Лорд Раллен Граф Дарк: другие произведения.

Первоначальный Сборник

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сразу все. Неразобрано, неподправленно, кучей. ОЧЕНЬ МНОГО ТЕКСТА.

  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  
  
   Шестнадцать аккордов безумия
   Том VI: История Хирсина
   Том IX: История Вермины
   Том XII: История Малаката
   2920: Последний год Первой эры (Карловак Градопут)
   Месяц Утренней звезды
   Месяц Восхода солнца
   Месяц Первого зерна
   Месяц Руки дождя
   Месяц Второго зерна
   Месяц Середины года
   Месяц Высокого солнца
   Месяц Последнего зерна
   Месяц Огня очага
   Месяц Начала морозов
   Месяц Заката солнца
   Месяц Вечерней звезды
   36 Уроков Вивека
   Проповедь первая
   Проповедь вторая
   Проповедь третья
   Проповедь четвертая
   Проповедь пятая
   Проповедь шестая
   Проповедь седьмая
   Проповедь восьмая
   Проповедь девятая
   Проповедь десятая
   Проповедь одиннадцатая
   Проповедь двенадцатая
   Проповедь тринадцатая
   Проповедь четырнадцатая
   Проповедь пятнадцатая
   Проповедь шестнадцатая
   Проповедь семнадцатая
   Проповедь восемнадцатая
   Проповедь девятнадцатая
   Проповедь двадцатая
   Проповедь двадцать первая
   Проповедь двадцать вторая
   Проповедь двадцать третья
   Проповедь двадцать четвертая
   Проповедь двадцать пятая
   Проповедь двадцать шестая
   Проповедь двадцать седьмая
   Проповедь двадцать восьмая
   Проповедь двадцать девятая
   Проповедь тридцатая
   Проповедь тридцать первая
   Проповедь тридцать вторая
   Проповедь тридцать третья
   Проповедь тридцать четвертая
   Проповедь тридцать пятая
   Проповедь тридцать шестая
   Адабал-а
   Смерть Пелинала
   Юность Алессии в годы рабства
   Морихаус объясняет имена Алессии
   Азирр Траджиджазери (автор неизвестен)
   Айлейдские надписи и их перевод (Рейлис Энайн)
   Алдуин есть и он не Акатош (Тромгар Желензоголовый)
   Амулет Королей (Венегрус Монона)
   Анналы Драконьей стражи 2800-2819
   Аннуад с комментариями
   Аптека Дрожащих островов (Синда Аматиус)
   Аргонианский доклад (Вогин Джарт)
   Книга первая
   Книга вторая
   Книга третья
   Книга четвертая
   Аркей - наш враг!
   Арктурианская Ересь (Исмир Творец Королей)
   Ароматизированный пергамент
   Архитектура Гайлайна
   Арьергард (Тенас Мурл)
   Астрология (Ффулке)
   Атлас драконов 2Э 373 (Составлен братом Матнаном)
   Аэдра и даэдра
   Бегство от Талмора
   Беженцы (Герос Альбрей)
   Безумие Пелагиуса (Цатенес)
   Безумцы Предела: Трактат о культуре Изгоев (Арриан Арий, Имперский ученый)
   Три вора (Анонимный автор)
   Бесполезные размышления
   Бессмертная кровь (Неизвестный автор)
   Бестиарий Гербейна
   Ледяные приведения (17-й день месяца Последнего зерна)
   Автоматоны гномов (9 день месяца Огня очага)
   Ворожеи (5-й, 24-й дни месяца Восхода солнца)
   Бестиарий Дрожащих островов (Намлир Эспринк)
   Биография Барензии (Записана Стерном Гамбоджем, Императорским писцом)
   Том I
   Том II
   Том III
   Биография Королевы-Волчицы (Катар Эрифанес)
   Битва у Красной горы: Возвышение и Падение Трибунала (Вивек)
   Битва при Санкр Торе
   Благородного Сословия Честное Зерцало (Серджо Атин Сарети)
   13 Благословений Шеогората
   Обзор божеств и культов Тамриэля (Брат Хетчфельд)
   Братство Храма (Архиканоник Толер Сариони)
   Братья Тьмы (Пелларн Асси)
   Заметки о брачных играх Кагути (Эдрас Орил)
   Бунт в Фестхолде (Мавеус Сай)
   В ответ на речь Беро (Мальвизер, боевой маг)
   Ваббаджек
   Вайтран: путеводитель для джентльменов (Бард Микаэль)
   Вампиры Вварденфелла
   Том I
   Том II
   Великая война между Империей и Альдмерским Доминионом (Легат Юстиниан Квинтий)
   Великие Дома Морроувинда
   Великие Предвестники Соратников (Свук Дальнозоркий)
   Вернаккус и Бурлор (Тави Дромио)
   Вивек и Мефала
   Визершинс (Йакут Таваши)
   Висячие сады (Востена Коридейла)
   Владения Скайрима: Справочник старшего офицера Для офицерского состава Имперского Легиона
   Власть Скайрима (Абдул-Муджиб Абабне)
   Во имя Богов моих и Императора: Справочник по Императорскому Культу
   Водное дыхание (Халиэль Мирм)
   Воды Обливиона
   Воздействие Древних свитков
   Цикл "История Эслафа Эрола" (Ревен)
   Нищий
   Вор
   Воин
   Король
   Война драконов (Торхал Бьорик)
   Война Первого Совета (Агриппа Фундилиус)
   Восстановление Арканы (Вапна Нестра, Заслуженный процептор)
   Восточные провинции
   Врата Обливиона (Сейф-идж Хиджа)
   Древние легенды двемеров (Маробар Сул)
   Часть I. Выкуп за Зарека
   Часть II. Семечко
   Часть III. О важности места
   Часть V. Песня алхимиков
   Часть VI. Каймервамидиум
   Часть X. Больше, чем смертный или Приданое
   Часть XI. Ящик Азуры
   Галерион Мистик (Асгрим Колсгрег)
   Где ты был, когда пришел дракон?
   Гинеалогия Имбелов
   Гимны Эшлендеров
   Гномы: Утраченная раса Тамриэля (Колсельмо, Маркартский ученый)
   Том I: Архитектура и инженерия
   Том II: Оружие, доспехи и механизмы
   Том III: Культура и история
   Город Камня: путеводитель по Маркарту для наемников (Аманда Аллея, Наемница)
   Черная Звезда: Победа магии над даэдра (Мейлин Варен, Мастер зачарования)
   Граница, Завоевание и Приспособление: История Сиродиила (Гвилим Пресс, 344-й год 3-ей эры)
   Данмеры Скайрима (Атал Сарис)
   Двери Духов
   Двойная тайна (Брарилу Теран)
   Де Рерум Диреннис (Вориан Диренни)
   Десять заповедей Девяти Богов
   Дети Неба
   Дети свиньи (Тистон Бэйн)
   Детский Ануад
   Деформация Запада (Отчет составлен Ульвиусом Теро, хранителем архива клинков)
   Дикие эльфы (Кир-джо Корвак)
   Дитя Нибена (Сафир Лонглит)
   Дихотомия Алдуин-Акатош (Алексондр Симон, Верховный жрец Часовни Акатоша, Вэйрест)
   До начала эпохи людей (Айкантар из Шаймерина)
   Доклад: Катастрофа у Ионита (Лорд Поттрейд, председатель)
   Часть I. Подготовка
   Часть II. Вторжение на Акавир
   Часть III. Гибель экспедиционного корпуса
   Часть IV. Заключение
   Драконий язык: больше не миф (Хела Трижды Искусная)
   Дом Забот
   Дух даэдра
   Дух Нирна
   Души: черные и белые
   Еретические мысли
   Желтая книга Великого Дома Хлаалу (Советники Дома Хлаалу, Район Вварденфелла, 426 год Имперской Эры)
   Желтая Книга Загадок
   Жена дровосека (Рассказано Могеном, сыном Молага)
   Живые леса
   Жизнь Уриэля Септима VII (Руфус Хейн)
   Жизнь элитры (Кармель)
   Жития Святых
   Заблуждение о Талосе (Леонора Венатус, Имперский посредник в Альдмерском Доминионе)
   Заботы воина (Старое стихотворение редгардов)
   Заметка о кургане Ингола
   Задача Оружейника (Мимофон)
   Заметки о культе Нереварина
   Заметки о расовом филогенезе и биологии (Совет целителей, Имперский университет). Седьмое издание
   Запертая комната (Порберт Литтамли)
   Записи о корне Нирна
   Зелоты
   Зеркало (Бердир Вринс)
   Знаменитые артефакты Тамриэля
   Золотая лента (Ампириан Брум)
   Игра за обедом (Неизвестный агент)
   Игра торговли (Абабель Тимсар-Дадисун)
   Изготовление легкой брони (Ревус Сарвани)
   Изготовление тяжелой брони (Свен Два Молота)
   Из истории Закона Двемеров
   Изменившиеся
   Изречения Фенроя
   Ингол и морские призраки
   Инцидент в Некроме (Джонкилла Бот)
   Искусство боевой магии (Зурин Арктус) С комментариями других ученых мастеров
   Искусство взлома замков (Неизвестный автор)
   Исповедь Данмера - Поедателя Скуумы
   Использование теней
   Испытание Боэтии
   Испытания Св. Алессии
   Истинная природа орков
   Истоки Гильдии Магов (Архимаг Саларт)
   История взлома замков
   История Гильдии бойцов
   История и культура двемеров: Избранные этюды об истории и культуре двемеров (Хасфат Антаболис)
   Исход (Вогин Джарт)
   История мастера Зоурайма (Ги'Нант)
   К вопросу о двемерах: их архитектура и цивилизация (Телв Гелейн, ученый)
   Часть I
   Часть II
   Часть III
   К вопросу о Драконьем Прорыве (Фал Друн)
   Как Орсиниум перешел к оркам (Менина Гсост)
   Как пережить нападение хоркера (Йедмир Старкад)
   Как убивать прежде, чем убьют вас (Эдуардо Корвус)
   Кантаты Вивека
   Капризы магии (отрывок из текста)
   Книга Адонато (Адонато Леонетти)
   Книга даэдра
   Книга Восхода и Заката
   Книга жизни и служения
   Книга Толфдира (Асгрим Колсгрег)
   Кодекс Малаката (Аманда Аллейя, наемница)
   Кольб и драк: Книга приключений для юных нордов
   Кора и живица: Корневая система, экология и культура гнарлов
   Коричневая Книга Великого Дома Телванни (426 г. Эп.3)
   Королева-Волчица (Вогин Джарт)
   Том I
   Том II
   Том III
   Том IV
   Том V
   Том VI
   Том VII
   Том VIII
   Король абесинских пиратов (Велек Сейн)
   Кость (Тави Дромио)
   Часть I
   Часть II
   Кошки Скайрима (Отчет Альдетьюль)
   Краденые тени (Вогин Джарт)
   Красная Книга Великого Дома Редоран (426 г. Эп. 3)
   Красная книга загадок
   Краткая история Империи (Стронах к'Тродж III, Императорский историк)
   Том I
   Том II
   Том III
   Том IV
   Краткая история Морровинда (Жанетта Ситт)
   Кризис Обливиона (Праксис Саркорум, Имперский историк)
   Кузница, молот и наковальня (Адольф Эритий)
   Легенда Дома Крейтли (Балот-Кул)
   Легенда о Красном Орле (Тредайн Дрен, Архивариус Винтерхолда)
   Легендарный Бич
   Легендарный город Санкр Тор (Матера Чепел)
   Легенды об оборотнях Скайрима (Лентул Инвентий, Орден Рога)
   Легенды о рыцарях
   Легионы Мертвецов
   Легкий шаг: Нордские руины Скайрима (Сигилий Юст)
   Лед и хитин (Плетиус Спатек)
   Литургия пристрастия к боли: коллекция текстов Вексиса Велруана (Аниас Гейл)
   Луна некроманта
   Лунный Лорхан (Фал Друн)
   Любовные стихи: Послание от Колсельмо к Фалин
   Магия, рожденная небом (Ирлав Джарол)
   Маленькая грубая песня (Автор неизвестен)
   Малый лабиринт: Шалидор и Лабиринтиан
   Манифесто Сиродиил Вампирум
   Маннимарко, Король Червей (Хориклес)
   Маркартский Медведь: Преступления Ульфрика Буревестника (Арриан Арий, Имперский ученый)
   Мать-дымок: две теории (Матиас Этьен)
   Мистицизм: Непостижимое странствие (Тетрониус Лор)
   Миф или угроза?
   Мифический рассвет. (Манкар Каморан)
   Комментарии 1
   Комментарии 2
   Комментарии 3
   Комментарии 4
   Мифы Шеогората (Мимофонус)
   Молитвы Бараната (Народное предание)
   Монастырь Мотылька Предка
   Мономиф
   Имперский перечень Лордов Даэдра
   Прорыв Ну-Мантии
   Семь Битв Алдудагги
   Битва Первая: Пожирающее Рождение Дагона
   Битва Вторая: Как Херкел-Дурак стал Умным Человеком
   Битва третья: Снежный Кит и Грязептица
   Наблюдающий за Камнями (Гелиф Сиг, Тан Бьорина)
   Надежда Редорана (Тириул Нирит)
   Надписи
   Необычный вкус (Гурман)
   Настоящий Неревар
   Странник
   Неопровержимый свидетель: Истинная история Матери Ночи (Энрик Милнес)
   Неотправленное письмо одержимой
   Неревар Луна-и-Звезда
   Неревар у Красной Горы
   Нечестивые призраки
   Норды Скайрима
   Норды, восстаньте! (Без подписи)
   Ночь приходит в Сентинель (Боали)
   Ночь слез (Дранор Селет)
   О великом обвале
   О водном дыхании (Галиель Мирм)
   О воровской чести (Арни Писарь)
   О Драконорожденных (Приор Эмелин Мадрин, Орден Талоса)
   О Скрещенных Кинжалах: история Рифтена (Двеннон Винделл)
   О Фьори и Холгейре
   Об Обливионе (Мориан Зенас)
   О занятиях волшебников (Туредус Таланиан на службе у Господина Ариона)
   О Морровинде, имперской провинции (Эрраманви из Санхолда)
   О подготовке тел
   Том первый: Приобретение тела
   Том второй: Скелеты
   Том третий: Свежие тела
   Обзор владений ярла Гьялунда
   Обряд Красного Орла
   Об истинной природе Орков
   Об Артеуме (Торс иль-Ансельма)
   Огонь и тьма: Братство смерти (Инир Горминг)
   Ода покорителям тундры (Аноним)
   Описание Зедилиана
   Олаф и дракон (Адонато Леонетти)
   Опускулус Лами Бал та Меззаморти: Краткий рассказ о Лами Бал и неупокоении в смерти (Мабей Айвенил, летописец, перевод -
  
  Издательство Университета Гвилима; 3E 105)
   Ордо Легионис
   Орудия Кагренака
   Основы алхимии (Альяндон Матиэрри)
   Основы конструирования замков (Неизвестный автор)
   Особенности флоры Тамриэля (Исследователь в области ботаники Хардин)
   Остров контрабандистов (Кварде Анарион)
   От лягушки к человеку (Микус Ральбрек)
   От славы - к падению (Нитилис Лидари)
   Отец Нибена (Перевод и комментарии Флорина Джалила)
   Введение
   Фрагмент первый
   Фрагмент второй
   Фрагмент третий
   Фрагмент четвертый
   Охота на троллей (Финн)
   Очищение собора: Хроники Святых Братьев Марука
   Падение Вайтарна
   Падение Саартала (Гесеф Кирирний, ученый Гильдии магов, участник археологической экспедиции Сента Флорония)
   Падение Снежного Принца
   Палла (Войен Миерстиид)
   Книга I
   Книга II
   Переписка Карвика и Конинга
   Книга I
   Книга II
   Книга III
   Книга IV
   Песни Возвращения
   Песнь 2 Первый рассказ о "Дарумзу"
   Песнь 7 Рассказ о "Йоррваскре"
   Песнь 19 Второй рассказ об "Илгермете"
   Песнь 24 Первый рассказ о "Крилот Локе"
   Песнь 56 Последний рассказ о "Шрионе"
   Песни Скайрима. Пересмотренное и исправленное издание (Жиро Жиман, историк Коллегии бардов, Солитьюд)
   Песнь аскельдов (нордская традиционная) Перевод: 213 г. Третьей эры, Атенейские монахи Старого Антела
   Песнь о Пелинале
   Том I. О его имени
   Том II. О его появлении
   Том III. О его враге
   Том IV. О его делах
   Том V. О его любви к Морихаусу
   Том VI. О его Безумии
   Том VII. О его битве с Умарилом и его расчленении
   Том VIII. О его откровении при кончине Ал-Эш
   Песнь Хрормира
   Песнь Яда (Бристин Ксел)
   Книга I
   Книга II
   Книга III
   Книга IV
   Книга V
   Книга VI
   Книга VII
   Пешком по миру. Том XI: Солитьюд (Спатиор Муний)
   Пирог и Бриллиант (Атин Муэндил)
   Пирог из коруса: Рецепт
   Пиршество воров (Анис Нору)
   Письма из Виндхельма
   План Разгрома Дагот Ура
   Планы Дагот Ура
   Плюсы и минусы черной магии (Ганнибал Травен, Архимаг Университета Волшебства, Имперский город)
   Подлинная Барензия (Неизвестный автор)
   Том I
   Том II
   Том III
   Том IV
   Том V
   Полевой дневник Синдериона
   Полный каталог чар для доспехов (Ивонна Бьен, исследовательница Синода)
   Полный каталог чар для оружия (Ивонна Бьен, исследовательница Синода)
   Пороговые мосты: Теория и практика путешествий из Мундуса в Обливион (Камилонви Алинорская)
   Последние ножны Акраша (Табар Вункид)
   Последний король айлейдов (Герминия Цинна)
   Последний танец лорда Джорнибрета (Традиционный)
   Последний Урок (Эгротиус Гот)
   Последователи Серого Лиса
   Постижение акробатики (Мастер Рунен Зебави)
   Потерянное Пророчество
   Поучения благой Альмалексии
   Похититель целомудрия
   Поцелуй, милосердная матушка
   Почитатель красной кухни (Симоклес Кво)
   Правда о Матери Ночи (Гастон Бельфор)
   Предки и Данмеры: Духи ходят среди них
   Предполагаемое коварство. Пьеса в одном акте (Антил Морвир)
   Предтечи
   Предшественники (Ингвар Скиталец)
   Пресыщение воров (Аниис Нору)
   Приданое Привидения (Вольта гра-Ямворт (перевод Апторна))
   Призраки в буране (Адонато Леотелли)
   Призыв Азуры (Сигилла Парат)
   Принц Нищих: История Хитрюги и его подарков от даэдрического лорда Намиры
   Прихоть удачи: Ловушка Судьбы (Зилмок Голдж)
   Проведение Охоты
   Провинции Тамриэля
   Продвижение истины: памфлет Жрецов-Отступников (составлено Жрецами - Отступниками)
   Продвижение, завоевание и приспособление: История Сиродила (Гвилим Пресс, 3E 344)
   Происхождение двемерских законов
   Проповеди Сариони
   Пророк Арден-Сул
   Прорыв Дракона (Фал Друн)
   Против часовой стрелки (Йакут Таваши)
   Путеводитель по растениям Скайрима (Агнета Фалия)
   Путеводители для путешественников и исследователей
   Путеводитель по Скайриму для исследователей (Марций Карвейн, Виконт Брумы)
   Путеводитель по Альд'руну
   Путеводитель Алессии Оттус по Анвилу
   Путеводитель по Балморе
   Путеводитель по Бравилу (Алессия Оттус)
   Путеводитель Алессии Оттус по Бруме
   Путеводитель по Вварденфеллу
   Путеводитель по Вивеку
   Путеводитель Алессии Оттус по Имперскому городу
   Путеводитель по Корролу (Алессия Оттус)
   Путеводитель Алессии Оттус по Лейавину
   Путеводитель по Нью-Шеоту и Дрожащим островам (Бренит Аралин)
   Путеводитель по Садрит Море
   Путеводитель Алессии Оттус по Скинграду
   Путеводитель по Чейдинхолу (Алессия Оттус)
   Путь к превосходству
   Путь открытой ладони
   Путь Паломника
   Пять далеких звезд
   Пять догматов Темного Братства
   Пять песен о короле Вулфхарте
   Развалины Кемел-Зе (Написано Ролардом Нордссеном)
   Размышления о древних свитках (Септимий Сегоний, Коллегия Винтерхолда)
   Размышления о Почитании Культов в Империи
   Разновидности веры в Империи (Брат Михаэл Каркуксор из Имперского Колледжа)
   Разновидности даэдра (Сочинение Арани Дретана, целителя и жреца-отступника)
   Рассуждения о корне Нирна. Вторая редакция. (Синдерион)
   Растущая угроза (Латенил Санхолдский)
   Том I
   Том II
   Том III
   Том IV
   Расцвет и упадок Клинков (Аноним)
   Реальность и заблуждения
   Результат исследований Тал Марог Кера
   Реманада
   Ремонт легких доспехов
   Ремонт тяжелых доспехов
   Рецепты Алхимика
   Рислав Праведный (Синжин)
   Руководство по доспехам
   Руководство по зачарованию (Сергий Турриан)
   Руководство по искусству магии
   Руководство по Кузнице Атронахов
   Руководство по оружию
   Руководство умелого вора от Вульфмара (Вульфмар Теневой Плащ)
   Рыцари Девяти (Кэролайн Солитьюдская)
   Сбор яда морозного паука
   Святые и соблазнители или Часовые Островов: трактат о культуре и истории золотых святых и темных соблазнителей на Дрожащих
  
  островах (Андош Марьер)
   Секреты Редоранской Кухни
   Секреты Рагнвальда
   Семь Видений Семи Испытаний Возрождения
   Семь Проклятий
   Сердце Анеквины. Взгляд Черима (Беседы с изготовителями гобеленов. Часть восемнадцатая (Ливиллус Перус, профессор Имперского
  
  университета))
   Ситис
   Сказ об Авенаре каменном певце
   Сказ о Дро'Зире. Пересказ с комментариями (Сонья Ветте)
   Сказание Халлгерда (Тави Дромио)
   Слава Боэтии
   Слава и забвение: Среди айлейдских руин (Александр Хетрард)
   Слова Ветра
   Слова и философия (Леди Бенок)
   Слова, сказанные матерью клана Анисси своей возлюбленной дочери
   Смертельный удар Абернанита (С комментариями мудреца Джеократеса Варнуса)
   Смерть путешественника
   Снохождение: Таинственные алхимики Вермины
   Совнгард: новое осмысление (Бередитт Ястал)
   Современные еретики: исследование поклонения дэйдра в Империи (Хадерус из Готтлесфонта)
   Соловьи (Галл Дезидений)
   Том I. О нас
   Том II. О нашем прошлом
   Соловьи: правда или вымысел? (Вилимина Рот)
   Сон о Совнгарде
   Справочник ученика: Советы от лучшей заклинательницы Валенвуда
   Среди драугров (Бернадетта Бантьен, Коллегия Винтерхолда)
   Старый путь (Селарус Многомудрый)
   Стоящие камни (Неизвестный автор)
   Таинственный Акавир
   Тайна принцессы Талары (Мера Лликит)
   Том I
   Том II
   Том III
   Том IV
   Том V
   Тактика сводных отрядов (Кодус Коллонус)
   Там водятся драконы (Торхал Бьорик)
   Танец в огне (Вогин Джарт)
   Том I
   Том II
   Том III
   Том IV
   Том V
   Том VI
   Том VII
   Темнейшая Тьма (Неизвестный автор)
   Тирск, история (Бередитт Джасталь)
   Тишина (Ганферил Кимет)
   Тотемы Хирсина
   Трагедия в черных тонах. Народная сказка времен Кризиса Обливиона
   Трактат "Кальцинаторы"
   Трактат об айлейдских городах: Варса Балим и Нефаривигум
   Третья Дверь
   Третья эра. Краткая хронология (Яспус Игнатеус)
   Ужасы замка Зир. Одноактная пьеса (Балот-Кул)
   Урок меткой стрельбы (Алла Ллалет)
   Утешение в Молитве
   Утраченные легенды Скайрима (Талсгар Старший, Архивариус Винтерхолда)
   Учет Древних свитков (Квинт Неревел, бывший Имперский библиотекарь)
   Фалмеры: исследование (Урса Утракс)
   Фейфолкен (Вогин Джарт)
   Книга I
   Книга II
   Книга III
   Фрагмент: Об Артейуме (Торс иль-Ансельма)
   Имперская хартия Гильдии Бойцов
   Имперская хартия Гильдии магов
   Хижина в лесу. Том II (Рассказано Могеном, сыном Молага)
   Хватая Удачу за руку (Серджо Хлаалу Драм Беро)
   Хранители бритвы
   Хроники - том 1. До начала эпохи людей (Айкантар из Шаймерина)
   Хроники Нчулефта
   Человек с топором
   Черная Перчатка
   Черная стрела (Горжик Гвин)
   Том I
   Том II
   Четверо Поклонников Бениты (Джол Йоливесс)
   Четыре тотема Вольскигге
   Шезарр и Боги (Фостиллус Джуниус, Помошник куратора Отдела древней теологии и палеонумерологии, Имперская библиотека)
   Шпиль Фросткрег. Мемуары
   Экспедиционные заметки
   Эксперименты с физической природой вервольфов (Реман Крекс)
   Этикет булавы
   Язва Квартала серых (Фрилгет Объездчик)
   Выпуски "Вороного Курьера"
   Банда соблазнительниц ликвидирована!
   Адамус Филида убит!
   Бедняков обложили налогом!
   Великий художник спасен!
   Вторжение во дворец?
   Логово вампиров в городе!
   Назначен новый капитан стражи
   Наследник Чейдинхола спасен!
   Новая Гильдия для Бойцов?
   Новый цикл - "Камни судьбы"
   Обнаружен Белый проход!
   Обряды Матери Ночи!
   Провал рейда в Портовый район!
   Серый Лис разоблачен!
   Серый Лис, человек или миф?
   Хулиганство на званном обеде!
   Убийство!
   Трагическое происшествие!
   Дневники, журналы и послания
   Талморские досье
   Дельфина
   Ульфрик Буревестник
   Эсбёрн
   Давно забытая записка
   Декрет о смерти
   Дневник Агнара
   Дневник Амантиуса Аллектуса
   Дневник Анкотара
   Дневник Бирама
   Дневник Бренуса Астиса
   Дневник Быстроногого Джека
   Дневник Гелебурна
   Дневник Громмока
   Дневник Дар-Ма
   Дневник капитана воздушного судна
   Дневник Клаудиуса Аркадиа
   Дневник Лорда Джарена
   Дневник Лода Ловидикуса
   Дневник некроманта
   Дневник поселенца
   Дневник предателя
   Дневник пропавшего матроса
   Дневник Слайта
   Дневник Старловера
   Дневник сэра Амиэля
   Дневник Тархиэля
   Журнал Алиссы
   Журнал Грейвина
   Журнал Дротана
   Журнал кэпа Дугала
   Журнал Трейлиуса
   Журнал экспериментов. День 12
   Инструкции: Серый капюшон
   Краткий журнал
   Крематорий. Инструкции
   Любовное письмо
   Любовное письмо Рефлины
   Набросок письма
   Надушенное письмо
   Небольшой дневник
   Недоставленное письмо
   Окровавленный дневник
   Отрывок из дневника Лоргрена
   Отчет Ажиры о грибах
   Отчет Ажиры о цветах
   Отчет Сенилиуса
   Перевод дневника акавирца
   Письмо Андре
   Письмо домой
   Письмо Инглинга
   Письмо матери
   Письмо Шеогорату
   Пожелтевшая копия
   Полевой журнал Дротана
   Послание от Дагот Ура
   Последние слова Пеке Уччо
   Последние слова умирающего
   Потертое письмо
   Потрепанный дневник
   Свиток, написанный кровью
   Сообщение от Хосфата для Косадеса
   Страница из дневника Тенима
   Судовой журнал "Эммы Мей"
   Управление аппетитом рептилий. Подготовка эксперимента и гипотеза
   Дневник Агрия
   Дневник Алвы
   Дневник Арондила
   Дневник Винделиуса Гатариана
   Дневник Галла Дезидения
   Дневник Дайнаса Валена
   Дневник Изы
   Дневник Караны
   Дневник Кюра
   Дневник Лимдренна Телванни
   Дневник Мясника
   Дневник Нистрома
   Дневник Рамати
   Дневник Рунила
   Дневник Скорма Снежный Странник
   Дневник Стромма
   Дневник Суди
   Дневник Хабда
   Дневник Хеймлина
   Дневник Цицерона
  
  
  
  
  Сборник книг вселенной The Elder Scrolls
  
  Шестнадцать аккордов безумия
  
  Том VI: История Хирсина
  
  Неизменно гордый и уверенный в себе, Безумный Принц Обливиона, стоя как-то на пятый день Середины года среди бесплодных пиков
  
  Скайрима, решил предложить Хирсину пари. Бог-Охотник материализовался, ибо то был его день, и заинтриговала его
  
  самонадеянность Шеогората.
  
