта вездесущей желтой известковой пыли. А потом нежные, но сильные пальчики двух массажисток просто вознесли меня в райские кущи. Будучи распаренным и расслабленным в результате продолжительного сеанса массажа, я не придумал ничего лучше, чем вздремнуть пару часиков.
   К моменту, когда я опять открыл глаза, температура на улице вернулась в разумные пределы. Но на сегодня мы более ничего не планировали, а потому я отправился просто немного поплавать в бассейне во дворе. Да, в этой гостинице во внутреннем дворе был бассейн, вокруг которого коротали время постояльцы, которых дела или врожденная непоседливость не гнали медленно поджариваться на раскалённых булыжниках городских мостовых.
   До ужина было ещё далеко, и я решил, что самое время погонять энергию су по организму. Ибо на инфокассете, содержимое которой было втиснуто в мой мозг агрегатом древних, были записаны основные упражнения, регулярно практикуя которые, можно было в разы, да, вы не ослышались, в разы повысить эффективность сбора, накопления и использования внутренней энергии су за сравнительно короткое время. Там много теории, сам пока в ней не до конца разобрался. Но результаты, которые обещаны прилежным последователям этого учения об энергии су, просто поражают воображение. На первых порах прорезается слабенькая способность к телекинезу. И за счет того, что чувствительность к изменению всех полевых структур, будь то магические, магнитные или иные полевые структуры, в процессе тренировок, возрастает многократно, появляется возможность обретения чувства опасности, а по мере совершенствования и оттачивания прикладных навыков и калибровки возникающих ощущений можно трансформировать его в полноценное боевое предвидение. Но я, если честно, пока даже не представляю, как к этому подступиться. Хотя сама по себе чувствительность к изменению полей - это бесценно, это и диагностика, это и пассивная локация и много ещё чего. А если учесть, что телекинез, это не что иное, как способность воздействовать на эти самые поля, то область практического применения связанных с сознательным манипулированием полевыми структурами способностей поистине безгранична. Конечно, сначала дальность использования способности к телекинезу ограничивается считанными сантиметрами, да и масса предметов, которыми оператор на начальных уровнях имеет реальную возможность манипулировать просто смехотворна. Но, с другой стороны, расширение этих границ возможно до бесконечности. Всё зависит от развития этих, а потом и многих других способностей и умений, которые после преодоления определённого порога развития дают уже синергетический эффект, Левитация, тоже, кстати, становится возможной именно как результат взаимодействия с полевыми структурами, в данном случае, гравитационными. Но это для меня пока, очень отдалённая и весьма туманная перспектива. А пока - будьте добры принять позу лотоса, уважаемый. В общем, я выпал из реальности ещё на два часа, На час я погрузился в самосозерцание, и ещё час посвятил специфической гимнастике, в которой синхронно с физическими движениями осуществляется и внутренняя работа, то есть сознательное перемещение энергетических зарядов по внутренним каналам.
   Так незаметно подкралось время ужина. Для того, что бы нам никто не мешал ужинать, обедать, посиделки устраивать и вообще, наша тёплая компания при заселении арендовала просторный кабинет с большим, массивным столом, стоящим в средине помещения, за которым мы все могли достаточно комфортно разместиться. Вот я туда и отправился. Кормили тут, надо сказать, весьма и весьма не плохо. Сытно, вкусно и разнообразно.
   Да, в Триассо, мы приехали почти всей компанией. Только Афолабе, ещё не полностью оправившийся после ранения, остался в поместье Ситоле, на хозяйстве. Дядя передал ему все бразды правления на время нашего отсутствия, так что он там пока за главного, и ему там есть, чем заняться.
   А к ужину уже начали подтягиваться оголодавшие. Вот дверь открылась, и в помещение вошла Энвис, а вслед за ней и дядюшка, который, понятное дело, галантно пропустил даму вперёд. Мы поприветствовали друг друга, поскольку так получилось, что с самого утра не пересекались и увиделись только сейчас. Когда же в комнату впорхнули, оживлённо о чём-то щебечущие Амади и Нтанда, я посчитал, что можно уже и нести ужин, и дёрнул за кисточку звонка.
   Первые блюда появились почти сразу, а потому беседа так и не началась. Тихий стук столовых приборов наполнил помещение. Все сосредоточились на основной цели своего визита сюда, то есть на принятии пищи. Разговор завязался только когда, был съеден десерт. Дядюшка извлёк на свет свою старую трубку с чертёнком, я же открыл портсигар с вишнёвыми сигариллами.
   - Ну, племяш, рассказывай, как вы сегодня погуляли, что увидели, какие впечатления? - спросил меня дядюшка, одновременно раскуривавший трубку, а потому окутанный облаками сизого дыма.
   Я в красках рассказал о забавном инциденте с юным карманником, чем развеселил как дядюшку, так и Энвис. Закончил же рассказ словами о том, что принципиально договорился о встрече с представителем этой криминальной гильдии на предмет получения нами интересующих нас бумаг.
   - Это не плохо, но расслабляться не стоит, - прокомментировал дядюшка, - тебя надо будет подстраховать. Кто-нибудь из нас должен будет осуществлять функцию прикрытия.
   - И кого ты видишь в этой роли? - поинтересовался я.
   - Разумеется, себя, улыбнулся дядюшка. - Нтанду и Амади видели в твоей компании, а потому, если они там появятся, то их будут пасти с самого начала и смогут подготовиться к тому, чтобы нейтрализовать, если что-нибудь пойдёт не так.
   - Ну да, логично, - согласился я.
   - Я пойду с тобой, - Энвис заглянула в глаза дядюшки и сконструировала жалобно-просительную мордаху.
   - Хорошо, - неожиданно согласился дядюшка, - но с одним условием.
   - Каким условием? - спросила Энвис. Ей было всё равно, по большому счёту, что это за условие. Она была готова на всё. Важным для неё было лишь то, что она будет рядом с ним.
   - А условие простое, - дядюшка серьёзно посмотрел в неотрывно на него глядящие зелёные глазищи Энвис, - обещай мне, что если хоть что-то пойдёт не так, или я дам соответствующий сигнал, ты упадёшь под стол, и будешь там лежать там тихо-тихо.
   - Да, мой генерал, - утрированно солдафонским тоном ответила Энвис, при этом умудрившись создать у окружающих впечатление, что она, если так можно выразиться, сидит по стойке смирно. От смеха не удержался никто. Потом она, уже серьёзно подтвердила, что обещает слушаться его во всём и быть примерной девочкой.
   - А мы? - почти хором напомнили о себе Нтанда с Амади.
   - А вы тут посидите, - увещевающим тоном ответил дядюшка, - нет смысла подвергать вас неоправданному риску.
   Они переглянулись и демонстративно надули губки, всем своим видом показывая, что они возмущены подобным дискриминационным решением. Вообще, как я посмотрю, они, Амади и Нтанда, довольно близко сошлись. И, что интересно, Амади в обществе Нтанды словно окончательно оттаяла от того холода, в объятиях которого находилась чуть ли не полторы сотни лет. Стала более открытой, контактной, милой и непосредственной.
   В дверь робко постучали. Дядюшка зычно крикнул:
   -Войдите!
   Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась мордаха девушки-администратора. Девчонка, видимо застеснявшись того, что все присутствующие на неё уставились с немым вопросом, мило покраснела и, запинаясь, поведала, что харра Адио внизу ждёт какой-то молодой человек.
   - Ну, пойду я, узнаю, куда и когда меня приглашают для делового разговора, - с этими словами я направился к выходу из кабинета, и еле успел схватиться за дверную - ручку, и удержать приоткрытой захлопывающуюся перед моим носом дверь. Видимо девчонка посчитала, что я опасен и агрессивен, и что есть смысл убраться от меня подальше, оставив при отступлении как можно больше всевозможных преград. Дверь я, всё-таки, удержал открытой и вышел в коридор. Стеснительной администраторши уже, как и следовало ожидать, и след простыл. Я прошел по коридору и спустился по широкой деревянной лестнице на первый этаж. Для того, что бы пройти ко входу, где меня дожидался посыльный, надо было пройти через общий зал, где в настоящее время народ веселился, танцевал и употреблял. И народу этого было, на удивление, много, не смотря на то, что цены в этой гостинице отчаянно кусались. В углу, на невысоком подиуме, разместился маленький оркестр, наяривавший какую-то зажигательную мелодию. Я, с трудом протолкнувшись через холл, заполненный танцующими парами, наконец, подошел к стойке администратора, где и увидел слегка затравленный взгляд давешней девушки - администратора. Я положил на стойку серебрушку, и попытался успокоить невесть, что себе напридумывавшую, девушку.
   - Где тот, кто меня ожидает? - обратился я к ней с вопросом, а в ответ услышал встречный вопрос, сразу разъяснивший мне причину странного поведения представителя администрации.
   - А вы тоже бандит? - спросила она, и глаза её расширились от плохо скрываемого страха.
   - Красавица, ну что ж ты такая пугливая-то?- улыбнулся я, - этот парень тебя обидел?
   - Не успел, - она немного приободрилась, - но пару недель назад, совсем недалеко отсюда, он и ещё два молодчика бандитского вида пытались у меня мой ретикюль отобрать.
   Я подумал, что, скорее всего этих молодчиков я тоже знаю.
   - Пытались, значит, у них ничего не получилось? - задал я наводящий вопрос. В ответ она отрицательно мотнула головой и сказала, что сразу начала громко визжать, так что грабители решили не связываться с ней.
   - Правильно поступила, - и, что бы окончательно успокоить впечатлительную девушку сказал, что я вовсе не бандит, но пообещал поговорить с этим проходимцем, что бы ни он, ни его подельники более не покушались на её сумочку.
   - Ну, пойду, узнаю, что он там мне сказать хочет, - сказал я и вышел за порог гостиницы.
   Я стоял в пятне света от фонаря, который висел перед входом и оглядывался в поисках посыльного.
   - Харр Адио, - вдруг донёсся до меня хриплый шёпот, - я тут.
   Я обернулся на голос и, наконец, заметил своего старого знакомого, который очень органично вписался в тени, отбрасываемые стоящей рядом будкой сторожа, по причине относительно раннего времени, ещё пустой.
   - Ну, Мадальгар, рассказывай, - деловым тоном сказал я, - что харр Рукко передать велел?
   - Вот, - тем же хриплым шёпотом ответил парень, сделал ко мне несмелый шаг из тени и сунул мне в руку клочок бумаги.
   - Да, Мадальгар, мой тебе совет, - добрым голосом произнёс я, - не трогай персонал гостиниц, это же себе дороже выходит, неужели не понятно? Вот узнала девчонка тебя, а оно тебе надо?
   - Да не знал я, что она тут работает, - виновато ответило юное дарование,
   - А, ну ладно, а то я подумал, что ты совсем уж бестолковый.
   Парень немного посмурнел, видимо, о бестолковости своей он выслушивает от харра Рукко регулярно. И за эпизод с нашим, хе-хе, знакомством, вряд ли он только тем увесистым подзатыльником отделался. Скорее всего, "опекун" ещё добавил, когда разбор полётов проводил.
   - Ну ладно пойду я, харр Адио,- заторопился он и растворился в тенях.
   Я же, вдохнув полной грудью вечернего воздуха, вернулся обратно в "Приют танцующей мыши". Девушка у стойки подняла на меня глаза.
   - Всё в порядке, красавица, не будут они тебя трогать, - ободряюще улыбнулся я, - но ты всё равно, поосторожнее, по подворотням путь не срезай. Я так думаю, что это не единственная банда в городе.
   - Это да, - печально согласилась со мной девушка, - но всё равно, спасибо вам.
   У оркестра был, вероятно, перерыв, а потому в общем зале пляски на некоторое время утихли. Это позволило мне без помех добраться до лестницы, и через три минуты я был уже в нашем кабинете. Никто не ушёл - все дожидались меня.
   - Ну как? - спросил дядя.
   - Вот, бумажку сунули, - и предъявил записку, переданную мне воришкой, - посмотрим?
   - Так давай, интересно же, - Нтанда, которую не допустили, равно как и Амади, до планируемой операции, хотела хоть так, опосредованно, поучаствовать в деле.
   Я развернул сложенный лист сероватой бумаги и вслух прочёл несколько строчек, написанных относительно аккуратно и разборчиво:
   - Завтра, в пять часов пополудни, трактир "Валет и камбала", находится справа от центральных ворот, ведущих из Верхнего города в Нижний.
   - Ага, это примерно минут двадцать ходу от нас, - прикинул дядюшка, - значит так, мы с Энвис выйдем с тем расчётом, что бы быть там к половине пятого. Возьмём столик, заодно и поужинаем, пока тебя ждать будем.
   - Хочешь совместить приятное с полезным? - ехидно поинтересовался я.
   - Ну, не без этого, - согласился дядя, и тут же продолжил, - я считаю, что в этом случае надо быть готовым ко всему. У каждого из нас, включая Энвис, должно быть по два амулета магического защитного поля, на всякий случай.
   - Принято, - согласился я, - и в свою очередь предложил, - и пусть у Энвис будет ещё амулет стазиса, тоже на всякий пожарный, мало ли что.
   - Разумно, - принял дядюшка моё предложение, что по оружию думаешь?
   - Я бы взял магический портативный излучатель, ну и пару стилетов, - выразил я своё пожелание, - излучатель-то, всяко намного скромнее по своим габаритам будет, нежели твой любимый С-96. Следовательно, не так заметен, а может и вовсе незаметен, если в наплечной кобуре.
   - Ну да, хотя, я видел, что тут многие оружие открыто носят, - он откинулся на спинку стула и затянулся.
   Трубка его довольно зашкворчала, а чёртик, вырезанный на чашке, казалось, ещё шире оскалился. Мне что-то последнее время, вообще, кажется, что он живой, этот чёртик на дядиной трубке. Ну, или я от этих всех событий и жизненных перипетий потихоньку расстаюсь с рассудком, незаметно так, постепенно.
   - Так что я, - продолжил дядя, - наверное. действительно, не буду экспериментировать, а прицеплю на пояс свой любимый С-96.
   И тут у меня ещё идея родилась.
   - Знаешь, дядя, у меня мысль возникла.
   - Какая? - поинтересовался он.
   - А пусть Энвис с собой ещё малый посох магический прихватит, - я вопросительно посмотрел на дядю, - положите его в тубус, вроде как карты или чертежи с собой носите?. Амади его зарядит, будет у нас, чем дополнительно удивить возможных оппонентов, если что.
   - Ну, я бы не хотел делать её активной участницей событий, - начал дядя.
   - Симба, ну я же не маленькая уже, - прервав его, надулась Энвис, и мне не особенно приятно ощущать себя балластом.
   - А как же твоё обещание? - хитро, с подковыркой спросил дядя.
   - Так я его нарушать и не собираюсь, - улыбнулась Энвис, и, глядя в глаза дяди своими колдовскими зелёными глазами, хлопая ресницами, проникновенно сказала, - если что, я, как и обещала, упаду под стол, и буду там лежать там тихо-тихо. Только в этом случае у меня появится возможность вмешаться и положить дополнительную, пусть и не особенно тяжёлую, гирьку на нашу чашу весов. Дополнительные возможности лишними не будут.
   - Это-то да, спорить не буду, - согласился дядя, но потом строго посмотрел на неё и продолжил, - но в момент падения под стол, если таковой наступит, то сразу включаешь артефакт щита. Без нагрузки он сутками жужжать может.
   - Хорошо, - не стала оспаривать Энвис это вполне разумное дополнение.
   - Ну что, а не пора ли нам укладываться спать? - задал дядюшка вопрос, подразумевающий однозначный ответ.
   После этого все зашевелились. Нтанда и Амади шаловливо так переглянулись и подошли ко мне.
   - Спокойной ночи! - интимными голосами прошептали они мне, Нтанда в правое ухо, а Амади в левое. И, как это говорится, с разбегу чмокнули меня в щёки. Каждая в ту, что была к ней ближе. Я аж оторопел от такого напора. Но пришлось реагировать. Обхватив их талии и не дав им сразу убежать, я притянул их к себе, и ощущая жар молодых, упругих тел, целомудренно поцеловал в щечки обоих, и таким же интимным голосом пожелал и им спокойной ночи и приятных снов. Девчонки довольно захихикали и на этом день закончился. Мы расползлись по своим комнатам. Нужно отдохнуть. Завтра будет новый день.
   Глава 2.1
   Перед сном, в соответствии с графиком тренировок, установленном мною для себя же после возвращения с севера, я проделал малый комплекс гимнастических упражнений, после чего расслабился в медитации, очистил сознание. Стал ещё чуть ближе к совершенству, хе-хе. Осознание этого принесло умиротворение и спокойствие. И, пребывая в таком благостном расположении духа, я забрался под простынь.
   Процесс засыпания, как всегда, прошёл незаметно, а потом я стал постепенно осознавать, что иду по какой-то разбитой дороге. Кругом простиралась, сколь хватало глаз, равнина, усыпанная крупным серым гравием. И всё это было залито гнойно-жёлтым светом огромной луны, висевшей у самого горизонта. Шёл я очень недолго и, как мне показалось, медленно, хотя каменистая равнина уносилась назад с огромной скоростью. Впереди показался перекрёсток, где моя дорога пересекалась ещё с несколькими.
   Перед пересечением дорог, на правой обочине стояла странная фигура. Это был человек неопределённого возраста, с тёмным, шоколадно-чёрным лицом, изрезанным морщинами и ритуальными шрамами. Толстые дреды, в которые были собраны его длинные полуседые волосы, свисали ему на спину и плечи из-под широких полей мятой и запылённой соломенной шляпы. Был он одет в весьма потёртый фрачный костюм, а опирался на короткий толстый костыль. Крупные, неравномерно пожелтевшие зубы сдавливали чубук корявой трубки, испускавшей мерзостно пахнущие облака едкого дыма. Разило от этого замечательного персонажа плохим ромом и застарелым потом.
   Он уставился на меня своими насмешливыми, и одновременно недобрыми угольно-чёрными глазами и, ни слова не говоря, протянул мне свою, не особенно чистую, ладонь. В глаза бросился засаленный манжет на тощем запястье, торчащий из такого же засаленного фрачного рукава. Не знаю, что на меня нашло, но я полез в карман, нащупал там монетку и положил её в его заскорузлую ладонь. Он оскалился и проскрипел:
   - А за подружку?
   Я начал лихорадочно оглядываться, ведь шел я сюда один. И, как это ни странно, но в метрах пятнадцати увидел идущую к нам Нтанду, И тут я обратил внимание на то, что моя тень падала в одну сторону, тень Нтанды падала под углом около шестидесяти градусов к моей тени, а местный попрошайка не отбрасывал тени в принципе. Тут я вовремя вспомнил, что это сон, а во снах чего только не бывает. Это меня странным образом успокоило. И я отдал этому инвалиду во фраке ещё одну монетку.
   - И ты тут? - удивлённо спросила Нтанда.
   - Ну, да, - я, собственно и не знал, что ещё ответить, просто подтвердил очевидный факт.
   От беседы нас отвлёк скрипучий голос обладателя дредов.
   - Давайте, двигайте своей дорогой, - сварливо пробухтел он, - некогда мне с вами возиться, Та, кого я жду, уже рядом.
   Я опять начал усиленно крутить головой, и, к своему удивлению, увидел на дороге ещё одну женскую фигуру. Она была ещё довольно далеко от нас, но даже издали её походка показалась мне знакомой, уж очень она напоминала мне походку Энвис.
   - Так куда нам идти? - в один голос спросили мы с Нтандой.
   -Куда ваша тень показывает, туда и идите.
   - В разные стороны? - Недовольно и недоверчиво переспросила Нтанда.
   - Идите, не болтайте, всё равно очень скоро встретитесь, - и пояснил, - просто у каждого своя дорога, Но ваши сойдутся, не переживайте.
   И мы двинулись, каждый по своей дороге. Я шёл очень недолго, и в конце пути упёрся в обыкновенную дверь, которая стояла сама по себе в чистом поле. Просто стоит в конце дороги дверная коробка, в ней закреплено простое сосновое дверное полотно, рождающее неприятные ассоциации с крышкой гроба. И в эту дверь врезана неожиданно роскошная бронзовая дверная ручка, сделанная в форме собачьей головы с оскаленной пастью. Всё. Обошёл вокруг. Ничего не поменялось. Дёрнул за ручку. Дверь нехотя приоткрылась. Из образовавшейся щели вырвался яркий свет. Я дёрнул ручку сильнее и шагнул в сияние.
   В следующий момент осознал себя на довольно крутом склоне, на извилистой тропке. Она вела куда-то вверх, петляя между больших камней и невысоких резных каменных столбиков. Немного разобравшись в ощущениях, я понял, что нахожусь в чужом теле, как это уже было однажды. И тело, похоже, было то же самое. Двигался человек, невольно приютивший моё сознание, быстро. Дыхание его оставалось ровным, Вот он входит в большое одноэтажное здание, сложенное из потемневшего толстого бруса. Да, я уже был в этом зале. Посмотрим, станет ли старик с заплетёнными в косички бровями меня прогонять.
   - Привет, Фонг, - босая девушка с желтоватой кожей стояла, приветливо улыбаясь, на устилавших зал циновках, Форма её глаз чем-то напоминала зауженные глаза олча. Лицо скуластое, сердечком. Рот небольшой, ушки аккуратные, Приятное лицо, в общем. Причёска без затей. Волосы прямые, чёрные, заплетены в толстую косу. Фигурка миниатюрная, как у Нтанды. Одежда проста и аскетична - курточка цвета индиго из плотного хлопка, перехваченная чёрным поясом, и такие же штаны.
   - Привет, Нюнг, - сказал тот, в чьём теле я сейчас гостил, и тоже широко улыбнулся. Он снял с ног мягкие кожаные тапки и босиком ступил на циновки зала.
   По циновкам бродило ещё десятка полтора молодых людей обоего пола. Одежда ничем не отличалась то одежды Нюнг и Фонга, ну, разве что цветом,
   Мой носитель даже не успел поздороваться со всеми присутствующими, как прозвучал густой, низкий, немного вибрирующий звук гонга. Все присутствующие быстро построились в шеренгу лицом к багровому вымпелу, висящему на стене. На циновки вышел тот самый дед, который попёр меня отсюда в первый раз. Дедушка обвёл шеренгу цепким взглядом, мне показалось, что на Фонге его взгляд слегка задержался, Затем сохраняя каменное выражение лица, он поднял руки на уровень груди, согнул их в локтях, обхватил ладонью левой руки кулак, в который сжалась правая его ладонь и поклонился. Все, стоявшие шеренге, повторили его жест и поклонились, но гораздо глубже.
   Да, я опять попал на тренировку. Старик дал какую-то отрывистую команду, и все сели на колени, лицом к нему. Как я понял, это была медитация, духовная подготовка к тренировке. Я с удивлением различил движение нескольких обособленных потоков энергии су по энергетическим каналам моего реципиента. Каждый сгусток энергии двигался со своей скоростью и по своему маршруту. Меня поразила высочайшая степень концентрации на энергетических процессах, достигнутых Фонгом. Всего было восемь потоков. Восемь! Это очень близко к естественному пределу. Только очень тренированное сознание способно удерживать внимание на более, чем семи процессах или каналах поступления внешней информации одновременно, не впадая в транс от перегрузки. И, пока меня отсюда не вышвырнули, я старался в деталях запомнить затейливый рисунок движения энергий по внутренним энергетическим каналам.
   - Фонг, Нюнг, ко мне! Скомандовал старик. И тут я подумал, что вот сейчас меня опять на выход попросят. Грубо так попросят.
   Мой носитель мгновенно сорвался с места и бодрой рысцой поспешил на зов. Девушка уже сидела перед дедом на пятках, сложив на коленях руки. Фонг принял такое же положение. Оба они преданно поедали учителя глазами. Старик поднял обе руки на уровень лиц сидящих перед ним молодых людей и одновременно легко коснулся указательными пальцами их лбов. При этом тихо приказал им:
   - Спите, - сидящие как будто окаменели, а потом у меня в моём сознании прозвучало, - а теперь, пришельцы, давайте поговорим.
   Пристально взглянув на моего носителя, он задумчиво подметил, - а ты уже был здесь, похоже.
   - Да,- не стал я запираться, был, но вы меня выгнали почти сразу.
   - У нас тут сложная обстановка. Иногда приходится действовать решительно, не разбираясь. Я думал, к Фонгу энергетический паразит прицепился, нас тут чего только не встретишь. Но сейчас есть возможность спокойно поговорить. Как вы сюда попали?
   - Мы? Я переспросил, для уверенности. Если подозвали моего носителя, и Нюнг, то, скорее всего в неё вселилась Нтанда.
   - В Нюнг тоже кто-то есть, дед подтвердил мои предположения.
   - Это я, Нтанда, - её голос в моём сознании звучал вполне узнаваемо.
   - Мы сейчас спим, - начал я, - и во сне...
   В общем, я ему поведал, про желтую луну, про побирушку-бомжа в соломенной шляпе и фраке, про дверь в чистом поле.
   - Значит, дух перекрестка, Чимата-Но-Ками, вас пропустил. То есть вы тут, так сказать, c его разрешения, - старик переводил взгляд с Нтанды на меня. То есть с Нюнг на Фонга и обратно, - а что вам тут делать?
   Я ничего и сообразить-то толком не успел, а Нтанда, словно записная отличница в начальной школе, уже опередила меня с ответом:
   - Учиться.
   - Чему? - учитель интересовался у нас, чему у него можно научиться. Забавно.
   - Работе с энергией су, - вернул я себе утраченную инициативу, - и её практическому применению, разумеется.
   - Я преподаю только искусство боя и медицину. Медицина, как излечивающая, так и предупреждающая болезни.
   - Я медик. И любые знания по применению энергии су, тем более, в медицине для меня очень ценны. Ну, а овладеть искусством боя тоже необходимо. В беспокойное время живём. А в качестве благодарности я могу предоставить некоторые сведения об использовании энергии ма, но сам я их ещё не освоил в должной мере, да и общая напряжённость этого вида энергии у вас тут на очень низком уровне.
   - Это было бы интересно. В старинных трактатах говорится об ещё одном виде энергии, но мы сейчас оперируем только с энергией кци, которую вы называете су. Возможно существенное ослабление энергетического фона той, другой энергии произошло из-за её, этой энергии, утечек.
   - Что за утечки, куда? - поинтересовалась Нтанда.
   - Если вы выйдете за ворота нашей школы, то с вершины горы вы сможете окинуть взглядом почти десятую часть того, что осталось от нашего мира, - старик произнёс эти слова с непередаваемой горечью, - нас осталось очень мало, и в нашем распоряжении только маленький островок, пригодный для жизни. А дальше, вокруг - только выгоревшие пустоши, населённые чудовищами. И эти пустоши тянут нашу энергию, лишая нас её. Может быть, где-то есть ещё островки, подобные нашему, но мы о них не знаем.
   Наши мудрецы, те, кому повезло выжить в катаклизме, так и не смогли однозначно определить причины катастрофы. Некоторые говорят о каких-то грандиозных возмущениях в межмировом эфире, кто-то грешит на волшебников, использовавших без оглядки магию, основывавшуюся как раз на той энергии, которой сейчас почти не осталось. Есть те, кто считает, что это последствия войн, которые ведут боги. Но это, наверное, уже и не так важно. Всё, что могло произойти, уже произошло. Причём произошло это давно. За несколько десятков поколений до моего рождения. Но разрушение продолжается до сих пор. То тут, то там, пустоши поглощают ещё клочок того, что осталось нам после катастрофы. Мы вынуждены выживать, сражаясь с огромными ящерами и прочими хищниками, бродячими плотоядными растениями и враждебными духами, которые лезут сюда из пустошей. Возделываемых полей становится всё меньше и меньше. Мы сражаемся, но мне кажется, что дело идёт к концу. Что еще десяток поколений, и последние частички того, что мы называем своим миром, будут поглощены пустыней, - старик вздохнул, - ну да ладно. Учитесь, наблюдайте, но воздержитесь от перехвата управления телами. Если возникнет необходимость, то делать это только по согласованию со мной и теми, в чьих телах вы находитесь. И если ваше вмешательство поможет спасти жизнь кому-нибудь из нас, Тут всякое может произойти. И да, пока не торопитесь налаживать контакты с хозяевами тел. Освойтесь, осмотритесь, узнайте, как мы тут живём. И ещё - перед каждой тренировкой я буду вас подзывать, что бы мы могли немного пообщаться.
   - Хорошо. Спасибо вам за то, что согласились учить нас. Сведения о той, другой энергии мы будем передавать непосредственно от сознания к сознанию небольшими пакетами. И вы соблюдайте осторожность при их распаковке. Могут быть очень сильные головные боли. У меня есть сведения о медицинском использовании этой энергии, а у моей подруги, об изготовлении и использовании артефактов.
   - Замечательно. А сейчас, давайте вернёмся к занятиям. Фонг и Нюнг засиделись тут что-то, - и старик улыбнулся.
   - Просыпаемся, - мягко сказал он, снова коснувшись указательными пальцами лбов сидящих перед ним молодых людей. Те с некоторым замешательством посмотрели друг на друга, а потом на учителя.
   - Все, что было нужно сделать, я сделал, - так что вставайте, - потом, уже обращаясь ко всем, находящимся в зале, сказал чуть громче, - а теперь встали, так, чтобы не мешать друг другу, и повторяем за мной. Будем медленно делать тао-лу ветра на восемь сторон.
   Народ распределился по залу и застыл. Старик повернулся спиной ко всем. Спина его была идеально прямой, плечи расслаблены и чуть опущены. Ноги едва заметно согнуты в коленях, таз чуть подан вперёд. Несколько секунд он сохранял неподвижность. Потом обе его руки начали медленно подниматься вверх. Мне, почему-то, пришла на ум ассоциация с движением облачка. Так же естественно и плавно. Достигнув уровня плеча, руки учителя задержались там, буквально, на секунду и пошли вниз. Все в зале совершали те же движениями. Вот он чуть перенёс центр тяжести на правую ногу и немного согнул её в колене. Одновременно его левая рука согнулась в локте, а правая упёрлась в основание ладони левой, добавляя всей конструкции жесткости. Правая нога медленно распрямилась, вес плавно переместился на левую ногу. Руки при этом совершили медленное толкающее движение влево. Одновременно с этими движениями я с удивлением отметил, что помимо внешних, физических движений внутри, по каналам двигались сгустки энергии су. И движение это, не смотря на всю сложность рисунка и различную скорость, и направление потоков, было упорядоченным, осмысленным и логичным. Я начал улавливать некие взаимосвязи между физическими движениями, и внутренними перемещениями энергии. Особенно меня впечатлили резкие выбросы зарядов энергии при ударных движениях рук или ног. Эти энергетические жгуты и кулаки являлись продолжением ударных конечностей. В реальном бою эти энергетические конструкты, очевидно, проникая в тело атакуемого, наносили повреждения, как физические, так и энергетические.
   Если смотреть на всё со стороны, то это было красивое зрелище. Люди одновременно и синхронно выполняли сложные движения. Как будто танцевали танец в воде. Этот мистический танец продолжался около получаса.
   Я запомнил, всё, что смог, хотя прекрасно понимал, что запомнил далеко не всё, что надо. Что бы только запомнить всё, потребуется не один десяток тренировок. А ведь надо ещё и самостоятельно отрабатывать эти движения. Там, в своём мире, наяву. Но, начало развитию положено.
   Но тренировка на этом не закончилась. По команде учителя ученики вооружились прямыми, гибкими мечами метровой длины. И всё повторилось. Нет, все движения были другими по форме, но суть оставалась прежней. Взращивание гармонии внешних физических, и внутренних, энергетических движений. Оттачивание умений, помогающих формировать энергетические выбросы и направлять их по каналам тела в оружие, напитывая сталь дополнительной силой и придавать её поистине мистические свойства.
   На этом тренировка закончилась. Все участники тренировки повторили жест, с которым тренировка началась, поклонились и потянулись к выходу. Учитель подозвал наших носителей к себе. Быстренько усыпил, и мы с Нтандой в темпе сгрузили ему первые пакеты знаний по энергии ма. После чего Нюнг и Фонг были разбужены и отпущены улыбающимся стариком.
   Уже начало слегка темнеть, и меня посетила мысль, что в нашем мире уже скоро начнётся утро.
   А Нюнг, тем временем, схватила Фанга за руку и, подобно маленькому буксиру, тянущему большую баржу, смеясь, потащила его вниз по тропинке.
   Глава 2.2
   - Здравствуйте, - Энвис поприветствовала странного человека во фраке и соломенной шляпе, - а где я? - добавила она, оглядывая округу, залитую мертвенно-желтым светом огромной луны.
   Здравствуй, маленькая белая мама, - ответил тот, улыбаясь желтозубой улыбкой, - сейчас ты у меня в гостях. Но то, куда ты дальше отправишься, зависит только от тебя. От того, как ты ответишь на мои вопросы.
   - Но, мы же просто стоим на перекрёстке - начала было Энвис.
   - Это и есть мой дом, - сказал обладатель соломенной шляпы, выпуская облако вонючего дыма, - я - хозяин перекрёстков, я открываю и закрываю пути. У меня много имён и лиц, но сейчас зови меня просто - Эшу.
   - Очень приятно, а меня зовут Энвис, Энвис фехр Ллир - отрекомендовалась Энвис. И, пытаясь понять хоть что-нибудь в этом фантасмагорическом сне, поинтересовалась, - а о чём ты хотел спросить меня, Эшу?
   - Любишь ли ты его? - пронзительный взгляд черных глаз из-под полей старой соломенной шляпы, казалось, пронизывал насквозь. И Энвис без наводящих вопросов поняла, о ком завёл речь странный господин во фраке. Она без колебаний выдала положительный ответ.
   - Хорошо, - проскрипел тот, и снизошёл до некоторых объяснений, - я поговорил с моим северным соседом, духом ворона Кутхом. И он мне поведал о том, что кровь твоя даёт тебе способность ладить с духами. И ты, действительно, без труда попала ко мне, откликнувшись на мой зов, хотя, для непосвящённых это бывает трудно. На этих двоих не смотри, - Эшу неопределённо махнул рукой в направлении, куда проследовал Адио, - они попали под воздействие, дающее им возможность перехода между мирами, хотя сами себе в этом отчёта не отдают. Их ещё учить и учить. Так что давай-ка, будем лучше о тебе говорить.
   - Так вот, - продолжил Эшу, - если ты любишь своего мужчину, то, наверно, не захочешь быть для него обузой, так ведь?
   - Конечно.
   - Поэтому я предлагаю тебе пройти обряд посвящения, и ты станешь моей жрицей, мамбо, - он опять впился взглядом в её лицо, - ты станешь говорящей с духами.
   - А что тогда потребуется от меня? - вопросительно приподняла бровь Энвис, поскольку знала, что если тебе что-нибудь предлагают, то рассчитывают и что-то получить за это, и как это поможет ему?
   - Хороший вопрос, - одобрительно проскрипело из-под шляпы, - на самом деле не потребуется ничего, ничего сверх того, что ты сможешь сделать для людей. Скоро они начнут приходить к тебе, со своими просьбами. И ты будешь обсуждать их просьбы со мной или с теми, кого я призову, и кто сможет, так или иначе, помочь просителю. Детали - потом.
   - Надеюсь, что человеческих жертвоприношений не потребуется? - с опаской поинтересовалась Энвис.
   - Нет, нам хватает мелочи, домашней птицы, или вообще, чего-нибудь неодушевлённого. Главное, что бы люди проникались верой в нас и наши возможности. Это делает нас сильнее. И тебя, кстати, тоже, будет делать сильнее. А что это даст твоему любимому? Тут всё просто. Через тебя он заручится помощью духов, а это не мало.
   - Да, это не мало, - прошептала Энвис, вспоминая, в какой шок её повергло знание о том, что современнейший дирижабль потерпел крушение благодаря духам, призванным шаманом олча, - тогда, что от меня требуется сейчас?
   - Твоё согласие, - удовлетворённо улыбнулся Эшу, вытащил из внутреннего кармана фрака плоскую кожаную флягу, открутил крышку и жадно приник к горлышку. Вокруг распространилась волна густого карамельно-алкогольного запаха, - по условиям я, вроде как, всё сказал.
   - Я согласна.
   - Ну, тогда пойдём, маленькая белая мама, - он смерил её насмешливым взглядом, и, проскрипев, - не отставай, - лихо поковылял по одной из дорог, уводящих прочь от этого перекрёстка, опираясь на свой корявый костыль и периодически извергая клубы табачного дыма. Энвис ничего не оставалось, как последовать за этим занятным и, в тоже время, пугающим персонажем.
   На одном из перекрёстков Эшу остановился и пробормотал про себя:
   - Так, нашёл где, теперь надо определить, когда, - наморщил лоб и задумчиво закатил глаза. Затем, видимо, приняв какое-то решение, решительно повернул направо и поковылял в прежнем темпе в избранном направлении.
   Наконец, минут через двадцать непрерывного движения Энвис с некоторым удивлением увидела, что они подошли к двери. Дверь не являлась проходом в какой-либо преграде, то есть не было никакой стены, в которую бы эта дверь была бы врезана. Просто дверь, так сказать, дверь в себе. Эшу, не теряя времени на пояснения, схватился за дверную ручку, отлитую из бронзы в виде оскаленной собачьей головы, и потянул на себя. В приоткрывшуюся щель прорвался лёгкий влажный ветерок, несущий запахи реки.
   - Заходи, - буркнул он, мазнув взглядом по лицу Энвис. И та, ни слова не говоря, доверчиво шагнула во тьму за порогом. Босые ноги Энвис ощутили мокрый песок. Её тут же окутал насыщенный влагой тёплый воздух. Где то вдалеке горели огни. Слышался ленивый плеск волн, гудки пароходов, крики чаек, далёкий гул голосов, ритмичные выкрики, рокот барабанов.
   Мгновением позже на речной песок, рядом с Энвис, ступил и Эшу. Энвис, тем временем, разобралась в своих ощущениях. Это не Эйо, это другой мир, со своими законами и правилами.
   - Где мы? - спросила она у своего спутника.
   - Ла Нувел-Орлеа. Одно из моих любимейших мест во всех мирах и временах, - Эшу полной грудью вдохнул влажный воздух, - следуй за мной, нам нужно найти мамбо Мари, она должна быть где-то тут, если я не ошибаюсь.
   Энвис и Эшу двинулись вдоль пляжа по направлению к угадывающимся вдалеке огням пристани и горящим на пляже кострам. По мере продвижения звуки барабанов становились всё громче, и, когда костры были уже совсем близко, глазам Энвис предстало неординарное зрелище.
   На утоптанном песке пляжа, под рокот барабанов и ритмичные хлопки в ладоши обступивших её многочисленных зрителей, танцевала женщина. Кожа её блестела от пота в свете недалёких костров. Её плечи, шею и руки кольцами своего трёхметрового тела невозмутимо обвивал упитанный питон. И танец у неё был странным. Тело, казалось, оставалось совершенно неподвижным. Это впечатление усиливалось ещё и тем, что голова её была полностью закрыта гротескной деревянной маской. А ноги, затянутые в толстые шерстяные лосины, украшенные широкими разноцветными поперечными полосами, жили своей жизнью. Они выбивали безумную чечётку, взметая пляжный песок, сгибались под немыслимыми углами, распрямлялись, выделывали невообразимые коленца. И над этим вихрем безмолвно и неподвижно висела раскрашенная яркими красками деревянная маска с застывшими чертами нарисованного лица, вокруг которого обвивались ленивые кольца змеиного тела. И отблески костра играли на многочисленных чешуйках, покрывавших кожу питона.
   - Ага, это она, - про себя проскрипел Эшу, и, уже обращаясь к Энвис, продолжил, - сядем, подождём. Они скоро закончат.
   Они почти синхронно опустились на лежащее рядом бревно, принесённое сюда течением великой реки. Эшу затянулся своим богомерзким табаком, и, закашлявшись, опять потянул из кармана флягу с ромом. Спустя минут двадцать танец окончился. Эшу негромко окликнул танцовщицу:
   - Мари, подойди к старику, будь добра.
   Негромкие звуки его скрипучего голоса по эффективности воздействия не уступали раскатам грома средь ясного неба. Все, находившиеся в пределах слышимости сначала застыли на пару секунд, прикипев неверящими взглядами к нескладному силуэту в соломенной шляпе. Только Мари успела переместиться к бревну, где сидел Эшу, и, как была с питоном на плечах, так и распростёрлась ниц перед стариком. Вслед за ней пали ниц и все остальные. Мари подняла горящие чёрным пламенем глаза, полные обожания, на старика.
   - Папа Легба, мои прихожане вне себя от счастья видеть тебя среди нас.
   - Я пришёл не просто так, - Эшу прикрыл глаза и поднёс трубку к губам, - мне нужно инициировать новую мамбо, вот эту маленькую белую маму, - и он кивнул на Энвис. Мари, в свою очередь, с недоверием покосилась на Энвис.
   - Папа Легба, но она же белая.
   - Мари, не раздражай меня, - в голосе старика лязгнула сталь, но он, всё-таки, снизошёл до пояснений.
   - Видишь ли, там, где она живёт, чёрных нет. Совсем, - и строго добавил, - а будешь спорить, то дальше разговаривать с тобой буду уже не я, а Мэтр Каррефур.
   - Нет, папа Легба, я не буду спорить, - в голосе Мари явно прозвучали нотки неподдельного страха, - Когда нужно провести обряд?
   - Немедля. К рассвету всё должно быть завершено.
   - Тогда, сможешь ли ты привести маленькую белую маму к моей парикмахерской во Французском квартале через полчаса?
   - Я помню, где это, - улыбнулся Эшу, - давай, беги, готовься, а мы пойдём потихоньку. Как раз через полчаса и будем на месте.
   Мари и несколько человек, которые ассистировали ей на пляже, резво втянулись в один из переулков, а Энвис с Эшу неторопливо последовали за ними. Быстро идти в лабиринте переходов Складского района, примыкавшего к речному порту, было практически невозможно. Тёмные и извилистые улочки-тропки вели куда надо, лишь потому, наверное, что Энвис шла рядом с повелителем путей и перекрёстков.
   Наконец, появились первые горящие уличные фонари, и Энвис наконец то получила возможность смотреть, куда ставить ноги. У входа в парикмахерскую их ждал заросший курчавой чёрной бородой и с головой, покрытой столь же курчавой шевелюрой, креол. Один его зрачок затягивала мутная плёнка. Папа Легба недовольно поджал губы и, не глядя, ткнул привратника в глаз пальцем. Тот взвизгнул от неожиданности, невысоко подпрыгнул и потянул руки к своему лицу. Но остановил это движение на полпути, и поднял глаза на Эшу. Плёнка с глаза исчезла.
   - Мари, ты плохо заботишься о своих людях, а это бросает тень и на меня, - недовольно крикнул Эшу в глубину здания, - то, что я хромаю, ещё не значит, что все, кто служит мне, должны оставаться инвалидами.
   Покуда Эшу говорил всё это, они с Энвис спускались по скрипучей деревянной лестнице в просторный подвал, находившийся под зданием.
   - Да, - Эшу строго посмотрел на Энвис, - ты выбрала себе имя?
   - Нет, удивлённо ответила та, - а надо?
   - Какие же вы, люди, бестолковые, - посетовал Эшу, а потом добавил гораздо тише, но Энвис всё равно услышала, - особенно белые.
   Энвис задумалась. Выбор имени, это вообще, дело не простое. Но надо что-то придумывать, времени почти не осталось. Остановилась на имени Эолиндис,
   В подвале было светло. Десятка полтора толстых чёрных свечей, расставленных в углах и около стен, давали хоть и дрожащий, но достаточно яркий свет. На небольшом помосте у противоположной от входа стены расположились три барабанщика, у каждого из которых был свой персональный барабан-джембе. Свод подвала поддерживал ритуальный столб - Митан. По этому столбу духи спускаются в мир людей, это такая, своеобразная дорога духов.
   Помимо барабанщиков в подвале присутствовали сама мамбо - Мари Лаво, бохор и ещё одна женщина, похоже, унси. Ритуал начался с барабанов. Первым ожил самый большой барабан, через минуту к нему присоединился тот, что был немного поменьше. И, надо отметить, что ритмические рисунки у них были различные. А ещё через минуту ожил и самый маленький барабанчик. Его постукивание органично вплелось в уже звучащие ритмы, и подвал наполнился колдовским звуком этого трио. Мамбо Мари, танцуя со своим питоном, который носил с гордостью романтичное имя - Зомби, сделала несколько кругов вокруг столба, после чего двигаясь в танце, приблизилась к Эшу.
   - Папа Легба, открой дорогу духам, пусть они придут к нам, пусть отведают крови жертвы,
   - Я услышал тебя, Мари, - откликнулся Эшу, - и все свечи одновременно зашипели. Неожиданный порыв нездешнего ветра сдул с них пламя, погрузив подвал во тьму. А двумя секундами позже свечи продолжили гореть, как ни в чём не бывало.
   Мари, на пару со своим питоном, продолжила танцы вокруг столба. Бохор же с унси в это время принесли в жертву чёрного петуха, который дожидался своего часа, сидя в плетёной корзинке под плотной крышкой.
   Бохор плеснул в гови немного крови жертвенного петуха, долил из калебаса воды с кукурузной мукой и щедро добавил рому, предварительно окропив им же статуэтки, стоящие на алтаре. Взболтав гови, протянул её Энвис. Она, недолго думая, крепко зажмурилась и залпом выпила содержавшуюся в гови жидкость прямо из широкого горлышка бутыли. Мир в глазах ощутимо поплыл и даже, казалось, слегка завалился набок.
   Энвис отстранённо отметила, что, похоже, она погрузилась в транс, при этом разделившись на две сущности и видя все, происходящее вокруг. Одна Энвис сидела, наблюдая за ритуалом, купаясь в рокоте барабанов, а вторая Энвис -- стояла тут же, рядом, и смотрела одновременно на себя, сидящую и на происходящее в подвале.
   Перед глазами Энвис поплыли невнятные образы. Она видела человека, который отшельником жил в башне среди песков величайшей пустыни. Его компанию составляли лишь змеи, он гладил их, кормил их молоком, наливая в блюдечко. Змеи трогали его лицо и руки своими подвижными раздвоенными языками. Он знал их наречие, он мог подзывать змей или голосом отгонять их, он мог с ними разговаривать и договариваться. Этот человек подошел к Энвис и сказал ей, что она -- это он.
   Дальше картинка поменялась. Энвис уже была одета в его одежду, рядом находилась башня, а змеи теперь вились вокруг неё, шуршали чешуёй и заглядывали ей в глаза.
   Бокор подошел к Энвис, начал лить ей на голову какую-то жидкость, читая при этом заклинания на змеином языке с шипящими согласными. Она физически ощущала потусторонние сущности, вьющиеся над головой, чувствуя легкое покалывание на макушке. Энвис чувствовала, как сознание впитывает в себя духа - ориша. Появился огненный шар, который через канал втянул ориша в себя. Сборка личности произошла.
   Её ори стал ориша Эшу Айеде. Аспект Эшу пророческих и мистических видений, получаемых от Духов. И теперь она уже не была прежней Энвис, она изменилась. В первую очередь, изменилось, дополнилось, расширилось её сознание. И, как символ глубинных изменений произошла смена имени. Теперь она не ощущала себя Энвис, теперь её имя было Эолиндис.
   С тяжёлым вздохом осела на земляной пол Мари Лаво. Та, которую современники уже называли не иначе, как "Королева Мари". Даже её питон по кличке Зомби выглядел усталым. Мари обратилась к бокору:
   - Антуан, притащи кролика из вольера, а то Зомби мой совсем плох, надо покормить змея, - подкрепив просьбу усталой улыбкой. Все три барабанщика сидели у своих инструментов в расслабленных позах, и каждый из них пытался ответить себе на вопрос, чего он хочет сейчас больше, спать или, всё-таки, есть? Унси же, видимо, решила для себя этот вопрос. Она свернулась калачиком на циновке около алтаря и уже тихо посапывала.
   -Мари, я благодарен тебе, - сказал Эшу, вставая, - теперь в мире Эйо появится сильная мамбо, и духи-ориша станут ещё чуть сильнее. На днях я навещу тебя, и мы подробно обсудим твои нужды и нужды твоей общины.
   - Спасибо, папа Легба, - устало улыбнулась креолка, - мы будем ждать тебя.
   - А сейчас мы с Эолиндис покинем вас, нам пора, - он пристально оглядел присутствующих, - скоро рассветёт.
   Эолиндис и Эшу поднялись из подвала и вышли на тротуар. Восток уже светился алым.
   - По домам? - усталым голосом спросил Эшу.
   - Да, - согласилась Эолиндис.
   - Ну, тогда до скорого, - Эшу лихо взмахнул своей соломенной шляпой. Мир закружился вокруг Эолиндис, верх и низ неоднократно менялись местами, на внутренней стороне сомкнутых век водили хороводы маленькие серебряные звёздочки. И, наконец, когда она открыла глаза, то обнаружила себя в своём номере, в постели, стискивающей подушку в объятиях.
   Глава 3.1
   Симба Ситоле и Эолиндис заняли места на балконе, нависавшем над общим залом трактира "Валет и камбала". Надо сказать, что, невзирая на сравнительно раннее время, там были заняты почти все места. Только столик, заблаговременно зарезервированный за Адио, выделялся пустотой незанятых мест.
   - Эоли, так что ты говорила о возможных неприятностях? - обратился Симба к сидящей напротив него Эолиндис.
   - Мой ори, Эшу Айеде, предупреждает о высокой вероятности того, что сегодня начнутся крупные уличные беспорядки, - она тоже окинула взглядом ровно гудящий застольными разговорами трактирный зал.
   - Неожиданно, как-то. - скептически хмыкнул Симба, - ничто, вроде как и не предвещает.
   - А оно всегда так и бывает, - Эолиндис улыбнулась и нанизала на вилку истекающий соком медальончик из жареного в специях из Гиндао мяса молодого тяка, - тем не менее, Нтанду и Амади мы на дирижабль отправили.
   - Ну, да, так оно поспокойнее будет, - согласился Симба, - по крайней мере, случись чего, не придётся по городу искать друг друга.
   - Ага, смотри, Сим, вон и племяш твой пожаловал, - Эолиндис окунула мясной медальончик в судочек с пряным соусом, откусила жемчужными зубками кусочек, и указала вилкой с остатками медальончика вниз, где Адио Ситоле резво пробирался между столиков к своему месту.
   - Ну ладно, пока всё по плану, - капитан заинтересовано повёл носом над тарелкой острого супа из моллюсков, которая только что была поставлена перед ним расторопной официанткой, - наблюдаем, наслаждаемся местной кухней и спокойствием, пока оно есть. Если что, то дирижабль вызовем, - сказал он и потянулся за ложкой.
  
