# Байки из глухомани: Экскурсовод

Константин Константинович Лопухов

Отправляясь на левую экскурсию к заброшенной усадьбе с привидениями, будьте готовы встретить там такое, чего не может быть. А если повезёт - и остаться там. Кому повезёт - по доброй воле, а кому не очень - и спрашивать не станут.

Изрядно потёртая "буханка" [1] остановилась у околицы из неё высыпали с десяток разнородных личностей. Личностям было слегка нехорошо, что вполне понятно: последние километров двадцать дорогой можно было назвать весьма условно, а водитель ехал весьма резво, так что вытрясло из них и мозги и душу. Водитель, в отличие от своих пассажиров, выскочил весьма бодро, сказывалась привычка, выработанная регулярными поездками из райцентра сюда, в Дальнее Гадюкино.

– Ну вы тут потусуйтесь возле машины, только сильно не шумите, а я пойду с местным договариваться, – сказал он своим пассажирам. Окинув их критическим взглядом добавил: – Вы эта, по кустам да по траве особо не лазайте, тут гадюк полно.

Вроде уже намылившиеся обследовать местность городские боязливо сгрудились у машины. Убедившись, что несанкционированных действий от экскурсантов не предвидится, водила направился к ближайшему дому. У забора, опершись на вилы, его уже ждал тощий старик с реденькой седой бородой и крючковатым носом.

– Ну? – спросил дед и сделал характерное движение пальцами, словно мусолил банкноты.

Водила вытащил из кармана тощую пачку тысячных купюр и протянул деду. Тот бросил оценивающий взгляд на деньги, потом столь же цепко посмотрел на толпу экскурсантов и проворчал:

– Не мог покрупнее разменять? Или опять надуть меня норовишь?

– Да тебя обманешь... – буркнул водила.

– Вот-вот! Ещё раз попробуешь, вообще отсюда не выедешь! Ладно, веди их к воротам, щаз буду.

Сказав это дед положил вилы на плечо и зашагал куда-то в сторону огородов. А водитель вернулся к нестройной толпе экскурсантов и отдал распоряжение:

– Значит так, народ, идём по дорожке и никуда не сворачиваем!

– Ага! Шаг вправо, шаг... – начала было девица в драных по последней моде джинсах, зеркальных очках и с дредами на голове, но в этот момент из травы поднялась чёрная треугольная голова и сказала:

– Ш-ш-ш-ш-ша!

Все оцепенели.

– Чего встали? – буркнул водила. – Спокойно проходим мимо. Мы её не трогаем и она нас не тронет. Главное не наступайте на них и всё.

Сказав это он повернулся и спокойно прошёл мимо вставшей в боевую стойку гадюки, которая была чуть толще, чем черенок от лопаты. Остальные аккуратненько, бочком, бочком, но последовали за ним. Гадюка дождалась пока все прошли и быстро переползла дорожку.

Впереди экскурсантов ждали развалины старинной усадьбы, построенной в готическом стиле. Они прошли через проём в заборе, где когда-то были ворота, а там их уже ждал тот самый старик. Старик был на удивление приветлив:

– Здравствуйте, здравствуйте, касатики! Ну что? Рассказать вам про Дальнее Гадюкино?

– Да у вас тут точно гадюкино! – буркнула девица, которая после общения со змеёй заметно присмирела.

– А вот назвали нас вовсе не по змеям, – заметил старик. – Баре местные были Гадюкины, от них и деревни прозвались. В Большом Гадюкино их главная усадьба была, а здесь домик охотничий.

– Нихрена себе дачка! – сказал один из молодых людей, окидывая уважительным взглядом руины.

Впрочем, назвать остатки усадьбы руинами было бы неправильно. Почти во всех окнах блестели стёкла, крыша тоже не сверкала провалами. В общем, здание было заброшено, но стояло вполне себе целое и жизнеспособное. Дед же на это только пожал плечами:

– Так они и были люди не бедные, а последний барин, Епифан Акакиевич, так он всё русской стариной бредил и хотел построить тут настоящее кощеево царство. Ну вот до Революции успел только домик построить, да сад начал разбивать. А как революция, так они тут удумали схорониться. Типа, переждать пока всё успокоится да старые порядки вернутся. Думали глушь тут, никто искать не станет. А их тут и достали! Приехал комиссар, вроде Шулером его как звали, да десяток ЧОНовцев [2]. Вот они-то тут в подвале Гадюкина-то со всей семьёй и расстреляли. Но только он перед смертью как-то так проклял комиссара, что и сам этот Шулер, и все его солдаты так из дома и не вышли. Вот до сих пор они там бродят, ищут выход. А когда кто заходит в дом, то этот шулер кричит, чтобы всех расстрелять. Ну и стреляют.