  Несравненно противоречивый, Шеогорат держит в своем царстве хихикающих бездельников, пламенных творцов и жестоких убийц.
  
  Безумный Принц заключает бесполезные сделки и провоцирует бессмысленные кровопролития лишь для того, чтобы порадоваться
  
  чужому смущению, горю или ярости. Вот его подмостки, и на этой сцене он собрался помериться силами с Хирсином.
  
  Притворно смутившись, хитрый принц предложил состязание - пусть каждый из них вырастит зверя, и через три года, час в час, на
  
  этом же месте их питомцы сойдутся в смертельной схватке. Не выразив никаких эмоций на своей устрашающей физиономии, Хирсин
  
  согласился. Оставив после себя лишь облачко поднявшихся снежинок, принцы вернулись каждый в свое царство.
  
  Самоуверенный, но знающий Шеогората как ловкача, Хирсин тайно взрастил жуткую тварь в своем скрытом домене. Он призвал
  
  древнего даэдрота и пропитал его отвратительным проклятьем ликантропии. Черное, как смола, сердце, зазубренные челюсти... у
  
  этого невыразимого кошмара не было равных даже среди величайших охотников Хирсина.
  
  Прошло три года, в назначенный день Хирсин вернулся на условленное место. Шеогорат уже поджидал его, сидя скрестив ноги на
  
  камушке, и тихо насвистывал. Принц Охоты ударил копьем оземь, вызывая свое сверхъестественное рычащее чудище. Сняв шляпу,
  
  спокойный как всегда, Шеогорат встал и отступил в сторону, открыв взору крошечную пеструю птичку, устроившуюся на камне. Она
  
  сдержанно чирикнула, голос ее был чуть слышен в порыве ветра.
  
  Стремительным рывком даэдрот прыгнул к камню, оставив от него лишь кучу осколков. Полагая себя победителем, монстр оскалил
  
  окровавленные челюсти в насмешливой ухмылке, и тогда очаровательная песенка усладила бодрящий воздух. Маленькая птичка легко
  
  поскакала по морде взбешенного даэдрота. Шеогорат со сдерживаемой улыбкой наблюдал, как крошечное существо вспрыгнуло на
  
  осколок камня, застрявший в чешуе огромного зверя, прямо меж его пугающих глаз. С яростным воем оборотень ослепил себя,
  
  пытаясь избавиться от помехи. Шли часы. Хирсин со стыдом видел, как самый совершенный его питомец методично уничтожает себя,
  
  пытаясь расправиться с птичкой, похоже, не обращающей на него никакого внимания и все поющей одиноким скалам свои грустные
  
  песенки.
  
  Когда же чудище наконец пало, Хирсин в ярости спалил искалеченный труп и отступил в свое царство, сыпля ругательствами на
  
  забытых языках. Его проклятья все еще висят над теми вершинами, и никто из путешественников не задерживается в тех краях,
  
  опасаясь встретить там воплощение ужасного божества.
  
  Шеогорат посадил крошечную певунью себе на плечо, повернулся, спустился с гор и направился навстречу теплым ветрам и ярким
  
  закатам Абесинского побережья, насвистывая в унисон с мельчайшим из воителей Тамриэля.
  
  Том IX: История Вермины
  
  Дариус Шано бежал изо всех сил.
  
  Он не знал, от чего бежит и куда, но его это не волновало. Одно желание переполняло его разум - бежать, больше ничему там
  
  места не находилось. Он оглядывался в поисках примет, чего-нибудь, что позволило бы ему определить, где он находится, но
  
  тщетно - плоская равнина, по которой он бежал, простиралась от горизонта до горизонта. "Просто бежать, - думал он про себя. -
  
  Я должен бежать так быстро, как смогу". Он все мчался и мчался, и не было конца его бегу - не на чем было остановиться ни
  
  мысли, ни взгляду...
  
  Над Дариусом Шано, мирно лежащим в своей кровати, стояли его госпожа, Вермина Плетельщица Снов, и Безумный Бог Шеогорат.
  
  Вермина с гордостью смотрела на своего последователя и хвалилась своим маленьким сокровищем.
  
  "У него такой потенциал! Вдохновляющими грезами я взрастила его литературный талант от отрочества до зрелости, и теперь его
  
  провозглашают выдающимся бардом и поэтом! Он заслужит немалую славу, прежде чем надоест мне". Шеогорат тоже пристально
  
  взглянул на юного бретонца и увидел, что он вправду успел стать знаменитостью среди смертных.
  
  "Хмм, - задумался Шеогорат, - но многие ли ненавидят этого созданного тобой смертного? Ведь именно ненависть смертных
  
  подтверждает величие, а не их любовь. Несомненно, ты сможешь добиться и этого, не так ли?"
  
  Вермина прищурилась: "Да, смертные действительно нередко бывают глупы и мелочны, и, правда, что многие лучшие из них были
  
  презираемы. Не беспокойся, безумец, ибо я смогу добиться многих форм признания для него, и ненависти в том числе".
  
  "Возможно, Плетельщица Снов, будет забавно узнать, у кого из нас есть такие силы? Возбуди глупую, высокомерную ненависть к
  
  этому смертному за десять лет, а потом я сделаю то же самое. Мы увидим, кто из нас более талантлив. Условимся лишь о том,
  
  чтобы в этом деле не было прямой помощи или вмешательства кого-либо из даэдра".
  
  Тут она почувствовала уверенность в себе. "Безумный Бог действительно силен, но эта задача создана именно для меня. Смертных
  
  отталкивает безумие, но редко его считают достойным ненависти. Я с удовольствием докажу это тебе, когда извлеку тончайшие
  
  оттенки кошмаров из подсознания этого смертного".
  
  Так на девятнадцатом году жизни сны Дариуса Шано начали меняться. Ночь всегда несла в себе страх, но теперь к нему добавилось
  
  кое-что еще. Тьма начала вползать в его дрему, тьма, высасывавшая все чувства и краски, оставлявшая после себя лишь пустоту.
  
  Когда это случалось, он раскрывал рот для крика, но обнаруживал, что тьма забрала и его голос тоже. Все заполнялось ужасом и
  
  пустотой, и каждая ночь приносила ему новое понимание смерти. Однако, просыпаясь, он не чувствовал страха, ибо был уверен,
  
  что его госпожа делает это с какой-то ведомой ей целью.
  
  Действительно, однажды ночью Вермина сама выступила из пустоты. Она приблизилась к нему вплотную, столь близко, что могла
  
  шептать ему в ухо.
  
  "Смотри внимательно, мой любимый!" С этим она сдернула пустоту прочь и наполнила сны Дариуса картинами наиболее ужасных
  
  извращений натуры. Люди со снятой кожей, пожираемые другими людьми, невообразимые звери со многими конечностями и пастями,
  
  сожжение целых народов - всю ночь он слышал их крики и вой. Со временем видения разъели его душу, и в его произведениях стали
  
  отражаться преследующие его кошмары. Сны, приходившие ему ночами, воплощались на бумаге; чудовищное зло и пороки, сочившиеся
  
  со страниц его трудов, и возмущали, и восхищали публику. Она упивалась каждой отвратительной деталью. Находились те, кто
  
  открыто наслаждался этими шокирующими творениями, а его популярность в их среде лишь питала ненависть тех, кто находил его
  
  работы омерзительными. Так продолжалось несколько лет, в течение которых скандальная известность Дариуса постоянно росла.
  
  Вдруг, на двадцать девятом году его жизни, без предупреждения сны и кошмары прекратились.
  
  Дариусу полегчало, он больше не испытывал ночных мук, но был смущен. "Чем я огорчил свою госпожу? - вопрошал он. - Почему она
  
  покинула меня?" Вермина не отвечала на его мольбы. Никто не отвечал, и беспокойные грезы оставили Дариуса, позволив ему
  
  наслаждаться долгим, глубоким сном.
  
  Интерес публики к трудам Дариуса Шано угас. Его проза утратила новизну, и идеи не вызывали прежнего шока и ярости у людей. По
  
  мере того, как память о дурной славе и ужасающих видениях таяла, вопросы, клубившиеся в его мозгу, постепенно переросли в
  
  обиду на Вермину, его бывшую госпожу. Обида трансформировалась в ненависть, из ненависти выросла насмешка, а со временем
  
  насмешка сменилась неверием. Постепенно стало ясно - Вермина никогда не говорила с ним; видения были просто плодом больного
  
  разума, наконец-то исцелившегося. Он был обманут собственным подсознанием, гнев и стыд переполняли его. Человек, когда-то
  
  разговаривавший с божеством, постепенно скатился к ереси.
  
  Со временем вся горечь, сомнения и кощунство объединились в новой философии, пронизавшей все последующие труды Дариуса. Он
  
  бросал вызов как самим богам, так и инфантильной публике и продажному государству за поклонение им. Он наделял их всех
  
  карикатурными образами, не жалея никого и никому не давая пощады. Он громогласно предлагал богам, коли они существуют,
  
  поразить его, он смеялся, когда его слова не находили ответа. На все это сограждане отвечали куда большей ненавистью, чем они
  
  испытывали к его прежним работам. Начало его карьеры задевало лишь их чувства, сейчас же он уязвлял людей прямо в сердце.
  
  Он находил все больше объектов для насмешки. Храмы, благородные и простолюдины становились мишенью для его сатирических
  
  произведений. Наконец, в возрасте тридцати девяти лет, Дариус написал пьесу, названную "Благороднейший глупец", где высмеивал
  
  бога-императора Тайбера Септима, вошедшего в жалкий, с его точки зрения, культ Девяти Божеств. Король Дейнии, которого
  
  выскочка Дариус также успел унизить, не упустил своего шанса - за святотатство и антиимперскую пропаганду Дариус Шано был
  
  обезглавлен церемониальным клинком на глазах вопящей многосотенной толпы. Последние горчайшие слова его были заглушены
  
  кровью, что хлынула через рот.
  
  Через двадцать лет после начала спора Вермина и Шеогорат встретились над обезглавленным телом Дариуса Шано. Плетельщица Снов
  
  с нетерпением ожидала встречи; она годами ожидала возможности упрекнуть принца даэдра за его бездействие.
  
  "Ты обманул меня, Шеогорат! Я выполнила свою часть сделки, но ты за десять лет ни разу не вступил со смертным в общение. Он
  
  ничем не обязан своим величием ни тебе, ни твоим талантам и влиянию!"
  
  "Ерунда, - проворчал Безумный Бог. - Я все время был с ним! Когда вышло твое время и началось мое, звук твоего голоса в его
  
  ушах сменился тишиной. Я устранил связь с тем, из чего он извлекал наибольшее удовольствие и в чем видел смысл существования,
  
  я лишил его внимания, в котором это создание столь отчаянно нуждалось. Оставшись без госпожи, этот человек мог впасть в
  
  негодование и злобу. Горечь его стала абсолютна, безумие овладело им, перелилось через край ненавистью. Ныне он принадлежит
  
  царству моему как вечный слуга".
  
  Шеогорат обернулся и заговорил с пустотой рядом.
  
  "Воистину, Дариус Шано был славным смертным. Презираемый соплеменниками, королями и даже богами, которых он высмеивал. В
  
  ознаменование моего успеха приму я шестьдесят последователей Вермины себе на службу. И спящие проснутся безумными".
  
  Так Шеогорат научил Вермину, что без безумия нет сновидений и нет творчества. Вермина никогда не забудет этот урок.
  
  Том XII: История Малаката
  
  В дни, предшествовавшие основанию Орсиниума, отверженный народ орков постоянно подвергался гонениям и преследованиям еще
  
  более лютым, чем в наше время их потомки. Поэтому многие великие орсимерские воины странствовали, устраняя любые препятствия,
  
  встававшие на пути своего народа. О многих из них помнят и поныне, среди них Проклятый Легион, Громма Безволосый и
  
  благородный Эммег гро-Кайра. Этот последний воитель стал бы поистине легендой всего Тамриэля, не привлеки он внимания
  
  определенных принцев даэдра.
  
  Эммег гро-Кайра был сыном юной безмужней женщины, умершей при его рождении. Он был выращен шаманом своего племени,
  
  Гриликамогом, в горах, ныне называемых Нормарскими Высотами. На исходе пятнадцатого года жизни Эммег собственноручно выковал
  
  богато украшенные чешуйчатые доспехи, знак совершеннолетия в его племени. В день бури Эммег закрепил последнюю заклепку и,
  
  надев тяжелый плащ поверх массивной брони, покинул свою деревню, чтобы никогда не вернуться. А слава о его подвигах всегда
  
  достигала дома, защищал ли он купеческие караваны от налетчиков или освобождал порабощенных зверолюдей. Вести о благородном
  
  воителе-орке были на устах даже у бретонцев, правда, зачастую тут присутствовал и оттенок страха.
  
  Прошло около двух лет с момента достижения им совершеннолетия. Гро-Кайра как раз собирался разбить лагерь, когда тонкий голос
  
  окликнул его из сгущающихся сумерек. Странно было слышать слова родного языка, произносимые явно не орком.
  
  "Лорд Кайра, - произнес этот голос, - рассказы о твоих свершениях на устах у многих, достигли они и моих ушей". Вглядевшись
  
  во мрак, Эммег рассмотрел закутанную в плащ фигуру, силуэт, искаженный и эфемерный в отблесках пламени костра. По голосу он
  
  сначала решил, что с ним говорит старуха, но теперь, присмотревшись, счел, что это скорее тощий и долговязый мужчина, хотя и
  
  не смог разглядеть других деталей.
  
  "Возможно, - начал орк, насторожившись. - Но я не ищу славы. Кто ты?"
  
  Проигнорировав вопрос, неизвестный продолжил: "Несмотря на это, орсимер, слава сама находит тебя, и я принес дар, достойный
  
  ее". Плащ незнакомца слегка раздвинулся, приоткрыв несколько блеснувших в лунном свете пуговиц, из-под него была извлечена
  
  какая-то связка и брошена сбоку от огня между собеседниками. Эммег осторожно размотал ветошь, в которую было завернуто
  
  содержимое, и был поражен, обнаружив широкий изогнутый клинок с изысканно украшенной рукоятью. Оружие было тяжелым, и Эммег
  
  понял, что тщательно украшенная головка эфеса служит практической цели - для балансировки значительного веса самого клинка.
  
  Нынешний вид оружия не слишком впечатляет, решил орк, но если счистить ржавчину и вставить несколько камней взамен
  
  отсутствующих, то это будет оружие, достойное воителя вдесятеро более славного, чем он.
  
  "Его называют Хищный Клюв, - заговорил тощий незнакомец, видя возбуждение на лице гро-Кайры. - Я выменял его на секрет и коня
  
  впридачу в более теплых местах, чем эти. Однако в моих преклонных годах мне повезет, если я сумею хотя бы поднять его. Будет
  
  правильно, если я передам его тебе. Владение им изменит всю твою жизнь". Преодолевая желание вновь прикоснуться к изгибу
  
  благородного клинка, Эммег переключил внимание на пришельца.
  
  "Твои слова приятны, старик, - сказал Эммег, не скрывая подозрений. - Но я не дурак. Ты однажды уже выторговал этот клинок, и
  
  сегодня желаешь выторговать что-то за него. Чего ты хочешь?" Плечи незнакомца опустились, и Эммег был доволен, что раскрыл
  
  истинную цель странного визита. Они посидели еще, в итоге Эммег отдал ворох мехов, горячую еду и полную пригоршню монет за
  
  необычный меч. К утру странника и след простыл.
  
  В неделю, последовавшую за памятной встречей, так и не нашлось повода вытащить Хищный Клюв из ножен. Эммег не встретил никого
  
  в лесах, а рацион его составили дичь и маленький олень, подстреленные из лука. Он не искал битв, покой вполне устраивал его,
  
  но на седьмое утро, когда туман еще держался под нависшими ветвями, слух Эммега уловил в лесных дебрях предательский скрип
  
  снега и треск ветвей под тяжестью чьих-то шагов.
  
  Ноздри Эммега расширились, но он находился с наветренной стороны. Не имея возможности увидеть или учуять визитера и зная, что
  
  ветер уже отнес его запах и предупредил о его присутствии, орк напрягся и осторожно извлек Клюв из ножен. Эммег сам так
  
  никогда и не осознал того, что произошло впоследствии.
  
  Первый проблеск памяти Эммега гро-Кайры с момента извлечения Хищного Клюва из ножен запечатлел изогнутый клинок, рассекающий
  
  воздух перед ним и разбрызгивающий кровь по нетронутому снегу, пологом укрывшему землю. Вторым воспоминанием стало ощущение
  
  неистовой жажды крови, овладевшее им, но тут же он увидел свою жертву, девушку-орка на несколько лет младше его самого, ее
  
  тело в рубцах отвратительных ран, способных десятикратно убить сильного мужчину.
  
  Отвращение Эммега пересилило овладевшее им безумие: собрав всю свою волю, он разжал пальцы, сжимавшие рукоять меча, и
  
  позволил клинку отлететь прочь. С диссонирующим звоном тот прорезал воздух и утонул в сугробе. Эммег бежал прочь, сгорая от
  
  стыда и ужаса, накинув капюшон плаща, чтобы скрыть лицо от осуждающего взгляда рассветного солнца.
  
  Всякий ужаснулся бы, придя на то место, где Эммег гро-Кайра учинил расправу над одной из себе подобных. Ниже шеи тело девушки
  
  было ободрано и изуродовано почти до неузнаваемости, а нетронутое лицо застыло в выражении непреодолимого ужаса.
  
  Именно на этом месте Шеогорат провел нужные ритуалы и призвал Малаката, и два лорда даэдра встретились над обезображенным
  
  телом.
  
  Преодолев гнев, сковавший поначалу его язык, Малакат прогрохотал гортанным голосом: "Зачем ты показываешь мне это, Безумец?
  
  Тебе радостно видеть мое горе, вызванное смертью моих детей?" С этими словами покровитель орсимеров бросил на собеседника
  
  обвиняющий взгляд.
  
  "По рождению она была твоей, брат отверженный, - начал Шеогорат, сохраняя полную серьезность. - Но в душе она была моей
  
  дочерью. Моя печаль не меньше твоей, и мой гнев не меньше твоего".
  
  "Я в этом не уверен, - проворчал Малакат. - Но право возмездия за это преступление принадлежит мне, точно. Я не желаю спора.
  
  Отступись". Когда устрашающий принц начал надвигаться на него, Шеогорат заговорил вновь.
  
  "Я не встану между тобой и твоей местью. Я даже помогу тебе. У меня есть слуги в этой глуши, и я могу подсказать, где найти
  
  нашего общего врага. Я прошу лишь использовать оружие, которое выберу я. Убей преступника моим клинком и низвергни его в мое
  
  царство, где я взыщу с него свое. Здесь же право благородной мести воистину твое".
  
  Малакат согласился на это, принял от Шеогората широкий меч и ушел.
  
  Малакат возник на пути убийцы - закутанной в плащ фигуры, смутно видимой сквозь буран. Проревев проклятье столь страшное, что
  
  скрючились окружающие деревья, принц выхватил лезвие из ножен и настиг беглеца быстрее, чем дикий лис. Кипя гневом, он описал
  
  мечом дугу, отделившую голову его врага от плеч, и вонзил клинок в его грудь, выбив струи крови, оросившие красными брызгами
  
  чешуйчатую броню и тяжелый плащ.
  
  Задыхаясь от неожиданной ярости и стремительности собственных действий, Малакат опустился на колено, в то время как тело
  
  перед ним тяжело повалилось назад, а голова откатилась на широкий плоский камень. Следующий звук разорвал тишину подобно
  
  молнии.
  
  "П-прости..." - просипел голос Эммега гро-Кайры. Глаза Малаката расширились, когда он взглянул на отсеченную голову с текущей
  
  изо рта кровью, но все еще почему-то живую. Ее глаза дико вращались, пытаясь сфокусироваться на воплощении Малаката. Когда-то
  
  гордые, глаза воителя истекали слезами печали, боли, смущения и узнавания.
  
  К своему ужасу, Малакат только теперь осознал, что убитый им был не только одним из его детей-орсимеров, но и в буквальном
  
  смысле сыном, которым он одарил девушку-орка годы назад. Невыносимо долгие мгновения двое смотрели друг на друга, подавленные
  
  и потрясенные.
  
  Потом, бесшумный, как смазанная сталь, Шеогорат выступил на поляну. Он поднял голову Эммега гро-Кайры и положил ее в
  
  маленькую серую сумку. Шеогорат извлек Хищный Клюв из трупа и повернулся, чтобы уйти прочь. Малакат начал вставать, но вновь
  
  опустился на колени, зная, что он необратимо низверг своего собственного отпрыска в домен Шеогората, и оплакивал свою ошибку,
  
  пока хриплые мольбы его сына не затихли за замерзшим горизонтом.
  
  2920: Последний год Первой эры (Карловак Градопут)
  
  Месяц Утренней звезды
  1, месяц Утренней звезды, год 2920-й
  Морнхолд, Морровинд
  
  Альмалексия лежала на мехах в своей кровати и грезила. Она не открывала глаза, пока солнечный свет, пробившийся в комнату, не
  
  озарил деревянные и телесные цвета ее комнаты молочным сиянием. Было тихо и безмятежно. Уютный облик ее комнаты разительно
  
  отличался от ее видений, полных крови и пиршеств. Некоторое время она просто смотрела в потолок, пытаясь разобраться в своих
  
  видениях.
  
  Во внутреннем дворе ее замка находился бурлящий пруд, от которого в это прохладное зимнее утро шел пар. Она махнула рукой,
  
  пруд очистился, и она увидела лицо своего возлюбленного, Вивека, который находился в своем рабочем кабинете на севере.
  
  Некоторое время ей не хотелось ничего ему говорить: он был так красив в своем красном одеянии, Вивек писал стихи, он
  
  занимался этим каждое утро.
  
  "Вивек, - сказала она, и он поднял голову и улыбнулся, глядя на ее лицо, находившееся за тысячу миль. - У меня было видение о
  
  конце войны".
  
  "Не думаю, что кто-нибудь сможет себе представить конец войны, ведь она уже длится восемьдесят лет, - сказал Вивек
  
  улыбнувшись, но тут же стал серьезным, он всегда доверял пророчествам Альмалексии. - Кто победит? Морровинд или Империя
  
  Сиродила?"
  
  "Если Сота Сила не будет в Морровинде, мы проиграем", - ответила она.
  
  "Разведка доложила мне, что Империя собирается напасть с севера, ранней весной, самое позднее, в месяц Первого зерна. Ты
  
  сможешь отправиться в Артейум и убедить его вернуться?"
  
  "Я выезжаю сегодня", - просто ответила она.
  
  4, месяц Утренней звезды, год 2920-й
  Гидеон, Чернотопье
  
  Императрица мерила шагами свою камеру. Зима давала ей массу бесполезной энергии, летом она, скорее всего, будет сидеть у окна
  
  и благодарить богов за каждое дуновение затхлого ветра с болот. В другом углу комнаты лежал незаконченный гобелен, на котором
  
  был изображен танец в Имперском дворце. Ей показалось, что гобелен издевается над ней. Она сняла его с рамы, порвала на
  
  кусочки и разбросала по всей комнате.
  