   Ну, вот я и на месте. Дядюшка, и его полукровка-эллилон, она же жрица-мамбо по совместительству, на балконе предаются чревоугодию. Немного беспокоит это невнятное предсказание, сделанное с утра Эолиндис, бывшей Энвис, с подачи её новоявленного покровителя в мире духов. Уличные беспорядки нам сейчас совершенно без надобности. Очень уж неохота попадать под раздачу. С другой стороны, всё, вроде как, пока спокойно. Будем надеяться на лучшее. А если что, то дирижабль нам в помощь.
   Сзади прозвучал вкрадчивый голос:
   - Разрешите составить вам компанию? - передо мной на стол со стуком опустилась толстостенная оплетённая бутыль, в которой плескалась фиолетово-чёрная жидкость. Лучшее вино из сока лозы, растущей на здешних солнечных склонах. К бутылке прилагался уже знакомый мне господин в котелке и с затейливым моноклем. Он опустился на стул напротив, прислонил к столу свою изящную тросточку и, стянув с рук пижонские белые лайковые перчатки, размашистым жестом подозвал официантку.
   - Чего изволите? - лучезарно улыбаясь, поинтересовалась миловидная работница местного общепита, заглядывая в бездонные глубины направленного на неё монокля.
   - Сначала - два стакана, а потом, большую сырную нарезку, две большие лепёшки с чесноком, ну, овощное рагу, наверное, и жареное на огне мясо на шпажках, всего по порции на каждого из нас.
   Он посмотрел на меня, взглядом вопрошая, не возражаю ли я. Возражений у меня не было, а потому я утвердительно кивнул. Официантка посмотрела на него, на меня и тихо дематериализовалась, но, только для того, что бы, буквально через три секунды поставить перед нами два вместительных гранёных толстостенных стакана. Поставив стаканы, она потянулась к нашей бутыли.
   - Не, оставьте нам штопор, мы сами откроем и нальём, не маленькие, - усмехнулся харр Рукко, - вы тащите еду, а то есть хочется, как перед смертью.
   - Вы бы, это, поаккуратнее, - я осмотрелся. Показалось, что возле входных дверей мелькнула знакомая затрёпанная кожаная курточка юного воришки Мадальгара, - а то, не ровён час, накаркаете.
   - Вы что-то чувствуете? - мгновенно подобрался мой собеседник. Но это, следует отметить, никоим образом не повлияло на филигранную точность, с которой он разлил вино по стаканам. Я ухватил свой стакан, отсалютовал харру Рукко и негромко провозгласил:
   - За встречу и плодотворное сотрудничество!
   - За встречу! - подхватил владелец монокля, - так что вы там говорили о возможных неприятностях?
   - Ну, про неприятности, как таковые, я пока не говорил, а вот вы как то сразу бурно на намёк отреагировали.
   - Вы знаете, харр Адио, витает что-то в воздухе, непонятное такое, витает, да, - он покрутил в воздухе пальцами правой руки, изображая подобным жестом то самое неопределённое нечто.
   На стол опустились два больших деревянных блюда, на одном из которых лежала весьма богатая сырная нарезка, а на втором - две свежайшие, только из печи, лепёшки и солидная горка горячего овощного рагу, распространяющая завлекательные запахи.
   - Мейн харрен, мясо сейчас будет готово, - профессионально улыбнулась официантка и упорхнула, профессионально же увернувшись от шлепка, коим харр Рукко хотел её осчастливить.
  
   В примерно это же время, в таверне "Голубая мечта утопленника", что располагалась в районе городской гавани, в одном из кабинетов на втором этаже проходило небезынтересное совещание.
   - Фрайхарр Аклерих фан Триассо вчера наотрез отказал нунцию Предстоятеля в его настоятельной просьбе отменить действие эдикта о свободе совести и признании, того, что ни одна из духовных организаций не может выступать собственником недвижимого имущества на территории его феода. То есть мы, как были арендаторами наших собственных храмов, так таковыми и остаёмся. И продолжаем платить налоги в казну феодала, - брат-келарь церковной общины Триассо гневно сверкнул линзами очков и продолжил:
   - Мало того, на нашу просьбу отдать общине в вечную аренду месторождения красного стекла и права на их разработку на условиях раздела продукции тоже последовал отказ.
   - А вот это, наверное, самое плохое известие, - скорбно пробубнил себе под нос, облачённый в белоснежную рясу инок, представлявший орден Святого Домигиса.
   - Почему это самое страшное, а не то, что наши храмы нам фактически не принадлежат? - вскинулся представитель курии ордена "Меч предстоятеля" брат Фавст. Брат Фавст был прекрасным воином, но как интриган и политик был, прямо скажем, так себе.
   - А потому, - нудным, назидательным тоном начал объяснять домигисианец, что это последнее неразрабатываемое месторождение на материке. Одно из месторождений эксплуатируется Империей Кенин, а второе - разрабатывается государственной гильдией магов в Республике Братства Свободных Геллов. Ни к одному из этих месторождений нас никто не подпустит даже на пушечный выстрел. А красное стекло - это уникальное сырьё для изготовления накопителей маны, и мы без него эти накопители делать не сможем. Как следствие, не сможем использовать огромные запасы артефактов, которые пребывают у нас на складах в рабочем состоянии, но без источников питания. Технологии изготовления и зарядки этих накопителей мы разыскали в архивах, на что, кстати, ушло около семидесяти лет и усилия сотен братьев нашего ордена. Технологии, надо сказать, примитивнейшие, но это лучше, чем ничего. То есть, от того, будет ли у нас месторождение сырья для изготовления накопителей, во многом зависит и судьба нашей Церкви. Если мы сможем оживить наши артефакты - то мало кто сможет сравняться с нами в силе. А тогда и многие политические и хозяйственные вопросы мы сможем решать совсем по-другому - и на порядок эффективнее.
   - Я всё понял, - подтвердил приём информации представитель воинствующего рыцарского ордена, - тут есть, за что побороться.
   - Да, за что побороться, тут определённо есть, - брат келарь поправил очки, - через полчаса нас почтит своим присутствием нунций Предстоятеля и даст все необходимые разъяснения, указания и распоряжения. А пока предлагаю отдать должное местной кухне. Со своей стороны, очень рекомендую пряный суп-пюре из морских гребешков. Хотя, положа руку на сердце, - произнеся эти слова, брат келарь прижал свою левую ладонь к области сердца, хотя, следует отметить, она тут же органично так сползла чуть ниже, в область желудка, - все находящиеся на нашем столе блюда достойны самого пристального внимания.
  
   В кабинет бочком протиснулся служка и все присутствующие, уже отдавшие должное местной кухне, воззрились на него в немом вопросе.
   - Нунций его Святейшества Предстоятеля пред троном Демиурга брат Сервий! - насколько мог, торжественно, провозгласил вошедший и тут же посторонился, открывая проход шествовавшему за ним дородному высокому мужчине с властным лицом, на котором выделялся прямой нос благородных очертаний. Окутанный бирюзовым облачением нунций окинул взглядом присутствующих:
   - Во имя Демиурга!
   - Во славу его! - отвечал ему нестройный хор голосов присутствующих, неловко порывавшихся встать в момент произнесения приветствия.
   - Сидите, сидите, - вальяжно махнул холёной ладонью нунций Предстоятеля, опускаясь на роскошное кресло, которое пододвинул ему служка.
   Пока нунций устраивался на кресле, служка наполнил его хрустальный бокал с золотой отделкой чёрным густым вином с ягодным ароматом. Брат Сервий глубоко вдохнул своим античным носом аромат напитка, сделал большой глоток и медленно обвёл всех служителей культа, рассевшихся за столом тяжёлым, не предвещающим ничего хорошего, взглядом.
   - Сейчас у меня был сеанс связи с Консисторией. Предстоятель крайне недоволен результатами той работы, которую должны были провести вы, епископ Опитер, - нунций обличающим жестом указал на поскучневшего епископа. Надо отметить, что речь свою нунций начал относительно спокойно.
   - А должны вы были к моему приезду сюда обеспечить, в первую очередь, вечную концессию на разработку местных залежей красного стекла силами именно наших подрядчиков с полными правами собственности на добываемые нерудные ископаемые, - по мере того, как речь брата Сервия продолжалась, голос его становился громче, а используемые формулировки жестче. Крылья его аристократического носа уже хищно раздувались, - как вы понимаете, мой визит к фрайхарру Аклериху фан Триассо, должен был носить исключительно формальный характер. И, вместо того, что бы получить все, надлежащим образом, права на интересующие нас прииски я, нунций Предстоятеля, получаю в высшей степени оскорбительный отказ!
   -Это происки, происки недоброжелателей и конкурентов. Всё было согласовано, - проблеял брат Опитер, в одночасье спавший с лица и разом растерявший всю свою степенность и благообразность.
   - Мы разберёмся, чьи это были происки! - продолжал сверкать очами брат Сервий, - Взыскание будет на вас наложено, можете в этом не сомневаться. Но только после того, как комиссией Вопрошающих Святого Отдела Расследований Греховности будет проведено всестороннее расследование того, насколько рационально вы использовали ресурсы, предоставленные вам Консисторией для решения поставленной задачи. Мы выясним, откуда у вас вдруг появились средства на приобретение роскошной виллы с двумя гектарами уникальных виноградников. И средства на организацию богопротивных мистерий и кутежей, кои вы с завидной регулярностью проводили последние несколько месяцев на этой самой вилле. С участием куртизанок премиум-класса, которые, кстати, и мне-то не всегда по карману! - осознав, что ляпнул что-то не то, скромнейший нунций Предстоятеля, брат Сервий, закончил свою эмоциональную речь и посвятил ненадолго всё своё внимание хрустальному бокалу с вином.
   - Наветы завистников, - из последних сил выдохнул епископ Опитер и, картинно закатив свои свинячьи глазки, размяк в кресле бесформенной грудой плоти.
   - Как и ожидалось, Святейшая Консистория приняла единственно верное решение. Если фрайхарр Аклерих фан Триассо не желает идти навстречу ясно выраженным пожеланиям церкви Тринадцати Поводырей, то тем хуже для него. Сегодня начнутся стихийные народные волнения, в результате которых тирания местного феодала будет свергнута и многострадальный народ Триассо провозгласит свою волю. И воля эта однозначно определит, что отныне государственным устройством Триассо станет теократия церкви Тринадцати поводырей, - нунций ещё раз окинул орлиным взглядом всех присутствующих и закинул в рот изрядный пластик сыра.
   - Докладывайте, брат Фавст, - брат Сервий одарил солдафона в рясе благосклонным взглядом, и поудобнее устроился в кресле, всем своим видом излучая повышенное внимание.
   - Во всех храмах нижнего города, коих насчитывается семь, сформированы народные дружины, численностью не менее пяти сотен бойцов каждая. Плюс к ним присоединятся цеховые дружины союза портовых рабочих и отряды теневых гильдий Нижнего города. Руководство дружинами будет осуществляться представителями ордена. Координация действий - через сеть магических артефактов, - не привыкший к столь пространным выступлениям, брат Фавст промочил горло хорошим глотком вина.
   - А что по артефактам у нас? - поинтересовался нунций.
   - Магические артефакты собраны в надлежащем количестве. Единственный минус в том, что полноценный заряд, на который мы можем рассчитывать, не превышает трёх дней.
   - Впритык, но, надеюсь, что хватит, - глубокомысленно прокомментировал нунций, - а что по Верхнему городу?
   - К сожалению, наш храм в верхнем городе не смог сформировать сколь-нибудь заметных отрядов. Те три десятка благочестивых граждан, которые изъявили желание вступиться за святую веру, будут задействованы в качестве разведчиков и диверсантов, - следует отметить, что как только речь зашла о Верхнем городе, брат Опитер, продолжавший талантливо разыгрывать бессознательную груду мяса, непостижимым образом сполз под стол ещё глубже. Но никто не придал этому никакого значения. Всё внимание присутствующих было сконцентрировано на докладе представителя ордена "Меч предстоятеля".
   - А общий план каков?
   - Народные выступления начнутся по сигналу - колокола во всех церквах Нижнего города ударят в набат. Боевые дружины заблокируют отряды городской стражи в Нижнем городе и постараются ворваться в пределы стен Верхнего города. После овладения Верхним городом будет начат штурм замка фрайхарра, возведённого на господствующем над городом холме.
   В качестве меры психологической поддержки и воодушевления восставших предполагается проведение стихийных казней попавших в руки восставших высших чиновников городской администрации, как представителей тирана и угнетателя. Мы решили казнить всех приспешников тирании милосердно, без пролития крови, через повешенье.
   - Что ж, - поощрительно почмокал губами нунций, - гуманно и действительно милосердно. А что с материальным обеспечением восстания?
   - Всё предусмотрено. На храмовых территориях организованы склады оружия, провианта, напитков и необходимых для раскрепощения сознания наших сподвижников веществ. Логистика так же отработана надлежащим образом.
   - Отменно, - выразил своё удовлетворение представитель Святого Престола, что-нибудь ещё? - спросил он, как бы намекая, что пора заканчивать прения.
   - И еще, возьму на себя смелость анонсировать дополнительную меру, призванную воодушевить штурмующих твердыню фрайхарра. Мы запланировали концерт. Непосредственно на ратушной площади. Представьте себе. Площадь, переполненная ликующим народом, который в едином порыве вершит своё правосудие. И, на фоне виселиц и снопов пламени и искр, вырывающихся из пылающих административных зданий, на высоком помосте стоит фисгармония и растрёпанный музыкант в длиннополом фраке вдохновенно бьёт по клавишам. А над всем пространством, над толпами верующих, бьющихся в божественном экстазе, плывут усиленные магией звуки священных псалмов!
   - Феерично! - восхитился нунций нетривиальной идеей, на секунду оторвавшись от бокала, содержимому которого он отдавал должное на всём протяжении доклада брата Фавста.
   Глава 3.2
   Ну, так что, харр Рукко, по рукам? - невольно скаламбурил я. Поднялся со стула и протянул правую ладонь собеседнику, - вы нам три полных комплекта документов, включая свидетельства о рождении, на трёх молодых женщин возрастом от двадцати пяти до тридцати лет, и на одного пятидесятилетнего мужчину. Имя одной из женщин - обязательно Эолиндис. Всё остальное - на ваше усмотрение. А мы - оговоренную сумму. Аванс на столе, - я кивнул на пузатенький кожаный мешочек, прячущийся среди стаканов.
   - Замётано, - услышал я подтверждение со стороны подрядчика и ощутил его крепкое рукопожатие.
  
   И тут воздух содрогнулся и низко завибрировал, откликаясь на голоса колоколов храмов Нижнего города. Тягучие волны густого, физически ощутимого набата затопили город Триассо.
  
   - Харр Рукко, может вы в курсе, что бы это могло быть? - я обернулся к своему визави, как раз в тот момент, когда он бережно укладывал упомянутый кожаный мешочек себе за пазуху. Тот посмотрел на меня каким-то странным, оценивающим взглядом, как будто прикидывая, стоит ли сейчас со мной связываться, или практичнее будет решать свои проблемы индивидуально. Судя по тому, что взгляд его глаза, не прикрытого моноклем, всё-таки остановился на моём лице, какое-то решение он всё-таки принял.
   - У нас проблемы, вляпались мы с вами, харр Адио, в грандиозный блудняк, - мрачно сообщил он, и тут же заорал во весь голос, который у него, как это ни странно, оказался весьма и весьма раскатистым, - Мадальгар! Ко мне!
   Посетители трактира всё ещё крутили головами, в надежде понять происходящее. А Мадальгар, следует отдать ему должное, уже соткался из табачного дыма справа от своего босса.
   - Где все наши? - задал вопрос юному дарованию обладатель монокля.
   - Годо и Фарман должны дежурить за углом, на всякий случай, - он поднял глаза на шефа, - позвать?
   - Пока не надо, пусть будут тут, под рукой, и ждут указаний, - бесцветным голосом проинструктировал подчинённого, и тут же задал ещё один вопрос, - А где звезда Мастера Карт?
   - Так это, они сопровождают фру Магелинд с девчонками. Они же сегодня на Лоскутном рынке в Нижнем городе работают.
   - Как не вовремя то, - вздохнул харр Рукко, - и, уставившись сверлящим взглядом в лоб Мадальгара, начал медленно, как будто забивая каждое слово, словно гвоздь, в кости его черепа, инструктировать мальчишку, - слушай меня внимательно.
   Воришка нервно сглотнул и устремил преданный взгляд на шефа.
   - Находишь Мастера Карт. Говоришь ему, чтобы брал всех наших и впереди собственного визга рвал когти сюда, к трактиру "Валет и Камбала". Времени ему час. Если успевать не будут, пусть бросают и балаган, и прочий хлам. Главное, что бы все были через час тут. Если ворота в Нижний город уже закроют, то пусть пробираются через Клоаку Червя-Дерьмоглота. Где входы, ты знаешь, да и Мастер Карт знает, - он наморщил лоб, вероятно пытаясь вспомнить еще что-то упущенное, - если будут трудности - Мастер прикрывает девчонок и Магелинд. Всё. И да, скажи Фарману и Годо, пусть сидят тут и никуда без команды не дёргаются. Теперь беги.
   Мадальгар понял всё буквально, а потому сорвался с места, как наскипидаренный.
  