– И кого-нибудь застрелили? – ехидно спросил один из экскурсантов.

– А как они застрелят, если они привидения? – усмехнулся дед. – Токмо напугают, у кого нервишки послабже.

– А как этот... Гадюкин... проклясть этого комиссара сумел? – спросил другой экскурсант. – Он что, сам был колдуном?

– Поговаривают что был. У нас тут слухи ходили, что его сама Яга учила, токо ж её-то не спросишь. То-есть спросить-то можно, токо она ж не отвечает.

– А у вас тут ещё и настоящая баба-Яга есть? – радостно осклабилась та самая бойкая девица в зеркальных очках.

– Есть, – кивнул дед. – А настоящая, нет ли, бес её знает. Знаю только что старая она. И всегда была старая, ещё когда я пешком под стол ходил.

– А много вам годков-то? – уточнил толстый мужик в бриджах и широкополой шляпе.

– Тык я эта, с 29-го. Аккурат как у нас тут коллективизацию закончили, я и народился. А о Гадюкиных от бабки слышал. А здесь, в усадьбе, у нас при советах правление колхозное было.

– Привидения не мешали? – с сомнением спросил тощий тип, который постоянно крутил в руках биолокационную рамку.

– Случалось, попадались. Ночами больше. Потому и сторож в правлении никогда не ночевал, поговаривали, что комиссар колхозное добро стережёт лучше нынешней милиции. Ну тык пошли, что ли? Покажу где косточки этих Гадюкиных лежат, ленинскую комнату покажу, там первый председатель наш обитает, може повезёт и самих Гадюкиных встретите.

– Экий у вас тут зоопарк, – с ехидцей бросила тощая дама в дорогом джинсовом костюме и с дорогим же фотоаппаратом на шее. – Может ещё и чучело штандартенфюрера СС найдётся?

– Не, откуда тут немцам взяться? – серьёзно ответил дед. – Они до на и не дошли. А про остальных-то понятно. Комиссар тот безвинных душ столько загубил, что век ему покоя не видать, Гадюкин колдуном был, от того его земля и не приемлет, да и дочки его туда же. А Митрофан, председатель первый, его в 37-м расстреляли.

– И у вас тут троцкисты были? – всё с той же ехидцей спросила тощая дама.

Дед на это только пожал плечами:

– Вроде ему какую-то политику пришили, её тогда всем шили, а по сути – за воровство. Ну пошли, пошли, касатики. сами посмотрите всё, а повезёт так и поспрашиваете. Вы только не разбредайтесь от меня далеко. А то дом хоть и маленький, да нехороший. Заблудиться в нем просто, так и будете потом тут привидениями ходить.

Вся компания, ведомая дедом, направилась ко входу. По дороге они прошли мимо статуи трёхголового змея-Горыныча, словно лежащего посреди двора. Статуя удивительным образом хорошо сохранилась и у людей возникло неприятное чувство, словно змей провожает их взглядом. На какое-то время возле крыльца старинного дома воцарилась тишина.

Но вскоре из дома донеслись истошные вопли, грохот и из дверей кубарем вылетела та самая тощая дама. Она попыталась подняться на ноги, но единственное что смогла, так это сесть на ступени крыльца. И под ней тут же начала расплываться лужа. Следом выбежал толстый мужик в бриджах, он начал суетиться, успокаивать, лопотать всякую чушь, а дама только и могла выдавать трясущимися губами разные "Бе" и "Ме", и то заикаясь. Ну а следом за парочкой из дверей степенно вышел дед. Он взял дамочку за затылок, запрокинул ей голову и приложил к губам горлышко пузатой солдатской фляги. Дамочка судорожно глотнула, закашлялась, но безумия в её глазах поубавилось и её наконец удалось выдавить из себя хотя бы относительно связные фразы:

– Они... они... а я... а они...

Дед на это только покачал головой:

– Говорил тебе, дурында, не отходи от меня. Нет, ей селфи захотелось. Ну вот и заселфилась. Хоть успела?

В ответ снова посыпались "бе" и ме". Тогда дед по хозяйски взял смартфон из сведённых судорогой рук дамочки и принялся деловито и умело копаться в галерее.

– О как вышло! – воскликнул он радостно. – Прямо с комиссаром на пару! Ни у кого так не получалось! Дай-ка я себе сброшу!

Сказав это он вынул из кармана свой смартфон и быстренько перекинул заинтересовавший его кадр по блютусу. Пополнив же свою коллекцию таким образом он сунул под нос дамочке её смартфон. В ответ та только заревела дурным голосом.

– Да што ж ты творишь-то, окаянный! – раздалось от ворот усадьбы.