  Потом она рассмеялась над своим бесполезным актом сопротивления. У нее будет достаточно времени, чтобы восстановить этот
  
  гобелен и сделать еще сотню других. Император заточил ее в Замке Джиовез семь лет назад, и вряд ли он выпустит императрицу
  
  отсюда до самой ее или его смерти.
  
  Вздохнув, она дернула за шнур, чтобы позвать своего рыцаря Зуука. Он появился в дверях в считанные минуты, в полной униформе,
  
  как и подобает Имперскому Стражу. Большинство мужчин в племени Котринги, находившемся в Чернотопье, предпочитало ходить
  
  совсем без одежды, но Зуук носил одежду, и поэтому выгодно отличался от остальных. Его серебристая, отражающая свет кожа была
  
  видна только на лице, шее и руках.
  
  "Ваше императорское величество", - сказал он, поклонившись.
  
  "Зуук, - сказала императрица Тавия. - Мне скучно. Давай сегодня обсудим с тобой способы убийства моего мужа".
  
  14, месяц Утренней звезды, год 2920-й
  Имперский Город, Сиродил
  
  Колокольный звон, провозглашающий молитву Южного Ветра, пронесся эхом по широким бульварам и садам Имперского Города, созывая
  
  всех в храмы. Император Реман III всегда посещал службы в Храме Единого, а его сын и наследник принц Джуйлек, напротив,
  
  считал политически верным в каждый религиозный праздник отправляться в разные храмы. В этом году он выбрал собор Милости
  
  Мары.
  
  Службы собора Милости были на счастье короткими, но император мог вернуться во дворец только во второй половине дня. К тому
  
  времени сражающиеся на арене уже с нетерпением ожидали начала церемонии. Толпа поумерила свой пыл, когда потентат Версидью-
  
  Шайе вызвал на арену труппу акробатов-каджитов.
  
  "Ваша религия куда более удобна, чем моя, - сказал император своему потентату, как бы извиняясь. - Какая игра будет сегодня
  
  первой?"
  
  "Битва один на один между двумя умелыми воинами, - сказал потентат, его чешуйчатая кожа поблескивала на солнце, когда он
  
  вставал. - Вооруженными в соответствии со своими традициями".
  
  "Звучит хорошо, - сказал император и захлопал в ладоши. - Путь соревнование начнется!"
  
  Как только он увидел двух воинов, выходящих на арену под рев толпы, император Реман III вспомнил, что дал согласие на этот
  
  поединок несколько месяцев назад, но совершенно забыл об этом. Одним из состязающихся был сын потентата, Савириен-Чорак,
  
  блестящий и скользкий, как угорь, сжимающий катану и вакизаши в обманчиво слабых руках. Другим бойцом был сын императора
  
  Джуйлек в эбонитовой броне, с варварским орочьим шлемом на голове, щитом и длинным мечом на боку.
  
  "Это будет захватывающее зрелище, - прошипел потентат, у него на лице была широкая ухмылка. - Я не знаю, видел ли я такие
  
  битвы между Сиродилом и Акавиром. Обычно армия против армии. В конечном итоге, мы сможем выяснить, что лучше - создавать
  
  броню, чтобы побеждать оружие, как делаете вы, люди, или создавать мечи, чтобы побеждать броню, как делаем мы".
  
  Никто в толпе, не считая нескольких советников из Акавира и самого потентата, не хотел, чтобы Савириен-Чорак выиграл, но все
  
  затаили дыхание, глядя на его грациозные движения. Его мечи, казалось, были вторым хвостом акавирца и составляли со своим
  
  владельцем единое целое. Противовес позволил молодой рептилии свернуться в клубок и перекатиться в центр круга, где он и
  
  занял наступательную позицию. Выход принца произвел намного меньше впечатления на зрителей.
  
  Когда они набросились друг на друга, толпа заревела от восторга. Акавирец был подобен луне на орбите вокруг принца, он без
  
  усилий оказывался у него за плечом, пытаясь нанести удар сзади, но принц молниеносно разворачивался в сторону противника и
  
  блокировал удар щитом. Но и его контрудары попадали исключительно по воздуху, а его противник падал на землю и проскальзывал
  
  у него между ног, от чего принц спотыкался. Наконец, принц упал на землю с оглушительным грохотом.
  
  Металл и воздух сплелись воедино, когда Савириен-Чорак начал наносить удар за ударом, а принц по-прежнему блокировал их своим
  
  щитом.
  
  "В нашей культуре нет щитов, - пробормотал Версидью-Шайе императору. - Моему мальчику это кажется странным, могу себе
  
  представить. В нашей стране, если ты не хочешь, чтобы тебя ударили, ты убираешься с пути".
  
  Когда Савириен-Чорак наклонился назад, чтобы нанести очередную серию ударов, принц вдруг ударил его по хвосту, от чего тот
  
  немедленно упал. Он тут же поднялся, но к тому времени принц уже встал на ноги. Они начали кружить на месте, и занимались
  
  этим до тех пор, пока Савириен-Чорак не рванулся вперед, вытащив катану. Принц увидел, что собирается сделать его противник,
  
  и блокировал катану мечом, а вакизаши - щитом. Короткое лезвие застряло в щите, и Савириен-Чорак потерял равновесие.
  
  Клинок принца чиркнул по груди акавирца, и неожиданная острая боль заставила его бросить оружие. Через мгновение все было
  
  кончено. Савириен-Чорак распластался в пыли, а клинок принца находился у его горла.
  
  "Игра окончена!" - провозгласил император, голос которого тут же заглушили аплодисменты.
  
  Принц усмехнулся и помог Савириен-Чораку встать и дойти до целителя. Император снисходительно похлопал своего потентата по
  
  спине, чувствуя невероятное облегчение. Когда битва началась, он и не осознал, что почти не надеялся на победу сына.
  
  "Он будет хорошим воином, - сказал Версидью-Шайе. - И великим императором".
  
  "Помни об одном, - рассмеялся император. - У акавирцев много красивых движений, но если хоть один наш удар достигнет цели,
  
  вам придет конец".
  
  "Ох, я запомню это", - закивал потентат.
  
  Реман думал об этом комментарии все время, пока продолжались игры, и почему-то не мог в полной мере насладиться собственным
  
  остроумием. Мог ли потентат оказаться еще одним врагом, таким же, как императрица? На это стоит обратить внимание.
  
  21, месяц Утренней звезды, год 2920-й
  Морнхолд, Морровинд
  
  "Почему ты не носишь зеленое платье, которое я тебе подарил?" - спросил герцог Морнхолда, глядя, как одевается молодая
  
  женщина.
  
  "Оно мне не подходит, - улыбнулась Турала. - К тому же, я люблю красный цвет, ты же знаешь".
  
  "Оно тебе не подходит, потому что ты толстеешь", - засмеялся герцог, повалив ее на кровать и покрывая поцелуями ее грудь и
  
  живот. Она тоже рассмеялась, но потом встала и натянула свое красное платье.
  
  "Я пухленькая, как и положено быть женщине, - сказала Турала. - Я увижу тебя завтра?"
  
  "Нет, - сказал герцог. - Завтра мне надо развлекать Вивека, а на следующий день приезжает герцог Эбонхарта. Ты знаешь, я не
  
  особо любил Альмалексию и ее методы правления до тех пор, пока она не уехала".
  
  "И со мной тоже самое, - улыбнулась Турала. - Я тебе понравлюсь только, когда уйду".
  
  "Это неправда, - фыркнул герцог. - Ты и сейчас мне очень нравишься".
  
  Турала позволила герцогу один поцелуй на прощание и выскользнула за дверь. Она продолжала думать о его словах. Будет ли
  
  герцог ее любить, когда узнает, что она толстеет потому, что носит его ребенка? Будет ли он ее любить так, что он захочется
  
  жениться на ней?
  
  Год продолжается, наступает месяц Восхода солнца.
  
  Месяц Восхода солнца
  3, месяц Восхода солнца, год 2920-й
  Остров Артейум, Саммерсет
  
  Сота Сил наблюдал, как послушники один за другим доплывали до дерева оассом, срывали плод или цветок с его высоких ветвей
  
  прежде, чем упасть на землю с различной степенью изящества. Он улучил момент и одобрительно покачал головой, выражая
  
  восхищение днем. Побеленная статуя Сирабана, для которой, по слухам, великий маг сам позировал в незапамятные времена,
  
  высилась на краю утеса, словно обозревая бухту. Бледно-лиловые цветы проскато покачивались в такт мягкому ветерку. А внизу -
  
  океан и туманная граница между Артейумом и главным островом Саммерсет.
  
  "В целом, приемлемо", - объявил он, когда последняя ученица бросила ему добытый плод. Взмах руки - и плоды с цветами вновь
  
  очутились на дереве. Еще один взмах - и ученики образовали около чародея полукруг. Он достал из-под своих белых одеяний
  
  небольшой волокнистый шар, около фута в диаметре.
  
  "Что это?"
  
  Ученики поняли это задание. Им предстояло применить чары определения на этом загадочном предмете. Каждый послушник приблизил
  
  взор и вообразил этот шар в стихии вселенской Истины. Его энергия имела уникальные резонанс, как и у всех физических и
  
  духовных сущностей, отрицательную сторону, двойника, связанные пути, истинное значение, песнь в космосе, структуру ткани
  
  пространства, грань бытия, которая всегда существовала и будет существовать.
  
  "Это шар", - сказал молодой норд по имени Веллег, что вызвало смешки у некоторых послушников помоложе, но большинство, и сам
  
  Сота Сил, нахмурились.
  
  "Если уж ты дурак, то будь хотя бы забавным дураком, - проворчал чародей, а затем посмотрел на юную темноволосую альтмерскую
  
  девчушку, казавшуюся смущенной. - Лилата, а ты знаешь?"
  
  "Это гром, - неуверенно предположила Лилата. - То, что дреуги меффуют, когда они испытывают к-к-кр-кревиназим".
  
  "Карвиназим, но все равно очень неплохо, - похвалил Сота Сил. - А теперь скажи мне, что это значит?"
  
  "Не знаю", - призналась Лилата. Остальные ученики тоже покачали головами.
  
  "Есть несколько уровней понимания всего сущего, - сказал Сота Сил. - Простой человек смотрит на предмет и находит для него
  
  место в соответствии со своим образом мышления. Те, кто искушен в Старом пути, в пути Псиджиков, мистицизме, способны видеть
  
  предмет и определять его надлежащее предназначение. Но чтобы достичь понимания и отделить зерна от плевел требуется еще более
  
  глубокий уровень. Вы должны определить предмет по его роли и поистине в нем и истолковать его значение. В данном случае, этот
  
  предмет действительно называется гром. Он представляет собой субстанцию, образованную дреугами, подводной расой, обитающей в
  
  северной и западной частях континента. Один год в жизни они испытывают карвиназим, в это время они выбираются на сушу и ходят
  
  по ней. А потом они возвращаются в воду и меффуют, то есть переваривают кожу и органы, необходимые для жизни на суше. А потом
  
  они выбрасывают все это, эта субстанция имеет форму шара. Гром. Выделения дреугов".
  
  Ученики смотрели на шар, борясь с тошнотой. Сота Сил всегда любил этот урок.
  
  4, месяц Восхода солнца, год 2920-й
  Имперский Город, Сиродил
  
  "Шпионы, - пробормотал император, сидя в ванной и уставившись на свои мозоли на ногах. - Все вокруг меня предатели и шпионы".
  
  Его любовница Риджа мыла ему спину, обхватив ногами за талию. После стольких лет она знала, когда нужно быть просто
  
  чувственной, а когда страстной. Когда император пребывал в настроении, подобном нынешнему, требовалось успокоительная,
  
  умиротворяющая чувственность. И нельзя было сказать и слова, пока он сам не задаст прямого вопроса.
  
  Что он и сделал: "Как тебе это нравится: какой-то олух наступает на ногу его императорскому величеству и бормочет: "Сожалею,
  
  ваше императорское величество"? Не думаешь ли ты, что "Простите меня, ваше императорское величество" было бы более уместно?
  
  "Сожалею!" - да это прозвучало почти так, словно этот аргонианский выродок сожалеет, что я его императорское величество.
  
  Будто надеется на наше поражение в войне с Морровиндом - вот как это прозвучало".
  
  "Что бы вас утешило? - спросила Риджа. - Почему бы вам не приказать его высечь? Он всего лишь, как вы говорите, воевода
  
  Соулреста. Это научило бы его смотреть, куда ступает".
  
  "Мой отец выпорол бы его. А мой дед убил бы, - проворчал император. - Мне же все равно: пусть хоть все ноги оттопчут, только
  
  бы уважали. И не плели против меня заговоров".
  
  "Вам нужно кому-то доверять".
  
  "Тебе одной, - император улыбнулся, слегка обернувшись, чтобы поцеловать Риджу. - И моему сыну Джуйлеку, хотя ему не помешало
  
  бы чуть больше осмотрительности".
  
  "А вашему совету, а потентату?" - спросила Риджа.
  
  "Шайка шпионов и гадюк", - засмеялся император, снова поцеловав служанку. Когда они предались любовным утехам, он прошептал:
  
  "Пока ты мне верна, я справлюсь с целым миром".
  
  13, месяц Восхода солнца, год 2920-й
  Морнхолд, Морровинд
  
  Турала стояла перед черными, украшенными драгоценными камнями воротами. Ветер завывал вокруг, но она ничего не чувствовала.
  
  Герцог пришел в ярость, узнав, что его любовница забеременела, и прогнал ее с глаз долой. Она вновь и вновь пыталась
  
  встретиться с ним, но его стражи прогоняли ее. Наконец, она вернулась в семью и поведала им правду. Если бы только она
  
  солгала и сказала, будто не знает, кто отец ребенка! Солдат, бродячий актер - да кто угодно. Но она призналась, что отец -
  
  герцог, член Дома Индорил. И они поступили так, как и полагалось гордым членам Дома Редоран.
  
  На ее руке был выжжен знак Изгнания - родной отец заклеймил ее, проливая слезы. Но гораздо больше ее ранила жестокость
  
  герцога. Она смотрела то на ворота, то на обширные зимние равнины. Корявые, спящие деревья и небо без птиц. Никто теперь не
  
  возьмет ее во всем Морровинде. Нужно уходить отсюда подальше.
  
  И она отправилась в свой путь - медленной, грустной поступью.
  
  16, месяц Восхода солнца, год 2920-й
  Сеншаль, Анеквина (в наши дни Эльсвейр)
  
  "Что тебя беспокоит?" - спросила королева Хасаама, заметив кислую мину супруга. В конце Дней Влюбленных он пребывал в
  
  отличном настроении, танцевал на балу с гостями, но сегодня ушел необычно рано. Когда она его нашла, он лежал, свернувшись, в
  
  постели, насупленный.
  
  "Этот проклятая песнь барда про Полидора и Элоизу, совершенно расстроила меня, - пожаловался он. - Зачем сочинять такие
  
  печальные песни?"
  
  "Но разве она не правдива, мой дорогой? Разве они не были обречены в силу жестокой природы этого мира?"
  
  "Да неважно, в чем правда - он испортил мне настроение своей мерзкой песней, и я не хочу, чтобы он делал это и впредь, -
  
  король Дро-Зел соскочил с кровати. В глазах его были слезы. - Так откуда, говорят, он пришел?"
  
  "Кажется, из Гильвердейла, что на самом востоке Валенвуда, - сказала королева, растерявшись. - Муж мой, что ты собираешься
  
  сделать?"
  
  Дро-Зел выскочил из комнаты одним прыжком и побежал по ступеням наверх, в свою башню. Если бы королева Хасаама знала, что
  
  собирается сделать ее муж, то не пыталась бы его остановить. В последнее время его настроение сделалось переменчивым, он стал
  
  подвержен вспышкам гнева и даже припадкам. Однако она не представляла себе всей глубины его безумия, равно как и ненависти к
  
  этому барду и его песне о злобе и порочности смертных.
  
  19, месяц Восхода солнца, год 2920-й
  Гильвердейл, Валенвуд
  
  "Послушай меня еще раз, - сказал старый плотник. - Если в третьем ящике лежит ничего не стоящая медь, то во втором ящике -
  
  золотой ключ. Если в первом ящике лежит золотой ключ, то в третьем ящике - медь. Если во втором ящике медь, то в первом ящике
  
  - золотой ключ".
  
  "Я поняла, - сказал дама. - Вы мне объяснили. Итак, золотой ключ - в первом ящике, верно?"
  
  "Нет, - ответил плотник. - Начнем сначала".
  
  "Мама?" - позвал маленький мальчик, дергая мать за рукав.
  
  "Потерпи минутку, дорогой. Мама разговаривает, - сказала она, поглощенная головоломкой. - Вы сказали, что в третьем ящике
  
  лежит золотой ключ, если во втором ящике - медь, верно?"
  
  "Нет, - терпеливо возразил плотник. - В третьем ящике - медь, если во втором ящике..."
  
  "Мама!" - закричал мальчик. Его мать, наконец, оглянулась.
  
  Яркая красная дымка накатывала на город волной, поглощая дом за домом. А перед ней шагал краснокожий великан. Даэдра Молаг
  
  Бал. Он улыбался.
  
  29, месяц Восхода солнца, год 2920-й
  Гильвердейл, Валенвуд
  
  Альмалексия остановила своего скакуна посреди огромного болота, чтобы дать ему напиться из реки. Тот не стал пить, будто
  
  отшатнулся от воды. Это показалось ей странным: они скакали от самого Морнхолда, и его наверняка мучила жажда. Она спешилась
  
  и присоединилась к своей свите.
  
  "Где мы сейчас?" - спросила она.
  
  Одна из дам ткнула в карту: "Думаю, мы приближаемся к городу под названием Гильвердейл".
  
  Альмалексия закрыла глаза, но тут же вновь открыла их. Видение было невыносимо ярким. На глазах у спутников, она подобрала
  
  осколки кирпича и обломки кости и прижала их к сердцу.
  
  "Мы должны скакать в Артейум", - тихо приказала она.
  
  Год продолжается, наступает месяц Первого зерна.
  
  Месяц Первого зерна
  15, месяц Первого зерна, год 2920-й
  Кейр Сувио, Сиродил
  
  Cотличной позиции высоко в горах император Реман III все еще мог видеть шпили Имперского города, но он знал, что находится
  
  уже далеко от домашнего очага. Лорд Главиус обладал роскошнейшей виллой, но все же недостаточной для того, чтобы целая армия
  
  нашла приют в ее стенах. Палатки располагались по холмам, и солдаты теснились толпой, чтобы насладиться знаменитыми горячими
  
  источниками. Немного чудно - ведь воздух еще был по-зимнему холодным.
  
  "Ваш сын, принц Джуйлек, чувствует себя нехорошо".
  
  Когда потентат Версидью-Шайе заговорил, император подпрыгнул от неожиданности. Как этот акавирец мог ходить по траве, не
  
  издавая ни звука, - императору было непонятно.
  
  "Могу поспорить, что он отравлен, - проворчал Реман. - Проследите за тем, чтобы ему послали целителя. Я говорил ему, чтобы
  
  завел себе дегустатора, вроде того, что есть у меня, но этот мальчишка так своеволен. Кругом сплошные лазутчики, я ведь
  
  знаю".
  
  "Я полагаю, что вы правы, ваше императорское величество, - сказал Версидью-Шайе. - Настали времена, когда предательство царит
  
  вокруг, и обязательно нужно не допустить победы Морровинда в войне, ни на поле битвы, ни другими коварными способами. Вот
  
  почему я крайне не советую вам вести авангард в битву. Я понимаю, что таково ваше желание, так поступал и ваш знаменитый
  
  предок и тезка Реман I, Бразоллус Дор и Реман II, но я боюсь, что это будет безрассудным поступком. Надеюсь, вы не
  
  разгневаетесь на меня за прямоту".
  
  "Нет, - кивнул Реман. - Я полагаю, что вы правы. Но кто в таком случае поведет авангард?"
  
  "Я бы предложил принца Джуйлека, чувствуй он себя получше, - ответил акавирец. - Но так как это невозможно, то я предлагаю
  
  поставить Сторига из Фарруна во главе авангарда, королеву Нагею из Риверхолда - на левом фланге, а на правом - воеводу Улакта
  
  из Лилмота".
  
  "Каджиты на левом фланге и аргониане на правом, - нахмурился император. - Никогда не доверял зверолюдям".
  
  Потентат не обиделся. Он знал, что выражение "зверолюди" относится к исконно тамриэльским расам, но не к цаэски или
  
  акавирцам. "Я вполне согласен с вашим величеством, но и вы должны понимать, что они ненавидят данмеров. Улакт затаил на них
  
  злобу с тех пор, как начались эти набеги на его земли за рабами, инициатором которых был герцог Морнхолда", - возразил
  
  потентат.
  
  Император признал, что это так, и потентат ушел. Странно, впревые подумал Реман, но этот потентат вызывает доверие. Хорошо,
  
  что он на нашей стороне.
  
  18, месяц Первого зерна, год 2920-й
  Альд Эрфуд, Морровинд
  
  Как далеко находится имперская армия?" - спросил Вивек.
  
  "В двух днях пути, - ответил его лейтенант. - Если мы будем идти всю ночь, то достигнем доминирующей позиции у Приай завтра с
  
  утра. Наша разведка докладывает, что император командует арьергардом, Сториг из Фарруна руководит авангардом, Нагея из
  
  Риверхолда на левом фланге, а на правом - воевода Улакт из Лилмота".
  
  "Улакт, - прошептал Вивек, думая о чем-то. - Разведка надежна? Кто принес новость?"
  
  "Бретонец - наш шпион в стане врага", - сказал лейтенант и показал рукой на моложавого человека с песочными волосами, который
  
  тут же вышел и поклонился Вивеку.
  
  "Назови свое имя. Почему же ты, бретонец, помогаешь нам в войне против сиродильцев?" - спросил Вивек, улыбаясь.
  
  "Мое имя - Кассир Уитни из Двиннена, - ответил человек. - Я работаю на вас потому, что не каждый сможет похвастаться, что
  
  шпионил для бога. И я еще полагаю, что это выгодное предприятие".
  
  Вивек рассмеялся: "Так и есть, если, конечно, твои сведения верны".
  
  19, месяц Первого зерна, год 2920-й
  Бодрум, Морровинд
  
  Тихое село Бодрум возвышалось над извилистой рекой Приай. Это было умиротворенное местечко, слегка заросшее деревцами там,
  
  где вода образовывала изгиб вокруг крутого обрыва на востоке, на западе расстилался прекрасный луг с дикими цветами. Странные
  
  растения Морровинда встречались здесь со странными растениями Сиродила, этот пейзаж был по истине потрясающим.
  
  "Будет время поспать, как только закончишь!"
  
  Солдаты слышали это уже все утро. Не хватало того, что они маршировали всю ночь, теперь они рубили деревья на обрыве,
  
  проклиная внезапный разлив реки. Многие из них находились в том состоянии, когда слишком устаешь, чтобы жаловаться.
  
  "Я должен удостовериться, что все правильно понял, милорд, - произнес лейтенант Вивека. - Мы займем обрыв, и будем атаковать
  
  их стрелами и заклинаниями. Вот почему нужно, чтобы деревья были расчищены. Плотина на реке необходима для того, чтобы они
  
  шли по грязи, и это замедлит их продвижение".
  
  "Это ровно половина плана, - одобрительно произнес Вивек. Он схватил за плечо одного из солдат, который руководил
  
  перетаскиванием деревьев. - Погоди, мне нужно, чтобы вы взяли самые большие ветви деревьев и сделали из них копья. Возьми в
  
  подчинение сотню солдат, если понадобится - бери остальных, тогда за несколько часов вы должны справиться".
  
  Солдат побежал выполнять приказ немедленно. Мужчины и женщины приступили к работе, обтачивая ветви.
  
  "Милорд, - замялся лейтенант, - я думаю, солдатам больше не нужно оружия. Они измождены работой настолько, что даже не могут
  
  нести свое собственное".
  
  "Эти копья не для солдат, - заметил Вивек и прошептал. - Чем больше они устанут, тем больше у них шансов хорошо выспаться
  
  сегодня ночью". После чего он отправился наблюдать за работой солдат.
  
  Необходимо, чтобы копья были острыми, но еще важнее - чтобы они были правильно обточены и сбалансированы. Идеальная форма
  
  острия - пирамидальная, а не коническая. Поэтому он заставлял солдат бросать изготовленные копья, чтобы проверить их
  
  балансировку, остроту и прочность. Если копье ломалось, то солдату приходилось делать новое. Довольно быстро, несмотря на
  
  всеобщую усталость, они научились делать безупречные деревянные копья. Как только они закончили, он поведал им план
  
  дальнейших действий.
  
  В эту ночь не было ни прощальных попоек перед боем, ни нервных молодых солдат, боящихся завтрашней битвы. На восходе солнца
  
  все спали так крепко, как только могли, за исключением, конечно, часовых.
  
  20, месяц Первого зерна, год 2920-й
  Бодрум, Морровинд
  
  Фирамор был истощен. Последние шесть дней он играл в кости и распутничал по ночам, а днем маршировал. Он хотел, чтобы битва
  
  поскорее началась - по крайней мере, после нее можно будет передохнуть. Он находился в арьергарде, под командованием
  
  императора, что было просто отлично, так как давало шанс выжить в бою. С другой стороны, приходилось тащиться среди грязи и
  
  отбросов, которые армия оставляла за собой.
  
  Пересекая цветущее поле, Мирамор и его соратники начали вязнуть в холодной грязи. Было трудно просто идти вперед, о быстром
  
  передвижении не могло быть и речи. Далеко впереди он видел авангард, ведомый лордом Сторигом, выходящий к подножью обрыва.
  
  Вот тогда-то все и началось.
  