   -Адио, так что происходит-то? - дядюшкин голос заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.
   - Я так понимаю, что прогнозы уважаемой Эолиндис начинают сбываться, - вывалил я свои соображения.
   - Меня не может не радовать, что прогноз таки сбывается, - раздался мелодичный голос мамбо, - хотя этот прогноз как раз из того разряда, что лучше бы и не сбывался вовсе.
   - Согласен, - буркнул носитель котелка.
   Далее, я позволил себе взять инициативу в свои руки и провел процедуру блиц - знакомства. После чего Эолиндис в подробностях изложила то, как духи видят происходящее и ближайшее будущее в свете тех событий, что имеют место быть. Надо сказать, что по мере того, как она излагала причины и следствия, и очерчивала вероятный горизонт событий, мрачнел не только харр Рукко, но и дядюшка изрядно посмурнел.
   - Харр Рукко, - обратился Симба Ситоле к новому знакомому, - можете быть уверены, наши жизненные интересы не дают нам самоустраниться, и мы крайне заинтересованы в том, что бы эта, с позволения сказать, клерикальная авантюра закончилась пшиком. А каковы ваши мотивы участия во всём этом, ну за исключением, разумеется, вполне понятного желания выжить и сохранить нажитое?
   - Первая моя задача - это обезопасить своих людей, - харр Рукко снова угнездился на стуле и хмуро предложил нам всем, - да вы садитесь, в ногах правды нет.
   Действительно, народу в зале стало заметно меньше. Видимо, основная часть посетителей бросилась минимизировать тот ущерб, который мог быть им причинён набирающим обороты бунтом.
   - Харр Рукко, вы, наверное в курсе местных раскладов, - решил я немного прояснить ситуацию, какими ресурсами обладает фрайхарр Аклерих фан Триассо для купирования назревшей проблемы?
   - Сейчас. Давайте заказ сделаем, а? - харр Рукко окинул нас взглядом, - всё равно ещё минут сорок мне надо будет тут посидеть, пока мои соберутся.
   - Не возражаю, - одобрил дядюшка, предварительно переглянувшись с Эолиндис.
   - Фруляйн, две бутылки черного виноградного со склона Падших Дев урожая прошлого года и мяса радужного борова. Жареного. Много, - крикнул харр Рукко, после чего вернулся к обсуждаемому вопросу, то есть к перспективам местного феодала.
   - Начнём с того, что феод до недавнего времени сводил концы с концами исключительно за счёт контрабанды. Товар завозится в гавань Триассо, а затем формируются караваны горных осликов, на которых контрабанда и попадает на гораздо более интересные рынки стран, расположенных севернее. Конечные пункты - это южные поселения Империи Кенин, горные анклавы империи Аррагон ну и прочие, сравнительно платежеспособные регионы. А товар? Ну, в первую очередь, подакцизный, то есть изысканные вина, крепкое спиртное, курительные смеси, интересные всякие вещества, как очищенные, так и в виде сырья и полуфабрикатов - оборот этих товаров я и контролирую в интересах фрайхарра. Отдельная статья - это живой товар - я этим не занимаюсь - это весьма мутная область деятельности и те, кто этим занимаются, долго не живут, конкуренция, сами понимаете. Невзирая на то, что в Империях, что Кенин, что Аррагон, что в Республике Братства Свободных Геллов рабство и работорговля запрещены законом, живой товар пользуется устойчивым спросом, есть подпольные рабские рынки, ну, и вся сопутствующая инфраструктура. Законы рынка, спрос рождает предложение, ну и наоборот.
   Оратору пришлось прерваться. На столе появились две оплетенные бутыли и большая бронзовая жаровня, на которой шкворчали аппетитные кусочки истекающего ароматным соком мяса. Задорно сверкнув моноклем, харр Рукко откупорил бутыль и сноровисто набулькал тягучего напитка в гранёные стаканы.
   - И ещё, фруляйн, какой-нибудь зелени и немного сыра, - крикнул я вдогонку убегающей официантке. Дядюшка, тем временем сидел с закрытыми глазами, устремив задумчивый лик в потолок.
   - Что это он? - вполголоса спросил меня харр Рукко, кивнув на дядюшу.
   - Сеанс связи, - пояснил я.
   - У вас и артефакты связи есть? - с нотками зависти в голосе поинтересовался мой собеседник.
   - Конечно, без них как-то, некомфортно.
   - Адио, - обратился ко мне дядюшка, - я вызвал, на всякий случай "Алигету". Ситуация непонятная, и, наверное есть смысл держать средство передвижения под руками.
   - А что есть "Алигета"? - ласково толкнул меня вбок явно нервничающий владелец монокля.
   - Дирижабль.
   - Ага, а жизнь то налаживается, - как бы про себя довольно буркнул харр Рукко.
   - Харр Рукко, а не продолжить ли вам краткий экскурс в историю и экономику здешних благословенных земель? - решил я вернуться к описанию ситуации.
   - Ага, так на чём я остановился то?
   - На местной контрабанде и работорговле.
   - Ага, так вот, - харр Рукко сделал изрядный глоток вина и продолжил, - Имевшаяся стабильность была нарушена. Судя по происходящему, агенты церкви Тринадцати поводырей уже довольно продолжительное время дестабилизировали ситуацию, подбивая контрабандистов к уклонению от уплаты налогов и вообще, к гражданскому неповиновению. Уровень жизни большинства населения феода, мягко говоря, к сохранению социальной стабильности не располагает. Единственное, что для меня решительно непонятно, почему они решили так форсировать события.
   - А это уже, скорее всего, мы как раз и виноваты, - неожиданно прояснил ситуацию дядюшка.
   Монокль харра Рукко, равно, как и его свободный от оптики глаз, впились взглядом в лицо Симбы Ситоле, тщась установить связь между этим, новым для местных сложных раскладов человеком, и, поистине, тектоническими событиями, сотрясшими сонный мирок субтропического побережья и расположенного на этом побережье городишки.
   - Красное стекло, - коротко пояснил дядюшка.
   - Ах вот оно что, - я слышал, что представители церкви Тринадцати поводырей настойчиво домогались исключительных прав на разработку этого загадочного минерала, причём хотели это обставить, как благодеяние с их стороны. И не платить за это ничего, - харр Рукко откинулся на спинку стула и задумчиво уставился в глубины своего стакана, - а вы что предложили Фрайхарру?
   - А мы, - дядюшка улыбнулся одними губами и продолжил, - а мы сделали ему предложение, от которого он не смог отказаться.
   - То есть? - вопросительно приподнял брови харр Рукко, хотя его уникальный монокль при этом остался на месте.
   - Мы предложили ему партнёрство в разработке и обрисовали примерные перспективы, - дядюшка устремил свой взгляд в потолок, - и показали ему кое-что, что подкрепило наши слова.
   - Та-а-ак, - протянул задумчиво харр Рукко, в свою очередь, устремив взгляд в потолок.
   - Так мы немного ушли от темы, - решил я взять в свои руки конкретизацию сложившейся ситуации, - какими ресурсами для наведения порядка обладает на текущий момент феодал?
   - Подразделения городской стражи, общей численностью в две тысячи рыл, - харр Рукко обвёл взглядом присутствующих, - обратите внимание, я сказал не штыков, а рыл, вовсе не потому, что дурно воспитан, а просто потому, что используемое мною определение ближе к сути. Кроме того, есть полторы тысячи штыков феодальной гвардии.
   - А, исходя из характеристики, которую вы дали страже, и того, что всё уже началось, я так думаю, что большая часть бравых стражников, либо ещё ничего не поняла, либо уже благополучно заблокирована в своих околотках в Нижнем городе.
   - Согласен, - мрачно кивнул харр Рукко и потянул на свет божий за золотую цепь свой массивный хронометр, открыл толстую крышку и бросил взгляд на циферблат, - пора бы моим уже быть тут, - встревожено пробормотал он.
   Дядюшка опять закрыл глаза и ушёл в себя. Наверное, принимал доклад с борта "Алигеты". Открыв глаза, он тут же нашел взглядом носителя котелка и предложил ему:
   - Харр Рукко, давайте-ка поднимемся на борт дирижабля, - и залихватски подмигнул ему, - сверху, оно, наверное, получше видать будет, а? А своих Фрод... простите, Годо и Фармана отправьте к воротам - пусть там ждут. Если что, какую-никакую силовую поддержку окажут. Как вам такое предложение?
   - Наверное, я приму его. Сверху действительно виднее.
   - Ну, тогда, двинулись, - дядюшка глянул на меня, - Адио, ты с нами?
   - А куда ж я без вас то, - демонстративно прокряхтел я и мы, оставив пару крупных серебряных монет на столе, поднялись на выход.
  
   За пределами трактира, как водится, собралась немаленькая толпа зевак, для того, чтобы поглазеть на чудо летающее. Хорошо, хоть не нашлось придурков карабкаться по трапу без приглашения. Мы чинно, по очереди, начали взбираться по верёвочной лестнице. Сначала Эолиндис начала своё восхождение, элегантно и изящно. Потом дядюшка, автоматически переставляющий руки и ноги с зажатой намертво в зубах неизменной своей трубкой. Далее, на глазах у изумлённой публики, харр Рукко, зажав подмышкой левой руки свою антикварную тросточку, самоотверженно карабкался вперёд и вверх. Ну, и замыкал эту процессию ваш покорный слуга.
   Вскарабкавшись на борт, мы всей весёлой компанией проследовали в ходовую рубку, остекление которой позволяло окинуть взглядом панораму Нижнего города.
   - Гугу, - дядюшка, не теряя времени начал входить в курс дела. - как у нас тут дела обстоят?
   - Без особых происшествий, капитан, - флегматично отрапортовал старпом, - единственное, пришлось мне включить защитное поле, а то, какие-то огненные шары летают. Так и до греха недалеко.
   - Держит защита-то?
   - А куда ж она денется то? - усмехнулся Гугу.
   - Тогда, братец поднимись-ка метров на сто - сто пятьдесят, и метров на двести выдвинись за стену, на территорию Нижнего города, - после чего дядюшка обернулся ко мне, - а ты, племяш, садись-ка, наверное, в кресло стрелка передней полусферы, сдаётся мне, и пострелять нам сегодня придётся. От души. Не забыл ещё, как на гашетки-то жать? - улыбнулся он.
   Я себя дважды просить не заставил, а дисциплинированно угнездился на насест борт-стрелка. Попробовал приводные педали. Вроде как всё работает. Ну и расслабился в ожидании команды на открытие огня.
   Рукко, тем временем, изучал внимательно территорию, медленно проплывающую под брюхом дирижабля. В темнеющем небе, в районе гавани, под несмолкающие раскаты набата, уже во всю поднимались в зенит столбы жирного чёрного дыма, подсвечиваемые снизу алыми всполохами жадного пламени, пожирающего городское имущество. Это повстанцы и прочие борцы за всё хорошее против всего плохого начали реализовывать свои представления о справедливом перераспределении собственности вкупе с воздаянием за грехи реальные и мнимые. В общем, волна народного гнева пока, похоже, только начала формироваться. Но до темноты оставалось уже не так много времени. А ночью, как известно, все кошки серы, что, в свою очередь, способствует росту активности пролетариата в деле грабежа награбленного. Так что, основная движуха воспоследует ближе к вечеру.
   - Кажется, я их вижу, - раздался голос Рукко, - давайте-ка чуть правее и дальше - вон к той небольшой площади с фонтаном.
   Гугу бросил взгляд на дядюшку, и, получив утвердительный кивок, изменил курс дирижабля в соответствии с пожеланиями владельца монокля.
   Подплыв к указанной площади, мы узрели следующую картину: к низкой каменной ограде бассейна, в котором располагался давно иссякший фонтан, жались две невысоких и небогато одетых, женщины, как бы прикрывая собой трёх тощих девчонок. Около женщин лежали два тела. Судя по тому, что они ещё шевелились, они пока были живы. Но это могло в скором будущем измениться.
   Женщин, в свою очередь прикрывали четыре тощих фигуры, в руках каждой из которых была либо дубинка, либо большой нож. В одной из этих фигур я, с некоторым удивлением, узнал своего старого знакомого, подающего надежды воришку Мадальгара. А окружали их, тоже весьма скромно одетые, но, по-видимому, очень серьёзно настроенные, люди, недвусмысленно поигрывающие тускло отливающими сталью, клинками. Я решил подготовиться, а потому включил электропривод 12,7 мм электропулемётной установки. Под брюхом дирижабля зазвучало негромкое, умиротворяющее жужжание раскручиваемых ствольных блоков.
   - Модерих, оставил бы ты моих людей в покое, - закричал успевший выбраться на галерею Рукко.
   - А то что? - с вызовом крикнул, задрав к небесам небритый подбородок один из представителей противной стороны, чья голова была задрапирована в вызывающе красную бандану.
   - Адио, предупредительный, будь добр, - услышал я дядин голос, и тут же нажал на гашетку. В паре метров перед владельцем красной банданы взметнулся фонтанчик битого камня и пыли. Судя по тому, насколько резво прыснули в стороны оппоненты, и по тому словоизвержению, которое сопроводило этот их манёвр, их проняло.
   - Снижаемся и подбираем всех, - Адио, осмотришь пострадавших, - скомандовал капитан, и мы приступили к эвакуации команды харра Рукко.
   Глава 4.1
   Эвакуация прошла в штатном режиме, если так можно выразиться. То есть подняли лебедкой раненных и женщин. А четверо парней, прикрывавших эвакуацию, вскарабкались по верёвочной лестнице сами. На протяжении всего процесса мне пришлось дать еще пару коротких очередей из носовой пулемётной спарки. Наши оппоненты всё никак не хотели принять то, что добыча ускользнула у них из-под самого носа. Даже пришлось огорчить одного персонажа до полной неподвижности. Вот, "Алигета" поднимается в темнеющие небеса, а его нескладная фигурка так и лежит на выщербленных камнях мостовой. И расползается под ней тёмная лужа. И сиротливо валяется рядом причудливый, массивный карамультук, используя который, несчастный пытался поспорить с электропулемётной спаренной установкой калибра 12,7 мм.
   Нтанда, умничка. Пока я прикрывал плановый отход, приготовила изолятор к приёму раненных и, по мере их подъёма на борт, оценивала потребность в медицинской помощи и задействовала соответствующие артефакты. И да, харр Рукко определённо ей должен. Она своими своевременными и грамотными действиями буквально вытащила с туманных равнин Нижнего мира одного из его подручных. Тощенького вертлявого мужичка, которого звали то ли Ланто, то ли Ланцо, в общем, не важно. А важно было то, что получил он очень неприятный удар заточкой в область печени. И оставалось ему гостить в этой юдоли скорби, если по хорошему, то не более, чем двадцать минут. А сейчас вон, лежит себе на койке, посапывает, улыбается во сне, покуда наше оборудование ему печёнку латает. Визит на туманные равнины для него, в общем-то, пока отложен на неопределённое время. Хотя, если учесть род его занятий, время это не представляется уж очень продолжительным.
   Покуда я размышлял, "Алигета" взмыла на недосягаемую для огнестрела, находящегося в руках сброда, самозабвенно грабившего собственных соседей, высоту. Хотя, магическую защиту мы не снимали, поскольку пару раз какие-то доморощенные колдуны пробовали запустить по нам что-то типа файерболов. Один, с позволения сказать, волшебник, увидев, что его сильномогучее колдунство закончилось пшиком, расплескавшись по защитной плёнке, успел, подобно таракану, юркнуть в неприметную щель между сараями и избежать ответки. А вот второй послужил наглядной иллюстрацией того, что электрик, так же как и сапёр, ошибается в жизни всего один раз, но, в отличие от сапёра, перед смертью ещё и танцует. Правда, недолго. В общем, этого беднягу Амади приголубила, в порядке эксперимента, аккуратной шаровой молнией. Станцевал, болезный. И умер. Как истинный электрик.
   После того, как на борту оказалась вся команда харра Рукко, мы решили обсудить дальнейшие действия, для чего, по традиции собрались в кают-компании. Слово взял дядюшка, который, помимо того, что был капитаном дирижабля, осуществлял ещё и общее руководство экспедицией.
   - Итак, я изложу своё видение ситуации, если у кого то будут существенные поправки, то не стесняйтесь, включайтесь в обсуждение, - дядюшка сделал глубокую затяжку, курительная смесь в чашке трубки тихонько затрещала, и к потолку помещения потянулся сизоватый дымок, - следует обозначить, что всё происходящее, есть ни что иное, как проявление недобросовестной конкуренции со стороны церкви Тринадцати поводырей. Вместо того, что бы перебить наше предложение, сделанное нами фрайхарру Аклерих фан Триассо, они решили просто отобрать месторождение красного стекла, являющееся яблоком раздора, если так можно выразиться. И для этого спровоцировали беспорядки, конечной целью которых является свержение законной власти и установление в феоде теократии церкви Тринадцати поводырей. У меня возникает несколько вопросов. На один из которых, я надеюсь, сможет ответить присутствующий среди нас харр Рукко, смотрящий от фрайхарра Аклериха за контрабандой подакцизными товарами.
   - Спрашивайте, - харр Рукко сделал глоток вина и всем своим видом изобразил крайнюю степень внимания.
   - Как вы оцениваете способность феодала самостоятельно справиться с возникшими трудностями?
   - Учитывая то, что городская стража, скорее всего, заблокирована восставшими в своих околотках в нижнем городе, - выражение лица харра Рукко демонстрировало крайнюю степень скептицизма, - то крайне низко. Гвардия феодала в силах удержать контроль над замком, только и всего. Так что в лучшем случае, мы получаем своеобразный пат. Фрайхарр оставляет за собой свою цитадель, а восставшие контролируют всё остальное.
   - Как вы оцениваете, сможем ли мы, добавив свой ресурс, а именно боевой потенциал нашего дирижабля и имеющиеся магические и технические возможности, переломить ситуацию в пользу феодала, не прибегая к помощи третьей стороны. Сами понимаете, привлечение третьей стороны, обладающей значительным силовым ресурсом, сильно снижает наш профит от эксплуатации приисков красного стекла, что было бы крайне нежелательно.
   Харр Рукко задумался. Посидев неподвижно, погрузившись в глубокие размышления, он, наконец, тряхнул головой и огласил плоды своих раздумий.
   - Мне кажется, что шанс есть. Это при условии, что мы найдём общий язык с фрайхарром и капитаном его гвардии, харром Ортвигом, который, в общем-то, слывёт вполне реалистичным чиновником и грамотным военным.
   - Тогда, - дядюшка обвёл взглядом всех присутствующих, - держим курс на твердыню фрайхарра Аклериха фан Триассо и там стараемся выработать единую стратегию по противодействию недобросовестным конкурентам.
  
   Вот мы и над воротами, ведущими из Нижнего города в верхний. Стража, невзирая на разгромную характеристику, данную ей харром Рукко, сопя, суетясь и матерясь, закрывала ворота на, поистине, титанический засов, представлявший из себя толстенный дубовый брус.
   - Зря стараются, - прокомментировал их действия харр Рукко, - Известковая скала на всём протяжении стены, отделяющей Нижний город от Верхнего, изрыта ходами как головка плеснявого сыра. Ночью эти жаждущие справедливости ребята полезут тут из каждой щели. Так что нам имеет смысл сразу договариваться о местах за стенами цитатели. Уже к полночи тут будет очень жарко.
   Вернувшись к трактиру "Валет и камбала", мы забрали на борт двух непревзойдённых интеллектуалов - Годо и Фармана и продолжили свой полёт в направлении ворот, ведущих из Верхнего города непосредственно в замок феодала. Достигнув надвратных башен, поддерживаемых гарнизоном цитадели в надлежащем состоянии, мы высадили харра Рукко непосредственно перед ними. Он, не медля ни минуты, отправился по направлению к неприметной дубовой калитке в циклопической стене. Требовательно постучал по потемневшим доскам набалдашником своей пижонской тросточки. Буквально через минуту, калитка приоткрылась, и он просочился в образовавшуюся щель.
  
   Минут через двадцать калитка опять приоткрылась, из образовавшейся щели высунулся харр Рукко и махнул нам рукой, видимо предлагая просто перелететь через стену. Что мы и проделали на глазах у изумлённой публики.
  
   За пятнадцатиметровой высоты стеной простирался ухоженный газон, который пересекали в разных направлениях посыпанные белым известковым песочком дорожки. В огороженном стенами пространстве, то там, то сям, стояли приземистые здания из серого камня с крытыми красной черепицей крышами. И над всем пространством нависал, доминировал многоярусный донжон, чьи готические стрельчатые башни, казалось, подпирали затянутый тучами небосвод. Немного оживлял этот средневековый пейзаж серенький домик, притулившийся к стене донжона. Высокая полосатая труба, поднимавшаяся из черепичной крыши этого сооружения, бодро парила. А над боковой пристройкой висело несколько рядов керамических изоляторов, откуда и разбегались к стенам, донжону и прочим зданиям комплекса цитадели жгуты красноватых медных кабелей, несущих электричество. Энергоузел, однако.
   В общем и целом выглядело всё вполне себе пристойно, из разряда, "бедненько, но чистенько". Без излишеств, одним словом.
   Не теряя времени, по свисающему трапу быстро вскарабкался харр Рукко. Первое, что он сделал, это отдал команду всем своим, кто был способен самостоятельно таскать ноги, спускаться и заселяться в приземистый каменный барак, стоящий рядом с кордегардией у Южных ворот цитадели. В изоляторе пока остался только скорбный печенью Ланцо.
   И второе, что передал харр Рукко мне и дядюшке, так это приглашение на ужин, совмещенный с совещанием, который будет иметь место быть в каминном зале донжона через двадцать минут. Двадцать минут мы потратили на приведение своего внешнего вида в порядок, дабы не ударить в грязь лицом перед высокой принимающей стороной и ровно через оговоренное время стояли у глубокого рва, отделявшего надвратный комплекс донжона от прочей территории цитадели. В тинистой воде рва плескалось что-то крупное, и, похоже, ни разу не травоядное.
   - Гы, - улыбнулся дядюшка, - всё, как у больших, уважаю.
   Как только мы подошли, так, сопровождаемый тихим лязгом подъёмного механизма, начал опускаться перекидной мостик, по которому мы не спеша перешли через обитаемый ров. Дальше наш путь лежал к уже почти поднятой кованой решётке, миновав которую, мы оказались в глухом каменном коридоре, освещаемом не электричеством, а трепещущем на сквозняках пламенем факелов, вставленных в кованые чугунные держаки. За поворотом коридора и располагались ворота, отделяющие этот входной мини-лабиринт от здания донжона, как такового.
   Ворота были гостеприимно открыты. У входа нас встречал высокий старик в белоснежном парике, облачённый в багровую ливрею.
   - Будьте добры, мейне харрен, следуйте за мной, - торжественно провозгласил он и без дальнейших слов или пояснений углубился в пространство за воротами.
   Мы послушно следовали за нашим немногословным провожатым по коридорам и лестницам замка, покуда не оказались перед высокой, опять-таки, стрельчатой дверью.
   - Одну минуту, сказал наш провожатый и исчез за дверью, оставив её слегка приоткрытой.
   -Харр Симба и харр Адио Ситоле, - донеслось до нас. Это дедок, как выяснилось, объявлял наш выход.
   - Заходите, - сказал наш сопровождающий и распахнул перед нами дверь.
   Мы вступили в просторный зал, в противоположную стену которого был встроен солидных размеров камин, в недрах которого пылало титанических размеров бревно. Блики пламени скакали по каменным стенам, тёмным стенным панелям и выцветшим гобеленам.
   Внутри мы, как и ожидали, нашли харра Рукко, фрайхарра Аклериха фан Триассо, с кем были знакомы все присутствующие, кроме меня. Ну и капитана феодальной гвардии, харра Ортвига, как это выяснилось во время краткой и демократичной церемонии представления.
   Ливрейный лакей зычно пригласил всех занимать места за столом, украшенным различными тарелками, тарелочками, судками и прочей посудой. Над всем натюрмортом доминировало немаленькое блюдо, на коем возлежал запеченный целиком молочный поросёнок, сжимавший, как это у них, у поросят этих, повелось, в своих челюстях большое сморщенное печёное яблоко.
   Дважды себя просить никто не заставил. Мы заняли места, распределённые согласно пожеланиям мажордома. Какими соображениями он руководствовался, я так и не понял. Во главе стола, как и следовало ожидать, восседал хозяин, одесную от него капитан стражи и харр Рукко, ну а мы с дядюшкой, как нетрудно догадаться, ошую.
   Первые минут двадцать слышны были только междометия, хруст разжёвываемых хрящиков, стук столовых приборов по тарелкам. Каждый понимал, что поросёнок сам себя не съест, а потому подошли к приёму пищи ответственно, со всей серьёзностью.
   Наконец все откинулись на спинки кресел, лакеи уволокли столовые приборы, блюдо с кучкой костей безвременно почившего свинёнка, и прочие объедки. Притащили пепельницы, разлили вино по бокалам и удалились.
   - Итак, мейне харрен, - начал вступительную речь фрайхарр Аклерих фан Триассо, представительный мужчина с шевелюрой цвета чёрного перца со значительной примесью соли, - давайте начнём, - харр Ортвиг, - он посмотрел на своего капитана гвардии, - обрисуйте вкратце, чем мы обладаем на текущий момент, и какими ресурсами сможем овладеть, если приложим к этому некоторые усилия.
   - Фрайхарр, мейне харрен, на текущий момент я, как капитан гвардии, располагаю полутора тысячами штыков гвардии, находящимися на территории цитадели. Так же, у нас на орудийных площадках, оборудованных на стенах и башнях цитадели, имеется шесть казнозарядных стационарных гаубиц калибра 122 мм с боезапасом на неделю непрерывной стрельбы. Защитные артефакты, вмурованные в фундамент стен и башен цитадели, способны обеспечить защиту от магического, кинетического и прочего агрессивного воздействия средней интенсивности на протяжении трёх недель непрерывной осады.
   - Позвольте вопрос, харр Ортвиг, - дядюшка затянулся, глотнул вина и с прищуром уставился на капитана гвардии. А какое оружие у ваших гвардейцев по штату?
   - "Ассегай" 98к. Запас патронов в арсеналах цитадели - на три года ведения непрерывных боевых действий средней интенсивности.
   - Всё. Вопрос исчерпан, - улыбнулся дядюшка.
   - Если нам удастся, - продолжил капитан гвардии, - разблокировать остатки городской стражи, оставшиеся верными присяге, коих, по моим прикидкам чуть менее тысячи, то на это количество мы увеличим свои силы. И, хоть это ребята пожиже, нежели мои молодцы, в этом случае мы, таки, получим надежду на подавление клерикального бунта.
   - Тогда давайте я расскажу о наших возможностях, - взял слово дядюшка, - у нас дирижабль, оснащенный в передней и задней полусферах двумя крупнокалиберными 12,7 мм пароэлектрическими пулемётными установками. Так же переднюю полусферу прикрывает 23 мм орудийная спарка. Дирижабль оснащён магической защитой, общий ресурс которой рассчитан на три недели ведения боевых действий. Кроме того, на борту есть запас в полторы сотни двадцати двух фунтовых анемолитов с установкой для их прицельного сброса. И вишенка на торте - у нас есть стихийный маг третьей ступени Постижения со средствами артефактного усиления.
   - Простите, а какое количество десантников вы сможете взять на борт? - поинтересовался капитан феодальной гвардии. Дядюшка слегка задумался, после чего сообщил:
   - Взять на борт сможем пару взводов с полной экипировкой. Больше просто мест нет, а так, грузоподъёмность позволяет.
   Капитан феодальной гвардии откинулся на спинку своего кресла и затянулся своей толстой сигарой. Размышлял, морщил лоб, прихлёбывал вино из бокала, в общем, напряжённо думал. Наконец, придя к какому-то решению, окинул взглядом присутствующих и начал излагать свою мысль.
   - Фрайхарр, мейне харрен, я думаю, что нужно сосредоточиться на деблокировании и препровождении в цитадель, предположительно сохранивших боеспособность, подразделений городской стражи. Для этого предлагаю погрузить на борт дирижабля два взвода гвардии, после чего высадить один из взводов Центральном околотке Городской стражи, где он и закрепится. Затем проследовать до Западного околотка Городской стражи. Там собрать всех и под прикрытием дирижабля препроводить в Центральный околоток. Опять поднять на борт дирижабля и проследовать до Восточного околотка, где и повторить все действия. И, после того, как все силы будут сконцентрированы в Центральном околотке, совершаем переход по захваченной противником территории с целью соединения боеспособных сил Городской стражи с гарнизоном Цитадели. С воздуха нас прикроет дирижабль.
   - Вполне реалистичный и осуществимый план, - выразил своё мнение дядюшка.
   - Тогда на этом плане и остановимся, - подвёл черту фрайхарр, - всем быть готовыми к выступлению к четырём утра. А сейчас - всем готовиться и отдыхать. Честь имею!
   Глава 4.2
   Утро следующего дня таки наступило. Надо сказать, что и я, и Нтанда, провели ночной отдых с пользой. То есть продолжили свои занятия по овладению работой с внутренней энергией су в додзё умирающего мира, куда протоптали дорожку накануне. Но, не взирая, на обилие полученных знаний и сопутствующей информации, замечательно выспались. Грех жаловаться.
   Ко времени 03:40 и мы, и команда дирижабля были готовы к совершению подвигов во имя защиты свободы совести в одном, отдельно взятом, приморском феоде. Бандюган Ланцо к утру окончательно оклемался и был безжалостно перебазирован в выделенный команде харра Рукко барак, не взирая, на то, что всячески демонстрировал своё желание задержаться и еще денёк поваляться на чистых простынях, каковое удовольствие, судя по всему, судьба дарила ему совсем не часто. Дядюшка, по своему обыкновению, пытался оставить свою ненаглядную Эолиндис в охраняемой цитадели, а она без всякого труда разбила все его аргументы и отправилась с нами. Что касается меня, то я был немного шокирован тем, что её вчерашние предсказания недавнего будущего оказались пугающе детальными и точными. Так что уже эти её возможности могут оказаться вполне себе не бесполезными для успешного ведения боевых действий. А, как я ещё понял из её пространных объяснений, в её тело, как в сосуд может вселиться теоретически любой призываемый дух. А духов этих, ориша, свыше восьмисот и способности у них самые причудливые и различные. Другое дело, что у них тоже свобода, и приказывать им никто не может. Надо договариваться, однако. Но на то она и мамбо, ей и карты в руки.
   Но, вернёмся, так сказать, на землю. А на земле, в стелющейся предутренней дымке, вполголоса матерясь, звякая и погромыхивая амуницией, строились те самые два взвода гвардейцев, которые вытянули на вечернем розыгрыше счастливый билет, дающий право на участие в воздушном круизе на борту нашего комфортабельного, хе-хе, воздушного судна. Уоссва Пегий полночи разгребал всякий хлам в своих подсобках, дабы освободить место для этих орлов.
   Наконец, все предварительные телодвижения были проделаны, погрузка десанта на борт, с грехом пополам, завершилась. А ещё через пять минут "Алигета" начала набирать высоту. И, по мере того, как поверхность земли и вершины опоясывающих цитадель стен и башен уплывали вниз, нашим взорам открывался пейзаж пылающего города. Стена, отделяющая Верхний город от Нижнего ещё сдерживала восставшую чернь. Сержанты, из числа гвардейцев, худо-бедно руководили немногочисленными, удержавшимися от дезертирства группами городской стражи. Швыряли со стен всякий горящий мусор, горшки с кипящей смолой и вообще, что под руку попадётся. Группы усталых стражников бродили вдоль стены и по мере своих сил и возможностей боролись с проникновением на территорию Верхнего города всяких тёмных личностей. Личности эти, подобно тараканам упорно лезли из подвалов и прочих подземных ходов и ответвлений Клоаки, спеша занять места в первых шеренгах тех, кто будет грабить награбленное в этом богатеньком и респектабельном районе. Надо сказать, что, невзирая на усилия городской стражи, критическая масса грабителей и прочих борцов за немедленное построение царства Божия на земле будет скоро достигнута. И для обывателя, живущего в Верхнем городе, настанет хоть и локальный, но от этого не менее разрушительный, Армагеддон.
   Уже то тут, то там, начинают разгораться огни пожаров, пылают аккуратные сарайчики во двориках хозяйственных и прижимистых бюргеров. Недоумённо ревёт скотина, которую, вместо привычной утренней дойки не хозяева, а какие-то ушлые личности, тянут в неизвестном направлении. Вон уже выбегают из настежь открытых входных дверей некоторых зданий увенчанные вместительными и туго набитыми мешками фигуры. Это те, кто взял на себя нелёгкую, а потому, безусловно, благородную миссию по избавлению бюргеров, погрязших в земном и тленном, от оков материальных ценностей, мешающих их душам воспарить в горние выси. И, похоже, кое-кто уже воспарил. Не без помощи этих доброхотов. Грохот взламываемых дверей и ворот, заполошные женский визг и крики, топот, хриплая ругань и шум драк - теперь эти звуки господствуют на обычно сонных улочках Верхнего города.
   С некоторой оторопью я проследил взглядом, как из области гавани взлетел огненный шар, и, с нарастающим гудением, полетел по пологой дуге к стене между Верхним и Нижним городом. Но, не достигнув стены, вломился в трёхэтажное здание, стоявшее на его пути. На этом его полёт закончился эффектным взрывом, раскидавшим вокруг бесчисленные тучи искр, горящие брёвна и известковые глыбы, из коих и было сложено препятствие.
   - Ага, - крякнул в седые усы стоящий рядом со мной на ходовом мостике харр Ортвиг, мало того, что они добрались до музея осадных орудий, они еще и смогли заставить что-то из найденного стрелять. Похоже, это был требушет. Ну-ну. Посмотрим, чем ответят наши канониры. Гаубицы то, всяко, поэффективнее будут.
   Ответом на его слова явился взлёт ещё одного огненного шара из того же района. Шар этот, разбрасывая вдоль траектории своего полёта языки алхимического огня, беспрепятственно долетел до Торговых ворот в стене между Верхним и Нижним городом и безжалостно разнёс в щепы большой воз, перекрывавший подъезд к воротам со стороны Нижнего города. В воздух взлетели камни, брёвна, клочья горящей соломы и прочий пылающий мусор. С нарастающим гудением начал разрастаться ещё один очаг пожара, взявшийся пожирать пристройки и сарайчики, жавшиеся к пострадавшим воротам.
   Но, наконец-то проснулись и расчехлились бравые артиллеристы фрайхарра. С орудийной площадки на вершине Средней надвратной башни раздался грохот выстрела, и, визуально заметный в своём неспешном полёте, конический боеприпас устремился к позициям требушетов. После того, как снаряд достиг нагромождения сараев, ангаров и прочих загадочных строений на углу квартала, занятого пакгаузами, пару секунд ничего не происходило. Затем раздался звук, как будто взорвался весьма немаленький контейнер с порохом, и одновременно с высоты десятка метров на землю просыпался десяток тонн крупного щебня. На месте падения снаряда вспух шар густо-багрового огня, пронизанный прожилками ярко-жёлтого, режущего глаза, алхимического пламени.
   - Орлы! - харр Ортвиг окинул всех присутствующих в рубке горделивым взглядом.
   Надо отметить, что со стен цитадели следом прогремело ещё несколько выстрелов. Безответных. Что, в свою очередь, говорило о том, что проблема дальнобойной артиллерии восставших, хотя бы на некоторое время, но решена.
   - Харр Ортвиг, - поинтересовался дядюшка у капитана гвардии, - а какие-нибудь гарнизоны в фортах, прикрывающих вход в гавань есть?
   -Нет, уже лет семьдесят, как оттуда вывезено всё, включая антикварные бронзовые стволы, - капитан гвардии несколько обиженно посмотрел на дядюшку, - кто ж знал, что святые отцы взбеленятся то так. Да и не думаю я, что у них флот есть.
   - Ну, что касаемо флота, так это события покажут, - скептически ответствовал дядюшка, - а вот на будущее надо галочку поставить. Да. Будем организовывать безопасность со всем тщанием.
   Надо сказать, что слова об организации безопасности и укреплении рубежей благотворно сказались на общем самочувствии капитана гвардии и он, незаметно для окружающих постепенно начал погружаться в сладостные мечты о расширении своих возможностей и властных полномочий, машинально подкручивая роскошные усы.
  