Все повернулись на голос. К высыпавшим из дверей старинного дома экскурсантам бодро семенила старушка-одуванчик в цветастом платочке.

– А ты, Яга, чего тут забыла? – сварливо осведомился старик.

– Да за тобой только глаз да глаз нужен! Опять дамочку расстрельной командой напужал! А после ещё и самогоном отпаивать начал. Шо? Не так?

– Да кто ж знал что она полезет...

– А ты следи за ними, коль сюда возишь! Иль отварчик у меня бери на такой случай!

Отповедовав таким образом деда, она напоила шокированную дамочку какой-то бурдой из плоской засапожной фляги и обратилась к экскурсантам:

– Ну а вы, касатики, пойдёмте тепереча в мою хатку. Я вас там чайком лесным напою, да малость для вас поколдую.

– Нам уже ничего не надо, – ошалело пробормотала девица с дредами на голове.

– Надо, лапушка, надо. И чайку надо успокаивающего, и страхи ваши надобно приглушить словом заговорным. А и́наче будет тебе красный комиссар ночами являться и будешь ты под себя во сне лужу пускать. Како вот она сейчас. Так что идёмте, касатики, идёмте, ежели Яга вас не упо... успокоит, то вот этот старый хрыч до Ганнушкина [3] доведёт.

После они сидели кружком на ровной полянке перед покосившейся избушкой Яги, пили ароматный травяной чай, а старуха ходила вокруг, что-то шептала, дымила пучками разных трав. И от этого и в самом деле страхи куда-то отступали, а призрак комиссара становился всё прозрачнее и прозрачнее.

Наконец автобус с экскурсией скрылся в лесу, а Яга и дед проводили его взглядом.

– Ну и зачем тебе всё это надо, Костлявый? – спросила Яга.

При этих словах по всей местности прошла рябь и картина изменилась. На месте покосившейся избушки восстал статный рубленный терем, под ногами была уже не вытоптанная лужайка, а ограниченная низенькой каменной оградой мощёная каменными же плитами площадка, на которой в стыках между плитами пробивалась молодая трава. Сами дед с бабкой тоже преобразились. Бабка теперь была статной женщиной лет тридцати с чёрными как смоль волосами, убранными в толстую косу длинной до пят, тёмно-синее платье её сверкало золотым шитьём, а золотой кокошник был украшен алмазами и рубинами. Дед вытянулся и похудел (хотя, казалось бы, куда уж боле?), лицо превратилось в высохшую маску, словно у мумии, клетчатая потёртая рубаха стала чёрной шёлковой, рваные джинсы превратились в шёлковые же штаны, подпоясанные золотым поясом и заправленные в высокие сапоги, а на плечи лёг чёрный плащ, по краю которого серебряной вязью шли рунные письмена. И от одного взгляда на эти руны становилось нехорошо, и на душе и в теле. Чело его венчала золотая диадема с тремя зубцами, в основании каждого нестерпимым блеском, затмевавшим Солнце, горел неведомый камень. Вилы же в его руке обернулись посохом, по которому время от времени пробегали синие и красные молнии.

– А ты, Яга, как будто души не собираешь.

– А ты сегодня не только душу заныкал. Аль не так?

– Так-то так, да вот только тебе сегодня меня щами кормить!

– Вот и нет! Мы с тобой ещё тур не доиграли!

Сказав это Яга вытянула вперёд руку со сжатым кулаком, Кощей повторил её жест. Они трижды взмахнули руками и... рука Кощея осталась также сжатой в кулак, а Яга ладонь развернула [4].

– Ах ты язва! – беззлобно бросил Кощей и зашагал в сторону той самой усадьбы, куда только что водил экскурсию. Яга величественно двинулась следом.

Вот только усадьба уже не была разгромленной. Ограда стояла прямо и грозно, железный кованный забор вместо прутьев сверкал отточенными до бритвенной остроты мечами, ворота были распахнуты и каждую створку придерживал красноармеец с винтовкой за спиной. А трёхголовый ящер посреди двора оказался вовсе и не скульптурой. Сейчас он блаженно нежился на солнышке, подставляя его лучам своё серебристое чешуйчатое пузо, и лениво почёсывал это самое пузо задней лапой. Само здание тоже сверкало новизной, на шпилях трепетали вымпелы, за закрытыми окнами метались какие-то тени, все краски, до того выцветшие, налились глубиной и яркостью.

Ещё двое красноармейцев распахнули перед древними колдунами парадные двери. И сразу же возле входа, на ступенях парадной лестницы, сидел один из давешних экскурсантов, тот который везде крутился со своими рамками. Сидел и читал толстую книгу.