  На вершине обрыва появилась армия данмеров, возникшая, казалось, ниоткуда, как даэдра, и обрушила огонь и тысячи стрел на
  
  авангард имперцев. Внезапно группа всадников с флагом герцога Морнхолда проскакала по берегу реки и скрылась в роще на
  
  востоке за речной отмелью. Воевода Улакт, оказавшийся неподалеку, зарычал, требуя отмщения, и устремился в погоню. Королева
  
  Нагея направила свое войско через брод, чтобы перехватить армию, стоящую на обрыве.
  
  Император ничего не мог поделать. Его отряды слишком увязли в грязи, чтобы стремительно прорваться к месту событий. Он
  
  приказал развернуться к лесу, чтобы отразить возможную атаку людей герцога Морнхолда из засады. Они так и не появились, а
  
  большая часть императорских войск так и простояла лицом к лесу всю битву, попросту потеряв время. Взгляд Мирамора был
  
  прикован к обрыву.
  
  Высокий данмер, предположительно Вивек, подал знак, и боевые маги данмерского войска обрушили свои заклинания на что-то,
  
  находившееся на западе. Из того, что произошло потом, Мирамор заключил, что это была дамба. Огромный водный вал вырвался на
  
  волю, смешав авангард и левый фланг Нагеи, и унес их всех вниз по течению, к востоку.
  
  Император промешкал, как будто ожидал, что исчезнувшая армия вдруг вернется, и отдал приказ об отступлении. Мирамору пришлось
  
  прятаться в тростниках, пока они не ушли, и тогда он тихо перебрался на сторону обрыва.
  
  Армия Морровинда тоже отступала к лагерю. Он мог ясно слышать их восторженные голоса, пока пробирался вдоль берега. К востоку
  
  он увидел имперскую армию. Огромный поток воды, хлынувший из разрушенной дамбы, смыл имперскую армию. Левый фланг Нагеи,
  
  авангард Сторига и правый фланг Улагта - они все попали в западню из расставленных поперек реки копей. Сотни тел солдат,
  
  развешенные на копьях, как бусы.
  
  Мирамор собрал с тел все ценное, что мог найти, и пошел вниз по реке. Ему пришлось пройти несколько миль, пока вода не стала
  
  снова прозрачной, не загрязненной кровью.
  
  29, месяц Первого зерна, год 2920-й
  Хегат, Хаммерфелл
  
  Вам письмо из Имперского города", - сказала главная жрица, передавая пергамент Корде. Все молодые жрицы улыбались. Они делали
  
  вид, что удивлены, но правда состояла в том, что сестра Корды, Риджа, писала очень часто, по крайней мере, раз в месяц.
  
  Корда вышла с письмом в сад, любимое ее место, оазис посреди одноцветно-песочного мира консерваториума. Письмо само по себе
  
  не содержало ничего необычного: дворцовые сплетни, сведения о последней моде на темно-виноградного цвета бархат, и рассказы
  
  об усиливающейся паранойе императора.
  
  "Тебе так повезло, что ты находишься вдали от всего этого, - писала Риджа. - Император приписал свои последние неудачи на
  
  поле брани работе шпионов при дворе. Он даже меня допрашивал. Сохрани тебя Руптга от такой жизни, как у меня".
  
  Корда прислушалась к шуму пустыни и попросила у Руптги как раз обратного.
  
  Год продолжается, наступает месяц Руки дождя.
  
  Месяц Руки дождя
  3, месяц Руки дождя, год 2920-й
  Холодная Гавань, Обливион
  
  Сота Сил шел так быстро, как только мог по почерневшим залам дворца, наполовину заполненным солоноватой водой. Повсюду вокруг
  
  него, мерзкие студенистые существа сновали в тростниках, вспышки белого огня освещали верхние своды зала, прежде чем
  
  исчезнуть. Запахи, нахлынувшие на него, постоянно менялись: сначала он почувствовал вонь гнили и смерти, но через мгновение
  
  зал наполнился ароматом цветов. Несколько раз Сота посещал принцев даэдра в Обливионе, но он никогда не мог предугадать, что
  
  его ожидает.
  
  Он знал свою цель, и ничто не могло отвлечь его.
  
  Восемь наиболее выдающихся принцев даэдра ожидали его в наполовину растаявшей, куполообразной комнате. Азура, Принц Рассвета
  
  и Заката; Боэтия, Принц Интриг, Херма-Мора, Даэдра Знания; Хирсин, Охотник; Малакат, Бог Проклятий; Мерунес Дагон, Принц
  
  Разрушения; Молаг Бал, Принц Гнева; Шеогорат, Безумный.
  
  Сверху небо отбрасывало измученные тени на их собрание.
  
  5, месяц Руки дождя, год 2920-й
  Остров Артейум, Саммерсет
  
  Голос Сота Сила прозвучал из пещеры: "Сдвиньте камень!"
  
  Ему немедленно подчинились, откатывая огромный валун, закрывающий вход в Пещеру Грез. Сота Сил вошел, его усталое лицо было
  
  измазано пеплом. Ему казалось, что он отсутствовал месяцы, годы, но прошло только несколько дней. Лилата взяла его за руку,
  
  чтобы помочь ему идти, но он отказался от ее помощи, с доброй улыбкой покачав головой.
  
  "У вас... получилось?" - спросила она.
  
  "Принцы даэдра, с которыми я говорил, согласились на наши условия, - сказал он. - Бедствия, подобные тем, что выпали
  
  Гильвердейлу, должны быть предотвращены. Только через некоторых посредников вроде ведьм или колдунов они ответят на воззвания
  
  людей и меров".
  
  "А что вы пообещали им взамен?" - спросил Веллег, мальчик-норд.
  
  "Сделки, которые мы заключаем с даэдра, - сказал Сота Сил, направляясь ко дворцу Яхезиса, чтобы встретиться с главой ордена
  
  псиджиков. - Не должны обсуждаться с невинными".
  
  8, месяц Руки дождя, год 2920-й
  Имперский Город, Сиродил
  
  Гроза врывалась в окна спальни принца, принося запах влажного воздуха, который смешивался с ароматами ладана и трав от
  
  курильниц.
  
  "Прибыло письмо от императрицы, вашей матери, - сказал курьер. - Она с тревогой расспрашивает о вашем здоровье".
  
  "До чего же у меня беспокойные родители!" - засмеялся принц Джуйлек.
  
  "Матери всегда беспокоятся за своих детей", - промолвил Савириен-Чорак, сын потентата.
  
  "В моей семье все необычно, акавирец. Моя мать-изгнанница боится, что отец подумает, будто я - предатель, рвущийся к власти,
  
  и отравит меня, - принц в раздражении откинулся на подушки. - Император настаивает, чтобы у меня был дегустатор, как и у
  
  него".
  
  "Повсюду интриги, - согласился акавирец. - Вы пролежали в постели почти три недели, и все лекари Империи ухаживали за вами.
  
  По крайней мере, все видят, что вы поправляетесь".
  
  "Я надеюсь, достаточно поправлюсь, чтобы вскоре возглавить армию в походе против Морровинда", - сказал Джуйлек.
  
  11, месяц Руки дождя, год 2920-й
  Остров Артейум, Саммерсет
  
  Посвященные стояли в ряд вдоль деревянной лоджии, наблюдая как длинный, глубокий, отделанный мрамором ров перед ними вспыхнул
  
  огнем. Воздух над ним колыхался жаркими волнами. Хотя каждый держал себя в руках, на их лицах не было и следа эмоций, как и
  
  должно быть у истинных псиджиков, их ужас был почти так же осязаем, как и жара. Сота Сил закрыл глаза и произнес чары
  
  сопротивляемости огню. Медленно, он перешел через ров, наполненный пламенем, и вскарабкался на другую сторону, невредимый.
  
  Даже его белые одежды не были обожжены.
  
  "Чары усиливаются энергией, которая зависит от ваших умений, так же происходит и со всеми остальными заклинаниями, - сказал
  
  он. - Все зависит от вашего воображения и вашей воли. Вам не нужны заклинания сопротивляемости воздуху, или цветам, и после
  
  того, как вы произнесли его, вы должны забыть о том, что вам вообще нужно заклинание, чтобы огонь не причинил вам вреда. Но
  
  не думайте: сопротивляемость не значит отрицание самой сущности огня. Вы почувствуете пламя, его природу, его голод, и даже
  
  его жар, но будете знать, что оно не может вам повредить".
  
  Ученики один за другим произносили заклинание и проходили сквозь огонь. Некоторые даже брали пламя в руки и давали ему
  
  воздуха, и оно увеличивалось как пузырь, а потом стекало по их пальцам. Сота Сил улыбнулся. Они побеждали свой страх.
  
  Главный поверенный Таргаллит выбежал из арки: "Сота Сил! Альмалексия прибыла на Артейум. Яхезис послал меня за вами".
  
  Сота Сил повернулся к Таргаллиту только на мгновенье, но немедленно понял, что случилось, услышав крики. Норд Веллег
  
  неправильно прочел заклинание и загорелся. Запах паленой плоти напугал остальных учеников, которые старались выбраться изо
  
  рва, и тащили его с собой, но склон был слишком крутым, чтобы вылезти. Взмахом руки Сота Сил погасил пламя.
  
  Веллег и несколько других учеников были обожжены, но не слишком сильно. Чародей прочитал исцеляющее заклинание, прежде чем
  
  повернуться к Таргаллиту.
  
  "Я скоро приду, а пока у Альмалексии будет время привести себя в порядок после дороги, - Сота Сил повернулся к ученикам и
  
  ровным голосом сказал. - Страх не разбивает заклинание, но сомнения и неловкость - величайшие враги любого волшебника.
  
  Господин Веллег, упакуйте свои вещи. Я договорюсь, чтобы вас отвезли на материк завтра утром".
  
  Чародей встретил Альмалексию и Яхезиса в кабинете, они пили горячий чай и смеялись. Она выглядела еще красивее, чем тот
  
  образ, который остался в его воспоминаниях, хотя никогда прежде Сота не видел ее такой растрепанной: завернувшись в одеяло,
  
  она сушила свои длинные черные локоны перед огнем. Когда Сота Сил подошел, она вскочила на ноги и обняла его.
  
  "Ты проплыла весь путь от Морровинда?" - улыбнулся он.
  
  "В Скайвотче и на всем побережье идет ужасный ливень", - объяснила она, улыбнувшись в ответ.
  
  "Всего пол-лиги пути, и дождя как будто никогда и не было, - гордо заявил Яхезис. - Конечно, я порой скучаю по Саммерсету, и
  
  даже по материку. Все же я восхищаюсь теми, кто добивается успеха в своем деле, особенно, если они живут там. Слишком много
  
  отвлекающего. Кстати об отвлекающем, мне все время говорят о войне..."
  
  "Вы имеете в виду ту, которая заливает кровью континент уже последние восемьдесят лет, учитель?" - спросил Сота Сил с
  
  усмешкой.
  
  "Полагаю, именно о ней я и говорил, - сказал Яхезис, пожав плечами. - Как идет война?"
  
  "Мы проиграем ее, если я не смогу убедить Сота Сила покинуть Артейум, - сказала Альмалексия, сбрасывая улыбку. Она хотела
  
  подождать и поговорить со своим другом наедине, но старик альтмер подтолкнул ее к началу разговора. - У меня были видения, я
  
  знаю, что так и случится".
  
  Сота Сил помолчал немного, и посмотрел на Яхезиса: "Я должен вернуться в Морровинд".
  
  "Если уж ты должен что-то сделать, ты так и сделаешь, - вздохнул старый учитель. - Псиджики не должны отвлекаться. Бушуют
  
  войны, империи появляются и исчезают. Ты должен идти, и мы тоже".
  
  "О чем вы, Яхезис? Вы покидаете остров?"
  
  "Нет, остров покидает море, - проговорил Яхезис с мечтательными интонациями. - Через несколько лет, туманы нахлынут на
  
  Артейум, и мы исчезнем. Мы по природе советники, а в Тамриэле много советников. Мы уйдем, и вернемся, когда снова понадобимся
  
  земле, быть может, в следующей эре".
  
  Старый альтмер с трудом поднялся на ноги и допил чай, прежде чем оставил Сота Сила и Альмалексию одних: "Не пропусти
  
  последний корабль".
  
  Год продолжается, наступает месяц Второго зерна.
  
  Месяц Второго зерна
  10, месяц Второго зерна, год 2920-й
  Имперский Город, Сиродил
  
  "Ваше императорское величество, - начал потентат Версидью-Шайе, открывая дверь в свою комнату с улыбкой на устах. - Я Вас в
  
  последнее время не видел. Я полагал, что вы... вероятно, занемогли вместе с прекрасной Риджей".
  
  "Она принимает грязевые ванны в Мир Коррупе", - с тоской ответил император Реман III.
  
  "Пожалуйста, входите".
  
  "Я уже дошел до того, что могу доверять только трем людям на свете: тебе, моему сыну и Ридже, - с раздражением заметил
  
  император. - Весь мой совет - это шайка шпионов".
  
  "Что привело вас сюда?" - спросил потентат Версидью-Шайе с сочувствием, задергивая плотные шторы в своих покоях. Все звуки,
  
  доносившиеся снаружи, немедленно исчезли: и шаги по мраморному полу, и пение птиц в садах.
  
  "Мне удалось узнать, что печально известная отравительница, женщина из племени Орма Чернотопья по имени Катчика была вместе с
  
  армией в Кэйр Сувио, где мы разместили лагерь, когда мой сын был отравлен, до битвы при Бодруме. Я абсолютно уверен, что она
  
  собиралась убить меня, но, вероятно, ей не представилась возможность, - император был вне себя. - А совет требует
  
  доказательств ее участия в этом деле, до того, как мы вынесем приговор".
  
  "Не удивительно, что они требуют доказательств, - задумчиво произнес потентат. - Особенно, если кто-то из них замешан. У меня
  
  есть одна идея, ваше императорское величество".
  
  "Да? - нетерпеливо прервал его Реман. - Говори!"
  
  "Скажите Совету, что Вы закрываете это дело, и я вышлю гвардейца, чтобы он нашел Катчику и проследил за ней. Так мы сможем
  
  понять, кто ее союзники, и быть может, осознаем истинные масштабы заговора против вашего величества".
  
  "Да, - произнес Реман, его лицо выражало удовлетворение. - Таков и будет общий план. Этот метод поможет нам вычислить
  
  настоящего заговорщика".
  
  "Несомненно, ваше императорское величество", - улыбнулся потентат, раздвигая шторы, чтобы император мог выйти. В холле
  
  снаружи оказался сын Версидью-Шайе, Савириен-Чорак. Парень поклонился императору, перед тем, как войти в покои отца.
  
  "У тебя неприятности, отец? - прошептал акавирец. - Я слышал, что императору стало известно про эту, забыл, как зовут,
  
  отравительницу".
  
  "Величие ораторского искусства, мальчик мой, - сказал Версидью-Шайе сыну, - состоит в том, чтобы говорить людям то, что они
  
  хотят слышать, и тогда они будут поступать так, как ты этого хочешь. Отнеси письмо Катчике и доведи до ее сведения, что если
  
  она в точности не последует указаниям, она будет рисковать своей жизнью значительно больше, чем мы".
  
  13, месяц Второго зерна, год 2920-й
  Мир Корруп, Сиродил
  
  Риджа опустилась в горячий, пузырящийся источник, чувствуя, как покалывает кожу, как будто ее касаются тысячи маленьких
  
  угольков. Каменный уступ над головой укрывал ее от моросящего дождя, но солнечный свет, падающий под углом, свободно проникал
  
  через ветви и листья деревьев. Это был один из самых приятных моментов ее жизни, и когда она закончила, она точно знала, что
  
  ее красота полностью восстановится. Все, что ей было нужно - несколько глотков воды. Вода из купальни, хотя и пахла
  
  превосходно, но на вкус отдавала мелом.
  
  "Воды! - закричала она своим слугам. - Воды, пожалуйста!"
  
  Мрачная женщина с повязкой на глазах подбежала к ней и протянула бурдюк с водой. Риджа чуть не расхохоталась от осознания
  
  ханжества этой женщины - сама она нисколько не стеснялась своей наготы - но потом заметила через щель в повязке, что у
  
  женщины вовсе нет глаз. Она, должно быть, была похожа на жителей племени Орма, о котором Ридже рассказывали, но сама она
  
  никогда их не видела. Рожденные без глаз, они превосходили прочих остротой других своих чувств. Она подумала, что повелитель
  
  Мир Коррупа держит при себе очень экзотических слуг.
  
  Но через минуту женщина уже скрылась из виду и была забыта. Риджа обнаружила, что ей очень сложно сконцентрировать свое
  
  внимание на чем-либо, кроме воды и солнца. Она вскрыла пробку, но почуяла, что жидкость внутри имеет очень странный
  
  металлический запах. Внезапно, она почувствовала, что рядом с ней стоит еще кто-то.
  
  "Леди Риджа, - сказал капитан Имперской гвардии. - Я вижу, вы уже познакомились с Катчикой?"
  
  "Никогда о ней раньше не слышала, - пробормотала Риджа, еще до того, как начала возмущаться. - Что вы делаете здесь? Мое тело
  
  не предназначено, чтобы его пожирали таким жадным взглядом".
  
  "Никогда не слышали о ней, но мы видели вас не одну минуту с ней наедине, - произнес капитан, поднимая бурдюк, и нюхая
  
  содержимое. - Она принесла вам белесый ихор, не так ли? Чтобы отравить императора?"
  
  "Капитан, - сказал подбежавший гвардеец. - Мы не смогли найти аргонианку. Она как будто растворилась в лесу".
  
  "Да, это им неплохо удается, - заметил капитан. - Но это уже неважно. Мы узнали, с кем она связана при дворе. Его
  
  императорское величество будет доволен. Взять ее".
  
  Когда стражники поволокли извивающуюся голую женщину из бассейна, она закричала: "Я невиновна! Я не знаю о чем вы, я ничего
  
  не сделала! Император отрубит вам головы!"
  
  "Да, наверное, - улыбнулся капитан. - Но только в том случае, если он вам поверит".
  
  21, месяц Второго зерна, год 2920-й
  Гидеон, Чернотопье
  
  Таверна "Свинья и стервятник" была одним из тех удаленных местечек, которые Зуук предпочитал для деловых встреч. Кроме него и
  
  его компаньона, в таверне были только несколько старых морских волков в темной комнате, они уже почти отключились от избытка
  
  алкоголя и не обращали ни на что внимания. Ощущение грязи и запущенности не покидало это помещение. Облака пыли повисли в
  
  воздухе, неподвижно выделяемые солнечными лучами.
  
  "Вы опытный боец? - спросил Зуук. - За выполнение задания ты получишь хорошую награду, но риск также высок".
  
  "Конечно, у меня есть боевой опыт, - надменно ответил Мирамор. - Я дрался в битве при Бодруме всего два месяца назад. Если вы
  
  сделаете все как надо, и император поедет через Перевал Дожза в назначенный день и при минимальном эскорте, я все устрою.
  
  Только нужно быть уверенным, что он не маскируется ни под кого. Я не собираюсь убивать всех караванщиков в округе просто на
  
  тот случай, что один из них окажется императором Реманом".
  
  Зуук улыбнулся, и Мирамор увидел отражение самого себя в широком лице котринги. Ему понравилось, как он выглядит:
  
  высококвалифицированный, уверенный в себе профессионал.
  
  "Пойдет, - коротко сказал Зуук. - И тогда ты получишь остальное золото".
  
  Зуук поставил большую шкатулку на стол. И встал.
  
  "Подожди несколько минут перед выходом, - произнес он. - Я не хочу, чтобы ты следовал за мной. Твои наниматели хотят
  
  сохранить анонимность на тот случай, если ты попадешься, и тебя станут пытать".
  
  "Прекрасно", - сказал Мирамор, заказывая еще грога.
  
  Зуук проскакал по искривленным и узеньким улочкам Гидеона, и был рад выбраться за город. Главная дорога в замок Джиовез была
  
  заполнена народом, как и всегда весной, но Зуук знал, как срезать путь по холмам. Быстро проскакав под деревьями, с веток
  
  которых свисал мох и, миновав предательски скользкие камни, он прибыл в замок всего через два часа. Не теряя времени, он
  
  взлетел по ступенькам в комнату Тавии, на самый верх высокой башни.
  
  "Ну, так что ты думаешь о нем?" - спросила императрица.
  
  "Он дурак, - ответил Зуук. - Но для этого поручения он как раз подойдет".
  
  30, месяц Второго зерна, год 2920-й
  Крепость Тюрзо, Сиродил
  
  Риджа все кричала. В ее камере никого не было - только тяжелые каменные глыбы, поросшие мхом, но еще крепкие. Стража снаружи
  
  была глуха к ее мольбам, как глуха она бывает ко всем заключенным. Император, находившийся за много миль в Имперском городе,
  
  был тоже глух к ее заверениям в собственной невиновности.
  
  Но она все равно кричала, хотя и знала, что ее никто не услышит.
  
  31, месяц Второго зерна, год 2920-й
  Перевал Кавас Рим, Сиродил
  
  Уже прошло много дней, если не недель, с тех пор, как Турала видела лицо человека - сиродильца или же данмера. Пока она шла
  
  по дороге, она размышляла - как странно, что такое необжитое место, как Сиродил, стало самым сердцем Империи - Имперской
  
  Провинцией. Даже леса босмеров в Валенвуде были более населены, чем леса в сердце материка.
  
  Она пыталась вспомнить. Было ли это месяц назад или даже два, когда она пересекла границу Морровинда и вошла в Сиродил? Тогда
  
  было очень холодно, холоднее, чем сейчас, но больше она ничего не помнила и не чувствовала ход времени. Стражи на границе
  
  были бесцеремонны, но когда при ней не нашли оружия, они согласились ее отпустить. С тех пор, она встречала несколько
  
  караванов, даже несколько раз ужинала со странниками на их привалах, но не встретила никого, кто мог бы довезти ее до города.
  
  Турала сняла шаль, а потом закуталась поплотнее. В какой-то момент ей показалось, что кто-то стоит позади нее, она
  
  обернулась. Никого. Только какая-то птица сидела на ветке, производя звуки, напоминающие смех.
  
  Она прошла еще немного, потом остановилась. Что-то происходило. Ребенок в ее животе вел себя беспокойно уже несколько дней,
  
  но этот спазм чем-то отличался от предыдущих. Со стоном она повалилась на край дороги, сжавшись на траве бесформенным комком.
  
  Она чувствовала, что скоро наступят роды.
  
  Она лежала на спине и тужилась, но почти ничего не видела из-за слез боли и обиды. Как дошла она до этого? Она рожает здесь,
  
  в глуши, беспомощная, рожает ребенка, отцом которого является герцог Морнхолда? Ее крик боли и ярости согнал птиц с окрестных
  
  деревьев.
  
  Птица, которая смеялась на ветке, слетела на дорогу. Она моргнула, и птица пропала. На ее месте стоял обнаженный эльф, не
  
  такой темный, как данмер, но и не такой светлый, как альтмер. Она поняла, что это - айлейд, дикий эльф. Турала закричала, но
  
  он держал ее крепко. После нескольких минут борьбы она почувствовала облегчение и потеряла сознание.
  
  Когда она проснулась, первое, что она услышала, был крик ребенка. Он оказался вымыт и лежал рядом с ней. Турала подняла
  
  новорожденную девочку, и в первый раз за этот год слезы радости побежали по ее лицу.
  
  Она подняла глаза к деревьям и прошептала: "Спасибо". Турала взяла ребенка на руки и побрела по дороге на запад.
  
  Год продолжается, наступает месяц Середины года.
  
  Месяц Середины года
  2, месяц Середины года, год 2920-й
  Балмора, Морровинд
  
  "Императорская армия собралась на юге, - сказал Кассир. - Они на расстоянии двухнедельного перехода до Альд Ювала и озера
  
  Коронати. Они хорошо вооружены".
  
  Вивек кивнул. У Альд Ювал есть город побратим на другой стороне озера Альд Малак. Эти два города были очень важными
  
  стратегическими крепостями. Он ожидал, что враг двинется на них. Его капитан развернул карту юго-западного Морровинда и
  
  придержал ее рукой, заслоняя от порыва легкого летнего ветерка, ворвавшегося в открытое окно.
  
  "Хорошо вооружены, говоришь?" - спросил капитан.
  
  "Да, сэр, - сказал Кассир. - Они разбили лагерь рядом с Бетал Греем в Хартленде, на имперцах были надеты эбонитовые доспехи,
  
  двемерская броня и доспехи даэдра, у них отличное вооружение, также я увидел осадные орудия".
  
  "А маги и корабли?" - спросил Вивек.
  
  "Целая орда боевых магов, - ответил Кассир. - Но кораблей нет".
  
  "Раз они так тяжело вооружены, то им потребуется примерно две недели, как ты и сказал, чтобы добраться от Бетал Грея до озера
  
  Коронати, - Вивек внимательно изучал карту. - Они утонут в болотах, если попытаются обойти Альд Марак с севера, поэтому они
  
  планируют пройти по проливу вот здесь и захватить Альд Ювал. Потом они обогнут озеро с восточной стороны и атакуют Альд Марак
  
  с юга".
  
  "Они будут уязвимы в проливе, - сказал капитан. - Особенно если мы ударим, когда они пройдут уже больше половины пути и не
  
  смогут отступить в Средиземье".
  
  "Данные разведки еще раз помогли нам, - сказал Вивек, улыбаясь Кассиру. - Мы снова отобьем нашествие имперских агрессоров".
  
  3, месяц Середины года, год 2920-й
  Бетал Грей, Сиродил
  
  "После победы назад вы пойдете тем же путем?" - спросил лорд Бетал.
  
  Принц Джуйлек не обратил на него внимания. Он наблюдал за сворачиванием лагеря. Сегодня утром в лесу было прохладно, но
  
  облаков не было. Все признаки того, что переход будет очень трудным, особенно в таких тяжелых доспехах.
  
  "Если мы вернемся быстро, это будет значить, что мы проиграли", - сказал принц. Он видел, как потентат Версидью-Шайе
  
  расплачивается за деревенскую еду, вино и девушек. Армия требовала много денег.
  