   - Похоже, приближаемся к Центральному околотку, - Гугу Алакви обернулся к дядюшке, впрочем, не выпуская штурвал из рук. В пятистах метрах внизу была различима территория околотка, на которой то и дело вспухали дымные кусты разрывов. Так же взрывы обильно покрывали и территорию за пределами стен околотка, что указывало на то, что гарнизон оказывал активное и эффективное сопротивление многочисленным, но недостаточно хорошо организованным бандам осаждавших.
   - Ну-ка, ребятушки, - сказал дядя, глядя на меня, - займите-ка места стрелков. Гугу, скомандуй, что бы стрелок задней полусферы свой насест занял. И пусть команда бомбистов готовится. Огонь по команде отрываем. Амади - на галерею - будешь особо ретивых гасить. Амади застенчиво улыбнулась, сделала книксен и удалилась на обзорную галерею, держа свой любимый посох наперевес.
   - Харр Ортвиг, скажите своим людям, кого мы планировали тут десантировать, пусть готовятся к высадке, - дядя продолжал сыпать распоряжениями и ценными указаниями.
   Дирижабль снизился до высоты около ста метров, что изрядно возбудило всю шушеру, вьющуюся вокруг околотка, и, что тоже закономерно, заметно добавило оптимизма обороняющимся.
   - Так, Гугу, давай, пока наши доблестные гвардейцы там спички тянут, кому сейчас вниз идти, пройдёмся по периметру, - дядюшка явно наслаждался атмосферой столкновения и с удовольствием руководил процессом, - так, бортстрелки, огонь по готовности. Бомбометание - по моей команде.
   Дирижабль солидно развернулся, и, окружённый сверканием принимаемых защитным полем разрывов снарядов и магических конструктов, устремившихся к его, казалось, такой беззащитной туше, начал облёт периметра. Я, как стрелок передней полусферы, должен расчищать путь по курсу движения. И, осознавая это, подошёл к решению этой задачи со всей ответственностью. Для начала щедро угостил шайки, вооружённые чем-то крупнокалиберным, засевшие на четвёртом этаже какого-то длинного здания, стоявшего чуть правее по ходу нашего движения. Одновременный огонь 23-мм спарки и пароэлектрических крупнокалиберных пулемётных установок с утяжелённым боеприпасом поистине способен творить чудеса. В стороны полетели осколки каменных перекрытий, кирпичная крошка и потемневшая от времени щепа деревянных конструкций. Через пяток минут вдумчивой обработки четырёхэтажное здание стало трёхэтажным. Свершив этот архитектурный подвиг, мы продолжили облёт территории околотка. Повстанцы здраво рассудили, что против лома нет приёма, и умерили свою активность вплоть до полной своей незаметности. Мы же, в свою очередь, сместились центральному плацу околотка и, снизившись до двадцати метров, произвели высадку взвода бравых гвардейцев. Во время высадки какая-то сволочь, забравшись на чудом уцелевшую колокольню, с помощью магического артефакта выпустила по десантирующемуся подразделению несколько ревущих потоков ледяного пламени. Но наша магическая зашита сработала штатно, приняв на себя всю разрушительную энергию атакующих зарядов, а Амади с помощью небольшого, но мощного магического торнадо вознесла в небеса оператора этого самого магического артефакта на стометровую высоту, после чего дала ему испытать всю гамму чувств, которая посещает живой организм в момент свободного неуправляемого падения. Мне показалось, что я даже услышал не громкий, но отчётливый шмяк, последовавший за тем, как внезапно смолк истошный крик, исторгавшийся глоткой стремительно падающего неудачника.
   Так или иначе, но высадка была закончена. И пришло время выдвигаться к Западному околотку. "Алигета" поднялась до пятисот метров и, не спеша взяла курс на Запад. Внизу проплывали остовы сгоревших и костры ещё горящих зданий, были заметны беспорядочные перемещения различных групп людей разной степени вооружённости, и прочие картины, сопровождающие, как правило, бескомпромиссную борьбу за всё хорошее против всего плохого.
   Ситуация вокруг Западного околотка примерно соответствовала тому, что происходило вокруг Центрального, на момент нашего туда прибытия. Немногочисленные защитники законности и порядка умело отстреливались от поборников свободы и справедливости. Последние старались не оставаться в долгу, и с не иссякающим энтузиазмом закидывали осаждённых различными заклинаниями, порождаемыми многочисленными, но, слава богам, не особенно мощными магическими артефактами. Откуда их столько взялось вдруг у тех, у кого и на опохмелку часто не хватает, следовало потом поразмыслить. Мы, как и в Центральном околотке, прошлись по периметру и привели к общему знаменателю особо неистовых борцов за нашу и вашу свободу вероисповедания. Остальные пришли к логичному выводу, что лучше пока не отсвечивать и затихли в тревожном ожидании.
   Мы высадили оставшийся взвод гвардейцев и их капитана, поднялись до пятидесяти метров и прикрывали формирование колонны, которой предстояло в скором времени направиться Центральному околотку, что бы воссоединиться с тамошним гарнизоном. Всё усугублялось ещё и тем, что в состав колонны пришлось включать и гражданских, которые собрались за стенами околотка в поисках защиты. Так что колонна, которой предстояло выдвигаться в неизвестность, состояла не только из людей военных, но была значительно разбавлена и чумазыми женщинами, обвешанными узлами с нажитым, как это водится, непосильным трудом, тянущими за собой выводки орущих и ревущих детей. Следует так же обратить внимание и на хмурых мужиков, которые так и норовили вклиниться в строй со своими телегами и прочим гужевым транспортом, навьюченным ценнейшим домашним скарбом. В общем, как и ожидалось, бардак. И почему я не удивлён?
   Так или иначе, а колонна двинулась. Двинулась со скрипом, матерками, визгом, плачем по пропавшему добру и окриками сержантов, стремившихся к тому, что бы соблюдалось хоть какое-то подобие походного строя. Дирижабль висел на предельно низкой высоте, стараясь своим защитным полем накрыть максимальное количество людей. Кроме того, мы снабдили носимыми защитными артефактами авангардную и арьергардную группы. И так, с черепашьей скоростью, огрызаясь от наскоков бандитов и прочих повстанцев и борцов за свободную личность, мы неуклонно продвигались к цели. Излишне говорить о том, что я, сидя на своём насесте, крутил педали, ежеминутно выцеливая любителей пострелять в блюстителей порядка и тех, кого они сопровождали. Короба с боеприпасами пустели с угрожающей быстротой. Меня успокаивало только то, что у Уоссвы Пегого в его загашниках было ещё много зарядных ящиков на любой вкус.
   Конечно, без потерь не обошлось. К Центральному околотку мы доползли, потеряв десятка полтора городских стражников и четырёх гвардейцев. И это невзирая на то, что 90 процентов из передвигающихся было под прикрытием магических щитов. Про гражданских я и не говорю. Кто их там считать будет. Наша первоочередная задача, это вывести в Цитадель максимальное количество условно боеспособных.
   Колонна втянулась на территорию Центрального околотка. Сержанты сразу начали распределять всех боеспособных мужчин по позициям на периметре. Я заметил, что помимо винтовок гвардейцы были вооружены и траншейной артиллерией, в частности 47-мм миномётами, позволявшими эффективно и своевременно подавлять огневые точки и скопления живой силы осаждающих. И, надо отдать должное женщинам. Некоторые дамы присоединились, причём совершенно добровольно, к обороняющимся, в первую очередь, для оказания медицинской помощи. Кроме того, они взяли на себя нелёгкий труд по приготовлению пищи для тех, кто с оружием в руках торчал на стенах околотка и по мере сил отгонял бандитов.
   Мы же, дождавшись, пока взвод гвардейцев опять погрузится к нам на борт, снова приступили к набору высоты. Нас ожидал путь к последнему из намеченных околотков городской стражи - Восточному.
   Под брюхом дирижабля уже привычное зрелище - чёрные головни пожарищ, жирно чадящие костры горящих домов, хаотично бегающие люди и плывущий над городом мрачный колокольный звон. Таков лик свободы, приходящей без приглашения.
   Глава 5.1
   В таверне "Голубая мечта утопленника", что располагалась в районе городской гавани, в кабинете на втором этаже, бессрочно зарезервированном на нужды клириков церкви Тринадцати поводырей, становилось всё более и более людно. Вокруг круглого стола рассаживались представители духовенства, по долгу службы присутствующие в городе и принимающие участие в действиях, направленных на приведение этого города под руку Святой церкви. Близилось время, назначенного на два часа пополудни, совещания. Все уже находились на своих местах. Ожидали прибытия самого значительного лица, а именно нунция Святого престола, который и должен вести это совещание.
   Шум, предшествующий началу совещания потихоньку стихал. Все присутствующие находились в слегка подавленном состоянии, поскольку начавшаяся операция по захвату власти в городе пошла слегка наперекосяк. Иными словами, цели, которые ставились перед исполнителями на первом этапе, если и были достигнуты, то только очень частично.
   Наконец, дверь в кабинет открылась, и в кабинет вошёл служка нунция:
   - Итак, братие, начнём, - на вошедшего устремились недоумённые взгляды всех присутствующих, - а что это вы так на меня вылупились, святые отцы? - спросил служка без всяких, пусть даже формальных, признаков уважения к собравшимся клирикам. Вслед за этим прозвучавшим, явно риторическим вопросом он, таки, снизошёл до некоторых разъяснений.
   - Нунций его Святейшества Предстоятеля пред троном Демиурга брат Сервий убыл для доклада о состоянии дел непосредственно Предстоятелю, возложив на меня бремя всех обязанностей, связанных с достижением целей, поставленных перед нами Святым Престолом. Вы спросите, кто я такой? - служка в скромном сером рубище, подпоясанным простым пеньковым вервием, медленно обвёл собравшихся добрым, тёплым, ласковым взглядом, после чего, наконец, представился - обращаться ко мне вы можете следующим образом - Уполномоченный представитель генерала ордена "Око Предстоятеля", старший прокуратор брат Меттий. Ну что ж, формальности улажены, поэтому, помолясь, приступим, - и, к несказанному удивлению расположившейся перед ним аудитории, принял смиренную молитвенную позу, сложив перед грудью ладони и возведя очи горе. В подобном положении он пребывал не более тридцати секунд, так что, оторопевшая от подобного, братия даже не успела толком имитировать молитву. В следующий момент времени брат Меттий уже уставился в толстую, прямо таки пуленепробиваемую, переносицу брата Фавста.
   - Ну, что ёрзаем, брат Фавст? Докладывайте, как у нас дела продвигаются.
   - По состоянию на полдень текущего дня, - бодро начал, вытянувшийся во фрунт, брат Фавст, - нами установлен полный контроль над Нижним городом, Гаванью и всеми околотками Городской стражи.
   - Хорошо, - бархатным голосом произнёс старший прокуратор, не отрывая, впрочем, сверлящего взгляда от переносицы представителя силовых структур церкви.
   - А почему вы не хвастаетесь тем, что более семидесяти процентов городских стражников не рассеялись по просторам Нижнего города, как нами изначально планировалось, а дисциплинированно и организованно, в составе походной колонны, проследовали в Цитадель феодала, усилив её гарнизон практически вдвое? Не считаете это тем, чем стоило бы хвастаться? - брат Меттий перешёл на сочувственный тон, - и в этом я вас понимаю.
   - Вмешательство третьей стороны, - проблеял брат Фавст, - дирижабль...
   - Ладно, - сморщился старший прокуратор, - это конечно, кое-что объясняет, но ни в коей мере вас не извиняет. Доложите, удалось ли нам установить полный контроль над территорией Верхнего города?
   - Мне доложили, что по состоянию на текущий момент территория Верхнего города полностью контролируется нами.
   - Слушайте меня внимательно. Ваша первоочередная задача сейчас - это занять силами ваших, подчёркиваю, ваших подчинённых, а не того сброда, который вы вооружили, то, что сохранилось от миссии вашего ордена в Верхнем городе. Привести там всё в порядок и подготовить помещения к передислокации штаба операции в эти помещения. Наладить круглосуточную охрану, ну, и провести весь комплекс мероприятий по обеспечению контроля доступа на территорию, безопасности, снабжения и логистики.
   - Зачем? - вскинулся брат келарь, - тут гораздо более комфортно, нежели в пыльных коридорах древних орденских развалин. Да и кормят тут хорошо.
   - А затем, мил мой, что совсем недавно тут упоминался некий дирижабль, - старший прокуратор опять, как-то уж очень по-доброму, улыбнулся, глядя взглядом удава в остановившиеся глаза брата келаря, - а если этот самый дирижабль решит уронить на занимаемый нами, без сомнений, весьма комфортабельный, постоялый двор, пару десятков осколочно-фугасных анемолитов? Может быть, у вас тут есть мощные артефакты стационарных щитов? Как нет? Почему же? Или вы считаете, что нас надёжно оборонит от всего благословение Демиурга и истовая молитва? - прокуратор сделала нарочито большие удивлённые глаза, - в этом случае, боюсь, что ваше благочестие и вера значительно превосходят вашу способность к адекватному восприятию действительности.
   - В стены древних орденских развалин вмурованы мощные защитные артефакты. Мало того. Они давно не использовались по назначению, а потому их накопители переполнены маной. Их только активировать, и они обеспечат нас надёжнейшей защитой на несколько месяцев вперёд. А пыль, что ж, пыль перетерпим. Чихнёте несколько раз, а там, глядишь, и привыкните. За одно, и носоглотки свои гундявые, прочистите. Ну да ладно, - старший прокуратор слегка задумался и прошелестел бумажками, которые держал в руках, тщательно изучая каждую из них, после чего поднял взгляд на представителя почтенного странствующего ордена Святого Домигиса, - брат Аррунт?
   Брат Аррунт тут же воздвигся над столом белой статуей, - да, брат Меттий, вопрошайте, - никаких особых грехов он за собой не помнил, а потому был относительно спокоен.
   - К вам, брат Аррунт, у меня будет убедительная просьба, - старший прокуратор проникновенно заглянул в глаза домигисианца, - я очень вас прошу, свяжитесь с ближайшей конторой почтеннейшего торгового союза Хансу, и попросите их от моего имени, надеюсь оно для них ещё что-то значит, прислать сюда пару-тройку боевых коггов, оснащённых зенитными орудиями, и переподчинить их мне до особого распоряжения. Сможете?
   - Сегодня же отправлю курьеров в ближайшую контору союза с надлежащими поручениями.
   - Хорошо. Но помните. Через три дня испрашиваемые мною суда должны бросить свои якоря в городской гавани. И было здорово, если бы на борту одного из них присутствовал уполномоченный представитель конторы. Возможно, нам придётся оговаривать условия каких-нибудь соглашений, и не факт, что только торговых.
   - Хорошо, сегодня же займусь этим.
   - Так, - продолжил брат Меттий, - засим не имею желания более никого задерживать. Выполняйте возложенные на вас обязанности. И, брат Фавст, постарайтесь поскорее решить вопрос с нашей передислокацией. Всё. Во имя Демиурга!
   - Во славу его! - Грянул нестройный хор голосов духовных лиц, стремящихся как можно дальше уйти от начальства. Через две минуты кабинет опустел, и лишь старший прокуратор, брат Меттий, сидел, устало откинувшись на спинку стула, и осторожно массировал пальцами веки воспалённых глаз. Ему предстоял ещё один важный и не совсем приятный разговор. От результата планируемого разговора, во многом, зависел успех проводимой сейчас Святым Престолом операции на территории независимого феода Триассо. Это была крайняя мера и Уполномоченный представитель генерала ордена "Око Предстоятеля" искренне не желал к ней прибегать, но обстоятельства вынуждали его к этому. Святой отец, собрался с силами, и, шаркающей походкой бесконечно усталого человека, направился в свой номер.
  
   Человек, сидящий перед резным бюро красного дерева и аккуратно выводящий гусиным пером округлые буквы на листе дорогого пергамента медового цвета, беспокойно заёрзал. Педантично положив перо на подставку, он засунул руку в карман халата, где что-то вдруг ощутимо завибрировало. Не веря глазам своим, он извлёк свою правую ладонь из глубин кармана, обнаружив, что в её пальцах зажата небольшая золотая пластина, выполненная в виде тринадцатилучевой звезды. На мгновение он прикрыл глаза, и кивнул, словно отвечая на беззвучное приветствие. Затем поднялся, прошёл к двери кабинета, проверил, хорошо ли она закрыта, и лишь потом сел на стоящий у стены роскошный диван, откинулся на мягкую спинку и опять прикрыл глаза, сжав побелевшими пальцами тринадцатилучевую звезду.
  
   День уже перевалил за свой экватор. "Алигета", тяжело переваливаясь в нагромождениях туч, подползала к Восточному околотку Городской стражи. Отрадно было наблюдать за тем, как гарнизон околотка слаженно и умело действовал в обороне, оказывая изрядное сопротивление бандам, стремящимся прорваться на обороняемую территорию.
   - Харр Рукко, - обратился я к стоящему рядом на галлерее владельцу чудо-монокля, - согласитесь, городская стража, всё-таки, не так плоха, как вы её первоначально отрекомендовали.
   - Признаться, я сам удивлён изрядно, - харр Рукко вдруг сноровисто вскинул к плечу свою, чуть доработанную винтовку, тронул латунный рычажок монокля, который незамедлительно стал удлиняться, входя в пазы планки, прикрученной к ствольной коробке. Когда монокль окончательно трансформировался в оптический прицел, указательный палец правой руки стрелка плавно выжал спусковую скобу, грянул выстрел и здоровенный жлоб, почти забравшийся на гору мусора внизу, на поле боя и сжимавший в руках какую-то монструозного вида трубу сполз вниз, выронив своё орудие разрушения и убийства.
   - Но, я так думаю, что эта ошибка вовсе не повод для расстройства, - он улыбнулся, нажав на бронзовый рычажок, что повлекло за собой возврат монокля к своим обычным размерам, сопровождаемый лёгким гудением миниатюрных приводов, - напротив, это повод для радости и умеренного оптимизма.
   - Согласен с вами, - я был вынужден ухватиться за леер ограждения галереи. Какой-то агрессивный любитель экзотических артефактов вызвал призрачного дракона средних размеров и нездорового гнилостно-зелёного цвета. Этот самый непотребный ящер, едва проявившись в нашем плане бытия, рискнул совершить попытку знакомства со вкусовыми и прочими органолептическими качествами обвеса нашего воздушного корабля. Первое, что здорово испортило ему жизнь, так это соприкосновение с защитным полем, которое, приняв на себя его атакующий импульс, сработало подобно надувному батуту. А именно, сначала промялось, после чего резко вернуло свои внешние границы к ранее занимаемому объёму, отбросив рептилию метров на сто пятьдесят от дирижабля. И вторым, что по настоящему расстроило этого резвого летуна, была глыба льда, возникшая вокруг его многострадальной тушки по мановению посоха Амади, стоявшей рядом с нами и, как и мы, наслаждавшейся умеренно-свежим воздухом. Представьте себе зеленоватую глыбу льда, из которой торчит змеиная шея, кою венчает змеиная же голова, чешуйчатый хвост и два крыла, взмахивающие столь часто, что сливаются в две радужные полусферы. И в какой то момент силы оставляют незадачливого птеродактиля, мелькание перепончатых крылышек останавливается. Дракон, вмороженный в глыбу льда, обрушивается с высоты трёхсот метров и разлетается там, глубоко внизу, облаком мелких зелёных осколков и кровавой взвеси от соприкосновения с безучастными булыжниками древней мостовой.
  
   А ещё через полтора часа все, кому повезло, воссоединились за стенами Центрального околотка Городской стражи в Нижнем городе. Где, после недолгого отдыха, приступили к формированию эвакуационной колонны, которая должна была, по возможности, вывести всех из этого рукотворного ада на территорию Цитадели Триассо.
   Надо сказать, что было очень много раненых, в основном лёгких и средней тяжести. Так что и ваш покорный слуга, и обе мои боевые подруги, а именно Нтанда и Амади, не щадя себя, метались среди многочисленных костров, где и оказывали первую помощь пострадавшим. Прикладывали к ранам артефакты, затворяющие кровь, просто подкачивали жизненной энергией "су" обессиленных и крайне ослабленных людей.
   В изолятор подняли мальчика, на которого неудачно свалилась тяжелая балка перекрытия. Так же подняли женщину, пребывавшую в бессознательном состоянии. За неё просило до странного много людей, которые в один голос говорили, что она хороший целитель и спасла много жизней. Мы погрузили её в стазис и тоже подняли наверх - разбираться будем потом.
   Так, или иначе, но подготовительные мероприятия были проведены, колонна сформирована, и гигантская многоножка, ощетинившаяся острым железом и различного калибра стволами, выползла из недр околотка. Огрызаясь от наскакивающих на неё со всех сторон озверевших бандитов, стараясь сохранять целостность строя, она упорно ползла по направлению к Цитадели, выбирая наиболее широкие проходы между полуразрушенными зданиями и очагами многочисленных пожаров. А сверху, буквально переваливаясь через полуразрушенные строения, торчащие, подобно обломанным зубам дракона, полз наш дирижабль, внося свою лепту в создание заградительного огня, препятствующего соприкосновению особо агрессивных бандитов непосредственно с теми, кто шёл в составе колонны.
  
   Наконец, внизу зазеленел газон Цитадели. Я поторопился спуститься вниз, дабы, наконец, размять ноги на неподвижной поверхности. Следом за мной спустились все члены нашей команды.
   И, как только ноги капитана феодальной гвардии харра Ортвига коснулись земной тверди, к нему подбежал гвардеец, который начал вести себя совершенно непристойно, а именно размахивать руками, испускать какие-то невнятные звуки и вообще, вести себя неподобающе. Харр Ортвиг секунд тридцать изображал своим мужественным лицом мучительные раздумья, после чего рявкнул во всю мощь своей, как это сейчас выяснилось, весьма и весьма качественно лужёной глотки:
   - Протокол "Очищение". Повторяю, протокол "Очищение". Лейтенанты - ко мне. Сержанты, контролирующие ворота, калитки и прочие отверстия - немедленно прекратить всякое, повторяю для особо одарённых, всякое, движение через пункты пропуска, находящиеся в зоне вашей ответственности.
   Я решил выяснить, что там ещё стряслось, помимо того, что уже и так произошло, а потому задал вопрос харру Ортвигу, как только добрался до его, как выяснилось, весьма востребованной тушки.
   - Харр Ортвиг, а что, собственно произошло?
   - Фрайхарр Аклерих фан Триассо двадцать минут назад упал без чувств, - деревянным голосом сообщил капитан гвардии, вынул из бокового кармана плоскую блестящую флягу, не глядя, открутил рифлёную крышку и приник к металлическому горлышку, издавая хлюпающие звуки и интенсивно двигая кадыком. Утолив внезапный приступ жажды он, с видимым усилием, оторвался от своего источника наслаждения и добавил:
   - И с тех пор в сознание не приходил.
   Понимание произошедшего и осознание возможных последствий обрушилось на моё хрупкое сознание, и я заорал, как резанный:
   - Нтанда, хватай артефакт фиксации состояния организма и аурных покровов, артефакт стазиса, Амади и бегом ко мне!
   Следует отметить, что менее, чем через три минуты обе дамы, изрядно встревоженные, но превосходно экипированные, стояли уже подле меня, преданно заглядывая в моё, местами мелко дёргающееся лицо. Я обернулся к харру Ортвигу и, не без труда, надо сказать, сформулировал просьбу:
   - Харр Ортвиг, ведите нас к фрайхарру. Необходимо произвести осмотр, сделать выводы и приступить к лечению. О важности того, что сделать это следует чем скорее, тем лучше, я думаю, напоминать излишне?
   Глава 5.2
   Харр Ортвиг, отдав ещё несколько распоряжений, наконец-то обернулся к нам и усталым взглядом выразил готовность к взаимодействию. К этому моменту к нам присоединилась Эолиндис и дядюшка. Дядюшка уже ловко перепоручил решение всех оперативных вопросов с прибывшими с эвакуационной колонной и на борту дирижабля, не относящихся к составу экспедиции, на Уоссву Пегого и Гугу Алакви. И мы сплочённой группой отправились ко входу в донжон. По пути я не мог удержаться, чтобы не начать прояснять для себя некоторые вопросы, возникшие относительно создавшейся ситуации.
   - Харр Ортвиг, а, просветите нас, пожалуйста, относительно смысла упомянутого вами протокола "Очищение" и того, какие привилегии он дает нам в расследовании произошедшего. Ну, и какие ограничения условия этого протокола на нас накладывают, разумеется.
   - Начнём с того, что протокол "Очищение" вступает в действие в случае, если происходит покушение на жизнь или здоровье члена правящего дома феода Триассо. Основные положения протокола были разработаны более трёхсот лет назад. Смысл действий, предпринимаемых должностными лицами феода, сводится к следующему. Первое. Вся полнота власти до момента окончания действия протокола переходит к капитану гвардии, или, в случае, если на момент введения протокола, указанная должность не занята, то к лицу, его замещающему. Передача власти осуществляется автоматически, после того, как капитан гвардии даёт магическую клятву на Гвардейском жезле, находящемся в Хранилище реликвий феода, куда мы сейчас с Вами, собственно, и направляемся. А общая эффективность и непредвзятость капитана, а так же лояльность всех гвардейцев капитану, гарантируется Магической присягой, которую даёт каждый гвардеец при поступлении на службу. То есть капитан Гвардии в силу принятых на себя клятв и магических обязательств физически не может действовать во вред Правящему дому феода. А вообще - этот протокол - один из компонентов маго-юридической системы, регламентирующей порядок наследования престола в феоде.
   - А, кроме того?
   - Не всё сразу. Но вы, наверное, заметили, что своими первыми распоряжениями я перекрыл все передвижения за пределы территории Цитадели. Так же, вы могли не заметить, но к каждому члену правящей фамилии приставлен караул в количестве двух сержантов гвардии. Таким образом, совершение дальнейших злонамеренных действий различными лицами, в том числе и состоящими в родстве с Правящей фамилией, которые могут, в силу тех или иных причин, быть заинтересованы в смене власти в феоде, уже, оказывается, заметно затруднено. Так же, все потенциальные фигуранты дела изолируются на территории Цитадели.
   Тем временем, мы быстрым шагом подошли к неприметной двери в стене каминного зала.
   - Ждите меня здесь. Сейчас дам Клятву, это не долго, - даже, как-то, торжественно, что ли, сказал харр Ортвиг и исчез за дверью.
   Через минуту из-под закрывшейся двери вырвался сноп изумрудных лучей, а еще через минуту харр Ортвиг был уже опять среди нас, и мы, почти галопом, проследовали в кабинет фрайхарра, где, собственно, сейчас и находился пострадавший. У дверей нас встретили два здоровенных гвардейца.
   - Кто внутри? - строго спросил их харр Ортвиг.
   - Только фрайхаар, - прозвучал лаконичный ответ.
   - Хорошо, - мы внутрь, - харр Ортвиг обвёл взглядом нашу группу, - и пояснил для часовых, - это группа медикусов и дознавателей, привлечённая мною для расследования. Допуск куда угодно и в любое время. Передать всем по команде.
   - Йаволь, - вытянулись гвардейцы в знак того, что всё поняли, приняли и будут действовать соответственно.
   Мы вошли в кабинет. Фрайхарр возлежал на кушетке в халате. Глаза закрыты. Зрачки под веками беспокойно и беспорядочно мечутся. Дыхание хриплое, поверхностное. Я сел рядом. С трудом нащупал пульс. Пульс был еле заметным, нитевидным. Фиксация тока тонких энергий через энергетические точки на каналах, проходящих через запястье, ввела меня в некоторую растерянность. Общая энергетическая картина не складывалась. И, если подобная ситуация сохранится, то часа через четыре-пять мы останемся без фрайхарра, что повлечёт за собой массу негативных последствий как для нас самих, так и для феода в целом. Об этих своих невесёлых соображениях я и не преминул известить окружающих. Надо сказать, что спокойствия присутствующим мои слова не прибавили. А потому я продолжил, высказав предложение о комплексе действий, которые, на мой взгляд, было необходимо предпринять прямо здесь и сейчас:
   - Харр Ортвиг, откомандируйте в распоряжение дядюшки и его подруги гвардейца порасторопнее. Они опросят всех присутствующих в Цитатели и имевших прямое или опосредованное отношение к произошедшему. Нужно иметь полное представление о том, что, когда и где у нас происходило. И кто где и с какой целью находился. Буквально по секундам.
   - Хорошо, - они вышли к дверям, откуда послышались тихие команды, и прочее невнятное шебуршание.
   Отдав все необходимые распоряжения, харр Ортвиг вернулся к нам. А я к тому моменту, уже попросил Нтанду взять все необходимые пробы, крови, слизей и прочих жидкостей организма пострадавшего. Потом мы сделали с помощью соответствующего артефакта трёхмерные слепки энергетических покровов организма и всех аурных оболочек. То есть у нас теперь была вся картина происходящего в теле и аурных оболочках фрайхарра. А это значит, что мы могли найти причины негативных изменений и нивелировать их воздействие. Дело за малым - правильно понять происходящее. Я обратился к капитану гвардии:
   - Харр Ортвиг, сейчас, я считаю оптимальным поместить фрайхарра Аклериха фан Триассо в состояние стазиса, то есть остановить все процессы, происходящие в его физическом и тонком телах. Это позволит нам выиграть время для выработки комплекса мер по борьбе с его недугом. Харр Ортвиг нахмурился и выдохнул:
   - Действуйте.
   Нтатнда не заставила себя просить дважды и погрузила феодала в стазис с помощью уже известного артефакта. Помимо того артефакта, что был изначально у Амади, мы прихватили с собой из северного хранилища еще около пары десятков. Уж очень полезная вещь.
   - Да, харр Ортвиг, а этот кабинет то у нас кто-нибудь осматривал, сбор и регистрацию улик производил, или нет?
   - Подозреваю, что "или", недовольно крякнул капитан гвардии. Уж очень всё быстро произошло. Но ведь ничто не мешает нам исправить это досадное упущение сейчас, не так ли?
   - Да, согласился я, - и мы разошлись по комнате.
   Надо сказать, что улов был достаточно скромный. Доска и фигуры для игры в Хо. Початая бутылка сухого красного, два бокала со следами вина, хрустальное блюдо с фруктами, нож для фруктов. Кроме того, была найдена солидная пепельница, вместительный кисет с курительной смесью, принадлежавший, судя по всему, фрайхарру Аклериху фан Триассо и его же вычурная курительная трубка.
   До момента начала детальных исследований мы решили тоже погрузить все потенциальные улики в стазис, обеспечив, таким образом, их наилучшую сохранность.
   - Харр Ортвиг, - обратился я к капитану Гвардии, - а кто мог играть с фрайхарром в Хо, в такой, не побоюсь сказать, интимной обстановке?
   - Наверное, только если его брат, - задумчиво протянул капитан, - хотя, это могла быть и жена, и даже сын. У него последнее время случаются некоторые проблески, и круг интересов расширяется...
   - Капитан, простите за назойливость, а кто вообще на текущий момент имеет права на феод, ну, помимо фрайхарра Аклериха, разумеется? - решил я внести хотя бы некоторую ясность в местные династические связи. Но всё оказалось неожиданно просто. По словам капитана Гвардии, основная ветвь правящей семьи феода Триассо насчитывала ровно пять человек, а именно: Сам Фрайхарр Аклерих фан Триассо, его брат-близнец Вастрад, родившийся на пять минут раньше него. Причина того, что на трон взошёл младший брат, состоит в том, что старший, Вастрад, перенёс в детстве крайне тяжелую болезнь, в результате которой у него не только начала сохнуть левая рука, но и он, вдобавок ко всему, стал совершенно бесплоден. Да и близнецом цветущего здоровяка Аклериха теперь признать его можно было лишь с большой натяжкой. В общем, он достаточно рано почувствовал себя выпавшим из основного потока событий, и сосредоточился на религии, философии и истории. Вастрад практически безвылазно сидел в своих покоях. Если и контактировал с кем, помимо родственников, то это были, как правило, редкие заезжие философы, учёные или религиозные деятели. В общем - вёл он крайне незаметный и тихий образ жизни, приличествующий, скорее, не дворянину, а аскету.
   Третий член семьи, принц Редмер, наследник. Тринадцатилетний сын фрайхарра Аклериха. В меру развитый, в меру резвый молодой человек, долженствовавший наследовать отцу. Но, в текущей ситуации, в случае смерти фрайхарра, он, как несовершеннолетний, попадал под опеку старшего родственника, а именно, дядюшки Вастарда, который и должен был решать все вопросы управления феодом до наступления полной дееспособности наследника.
   Четвёртым членом правящей семьи, о котором мы до сих пор не упоминали, была принцесса Гариберт, младшая сестра Редмера. Чуть больше месяца назад ей исполнилось десять лет. Было это существо воздушное. В силу нежного возраста, в меру бестолковое, мечтательное и наивное. Предпочитающее общество кукол и своих фрейлин-ровесниц любому другому.
   Список замыкает мать семейства фрайхарра Аклериха, его супруга фрайфру Еберлинд. Женщина, во всех отношениях, положительная, здравомыслящая и занимающая самую последнюю позицию в очереди наследования.
  