– Никак и буквы разумеешь? – с притворным удивлением воскликнул Кощей.

Мужик вскочил, захлопнул книгу, но посмотрел на древнюю нежить прямо:

– Слово [5] я без переводов читаю, Велесову Книгу тоже.

Но сказав это потупился и вздохнул:

– Но здесь многое непонятно.

– А с чего б тебе понять-то? – хохотнул Кощей. – Ты ж ещё и Аза в глаза не видал, а уже полез в самое высшее осваивать. Ты томик-то полож на место и иди устраивайся. А вечерком я с тобой и побеседую, и учить начну.

Завершив сей прочувствованный спич Кощей рявкнул:

– Эй! Шулер! Где тебя бес гоняет?!!

Сию секунду перед ним, словно из-под земли вырос, появился низенький лысоватый мужичок в потёртой кожанке, перетянутой портупеей.

– Шульман моя фамилия, барин, Шульман. Чего изволите?

– Да хоть бы жульмаман, всё одно – вор! – отмахнулся Кощей. – Сейчас пойдёшь, ученику моему новому выделишь комнату, там всё устрой, а после бери деньги, сам знаешь в каком сундуке, поедешь в область [6], купишь в банке злато, пол фунта. Что останется – оплатишь Инет и все сотовые на пару месяцев. А на сдачу, так и быть, можешь себе водки купить. Ступай.

Красный комиссар тут же испарился, а пара направилась в обеденный зал.

– Жадён ты, Костлявый, – покачала головой Яга. – Вот много тебе золота эта экскурсия принесла?

– А я не за злато стараюсь, – спокойно ответил Кощей. – Но не оставлять же бумажки плесенью прорастать?

– Тогда, зачем тебе весь этот балаган?

– Людей смотрю, кого и себе приберу. Ты вот тоже, с этого балагана имеешь. Где душу заберёшь, а кого и целиком прихватишь.

– Да только... Ах ты, старый! Решил царство своё вернуть?

– А оно никуда и не девалось, – самодовольно ответил Кощей. – Как стояло, так и стоит. А то что я сам на трибуну не лезу, так то мне сейчас сподручнее.

Сказав это он галантно отодвинул для Яги кресло, сам разместился за столом напротив и предложил:

– Ну что же, отведаем, что Марьюшка-искусница нам сегодня состряпала!


***


А в это время в одной из келий, коих в тереме Яги огромное множество, убивалась та девица, которая совсем недавно щеголяла модными дредами, а сейчас – совершенно непотребной лысиной. Другая девица, на вид – её же возраста, новенькую утешала, говоря что всё равно никуда не денешься, раз уж сама Яга на тебя глаз положила, что тут не хуже чем в городе, надо только барыню слушаться, да всё справно исполнять. А если будешь себя хорошо вести, да этикет соблюдать, то может даже и выдаст тебя Яга замуж, за какого лешего или водяного. А то и за кого из Кощеевой свиты. А если есть в тебе толика магической силы – то и учить колдовству станет.

– Да мой папа!!!... – взвыла новая пленница, на что вторая девица только отмахнулась:

– Да твой папа ничего и не узнает!

– Как это?!!! – от удивления та-которая-недавно-носила-дреды и реветь забыла.

– А вот так, милочка. Подменила тебя Яга гомунуклом [7]. Так что папочка твой ничего и не заметит. А ты, давай-ка, умойся иди, переоденься как положено, – говорившая кивнула на разложенный на постели сарафан, – да давай к работе приспосабливайся. И гонор свой куда подальше засунь. Если, конечно, не хочешь чтобы лешие тебя розгами отогрели.


=========


Примечания:

[1] буханка – Микроавтобус УАЗ-452 и его наследники (2206/3741/3909/3962). Самый распространённый на просторах России микроавтобус повышенной проходимости.

[2] ЧОН – Части Особого Назначения – спецназ Красной Армии времён Революции и Гражданской войны. Дальний предок современных СОБРа, ОМОНа, а местами даже и Альфы.

[3] до Ганнушкина доведёт – имеется в виду Московская городская клиническая психиатрическая больница имени П. Б. Ганнушкина.

[4] Старинная детская игра "Камень-ножницы-бумага". Похоже, Яга в очередной раз выиграла.

[5] Слово – так кратко называют Слово о Полку Игореве – единственный дошедший до нас памятник древнерусского языка (если не считать Велесовой Книги). Не путать древнерусский с церковнославянским, который по сути – древний болгарский.

[6] поедешь в область – поедешь в областной центр [7] гомунукл – правильно гомункул или гомункулус – искусственный человек, выращенный в... вот тут инструкции разнятся. От выращивания в реторте, до специального автоклава.