  "Мой принц, - сказал лорд Бетал. - Ваша армия собирается двигаться на восток? Это выведет вас прямо к берегам озера Коронати.
  
  Чтобы попасть к проливу, вы должны пойти на юго-восток".
  
  "Побеспокойтесь о том, чтобы с торговцами честно расплатились, - ухмыльнулся принц. - Предоставьте мне беспокоиться о том,
  
  куда идет моя армия".
  
  16, месяц Середины Года, год 2920-й
  Озеро Коронати, Морровинд
  
  Вивек смотрел на голубую поверхность озера, видя в ней свое отражение и отражение своей армии. Но он не видел отражения
  
  императорской армии. Они уже должны были бы добраться до пролива, пройдя через густые леса. Высокие деревья на озере
  
  загораживали ему вид на пролив, но армия, да и даже один отряд в тяжелых доспехах, не может двигаться тихо и незаметно.
  
  "Дай мне еще раз взглянуть на карту, - сказал он своему капитану. - Неужели они больше нигде не могут пройти?"
  
  "У нас посты по болотам на случай, если у них хватит глупости сунуться туда и утонуть, - сказал капитан. - Мы бы узнали об
  
  этом. Через озеро можно перейти только по проливу или болотам".
  
  Вивек снова посмотрел на свое отражение. Оно смеялось над ним. Затем он снова посмотрел на карту.
  
  "Шпион, - позвал Вивек Кассира. - Когда ты сказал, что с ними орда боевых магов, почему ты был уверен, что это именно боевые
  
  маги?"
  
  "На них были серые одежды с таинственными знаками, - объяснил Кассир. - Я подумал, что это маги, а зачем еще такой ораве
  
  путешествовать с армией? Не могли же они все быть лекарями".
  
  "Ты идиот! - заорал Вивек. - Это же мистики из школы изменения. Они произнесли заклинание, которое позволяет дышать под
  
  водой!"
  
  Вивек побежал к обзорному пункту, где он мог осмотреть все происходящее на севере. На другой стороне озера, хоть и тенью на
  
  горизонте, но можно было различить огни сражения, идущего в Альд Мараке. Вивек взревел от гнева, и его капитану пришлось
  
  немедленно приказать армии обогнуть озеро и направляться к крепости.
  
  "По возвращении в Двиннен, - сказал Вивек Кассиру, прежде чем отправиться на битву, - твои услуги уже не будут меня
  
  интересовать".
  
  Когда армия Морровинда подошла к Альд Мараку, было уже слишком поздно. Город был занят императорской армией.
  
  19, месяц Середины года, год 2920-й
  Имперский город, Сиродил
  
  Потентат въехал в Имперский Город под звук труб, люди на улицах приветствовали его как символ взятия Альд Марака. По правде
  
  говоря, собралась бы гораздо большая толпа, если бы приехал принц, и Версидью-Шайе знал это. Но все равно было очень приятно.
  
  Никогда еще раньше жители Тамриэля не приветствовали акавирца при въезде в город.
  
  Император Реман III тепло приветствовал его, а затем углубился в чтение письма, которое он привез от принца.
  
  "Я не понимаю, - сказал император, все еще радуясь, но смущенно. - Вы прошли под озером?"
  
  "Альд Марак - очень хорошо защищенная крепость, - объяснил потентат. - Армия Морровинда осознала, что совершила тактическую
  
  ошибку. Чтобы захватить эту крепость, мы должны были атаковать внезапно и при этом быть одетыми в самую прочную броню.
  
  Наложив на армию заклинание, которое позволяет дышать под водой, мы смогли передвигаться гораздо быстрее, чем думал Вивек.
  
  Под водой вес доспехов уменьшается. Мы напали со стороны озера, с запада, именно там крепость защищена хуже всего".
  
  "Великолепно! - воскликнул император. - Ты гениальный тактик, Версидью-Шайе! Если бы твои отцы были такими же, как ты,
  
  Тамриэль был бы провинцией акавирцев!"
  
  Потентат не хотел, чтобы его хвалили за план, который на самом деле придумал принц Джуйлек, но во время речи императора,
  
  когда он упомянул о неудачной попытке вторжения, которая состоялась двести шестьдесят лет назад, он передумал. Он скромно
  
  улыбался и принимал благодарности.
  
  21, месяц Середины года, год 2920-й
  Альд Марак, Морровинд
  
  Савириен-Чорак подошел к стене и смотрел в бойницу на то, как армия Морровинда подходит к лесам, которые находились между
  
  болотами и крепостью. Сейчас был идеальный момент для атаки. Можно было сжечь леса, а вместе с ними и всю армию. Если
  
  захватить Вивека, может быть, враг без боя сдаст и Альд Ювал. Он сказал об этом принцу.
  
  "Кажется, ты забываешь, - рассмеялся принц Джуйлек. - Я дал свое слово, что никто из армии противника не пострадает во время
  
  переговоров. Неужели вы, акавирцы, забываете о чести во время ведения войны?"
  
  "Мой принц, я родился в Тамриэле и никогда не был у себя на родине, - ответил змеечеловек. - Но все равно, мне вас не понять.
  
  Вы не ждали от меня пощады, когда мы сражались на Арене пять месяцев назад, и я вас не щадил".
  
  "Ну, это была игра", - ответил принц, прежде чем кивнуть слуге, чтобы он пропустил военачальника данмеров.
  
  Джуйлек никогда не видел Вивека, но слышал, что это бог во плоти. Однако перед ним появился обычный человек. Красивый,
  
  сильный, с умным лицом, но все же простой человек. Принц был доволен, с человеком он мог разговаривать, а вот с богом - вряд
  
  ли.
  
  "Приветствую тебя, мой достойный противник, - сказал Вивек. - Похоже, мы зашли в тупик".
  
  "Не обязательно, - сказал принц. - Вы не хотите отдавать нам Морровинд, и я не могу винить вас за это. Но побережье должно
  
  быть моим, чтобы защитить Империю от нападения с моря. Также нам нужны несколько ключевых пограничных крепостей, таких как
  
  эта, а также Альд Умбейл, Тель Арун, Альд Ламбази и Тель Мотривра".
  
  "А что взамен?" - спросил Вивек.
  
  "Взамен? - рассмеялся Савириен-Чорак. - Вы забываете, что мы победители, а не вы".
  
  "Взамен, - спокойно сказал принц Джуйлек. - Империя никогда не будет нападать на Морровинд, если только и вы в свою очередь
  
  не будете нападать на Империю. От постороннего вторжения вас будет защищать императорский флот. Вы можете расширить свои
  
  владения, присоединив часть Чернотопья, если только на них не распространяются интересы Империи".
  
  "Разумное предложение, - сказал Вивек после небольшого раздумья. - Прошу меня простить, я не привык, когда сиродильцы
  
  предлагают что-то взамен того, что они берут. Можно мне подумать несколько дней?"
  
  "Встретимся через неделю, - сказал принц, улыбаясь. - А пока, если вы на нас не нападете, будем жить в мире".
  
  Вивек покинул принца с ощущением того, что Альмалексия была права. Война заканчивалась. Принц будет замечательным
  
  императором.
  
  Год продолжается, наступает месяц Высокого солнца.
  
  Месяц Высокого солнца
  4, месяц Высокого солнца, год 2920-й
  Имперский город, Сиродил
  
  Император Реман III и его потентат Версидью-Шайе совершали прогулку в Имперских Кущах. Северные сады, украшенные изваяниями и
  
  фонтанами, нравятся императору, потому что они - прохладнейшее укрытие в городе посреди летнего зноя. Незатейливые,
  
  выстроенные ярусами клумбы с серо-голубыми цветами и зеленью окружали их со всех сторон.
  
  "Вивек принял условия мира от принца, - сказал Реман. - Мой сын возвратится, не минет и двух недель".
  
  "Превосходная весть, - осторожно заметил потентат. - Надеюсь, данмеры будут чтить условия. Мы могли бы попросить и большего.
  
  Крепость у Черных Врат, к примеру. Но, полагаю, принц знает, что разумно. Он не станет вредить Империи всего лишь ради мира".
  
  "Намедни я думал о Ридже и о том, что побудило ее участвовать в заговоре против меня меня, - сказал император, остановившись,
  
  чтобы полюбоваться статуей Королевы Рабов Алессии, а затем продолжил. - И единственная причина, которая приходит мне на ум, в
  
  том, что она тоже чрезмерно обожала моего сына. Она могла любить меня за власть и силу, но все же он юн, красив и когда-
  
  нибудь наследует мой трон. Должно быть, она решила, что когда смерть настигнет меня, ей достанется император, обладающий и
  
  властью, и молодостью".
  
  "Принц... был ли он вовлечен в этот заговор?" - спросил Версидью-Шайе. Непросто было играть в эту игру, ибо никто не знал, кто
  
  падет следующей жертвой мнительности императора.
  
  "О нет, не думаю, - молвил Реман с улыбкой. - Нет, его сыновняя любовь весьма крепка".
  
  "А известно ли вам, что Корда, сестра Раджи, состоит послушницей в консерваториуме Морвы, что в Хегате?" - спросил потентат.
  
  "Морва? - озадачился император. - Я забыл, а что это за божество?"
  
  "Страстная богиня плодородия йокуданцев, - ответил потентат. - Но не чересчур страстная, в отличие от Дибеллы. Скромна, но,
  
  безусловно, чувственна".
  
  "Я устал от страстных женщин. И императрица, и Риджа - все они слишком страстны, а жаждущие любви потом жаждут власти, -
  
  император пожал плечами. - Но жрица-послушница, которой не чужды плотские влечения, - это мне по сердцу. А что ты говорил о
  
  Черных Вратах?"
  
  6, месяц Высокого солнца, год 2920-й
  Крепость Турзо, Сиродил
  
  Риджа стояла безмолвно и смотрела в холодный каменный пол, пока император говорил. Никогда прежде не видел он ее столь
  
  бледной и безрадостной. Она лишь могла тешиться тем, что обрела свободу и возвращалась в родные земли. Что ж, если она
  
  отправится в путь тотчас, то еще поспеет в Хаммерфелл к Празднику Торговли. Казалось, ничто из сказанного им не находило
  
  отклика в ее душе. Казалось, полтора месяца заточения в крепости Турзо сломили ее дух.
  
  "Я подумывал о том, - сказал, наконец, император, - чтобы взять твою младшую сестру Корду во дворец на время. Полагаю, она
  
  предпочла бы двор консерваториуму в Хегате, а ты как считаешь?"
  
  Наконец-то хоть какое-то движение души. Риджа глянула на императора со звериной ненавистью и в ярости бросилась на него. За
  
  время заточения ее ногти отросли изрядно, и сейчас она вонзила их в его лицо, целя в глаза. Он вскричал от боли, и стражи
  
  оттащили ее, избивая рукоятями своих мечей, покуда она не лишилась чувств.
  
  Целителя позвали немедля, но император Реман III все же лишился правого глаза..
  
  23, месяц Высокого солнца, год 2920-й
  
  Балмора, Морровинд
  
  Вивек вынырнул из воды, ощутив, как влага смыла летний зной с его кожи, и принял полотенце от одного из слуг. Сота Сил
  
  наблюдал за старинным приятелем с балкона.
  
  "Похоже, ты заработал еще несколько шрамов с тех пор, как я видел тебя в последний раз", - заметил чародей.
  
  "Хвала Азуре, новых нет, - засмеялся Вивек. - Когда ты прибыл?"
  
  "Чуть более часа назад, - сказал Сота Сил, спускаясь по ступенькам к краю водоема. - Я думал, что явлюсь положить конец
  
  войне, однако ты справился и без меня".
  
  "Да, довольно и восьмидесяти лет беспрестанных битв, - ответил Вивек, обнимая Соту Сила. - Мы пошли на уступки, но и они
  
  тоже. Когда старый император почиет, может наступить золотой век для нас. Принц Джуйлек мудр не по годам. А где Альмалексия?"
  
  "Отправилась за герцогом Морнхолда. Они будут здесь завтра пополудни".
  
  Тут друзей отвлекло зрелище, открывшееся за углом дворца - всадница ехала по городу, держа путь к ступеням парадного входа.
  
  Было очевидно, что женщина скакала во весь опор. Они приняли ее в кабинете, куда она ворвалась, тяжело дыша.
  
  "Нас предали, - выдохнула она. - Имперская армия осадила Черные Врата".
  
  24, месяц Высокого Солнца, год 2920-й
  Балмора, Морровинд
  
  Впервые за семнадцать лет с тех пор, как Сота Сил отбыл в Артейум, три члена Трибунала Морровинда встречались в одном месте.
  
  И все трое предпочли бы встретиться при иных обстоятельствах, чем нынешние.
  
  "Насколько я знаю, когда принц возвращался на юг в Сиродил, вторая имперская армия пришла с севера, - сообщил Вивек своим
  
  соотечественникам, хранившим каменное выражение на лицах. - Разумно предположить, что Джуйлек не знал о предстоящей атаке".
  
  "Но нельзя исключать и того, что он заранее задумал отвлечь нас, пока император готовил поход на Черные Врата, - заметил Сота
  
  Сил. - Случившееся следует считать нарушением перемирия".
  
  "Где герцог Морнхолда? - спросил Вивек. - Мне хотелось бы выслушать его соображения".
  
  "Он встречается с Матерью Ночи в Тель Аруне, - тихо молвила Альмалексия. - Я убеждала его прежде переговорить с тобой, но он
  
  сказал, что дело нельзя более откладывать".
  
  "И он призовет Мораг Тонг? Для внешних дел?" - Вивек покачал головой и обратился к Сота Силу: "Пожалуйста, сделай, что
  
  сможешь. Убийство лишь все усугубит. Это дело следует решить дипломатией или битвой".
  
  25, месяц Высокого солнца, год 2920-й
  Тель Арун, Морровинд
  
  Мать Ночи приняла Сота Сила в своей зале, освещенной лишь луной. Она была смертоносно прекрасна в своем простом платье
  
  черного шелка, ниспадавшим на диван. Жестом она отпустила стражей в красных одеждах и предложила чародею вина.
  
  "Ты лишь немного разминулся со своим другом, с герцогом, - прошептала она. - Он был очень несчастен, но я думаю, что мы в
  
  силах помочь его горю".
  
  "Он нанял Мораг Тонга для убийства императора?" - спросил Сота Сил.
  
  "А ты прямолинеен в речах, не так ли? Это хорошо. Люблю людей, говорящих прямо: они не тратят время зря. Но, конечно, я не
  
  стану обсуждать с тобой наш разговор с герцогом, - она улыбнулась. - Ведь это повредит моим делам".
  
  "А что, если я предложу тебе равную плату золотом за то, чтобы император остался жив?"
  
  "Мораг Тонг убивает во славу Мефалы и корысти ради, - сказала она задумчиво, словно обращаясь к своему бокалу вина. - Мы не
  
  убиваем просто так. Это было бы опошлением идеи. И если герцог доставит свое золото в трехдневный срок, мы доведем до конца
  
  наше дело. Боюсь, мы и помыслить не можем о принятии встречного предложения. Хотя мы и дельцы в той же мере, что и
  
  религиозный орден, мы не подчиняемся закону предложения и спроса, Сота Сил".
  
  27, месяц Высокого солнца, год 2920-й
  Внутреннее море, Морровинд
  
  Сота Сил смотрел на воды уже два дня кряду, ожидая известного ему судна, и, наконец, увидел его. Большой корабль под флагом
  
  Морнхолда. Чародей взлетел и перехватил корабль прежде, чем тот вошел в гавань. Из пальца его вырвался сноп пламени, скрыв
  
  его голос и внешность под обличием даэдра.
  
  "Покиньте корабль! - проревел он. - Или вы все потонете вместе с ним!"
  
  В действительности Сота Сил мог бы спалить судно единым огненным шаром, но он предпочел выждать, покуда моряки не попрыгают с
  
  палубы в теплую воду. Когда он удостоверился, что на борту не осталось ни души, он собрал свою силу в разрушительную волну,
  
  сотрясшую воздух и воду. Корабль вместе с герцогской платой Мораг Тонг пошел ко дну Внутреннего моря.
  
  "Мать Ночи, - подумал Сота Сил, направляясь к берегу, чтобы известить начальника порта о моряках, требующих спасения. - Все
  
  подчиняются предложению и спросу - такова правда жизни!"
  
  Год продолжается, наступает месяц Последнего зерна.
  
  Месяц Последнего зерна
  1, месяц Последнего зерна, год 2920-й
  Морнхолд, Морровинд
  
  Они собрались на дворе герцога в сумерках, наслаждаясь запахом и теплом от огня, в котором сгорали сухие ветви с листьями
  
  горчичного цвета. Искорки взлетали в небо, на мгновение замирая, перед тем как потухнуть.
  
  "Я был неосторожен, - признал герцог с горечью в голосе. - Но Лорхан посмеялся и теперь все хорошо. Мораг Тонг не убьет
  
  императора, ведь плата для них теперь покоится на дне внутреннего моря. Я полагал, что вы заключили что-то вроде пакта с
  
  принцами даэдра".
  
  "То, что ваши моряки называют даэдра, могло им и не являться, - заметил Сота Сил. - Может статься, это был странствующий
  
  боевой маг, или же молния уничтожила корабль".
  
  "Принц и император находятся в пути, чтобы взять Альд Ламбази, в духе заключенного пакта. Для Сиродила характерно полагать,
  
  что их уступки можно обговаривать, тогда как наши - нет. - Вивек вытащил карту. - Мы можем встретиться с ними тут, в этой
  
  деревне, к северо-западу от Альд Ламбази, в Фервинтиле".
  
  "Но мы встретимся с ними для переговоров? - спросила Альмалексия. - Или для войны?"
  
  На этот вопрос ни у кого не было ответа.
  
  15, месяц Последнего зерна, год 2920-й
  Фервинтил, Морровинд
  
  Буря, обычная для позднего лета, налетела на маленькую деревню, затемняя небеса, и местность освещалась только редкими
  
  сполохами молний, которые летали от облака к облаку, подобно акробатам. На узких улочках налило воды по лодыжку - ручьи
  
  струились везде, а принцу приходилось кричать, чтобы капитаны, стоявшие в паре шагов, слышали его.
  
  "Там впереди - гостиница! Мы переждем, пока погода переменится, чтобы двинуться дальше в Альд Ламбази!"
  
  В гостинице было сухо и тепло, и потому царила страшная суматоха. Служанки сбивались с ног, бегая туда-сюда, таская закуски и
  
  вина, страшно возбужденные присутствием известной личности. Кого-то, кто привлекал даже больше внимания, чем простой
  
  наследник трона тамриэльской империи. С изумлением прислушиваясь к голосам, Джуйлек услышал имя Вивека.
  
  "Лорд Вивек, - заговорил он, врываясь в комнату. - Вы должны поверить мне, я ничего не знал об атаке на Черные Врата, пока
  
  она не началась. Мы, конечно же, вернем вам эту крепость. Я написал вам письмо обо всем этом, адресовав его в ваш дворец в
  
  Балморе, но очевидно, что вас там нет, - он прервался, заметив, что в комнате есть люди, которые ему незнакомы. - О, простите
  
  мою невежливость - я не представился. Я Джуйлек Сиродил".
  
  "Меня зовут Альмалексия, - сказала самая потрясающая женщина, которую принц когда-либо видел. - Вы не присоединитесь к нам?"
  
  "Сота Сил", - представился данмер в белом плаще с серьезным выражением лица, пожимая руку принца и указывая ему на свободное
  
  место.
  
  "Индорил Бриндизи Дорум, герцог-принц Морнхолда", - произнес коренастый человек, сидящий рядом, как только принц присел.
  
  "Я так понимаю, исходя из событий последнего месяца, что имперская армия в лучшем случае неподконтрольна мне, - заметил
  
  принц, попросив принести вина. - Увы, это так. Армия принадлежит отцу".
  
  "Я так поняла, что император тоже намерен прибыть в Альд Ламбази", - сказала Альмалексия.
  
  "Официально - да, - осторожно согласился принц. - Если неофициально рассмотреть вопрос - то он все еще находится в Имперском
  
  городе. У него произошел один неприятный инцидент..."
  
  Вивек быстро взглянул на герцога, потом на принца: "Инцидент?"
  
  "С ним все в порядке, - быстро сказал принц. - Он будет жить, но похоже, что потеряет глаз. Просто небольшая потасовка, никак
  
  с войной не связанная. Единственная хорошая новость - пока он поправляется, я могу пользоваться его печатью. Любые
  
  соглашения, которые мы здесь заключим, будут законом для всей Империи, как во время его правления, так и во время моего".
  
  "Тогда - стоит приступить к переговорам", - улыбнулась Альмалексия.
  
  15, месяц Последнего зерна, год 2920-й
  Рот Нага, Сиродил
  
  Маленькое село Рот Нага встретило Кассира прекрасным видом на разноцветные домики, разбросанные там и сям по большому утесу,
  
  глядящему на отрог горы Ротгариан, и каменистое плато, за которым располагался Хай Рок. Будь он в лучшем настроении, от
  
  открывающейся перспективы захватило бы дыхание. Но в его состоянии он не мог думать об этом селе иначе как о пункте, где он и
  
  его лошадь получат шанс скромно поесть и отдохнуть.
  
  Он выехал на главную площадь, на которой стояла небольшая гостиница, которая называлась "Плач орла". Отдав распоряжение
  
  мальчику-конюху насчет стойла и корма для лошади, Кассир прошел в гостиницу и был поражен царившей там атмосферой.
  
  Менестрель, которого он как-то раз слышал в Гильдердейле, наигрывал лихую старую мелодию под прихлопывание горцев. Такие
  
  разудалые развлечения не входили в планы Кассира. Данмерская женщина с мрачным лицом сидела за единственным столом, который
  
  стоял подальше от источника шума. Он взял свой стакан и присел за тот же стол без приглашения. И сразу же заметил, что она
  
  держит на руках новорожденного ребенка.
  
  "Я только что прибыл из Морровинда, - заметил он, и понял, что это не лучшее начало для разговора. - Я сражался за Вивека и
  
  герцога Морнхолда против армии императора. Я предатель своего народа, как вы, несомненно, уже подумали".
  
  "Я тоже предала свой народ, - заметила женщина, поднимая руку, но которой красовалось уродливое клеймо. - Это означает, что я
  
  никогда не смогу вернуться на родину".
  
  "Ну ведь вы не подумываете о том, чтобы остаться здесь? - рассмеялся Кассир. - Это старомодное местечко и довольно милое, но
  
  зимой здесь выпадет столько снега, что невозможно будет даже ходить по дорогам. Определенно неподходящее место для того,
  
  чтобы растить ребенка, Как ее зовут?"
  
  "Босриэль. "Красота леса" - вот что это значит. Куда вы идете?"
  
  "В Двиннен, в гавань Хай Рока. Можете присоединиться ко мне, я не против путешествий в компании. - Он протянул ей руку для
  
  пожатия. - Кассир Уитни".
  
  "Турала - произнесла женщина после неловкой паузы. Она собиралась сперва назвать имя своего рода, как велит традиция, но
  
  внезапно поняла, что это больше не ее имя. - Я была бы рада составить вам компанию, благодарю вас".
  
  19, месяц Последнего зерна, год 2920-й
  Альд Ламбази, Морровинд
  
  Пять мужчин и две женщины стояли в давящий тишине большого зала замка, единственные звуки - только скрип пера и нежное
  
  постукивание капель дождя за огромным витражным окном. Как только принц поставил печать Сиродила на документе, мирный договор
  
  обрел силу. Герцог Морнхолда довольно рыкнул, приказывая принести вина, чтобы выпить на поминках восьмидесятилетней войны.
  
  Только Сота Сил стоял поодаль от остальных. Его лицо не выдавало ни одной эмоции. Те, кто знал его хорошо, могли догадаться,
  
  что он не верит ни в начало ни в конец, но верит в непрерывный цикл, малой частью которого стали произошедшие события.
  
  "Мой принц, - произнес дворецкий замка, неохотно прерывая празднование. - Вас ожидает посланник от вашей матушки,
  
  императрицы. Он хотел видеть вашего отца, но раз его здесь нет..."
  
  Джуйлек извинился и вышел переговорить с посланником.
  
  "Императрица не живет в Имперском городе?" - осведомился Вивек.
  
  "Нет, - заметила Альмалексия, грустно качая головой. - Ее муж заточил ее в Чернотопье, боясь, что она поднимет восстание
  
  против него. Она очень богата и у нее есть могущественные союзники в западных Коловианских Землях, так что он не мог жениться
  
  на другой женщине, или предать ее казни. Это безвыходное положение сохраняется уже лет семнадцать, с тех пор, как Джуйлек был
  
  еще ребенком".
  
  Принц вернулся через несколько минут. На его лице ясно выражалось беспокойство, хотя он и прилагал усилия, чтобы скрыть его.
  
  "Я нужен своей матери, - просто заметил он. - Боюсь, что буду вынужден покинуть вас немедленно. Если у меня будет копия
  
  нашего мирного договора, то я смогу показать ее императрице, чтобы она увидела благо, совершенное нами сегодня, а уже потом я
  
  привезу бумагу в Имперский город, чтобы она обрела официальное значение".
  
  Принц Джуйлек уехал, получив сердечные прощания от троицы из Морровинда. Когда они увидели его, вскакивающего на лошадь,
  
  чтобы унестись в дождливую ночь на юг к Чернотопью, Вивек сказал: "Благословен будет Тамриэль, когда он взойдет на трон".
  
  31, месяц Последнего зерна, год 2920-й
  Проход Доржза, Чернотопье
  
  Луна поднималась над отдаленным ущельем, которое дымилось болотным газом этой жаркой летней ночью, когда принц и его двое
  
  телохранителей въехали в лес. Огромные кучи земли и перегноя были набросаны в давние времена примитивным племенем Чернотопья,
  
  пытавшимся оградить себя от угрозы с севера. Ясно было, что зло все же прошло через Проход Доржза, большую трещину в
  
  оборонительном вале, протянувшемся на большое расстояние в обе стороны.
  