   Я решил, пока идут оперативно-розыскные мероприятия, заняться своими непосредственными обязанностями. А потому, первое, что сделал, это попросил пригласить ко мне дворцового слугу, выполнявшего и обязанности виночерпия, в том числе. Дедок, представший предо мною, полностью отвечал всем моим представлениям о виночерпии. Т.е. был обладателем откровенно красного носа, пронизанного ярко-лиловыми прожилками. Глазки его бегали из стороны в сторону. Дышал он тоже, куда-то вбок, а пальцы нервно перебирали ключи, висящие на большом кольце у него на поясе. Я показал ему бутылку, найденную в кабинете, и спросил:
   - Скажите, вы знаете, что это за вино?
   - Это вино с Восточных склонов холма Праведников урожая позапрошлого года, - сразу, не задумываясь, ответил дедок. Да, мастерство не пропьёшь. Дело он своё действительно знает. И, судя по цвету носа, не только знает, но и любит. И тут я его озадачил.
   - Будьте добры, принесите мне ещё одну такую же. Это возможно?
   - Да, не извольте сумлеваться, - залебезил дедок и исчез за дверью.
   После того, как этот персонаж побежал выполнять порученное, я попросил Нтанду и Амади пристально изучить фрукты, лежавшие на блюде, следы фруктового сока на ноже на предмет необычных алхимических и энергетических примесей. Они тут же приступили к исследованиям, что не могло не радовать.
   Я же углубился в изучение снимков физического тела фрайхарра и снимков его тонких тел. Физическое тело было просто разбалансировано. Все жизненные процессы протекали в нём, как бы это выразиться, сами по себе. А потому физическое его состояние было отвратительным, и, судя по степени дисбаланса, протянуть он в таком состоянии мог не более трёх-четырёх часов. Да и то, только за счёт отменного природного здоровья. В общем, снимок процессов, происходящих в физическом теле пациента, показал мне полный спектр негативных последствий процессов, происходящих на каких-то других, энергетических уровнях. Покуда я изучал этот снимок, из окружающего пространства материализовался давешний дедок, и, чуть ли не с размаху, плюхнул на стол передо мною бутыль вина, которую я его просил доставить.
   - Большое спасибо, - буркнул я, будучи погружённым в свои мысли, - можете быть свободны, если понадобитесь, то вас позовут.
   Дедок тут же дематериализовался. А я попросил Нтанду и Амади произвести все возможные работы по сравнению содержимого найденной в кабинете фрайхарра бутыли, и бутыли, которую приволок сюда по моей просьбе виночерпий. По идее, они должны были быть совершенно идентичны во всех своих аспектах. Дамы без возражений взялись за проведение многочисленных анализов. Я тоже вернулся к изучению имеющихся снимков. Теперь я пристально и внимательно изучал трёхмерную проекцию каналов и энергетических завихрений энергии "су" в энергетическом теле феодала. Памятуя о том, что первичное исследование пульса пострадавшего породило больше вопросов, чем ответов я отнёсся к делу весьма скрупулёзно.
   На первый взгляд, всё было в рамках разумного. Но, при более внимательном рассмотрении, в глаза бросались какие-то нетипичные устойчивые энергетические образования-конструкты. Эти конструкты весьма крепко и основательно присосались к Центральному энергетическому каналу на уровне солнечного сплетения пациента и откачивали энергию, которая по этому каналу двигалась, с последующим рассеянием этой энергии в пространстве. Так быть было не должно. Это, очевидно, не естественное, а спровоцированное злонамеренное явление. Я чуть не подпрыгнул. Важнейшая часть дела сделана. Мы локализовали очаг, порождающий нестабильность. Теперь необходимо установить причину этой патологической трансформации энергетической системы организма. То есть, установить, каким образом и посредством чего было произведено это энергетическое отравление организма.
   Дамы пока возились с анализами. Я их не торопил, поскольку прекрасно представлял себе, какой огромный объём работ на них свалился. В это время дверь в кабинет приоткрылась, и в образовавшуюся щель просочилась Эолиндис, ну, а следом за ней, в кабинет ввалился и дядюшка Симба. Они не спеша подошли ко мне, храня на физиономиях интригующее выражение. Наконец, когда они приблизились ко мне настолько близко, что сказанные достаточно тихо слова никто более нас троих не услышит, Эолиндис страшным, донельзя театральным, шёпотом возвестила:
   - Дело становится всё более и более запутанным, - она сделала особенно страшные глаза, - в нашем деле появился первый труп!
   - Ну, мы и начали с угрозы возникновения трупа, - заторможено начал я формировать мысль, - а кому это так не повезло то?
   - Минут пятнадцать назад мы с Симбой нашли в винном подвале, в закутке за бочками труп горничной. Её аккуратненько так ткнули под левую лопатку изящным, но весьма острым стилетом.
   - Кто-нибудь ещё в курсе?
   - Нет.
   - Тогда скажите пока об этом только капитану Гвардии. И труп пока не трогайте. Да и вообще, закройте пока подвал. Пусть только капитан будет в курсе. И да, Эолиндис, - я поднял глаза, - а ты сможешь нам организовать разговор, гммм, с пострадавшей?
   - Никогда такого раньше не делала, признаться, но, теоретически, никаких серьёзных препятствий не вижу. Создание зомби, это не самая трудная операция.
   - Дамы, - обратился я к Нтанде и Амади, - пожалуйста, уделите сейчас основное внимание сравнительному анализу вина. Фрукты, конечно, не упускайте совсем уж, но безусловный приоритет у вина. При обнаружении каких-либо, пусть даже самых незначительных, различий в химическом составе или энергетических матриц образцов, отмечайте не только сами различия, но и то, за счёт чего они могли появиться. И да, за эталон берём бутыль, которую виночерпий принёс.
   Глава 6.1
   Пока все члены нашей группы сосредоточено и самозабвенно занимались каждый своим участком работ, я продолжил размышления относительно странных, но, тем не менее, стабильных, не предусмотренных природой, энергетических конструктов, так эффективно разрушавших естественный энергетический баланс организма фрайхарра Аклериха. Не знаю, сколько прошло времени, пока я и так и сяк крутил перед внутренним взором эти самые конструкты и строил предположения относительно механизмов их появления, но ход моих мыслей был прерван мелодичным голоском Нтанды:
   -Адио, мы нашли энергетическую добавку.
   - И где? - я, как из омута вынырнул. Мозг требовал себе срочно новую информацию для форсирования решения поставленной задачи, - вино?
   - Да, вино. И, что интересно, эта странная добавка содержится в бутылке, которая изначально была тут, и в обоих бокалах, - Нтанда вопросительно посмотрела на меня и выдала, - а пострадавший всего один.
   - У меня есть мысли на этот счёт, - включилась в разговор Амади, - я думаю, что тут либо должен присутствовать дополнительный компонент, который и трансформирует добавку во вредоносные энергетические конструкты. Либо у того, кто не пострадал, но вино всё-таки пившего, в организме должен присутствовать антидот.
   - Так, Амади, у меня к тебе убедительная просьба, - Амади вопросительно уставилась на меня, - обойди кухню, подвалы, подсобки, включая и подвал с нашей будущей собеседницей, хотя пока и молчаливой. Поищи там какие-нибудь ёмкости, флаконы, фиалы, предположительно содержащие эту самую хитрую добавку, обнаруженную вами в вине. Сможешь?
   - Не вижу никаких препятствий, - улыбнулась магесса.
   - А мы ей компанию составим, пока не заняты, - решила поучаствовать в процессе Эолиндис, - дорогой, ты не возражаешь? - она игриво-вопросительным взглядом уставилась в глаза слегка опешившего от неожиданности дядюшки, который, как мне кажется, хотел как раз сейчас расслабиться в кресле.
   - Конечно, - прогудел дядюшка. Ну, сами подумайте, куда ему теперь деваться то?
   Трио исследователей опять отправились в экспедицию по донжону в поисках специфического вещества.
   - Нтанда, а у нас есть образцы крови брата фрайхарра Аклериха, Вастрада?
   - Нет, мы не брали у него никаких проб.
   - Тогда, уважаемый харр, - обратился я к одному из приставленных к нам гвардейцев, - не могли бы вы сопроводить даму к харру Вастраду, и обеспечить для неё условия взятия необходимых анализов?
   - Йаволль! - услышал я в ответ. Решив не терять время на разговоры, раз всё и так понятно, гвардеец развернулся и бодро двинулся на выход. Нтанда обернулась ко мне, улыбнулась и последовала за своим провожатым. Всё необходимое для процедуры у неё было с собой.
   Мне осталось только ждать. Как только будет доставлен материал для исследований, мы сможем, наконец, чётко представить для себя механизм возникновения деструктивного воздействия на энергетику феодала. Способ же нейтрализации этого воздействия я не без оснований рассчитывал извлечь из медицинской информационной базы, которая уже достаточно долгое время размещалась в моём мозгу. Единственное, что для поиска этого способа я решил, для максимальной надёжности, узнать вообще всё, что возможно, о механизме и структуре энергетической атаки, которой подвергся фрайхарр.
   Перенервничал, видимо. Заснул. Разбудили меня голоса Эолиндис и Амади. Они как раз входили в комнату. Нтанда уже давно находилась здесь, и, как я понял, уже провела все необходимые исследования крови харра Вастрада. Который, кстати, успел поведать Нтанде, что это именно он и являлся партнёром фрайхарра Аклериха по игре в Хо, и, собственно, он и сообщил первым о том, что фрайхарр потерял сознание. У самого у него не было никаких предположений или комментариев относительно возможных причин произошедшего. Играли себе в Хо. И тут фрайхарр Аклерих, ни с того, ни с сего, хлоп! И без сознания. На ровном месте. Ну, что ж, я, как квалифицированный медикус, обязан внести ясность.
   Пока я промаргивался и выпутывался из объятий спонтанного сна, ко мне приблизилась Амади и доложила, что в винном подвале был найден фиал с неизвестной жидкостью. Я тут же попросил её добавить немного этой жидкости в эталонное, принесенное виночерпием, вино, и сравнить полученный результат с тем вином, что было в найденной нами в комнате бутылке.
   Никаких неожиданностей, в общем-то, как и ожидалось, не воспоследовало. После добавления этой неизвестной жидкости эталонное вино приобрело энергетическую и химическую структуру вина, найденного в комнате. Нтанда сообщила, что состав крови харра Вастрада совершенно ординарен и никаких признаков посторонних добавок, которые могли бы теоретически быть антидотом, не имеет. Значит, ещё какой-то катализатор, скорее всего. Так, ну, давай-ка, занырну-ка я в базу. Голова, конечно, будет болеть, но, это неизбежные издержки.
   Пришлось немного потрудиться, прежде чем смог правильно сформировать запрос к базе, с учётом всех имеющихся данных, описанием воздействий и тому подобное. Только на формирование запроса ушло, наверное, минут двадцать пять. Но оно того стоило. База приняла запрос к рассмотрению. Ещё полчаса полузабытья, покуда сознание странствовало по информационным массивам внутри моего черепа и перебирало на редкость богатый набор возможных вариантов, отсекая потихонечку лишнее. Наконец, всё-таки, бинго! Мы нашли этот способ отравления. В базе, помимо стандартного индекса, способу этому было присвоено витиеватое, поэтичное и, в некоторой степени, даже назидательное, название: "Расплата за переполнение чаши дозволенных излишеств".
   Обязательные условия - наличие в вине, именно в вине, добавки, найденной Амади и Эолиндис в винном подвале. Если бы это было не вино, а, предположим, простой сок, то ничего бы не сработало. И второе обязательное условие, это тот, кого предполагается отравить, должен непременно курить курительную смесь на основе табака, ну, или просто табак, а Аклерих курил именно такую, табачную. Мне бы, кстати, тоже, не поздоровилось. Я же тоже сигариллы курю, особенно в процессе употребления вина. Так что, надо на перспективу задуматься о какой-нибудь защите, а то так, в одно прекрасное утро, открываешь глаза, а вокруг ангелы, ангелы...
   Ну, ладно. Определили, как всё проделано, в соответствующих записях базы, кстати, содержится исчерпывающее описание, как излечить пострадавшего, что не может не радовать. Теперь надо выяснить, кто. Надеюсь, что убийца горничной и есть искомый персонаж. Хотя, тут тоже, возможны варианты. Но, в любом случае, надо её поднимать. И опрашивать. А там посмотрим, что нам логика подскажет.
   - Эолиндис, - обратился я к нашей мамбо, - когда ты сможешь заняться подъёмом горничной? Так получается, что нам, в любом случае, необходимо её опросить, дабы выяснить личность того, на ком лежит ответственность за происходящее с фрайхарром Аклерихом.
   - А давайте уже завтра, - Эолиндис, как и все мы, выглядела откровенно усталой. Что и говорить, денёк выдался насыщенным, - устала я что-то, поспать надо.
   - Согласен, - поддержал её я, - тогда расходимся по комнатам и отдыхаем. Что-то мне подсказывает, что завтрашний день будет равным по насыщенности сегодняшнему, если только не будет его превосходить. Спокойной ночи всем!
   Расползающиеся по своим берлогам соратники невпопад желали окружающим спокойной ночи, насколько это было возможно, конечно, в создавшихся обстоятельствах и торопились упасть лицом в подушку.
   Но, что для меня, что для Нтанды, один активный день просто сменился другим. Мы с ней теперь каждую ночь переносились в мир наступающих пустошей, где овладевали непростой наукой работы с жизненной энергией су. И так теперь - каждую ночь. Мозг пока не возражал, а просыпались мы неизменно отдохнувшими, хотя очень хорошо помнили о том, что делали во сне.
  
   Наступило очередное утро. Все члены экспедиции, а кроме них ещё и капитан гвардии феода, собрались в столовой за завтраком, дабы совместить приятное с полезным. Первое - это, конечно, плотно позавтракать, поскольку день обещал быть весьма и весьма не простым. Ну и второе - наметить совместные планы на этот день, что бы хотя бы немного, но всё-таки сделать его течение более предсказуемым. После того, как все основные блюда были съедены, и на столе остался только десерт и свежезаваренный буна, присутствующие таки приступили к обобщению планов и задач, стоящих перед каждым из них с целью создания единого, хотя бы в общих чертах согласованного плана действий. Первым взял слово капитан гвардии харр Ортвиг:
   - Я буду краток. Обстановка такова, что моё присутствие на стенах просто необходимо сейчас. Так что всю первую половину дня я планирую провести там. Что касается самой обстановки, то, как доложил мне ординарец прямо с утра, бунтовщики кишат под стенами Цитадели, но проникнуть внутрь шансов не имеют. Стены крепки и высоки, и у них просто нечем с ними совладать, а все немногочисленные проходы надёжно заблокированы и контролируются моими подчинёнными.
   - А нет ли вероятности того, что восставшие попробуют сделать какой-нибудь подкоп, подвести мину под стены, или совершить ещё какую-нибудь сапёрную пакость? - поинтересовался дядюшка.
   - Цитатель стоит на скальном основании, - усмехнулся капитан гвардии, - и вряд ли тут возможно сделать подкоп. Но люди на стенах бдят, и в случае возникновения подозрений о подкопах, минах или ещё чем-нибудь, мне будет об этом незамедлительно доложено. Ну, ладно. Если моё присутствие будет необходимо - то вы знаете, где меня искать. Пойду на боевой пост.
   - Удачи вам, - сказал дядюшка, после чего обвёл взглядом оставшихся и предложил, глядя в упор на меня, - ну а теперь, давайте начнём построение наших планов. Адио?
   - Да, - тут же откликнулся я, - я предполагаю до обеда выяснить окончательно виновного в том, что произошло с фрайхарром Аклерихом и после обеда уже непосредственно приступить к лечению. Что и как делать в процессе устранения последствий злонамеренного вмешательства я знаю. Так что в основном трудностей не предвидится.
   - Что нужно от нас для того, что бы изложенный план действий был воплощён в жизнь? - дядюшка ещё раз пристально посмотрел на меня.
   - Необходимо, чтобы Эолиндис подняла убитую горничную. Нам необходимо будет её допросить. И я думаю, что того, что мы от неё узнаем, будет, в любом случае, достаточно для того, что бы найти решение.
   - Эолиндис? - на этот раз дядюшка пристально посмотрел на свою невесту.
   - Мне потребуется от полутора до двух часов, чтобы подготовиться к ритуалу и провести его. Единственное, о чём не могу не сообщить, что зомби будет в состоянии отвечать на вопросы только до вечера. Потом наступит неизбежное расставание души с телом и нужно будет упокаивать этот ходячий труп. Отмечу, что чем раньше мы это сделаем, тем меньше головной боли нам достанется.
   - А что, могут быть эксцессы? - поинтересовался я.
   - Ну, мертвец, он и есть мертвец, - улыбнулась Эолиндис, - кто знает, что там ему духи нашепчут.
   - Ага, Эолиндис, - я решил, что информации по горничной у нас достаточно и надо переходить к делу, - тогда, приступайте, наверное, к процедуре, - я обернулся к дядюшке, - дядюшка, вы поможете Эолиндис?
   - Разумеется, - улыбнулся он. Невеста по хозяйски подхватила его под руку и они исчезли из столовой.
   - А мы чем займёмся? - спросила Нтанда.
   - А мы с вами пока займёмся подготовкой лечения фрайхарра. Сейчас я принесу из лазарета на "Алигете" артефакты, что нам потребуются. Нам их надо будет подключить, проверить, так что нам будет, чем заняться.
   - Ну, тогда за работу? - спросила, на удивление бодрая, Амади.
   - Да, начнем, - согласился я и работа закипела.
  
   Примерно через час все артефакты были уже в донжоне, разложены в одной из спален. Нтанда аккуратно соединяла их медными и бронзовыми трубками в одной ей известном, порядке. На тумбочке эта хрупкая девушка уже успела водрузить увесистый трансформатор, к которому тянулись провода и от артефактов, и от оборудования, выполнявшего вспомогательные функции. На другой тумбочке стоял блок контрольной аппаратуры. Сверкали циферблаты манометров, резистометров. Светились колдовским, сине-фиолетовым, каким-то потусторонним, светом панели измерителей силы и плотности потоков маны и помаргивали зелёными огоньками индикаторы внутренней энергии су.
   Я вдруг про себя подумал, что любой профессор медицины, без каких бы то ни было колебаний, продал бы демонам свою бессмертную душу только за возможность поработать на этой аппаратуре, не говоря уже о владении ею.
   Девчонки продолжали перепархивать вокруг этой футуристической конструкции, но уже было похоже на то, что основная работа сделана, оборудование смонтировано и готово к работе. А крутиться вокруг можно ещё часа два, ибо нет предела совершенству.
  
   Примерно через полчаса за дверью послышались шаги, дверь распахнулась, и в комнату вошла Эолиндис, за ней невысокая девушка в пыльном коричневом платье и несвежем белом фартуке, которые обычно носит прислуга. А замыкал это шествие дядюшка, видимо, следивший за тем, чтобы никто по дороге не потерялся.
   Помимо того, что платье на девушке, которая вошла вслед за Эолиндис, было мятым, а фартук, скорее не белого, а серого цвета, кожа её тоже выглядела довольно странно. Она была, словно серый пергамент, жесткая и шершавая. Взгляд у неё был мутным и неподвижным.
   Эолиндис, немного постояв у двери, наконец решила опуститься в кресло, при этом медленно и разборчиво приказала этой странной девушке:
   - Стой здесь.
   Девушка развернулась на голос Эолиндис всем корпусом, вместо того, что бы просто повернуть шею. И так и осталась стоять, повернувшись к ней.
   - Это и есть наша пострадавшая?
   - Да, - ответила Эо, картинно задрав нос к потолку - это моё очередное достижение, мой очередной рекорд.
   - И...что же это за рекорд?
   - Ты ничего не понимаешь, это же мой первый зомби.
   - А, ну да, - я улыбнулся, - поздравляю. Кстати, говорить с ней можешь только ты или мы тоже?
   - Теоретически ответы будут точнее, если вопросы буду задавать я.
   - Понятно. Ну, значит, ты и будешь эти самые вопросы задавать. А, кстати, как её звали при жизни?
   - Лантруд.
   - Она сейчас не опасна для нас?
   - Как я говорила, до вечера душа будет достаточно крепко связана с телом, а вот если душа покинет тело не упокоенного, то её место может занять какой угодно дух, сколь угодно зловредный, а если совсем не повезёт, то и демон. Так что я, на всякий случай посматриваю. Если говорят, что первый блин - комом, то что можно сказать про первого зомби? - Эолиндис снова улыбнулась.
   - Первый зомби - тормоз? - гыгыкнул дядюшка, тоже успевший пристроиться в кресло.
   - Давайте-ка, не будем о грустном, - решил я закрыть скользкую тему о технике безопасности работы с умертвиями, - проблем и без того хватает.
   - А то, что мы говорим о ней тут в третьем лице, это нормально?
   - Да, вполне, её мозг сейчас способен воспринимать только прямые обращения.
  