  Искривленные черные деревья росли на преграде, отбрасывая странные тени, похожие на плетение паука. Мысль принца была
  
  сосредоточена на таинственном письме его матери, намекавшем на возможное вторжение. Конечно, он не мог поведать об этом
  
  данмерам, до того, как он поймет больше о происходящем и доложится отцу. В конце концов, письмо предназначалось ему. Оно было
  
  срочное, и именно оно заставило направиться его прямо в Гидеон.
  
  Императрица также предупредила его о банде беглых рабов, которая нападала на караваны, входящие в Проход Доржза. Она
  
  посоветовала ему сделать так, чтобы герб империи был хорошо виден, чтобы они не приняли его за одного из данмерских
  
  рабовладельцев. Как только они въехали в бурьян, заполнивший проход, как отравленная река, вышедшая из берегов, принц
  
  приказал, чтобы обнажили его щит.
  
  "Ясно, почему этим рабам тут нравится, - сказал капитан принца. - Превосходное место для засад".
  
  Джуйлек покивал головой, но его мысли были направлены не на это. Какого рода готовящееся вторжение обнаружила императрица?
  
  Неужели акавирцы снова вышли в море? Если даже так, то как императрица, сидящая в замке Джиовез, обнаружила это? Треск
  
  бурьяна и человеческий крик прервали его размышления.
  
  Повернувшись, принц понял, что остался один. Его эскорт исчез.
  
  Принц приподнялся над морем травы, которое колыхалось в магнетическом ритме, покоряясь порывам ветра, дувшего через проход.
  
  Невозможно было определить, где в этой траве может находиться солдат, отчаянно борющийся за свою жизнь, или лошадь, бьющаяся
  
  в конвульсиях. Сильный свистящий ветер скрыл любые намеки на то, где могли бы располагаться жертвы, попавшие в засаду.
  
  Джуйлек обнажил свой меч, и задумался над тем, что делать, изо всех сил стараясь не паниковать. Он был уже ближе к выходу из
  
  прохода, чем к входу. Что бы ни напало на его спутников, оно должно было находиться позади. Если ехать быстро, есть шанс
  
  оторваться. Пустив лошадь в галоп, он устремился к холмам впереди, состоящим из грязи.
  
  Когда он слетел на землю, все произошло так неожиданно, что он еще стремился вперед, не осознавая происходящего. Он
  
  приземлился в нескольких ярдах позади своей павшей кобылы, повредив спину и плечо. Он онемел и просто смотрел на то, как
  
  умирает его бедная лошадь, с брюхом, разодранным кольями, торчащими из травы.
  
  Принц Джуйлек не смог даже повернуться и увидеть фигуру, встающую рядом из травы, а уж тем более защититься. Горло его было
  
  моментально рассечено надвое.
  
  Мирамор начал свирепо ругаться, когда ясно разглядел лицо своей жертвы при лунном свете. Он видел императора в битве при
  
  Бодруме, где сражался под командованием его императорского величества, и это был точно не император. Обшаривая тело, он нашел
  
  пакт, подписанный Вивеком, Альмалексией, Сота Силом и герцогом Морнхолда со стороны Морровинда, и принцем со стороны Империи
  
  Сиродилов.
  
  "Эх, что за неудачный день, - пробормотал про себя Мирамор по звук шепчущейся травы. - Я убил принца. Только лишь принца.
  
  Разве теперь я получу награду?"
  
  Мирамор сжег письмо, как научил его Зуук, и прибрал себе договор. В конце концов, такая вещь должна что-то стоить. Он
  
  разобрал свои ловушки, обдумывая, что же делать дальше. Вернуться в Гиденон и просить у нанимателя меньшей награды за жизнь
  
  принца? Скрыться в другом месте? Да, в конце концов, битва при Бодруме научила его двум полезным вещам. У данмеров он
  
  научился делать западни из кольев. А когда он дезертировал из армии, ему пришлось научиться прятаться в траве.
  
  Год продолжается, наступает месяц Огня очага.
  
  Месяц Огня очага
  2, месяц Огня очага, год 2920-й
  Гидеон, Чернотопье
  
  Императрица Тавия лежала на кровати, теплый ветер бился о ставни ее камеры, прикрывающие железные прутья. В горле у нее
  
  горело, но она все еще рыдала, сжимая в руках свой последний гобелен. Ее рыдания эхом разносились по залам замка Джиовез:
  
  никто в замке был не в силах заниматься чем-либо еще, кроме как слушать плач несчастной женщины. Одна из ее служанок
  
  спустилась по прямой лестнице, чтобы зайти к своей госпоже, но глава стражи Зуук, стоявший в дверях, покачал головой.
  
  "Она только что узнала о смерти сына", - тихо произнес он.
  
  5, месяц Огня очага, год 2920-й
  Имперский город, Сиродил
  
  "Ваше императорское величество, - сказал потентат Версидью-Шайе через дверь. - Вы можете открыть дверь. Уверяю вас. Вы в
  
  полной безопасности. Никто не собирается убивать вас".
  
  "Кровь Мары! - это был голос императора Ремана III, приглушенный, истеричный, даже безумный. - Кто-то убил принца, а у него
  
  был мой щит! Они наверняка думали, что это я!"
  
  "Вы безусловно правы, ваше императорское величество, - ответил потентат, старательно изгоняя из голоса всякую иронию, хотя
  
  его черные блестящие глаза были полны презрения. - Мы должны найти и покарать негодяя, ответственного за смерть вашего сына.
  
  Но мы не можем сделать это без вас. Вы должны сохранять присутствие духа ради Империи".
  
  Ответа не последовало.
  
  "В конце концов, вы должны подписать приказ о казни леди Риджи, - крикнул потентат. - Давайте покончим с изменницей и
  
  убийцей, о которой мы все знаем".
  
  Короткая пауза, потом звук отодвигаемой от двери мебели. Реман открыл лишь узенькую щелку, но потентат видел его испуганное,
  
  сердитое лицо, и ужасную красную опухоль, которая когда-то была его правым глазом. Несмотря на усилия лучших лекарей Империи,
  
  она оставалась напоминанием о работе леди Риджи в крепости Турзо.
  
  "Дайте мне приказ, - прорычал император. - Я с удовольствием подпишу его".
  
  6, месяц Огня очага, год 2920-й
  Гидеон, Сиродил
  
  Странное голубое сияние блуждающих огоньков, как ей говорили, комбинация болотного газа и спиритической энергии, всегда
  
  пугало Тавию, когда она выглядывала из своего окна. Сейчас оно казалось странно успокаивающим. За болотом был город Гидеон.
  
  Как смешно, подумала она, что ей никогда не приходилось бродить по его улицам, хотя она видит их каждый день вот уже
  
  семнадцать лет.
  
  "Может быть я о чем-то забыла?" - спросила она, поворачиваясь, чтобы взглянуть на преданного котринги Зуука.
  
  "Я точно знаю, что делать", - уверенно сказал он. Казалось, стражник улыбнулся, но императрица поняла, что это лишь отражение
  
  ее лица на его серебристой коже. Она улыбалась, даже не осознавая этого.
  
  "Убедись в том, что за тобой нет слежки, - предупредила она. - Я не хочу, чтобы мой муж узнал, где все эти годы хранились мои
  
  деньги. И возьми свою долю. Ты был хорошим другом".
  
  Императрица Тавия шагнула вперед и упала в туман. Зуук вставил на место прутья в окне башни, и укрыл одеялом несколько
  
  подушек на ее кровати. Если ему повезет, они не найдут ее тела до утра, а к тому времени он уже проедет половину пути в
  
  Морровинд.
  
  9, месяц Огня очага, год 2920-й
  Фригиас, Хай Рок
  
  Странные деревья всех размеров были похожи на погребальные костры, увенчанные вспышками красного, желтого и оранжевого. На
  
  Ротгарианские горы спустился туманный вечер. Турала дивилась этому зрелищу, такому чужому, такому непохожему на Морровинд,
  
  направляя лошадь вперед, к открытому лугу. У нее за спиной, свесив голову на грудь, спал Кассир, укачивая Босриэль. На
  
  мгновение Турале захотелось заставить лошадь перепрыгнуть через низкую крашеную ограду, пересекавшую поле, но она удержалась.
  
  Пусть Кассир поспит еще несколько часов, прежде чем править.
  
  Пока лошадь шла через поле, Турала увидела маленький зеленый домик у следующего холма, наполовину спрятавшийся в лесу. Вид
  
  был такой живописный, что она чувствовала, что сама находится в полусонном состоянии. Звук рога вывел ее из сонного забытья.
  
  Кассир открыл глаза.
  
  "Где мы?" - прошипел он.
  
  "Я не знаю, - запиналась Турала, широко раскрыв глаза. - Что это за звук?"
  
  "Орки, - прошептал он. - Охотничий отряд. Быстрее в укрытие".
  
  Турала направила лошадь к небольшой группе деревьев. Кассир передал ей ребенка и спешился. Потом начал снимать седельные
  
  сумки и бросать их в кусты. Звук раздался снова, далекий топот шагов, становящийся все ближе и все громче. Турала осторожно
  
  подошла и помогла Кассиру разгрузить лошадь. Все это время Босриэль следила за ними непонимающими глазами. Иногда Туралу
  
  беспокоило то, что ее малыш никогда не плачет. Сейчас она была благодарна за это. Сняв последнюю сумку, Кассир шлепнул лошадь
  
  по крупу, и она галопом вылетела на поле. Он взял Туралу за руку и потянул в кусты.
  
  "Если повезет, - прошептал он. - Они подумают, что она дикая или сбежала с фермы, и не станут искать седока".
  
  Пока он говорил, под громкие звуки рога на поле появилась толпа орков. Турале уже случалось видеть их, но никогда в таких
  
  количествах, и по-звериному уверенных в своих силах. Заорав от радости при виде удивленной лошади, они промчались мимо
  
  зарослей, где притаились Кассир, Турала и Босриэль. Из под ног у них разлетались семена диких цветов. Турала изо всех сил
  
  старалась не чихнуть и думала, что ей это удалось. Однако один из орков что-то услышал, и позвал еще одного выяснить, в чем
  
  дело.
  
  Кассир тихо вытащим меч, стараясь выглядеть как можно увереннее. Он был разведчиком, не бойцом, но он поклялся защищать
  
  Туралу и ее ребенка до последней капли крови. Возможно, ему удастся убить этих двоих, но вряд ли он сделает это настолько
  
  бесшумно, чтобы не привлечь внимание остальных.
  
  Внезапно что-то невидимое словно ветер пронеслось через заросли. Орки бросились назад, но поздно - метвые, они рухнули на
  
  землю. Турала повернулась и увидела морщинистую старуху с ярко рыжими волосами, выглядывающую из ближайшего куста.
  
  "Я думала, вы собираетесь привести их прямо ко мне, - прошептала она, улыбаясь. - Лучше пойдемте со мной".
  
  Троица последовала за старой женщиной по проходу в кустах, который вел через поле прямо к дому на холме. Когда они оказались
  
  на другой стороне, женщина повернулась, чтобы взглянуть на орков, пирующих над останками лошади, кровавая оргия под звуки
  
  охотничьих рогов.
  
  "Это ваша лошадь? - спросила она. Когда Кассир кивнул, она громко рассмеялась. - Мяса в ней много, что есть - то есть. Утром
  
  у этих тварей здорово животы разболятся. Хорошую службу она им сослужит".
  
  "Может, мы пойдем дальше?" - прошептала Турала, испуганная смехом старухи.
  
  "Они наверх не пойдут, - улыбнулась она, взглянув на Босриэль, а та улыбнулась ей в ответ. - Они слишком боятся нас".
  
  Турала повернулась к Кассиру, он покачал головой: "Ведьмы. Если я не ошибаюсь, это ферма старой Барбин, место
  
  Скеффингтонского ковена?"
  
  "Точно, цыпленочек, - старая женщина хихикнула, радуясь своей известности. - Я Министа Скеффингтон".
  
  "Что вы сделали с этими орками? - спросила Турала. - Там, в зарослях?"
  
  "Призрачный кулак прямо по башке, - ответила Министа, продолжая взбираться вверх по холму. Перед ними был двор фермы,
  
  колодец, курятник, пруд. Женщины всех возрастов работали по хозяйству, смеялись играющие дети. Старая женщина повернулась и
  
  заметила недоумение Туралы. - Разве там, откуда вы приехали, нет ведьм, детка?"
  
  "По крайней мере, я о них не слышала", - сказала она.
  
  "В Тамриэле множество людей, владеющих магией, - объяснила старуха. - Псиджики изучают магию, как будто это их неприятная
  
  обязанность. Для боевых магов в армии заклинания - то же самое, что и стрелы. Мы же, ведьмы, объединяемся, колдуем и
  
  празднуем. Чтобы справиться с орками, я просто воззвала к духам воздуха, Амаро, Пине, Таллате, пальцам Кинарет и дыханию
  
  мира, с которыми я близко знакома, чтобы они убили этих ублюдков. Видишь ли, колдовство не похоже на власть, или разгадывание
  
  загадок, или возню со старыми пыльными свитками. Это просто связи. Главное быть дружелюбным, можно сказать".
  
  "Что ж, по отношению к нам вы очень дружелюбны", - сказал Кассир.
  
  "Вы тоже, - согласилась Министа. - Ваш род уничтожил родину орков две тысячи лет назад. До того они никогда нас не
  
  беспокоили. А сейчас вам надо помыться и поесть".
  
  С этими словами Министа отвела их на ферму, где Турала познакомилась с семьей Скеффингтонского ковена.
  
  11, месяц Огня очага, год 2920-й
  Имперский город, Сиродил
  
  Риджа даже не пыталась спать в прошедшую ночь, и мрачная музыка, игравшая во время ее казни, усыпляла ее. Было похоже, что
  
  она потеряет сознание еще до удара топора. Глаза ей завязали, так что она не могла видеть своего бывшего любовника,
  
  императора, сидевшего перед ней и пожиравшего ее здоровым глазом. Она не могла видеть потентата Версидью-Шайе, завернувшегося
  
  в мантию, и выражение триумфа на его золотом лице. Она почувствовала, как рука палача коснулась ее спины, она вздрогнула,
  
  словно человек, пытающийся проснуться.
  
  Первый удар пришелся по затылку и она закричала. Второй разрубил шею. Она была мертва.
  
  Император устало повернулся к потентату: "Итак, с этим покончено. Вы говорили, что у нее есть хорошенькая сестра в
  
  Хаммерфелле, Корда, кажется?"
  
  18, месяц Огня очага, год 2920-й
  Двиннен, Хай Рок
  
  Кассир решил, что лошадь, которую ему продали ведьмы, не так хороша, как прежняя. Поклонение духам, жертвы и сестринство
  
  очень хороши для вызова духов, но вьючных животных они не балуют. Впрочем, жаловаться было не на что. Теперь, когда с ним
  
  больше нет женщины и ребенка, он отлично проведет время. Впереди виднелись стены, окружавшие его родной город. Вскоре он
  
  оказался в кругу семьи и старых друзей.
  
  "Как идет война? - закричала его кузина. Выбегая на дорогу. - Правда, что Вивек подписал мир с принцем, но император
  
  отказался утвердить его?"
  
  "Все было не так, верно? - спросил друг, присоединяясь к ним. - Я слышал, что данмеры убили принца, а потом выдумали историю
  
  про договор, но доказательств никаких нет".
  
  "Разве тут не происходит ничего интересного? - засмеялся Кассир. - Мне совершенно не хочется обсуждать войну или Вивека".
  
  "Ты пропустил процессию леди Корды, - сказал его друг. - Она приехала через залив и направилась на восток, в Имперский
  
  город".
  
  "Глупости все это. Как же выглядит Вивек? - спросила кузина с нескрываемым любопытством. - Говорят, он - живой бог".
  
  "Если Шеогорат подаст в отставку и им нужен будет новый Бог Безумия, Вивек как раз подойдет", - сказал Кассир.
  
  "А женщина?" - спросил парень, которому редко случалось видеть данмерских женщин.
  
  Кассир просто улыбнулся. На мгновение в его памяти возник образ Туралы Скеффингтон, потом он испарился. Она будет счастлива с
  
  ведьмами, за ее ребенком будут хорошо ухаживать. Но теперь они часть его прошлого, а он хочет навсегда забыть о том месте и о
  
  войне. Спешившись, он пошел к городу, болтая о последних новостях у залива Илиак.
  
  Месяц Начала морозов
  10, месяц Начала морозов, год 2920-й
  Фригиас, Хай Рок
  
  Существо перед ними мерцало, его взгляд казался безжизненным, рот открывался и закрывался, словно существо вспоминало, как
  
  это делать. Капля слюны показалась из-за его клыков и повисла. Турала никогда не видела ничего подобного. Существо было
  
  огромно и похоже на рептилию, но опиралось на ноги, как человек. Министера радостно зааплодировала.
  
  "Дитя мое, - прокаркала она. - Ты проделала такой большой путь за такое короткое время. О чем ты думала, призывая этого
  
  даэдрота?"
  
  Турале понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что она, собственно, вообще ни о чем не думала. Она была потрясена
  
  тем, что проникла из материи реальности в царство Обливиона, и выдернула оттуда это отвратительное существо, призвав его в
  
  мир силой своего сознания.
  
  "Я думала о красном цвете, - сказала Турала, сосредотачиваясь. - О его простоте и ясности. А потом - я пожелала и произнесла
  
  чары. И вот что я наколдовала".
  
  "Желание - могущественная сила для молодой ведьмы, - сказала Министера. - И оно хорошо сработало. Потому что этот даэдрот -
  
  суть простая сила духов. А можешь ли ты так же легко освободить свое желание?"
  
  Турала закрыла глаза и произнесла освобождающее заклинание. Чудовище побледнело, как картина на солнце, все еще смущенно
  
  моргая. Министера обняла свою ученицу, темного эльфа, и радостно засмеялась.
  
  "Мне до сих пор не верится, ты с ковеном всего месяц и один день, а уже превзошла большинство здешних женщин. В тебе
  
  могущественная кровь, Турала, ты касаешься духов, как будто ты касаешься любовника. В один прекрасный день ты возглавишь этот
  
  ковен - я видела это!"
  
  Турала улыбнулась. Приятно, когда тебя хвалят. Герцогу Морнхолда нравилось ее красивое лицо; а ее семья, до того, как она
  
  обесчестила их, превозносила ее манеры. Кассир был просто товарищем: его комплименты ничего не значили. Но с Министерой она
  
  чувствовала себя дома.
  
  "Ты будешь возглавлять этот ковен еще много лет, старшая сестра", - сказала Турала.
  
  "Мне бы этого хотелось. Но духи - изумительные товарищи и большие правдолюбцы, они часто туманно отвечают на вопросы "когда"
  
  и "как". Их нельзя винить. Вопросы "когда" и "как" очень мало значат для них, - Министера открыла дверь хижины, позволяя
  
  свежему осеннему ветру развеять горький и зловонный запах даэдрота. - А теперь, мне нужно отправить тебя с поручением в
  
  Вэйрест. Это всего неделя пути в один конец. Возьмешь с собой Дориату и Целефину. Как мы ни стараемся быть самодостаточными,
  
  есть травы, которых мы вырастить не можем, и похоже, придется нам потратить целую кучу драгоценных камней. Важно, чтобы люди
  
  в городе считали тебя одной из мудрых женщин Скеффингтонского ковена. Ты увидишь, что от дурной славы гораздо больше пользы,
  
  чем неприятностей".
  
  Турала сделала то, о чем ее просили. Когда она и ее сестры садились на лошади, Министера принесла ее дочку, маленькую
  
  пятимесячную Босриэль. Чтобы она поцеловала маму на прощанье. Ведьмы полюбили маленькую девочку, дочь злобного герцога,
  
  рожденную у диких айлейдских эльфов в лесу в самом сердце Империи. Турала знала, что женщины будут защищать ее ребенка даже
  
  ценой собственной жизни. После долгих прощаний и поцелуев, три молодые ведьмы ускакали в лес, под покров красного и золотого
  
  и оранжевого.
  
  12, месяц Начала морозов, год 2920-й
  Двиннен, Хай Рок
  
  К вечеру миддаса в таверне "Обиженный Дикобраз" было полно народа. Огонь в яме в центре комнаты освещал собравшихся
  
  завсегдатаев почти зловещим светом, и делал скопище тел похожим на сюжет гобелена о наказании Арктурианских Еретиков. Кассир
  
  уселся на свое обычное место и заказал кувшин эля.
  
  "Ты виделся с бароном?" - спросил Палит.
  
  "Да, у него вроде есть работа для меня во дворце Урвейус, - гордо сказал Кассир. - Но большего я тебе сказать не могу. Сам
  
  понимаешь, государственная тайна и тому подобное. Почему тут сегодня столько проклятого народа?"
  
  "В гавань только что пришел корабль темных эльфов. Они только что вернулись с войны. Я только ждал твоего прихода, чтобы
  
  представить тебя другим ветеранам".
  
  Кассир покраснел, но сумел набраться сил, чтобы спросить: "Что они тут делают? У нас что, перемирие?"
  
  "Я точно не знаю, - сказал Палит. - Но говорят, император и Вивек снова начали переговоры. А эти ребята хотят вложить деньги,
  
  и считают, что у нас в Заливе достаточно тихо. Но мы все узнаем точно, если поговорим с ними".
  
  С этими словами Палит схватил брата за руку и потащил его в другой угол бара. Это произошло так внезапно, что Кассиру, чтобы
  
  вырваться пришлось бы приложить немалые усилия. Путешественники-данмеры сидели у четырех столов, болтали с местными жителями
  
  и смеялись. Это были хорошо одетые молодые люди, на вид торговцы, вели они себя немного развязно, хотя это было
  
  неудивительно, учитывая количество выпитого.
  
  "Извините, - сказал Палит, вмешиваясь в беседу, - мой двоюродный брат Кассир немного застенчив, но он тоже был на войне,
  
  сражался за живого бога Вивека".
  
  "Единственный Кассир, о котором я слышал, - сказал один из данмеров с широкой, пьяной улыбкой, пожимая Кассиру руку. - Был
  
  Кассир Уайтли, по словам Вивека худший шпион в истории. Он был ужасным разведчиком, именно из-за него мы потеряли Альд Марак.
  
  Надеюсь, ребята, я вас ничем не обидел".
  
  Кассир улыбался и слушал громкий рассказ о его неудаче с такими увлекательными подробностями, что собравшиеся за столом то и
  
  дело заходились от смеха. Кто-то смотрел в его сторону, но никто из местных не думал, что дурак, о котором рассказывают,
  
  стоит рядом и слушает. Лицо его двоюродного брата выражало боль и разочарование, ведь он считал, что Кассир вернулся в
  
  Двиннен великим героем. И уж конечно обо всем узнает барон, а с каждым пересказом этой истории поведение в ней Кассира
  
  казалось слушателям еще более глупым.
  
  Каждой частичкой своей души Кассир ненавидел живого бога Вивека.
  
  21, месяц Начала морозов, год 2920-й
  Имперский город, Сиродил
  
  Корда в ослепляющей белой мантии, форме жриц консерватории Хигат Морвы, прибыла в город вскоре после того, как закончилась
  
  первая зимняя буря. Сквозь облака пробилось солнце, и на улицах появилась красивая молодая девушка-редгард с сопровождением,
  
  направлявшаяся к дворцу. Сестра ее была высокой, худенькой, угловатой и высокомерной, а Корда, наоборот, маленькой
  
  круглолицей девушкой с большими карими глазами. Горожане сразу же начали сравнивать сестер.
  
  "И месяца не прошло с казни леди Риджи", - пробормотала горничная, выглядывая из окошка и подмигивая своей соседке.
  
  "И меньше месяца, как сестру забрали из монастыря, - согласилась другая женщина, наслаждаясь обсуждением интриги. - Эта
  
  красотка не просто так сюда приехала. Риджа была невиновна, а посмотрите, чем она кончила".
  
  24, месяц Начала морозов, 2920
  Двиннен, Хай Рок
  
  Кассир стоял на пристани и смотрел, как в воду падает ранний снег. Какая жалость, думал он, что он подвержен морской болезни.
  
  Теперь он никому не нужен был во всем Тамриэле, от востока до запада. Историю Вивека о его разведческих талантах мусолили во
  
  всех тавернах. Барон Двиннена разорвал контракт с ним. Нет сомнений, что в Даггерфолле над ним тоже смеются, и в Даунстаре,
  
  Лилмате, Риммене, Гринхарте, а может, еще и в Акавире, и в Йокуде. Может быть, лучше всего прыгнуть в воду и утопиться.
  
  Впрочем, эта мысль недолго занимала его: Кассира терзало не отчаяние, а ярость. Бессильный гнев, с которым он никак не мог
  
  справиться.
  
  "Простите, сэр, - сказал чей-то голос у него за спиной, заставив его подпрыгнуть. - Простите, что побеспокоил вас, но не
  
  могли бы вы порекомендовать дешевую таверну, где можно провести ночь".
  
  Это был молодой человек, норд, за плечами у него висел мешок. Очевидно, он только что сошел с корабля. В первый раз за
  
  последние несколько недель кто-то смотрел на Кассира как на человека, а не как на величайшего идиота. Хотя у него было
  
  ужасное настроение и он не мог помочь юноше, но Кассир отнесся к нему по-дружески внимательно.
  
  "Вы только что прибыли из Скайрима?" - спросил Кассир.
  
  "Нет, сэр, я туда направляюсь, - сказал парень. - Я еду домой. Я приехал из Сентинеля, а туда из Строс М'кая, а туда из
  
  Вудхарта в Валенвуде, а туда из Артейума в Саммерсете. Меня зовут Веллег".
  
  Кассир представился и пожал Веллегу руку: "Вы сказали, что приехали из Артейума? Вы псиджик?"
  
  "Нет, сэр, больше нет, - пожал плечами парень. - Я был изгнан".
  