   - Эо, спроси-ка у неё, кто её убил.
   - Она не считает себя мёртвой сейчас и на так сформулированный вопрос, скорее всего не ответит, а впадёт в ступор.
   - А как же тогда спрашивать её об этом.
   - Давай-ка я попробую.
   Эолиндис развернулась к мёртвой и медленно и разборчиво спросила:
   - Лантруд, назови того, кто вчера воткнул тебе в спину стилет.
   - Я не могу назвать того, кто вчера воткнул мне в спину стилет. Я не видела. Я почувствовала боль в спине и свет погас. Очнулась только сегодня. Глава 6.2 И тут я понял, что лёгких путей судьба для нас не припасла. Исходя из полученного ответа, место организатора этого террористического акта до сих пор остаётся вакантным. Теперь надо думать, как всё-таки вывести убийцу на чистую воду. И, желательно, провернуть это как можно быстрее. Потом быстро поставить на ноги фрайхарра Аклериха и уже под его знамёнами окончательно разделаться с клерикальным бунтом. И что-то мне подсказывает, что мы тратим непозволительно много времени на свои начальные движения. Всего-то делов-то – документы сделать и рудник получить в работу. По сравнению с теми задачами, что встанут перед нами уже завтра – простейшие и легко достижимые цели. А, вот, поди ж ты, увязли на ровном месте. Да, истину глаголет народ – всё делается медленнее и стоит дороже. Но, с другой стороны, раз эту самую Лантруд убили, значит, она могла указать на того, кто провернул эту хитрую комбинацию с разбалансировкой энергетики фрайхарра Аклериха. И ведь не каждый целитель смог бы правильно определить причины нанесённых повреждений и способы их лечения, хотя бы потому, что многие целители предпочитают работать с маной, незаслуженно пренебрегая энергией су. А в данном случае именно изменения баланса и потоков энергии су угрожали жизни пострадавшего. Так что можно сказать, что фрайхарру Аклериху в некоторой степени повезло в том, что в качестве целителя тут оказался я, весь из себя такой способный и талантливый. Ладно, давай-ка, брат, докажи себе и окружающим, что действительно талантлив, способен, умён и так далее. В общем, надо допросить нашу зомби как следует, что бы её ответы указали на убийцу. - Эо, ты не возражаешь, если мы с тобой сейчас устроим подробный опрос нашей зомбированной служанки? - А что, разве есть ещё какие-то варианты? - устало улыбнулась мне Эолиндис. Она немного ушла в себя, как бы вспоминая о чём-то, после чего, вернулась к реальности и сказала мне, – и, знаешь, Адио, во время обряда поднятия зомби со мной хотели переговорить ещё какие-то духи, и, что интересно, местные. - А как ты об этом узнала, они к тебе грязно приставали? – улыбнулся я. - Нет, хи-хи, - хихикнула Эо, - мне Эшу потом сказал. - Так. Местные духи нам могут пригодиться. Ситуация, я вижу, не простая складывается, но это потом. Сначала надо с нашей первоочередной задачей разобраться. Распутать этот криминальный сюжет и фрайхарра вылечить. - Ну, тогда начнём, - я собрался и сформулировал первый вопрос: - Спроси её, не добавляла ли она чего-нибудь в вино. Эолиндис задала этот вопрос Лантруд. И мы получили недвусмысленный отрицательный ответ. - Лантруд, а кто посылал тебя вчера за вином? - Фрайхарр Аклерих, - так, и тут мимо. - А ты взяла эту бутылку наугад, или знала, что взять надо именно эту бутылку? - Я знала, что взять надо именно эту бутылку. - А как ты узнала, что если фрайхарр Аклерих попросит принести вина, то надо принести именно эту бутылку? – я аж подпрыгивал на месте от нетерпения. Если не произойдёт ничего экстраординарного, то сейчас мы услышим, кто всё-таки организовал это покушение. - Мне об этом сказал харр Вастрад. Так. Теперь нам известно имя основного фигуранта. О мотивах поинтересуемся у него самого – ибо строить предположения – дело неблагодарное, чужая душа – потёмки. А сейчас я вызываю харра Ортвига, мы с ним консультируемся относительно дальнейших действий, и заканчиваем с этой детективной историей, ибо впереди ещё – неизбежные, поскольку мы в осаде и увильнуть нам никак не удастся, военные подвиги. Гвардеец, которого я попросил сходить на стены и разыскать капитана, покинул нас, и нам осталось только ждать его возвращения в компании капитана гвардии. Сам же углубился в обдумывание возможных вариантов дальнейших действий и оценку сильных и слабых сторон каждого из них. Интерлюдия. Миссия Ордена «Меч предстоятеля», Сумеречная эпоха, примерно 280 лет до описываемых событий. А в келье , в которой при жизни коротал свои ночи брат Вальгар, рядом с неподвижно висящей в воздухе стеклянно-прозрачной женской фигурой, закружился небольшой эктоплазменный вихрь, который с каждой секундой ускорялся и увеличивался. Минут через пять он уже был немногим менее полутора метров в самом широком месте и в высоту достигал чуть менее двух метров. Скорость вращения этого кокона из эктоплазмы начала замедляться, и к моменту окончательной остановки взгляд наблюдателя, если бы таковой присутствовал смог бы уже без труда различить такой же хрустально прозрачный силуэт рыцаря в полном готическом доспехе. Голову его полностью закрывал шлем с решётчатым забралом, а в руках он сжимал солидных размеров цвайхандер. - Фрукен Одгунд, я умер? – прогудел рыцарь, начиная неуклюже поворачиваться в своём латном облачении, дабы оглядеться вокруг. Видимо сознание только что умершего ещё не перестроилось, и внутренние ограничения сказывались на стремительности движений, ибо брат Вальгар, будучи при жизни опытным воином, просто знал, что человек, облачённый в тяжёлый готический доспех физически не способен мгновенно повернуться. Но он уже не был человеком. Он был призраком, духом, сознанием и волей, заключёнными в эктоплазму, не имеющим физического тела, но и без физических ограничений, сопутствующих наличию этого самого тела. - Да, брат Вальгар, ты умер. Король Чума, с которым твои начальники заключили договор и пригласили в этот город, убил тебя, как, впрочем, и многих других. - Я не могу поверить в это. Всё, чему меня учили в ордене, это вера в Демиурга, вера в Свет и вера в то, что необходимо сражаться с проявлениями Тьмы. - Я не голословна. Иногда благие слова, это не более, чем средство достижения отнюдь не благих целей. Пойдём со мной, и ты убедишься в моей правоте. - Хорошо. Веди меня. Два, едва различимых в пыльных столбах света Джуа, силуэта без спешки вознеслись вверх по лестничному пролёту и оказались перед дверным проёмом кельи, и, по совместительству, рабочего кабинета отца Сахсмунта, настоятеля миссии. Судя по голосам, которые раздавались в застывшем воздухе, был он там не один. Отгунд и Вальгар, будучи невидимы, подобно двум облачкам вплыли в келью. Взглядам их открылась сидящая в роскошном кресле гротескная долговязая фигура, завёрнутая в плащ из невыделанных крысиных шкурок. Под плащом угадывалась некрашеная рубаха из грубой холстины. Ниже пояса же фигура не без некоторого пижонства была задрапирована в нечто, напоминающее юбку, сплетённую из крысиных хвостов. Голова этого жутковатого создания представляла из себя череп, обтянутый серой, в язвочках, кожей. Сверху этот череп был увенчан облаком невесомых серых волос, в которых пряталась изящная серо-зелёная костяная диадема. Напротив сидел, как ни в чём ни бывало, настоятель миссии ордена «Меч предстоятеля» отец Сахсмунт, широко улыбающийся и, судя по всему, жизнью вполне себе довольный. - Знакомься, - хихикнула фрукен Одгунд, - деловой партнёр вашего ордена – Король Чума, ну, его собеседника ты должен знать, - она ещё раз хихикнула и полыхнула изумрудным взглядом. Какие при этом эмоции испытывал её собеседник, сказать наверняка из-за глухого шлема, закрывавшего лицо, было невозможно. Но из слов, донёсшихся из-под забрала, можно было заключить, что отец Вальгар покинул ряды ордена не только телесно, ввиду физической смерти, но ещё и духовно, ввиду крайнего разочарования в связи с более близким знакомством с некоторыми представителями бизнес-партнёров ордена: - С этого момента зови меня просто Джеро. Не хочу иметь ничего общего с этими людоедами в рясах. - А это, - тем временем проскрипел Король Чума, пододвигая костлявым пальцем кучку серых додекаэдров по поверхности стола поближе к отцу Сахсмунту, настоятелю миссии ордена, - премия лично для вас, за превышение оговоренных объёмов и образцовое обеспечение хода выполнения сделки,- и он снова попробовал улыбнуться. Отца настоятеля от этой его попытки чуть не стошнило,- а теперь мне пора. Меня уже ждёт ваш коллега в баронстве Эбер. И растворился в воздухе, изошел зловонным чёрно-зелёным дымом. - С вами было приятно работать,- растерянно промямлил в пустоту отец Сахсмунт, настоятель миссии ордена «Меч предстоятеля» в славном портовом городе Триассо, одновременно пряча серенькие додекаэдры портативных накопителей маны средней ёмкости в потайной карман сутаны. - Отец Сахсмунт, - вдруг возник у него в мозгу тихий, певучий женский голос. Отец Сахсмунт сначала ничего не понял, тряхнул головой, словно запряжённый мерин, пытающийся согнать севшего за ухо слепня. Он, видимо, пытался таким образом избавиться от голоса, что ему, как он подумал, почудился. Но ничего не помогло, поскольку голос зазвучал опять: - Отец Сахсмунт, - и глаза его на миг ослепила ярко-изумрудная вспышка, - обернитесь. Отец Сахсмунт словно сомнамбула, обернулся и, проморгавшись наконец, с удивлением и оторопью вдруг обнаружил в двух метрах перед собой фигуру, закованную в антрацитово-чёрный, сплошной готический доспех. В руках фигура латника вполне профессионально сжимала внушающий уважение цвайхандер. И остриё этого цвайхандера было направлено в его, отца Сахсмунта, грудь. - Кто вы? – внезапно охрипшим голосом истерично просипел настоятель. Вместо ответа фигура латника сделала шаг вперёд, и остриё цвайхандера ощутимо поцарапало сквозь рясу кожу на груди священнослужителя. Он отшатнулся назад и ощутил, что поясница его упёрлась в перила, ограничивающие лестничный пролёт. Тьма, клубившаяся за решёткой забрала наводила на, в общем-то, уравновешенного и побывавшего не в одной передряге отца Сахсмунта какой-то запредельный, животный ужас. Подобный ужас братья наши меньшие испытывают, наверное, перед землетрясением, цунами или аналогичным стихийным бедствием. Этот ужас полностью лишает их способности хоть как то управлять своим поведением и в мозгу у них остаётся только одно различимое побуждение – бежать. Бежать, всё равно куда, главное – отсюда. Сравнимая эмоция господствовала сейчас и в мозгу настоятеля миссии. Перед ним стальной башней высился безмолвный рыцарь с цвайхандером в руках, олицетворяющий собой Возмездие. Возмездие Демиурга, именем которого творились духовниками Церкви Тринадцати поводырей тёмные и откровенно грязные дела. Возмездие, которого не избежать. Внутри отца Сахсмунта что-то надломилось, и он, видимо, желая избавиться от кошмара, терзающего его наяву, молча перевалился через перила. И молча же, преодолев двадцать метров пролёта, через несколько секунд с мокрым шлепком, неподвижно разлёгся на плитах первого этажа лестничной клетки, широко разбросав вокруг себя руки и ноги и украсив мрамор фрагментами своего мозгового вещества, разбрызгавшегося из лопнувшего, как гнилой орех, черепа. С этого момента и ещё долгое время спустя ничто более не двигалось в миссии ордена «Меч предстоятеля», лишь деловитое и непрерывное жужжание больших мух над телом, распростёртым на плитах в луже крови, напоминало о том, что жизнь, в общем-то, продолжается. По крайней мере, у этих, с виду всем довольных, насекомых. Всё когда-нибудь заканчивается, закончилось и наше ожидание. В комнату ввалился, сверкая артефактными доспехами, и источающий запах пороховой копоти, капитан гвардии. Усы его бодро топорщились на фоне украшенных пятнами сажи щёк. Глаза сверкали. Сразу было видно, что человек только-только вышел из боя и адреналин всё ещё кипит в его крови. - Присядьте, уважаемый, переведите дыхание, - обратился к нему дядюшка с лёгкой улыбкой, - расскажите лучше пока, в двух словах, что творится там, снаружи. - Снаружи, что снаружи, бунт снаружи, - улыбнулся харр Ортвиг, - наша артиллерия и миномёты отогнали этот сброд от стен Цитадели почти под стены Верхнего города. Единственное, что меня действительно беспокоит, так это то, что кто-то окопался в старинном замке, который когда-то был миссией ордена «Меч предстоятеля». Миссию оттуда убрали ещё в Сумеречную эпоху из-за какой-то мутной до невозможности истории, произошедшей во время очередной эпидемии чумы и завершившейся гибелью от чумы всего состава миссии. За исключением настоятеля миссии, отца Сахсмунта, который, как гласит легенда, умер загадочной и жутковатой смертью, бросившись, казалось бы, ни с того, ни с сего, в лестничный пролёт. - Но гаубицы то должны по любому доставать, это же рядом, - выразил своё недоумение дядюшка. - Доставать то они, конечно, достают, - согласился с ним капитан гвардии, - но беда в том, что в эти древние, толстые стены вмурована артефактная система защиты, которая защищает и от кинетических, и от магических, и от всех прочих воздействий. - Так, и, наверное, если эту защиту долго не использовали, то артефакты, её образующие за прошедшее время зарядились, аж по самую маковку, и расковыривать их придётся долго, - подхватил дядюшка. - Так точно, - подтвердил его соображения харр Ортвиг, - но ладно, этот вопрос будем решать потом. Что у вас то? Зачем вызвали? Тут я включился в беседу: - Харр Ортвиг, мы установили лицо, которое несёт ответственность за то, что произошло с фрайхарром Аклерихом. - И кто же этим лицом оказался? - с неподдельным любопытством поинтересовался капитан гвардии. - Брат фрайхарра. Мотивы его поступка мне не совсем понятны, но это мы сможем и немного позже выяснить. Но то, что это именно его рук дело, у нас никаких сомнений не вызывает, - я подумал, что всё таки надо и пообедать, ибо, как гласит солдатская мудрость, война – войной, а обед – по распорядку. А потому предложил всем собравшимся: - И давайте, наверное, совместим приятное с полезным, а именно, пойдём, пообедаем, благо время уже давно обеденное, и на кухне, я подозреваю, уже хотя бы раз всё разогревали, в ожидании, что мы все-таки обедать соберёмся, - надо отметить, что никто из присутствовавших не выдвинул никаких возражений. А потому мы дружно поднялись и проследовали в столовую, где чинно рассевшись, вызвали прислугу и сообщили, что самое время накрывать на стол. Обед не заставил себя ждать. Видимо, действительно, всё было уже давно готово и на кухне только ожидали сигнала на сервировку нашего стола. Перемены блюд начали своё чередование, ну а мы приступили к физическому упражнению, не лишённому некоторой приятности, а именно к тренировке мышц челюстей. Надо сказать, что основные блюда были поглощены в сроки, близкие к рекордным. Как и предполагалось, беготня первой половины дня изрядно стимулировала аппетит. Когда на столах остался только десерт и вино, я задал вопрос, который волновал меня сейчас более всего, а именно, приводить ли в чувство фрайхарра Аклериха, а потом уже допрашивать с пристрастием его братца, или сначала попытаться всё выяснить, а потом только начинать лечение феодала. С этим вопросом я и обратился к харру Ортвигу, который, насытившись, не спеша потягивал из бокала густое вино. Тот немного подумал, и сказал, что, наверное, правильнее было бы привести здоровье феодала в надлежащее состояние, а самого его – в сознание. И тогда, после нашего доклада, пусть он сам разбирается со своими ближайшими родственниками, их загадочной мотивацией и прочими семейными раскладами. Творит суд и расправу и вообще, устанавливает справедливость, так, как он это сам себе представляет. Наша же задача, это сделать так, что бы фрайхарр Аклерих вновь взял в руки бразды правления и был в состоянии принимать судьбоносные решения во благо подданных. На том и порешили. Глава 7.1 Решили долго не тянуть, а потому сразу приступили к делу. По моей команде четвёрка дюжих гвардейцев осторожно, и с надлежащим почтением, притащили тушку фрайхарра Аклериха, счастливо пребывающего в стазисе, в комнату, переоборудованную нами в реанимационную палату. Как только пострадавшего доставили, мы тут же уложили его на заранее подготовленное среди артефактов место. И, когда еще раз убедились, что аппаратура в порядке и работает в штатном режиме, Нтанда деактивировала амулет стазиса. Мы, то есть я, Нтанда и Амади тут же бросились соединять артефакты с активными точками на теле фрайхарра с помощью гибких трубочек и проводов, заканчивавшихся либо полыми иглами для инъекций, либо просто тонкими серебряными иглами для активации точек на энергетических меридианах. Через пять минут фрайхарр был опутан разноцветными трубочками, проводками, проволочками и даже цветными тряпочками, на которых были тушью начертаны загадочные мистические знаки, и напоминал собой некую сюрреалистическую инсталляцию. Нтанда, первая закончившая прилаживать эти самые трубочки, не теряя времени, тут же переместилась к тумбочке, на которой стояли манометры, панели индикации энергетических потоков, а так же прочие индикаторы и измерительные приборы. Здесь она, чувствуя себя вполне уверенно, начала крутить колёсики, щёлкать рычажками, жать на кнопки, иными словами, настраивать работу группы задействованных на первом этапе лечения артефактов. Судя по ровному зелёному свечению панелей индикации энергии су, всё шло нормально. И у нас появилось немного времени расслабиться в креслах, так как до завершения первого этапа оставалось около двадцати минут. Чем мы и воспользовались. Я так вообще заснул. Разбудил меня таймер. Так, теперь самый ответственный этап. Надо убрать все трубочки, тряпочки и проволочки, которые мы полчаса назад с таким энтузиазмом развешивали, и включать самый громоздкий артефакт. К нему был подключен кабель, свитый из разноцветных проводов, который был, в свою очередь, подключён к медной мелкоячеистой сетке, общим размером 2 на 2 метра. Теперь нашей задачей было в кратчайшие сроки завернуть фрайхарра Аклериха в эту сетку и активировать соответствующий режим работы артефакта. Со стороны, наверное, очень забавно смотрелось, как я ворочал бессознательную, завёрнутую в простыню, тушку феодала, а две красивых девушки кутали эту самую тушку в медную сеть. Но, так, или иначе, Аклериха мы завернули в сетку согласно инструкциям, и Нтанда уже азартно щёлкала тумблерами артефакта, выводя его на нужный режим работы и включая таймер. У нас опять образовывалось около часа времени. Потом надо было подняться и провести последний, весьма непродолжительный раунд завершающих процедур. Ну, а пока можно с чистой совестью вздремнуть. И снова таймер меня вырвал из объятий сна. Я только глаза с трудом открываю, а Нтанда и Амади уже колдуют около артефакта. Я, покряхтывая, поднимаюсь из кресла – надо распутывать Аклериха и освобождать его от медной сетки. Снова, громко сопя, ворочаю тушку этого откормленного феодала, а девчонки, хихикая, разматывают сетку. Ну, вот, вроде как освободили. Теперь, в общем-то, всё закончено. На всякий случай проверяю пульс и ключевые точки на энергетических меридианах. Энергосистема организма работает нормально, перекосов нет. Энергия су двигается по меридианам свободно, без задержек. Пациент скорее жив, чем мёртв. Теперь его надо будет привести в сознание. Для этого вполне хватит понюшки нашатыря. Прошу, что бы сюда принесли одежду фрайхарра Аклериха и прошу, что бы сюда подошёл капитан гвардии. Я подозреваю, что придя в сознание, владетель, в первую очередь захочет ознакомиться с состоянием дел в феоде. А тут лучше харра Ортвига никто не доложит. Ну что ж, харр Ортвиг здесь – вон он, сидит в кресле и ус крутит. И одежда феодала тоже здесь – аккуратной стопочкой лежит на тумбочке в изголовье постели болящего. Ну и нашатырь. Вот он. Открываю, смачиваю ватку и отважно сую её в нос владетелю феода. Ага. Открыл глаза. Нет, так глаза не открывают. Глаза он выпучил. Видимо, нашатырь весьма забористый попался. Но это даже хорошо. Быстрее в голове ясность наступит. - Харр Адио, Харр Ортвиг, а долго я был в отключке? - Почти сутки, фрайхарр, - озвучил ответ капитан гвардии. - И что со мной было? - Покушение на убийство. Отравление, причём, весьма хитрое и изобретательное, - это уже я информацию предоставил. - И кто? - Ваш брат харр Вастрад. - Почему, зачем? - Фрайхарр, - капитан гвардии взял быка за рога, - это ваш брат, и мы рассудили, что выяснять отношения с ним приличествует именно вам, а не кому-нибудь из нас. - В общем-то, логично. Где он? - Изолирован в своих покоях. Под стражей. В соответствии с требованиями протокола «Очищение». - Хорошо. До вечера это дело у нас потерпит, а вот вечером мы им и займёмся, а сейчас доложите мне, что творится за стенами, что вообще происходит в городе. Капитан гвардии приступил к пространному докладу о происходящем, и я на некоторое время почувствовал себя лишним. А потому решил пойти в свою комнату и ещё чутка вздремнуть. Что-то ещё и до обеда не дожили, а я уже устал. Ладно, время есть – надо его с пользой употребить. И, как я понял, девчонки мои тоже отправились по комнатам немного отдохнуть. Дядюшка у нас сейчас вместе со своей ненаглядной парит в небесах, над схваткой, посылая особо отличившимся свинцовые гостинцы. Ну, я так думаю, еще навоюемся, никуда это от нас не денется. А сейчас – спать. Проснулся я совершенно самостоятельно, без помощи каких-либо механизмов типа будильника или таймера. Обратил внимание на то, что чувствую себя вполне бодрым и отдохнувшим. Ну, раз так, то надо разгребать дела, благо их хватает. Дядюшка с невестой своей сейчас, скорее всего на борту «Алигеты», Фрайхарр с капитаном гвардии – на стенах. Девчонки? Либо еще спят, либо, как и я только-только проснулись. Вот это мы сейчас и проверим. Плеснул себе воды в лицо – для возникновения ощущения свежести и повышения показателя общей бодрости, оделся и вышел в коридор. У моих дверей статуей застыл гвардеец. А я про него и забыл совсем. Ну, пускай стоит. Я двинулся направо по коридору, в направлении апартаментов Нтанды, чьей двери и достиг через три минуты ходьбы. И тут гвардеец. Надо сказать, это самый распространённый в этом доме предмет интерьера, хе-хе. Я постучал. В ответ на мой робкий стук услышал звонкий голос Нтанды: - Заходите. Ну, я себя дважды просить не заставил, и прошёл в комнату. И Нтанда, и Амади были здесь. Вполне себе выспавшиеся и бодрые. Я предложил им подняться со мной на борт «Алигеты», что бы посмотреть с высоты, как обстоят дела в Цитадели и около неё, ну и что бы обсудить создавшуюся ситуацию с дядюшкой и Эолиндис с целью выработки единого плана действий. Они без каких бы то ни было возражений, согласились с моим предложением. Я сжал артефакт связи, дабы пообщаться предварительно с дядюшкой. - Да? – возник у меня в мозгу его голос. - Ты не возражаешь, если мы все поднимемся на борт? - Мы, это кто? - Я, Нтанда и Амади. - А, хорошо. Не вижу препятствий. Давайте так. Я опущу дирижабль поближе к вершине главной башни донжона минут через пятнадцать, а вы как раз к этому времени и поднимайтесь на смотровую площадку. Оттуда я вас и заберу. - Хорошо. Тогда двигаемся. Ровно через пятнадцать минут наша троица уже стояла на вымощенной квадратной каменной плиткой смотровой площадке. Свежий ветерок, пахнущий порохом и гарью, трепал нам волосы, а сверху на нас медленно опускалась застилающая собой полнеба туша «Алигеты». Ещё через десять минут мы все уже были на борту. Я про себя отметил, что девчонки мои здорово освоились, и теперь залезают по верёвочной лестнице дирижабля чуть ли не быстрее белок, забирающихся на дерево с разбегу. Забравшись на галерею, решили проследовать в рубку, где, скорее всего, и находился дядюшка. Мы не ошиблись. И он, и Эолиндис были там, мало того, там же находился и сам фрайхарр Аклерих, а так же капитан гвардии харр Ортвиг. Мы ввалились как раз тогда, когда оживлённейшим образом шло обсуждение вопроса, как выковыривать бунтовщиков, засевших в старом замке, где когда-то располагалась миссия ордена «Меч предстоятеля» и прикрывающихся защитными артефактами этого замка. - И на чём же вы остановились? – с ходу поинтересовался я. - Да, пока ни на чём. Перебираем варианты, - дядюшка устало посмотрел сквозь остекление рубки на город. Город уже не горел – видимо, всё, что могло гореть, уже догорело. Но дым поднимался практически отовсюду. Где-то возникали плотные столбы жирного чёрного дыма, где-то из-под завалов сочились серенькие струйки, почти незаметные в солнечном свете. Это навело меня на мысль. - А если попробовать термит? - Да ты что, мы же тут вообще всё сожжём. - А разве ещё осталось что-нибудь, что ещё способно гореть? - Вообще-то, нет. Но, стоит ли превращать мостовую в стекло? - Ну да, потом скользко будет, - усмехнулся я. - Хотя, на заметочку взять надо, - всё-таки принял во внимание мою идею дядюшка, - Уоссва, у нас есть термитно-зажигательные анемолиты? – крикнул он в провал галереи. Спустя полминуты из этого провала донёсся голос Уоссвы Пегого: - Десятка четыре есть на складе, капитан, но, если что, можно будет наделать больше. А если делать просто ящики с запалами, так можно с размерами вообще не очень заморачиваться – главное, что их габариты позволяли сброс через люк, который под лебёдкой. А он, вроде как, не маленький. - Понял, спасибо, - опять крикнул дядюшка в глубину галереи. И обернувшись затем ко мне, продолжил, - на крайний случай запомним этот вариант. Хотя уж очень он радикальный. Весь город – сжечь в труху, надо же. А ведь тогда придётся заново что-то строить, да. - А денег, как всегда, нет, и не ожидается, - закончил я эту печальную мысль. Тут я вспомнил, Эо что-то говорила о желании местных духов о чём-то переговорить. - Эо, а как ты посмотришь на разговор с местными духами, которые, как ты говорила, хотели с тобой парой словечек перекинуться? - Так я всегда пожалуйста, а очень надо? - Надо, может они что дельное подскажут, как этих, с позволения сказать, служителей культа, из старой миссии ордена сковырнуть, например. - Хорошо, тогда давайте после ужина этим займёмся, а то на голодный желудок не охота – очень уж много энергии уходит на это общение с духами, - Эолиндис устало улыбнулась, - хотя, конечно, польза от этого есть, а иногда, так и вовсе не маленькая. Кстати, будет самое время нашу зомби упокоить. - Ну да, дело то с отравлением мы таки не без помощи духов распутали, - и тут меня окликнул фрайхарр Аклерих: - Харр Адио, а не расскажете ли вы мне, о том, как вы пришли к выводу о виновности моего брата? - С удовольствием, фрайхарр Аклерих, - и я начал как можно подробнее, стараясь не упускать даже мельчайших деталей, излагать ему историю нашего недолгого расследования. Он задавал наводящие вопросы, вникал во все мелочи. Я аж вспотел, покуда доходчиво изложил ему природу и механизм его отравления. Пришлось попутно совершить ознакомительный экскурс в область работы с различными магическими, астральными, и прочими тонкими энергиями. Рассказать про основные принципы их взаимодействия и надо сказать, даже сам начал что-то понимать немного глубже. Рассказал о смерти горничной и о том, что она рассказала нам после смерти. Во время моего рассказа он бросал редкие уважительно-заинтересованные взгляды на Эолиндис, которая, кстати, чуть ли не обвивалась плющом в это самое время вокруг дядюшки, в общем, вела себя крайне распущенно (это я так, ворчу). В конце концов, мне удалось донести до него логику цепочки событий и фактов, которые неопровержимо свидетельствовали о том, что покушение организовал и исполнил его брат. Я честно признался в том, что не имею ни малейшего понятия о мотивах, которыми он руководствовался, задумывая и реализуя это преступление. - Да, почему, зачем, чего ему не хватало, - тихо бормотал себе под нос Аклерих, - и почему именно сейчас? – вопрос его повис в пустоте. Ответы надо было добывать у харра Вастрада. - Ну, хорошо, - опять пробормотал себе под нос Аклерих, видимо разговаривая, таким образом, с собой самим, - вечером поговорю с ним. Думаю, что хотя бы в правдивых ответах он мне не откажет. Пробормотав это, фрайхарр Аклерих фан Триассо отошёл в свободный уголок рубки, и там застыл в одном из кресел, приняв позу опечаленного мыслителя. Я вполне понимал его не совсем комфортное душевное состояние. Нарваться в собственной семье на такое, причём совершенно неожиданно, это испытание не из лёгких. - А давайте, кстати, попробуем скинуть на орденскую миссию немного термитных зажигательных бомб? – задумчиво предложил дядюшка всем присутствующим. - А давайте, - раздался голосок Амади. Да, если перед ней стояла дилемма, поджечь что-нибудь, или всё-таки не надо, то это для неё дилеммой не являлось. Конечно же, надо поджечь. Можно было взорвать, вызвать огненный смерч, сильный электрический разряд, шаровую молнию, огненный шар или что-нибудь ещё в том же роде. В общем, любила она, когда вокруг всё горело, взрывалось и рассыпалось в пыль. Уже через пятнадцать минут в полусотне метров под брюхом «Алигеты» можно было увидеть смотровую площадку башни донжона миссии. Площадка была пуста. Никто не пытался нам навредить. Это говорило, скорее всего, о том, что защитные поля сейчас до этой верхотуры не дотягивались. Но это было предположение, а предположение надо бы и проверить. Ну, для организации проверки далеко ходить не надо было – я сел на насест стрелка передней полусферы и включил привод вращения пакета стволов пулемёта. Через минуту скорость вращения стабилизировалась, электродвигатель работал без натуги, с равномерным гудением. Я немного подкорректировал своё положение, пару раз крутнув педали, опустил ствол и нажал гашетку. Осколки древних камней смотровой площадки донжона орденской миссии взлетели фонтаном на высоту около пяти метров от поверхности. В общем-то, этого было достаточно, для того, что бы сделать простой вывод. Либо сейчас артефактная защита отключена, либо сюда она не дотягивается. И тут я решил, что уже неплохо было бы попробовать, как у нас будет с термитом, а потому, как дисциплинированный воздухоплаватель, обратился к капитану: - Дядюшка, а не пора ли нам скинуть что-нибудь круглое и зажигательное на эту старую кучу камней? - Да, - отозвался дядюшка, - наверное, так и поступим, - и он снова заорал в дверной проём галереи, - Эй, в бомбовом отсеке, скиньте вниз десяток термитных анемолитов. - Будет сделано, - донеслось из дверного проёма галереи. А ведь и дядюшка, и бомбисты могли просто воспользоваться переговорным устройством, а не драть глотки. Загадка, однако. Из остеклённой рубки было видно, что термитные бомбы упали не на поверхность черепичной крыши, которой была покрыта одна из галерей, а как бы на поверхность бледно-голубого пузыря, которая просматривалась метра на три повыше. Не пробивая эту поверхность, бомбы взорвались, расцвели огненными цветками. Пламя горящей смеси алюминиево-магниевой крошки и ржавчины расплескалось по бледно-голубой поверхности и пожрало самоё себя за неимением другой пищи. Да, защитное поле миссии работало и работало хорошо. Значит, надо говорить с призраками и духами, или изобретать ещё что-нибудь. Тут, под артефактной защитой, пряталась голова бунта. А, бунт необходимо обезглавить. Глава 7.2 Ну, повоевали, пора и честь знать. После оценки работоспособности артефактных щитов миссии ордена «Меч предстоятеля» «Алигета» взяла курс на донжон Цитадели, где мы и высадились через сорок минут. Высадились бы быстрее, но Амади подбила дядюшку опробовать ещё десяток термитных анемолитов, сбросив эти зажигательные бомбы на невзрачную с виду крытую галерею, расположенную недалеко от стен цитадели в Верхнем городе. Они с дядюшкой с неподдельным любопытством следили за тем, как тёмные шарики анемолитов падали на каменную крышу галереи и камень начинал пылать нестерпимо ярким белым огнём, рассыпая искры и окутывая окрестности белёсым дымом. Выражения их лиц у них при этом, очень напоминали мне выражения лиц подростков, которым первый раз в жизни дали пострелять из настоящего охотничьего ружья по бутылкам. Хотя вроде как взрослые люди, и с бомбами и прочими средствами разрушения дело имеют практически ежедневно, а вот на тебе, всё, как в первый раз. Маньяки. Я, предвидя то, что, скорее всего, под этой крышей кто-то прячется, заблаговременно сел в кресло стрелка и активировал вращение ствольных пакетов пулемёта. Как в воду смотрел, однако. Судя по количеству вооружённых, чем попало и крайне непристойно выглядящих личностей, которые, подобно потревоженным струёй ядрёного инсектицида тараканам из-за плиты на кухне, единовременно кинулись врассыпную, у них там было, какое-то гнездо. Но, просто так избежать неприятностей у них теперь не получалось. Я щедро поливал пространство вокруг горящих камней галереи свинцом. Да и Амади, не изменяя себе и руководствуясь основным лозунгом пиромантов, гласящим, что огня не бывает слишком много, азартно, аж повизгивая, хлестала с галереи разбегавшихся борцов за торжество свободы личности гибкими толстыми плетьми рыжего пламени, обильно извергавшимися из навершия её посоха. Дядюшка же, сложив руки на груди, удовлетворённо поглядывал на развёрзшийся внизу филиал ада и, наверное, прикидывал, стоит ли дополнительно установить на дирижабле огнемётные установки. Хотя удовольствие это, надо сказать, не из дешёвых. Дело в том, что алхимический гель, который практически невозможно потушить и который, воспламенившись, намертво прилипает к любой поверхности, весьма дорог в производстве. Хотя, может быть, если полазить по нашим базам, то удастся найти какую-нибудь технологию, позволяющую изготавливать его по цене за килограмм, которая, хотя бы, не превышает цены аналогичного веса чистого ювелирного серебра. Но, так или иначе, немного снизив поголовье благородных разбойников на этом участке, мы пришвартовались к башне донжона Цитадели. После того, как мы все привели себя в порядок после боевых действий, был ужин. После ужина же фрайхарр Аклерих и харр Ортвиг отправились к харру Вастраду, что бы понять, что, всё-таки подвигло его на столь неожиданные и столь радикальные действия в отношении ближайшего родственника. Эо и дядюшка удалились в подвал, где их усилиями были уже расставлены чёрные свечи и установлен ритуальный столб Митан. Я так понял, что дядюшка, помимо всего прочего, решил потихонечку освоить умения бохора , или, бери выше, стать хунганом . А поскольку невеста его, Эолиндис, полноценная мамбо , то семья, которую они собираются образовать, будет спаянна общим делом и общими интересами, и если задуматься, то, что может быть лучше? В их программе значилось два пункта, а именно, упокоить горничную-зомби, и второе – переговорить с местными духами, что было действительно очень важно, поскольку эти духи могли предоставить нужную нам информацию или оказать какую-нибудь помощь в нашем противостоянии с вдохновителями мятежа. Девчонки мои удалились после ужина в апартаменты Нтанды, как они выразились, поворковать о своём, о женском. При этом обе бросали на меня, если так можно выразиться, умеренно-плотоядные взгляды. Что-то они, определённо, удумали. Я же решил никуда пока не уходить. Попросил прислугу принести бутыль вина, а получив, проверил его на наличие недокументированных энергетических и химических добавок. С некоторых пор, знаете ли, появились непреодолимая тяга к осторожности. Паранойя? Ну, как выясняется, это весьма полезное нервное расстройство. Так что, если у меня и развивается эта самая паранойя, то я категорически отказываюсь ею страдать. Я ею буду наслаждаться, и использовать, насколько возможно, себе и тем, кто мне дорог, во благо! Вот, сижу, потягиваю густое терпкое вино из бокала, забрасываю периодически в рот кусочки жирного, вкусного сыра и затягиваюсь вишнёвым дымом сигариллы, тлеющей в левой руке. В кои-то веки можно позволить себе неспешный мыслительный процесс, без каких-либо дедлайнов, и мозговых штурмов и бесплодных попыток мыслить креативно. Сейчас я не спеша думал мысль о том, что, как только мы разделаемся с этим несвоевременным бунтом, нам нужно будет получить от харра Рукко документы, которые мы у него запрашивали. И как только мы их получим, нас уже ничто не будет удерживать от регистрации торгово-производственной гильдии, первым официальным производством которой станет эксплуатация рудника красного стекла. Кстати, сразу и финансовые отношения с феодалом оформим, ну, что бы два раза не вставать. С ним же надо будет решить некоторые прикладные вопросы работы рудника по логистике, отправке добытого сырья на переработку, назначить управляющего, который будет рулить процессом и всё. На этом наши дела в этом субтропическом городе можно будет считать законченными. Следующая задача – это поиск места, где ставить зарядные устройства для накопителей маны. Дядюшка что-то говорил об Урочище Каменных Хороводов. Ну да, место там не простое, но пойдёт ли для того, что бы там зарядную станцию ставить? И что делать с этими духами-умойя, которые там, буквально, кишат? Они агрессивны и, похоже, абсолютно недоговороспособны. Хотя, если начистоту, то я не имею ни малейших сомнений в том, что Эолиндис сможет с ними справиться. Она становится сильнее с каждым днём. Я, конечно, тоже на месте не стою, но её достижения уже сейчас видны всем, а вот мои пока только внутри меня. Но уже скоро от приоритетного развития нижнего энергетического центра мы с Нтандой перейдём к приоритетному развитию среднего средоточия, того, что располагается на уровне солнечного сплетения. А это уже более высокий уровень работы с энергией су. Отвык я, всё-таки, от спокойствия, всё время куда-то бегу, опаздываю, пытаюсь успеть. А вот просто достаточно продолжительная пауза в этом вечном забеге, размеренное, непривычно – спокойное, я бы даже сказал, ленивое, течение мысли, полностью меня расслабили. И я даже не помню, как задремал. Очнулся от звука шагов за дверью. Бокал мой стоял на столе, окурок сигариллы торчал из пепельницы. Вот, расслабился, однако. Шаги, надо сказать, приближались. И судя по их характеру, сюда шли дядюшка и Эолиндис. Сейчас поинтересуемся, о чём там хотели с нами поговорить местные духи и призраки. Первой в столовую впорхнула Эо. - Всё пьянствуешь? – шутливо обратилась она ко мне, - в одно лицо? Следом за ней в помещение вошёл дядюшка. Но он сразу решил, что в ногах правды нету, и, плюхнувшись в кресло, тут же потянулся за бокалом. - Неправда ваша, - начал я конструировать ответную фразу нарочито обиженным голосом, - я тут сидел, размышлял о вечном, возвышенном, трансцендентном, о горних мирах и прочих высоких материях. В общем, философствовал. Кстати, как у вас всё прошло-то? Горничную упокоили? - Да, - сказал дядюшка, - мы уже даже отдали команду готовить тело к похоронам. Думаю, что уже ближе к ночи и похоронят. Чего тянуть то? - Логично, - ответил я, - а как беседа с потусторонними сущностями? - Это Эо с ними разговаривала, - дядюшка откинулся на спинку кресла и занялся набиванием своей, украшенной чёртиком, трубки, - я так, просто присутствовал, компанию составил. Ну, слушал, конечно, но она, в любом случае, лучше расскажет. - Понятно. То есть, есть, что рассказать. Но, я так думаю, что есть смысл дождаться фрайхарра и капитана гвардии. Поскольку то, о чём говорилось с духами, скорее всего будет напрямую влиять на наш образ действий в отношении тех, кто скрывается в стенах орденской миссии, - тут я вспомнил, что заходил туда с девчонками в тот самый день, когда мы свели знакомство с харром Рукко , - мы, то есть я, Нтанда и Амади, кстати, там даже успели побывать, успели познакомиться с этими пыльными закоулками и мрачными тёмными коридорами. Сплошная готика. Привидения будут смотреться там вполне органично. - Это хорошо, значит, почти все у нас смогут представить себе, о чём пойдёт речь, - заметила Эолиндис, тоже угнездившаяся в кресло рядом с дядюшкой, который галантно взялся наполнить её бокал. При этом он продолжал сжимать в зубах шкворчащую и периодически выбрасывающую в окружающее пространство клубы табачного дыма трубку. Чёртик, вырезанный на чашке трубки, скалил мелкие острые зубки и озорно щурился на нас сквозь дымовую завесу. - Тут и подождём фрайхарра, не будем уже никуда ходить? – спросил я. - Да, наверное, есть смысл ждать их обоих здесь, - согласился дядюшка, - а как они появятся, так позовём Нтанду и Амади, и можно будет военный совет устраивать. А через двадцать минут все уже были в сборе, и фрайхарр с капитаном гвардии, и Нтанда с Амади присоединились к нашей компании. И мы таки начали наш военный совет. Первым слово взял фрайхарр Аклерих фан Триассо. Он начал рассказ о том, что сподвигло его брата на преступление. Причём, по нему было видно, что он понимает, но никак не может принять то, о чём сам говорит. По его словам, и тут дело не обошлось без ушлых служителей культа Тринадцати поводырей. Кроме того, он посетовал на то, что за каждодневными заботами о феоде, будучи занят управлением этим немаленьким и беспокойным хозяйством, совсем упустил то, чем живут его домашние, его брат, сын, жена. Сказал, что сделал выводы. Так вот. Брат его, увлёкшись философией, богословием, сошёлся с неприметным, как казалось поначалу, клириком, отцом Меттием. Тот был умён, начитан, умел поддержать разговор и отстоять свою точку зрения. В общем, оказался незаурядным собеседником. Брат фрайхарра обсуждал с ним самые различные вопросы, начиная от вопросов общего мироустройства и заканчивая вопросами управления хозяйством, от вопросов определения условий, необходимых для всеобщего счастья до конкретных мероприятий, которые необходимо провести, что бы эти самые условия создать. В общем, будучи человеком неглупым, но мягким и внушаемым, харр Вастрад со временем полностью подпал под влияние клирика, который, кстати, оказался не простым духовником, а лицом, входящим в ближний круг генерала ордена «Око Демиурга» отца Цезона, и имевшим орденскую должность старшего прокуратора. То есть был он в ордене отнюдь не последним человеком. Так вот, незадолго до покушения, состоялся сеанс магической связи между старшим прокуратором отцом Меттием и харром Вастрадом. Отец Меттий настоял на том, чтобы харр Вастрад устранил своего брата. Он потратил, наверное, более сорока минут на то, что бы убедить Вастрада в том, что это будет наименьшим злом, поскольку тогда без помех на территории феода Триассо установилась бы власть церкви Тринадцати поводырей. И край в короткое время расцвёл бы под сенью справедливой и человеколюбивой теократической власти. Были бы побеждены основные язвы, разъедающие общество, такие, как нищета, безграмотность, богопротивные магические практики, творимые без благословения служителей Демиурга. В общем, подводя итог, надо было устранить только строптивого феодала, эгоистично цепляющегося за власть, и тогда судьба отмерила бы каждому живущему на этой земле огромный шмат счастья, причём, совершенно бесплатно. - Всё понятно, - дядюшка сделал затяжку, а потом, задумчиво возведя очи горе, не спеша выдохнул этот весь дым в виде колечек, - и что вы с ним делать собираетесь, с братом своим? - Не знаю. Казнить его рука не поднимется. Изгонять? Куда он пойдёт, с усохшей рукой и без умений, необходимых для людей, ничего не имеющих и предоставленных самим себе? – фрайхарр Аклерих действительно не представлял, что делать. Он прекрасно осознавал, что брата надо либо сажать пожизненно в карцер, либо отправлять куда-то далеко. Поскольку то, что произошло один раз, может повториться. И тут меня посетила светлая мысль. - Фрайхарр, а если его определить в монастырь? – я посмотрел на Аклериха, - предположим, пристроить его в монастырь Милеле Нжиа – эти ребята жгут свои свечи, носят свои оранжевые хламиды, бьют в свои барабанчики, бреют головы, поют псалмы и размышляют о вечном. К власти не стремятся, добрые дела, типа накормить всех нищих в округе, совершают исправно. Скучно ему там не будет, я так думаю, заодно, может к делу какому его приставят, что бы дури заумной в голове стало поменьше, а? – фрайхарр слегка оживился: - А что, мысль интересная, надо обдумать. Сейчас я, по крайней мере, никаких минусов не вижу. - Давайте перейдём к следующему пункту повестки? – я решил немного ускорить события. Мусолить тему Вастрада можно, при желании, хоть до утра. А так, информация получена, причинно-следственные связи установлены. Решение, куда девать нашего убийцу-идеалиста найдено, значит, самое время переходить ко второму вопросу повестки, а именно, что нам предлагают местные духи и как это может нам помочь в борьбе с мятежом, - Эо, ты готова к выступлению? - Да, Адио, - улыбнулась мамбо, - я начну? - Да, Эо, мы слушаем тебя внимательно. - Тогда я постараюсь покороче. Всё сводится к тому, что два духа, а именно призрак зеленоглазой женщины и призрак рыцаря, очень негативно настроены именно по отношению к представителям конфессии Тринадцати поводырей. Они предлагают провести нас по подземным коммуникациям, которые ведут через старую канализацию к подземельям орденской миссии. Там только в одном месте нужно разобрать завал. По их словам, небольшой. Информация у них, скорее всего, достаточно достоверная, поскольку они обитают тут в виде призраков без малого лет триста, а за триста лет они тут, от скуки, излазили всё вдоль и поперёк. Но что касается меня, то я бы сначала бы расчистила бы полностью дорогу. Хорошенько бы всё разведала бы сама, а только потом бы начала бы планировать проникновение с последующим уничтожением этого командно-координационного пункта. - Разумно, - одобрил её подход к решению задачи харр Ортвиг. - Кроме того, - продолжила Эо, - эти призраки недвусмысленно дали понять, что они сами готовы принять непосредственное участие в устранении представителей культа Тринадцати поводырей. Очень у них на этих святош большой зуб имеется, как выяснилось. Единственное, чего они опасаются, так это нарваться на экзорциста. Экзорцист может им доставить немало неприятностей. - Так там будут сплошные духовные лица, - дядюшка решил прояснить этот вопрос, - они же каждый – это потенциальный экзорцист. - Нет, - возразила Эолиндис, - к счастью, нет. Призраки говорят только о двоих, один из них, это уже знакомый нам отец Меттий и ещё один, представитель странствующего ордена Святого Домигиса, - брат Аррунт, кажется, его зовут. Отличительный признак – ходит в снежно-белой рясе. Он там один такой, белый. - Ну и замечательно, - подвёл черту под разговором фрайхарр Аклерих фан Триассо, - давайте, тогда пойдём спать, а завтра займёмся разведкой подходов к орденской миссии. Надо с ними кончать. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Глава 8.1 Мы с Нтандой, как обычно, во сне, переместившись в умирающий мир, постигали премудрости работы с энергией су. Нам теперь были доступны самые начальные зачатки боевого предвиденья. То есть, мы теперь были способны увидеть то, что произойдёт в ближайшем будущем аж через целую секунду. А притом, что теперь максимальная скорость наших движений увеличилась, примерно, в три раза, появилась реальная возможность оптимального реагирования. Кроме того, после значительного увеличения скорости движения энергии в нижнем средоточии, скелет и мускулатура, достигнув текущего потолка возможностей, начали перестраиваться. Кости стали потихоньку накапливать металлы, в основном титан, цирконий и ниобий и параллельно изменять свою структуру. Но это было только начало. По словам нашего сифу, на высоких ступенях овладения энергиями скелет уже полностью состоит из титаново-циркониево-ниобиевого композита с армированием полимерными и углеродными волокнами. При устойчивости к внешним воздействиям, возрастающей на порядки, композит сохраняет высокую пластичность и упругость, даже несколько превосходящую аналогичные параметры природной костной ткани. Так же начинает уплотняться и мышечная ткань. Постепенно изменяется структура и минеральный состав мышечной и хрящевой тканей, укрепляются связки. Следствием этого является кратно увеличенная сила мышц и, в то, же время, значительно сокращается время реагирования на управляющие импульсы мозга. Кроме того, параллельно с перестройкой опорно-двигательного аппарата, начинается перестройка сети нейронов головного мозга – их становится больше, постепенно возрастает их пропускная способность. Но серьезные качественные изменения, включающее, помимо значительного увеличения скорости прохождения нервных импульсов, так же и формирование структур параллельных потоков сознания, начинаются после перехода адепта к развитию третьего средоточия. Так что, мы сейчас только в самом начале пути. Хотя, я уже ощущаю, что время, которое я сейчас уделяю упражнениям во время бодрствования, недостаточно для поддержания оптимальной скорости развития. Нтанда вот, наверное, гораздо более дисциплинированна. Косвенным доказательством этого является то, что, когда мы с ней соревновались в телекинезе, она ворочала камень, процентов на двадцать массивнее и тяжелее моего. И получалось у неё гораздо быстрее и точнее и совершенно непринуждённо. А у меня глаза только что на лоб не вылезали от напряжения. В общем, надо работать над собой. Такие мысли плыли неспешно в полусонном мозгу, нежащемся в тёплой ванне предрассветной дрёмы. Но, утро наступило, лучи Джуа безжалостно ударили в приоткрывающиеся глаза, и сознание убедилось в том, что начался новый день. А, значит надо вставать, медитировать, выполнять утренние энергетические комплексы упражнений. Приводить себя в порядок. А потом завтракать. Вообще, неспешный и вдумчивый процесс наполнения живота мне нравится. Комплекс вкусовых, обонятельных, тактильных и прочих сопутствующих ощущений, сам процесс тщательного пережёвывания пищи, приятная тяжесть, которая постепенно образуется в желудке – из всего из этого формируется букет положительных эмоций. Не менее приятно после еды выпить бокал хорошего вина или буна, и выкурить сигариллу. Вроде, как мелочи. Да. Но, если эти мелочи наполнены такими вот маленькими радостями, которыми можно наслаждаться и которые можно смаковать, то и жизнь, в общем, становится ещё чуточку светлее и приятнее. Поскольку именно из этих мелочей и состоит наша жизнь не менее, чем на половину. А вот после завтрака мы двинемся на разведку боем. Будем готовить пути проникновения в старинный замок, где в Сумеречную эпоху располагалась миссия ордена «Меч предстоятеля». А, может, и само проникновение организуем. Нам обязательно нужно сегодня-завтра ликвидировать этот управляющий центр клерикального мятежа, покуда мятежники не разнесли вообще весь город по камушку. Через полчаса после завтрака вся наша компания, капитан гвардии и десяток дюжих гвардейцев, гружёных, помимо личного оружия, еще и широким ассортиментом шанцевого инструмента, разместились на борту «Алигеты». Земля медленно провалилась вниз и операция по проникновению началась. Дирижабль медленно поплыл к крайней башне стены, отделяющей Цитадель от Верхнего города, стоявшей непосредственно над обрывом, который ограничивал городскую территорию с Запада. Где-то на полметра от самого обрыва, свежий ветерок трепал хлипкую изгородь, сплетённую из каких-то невнятных прутиков, и, наверное, обозначающую, что дальше двигаться не стоит, иначе есть риск очень быстро оказаться на огромных скользких камнях, метров на семьдесят ниже. Об эти, внушающие своими размерами уважение глыбы регулярно разбивались тяжёлые волны, разбрасывая хлопья грязно-белой пены. А восходящие воздушные потоки доносили облака водяной пыли, порождаемой неистовым прибоем, сюда, на самый верх. Метрах в десяти от обрыва и метрах трёх от основания башни были рассыпаны камни, ломаный кирпич, осколки каменных балок, служивших когда-то перекрытиями. Там же, из земли торчали, как тупые клыки, остатки несущих колонн. Судя по всему, тут когда-то возвышалась часовня или какое-то другое солидное сооружение. Но беспощадное время, людское небрежение и природа сделали своё дело. Камни кладки местами вывалились наружу, связующий их раствор выкрошился под воздействием воды и ветра. Вдобавок ко всему, кто-то, не в меру хозяйственный, прибрал весь облицовочный и строительный камень из тех частей стен, которые технически можно было относительно просто разобрать. В результате только упомянутый строительный мусор да огромные камни фундамента, свидетельствовали о том, что когда-то здесь высилось какое-то сооружение. В углу фундамента, который располагался ближе к стене Цитадели, зиял недоброй темнотою провал, вглубь которого уводили истёртые базальтовые ступени трёхметровой ширины. Простиравшийся вокруг пустырь был безлюден и тих. Это было хорошо. Это значило, что мы можем, выставив около развалин пару гвардейцев в качестве охраны приступать к делу. С высоты, на которой парил дирижабль, все подходы к пустырю просматривались замечательно. Так что, если кто сунется – то команда дирижабля, я уверен, сможет достойно поддержать гвардейцев как пулемётным, так и пушечным огнём. Я, дядюшка и Эолиндис спустились в подземелье первыми. Когда мы преодолели первые два пролёта, то дневной свет уже еле брезжил в области входа. И я с удивлением начал различать в сгущающейся тьме два крупных, в рост человека, сгустка слабо светящейся голубовато-серебристой субстанции. Эта субстанция клубилась и ленивыми струями двигалась внутри сгустков, а результатом этого движения было постепенное формирование двух призрачных фигур, паривших в нескольких сантиметрах от пола. Одна из фигур оказалась женщиной с миловидным лицом, которое немного портили слишком узкие губы, придавая лицу несколько стервозное выражение. В прозрачных глазах её иногда проскакивали яркие изумрудные искорки, делая всю женскую фигуру похожей на волшебную хрустальную лампу, испускающую лучи холодного света цвета морской волны. Одета она была в старомодное платье с высоким стоячим воротником, дополняемое таким же старомодным фартуком, обгоревшим снизу. Ничего особенного или загадочного в её облике не было. Горожанка из прошлого. Правда, прозрачность парящей фигуры, размытые и еле видимые ступни и голени, а так же всполохи зелёного потустороннего света, которые она иногда разбрасывала вокруг себя, нагоняли лёгкую жуть. Вторая фигура была не столь красочна. Это был высокий широкоплечий мужчина, полностью облачённый в закрытый готический доспех. Голову его венчал шлем с решётчатым забралом. За решёткой забрала клубилась тьма. Руки рыцаря покоились на гарде солидного цвайхандера, на который он опирался, поставив его вертикально, уперев остриё в плиты пола. Некоторый комизм этой, в общем-то, мрачноватой, фигуре придавало то, что рыцарь опирался на меч, не доставая ногами несколько сантиметров до пола, так как насыщенность и плотность субстанции, делающей призрак видимым, у пола сходила на нет. И со стороны казалось, что он держится за меч, чтобы злые сквозняки не унесли его в неведомую даль. К моменту, когда наши призрачные союзники достаточно материализовались, вокруг собрались уже все участники рейда, включая харра Ортвига и восемь гвадейцев с шанцевым инструментом. - Так, слышать наших призрачных сопровождающих и говорить с ними могу только я, - поставила нас в известность Эолиндис, - а потому, если хотите задать им вопрос, то задайте его мне, а я уже транслирую его дальше. - Понятно, - я решил кое-что сразу для себя прояснить, - а поинтересуйся у них, как на них подействует активация в непосредственной близости от них негатора магии? Эо на некоторое время устремила взор внутрь себя, видимо, задавая мой вопрос призракам. Но вот взгляд её посветлел, и она озвучила ответ: - Поскольку наши спутники и проводники – призраки, то, как только негатор магии будет активирован, магические поля, поддерживающие структуру их эктоплазменных «тел» исчезнут и они развеются. Но это им не вредит. Они остаются вполне дееспособными в астрале. А как только магический фон восстанавливается, они тут же получают возможность восстановить свои эктоплазменные воплощения и в реальном мире. - В общем, у меня с собой есть негатор, - работает в небольшом радиусе, метров пятнадцать, не более, - сказал я, обращаясь, в основном к тем, кто собирался применять огнестрельное оружие, - если противник будет оперировать только магией, то, в зависимости от ситуации, может быть разумно нейтрализовать магические защитные поля и на некоторое время лишить оппонентов как средств защиты, так и средств магического нападения. А самим атаковать посредством огнестрельного оружия. Но тут нельзя забывать и о холодном оружии, а то можно здорово пострадать, если не принимать во внимание возможности его использования противником. При этом помните, что сопротивление защитного поля вторжению физических предметов в его пределы прямо пропорционально кинетической энергии вторгающегося предмета. То есть защитное поле тем лучше вас защитит, чем сильнее и быстрее удар вашего противника, но его можно преодолеть, медленно «продавливая». Учтите и это! - Ну, что, если больше ни у кого нет вопросов или предложений, двинемся? – харр Ортвиг, наконец-то, нарушил своё молчание, - двигаться будем следующим порядком. Сначала проводники, - он кивнул на висящих в воздухе призраков, - затем, наверное, я и фрукен Эолиндис. Потом – пятерка гвардейцев, ну а затем, все остальные, замыкают строй ещё трое моих подчинённых. - Да, двигаемся, - Эо замерла на несколько секунд, но, как только призраки поплыли вглубь подземелья, снова вернулась в реальность. - Артефакты индивидуальных щитов у всех есть? – задал запоздалый вопрос харр Ортвиг. Ответом ему было молчание, - ну, что ж, молчание - это знак согласия, - ухмыльнулся он, - тогда активировали артефакты! Мало ли, что тут, в темноте, могло завестись. Шагом марш! Амади зажгла на навершии своего посоха слегка пульсирующий шар синего холодного света, в лучах которого все члены группы стали слегка смахивать на призраков. - А, что это, свет такой, мертвенно-синий какой то? - с милой непосредственностью поинтересовалась Нтанда, - а не жёлтый, например. Ведь жёлтый же приятнее для глаза? - А синий он потому, что уже в двадцати метрах его блики на полу и на стенах практически неразличимы. Малозаметный он. - А-а, не знала, - Нтанда улыбнулась, и при этом освещении улыбка получилась тоже несколько пугающей, - век живи – век учись. Лестница закончилась. Перед группой зияло четыре отверстия, ведущие в неизвестность. Оба призрака, дождавшись, когда замыкающие строй гвардейцы оказались на площадке, медленно углубились во второй слева проход. Потолок там был низким. Слышалось тихое журчание ручейка, текущего вниз вдоль правой стены, облицованной керамической плиткой. Вторая стена так же была облицована тёмной плиткой, а пол под ногами был вымощен базальтовой плитой, покрытой кучками мусора, которые, видимо, были принесены сюда потоками воды, низвергавшимися в дождевую канализацию на протяжении всего сезона дождей. Какие-то зверьки, скорее всего крысы, громко пищали в темноте коридора. Но уже минут через пятнадцать этой некомфортной прогулки группа оказалась перед завалом. Кучи слежавшейся земли, обломки облицовки и плит всевозможный, непонятно, откуда тут взявшийся мусор – всё это, хорошенько перемешанное, плотно загромождало проход. Вперёд выдвинулись гвардейцы, убедившиеся в том, что не зря они тащили на своих горбах лопаты, ломы и прочее оборудование землекопов. Пришло время для использования этих инструментов. Гвардейцы сбросили свои кирасы, поплевали на ладони и приступили к ликвидации завала. Надо отметить, что особого энтузиазма никто из них не проявлял. Хотя завал потихоньку уменьшался. Лопаты размеренно отбрасывали землю. Два гвардейца долбили кучу ломами, выковыривая из неё крупные камни и обломки плит. Пока они работали, остальные члены группы отошли чуть в сторону, что бы не мешать людям, которые занимаются делом. Занимались кто чем. Дядюшка и Эо тихо переговаривались. Амади, повесившая осветительный шар поближе к работающим, от нечего делать занялась отстрелом крысюков, мелькавших на границе освещённого пространства. Охотилась она, метая маленькие файерболы с навершия своего посоха в хвостатые тени, шныряющие в коридоре. И, надо сказать, довольно успешно, судя по расползавшимся по подвалу запахам палёной шерсти и жареной крысятины. - Эо, а что говорят наши призрачные попутчики относительно объёмов земли, которые ещё надо убрать из прохода, решил поинтересоваться я, - надолго ли мы тут застряли? После непродолжительного транса Эо обнадёжила: - Если ребята будут работать в том же темпе, что и сейчас, то мы проковыряем первую дырочку на ту сторону минут через двадцать. Ну, ещё минут двадцать уйдёт на окончательную расчистку прохода. Так что нужно ориентироваться на полчаса – минут на сорок. - Защитные артефакты у всех активированы? – поинтересовался ещё раз харр Ортвиг после того, как один из гвардейцев, участвующих в ликвидации завала, доложил ему, что у самого потолка пробили небольшое отверстие на ту сторону. - Так точно, - за всех ответил я, и предложил, - и давайте, наверное, говорить, как можно тише, мы же не знаем, как близко к нам могут находиться мятежники. - Ну почему же, сейчас посмотрим, - прошептала Амади мне на ухо. Неожиданно и тихо подкралась. Я аж подпрыгнул от её драматического шёпота. Амади же, оценив достигнутый эффект, довольно хихикнула. После чего уже нормально пояснила, что посмотрит на присутствие посторонних за стенкой с помощью заклятья «Поиск звёзд разума». Минут через пять она сообщила: - Ближайшее скопление разумных находится в семидесяти метрах от нас по прямой на юго-восток, - и пояснила, - наверное, коридор круто поворачивает, но это и хорошо, нас будет не так хорошо слышно, да и свет от нашего шарика до них не добивает пока. - Подберёмся тихонечко, и в ножи, - мечтательно вздохнул один из гвардейцев. - Ага, - отозвался ещё один гвардеец, пытаясь подавить приступы ехидного смеха, - ты тихонько до ветру сходить не можешь, обязательно ковырнёшся через какую-нибудь табуретку, пока через казарму к выходу проковыляешь. Так что в ножи ты способен взять только котлету в столовой – там она от тебя никуда не убежит, как бы ты не шумел. Да и сильно сопротивляться она не будет, - с улыбкой закончил он. Глава 8.2 - Солдаты, - раздался хриплый шепот капитана гвардии, - работать тихо, как мышки, грызущие сырные корки на кухне бедняка, - и, уже обращаясь к Амади, решил уточнить количество оппонентов в непосредственной близости, - а сколько там народу? - Там пятеро, - без промедления ответила Амади, - а вот дальше, ещё метров через двести, есть уже более серьёзные скопления разумных. Первое скопление – человек десять – одиннадцать. Судя по их взаимному расположению, у них там что-то вроде караулки. - Ага, сходится, - довольно крякнул харр Ортвиг, - бодрствующая смена, отдыхающая смена и разводящий. Ишь, продуманные какие. Вроде просто заваленный проход, но бдят же. Хотя, всё-таки, прокололись. Нет визуального контроля. - А может им хорошо замаскированная растяжка наблюдателя заменяет, - меланхолично предположил дядюшка, жестоко страдающий из-за невозможности курить, поскольку дым его табака вполне могут учуять на весьма значительных расстояниях – уж очень он едучий. - Кстати, да. А, может там и сигнализация, какая, магическая, - согласился капитан гвардии, и тут же конвертировал наши предположения в руководящие указания для землекопов, – так, ребята копаем очень тихо и аккуратно, смотрим на предмет минирования и растяжек. Когда до конца работы останется минут десять – известите нас. Группу могут обнаружить независимо от того, насколько мы будем осторожны. Так что, надо быть загодя готовыми ко всему. Землекопы, осознав важность момента, засопели с новой силой, но при этом соблюдая пределы допустимой громкости сопения. Земля и мелкие камни продолжили вылетать в коридор. Завал неуклонно уменьшался в высоте и объёмах. Вот, проход расчищен. Как доложила Амади, дозор, расположившийся за поворотом тоннеля, пока не всполошился. Все, вроде бы, ведут себя спокойно. Но, многоопытный харр Ортвиг рассудил, что тут не грех и немного напрячься. Ведь ребята, которые караулят подходы к завалу, могли поднять тревогу, при этом, не показывая своим поведением, что угроза обнаружена. Так что на этот случай решили сделать следующим образом. Я и дядюшка, вооруженные магическими излучателями, которые хороши тем, что звук выстрела – это просто короткое шипение, пробираемся вдоль стен. Чуть позади нас следует Амади, подсвечивая нам дорогу своим синим блуждающим огоньком. Когда мы выходим на расстояние прямой видимости, то замираем на месте и ждём, когда Амади поравняется с нами. Мы с дядюшкой открываем огонь по его команде. Очерёдность выбора целей – каждый стреляет в того оппонента, который находится ближе всего к стене, у которой располагается стрелок. После первого залпа Амади выпускает заклятие паралича на противника. На случай, если у противника есть защита от подобного колдунства, на Амади возлагается задача незамедлительно уничтожить того противника, который находится посередине, а мы с дядюшкой вторым залпом разделываемся с крайними. Теоретически, план исполнимый. Но, как это говорится, будем посмотреть. Было бы здорово, если бы с караулом удалось бы справиться тихо, без лишнего шума и пыли. Дядюшка прилип к правой стене коридора, кивнул мне, и мы начали медленно передвигаться вдоль стен. Следом за нами медленно плыл по воздуху мертвенно синий светящийся шар, и, синхронно с ним по каменному полу тоннеля полз круг странного сине – голубого света. Шествие замыкала, предусмотрительно передвигающаяся чуть позади нас, Амади. На стенах сначала неуверенно, потом всё ярче и ярче, начали проявляться блики от пламени костра, вокруг которого, по всей видимости, и расположился передовой дозор. Я ещё плотнее вжался в стену и приложил все усилия для того, чтобы стать меньше ростом. Не знаю, как получилось, но я очень старался. Тоннель начал плавно заворачивать направо. Чуть впереди я увидел дядюшку, который принял положение для стрельбы лёжа. Значит с его позиции уже видно всю группу дозора противника. А это говорит о том, что мне остаётся преодолеть считанные метры, что бы выйти на свою позицию. Ага, уже вижу крайнего левого. Ещё немного вперед. Вот они, голубчики, как на ладони. До них метров восемьдесят – сто. А, поскольку мы прижались к основанию стен вне круга света, отбрасываемого костром, то караул нас видеть не мог. Я осторожно укладываюсь, и, взяв пример с дядюшки, тоже принимаю положение для стрельбы лёжа. Дядюшка крутит головой, видимо отслеживает, когда Амади выйдет на позицию. Вот и она. Все в сборе, все на месте. Ждём дядюшкиного сигнала. Дядюшка поднял руку. Сигнал. Залп. Бледные красноватые искры, сопровождаемые звуком, который с одной стороны был похож на сиплый свист, а с другой, на шипение, вырвались из стволов излучателей. Два караульных по краям мешками осели на каменный пол. Мне показалось, что остальные от неожиданности оцепенели, буквально, на долю секунды. Амади, что бы метнуть в них заклятие паралича хватило и этого ничтожного мгновения. Все трое застыли статуями. И мы с дядюшкой, как в тире, аккуратно поразили, сначала, каждый свою мишень, а потом сделали повторный залп – по третьему, ещё стоящему, оппоненту. Всё прошло замечательно, как и планировали, без лишнего шума и пыли. Мы быстрыми перебежками метнулись к костерку безвременно почивших караульных. Контроль. Караул состоял из каких-то подозрительных личностей, манера одеваться которых, а также характер вооружения, да и вообще, весь внешний вид - всё указывало на их бандитскую сущность. По этим образинам, сдаётся мне, все виселицы феода плакали горючими слезами уже долгое время. Раны, оставленные излучателями, были аккуратными, крови из них практически не вытекало в связи с тем, что нарушенные кровеносные сосуды мгновенно спекались. Тихое, удобное и практичное оружие. Но, к сожалению, до производства подобных агрегатов мы пока не доросли. И если дорастём, то ой, как не скоро. У нас есть подробнейшее описание технологии их производства. Но, для того, что бы воспроизвести эти излучатели, нужно освоить ещё сотни незнакомых технологических процессов. Процессов, необходимых, в первую очередь, для создания инструментов и станков, необходимых при изготовлении деталей и обработки материалов. И, кроме того, нужны специалисты, которые знают и понимают принципы действия создаваемых и используемых при создании конечного продукта механизмов и приборов. А их ещё воспитывать надо, обучать. А кто этим будет заниматься? В общем, задача пока представляется мне неподъёмной. Такие вот, отвлечённые мысли лениво крутились в моём мозгу, пока мы ждали остальных членов группы. Наконец, у огня собрались все, без исключения. Даже призраки, несколько потускневшие в отблесках чахлых язычков умирающего пламени. - Так, - взял слово харр Ортвиг, - впереди довольно крупное скопление сил наших оппонентов, сколько их там точно, фрукен Амади? - Сейчас скажу, - сказала Амади и через несколько секунд доложила, - как мы уже говорили – в двухстах метрах отсюда – большой зал, выполняющий функции караулки. Сейчас там одиннадцать человек. - А дальше? – видимо, харр Ортвиг хотел составить общее представление о расположении всех сил противника. - А дальше, похоже, уже располагаются сами руководители мятежа, - Амади, аж прищурилась, думая, вероятно, что это поможет ей сконцентрировать внутренний взгляд на сигналах, обозначающих местоположение разумных, - такое у них расположение, как будто они группами численностью от одного до четырёх человек сидят в кабинетах по обе стороны длинного коридора. А вот еще дальше располагается крупное скопление разумных, около сотни, наверное. За ними – две, по всей видимости, караулки, где сейчас находятся по одиннадцать человек, и, на самой периферии - две пятёрки – скорее всего, дозорные группы на два входа. - Понятно, - задумчиво пробормотал капитан гвардии, - у кого какие-нибудь мысли появились? - Давайте, наверно, действовать последовательно, - взял слово дядюшка, - предлагаю сконцентрировать наше внимание и усилия на нейтрализации ближайших к нам людей в караулке. Причём, если мы не хотим, чтобы сотня бандитов, расположившаяся в противоположном конце коридора, резво переместилась сюда, нам надлежит сделать всё быстро и тихо. - Согласен, - поддержал эту здравую мысль харр Ортвиг, - но я не вижу способа, как нам, не поднимая шума и не допуская того, чтобы оппоненты смогли подать сигнал тревоги, нейтрализовать десять человек, половина из которых точно не спит. - Ну, зачем сразу все десять? – весело спросил дядюшка, - по частям будем. - Это как? – решила прояснить для себя эту мысль Амади. - Всё просто, - продолжил Симба, - нам надо дождаться смены караула, и подловить заступающую смену с разводящим по пути к месту расположения поста, уже уничтоженного нами. А что бы ждать было не скучно, я думаю, что следует использовать время с пользой и подготовить место для засады. - Это, на мой взгляд, оптимальный вариант, - харр Ортвиг покрутил свой ус и резюмировал, - значит, так тому и быть. Приступим. Соответственно, мы сформировали группу, куда вошли я, дядюшка, харр Ортвиг и Амади. Причём на Амади возлагалась важная задача – мониторить поведение противника в караулке, и, как только появятся признаки того, что они собираются производить смену караула, немедленно известить нас об этом. Расстояние между постом и караулкой составляло около двухсот метров. Засаду имело смысл организовывать не менее, чем в ста метрах от караулки, что бы снизить вероятность того, что поднятый нами во время стычки шум насторожит оставшихся охранников. Местечко присмотрели. Как раз, недалеко от уже зачищенного нами поста. Там коридор изгибался и мы, имея успешный опыт нейтрализации противника в схожих условиях, разве что сейчас двигаться будем не мы, а они, решили, что более ничего искать не нужно, ибо лучшее – враг хорошего. Мы с дядюшкой выбрали себе места под огневые точки и занялись их оборудованием. Амади же присматривала для себя позицию за нашими спинами, что бы, не будучи замеченной оппонентами, парализовать группу после нашего первого залпа. То есть один раз сработавшую тактику мы решили не менять. Теперь оставалось только дождаться, когда у них будут эта смена караула. Потянулись часы ожидания. Наконец, часа через два с небольшим, Амади отсигналила о том, что в караулке начались какие-то шевеления. А ещё через пять минут она известила нас о том, что смена, ведомая разводящим, отправилась на встречу с судьбой, то есть, с нами. Вот на стенах коридора появились блики от пылающего факела, который нёс кто-то из охранников. Вот в зоне видимости начали появляться фигуры идущих. На стенах плясали огромные тени, отбрасываемые дрожащим пламенем. Дядюшка поднял руку. Работаем. Мы с ним отработали по первоочередным целям. Амади включила стан. Из четырёх оставшихся на ногах, три фигуры замерли статуями, а вот четвёртый живой остался вполне себе подвижным, даже успел по инерции сделать пару шагов, и только после этого набрал полную грудь воздуха, видимо для того, что бы заорать во всю мощь своей лужёной глотки. Но Амади успела его опередить. Охранник мгновенно покрылся инеем и тоже замер ледяной статуей. Мы с дядюшкой отработали по неподвижным охранникам, как в тире. Полдела сделано. Ну, разумеется, Амади получила свою долю восхищения и одобрения со стороны других участников операции. Её точные, своевременные и адекватные действия позволили нам сохранить главное на текущий момент – тишину. Произведя контроль и обыскав трупы, мы действительно нашли амулет, в виде пучка каких-то клочков кожи и шнурков, украшенных бисером у замороженного Амади бандита. Амулет изъяли и приступили к блиц-планированию ликвидации оставшейся пятёрки. Решили не мудрствовать, а действовать по уже отлаженной схеме. Время поджимало – ведь снявшиеся с поста охранники должны были уже скоро вернуться в караулку. А потому мы с дядюшкой уже привычно вжались в стены тоннеля и начали неспешное движение к нашей следующей цели. Но тут нас подстерегал облом. Дело в том, что тоннель делал поворот к залу, где располагалась караулка слишком близко к этому залу. Метров двадцать, не более того. То есть, стоило нам завернуть за этот поворот, как мы тут же попадали в круг света, отбрасываемый горящим костром. И тут надо было быстро решить, как действовать, что бы минимизировать вероятность возникновения шума и переполоха. - Давайте, я попробую войти первая и обездвижу этих оболтусов, а вы уже следом, - предложила Амади. - Хорошо, а сможешь? – слегка недоверчиво глядя на Амади, спросил дядюшка. - А чего не смочь-то? – потупив глазки и улыбнувшись, спросила Амади. Вот. А ведь сначала казалась скромной и приличной девушкой. А, по прошествии небольшого времени, вылезла наружу её истинная суть – безбашенная оторва и адреналиновая маньячка. Но, я не говорю, что это плохо, наоборот, вот, например, как сейчас, значительно упрощает и облегчает жизнь. - Вы забегайте в караулку, как только я говорить начну. - А что ты собираешься говорить-то? – удивился дядюшка. - Да всё равно что, - объяснила Амади, - надо переключить их внимание на себя и хоть на секунду обескуражить, а тем временем, я на них стан и накину, ну а дальше уже вы работайте. - Добро, ну, что, начинаем? – спросил дядюшка. Амади утвердительно кивнула ему и шагнула за поворот. - Ой, мальчики, а где это я? – донесся из-за поворота голосок Амади, такой, весь наивный, девочка-ромашка, прямо. Мы с дядюшкой, как и договаривались, синхронно ворвались в караулку, каждый придерживаясь своей стены. Взглядам нашим открылась скульптурная группа из пяти бандитов, вооруженных парой допотопных дульнозарядных пистолей, ещё, наверное, с колесцовыми замками, и различным холодным оружием, незатейливым, но выглядящим вполне угрожающе. - Так, этого не трогать, - дядюшка ткнул пальцем в наиболее прилично выглядящего оборванца, - остальных, как обычно. Мы, практически в упор упокоили четверых. Оставшегося везунчика дядюшка с любовью и тщанием упаковал, как следует, и даже заткнул его полубеззубую пасть какой то тряпкой, делегировав ей на некоторое время исполнение функций кляпа. Бедняга только вращал глазами, будучи, по-прежнему лишённым возможности распоряжаться собственным телом. - Так, - начал руководить дядюшка, обращаясь, в первую очередь ко мне, - позови-ка ты сюда четырёх гвардейцев. А все остальные пусть пока не двигаются никуда. - Хорошо, а Амади? - Пусть тоже с тобой возвращается. Я кивнул магессе, и мы с ней двинулись к основному отряду. Когда мы вошли в расположение отряда, я передал харру Ортвигу дядюшкино пожелание относительно гвардейцев. Тот не стал тянуть, и гвардейцы, на которых пал жребий, лязгая доспехами, рысцой убыли по направлению к захваченной нами караулке. Спустя минут десять-пятнадцать появился дядюшка. За ним следовали два гвардейца, без особого напряжения, волокущие на себе тушку пленённого бандита. - Харр Ортвиг, я двоих твоих гвардейцев оставил там караулить, - известил капитана гвардии дядюшка, - если что – будут шуметь и отходить к нам. - Хорошо, - одобрил действия дядюшки капитан. А дядюшка с доброй отеческой улыбкой обернулся к пленному, который изо всех своих невеликих сил старался прикинуться ветошью и обращать на себя как можно меньше внимания. Но это ему не помогло. - Ну что, поговорим? – всё так же, по-доброму, улыбаясь, поинтересовался у пленного Симба. Ответом ему было невнятное мычание и затравленный, переполненный страхом и ненавистью, взгляд загнанной в угол крысы. Глава 9.1 Брат Меттий не находил себе места. Он, подобно только что посаженному в клетку тигру, нервно ходил по келье из угла в угол, снедаемый сомнениями и дурными предчувствиями. А к своим предчувствиям он относился предельно серьёзно. Они его, как правило, не обманывали. Может быть, достижению серьезных высот в иерархии ордена, он в значительной мере и был обязан именно своей развитой интуиции и обострённому чувству опасности. Ну и умению мыслить и делать выводы. Откровенных глупцов в ордене «Око Демиурга» не привечали. И сейчас его размышления по поводу ситуации, сложившейся в городе, приводили к неутешительным выводам, из коих следовало, что перспективы поднятого клириками мятежа становятся для них, чем дальше, тем мрачнее. И финал его будет отнюдь не радостным для церкви Тринадцати Поводырей. Судя по тому, что защитники Цитадели всё так же методично и спокойно отражали попытки бунтовщиков даже приблизиться к её стенам, а его агент, брат феодала, Вастрад, не отвечал на попытки с ним связаться, попытка устранения Фрайхарра Аклериха фан Триассо успехом не увенчалась. Кроме того, не далее, как минут пятнадцать назад, от него вышел брат Фавст, доложивший о состоянии дел в лагере штурмующих. Он конечно, будучи ответственным за этот участок, старался изо всех сил хоть сколь-нибудь приукрасить унылую действительность, но получилось это у него весьма неубедительно. Действительно, храбрости ему было не занимать, а вот с живостью ума как то не повезло. Как был он в миру солдафоном, так солдафоном остался и после принятия пострига. Согласно тому, что он докладывал вчера, по состоянию на вчерашнее утро в рядах осаждающих, находившихся под его началом, насчитывалось около одиннадцати тысяч человек. За вчерашний день, в результате провальных попыток штурма стен Цитадели, восставшие потеряли убитыми и раненными около семисот человек. То есть в строю должно было остаться, как минимум, десять тысяч триста человек. В сегодняшнем же докладе он на голубом глазу приводит численность сил, находящихся в его подчинении. И численность эта, по его словам, составила девять тысяч сто человек. Брат Меттий не стал задавать уточняющих вопросов брату Фавсту, ибо считал это бесполезным. Ему было и так всё ясно. Возникновение подобного несовпадения возможно в двух случаях. Либо брат Фавст пытался неуклюже занизить потери, что, в общем-то, было ему совершенно не нужно. Ведь бунтовщики, в состав которых входили, преимущественно, городская беднота, деклассированные представители городского дна и различные криминальные личности, изначально расценивались организаторами мятежа, как мясо, и никто ответственность за их жизни на брата Фавста не возлагал. Либо же, что гораздо более вероятно, брат Фавст, будучи, по натуре своей весьма недалёким, просто не удосужился посчитать наличие подчинённых по состоянию на вчерашний вечер и сравнить полученный результат с количеством находящихся в строю по результатам утренней поверки. В общем, тот факт, что восставшие уже массово разбегаются, он затушевать не пытался, поскольку выявить этот факт самостоятельно он был пока не способен. А грязная толпа, топтавшаяся с утра на плацу, оставалась визуально достаточно большой, что бы различить возникшую разницу на глазок, тем более что построить их никто и не пытался. Так, посчитали по головам, как баранов, на чём и успокоились. А вот брат Меттий факт повального дезертирства сразу выявил. И определил для себя, что при наличии подобных тенденций через два-три дня разбежится, как минимум, две трети сидящих сейчас под стенами Цитатадели мятежников. И тогда из её ворот выйдут подразделения стражи и гвардии и благополучно развешают оставшихся бунтовщиков на тех деревьях, которые к этому моменту останутся еще на улицах этого несчастного города. И на этом народные волнения будут завершены, а церковь Тринадцати Поводырей утеряет в Триассо даже те зыбкие позиции, что имела до момента начала мятежа, и будет изгнана из пределов феода незамедлительно. С конфискацией имущества, разумеется, и прочими негативными последствиями. Те священнослужители, которые принимали участие в организации мятежа, могут весьма серьёзно пострадать, в случае, если позволят гвардейцам феодала себя захватить. А потому следовало серьёзно озаботиться о заблаговременной организацией эвакуации, ибо возложение на свою голову мученического тернового венца брат Меттий считал несколько преждевременным. Итак, перспективы ясны, как ясно и то, что необходимо, в первую очередь, обеспечить собственную безопасность, а во вторую очередь, отвести от себя гнев вышестоящих, который неминуемо обрушится на того, кого решат назначить крайним в случае провала. А провал неминуем – точка невозврата пройдена. И этот дирижабль еще, чтоб его, все планы спутал. Брат Меттий сел за свой письменный стол и дёрнул шнурок, свисавший справа от него. В соседней келье раздался мелодичный звон колокольчика, и через три минуты к отцу Меттию в келью ввалился дюжий представитель ордена «Меч предстоятеля», облачённый в уставную чёрную рясу и опоясанный вервием. - Брат мой, - мягким голосом обратился брат Меттий к водшему, - попроси-ка брата Фавста и брата Опитера немедленно зайти ко мне. Если через десять минут их тут не будет, то я очень расстроюсь, - и поднял наполненный добротой взгляд на простоватое лицо стоящего перед ним рослого монаха. Тот вздрогнул, как будто под рясу к нему ворвался порыв леденящего северного ветра, промычал нечто утвердительное и, ни секунды не мешкая, скрылся за дверью. Брат Меттий, между тем, старался времени зря не терять, а сосредоточенно сортировал всевозможные