  "Вы что-нибудь знаете о том, как призывать даэдра? Видите ли, я хочу наложить проклятие на одну очень известную личность,
  
  можно даже сказать на живого бога, и у меня ничего не получается. Барон даже видеть меня не хочет, но баронесса мне
  
  симпатизирует, и даже допустила меня в Залы призывания. - Кассир сплюнул. - Я провел все ритуалы, принес жертвы, и у меня
  
  ничего не вышло".
  
  "Это все из-за Сота Сила, моего бывшего наставника, - с некоторой горечью ответил Веллег. - Принцы даэдра не будут приходить
  
  на зов простых людей до самого конца войны. Только псиджики могут советоваться с даэдра, да еще кочевые колдуны и ведьмы".
  
  "Ведьмы, говорите?"
  
  29, месяц Начала морозов, год 2920-й
  Фригиас, Хай Рок
  
  Бледные лучи солнца с трудом пробивались сквозь затянувший лес туман. Турала, Дориата и Целефина подгоняли своих лошадей.
  
  Почва была влажной от тонкого слоя инея, они были нагружены, и идти по горам было нелегко. Турала пыталась справиться с
  
  возбуждением из-за возвращения в ковен. В Вэйресте было очень интересно, и ей понравилось, с каким страхом и уважением на нее
  
  поглядывали люди. Но в последние несколько дней она могла думать только о возвращении к своим сестрам и ребенку.
  
  Горький ветер сдувал ей волосы на лицо, так что она не видела ничего, кроме тропы перед собой. Она не слышала приближения
  
  всадника, пока он не появился прямо перед ней. Повернувшись и увидев Кассира, она вскрикнула от радости при виде старого
  
  друга. Его лицо было бледным и усталым, но она отнесла это за счет путешествия.
  
  "Что привело тебя назад во Фригиас? - улыбнулась она. - Тебя плохо приняли в Двиннене?"
  
  "Сносно, - сказал Кассир. - Но мне нужна помощь Скеффингтонского ковена".
  
  "Поехали с нами, - сказала Турала. - Я отведу тебя к Министере".
  
  Четверка продолжила свой путь, ведьмы развлекали Кассира рассказами о Вэйресте. Было очевидно, что Дориате и Целефине редко
  
  предоставлялся случай покинуть ферму Старой Барбин. Они родились там и были дочерьми и внучками скеффингтонских ведьм. Жизнь
  
  обычного города в Хай Роке была для них экзотикой, как и для Туралы. Кассир говорил мало, но улыбался и кивал головой,
  
  поощряя их рассказы. К счастью, они не слышали историю о его "подвигах" на службе в армии Вивек. А если слышали, то хотя бы
  
  ничего об этом не говорили.
  
  Дориата дошла до самой середины слышанной ею в таверне истории о воре, который оказался запертым на ночь в ломбарде, когда
  
  они добрались до знакомого холма. Внезапно, она замерла на полуслове. Дом уже должен был показаться, но его не было. Они
  
  пришпорили лошадей и помчались к тому месту, где раньше находился Скеффингтонский ковен.
  
  Огонь уже давно погас. Не осталось ничего, кроме пепла, останков и поломанного оружия. Кассир сразу же распознал следы
  
  орочьего набега.
  
  Ведьмы соскочили с лошадей, разглядывая останки. Целефина нашла оборванный, окровавленный кусок ткани, из которой был некогда
  
  сшит плащ Министеры. Она прижимала его к покрытому золой лицу и рыдала. Турала звала Босриэль, но единственным ответом ей был
  
  ветер, разгоняющий пепел.
  
  "Кто это сделал? - кричала она, слезы катились по ее лицу. - Клянусь, что призову само пламя Обливиона! Что они сделали с
  
  моим ребенком?"
  
  "Я знаю, кто это сделал, - тихо сказал Кассир, слезая с лошади и подходя к ней. - Я уже видел это оружие раньше. Это работа
  
  убийц, нанятых герцогом Морнхолда. Я боялся, что встречусь с ними в Двиннене, но не думал, что они найдут тебя здесь. "
  
  Он помолчал. Солгать было легко. Прекрасная импровизация. Больше того, он сразу же понял, что она поверила его словам. Ее
  
  ненависть к герцогу из-за жестокости, которую он проявил к ней, стихла, но не исчезла. Один взгляд на ее пылающие глаза
  
  сказал ему, что она призовет даэдра и обрушит их общую месть на Морровинд. А что самое главное, даэдра прислушаются к ней.
  
  И они прислушались. Ибо сильнее желания только ярость. Даже ошибочная ярость.
  
  Месяц Заката солнца
  2, месяц Заката солнца, год 2920-й
  Тель-Арун, Морровинд
  
  "К тебе посетитель, Мать Ночи, - сказал стражник. - Аргонианин из племени Котринги с верительными грамотами, удостоверяющими
  
  его как лорда Зуука из Чернотопья, Имперского гарнизона Гидеона".
  
  "Почему ты посчитал, что он представляет хоть малейший интерес для меня?" - спросила Мать Ночи приторно-ядовитым голосом.
  
  "Он принес письмо от покойной императрицы Сиродильской Империи".
  
  "У нас и в самом деле занятой день, - улыбнулась она, восторженно хлопая в ладоши. - Пригласи его".
  
  Зуук вошел в палату. Металлическая кожа его лица и рук отражала огонь из камина и мерцание молний за окном. Мать Ночи
  
  заметила свое отражение на его коже, понимала, какое впечатление производит на него: она была спокойна и прекрасна, но, в то
  
  же время, во всем ее облике чувствовалось что-то устрашающее. Он без слов передал ей письмо от императрицы. Она читала его,
  
  потягивая вино.
  
  "Герцог Морровинда также предложил мне изрядную сумму, чтобы императора убили в этом году, - сказала она, складывая письмо. -
  
  Корабль с платой затонул, я ее не получила. Это было очень некстати, ибо к тому времени один из моих людей уже проник во
  
  дворец. Как я могу быть уверена, что это более чем щедрое вознаграждение от покойницы я все же получу?"
  
  "Я принес его с собой, - сказал Зуук. - Оно в повозке снаружи".
  
  "Тогда принесите его, и наша сделка заключена, - улыбнулась Мать Ночи. - К концу года император будет мертв. Вы можете
  
  оставить золото с Апаладитом. Не хотите ли немного вина?"
  
  Зуук отклонил предложение и вышел. В то же мгновенье из-за темного гобелена бесшумно выскользнул Мирамор. Мать Ночи
  
  предложила ему бокал вина, и он принял его.
  
  "Я знаю этого Зуука, - осторожно проговорил Мирамор. - Правда, я не подозревал, что он работает на старую императрицу".
  
  "Давай еще поговорим о тебе, если ты не против", - предложила она, зная, что возражений не будет.
  
  "Позвольте мне показать вам, на что я способен, - сказал Мирамор. - Я убью императора. Я уже убил его сына, и вы уже могли
  
  убедиться в том, насколько хорошо я заметаю следы".
  
  Мать Ночи улыбнулась. Все устраивалось весьма хорошо.
  
  "Если ты умеешь обращаться с кинжалом, ты найдешь его в Бодруме", - сказала она и описала ему, что он должен будет сделать.
  
  3, месяц Заката солнца, год 2920-й
  Морнхолд, Морровинд
  
  Герцог смотрел в окно. Было раннее утро, и уже четвертый день над городом нависал красный туман, поблескивавший молниями.
  
  Странный ветер гулял по городу, срывал флаги с зубцов замка, заставляя всех жителей плотнее закрывать ставни. Нечто ужасное
  
  надвигалось на его земли. Он не обладал превосходным образованием, но признаки знал. Как и его подданные.
  
  "Когда мой посланник достигнет Троих?" - прорычал он, поворачиваясь к управляющему замка.
  
  "Вивек далеко на севере, оговаривает соглашение с императором, - тот отвечал ему, дрожа от страха. - Альмалексия и Сота Сил в
  
  Некроме. Возможно, с ними можно будет встретиться через несколько дней".
  
  Герцог кивнул. Он знал, что его посланники быстры, но не быстрее, чем рука Обливиона.
  
  6, месяц Заката солнца, год 2920-й
  Бодрум, Морровинд
  
  Свет факелов в непрекращающемся снегопаде придавал этому месту нечто неземное. Солдаты из обоих лагерей собирались вокруг
  
  огромных костров: зима сблизила врагов. Хотя только некоторые данмеры могли говорить на сиродильском, они нашли общий язык,
  
  пытаясь найти, где бы согреться. Когда хорошенькая девушка-редгард появилась среди них, чтобы согреться, прежде чем
  
  возвратиться в шатер переговоров, многие солдаты из разных армий одобрительно подняли глаза.
  
  Император Реман III хотел уйти с переговоров еще до того, как они начались. В прошлом месяце он полагал, что встреча на месте
  
  его поражения армией Вивека будет добрым знаком, но это место навеяло больше горьких воспоминаний, чем он ожидал. Несмотря на
  
  возражения потентата Версидью-Шайе о том, что камни у реки всегда были красными, он мог поклясться, что видел кровь своих
  
  солдат.
  
  "Мы знаем все подробности соглашения, - сказал он, принимая бокал горячего юэлля из рук Корды, своей возлюбленной. - Но здесь
  
  не место для его подписания. Мы должны сделать это в Имперском дворце, со всей помпезностью и роскошью, как того требует
  
  такое историческое событие. Вы должны взять с собой и Альмалексию. И того волшебника".
  
  "Сота Сила", - прошептал потентат.
  
  "Когда?" - спросил Вивек терпеливо.
  
  "Ровно через месяц, - сказал император, широко улыбаясь и неуклюже вставая на ноги. - Мы устроим грандиозный праздничный бал.
  
  А теперь я должен погулять. Мои ноги совсем свело от такой погоды. Корда, дорогая, ты погуляешь со мной?"
  
  "Конечно, ваше императорское величество", - сказала она, поддерживая его на пути к выходу из шатра.
  
  "Ваше императорское величество, хотите, я тоже пойду с вами?" - спросил Версидью-Шайе.
  
  "Или я?" - спросил король Дро Зел из Сенчала, новый советник.
  
  "Этого не нужно, я недолго", - ответил Реман.
  
  Мирамор затаился в тех же тростниках, где он скрывался уже почти восемь месяцев назад. Теперь земля была твердой и покрытой
  
  снегом, а тростники обледенели. Малейшее движение вызывало хруст. Если бы не хриплые песни армий Морровинда и Империи,
  
  собравшихся у костров, он бы не отважился подобраться так близко к императору и его любовнице. Они стояли у излучины
  
  замерзшего ручья под утесом, окруженным сверкавшими льдом деревьями.
  
  Мирамор осторожно вытащил кинжал из ножен. Он слегка преувеличил свои способности в обращении с этим оружием в разговоре с
  
  Матерью Ночи. Да, он использовал кинжал, чтобы перерезать горло принцу Джуйлеку, но тот тогда не мог сопротивляться. Но все
  
  же, разве трудно будет убить этого одноглазого старика? Для такого простого задания не нужно большого мастерства.
  
  Идеальный момент наконец настал. Женщина что-то увидела в лесу необычную сосульку, как она сказала, и побежала за ней.
  
  Император остался, смеясь. Он повернулся спиной к убийце, чтобы посмотреть на утес, где его солдаты пели припев своей песни.
  
  Мирамор знал, что уже пора. Осторожно шагая по заледенелой земле, он подошел ближе и нанес удар. Почти нанес.
  
  Почти в то же мгновенье он почувствовал, как сильные пальцы держат его руку, а другая всадила кинжал ему в горло. Он не мог
  
  закричать. Император все так же смотрел на солдат и не заметил, как Мирамора затянули обратно в кусты и рука, гораздо более
  
  умелая, нанесла удар, парализовавший его.
  
  Его кровь мгновенно замерзла на обледенелой земле, и, умирая, Мирамор смотрел как император и его куртизанка возвращались в
  
  лагерь на утесе.
  
  12, месяц Заката солнца, год 2920-й
  Морнхолд, Морровинд
  
  Только пламя полыхало теперь там, где раньше был внутренний двор Морнхолда, полыхало и вздымалось к облакам. Густой,
  
  смолистый дым клубился по улицам, поджигая все деревянные или бумажные изделия. Крылатые существа, подобные летучим мышам,
  
  выгоняли горожан из укрытий на отрытые места, где их уже ждала настоящая армия. Единственное, что не давало всему Морнхолду
  
  сгореть дотла, была кровь его людей.
  
  Мехрунес Дагон улыбался, видя развалины замка.
  
  "Я ведь мог и не придти, - сказал он, и его голос прогремел над хаосом. - Даже представить сложно, как можно пропустить такое
  
  событие".
  
  Его внимание привлек тоненький, будто волосок, лучик света, пронзивший его черно-красное небо. Он увидел его источник, две
  
  фигуры - мужчина и женщина, стоявшие на холме над городом. Человека в белых одеждах он мгновенно узнал - Сота Сил, чародей,
  
  который уговорил всех принцев Обливиона заключить это бессмысленное перемирие.
  
  "Если вы пришли за герцогом Морнхолда, его здесь нет, - засмеялся Мехрунес Дагон. - Но когда в следующий раз пойдет дождь, вы
  
  сможете обнаружить его останки".
  
  "Даэдра, мы не можем убить тебя, - сказала Альмалексия твердым решительным голосом. - Но для тебя это даже к худшему".
  
  И с этим, началась битва двух живых богов и принца Обливиона на руинах Морнхолда.
  
  17, месяц Заката солнца, год 2920-й
  Тель-Арун, Морровинд
  
  "Мать Ночи, - сказал стражник. - Письмо от вашего человека в Имперском дворце".
  
  Мать Ночи внимательно прочла записку. Испытание прошло успешно: Мирамора успешно обнаружили и убили. Император был в очень
  
  ненадежных руках. Мать Ночи немедленно написала ответ.
  
  18, месяц Заката Солнца, год 2920-й
  
  Балмора, Морровинд
  
  Сота Сил с непроницаемым лицом приветствовал Вивека на большой площади перед его дворцом. Вивек скакал день и ночь, после
  
  того как узнал о битве, одолевая милю за милей, пересекая опасные земли Дагот Ура с ужасающей быстротой. На юге в течение
  
  всей своей скачки он видел клубящиеся красные тучи, и знал что битва все еще продолжается, день за днем. В Гнисисе он
  
  встретил посланника от Сота Сила, который призывал его в Балмору.
  
  "Где Альмалексия?"
  
  "Внутри, - устало молвил Сота Сил. Его подбородок пересекала длинная уродливая рана. - Она серьезно ранена, но Мехрунес Дагон
  
  не вернется из Обливион в течение многих лун".
  
  Альмалексия лежала на шелковом ложе, под опекой личных лекарей Вивека. Ее лицо, даже губы, было серым как камень, и кровь
  
  просачивалась сквозь повязки. Вивек взял ее холодную руку. Губы Альмалексии беззвучно двигались. Она спала.
  
  Она снова сражалась с Мехрунесом Дагоном в огненной буре. Вокруг нее рушились оставшиеся башни замка. Когти даэдра вонзились
  
  в ее живот, наполняя ядом ее вены, пока она душила его. Когда она упала на землю рядом со своим поверженным врагом, она
  
  увидела, что горящий замок не был замком Морнхолда. Это был Имперский дворец.
  
  24, месяц Заката солнца, год 2920-й
  Имперский город, Сиродил
  
  Зимняя буря бушевала над городом, обрушиваясь на окна и стеклянные купола Имперского дворца. Колеблющиеся лучи света освещали
  
  фигуры.
  
  Император выкрикивал приказания прислуге, продолжалась подготовка к банкету и балу. Это нравилось ему гораздо больше битв.
  
  Король Дро Зел занимался подготовкой развлечений, и у него была своя непоколебимая точка зрения на то, как это следует
  
  сделать. Сам император занимался деталями обеда. Жареная небрыба, кабачки, супы-пюре, гелерак в масле, кодскрамб, заливной
  
  язык. Потентат Версидью-Шайе тоже сделал несколько предложений, но вкус акавирца был весьма специфичен.
  
  Леди Корда проводила императора в его палаты с наступлением ночи.
  
  Год завершается месяцем Вечерней звезды.
  
  Месяц Вечерней звезды
  1, месяц Вечерней звезды, год 2920-й
  Балмора, Морровинд
  
  Зимнее утреннее солнце мерцало сквозь изморозь на окне, и Альмалексия открыла глаза. Старый лекарь провел по ее лбу влажной
  
  тканью, облегченно улыбаясь. Рядом с ее кроватью в кресле спал Вивек. Лекарь поспешил к шкафу сбоку и вернулся с кувшином
  
  воды.
  
  "Как вы себя чувствуете, богиня?" - спросил лекарь.
  
  "Как будто я очень долго спала", - ответила Альмалексия.
  
  "Так и было. Прошло пятнадцать дней, - сказал лекарь и коснулся руки Вивека. - Господин, проснитесь. Она заговорила".
  
  Вивек удивленно поднялся, и, увидев Альмалексию живой и в сознании, широко улыбнулся. Он поцеловал ее в лоб и взял за руку.
  
  Наконец-то она начала согреваться.
  
  Внезапно окончился ее мирный отдых: "Сота Сил..."
  
  "Он жив и невредим, - ответил Вивек. - Снова занялся какой-то своей машиной. Сота бы тоже остался здесь, но понял, что
  
  поможет тебе больше, занимаясь своим волшебством".
  
  В дверях появился управляющий замком: "Простите, что прерываю вас, господин, но я хотел сообщить вам, что ваш самый быстрый
  
  гонец прошлой ночью отправился в Имперский город".
  
  "Посланник? - спросила Альмалексия. - Вивек, что случилось?"
  
  "Я должен был подписать соглашение с императором шестого числа, так что я предупредил его, что это событие надо отложить".
  
  "Ты мне здесь не поможешь, - проговорила Альмалексия, приподнимаясь с трудом. - Но если ты не подпишешь это соглашение,
  
  Морровинд снова может быть втянут в войну, на еще восемьдесят лет. Если сегодня ты выедешь с эскортом и поторопишься, ты
  
  можешь опоздать в Имперский город только на день или два".
  
  "Ты уверена, что я тебе не понадоблюсь здесь?" - спросил Вивек.
  
  "Я уверена, что Морровинду ты нужен больше".
  
  6, месяц Вечерней звезды, год 2920-й
  Имперский город, Сиродил
  
  Император Реман III восседал на троне, осматривая приемную залу. Вид был захватывающий: серебряные ленты свисали со стропил,
  
  подогреваемые котлы сладких трав стояли в каждом углу, пяндонские ласточки кружили в воздухе, распевая песни. Когда зажгут
  
  факелы и слуги будут ходить повсюду, вся зала будет казаться сказочной страной. Он уже чувствовал ароматы с кухни, запах
  
  специй и жаркого.
  
  Потентат Версидью-Шайе и его сын Савириен-Чорак проскользнули в залу, оба в головных уборах и драгоценностях цаэски. Их
  
  золотистые лица не улыбались, по правде говоря, они вообще редко улыбались. Все же император с энтузиазмом приветствовал
  
  своего доверенного советника.
  
  "Это должно произвести впечатлений на этих дикарей, темных эльфов, - рассмеялся он. - Когда они прибудут?"
  
  "Только что прибыл посланник от Вивека, - важно сказал Потентат. - Я полагаю, вашему императорскому величеству лучше
  
  встретиться с ним наедине".
  
  Император перестал смеяться и кивком отпустил своих слуг. Дверь открылась и в залу вошла леди Корда, неся с собой пергамент.
  
  Она закрыла за собой дверь, но не смотрела императору в глаза.
  
  "Посланник отдал письмо моей любовнице? - недоверчиво спросил Реман, поднимаясь, чтобы взять письмо. - Весьма необычный
  
  способ доставить послание".
  
  "Само послание тоже весьма необычно", - сказала Корда, посмотрев в его здоровый глаз. Одним быстрым движением она сунула
  
  письмо прямо к лицу императора. Его глаза расширились и кровь хлынула на чистый пергамент. Чистый, за исключением маленького
  
  черного знака, подписи Мораг Тонг. Пергамент упал на пол, открыв скрытый за ним небольшой кинжал, который женщина повернула,
  
  разрезав горло до кости. Император свалился на пол.
  
  "Сколько времени тебе нужно?" - спросил Савириен-Чорак.
  
  "Пять минут, - ответила Корда, вытирая кровь с рук. - Если вы сможете дать мне десять, я буду вдвойне благодарна".
  
  "Хорошо, - сказал потентат в спину Корде, пока она уходила из приемной залы. - Ей бы следовало быть акавиркой, она
  
  замечательно управляется с клинком".
  
  "Я должен позаботиться о нашем алиби", - промолвил Савириен-Чорак, исчезая в одном из тайных проходов, о которых знали только
  
  доверенные императора.
  
  "Помните, почти год назад, ваше императорское величество, - улыбнулся потентат, глядя вниз на умирающего. - Вы наказали мне
  
  запомнить ваши слова: "У вас, акавирцев, множество эффектных приемов, но стоит пройти одному нашему удару, и для вас все
  
  кончено". Я это запомнил, как видите".
  
  Император сплюнул кровь и кое-как пробормотал: "Ты змей".
  
  "Я и есть змей, ваше императорское величество, и внутри, и снаружи. Но я не солгал. И в самом деле прибыл посланник от
  
  Вивека. Правда, он несколько запоздал, - пожал плечами потентат, прежде чем исчезнуть в тайном проходе. - Не беспокойтесь, я
  
  уверен, что яства не пропадут впустую".
  
  Император Тамриэля умер в луже собственной крови в пустой зале, украшенной к большому празднику. Его нашел один из его
  
  телохранителей пятнадцатью минутами позже. Корду нигде не удалось отыскать.
  
  8, месяц Вечерней звезды, год 2920-й
  Кейр Сувио, Сиродил
  
  Лорд Главиус, рассыпающийся в извинениях из-за плохого состояния дороги, проходящей через лес, был первым эмиссаром,
  
  приветствовавшим Вивека и его сопровождающих. Горящие шары украшали безлистые деревья, окружавшие виллу, покачиваясь от
  
  легкого, но прохладного ветерка. До Вивека доносились запахи простой еды и грустная мелодия. Это было традиционное зимнее
  
  песнопение акавирцев.
  
  Версидью-Шайе встретил Вивека у входа.
  
  "Я рад, что вы получили известия прежде, чем проделали весь путь до города, - сказал потентат, провожая своего гостя в
  
  большую, согретую комнату. - У нас сейчас сложный переходный период, и лучше не заниматься нашими делами в столице".
  
  "Наследника нет?" - спросил Вивек.
  
  "Прямого - нет, но есть дальние, соперничающие из-за трона. Пока мы с этим разбираемся, по крайней мере временно, дворяне
  
  решили, что я могу действовать от имени своего покойного повелителя, - Версидью-Шайе сделал знак слугам придвинуть к огню два
  
  удобных кресла. - Вы хотите сейчас официально подписать соглашение, или сначала поедите?"
  
  "Вы намереваетесь выполнить соглашение императора?"
  
  "Я намереваюсь во всем поступать как император", - ответил потентат.
  
  14, месяц Вечерней звезды, год 2920-й
  Тель Арун, Морровинд
  
  Корда, вся в пыли после дороги, бросилась в объятия Матери Ночи. Мгновенье, они стояли так, Мать Ночи поглаживала волосы
  
  дочери, целовала ее в лоб. Потом, она достала письмо из рукава и отдала его Корде.
  
  "Что это?" - спросила она.
  
  "Письмо от потентата, выражающее восхищение твоим мастерством, - ответила ей Мать Ночи. - Он обещал прислать награду, но я
  
  уже написала ему ответ. Покойная императрица довольно заплатила нам за смерть ее мужа. Мефале бы не понравилась излишняя
  
  жадность. Двойной платы за одно убийство не надо, так и будет".
  
  "Он убил Ридджу, мою сестру", - тихо сказала Корда.
  
  "И потому именно ты должна была убить его".
  
  "Куда мне теперь идти?"
  
  "Когда любой из наших работников становится слишком знаменитым, чтобы продолжать работу, мы посылаем таких на остров,
  
  названный Воуноура. Путешествие на корабле займет около месяца, и я уже приготовила замечательную усадьбу, где ты укроешься,
  
  - Мать Ночи поцеловала девушку в щеку. - Ты встретишь там много друзей, и наконец обретешь спокойствие и счастье, дитя мое".
  
  19, месяц Вечерней звезды, год 2920-й
  Морнхолд, Морровинд
  
  Альмалексия наблюдала за восстановлением города. Дух горожан поистине воодушевлял, подумала она, проходя мимо каркасов новых
  
  домов, вырастающих среди почерневших обломков старых. Растительность тоже оказалась очень живучей. Кусты комберри и рубраша,
  
  посаженные вдоль главной улицы, не погибли полностью, в них все еще чувствовалось дыхание жизни. Она чувствовала биение
  
  пульса. Приходи, весна, зелень пробьется сквозь угли пожарища.
  
  Наследник герцога, обладающий большими знаниями и храбростью данмер, направлялся сюда с севера, чтобы занять место своего
  
  отца. Земли не только выживут: они усилятся и расширятся. Она чувствовала грядущее лучше, чем видела настоящее...
  
  И она была уверена, что отныне и навсегда, Морнхолд будет домом для одной богини.
  
  22, месяц Вечерней звезды, год 2920-й
  Имперский город, Сиродил
  
  "Линия рода Сиродил оборвалась, - объявил потентат толпе, собравшейся под Балконом объявлений Имперского дворца. - Но Империя
  
  жива. Дальние родственники нашего возлюбленного императора были признаны недостойными трона доверенным дворянством, дававшим
  
  советы императору на протяжении его долгого и славного правления. Было решено, что как беспристрастный и верный друг Ремана
  
  III, я буду править от его имени".
  
  Акавирец помолчал, ожидая пока его слова раскатятся эхом и население поймет их. А они просто молча смотрели на него. Дождь
  
  омывал улицы города, но на миг из-за облаков выглянуло солнце.
  