листки и обрывки бумаги и пергамента, лежавшие в ящиках стола. Через пару минут столешнице выросло две стопки. Ту, что поменьше, брат Меттий сноровисто запихал в заплечный мешок, неказистый и изрядно потёртый. А вторую стопку положил на небольшую медную жаровню, стоящую слева от стола на кованой треноге. От бумажной кучи тут же к висящему над жаровней раструбу вытяжки потянулась струйка голубовато-серого дыма, мелькнул между начавших обугливаться и корчиться от жара страниц шаловливый язычок пламени. И уже через минуту на жаровне оставалась только сероватая кучка невесомого пепла. Скрипнула дверь, и в келью заглянула физиономия брата Фавста: - Звали, брат Меттий? -Да, да, проходите, - брат Меттий посмотрел на приоткрытую дверь и поинтересовался, - а епископ Опитер с вами? - Да, вот он тут, под стеночкой мнётся, - гыгыкнул брат Фавст, явно недолюбливавший епископа. - Пусть тоже заходит, - ласково улыбнулся брат Меттий. Когда оба вызванных клирика предстали перед ним, брат Меттий обратился к ним с речью: - Братие! Ситуация складывается не простая, и я вынужден сейчас отбыть в гавань, куда сегодня должны прибыть когги торгового союза Хансу. Мы планируем заключить союз с Хансу для обеспечения успеха проводимой нами в этом городе операции. Нам необходима их помощь. Этот проклятый дирижабль спутал нам все карты, - оба священнослужителя, стоящие перед столом брата Меттия безмолвно внимали его словам, сохраняя на физиономиях бестолково-почтительное выражение. Подняв взгляд на эти одухотворённые лица, брат Меттий криво улыбнулся, покачал головой и продолжил: - На время моего отсутствия назначаю вас, епископ Опитер, ответственным. Ваша задача – в первую очередь обеспечивать брата Фавста всем необходимым для ведения боевых действий, а так же оказывать ему организационную поддержку. На вас, так же, возлагается ответственность за координацию действий настоятелей городских церковных приходов и их взаимодействие с братом Фавстом в части своевременного направления пополнений в его распоряжение. Ну и общее руководство операцией, разумеется, также возлагается на вас. Я надеюсь, что вы достойно выполните свой долг перед церковью Тринадцати Поводырей и обеспечите достижение поставленных нам целей. Выражение лица брата Опитера тут же претерпело весьма заметные изменения. То есть, отсутствующее выражение его физиономии мгновенно сменилось сначала удивлением, а потом и осознанием того, что вот только что его назначили крайним, после чего на чело его начала наползать тень вселенской тоски и обречённости. - Такая честь, - мямлил он растерянно, - я не достоин… Брат Меттий встал из-за стола, подошел к растерянному и поникшему епископу и со словами: - Я уверен в вас, вы справитесь, - ободряюще похлопал его по плечу, пряча ехидную улыбку. И уже, обращаясь к представителю ордена «Меч Предстоятеля» спросил: - Брат Фавст, вам всё понятно? Вы поняли, к кому обращаться по всем вопросам в моё отсутствие? – потом запнулся, как будто о чём-то внезапно вспомнил, - и, брат Фавст, пришлите мне, минут через двадцать, двух ваших подчинённых, чтобы они сопроводили меня до гавани. - Так точно! Будет сделано! – рявкнул брат Фавст. - Ну, тогда, братие, не смею вас более задерживать, - подвёл брат Меттий черту под беседой. Оба клирика, бестолково толкаясь в дверном проёме, куда они попытались одновременно протиснуться, очевидно, стараясь как можно скорее покинуть добрейшего брата Меттия, наконец-то благополучно вывалились в коридор, и дверь за ними закрылась. Брат Меттий же, опять сел за стол, и, прикрыв глаза, откинулся на спинку стула. Возможно, что в гавани придётся подождать денёк, ведь не факт, что корабли Хансу придут именно сегодня. Еда на пару дней и запас воды уже в дорожном мешке. Пару схронов он для себя в гавани заготовил ещё до начала мятежа, так как всегда надо иметь отходные пути. Жизнь-то, она очень по-разному иногда складывается. А пока, можно и немного расслабиться в ожидании прибытия сопровождающих. И брат Меттий задремал. Осторожный стук в дверь вернул его в действительность. - Заходите, - сказал он, принимая на стуле вертикальное положение. В келью вошли два рослых монаха в чёрных рясах. - Брат Меттий, мы ваши сопровождающие, нас прислал брат Фавст – прогудел тот из них, который был немного крупнее, - меня кличут Кейльхарт, а вот его, - чернец ткнул пальцем в своего спутника, - Лантгар. - Очень хорошо, - улыбнулся брат Меттий, - чем вы вооружены? - Винтовки, вот, - смутился Кейльхарт, - за дверью тут стоят, - ну и артефакты кое-какие. - А какие именно? - Кейльхарт воздел к своему носу растопыренную пятерню. На указательном, среднем и безымянном пальцах тускло блестели то ли оловянные, то ли свинцовые кольца с печатками. - Вот это, - он ткнул указательным перстом другой руки в одно из колец, - одноразовый магический щит, держит от пяти до семи ударов палашом или выстрел из винтовки. - А это вот, - перешёл он к следующему кольцу, - огненный шар, а это, - показал он на последнее кольцо, - увеличивает силу удара в два раза на пять минут, - а, вообще, они и как кастет годятся - почему-то смущённо сказал он, - тяжёлые, - он оглянулся на своего напарника и продолжил, - у Лантгара точно такие же. - Понятно, - брат Меттий поймал себя на том, что начинает торопиться, наверное, очень скоро, произойдёт какая-нибудь пакостная пакость. И надо уходить поскорее, - к выходу готовы? Еду, воду из расчёта на пару дней, заготовили с собой? – обратился он к орденцам. - Так точно! – рявкнули они, вот только еды не взяли. - Три минуты вам на это, - брат Меттий решил, что три минуты у него всё-таки ещё есть, - и выходим. Бегом! Ровно через три минуты оба воина-монаха и совсем незаметный на их фоне брат Меттий миновали большой каминный зал миссии, где сейчас живописным табором расположилась банда, направленная настоятелем одного из портовых приходов для охраны и несения караульной службы. С виду – натуральные пираты. Хотя, почему только с виду? Основная масса восставших – именно контрабандисты, пираты, бандиты, мелкотравчатые авантюристы и прочие, находящиеся в постоянном конфликте с законом тёмные личности и любители ловли рыбки в мутной воде. Но мысленно Брат Меттий уже был далеко от этих крикливых и дурно воспитанных, людей. Он уже мечтал о том, как он окажется на борту когга союза Хансу, сядет в кают-компании и будет попивать горячий грог, неспешно беседуя с представителем союза. Тем временем, он со своими сопровождающими уже миновал караульное помещение, и их небольшая группа уже подходила к одному из проломов в стене миссии, который они решили использовать, что бы попасть в город, но, вместе с тем, не светиться перед парадными воротами. Лантгар сначала высунулся из пролома, оглядел окрестности, потом долго и задумчиво разглядывал небеса и облака, по нему плывущие, после чего прорычал: - Чисто, можем идти, - и первым вышел из подземелья. Дорога до гавани пролегала через весь город. Но, надо сказать, город выглядел не лучшим образом. Те дома и постройки, что были построены из дерева, были просто сожжены дотла. То, что было сложено из камня или кирпича, частично развалилось, частично оставалось стоять. Закопчёные стены без крыш, покрытые сажей и копотью каменные изгороди. Везде, сколь хватало глаз, царило запустение. С места на место с трудом перепархивали отяжелевшие вороны. И им, и бродячим собакам сейчас было раздолье, поскольку по городу валялось большое количество не погребённых жертв борьбы за свободу. Кстати, чем дальше от руин Верхнего города удалялась группа, тем больше ворон попадалось в поле зрения, громче звучал лай и завывание одичавших собак-трупоедов, и за развалинами и полусгоревшими остовами зданий то тут, то там мелькали какие-то оборванцы, не решающиеся пока сближаться с тремя, явно вооружёнными, монахами. Монахи уже подходили к гавани. Об этом говорил и характер дороги, вернее, уже, тропинки, по которой они шли. Тропка эта петляла между кучами обгорелых брёвен, закопченных камней и прочего мусора, которые, судя по всему, совсем недавно были пакгаузами, в которых, возможно, даже хранился какой-нибудь товар. И тут, в самом конце пути, брата Меттия настигли столь нелюбимые им приключения. Магический щит брата Кейльхарта отбросил в сторону какую-то острую железяку, которую в него кинул кто-то, прячущийся за большой кучей мусора справа. Брат Кейльхарт, не медля, вскинул свою винтовку, и после грохота выстрела из-за мусорного холма вывалился оборванец, судорожно сучащий ногами. Вслед за ним из куч мусора вокруг монахов начали вылезать, один за другим колоритные личности, одетые в обноски, но вооружённые вполне приличным и функциональным холодным оружием. Брат Лантгар, в свою очередь, выстрелил в ближайшего к нему бандита. Каково же было его удивление, когда вокруг бандита на мгновение возник голубоватый пузырь защитного поля. Оказывается, магические артефакты есть теперь и у грабителей. Хотя, если задуматься, то это и неудивительно. Ведь плохо заряженные артефакты раздавали перед началом бунта кому ни попадя, что бы усилить натиск восставших на разрозненных и деморализованных гвардейцев и муниципальных стражников. Странно было бы, если бы кто-то не приберёг кое-что и для себя. Так сказать, для личного пользования. Пока брат Лантгар передёргивал затвор своей винтовки, сзади него возник ещё один бандит, с ходу опустивший на голову монаха обух здоровенного колуна. Но в амулете щита брата Лантгара еще оставалась магическая энергия – не много, но от этого страшного удара амулет его спас. Да, голубая плёнка щита отразила этот удар, но после этого артефакт полностью разрядился и защитное поле исчезло. Брат Лантгар обернулся к бандиту, напавшему на него с колуном, одновременно поднимая винтовку, которую он успел перезарядить. Одновременно с прогремевшим выстрелом винтовки в правую сторону спины монаха, в аккурат в область печени, вонзился бастард, рукоять которого сжимал тот оборванец, в которого брат Лантгар выстрелил первым. Брат Лантгар медленно обернулся, мутнеющим взглядом ища своего убийцу. Тот стоял, самодовольно скалясь. Монах, собрав остатки сил, протянул к нему дрожащую руку, с которой сорвался огненный шар, превративший убийцу в живой и истошно кричащий факел. Глава 9.2 Теперь на ногах оставалось всего два монаха, но, пока Лантгар отстреливался от своих оппонентов, на брата Кейльхарта набросилось сразу трое, повисли на нём и начали беспорядочно тыкать ножами в плёнку защитного поля. Перед тем, как защитное поле монаха, исчерпав невеликий заряд маны, с лёгким хлопком исчезло, он активировал сразу оба оставшихся амулета. Огонь, оказавшийся раза в три слабее огня, вызванного незадолго до этого братом Лантгаром, вероятно, из-за меньшего заряда амулета, окутал того бандита, который находился перед лицом монаха. Бандит с визгом, переходящим в ультразвук, сначала закружился на месте, а потом начал кататься по земле, в надежде сбить пламя. Но магический огонь, хоть и слабый, крайне неохотно отпускает свои жертвы. И минуты через три страдалец затих окончательно. Тот же грабитель, что находился сбоку от Кейльхарта, отлетел в сторону со сломанной челюстью. Видимо, из плохоньких амулетов-колец получился действительно хороший кастет. Тот нападающий, что висел на спине монаха, ещё раз пырнул его в спину ножом. Вопреки ожиданиям бандита, лезвие, обиженно звякнув, отскочило от спины чернеца. Под рясой была поддета хорошая кольчужная рубашка. Но в следующее мгновение в монаха врезалась небольшая шаровая молния и он, после непродолжительных судорог, приняв позу эмбриона, упал под ноги нападающих на кучи мусора. Рядом с ним упокоился и тот, что висел у него на спине. Шаровая молния не различает ни своих, ни чужих. Перед ней все равны. Оставшийся в одиночестве перед бандой грабителей, брат Меттий немного попятился и уперся спиной во фрагмент каменной стены, что подобно сломанному зубу, торчал из земли. Бежать было некуда. Брат Меттий вжался стену плотнее. Полностью заряженный защитный артефакт гарантировал ему минут пять сравнительно комфортной жизни. За это время он рассчитывал разобраться с окружившей его стаей двуногих шакалов. Он хищно оскалился, глядя на подступающих к нему с некоторой опаской бандитов. Тех оставалось человек десять. Из них пятеро подошли уже вплотную к монаху, и начали, сначала несмело, а потом всё более и более активно тыкать в пузырь защитного поля своими острыми железяками. Брат Меттий прикинул расстояние, на котором находились от него члены банды, и решил переходить к активным действиям. Принятое решение он воплотил, активировав один из самых мощных артефактов, находившихся в его распоряжении. После активации артефакта, из земли выскочили тонкие каменные копья и, мгновенно и безжалостно, проткнули сразу шестерых из нападавших на него. Седьмой из пострадавших получил огромную рваную рану на правом бедре и, упав на землю, жалобно подвывал тоненьким голосом, безуспешно пытаясь хоть как-то зажать рану и унять кровотечение. Его тоже можно было смело списывать в расход. С такими ранами не живут. Если, конечно, под рукой нет целителя высшей квалификации. Но тут, явно, не тот случай. Остальные шестеро безмолвно застыли, словно кузнечики, наколотые безумным энтомологом на каменные иглы. Еще трое, стоявшие вне радиуса действия заклятия, впали в ступор от неожиданности и не могли уяснить для себя, как следует реагировать на произошедшее. То ли бросаться на монаха и пытаться его прикончить, то ли бежать, от греха подальше. Но то, что пока больше ничего ужасного не происходило, подтолкнуло их к тому, что бы попытаться одержать верх над щуплым монашком. Они переглянулись и стали медленно, двигаясь по спирали, подбираться к брату Меттию, решившему пока не покидать удачную позицию, занятую им у стены. И когда эти трое приблизились настолько, что между монахом и ими оставалось не более пары метров, брат Меттий решил, что пора. В радиусе пяти метров от него пошёл частый огненный дождь. Сначала мелкие, капли этого дождя падали на нападающих и сбегали по ним к земле, оставляя на телах дорожки ожогов. Но, через секунду, когда громкость криков бандитов, попавших под действие заклинания, достигла естественного предела, величина падающих с небес огненных капель была уже с кулачок младенца. А потому эти капли уже не сбегали вниз, обжигая кожу, а с ходу прожигали её, углубляясь под собственным весом в содрогающиеся от небывалой муки тела. И они продолжали гореть, уже глубоко погрузившись в плоть. Бандиты уже не могли кричать, они просто разевали рты и вращали глазами, упав на кучи пепла и мусора, а капли огня, продолжавшие падать с высоты, неуклонно вели их огненным путём к закономерному финалу. Когда последний из нападавших испустил дух, огонь прекратил низвергаться с небес. Брат Меттий осмотрел пристально тела, живописно раскиданные вокруг, пробормотал что-то благочестивое о магии, щедро даруемой Демиургом своим верным последователям за проявляемое ими благочестие и верность интересам церкви, и, подхватив свой заплечный мешок, трусцой направился к причалам, до которых было уже не так далеко. Расположившись на каменном причале, брат Меттий пристально вглядывался в сверкающую в предзакатных лучах Джуа водную гладь. Но долгожданных коггов Союза Хансу пока не было видно. Теперь торопиться было некуда, и брат Меттий решил слегка подкрепиться. Он не спеша разложил на расстеленной на камнях причала чистой тряпице варёные овощи, зелень, сваренные вкрутую яйца домашней птицы и мелко нарезанные кусочки мяса радужного борова в кисло-сладком соусе. Под самый конец извлёк, казалось, с самого дна своего, видавшего виды вещевого мешка, аккуратно завёрнутую в кусок белой ткани пышную лепёшку и тоже положил её на свою импровизированную скатерть. Окинув созданный натюрморт удовлетворённым взглядом и, мимоходом отметив его несомненные художественные достоинства, он приступил к трапезе. Вокруг не было ни души, и никто не мешал монаху наслаждаться размеренным и неторопливым приёмом пищи. Ну, разве что, пришлось пару раз изобразить из себя ветряную мельницу, дабы беспорядочными взмахами рук отогнать обнаглевших чаек, которые так и норовили украсть что-нибудь со стола. Но, немного помахав руками, брат Меттий нашел оптимальный выход – он активировал артефакт защитного поля. Чайки, будучи пару раз отброшенными упругой синеватой сферой пузыря защитного поля, решили вернуться к более результативному занятию, а именно к ловле мелкой рыбёшки, которая тут ходила небольшими стайками очень близко к поверхности воды. А в это время в старом замке орденской миссии развернулись драматические события. Всё началось с того, после допроса «языка», проведённого умельцами из числа подчинённых харра Ортвига, стало известно, что оба экзорциста находятся вне миссии ордена. И после того, как об этом узнали призраки, они настояли на том, что бы возглавить нападение на штаб восстания. Двигаться решили следующим порядком, первыми двигаются они, призраки, следом мы с дядюшкой и Амади. Ну а потом уже следуют все остальные в произвольном порядке. Разворачивать более широкий строй будет иметь смысл только по достижении большого каминного зала, где дислоцировались основные силы обороны штаба. Перед продолжением операции мы с дядюшкой, посовещавшись с харром Ортвигом, пришли к решению вызвать дирижабль к главным воротам орденской миссии, исходя из того расчета, что он понадобится там примерно через полчаса. Перед командой дирижабля была поставлена задача, отстреливать всех, пытающихся сбежать из древнего орденского замка. Но без фанатизма, ибо в наши планы не входило попадать под дружеский огонь. А мы, скорее всего, тоже будем вынуждены выйти на поверхность в процессе преследования отступающего противника. В том, что нашему противнику придётся отступать, невзирая на его подавляющее численное превосходство, у нас никаких сомнений не вызывало. Призраки двумя невесомыми эктоплазменными облачками углубились во тьму коридора, ведущего от зачищенной нами караулки мятежников непосредственно к штабу восстания. Следом, в соответствии с утвержденным порядком движения, двигались мы с дядюшкой, каждый вдоль своей стены. За нами грациозно вышагивала Амади, а над её головой плыл шарик мертвенно-синего света. Впереди на стенах заплясал дрожащий свет факела. Затем, свет внезапно исчез, а тишину коридора разорвал протяжный, надсадный крик, наполненный ужасом и сметной, безысходной тоской. Мы с дядюшкой, уняв вызванную этими леденящими кровь звуками непроизвольную дрожь, переглянулись, и двинулись вперед, сохраняя все мыслимые и немыслимые предосторожности, каждый вдоль своей стенки. Скоро я заметил чадящий едким чёрным дымом огрызок факела над своей головой. А спустя две секунды услышал звук падения, а потом раскаты витиеватой военно-морской брани, исторгаемой возмущённым дядюшкой. Как выяснилось, он не заметил, что у него поперёк дороги разлёгся труп и, соответственно, споткнулся об него в потёмках. Это был как раз тот самый бандит, которого наши прозрачные союзники заставили перед смертью орать во всё горло. Сзади нас нагоняла Амади, а потому детали тёмного коридора начали потихоньку проявляться в синюшном свете шарика, парившего под сводчатым потолком. Надо сказать, что призраки-то наши оказались совсем не безобидными. Лицо мёртвого бандита было искажено гримасой нездешнего ужаса, а в застывших глазах до сих пор плавало отражение прозрачной женской фигуры. И, что странно, в глазах мертвеца иногда вспыхивали ядовито-зелёные искры, нагоняя потусторонней жути на тех, кто всё-таки нашёл в себе смелость бросить взгляд на гротескно перекошенную маску, которая и была при жизни его лицом. Пока мы топтались возле этого, убитого, по всей видимости, незамутнённым, рафинированным, чистейшим, а потому непреодолимым для рассудка страхом, бандита, события понеслись вскачь. Из ближайшей к нашему входу кельи, в которой сидело несколько монахов, выполнявших функции штабных офицеров, отвечающих за подвоз фуража, донёсся безумный смех. В звуках этого смеха, который мог воспроизвести только по-настоящему сумасшедший, перед внутренним взором которого проносятся картины, невыносимые для нормального рассудка. Хохот гиен в ночной саванне, это ангельское пение по сравнению с теми звуками, что доносились до нас из этой кельи. Проходя мимо входа в это помещение, мы увидели, что за двумя столами, стоявшими вдоль левой стены кельи, сидели две скрюченные фигуры в серых рясах. Вокруг аккуратно выбритых тонзур мертвецов свисали белоснежно-седые пряди. Лица были искажены гримасами страха, как и лицо первой жертвы призраков, оставшейся лежать в тоннеле позади. А вот напротив этих свежих покойников сидел тщедушный монашек, и смеялся. Смеялся безудержно, раскатисто и смех его, как я уже говорил, был ужасен. В этом смехе можно было различить предсмертные крики погибающих от адского огня, хрипы умирающих от ужасных и беспощадных болезней, безысходность стонов тех, кого при жизни замуровывали в фундаменты крепостей, что бы придать им дополнительную прочность и ещё много, бесчисленно много, звуков, присущих различным видами мучительной смерти. В глазах несчастного плескалось адское веселье, круто замешанное на том же смертном ужасе, который и убил его соратников. Меня посетила мысль, которая поразила своим цинизмом: «Вот у человека было хорошее чувство юмора, и он таки выжил, хотя и крыша у него съехала капитально». И мне вдруг тоже стало весело, и на моё лицо начала наползать страшненькая, перекошенная улыбка. Я чувствовал, как мои лицевые мышцы сокращаются в совершенно неестественной последовательности, постепенно формируя, помимо моего желания, адскую гримасу, и, одновременно порождая у меня внутри сильнейший всплеск иррационального страха. Вернул мне рассудок встревоженный голос Амади: - Адио, что у с тобой? Что у тебя с лицом? Я привел свою мимику в порядок, насколько это было возможно, и ответил, что меня перекосило от увиденного и услышанного. Амади, увидев, что я, вроде как, адекватен, немного успокоилась. А я про себя подумал, что да, без каких бы то ни было шуток и преувеличений – настоящее сумасшествие безусловно заразно. Далее мы шли не торопясь, стараясь, без необходимости, не заглядывать в мёртвые лица тех, кого убили призраки. Хотя, я про себя отметил, что спектр их воздействия не ограничивался только страхом. Мельком я видел несколько трупов, на лицах которых отпечаталось выражение вселенской печали. Складывалось такое впечатление, что их убила сильнейшая депрессия. А ещё у одного погибшего на лице застыло выражение всеобщего, всеобъемлющего блаженства. Меня снова посетила странная, неуместная мысль: «А ведь, судя по его лицу он, таки, умер счастливым, далеко не каждому так везёт». Но я не стал мусолить эту мысль, отпустил её. Нам пока есть, о чём подумать помимо постановки окончательных диагнозов. Мы же не патологоанатомы, в конце то концов. Коридор перед нами начал понемногу расширяться, и скоро до нашего слуха донёсся непрекращающийся многоголосый крик ужаса. Кроме этого, рвущего душу крика, воздух разрывали беспорядочные выстрелы, топот, истошный визг и, ещё какие-то, невообразимые звуки. Один раз даже громыхнул взрыв ручной гранаты. Это наши привидения, наконец, добрались до большого каминного зала, где располагались основные силы, призванные защищать штаб мятежа. И судя по тем звукам, что доносились до нас, говорить об этих людях, как об организованной силе, способной хоть что-нибудь защитить, уже не приходилось. Мы с Амади и дядей проверили на всякий случай, включены ли у нас защитные поля, и убедившись, что защита функционирует исправно, отважно вступили в большой каминный зал. Нашим взорам открылась шокирующая картина. В центре зала, метрах в трёх от пола рядом зависли два эктоплазменных сгустка. Это, вне всяких сомнений, были наши потусронние союзники. Они издавали низкие, на грани слышимости звуковые колебания, рождавшие непроизвольное желание бежать, куда глаза глядят. Главное – это чтобы оказаться как можно дальше отсюда и как можно быстрее. А на земляном полу этого подземного зала застыли изломанные фигуры погибших. Было их, на глазок, от тридцати до сорока. И причины смерти были самые разные. Кто-то принял свою смерть от наших прозрачных друзей, кто-то попал под шальную пулю, одну из тех, что еще буквально, пять минут назад, десятками рвали воздух подземелья. Кто-то был убит магией артефактов, активированных в панике. Остальные, судя по всему, завывая от страха, вырвались наружу. Интересно, а успел ли прибыть в расчётную точку наш дирижабль к этому моменту? Этот вопрос я адресовал дядюшке, который незамедлительно связался со старпомом, который, бодро доложил, что дирижабль вышел в точку с заданными координатами за три минуты до времени, указанного в приказе на выдвижение. Дядюшка предупредил, что мы сейчас тоже будем выбираться из подземелья, так что огонь открывать следует, только убедившись, что среди мишеней нет никого из нашей команды. Тем временем, пока мы осуществляли контакт с нашими военно-воздушными силами, к висящим в центре помещения призракам подошла Эолиндис. Минут пять она стояла около них, видимо общаясь, а потом оба призрака начали медленно таять в воздухе, и через три минуты там, где они были, не оставалось даже капельки эктоплазмы. Эо подошла к нам и рассказала, что потусторонние сущности были преисполнены искренней благодарности за предоставленную им возможность свести счёты со столь ненавистной им церковью Тринадцати Поводырей. Кроме того, призраки выразили надежду, что если будет намечаться аналогичное мероприятие по противодействию столь нелюбимым ими клирикам, то их пригласят. - А они готовы к длительным командировкам? – со смехом поинтересовался дядюшка. - Думаю, что да, - ответила Эо, но, всё-таки, слегка неуверенно, - хотя, надо будет уточнить. - Хорошо, если да, - уже гораздо серьёзнее сказал дядюшка, - а то, сдаётся мне, это у нас с этими святошами далеко не последняя стычка. Глава 10.1 Выбравшись из тесной норы, в которой пришлось провести ночь, брат Меттий первым делом огляделся, оценил обстановку. Затем крадучись и озираясь, прошёл метров сто до маленькой мощёной площадки. Из стены водонапорной башни, которая выходила на эту площадку, била тоненькая струйка чистой пресной воды. И любой проходящий мог утолить жажду или умыться с помощью этого рукотворного источника. Братт Меттий ещё раз пристально оглядел окрестности, вслушался в звуки, которыми был насыщен утренний воздух, и, не обнаружив никаких поводов для беспокойства, перешел, наконец, к водным процедурам. Закончив плескаться, он осторожно, периодически останавливаясь, прислушиваясь и осматриваясь, двинулся к месту на причале, где он вчера так роскошно поужинал. Ведь настал новый день, и шансы на прибытие когга Союза значительно возросли, поскольку он просил брата Арранта настоять на том, что бы корабль союза появился в гавани Триассо именно сегодня. Он сел на уже нагретые утренним солнцем камни пирса, причём таким образом, что со стороны города его невозможно было разглядеть за нагромождением старых ящиков и прочего мусора. После этого ему оставалось только смотреть за водной поверхностью около входа в гавань и терпеливо ждать появления корабля Союза Хансу. И да, следовало плотно позавтракать. Брат Опитер спрятал под воротником рясы амулет связи. Только что он доложил обстановку брату Меттию. Брат Меттий, на удивление спокойно воспринял дурные новости и сообщил, что сегодня в гавань Триассо прибудет когг Союза Хансу и эвакуирует всех, кто сможет добраться до гавани, хотя бы, до полночи. Значит, выход пока оставался, и это удержало брата Опитера от того, чтобы немедленно впасть в истерику. Брат Фавст очнулся, лёжа на земляном полу в тёмной, тесной и пыльной каморке. Когда удалось разлепить веки, то первое, что он увидел в дрожащем свете настенных факелов, горящих дальше по коридору, было перекошенной от недавно пережитого ужаса физиономией брата Опитера, с дрожащими, посиневшими губами, слезящимися глазами и затравленным взглядом. Но, надо сказать, что брат Опитер, всё-таки, сохранил способность совершать осмысленные действия. Сейчас он протирал влажной тряпкой лицо брата Фавста, вымазанное в неопознанной субстанции неопределённого цвета, толи в паутине, то ли ещё в чём, таком же противном и липком. - Пить, - прохрипел брат Фавст, и сам испугался своего же голоса, настолько чужими показались ему те звуки, что издавало его собственное горло. - Сейчас, подожди минутку, - то ли пропищал, то ли просипел брат Опитер. Похоже, что его связки тоже пострадали. Из того, насколько плохо он сейчас выглядел, вполне можно было сделать заключение, что последние несколько часов жизни оказались для него крайне насыщенными и оставили в его памяти, поистине, неизгладимый след. Брат Фавст почувствовал потрескавшимися губами касание края кружки с водой и, с трудом приподнявшись, сделал несколько жадных глотков. - Кто-нибудь из наших ещё спасся? - он заставил себя прохрипеть этот вопрос, не смотря на то, что сил не было совсем. Очень хотелось упасть на небрежно свернутое тряпьё, что подсунул ему под голову сердобольный брат Опитер. Но в его ограниченном мозгу пульсировала мысль о том, что времени для того, чтобы заняться спасением собственной жизни остаётся всё меньше и меньше. - Еще трое ваших подчинённых спрятались в соседней каморке, - ответил, всхлипывая, брат Опитер, - но один из них, похоже, сошёл с ума. Забился в угол и всё время хихикает. - А остальные? - Вроде как нормальные, только у одного лёгкая рана в мякоть правого бедра. - Двигаться он может? - Да, и довольно быстро, - в темноте коридора что-то зашуршало и брат Опитер с плохо скрываемым страхом в глазах, оглянулся. Но, не заметив ничего угрожающего, немного успокоился. - Что вообще известно по обстановке? - Я связался с братом Меттием, и он сказал, что если мы попадём в городскую гавань до ночи, то когг Союза Хансу нас подберёт. - Замечательно, - оживился брат Фавст. То, что есть путь эвакуации по морю, вселяло надежду. Попытки пробиться за границы феода по суше были заранее обречены на неудачу. Слишком уж многие теперь были заинтересованы в их поимке, включая и вчерашних союзников, - а что у нас из оружия? - У ваших людей только штатные дубины и слабенькие артефакты, которые им выдали перед началом операции, - брат Опитер нервно сглотнул и продолжил: - У меня полностью заряженный артефакт щита, артефакт прожигающего луча на три активации и артефакт «Неистовая метель». - Не густо, но это лучше, чем ничего, - уже более внятно сказал быстро приходящий в себя брат Фавст, - знаешь что, пригласи-ка этих моих ребят сюда. Проведём совещание, выработаем план, и начнём действовать. Чем дольше мы тут сидим, тем хуже для нас. Если гвардейцы нас найдут – то болтаться нам всем на одной верёвочке. Такая перспектива в корне не устраивала жизнелюбивого сибарита, брата Опитера. А потому, он со всем проворством, которым при рождении одарил его Демиург, выскочил из каморки, что бы позвать подчинённых брата Фавста. Через три минуты два потрёпанных чернеца с настороженными взглядами ввалились в тесную каморку. В цепких пальцах они крепко сжимали рукояти увесистых дубин. - Приветствую вас, брат Фарман и брат Радмер, - тихо поприветствовал вошедших брат Фавст. Те лихим шепотом не замедлили ответить: - Здравия желаем, отец Фавст! Брат Фавст едва заметно улыбнулся и задал следующий вопрос: - А кто там, в вашей каморке хихикать остался? - Брат Беттолен, - ответил тот, что был пошире в плечах, наверное, брат Радмер, - у него теперь всегда хорошее настроение. - Гы, - невесело ухмыльнулся брат Фавст, - я ему даже немного завидую, да. Ибо он – уже отмучился, а нам предстоит, как говорят бродячие гадатели-шарлатаны, дальняя дорога. Брат Фавст собрался с силами и принял сидячее положение. Оглядел всех присутствующих тяжёлым взглядом, откашлялся и командирским голосом продолжил: - Ситуация такова, что нам с вами надо как можно быстрее покинуть город. Промедление может привести к тому, что мы попадём в лапы гвардейцев. А так как мы принимали участие в организации попытки насильственного свержения законной власти, это может для нас плохо кончится. Могут закатать пожизненно на каторгу, в каменоломни какие-нибудь. Или, вообще, повесить. А вот марципанами нас кормить тут никто точно не будет. Все присутствующие выразили своё согласие с командиром невнятным горестным бормотанием и тихой руганью в адрес местного феодала. - Поэтому, не будем зря терять время, - продолжил брат Фавст, - Фарман, Радмер – он посмотрел на подчинённых – ваша задача найти несколько литров питьевой воды и еды какой-нибудь в дорогу. За полчаса управитесь? - Времени надо больше, - застенчиво пробубнил Фарман, - сейчас лучше не торопиться, а тихонечко, по стеночке… - Добро, - согласился брат Фавст, - времени вам час. Как будете готовы – собираемся на этом месте. Как час пройдёт, я жду вас пятнадцать минут, затем беру брата Опитера – и мы уходим. А вы уж тогда тут сами, сами… - он многозначительно посмотрел на подчинённых, - вам понятно? - Так точно! - Ну, тогда исполняйте, - брат Фавст неловко повернулся, охнул от боли в рёбрах и снова осторожно принял горизонтальное положение. Оба чернеца же, вцепившись в рукояти своих дубин, как в спасение души, резво углубились во тьму тоннеля, отважно отправившись выполнять приказ командования на поиски воды и пищи. - Брат Опитер, - у брата Фавста от того количества слов, что ему пришлось сегодня произнести, зверски разболелась голова, - разбуди меня через час, будь добр? - Хорошо, - безропотно согласился брат Опитер. Харр Пандульф, глава магистрата славного вольного города Нидхрам, входящего в юго-западное объединение Союза Хансу, ритмично мерял шагами мостик когга «Великолепный Негоциант», флагмана торгового флота города. Когг по праву был гордостью городского совета. Это судно, благодаря своей феноменальной энерговооруженности, было способно, будучи нагруженным по самую ватерлинию, развивать скорость до восемнадцати узлов по спокойной воде. Водоизмещение этого чуда инженерной мысли составляло 4350 тонн. Притом, что основной функцией этого корабля была перевозка грузов, он был очень прилично вооружен, и горе тому пирату, который польстился бы на перевозимые им ценности. Действительно, конструкторы нашли возможность установить на носу и на корме 100 мм скорострельные пушки, и еще разместить на палубу две 65 мм зенитные спарки. Кроме того, по каждому борту было смонтировано по одной паре пусковых установок для 450 мм торпед. Оба крепких бронзовых винта когга без устали толкали бронированную тушу корабля в направлении гавани города Триассо. Харр Пандульф не любил хозяина этого феода, заносчивого крохобора Фрайхарра Аклериха фан Триассо. Этот захудалый аристократишка, корчащий из себя полноценного имперского нобиля, подумать только, месяц назад ответил отказом на предложение почтенного Союза Хансу об установлении зоны свободной торговли. И мотивировал это тем, что от этого пострадают доходы его подданных. Протекционист дремучий. Да, в планах Союза одним из первых пунктов, стояла задача как можно скорее обанкротить не только виноделов, но и вообще, всех аграриев феода Триассо. А после их разорения скупить принадлежащие им земли и присоединить к одной из земледельческих гильдий вольного города Нидхрама, гильдии «Ростки прогресса», где председателем правления, по случайному совпадению, был сын почтеннейшего харра Пандульфа – молодой, но подающий надежды управленец, харр Фальк. Да, условия, регламентировавшие образование и порядок функционирования зоны свободной торговли были, если на чистоту, не выгодны для Фрайхарра Аклериха фан Триассо и его феода от слова «вообще». Но надо же и чем-то жертвовать во имя установления прогрессивных форм организации рыночного пространства, свободного от архаичных таможенных барьеров, от замшелого протекционизма и административных рычагов управления экономикой. Ведь все эти атавизмы мешают невидимой руке рынка оптимально регулировать все нюансы торгово-экономических отношений без вмешательства государственных бюрократических органов, которые, по определению, не могут эффективно управлять ни экономикой в целом, ни даже отдельным предприятием, в частности. И ведь упёрся, стоит на своём. Но, нашлась, нашлась управа и на тебя, аристократишка. Харр Пандульф сейчас ни минуты не сомневался, что церковь Тринадцати Поводырей свергнет этого ретрограда. А с церковными функционерами Союз Хансу давно нашёл общий язык. Каждый служитель церкви равно заинтересован как в процветании конфессии в целом, так и в личном процветании, а сама человеческая природа немного сдвигает это равновесие приоритетов в пользу личных интересов, но и это не страшно, ибо каждый из нас грешен. А немного перераспределить средства в свою пользу, да разве это грех? Ведь недаром говорится в народе: «Да отсохнет рука, обделившая сама себя!» И получается, что это даже не грешок, а, напротив, это, скорее, восстановление справедливости, ибо работодатель в момент найма всегда немного ущемляет интересы наёмного работника, пользуясь его заинтересованностью в получении работы, а потому не в меру сговорчивого и уступчивого. А там, где личные интересы работника превалируют над интересами представляемой им гильдии, представители Союза всегда найдут решение любой проблемы, которое будет наилучшим образом способствовать укреплению благосостояния всех, участвующих в сделке. А гильдия, ну, а что гильдия? Она большая, она прибыль немеряную получает каждый квартал. От неё не убудет, если исполнительный работник отщипнёт себе маленькую толику на поддержание штанов, попутно увеличив для Союза Хансу гешефт от сделки. Почётный гость харра Пандульфа и, одновременно, представитель одного из крупнейших торговых партнёров вольного города – церкви Тринадцати Поводырей, инок ордена Святого Домигиса, брат Аррунт коротал время, сидя в кают-компании в роскошном, привинченном к полу, кресле и потягивал марочное вино, доставленное из пределов Республики Братства Свободных Геллов. Юго-западные префектуры Республики, граничащие с северными провинциями Империи Аррагон, славились изысканными и утончёнными винами. Но на душе у клирика с самого утра царила депрессия. И, видимо, поэтому мнительному брату Аррунту казалось, что вино, вопреки тем характеристикам, которые этому вину давали самые именитые дегустаторы и ценители, на вкус ощутимо горчило. И это ощущение обманутых ожиданий и несостоявшегося наслаждения, в свою очередь, добавляло негатива в его, и так невесёлые, мысли. И сам факт того, что ему пришлось, в нарушение всех планов, просить содействия Союза Хансу, его сильно расстраивал. Союз Хансу, это не благотворительная организация, и в том, что, независимо от достигнутых восставшими результатов и профита, который достанется церкви Тринадцати Поводырей, они выкатят счёт, в который будет включены все мыслимые затраты, которые фактически понёс или теоретически могли понести Союз Хансу, оказывая содействие церкви в этом щекотливом деле. Ведь в данном случае церковь выступала, как проситель. Союз Хансу, это не та организация, с которой церковь может позволить себе разговаривать с позиции силы. Да какая сила? Всё идёт к тому, что захудалый аристократ, мало того, что полностью подавит бунт, но ещё и воспользуется этим поводом, изгонит церковь из пределов своего феода вообще. И, мало того, что это изгнание сократит кормовую базу церковной организации, так ещё и церковные активы, находящиеся в пределах феода будут реквизированы в пользу феодала. И всё будет законно. Так что, брат Аррунт в своих размышлениях пришёл к выводу о том, что необходимо готовиться к потерям. Хвала Демиургу, за результаты этой авантюры он ответственности не несёт. Он оказался тут только потому, что был привлечён к оценке извлекаемых запасов красного стекла и возможности его обработки непосредственно около места добычи, в качестве технического консультанта. Но какое это сейчас имеет практическое значение? На самом деле, игра проиграна, и он склонялся к мысли, что прибытие когга в гавань Триассо уже никоим образом не повлияет на ситуацию, поскольку когг не способен нейтрализовать неожиданно оказавшийся в распоряжении феодала высокомобильный воздушный корабль, обладающий значительной огневой мощью. Когг сейчас может пригодиться, разве что, как средство эвакуации тех из церковников, кому хватит ума и везения пробиться в гавань. Под рясой на груди стал наливаться теплом амулет связи. Брат Аррунт, достав тринадцатилучевую звезду амулета из-под одежды, сжал её пальцами правой руки. В голове раздался спокойный голос брата Меттия: - Приветствую вас, брат Аррунт. Вы где сейчас? - И я приветствую вас, брат Меттий. Я на борту когга «Великолепный Негоциант», приписанного к порту вольного города Нидхрам. Мы уже рядом. Ближе к вечеру сегодняшнего дня войдём в гавань Триассо. А как у вас складывается ситуация? - У нас ситуация уже сложилась, да. И сложилась так, что когг, на котором вы сейчас находитесь, придётся использовать, только как средство эвакуации выживших, коих, я так думаю, осталось совсем не много. А ведь я планировал задействовать его в операции в качестве батареи дальнобойной артиллерии и батареи ПВО. -А что же произошло то там у вас? - Если коротко, то, на штаб напали призраки, уморили кучу народу, а те, кто пытался сбежать, выскочили, в аккурат, под огонь пушек и пулемётов дирижабля. То есть наш штаб уничтожен. Нити управления восставшими утеряны. Полный разгром.
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"