  "Я хочу прояснить, что не принимаю титула императора, - продолжил он. - Я был и продолжаю быть потентатом Версидью-Шайе,
  
  чужаком, которого милостиво приняли у вас. Моим долгом будет защищать приемную родину, и я обещаю неустанно трудиться над
  
  этим, пока кто-то более достойный не избавит меня от этого бремени. И моим первым действием, я объявляю, что в ознаменование
  
  этого исторического события, с первого числа Утренней звезды мы вступим в первый год Второй эры и время будет отсчитываться
  
  заново. Таким образом, мы отдадим дань мертвому императору и займемся нашим будущим".
  
  Только один человек зааплодировал этим словам. Король Дро Зел из Сеншаля на самом деле верил, что это будет самое лучшее, что
  
  случалось в Тамриэле. Разумеется, он был несколько не в своем уме.
  
  31, месяц Вечерней звезды, год 2920-й
  Эбонхарт, Морровинд
  
  В дымных катакомбах под городом, где Сота Сил создавал будущее своим мистическим часовым аппаратом, случилось нечто
  
  непредвиденное. Масляный пузырь просочился из прибора и лопнул. Немедленно, внимание волшебника было привлечено к нему, и к
  
  тому, что последовало за этим незначительным происшествием. Труба на полдюйма отклонилась влево. Соскочил протектор. Катушка
  
  размоталась, и начала вращаться в противоположном направлении. Поршень, тысячелетиями двигавшийся слева направо, внезапно
  
  стал двигаться справа налево. Ничто не сломалось, просто все изменилось.
  
  "Теперь этого не исправить", - тихо проговорил чародей.
  
  Он посмотрел сквозь трещину в потолке на ночное небо. Была полночь. Вторая эра, эпоха хаоса, началась.
  
  36 Уроков Вивека
  
  Проповедь первая
  
  Он родился из пепла среди Велотов, еще до войны с северными народами. Айем первой пришла в деревню, и тенью ей был Боэта,
  
  Принц Полей, и перед ней закружились известные и неизвестные тайны вселенной, и были они похожи на звезды. Айем взяла руку
  
  жены нетчимена и сказала: "Я Змеиная Королева Трех в Одном. Внутри тебя находится заклинание из семи слогов, АЙЕМ ЭЙ СЕХТИ ЭЙ
  
  ВЕХК, которое ты будешь повторять до тех пор, пока таинство не прояснится."
  
  Затем Айем бросила жену нетчимена в океан, где ее подхватили дреуги и принесли ее в крепость из стекла и кораллов. Они дали
  
  ей жабры и изменили ее тело так, чтобы она смогла снести яйцо. Там она провела семь или восемь месяцев.
  
  Затем к женщине пришел Сет и сказал:
  
  "Я Часовой Король Трех в Одном. Внутри тебя находится мой брат-сестра, обладающий невидимым знанием слов и мечей. И будет так
  
  до прихода Наставника."
  
  И Сет протянул руки, и приплыли тысячи рыб и подняли женщину на поверхность на побережье Азуры. Там она провела еще шесть или
  
  семь месяцев, заботясь о яйце и читая ему Заповеди Мефалы, и пророчества Велота, и даже запретные учения Тринимака.
  
  Однажды ночью cемь Даэдра пришли к ней и каждый из них одарили яйцо новым движением. Звались они Баронами Движений. Пришел
  
  восьмой Даэдра по имени Фа-Нуит-Хен, или Принц Известных Движений. И сказал Фа-Нуит-Хен: "Кого ты ожидаешь?"
  
  На что жена нетчимена ответила, что она ожидает Наставника.
  
  "Отправляйся в Индорил на три месяца. Там начнется война. Теперь мне пора возвращаться к воинам, что пали и не знают почему.
  
  Но сначала я покажу тебе кое-что."
  
  И Бароны с Принцем схватились в жуткой, но прекрасной битве, преподавая урок яйцу.
  
  "Смотри, маленький Век. Это идеальная битва, идеальная во всем. Какое у нее число?"
  
  Сказано, что число равняется числу птиц, который могут свить гнезда на ветвях древнего тиброла, каждое из них не более трех
  
  грамм. Но Вивек обнаружил лучший способ это узнать и поделился своим секретом с народом.
  
  "Я сокрушил мир левой рукой", - скажет он, - "но в правой руке у меня его шанс сокрушить меня. Любовь контролируется только
  
  моей волей."
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь вторая
  
  Женщина, носившая в себе яйцо Вивека, отправилась искать страну Индорил. По пути туда ей встретилось множество духов. Они
  
  обучали ее сына-дочь, будущего славного невидимого поэта-воина из Вварденфелла. И имя ему было Вивек.
  
  Первый дух обнял ее и передал ей знание свое. Женщина впитала в себя Неисчислимое Усилие. Вивек был восхищен и начал
  
  кувыркаться в ней, кланяясь пяти сторонам мира и приговаривая: "Каждый, кто будет выполнять этот священный акт, станет
  
  могущественнее и выше остальных!"
  
  Второй дух был слишком надменным, и от него пришлось избавиться с помощью заклинания от головной боли.
  
  Третий дух, Ат-Хатур, пришел к женщине, когда она отдыхала под императорским зонтиком. Его одежда была соткана из скрытого
  
  смысла, и яйцо три раза взглянуло на нее. В первый раз Вивек сказал: "Ха, это ничего не значит!"
  
  Взглянув второй раз, он сказал: "Хмм, может быть, в этом что-то есть."
  
  Бросив последний взгляд на одежду Ат-Хатура, он сказал: "Удивительно, смысл заключен в чем-то настолько простом!"
  
  "И это истина," - сказал Ат-Хатур и ушел.
  
  Четвертый дух пришел вместе с пятым, ибо они были братьями. Они призрачным движением потрогали яйцо, пытаясь найти сердце.
  
  Некоторые говорят, что тогда Вивек напоминал по форме звезду без тени; другие считают, что он был похож на возрождение
  
  исчезнувших форм.
  
  "От моей семьи", - сказал первый брат, - "я принес тебе бедствия, которые приведут к концу света."
  
  "От моей семьи", - сказал второй брат, - "я принес тебе все первобытные браки, которые будут сопровождать эти несчастья."
  
  И яйцо рассмеялось. "Я слишком молод для этого. Сначала мне следовало бы родиться."
  
  И затем появился шестой дух, Мефала Черные Руки, который с первого дня сотворения мира обучал Велотов искусству секса и
  
  убийства. Его горящее сердце растопило глаза женщины, и он забрал яйцо из ее живота, сделав шесть надрезов. Яйцо заглянуло в
  
  древние времена, когда земля еще не была ослеплена. Оно воссоединилось с Даэдротом и переняло его тайны, но не все, чтобы
  
  сеть мира оставалась крепкой. Тогда Мефала Черные Руки вернул яйцо женщине и подул на нее магией, чтобы раны ее зажили. Но
  
  Даэдрот не вернул ей зрение, сказав: "У Бога три ключа - рождения, машин, и слов посередине."
  
  И в этой проповеди мудрец найдет половину из этих ключей.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь третья
  
  По пути во владения Дома Индорил жена нетчимена, будучи слепой, забрела в пещеру. И случилось так, что пещера та была
  
  твердыней двемеров. Двемеры прознали об ее приходе и яйце Вивека и захватили жену нетчимена. Они привязали ее голову к ногам
  
  и забросили ее глубоко в недра земли.
  
  И услышала она, как один из них сказал, "Ступайте и сделайте ее изображение, и верните его на поверхность, ибо она немного
  
  похожа на то, что у нас есть, и Велоти будут жаждать получить это, и не заметят, что ее долго нет."
  
  И почувствовала во тьме жена нетчимена, что большие ножи пытаются взрезать ее. Когда же ножи не сработали, использовали
  
  двемеры звуки затвердевшие. Когда же и это не помогло, испытали они великий жар. Однако ничто не помогало, и Вивек был целым,
  
  оставаясь внутри нее.
  
  Двемеры сказали, "Ничто не удается нам. Видимо мы ошиблись."
  
  Вивек почувствовал, что мать его испугана, и так успокоил ее.
  
  
  "Пламя мое: пусть испробует тебя,
  
  И откроет тайную дверь
  
  У алтаря Падхоума,
  
  В доме Боэт-и-А
  
  Где будем мы в безопасности
  
  И под охраной."
  
  
  И улыбнулась жена нетчимена, и погрузилась в сон столь глубокий, что когда вернулись двемеры с угловатыми сферами и разрезали
  
  ее на части, она не проснулась, и с миром упокоилась. Вынули Вивека из ее лона и поместили под волшебное стекло, чтобы дальше
  
  изучать его. Чтобы помешать пленителям своим, он направил сущность свою в любовь, о которой двемеры ничего не знали.
  
  Яйцо сказало: "Любовь суть не только составляющая любовных связей и чувств, но, однако, и то, из чего впоследствии
  
  проистекает недовольство, достойные сожаления ограничения, загадки, в которых содержатся намеки, понятные лишь возлюбленной
  
  паре, и кажущиеся слишком длинными. Любовь также часто используется в словесных и бессловесных трудах, по сути своей, она
  
  может быть также превращена во множество истинных молитв, некоторые из которых образуют нерушимые и невредимые союзы. В своей
  
  базовой форме любовь поддерживает приблизительно тринадцать всех энергий, извлекаемых из связей. Ее роль и ценность в
  
  обществе спорный вопрос."
  
  Двемеры обезумели от этих слов и попытались спрятаться за символами власти. Они послали своих слуг забрать яйцо из пещеры и
  
  поместить его в изображение матери Вивека.
  
  Двемеры сказали, "Только мы, двемеры, домогаемся того, что есть у Велоти. Вероятно, таков наш рок, и вот восемь слов, НИРН,
  
  ЛХКАН, РКХЕТ, ТХЕНДР, КИНРТ, АКХАТ, МХАРА, и ДЖХУВАЛ."
  
  Тайна рока в этом Наставлении.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь четвертая
  
  Видимость нечиманской жены, несшая внутри себя яйцо Вивека, возвращалась назад в поисках земель Индорилов. По пути ее
  
  навещали многие другие духи, предлагая наставления для ее сына-дочки, в будущем славного и незримого воина-поэта
  
  Вварденфелла, Вивека.
  
  Показался отряд духов, называемых Лоббиистами Совпадательной Гильдии. Вивек немедленно понял, в чем вызов, и сказал: "Простое
  
  упоминание бога убивает случайность."
  
  Предводитель Лоббиистов, чье имя забыто, попытался было защитить экзистенцию концепции. Он сказал: "В то же время,
  
  произнесение чего-нибудь может иметь магическую природу".
  
  Вивек знал, что для обретения божественной сущности должен быть рожден сильный аргумент против фактора удачи. И он сказал: "А
  
  разве не является внезапное раскрытие соответствующих условий и несопоставимых элементов, сливающихся в момент совпадения в
  
  одну из предпосылок бытия, по сути, случайным? Синхронность происходит от многократных совпадений на низшем уровне.
  
  Дальнейшее же исследование обнаруживает, что именно довлеющая сила абсолютного числа совпадений приводит наблюдателя к мысли,
  
  будто синхронность управляется чем-то большим, нежели случай.
  
  Соответственно, синхронность завершается, девальвируя концепцию случайности, даже при том, что в ней содержатся те
  
  симптоматические признаки, которые порождают ее на свет."
  
  Таким образом случайность была ликвидирована на землях Велоти.
  
  Затем перед видимостью нетчименской жены из земли вылез Старый Кость и сказал: "Если тебе суждено родиться королем и
  
  правителем мира, ты должен усугубить это новыми речениями. Давай, втяни уже меня в дискуссию!"
  
  "Хорошо, - сказал Вивек. - Давай я расскажу тебе о мире, который я делю с тайной и любовью. Кто есть ее столица? Ты проследил
  
  сценический путь ее звезды? Я - да, легко и в тайне, при отсутствии свечей, ибо они на неверной стороне, и пробежал рукой по
  
  краю тени, сотканной из ста и трех делений теплоты, но не оставил никаких улик."
  
  При этих словах Старый Кость ушел в себя двадцать раз кряду, пока не стал подобен молоку, каковое Вивек и выпил, став тем
  
  самым правящим королем мира.
  
  И наконец явился Канцлер Великоточности, являвший собою совершенство под любым углом зрения. Вивек немедленно уразумел вызов
  
  и сказал: "Несомненность есть удел схоластов за мозаичной коробкой и девиц, лелеющих в себе предвенечный шарм. Я же письмо,
  
  написанное в состоянии крайней неопределенности".
  
  Канцлер склонил голову и улыбнулся пятьюдесятью различными и совершенными способами одновременно. Он извлек из-под платья
  
  астролябию вселенной, разломил ее надвое и вручил обе половинки яйцеобразу Вивека.
  
  Вивек рассмеялся и сказал: "Да, я знаю. Рабский труд чувств эгоистичен, как полярный лед, что усугубляется, когда энергия
  
  растрачивается на жизнь, кою иные почитают счастливой. Чтобы быть правящим королем мне придется выстрадать многое, чего
  
  выстрадать нельзя, и также взвесить вещи, неизмеримые посредствам астролябии или компаса".
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь пятая
  
  В конце концов, статуя жены нетчимена испортилась. Двемеры в спешке не были достаточно усердны, и пепел Красной горы ослабил
  
  ее золотые сухожилия. Вскоре упала она на колени у дороги к землям Индорила и осталоась лежать там, через восемьдесят же дней
  
  обнаружил ее купеческий караван на пути в столицу Велота, ныне Альмалексию.
  
  Вивек не был среди своего народа все дни предыдущей своей жизни, и потому промолчал, чтобы думали кимеры из каравана, что
  
  статуя разбита и пуста.
  
  И сказал кимерийский воин, что защищал тот караван: "Взгляните только, опять эти двемеры удумали способ обмануть нас, подобия
  
  наши создают из металлов своих, плоти подобных. Давайте возьмем это с собой в столицу и покажем Айем, матери нашей. Ей
  
  любопытно будет посмотреть на новую уловку врагов наших."
  
  Но глава купцов ответил: "Да только хорошо ли нам за это заплатят? Больше будет выгода наша, если остановимся мы в Нурмоке и
  
  Красным Женам Дагона продадим его, ибо хорошо они платят за чудеса, созданные Народом Глубин."
  
  Но иной кимериец, кто был мудр и знал пророчества, лишь только взглянул на статую, и пришел в большое смятение. "Не для того
  
  ли вы меня наняли, чтобы лучшую из судеб нашел я для вас? Говорю вам, послушайте воина своего и отнесите эту вещь Айем, ибо
  
  хоть и руки врагов наших изготовили ее, мне открылось, что нечто в ней священным будет, или уже есть."
  
  И задумался глава купцов, глядя на статую жены нетчимена, но хоть и слышал он совет мудреца, не мог ни о чем думать, кроме
  
  тех денег, которые получил бы он в Нурмоке. И думал он о награде, что Красные Жены дадут ему, четырехугольной и хорошо
  
  скрученной, о магии живота, неизвестной нигде более в подлунном мире. И алчность заставила его забыть о матери своей Айем. И
  
  дал он приказ сменить курс и идти в Нурмок.
  
  Но не успел караван тронуться в путь, как воин кимерийский, который предлагал идти в столицу, бросил свои деньги прямо в лицо
  
  главе купцов и сказал: "Вот тебе плата за эту статую и позволь предупредить тебя: грядет война с северными дикарями и я не
  
  позволю моей матери Айем пострадать от одного врага, пока она занимается другим."
  
  "Неревар," - отвечал глава купцов, - "этого недостаточно. Я сам триедин, но следую по пути тела моего и требую еще."
  
  И тогда не мог Вивек молчать больше, и сказал в голове у Неревара такие слова:
  
  
  
  "Словам моим внемлешь ты, так беги
  
  Навстречу тому, что сокрыто от глаз,
  
  Покуда не время, шепнуть не моги,
  
  И песен камням не слагай в этот раз."
  
  
  
  И услышав сию мудрую речь, Неревар убил главу купцов и сам возглавил караван.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  
  Проповедь шестая
  
  Вы обнаружили шестую Проповедь Вивека, которая была скрыта в словах, услышанных Наставником.
  
  
  Вечность есть в себе, когда разгаданное становится первым изречением мира.
  
  Мефала и Азура - врата традиции, а Боэта - невидимое пламя.
  
  Солнце проглотят львы, которых еще не было в Велоте.
  
  Шесть - число доспехов, которые будут носить люди.
  
  Говори лишь простыми словами, ибо остальные - враги тебе и запутают тебя.
  
  Шесть - число дорог на небеса, одну нашел ты, читая эти слова.
  
  Отец - машина и глас машины. Единственная его загадка - просьба все объяснить.
  
  Мать - обладает когтями, словно у животного. И все же она праведнее всех живых.
  
  Сын - это я, Век, и я делюсь на три, шесть, девять и более, я полон славы и сочувствия, безграничен, обладаю всеми благами
  
  этого и других миров, меч и символ, бледен, как золото.
  
  Четвертый вид философии состоит в неверии.
  
  Ибо под мечом подразумеваю благоразумие.
  
  Ибо под словом подразумеваю смерть.
  
  Я Век, ваш покровитель и покровитель Красной Горы до конца дней, который наступит на дне 3333.
  
  Ниже меня дикарь, который нужен нам, чтобы отдалиться от Алтмеров.
  
  Надо мной препятствие, освещенное пламенем и имеющее божественное начало.
  
  Со мной ты нужен, в отличие от всех пророков, что носили твое имя до тебя.
  
  Шесть - число дорог от загадки до врага и до учителя.
  
  Боэта и Азура - принципы вселенского сюжета, порождающего и созидающего, а Мефала делает из этого произведение искусства.
  
  Ибо под мечом подразумеваю первую ночь.
  
  Ибо под словом подразумеваю смерть.
  
  Слава вспыхнет в твоем имени, когда сказанное сбудется.
  
  Шесть - число стражников Велота, трое из них возродились, чтобы испытать твои качества героя.
  
  Есть мир, который спит, и ты должен его охранять.
  
  Ибо под мечом подразумеваю двойственность.
  
  Проповедь седьмая
  
  Караван Неревара направлялся к столице Велота, ныне Альмалексии, из Забвения раздался грохот. Герцог среди разбойников вошел
  
  в Дом Забот, и перед каждой дверью медлил он, чтобы почтение свое засвидетельствовать, пока наконец не повстречался с
  
  домоправителем Мехруна Дагона.
  
  Герцог Разбойников сказал, "Лордом Дагоном призван я был, повелителем сточных вод и огня, и принес я с собой знамена моих
  
  семи легионов."
  
  Домоправитель, чья голова была пузырем сточной воды и огня, поклонился столь низко, что голова Герцога Разбойников
  
  приблизилась к его голове.
  
  Он увидел первое знамя, легиона ужасных воинов, которые по меньшей мере дважды умирать могут.
  
  И второе знамя увидел он, легиона крылатых буйволов с цветным погонщиком на каждом.
  
  И третье знамя увидел он, легиона извращенных горгонов, огромных змей, чьи чешуйки лицами людей были.
  
  И четвертое знамя увидел он, что легионом дважды скрещенных любовников управляло.
  
  И пятое знамя увидел он, легиона прыгающих ран, поражавших жертву.
  
  И шестое знамя увидел он, знамя легиона планет лишенных.
  
  И пятое знамя увидел он, что правило легионом бронированных победных движений.
  
  И сказал домоправитель, "Герцог Кх-Утта, могучи легионы ваши, но недостаточно могучи они, чтобы одолеть Неревара, или
  
  Триединого. Взгляни же на Провозвестника и узнай мудрость, которую несет он жене."
  
  И посмотрели они в срединный мир и узрели:
  
  
  Растворяясь в грохоте
  
  Красной войны и воинов,
  
  Где предназначено
  
  Увести его от нашего пути
  
  Жар, коего жаждали мы
  
  И молились, чтоб они помнили,
  
  Где судьба
  
  Скрывает расстояние,
  
  На золотом востоке, где мы видим сейчас,
  
  Вместо войны и восстановления
  
  Забытых трещин
  
  Проклятие Провозвестника
  
  И еще два в руках его.
  
  
  И герцог Разбойников узрел ладони Провозвестника, на коих начертаны были слова власти: ГХАРТОК, ПАДХОУС, ГХАРТОК, ПАДХОУМ.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь восьмая
  
  Неревар и Вивек уже видели столицу и Четыре Угла Дома Забот. Но они знали, что их время еще не пришло. Музыканты спели у
  
  входа прекрасную песню, и ворота распахнулись.
  
  Айем сопровождал ее муж, мерцающее изображение. Ее окружали Крикуны, теперь давно забытая гильдия, поскольку в то время
  
  Велоты еще были в основном добрыми в душе. Крикуны были советниками Айем, хотя иногда они начинали ссориться, и Сету
  
  приходилось их успокаивать. Айем приблизилась к Неревару, украшенному знаменами Дома Индорил. Он представил ей женщину,
  
  внутри которой находилось яйцо Вивека.
  
  Айем сказала Неревару: "Сет и Азура поведали, что началась война, Наставник даст нам решение."
  
  Неревар ответил: "Я пришел сюда, чтобы предупредить тебя о предательстве Двемеров. Но по пути я многое узнал и передумал.
  
  Женщина, которую ты видишь - меч и символ, внутри нее находится пророк. Он говорит, что мы должны быть такими, как он, и не
  
  бояться использовать машины наших врагов."
  
  И тут заговорил Вивек: "Боэта-которым-ты-являешься переоделся Тринимаком, чтобы очистить Велот от греха, моя Королева, и это
  
  должно произойти еще раз. Это путь славы."
  
  Сет появился из тучи черного дыма, и его поклонники создали трон из своей крови. Он сел позади Айем и посмотрел на
  
  возрождение власти.
  
  "За моими ритуалами и суровыми испытаниями,
  
  Стоит лишь раскрытия себя желание."
  
  
  
  Айем произнесла: "АЙЕМ ЭЙ СЕХТИ ЭЙ ВЕХК. Бриллиант Черных Рук найден."
  
  Сет сказал: "Куда бы он ни направлялся, за ним тянется невидимый след."
  
  Крикуны на это промолчали.
  
  Вивек показался из яйца, сливаясь с подобием своей матери, под водой и в огне, в металле и пепле, становясь в шесть раз
  
  мудрее. И стал он единством мужчины и женщины, магическим гермафродитом, военной аксиомой, единственной в мире.
  
  Он скаpал: "Давайте же объединимся в этой войне. Ибо это и есть наша судьба."
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь девятая
  
  И наступила война с северянами, и вразумил Вивек Провозвестника, чтобы вступил он в быстрый и хитроумный союз с двемерами.
  
  Величайшие демоны ледяного запада перечислены ниже, и пятеро их.
  
  ХОАГА, Пасть Грязи, являющийся в виде великого бородатого короля, обладает силой дышать землей. На полях сражений этого
  
  демона часто видят с краю, жадно поедающим почву. Когда его люди погибают, Хоага снова тела их наполняет, и снова они
  
  вступают в бой, хоть и медленнее. Есть у него тайное имя, Фения, и уничтожил он семнадцать кимерийских деревень и две
  
  двемерских твердыни, пока не повернул назад.
  
  ЧЕМУА, Бродячий Голод, являющийся в виде конного воина в шлеме, владеет силами Сердечного Рева и Отрыжки Небес. Он пожрал
  
  кимерийского героя, Дреза Кхизумет-е, и отослал его дух назад к Провозвестнику в качестве убийцы. Иногда называемый Первым
  
  Вредителем, Чемуа может напускать на противников боль в животе и превращать дождь Велота в желчь. Он уничтожил шесть
  
  кимерийских деревень, прежде чем был убит Вивеком и Провозвестником.
  
  БХАГ, Дву-Язычный, являющийся в виде великого бородатого короля, обладает силой Поручительства и Изменения Формы. Войско его
  
  было размером не велико, но в бешенстве носилось по землям Запада, и убило многих следопытов и охотников Велоти. Он много
  
  спорил с Вивеком, ибо лишь один воин-поэт понимал речь северянина, хотя АЛЬМСИВИ оставался невидимым во время спора.
  
  БАРФОК, Дева Планов, являющаяся в виде крылатого человека с покрытым слюной копьем, обладает силами Исхода Событий. Все
  
  битвы, в которых принимала участие Барфок, всегда заканчивались ее победой, потому что она могла пением изменять грядущее.
  
  Четыре кимерийских деревни и две двемерских твердыни были уничтожены ее волей. Вивеку пришлось заткнуть ей рот пальцем, чтобы
  
  помешать обратить Велот в руины.
  
  ИСМИР, Дракон Севера, всегда появляющийся в виде великого бородатого короля, владеет силами неисчислимыми. Он был мрачным,
  
  темным и самым молчаливым из вождей захватчиков, хотя по слову его деревни взлетали и падали в море. Провозвестник сражался с
  
  ним один на один, и рукой своей схватил Дракона и держал, пока из горла у него не хлынула кровь. А Вивек заключил рев дракона
  
  в эбонитовую рамку, и разместил ее на голове у Исмира, отчего тот обезумел и бежал.
  
  "Наступление и отступление приводят к круговороту всего сущего. То, что далее скажу я, неприятно записывать: ХЕРМА-МОРА-
  
  АЛЬТАДУН! АЭ АЛЬТАДУН!"
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь десятая
  
  Вы обнаружили десятую Проповедь Вивека, скрытую в словах после Наставника.
  
  
  Призывающий должен поднять раскрытую левую руку, чтобы показать ненадобность оружия. Приход всегда скрыт, поэтому призывающий
  
  невидим, или же находится в своих врагах.
  
  "Веко королевства должно заполнить тридцать и шесть фолиантов, но око должно видеть мир." Этим, Наставник объясняет мне.
  
  Меч - нетерпеливая подпись. Не заключай контрактов на убийство.
  
  Вивек говорит Наставнику помнить слова Боэт-и-а:
  
  Мы предлагаем себя тебе, Скарабей: мир, где мы можем любить тебя, одежды грязи, чтобы лелеять. Преданный своими предками,
  
  когда ты даже не ожидал. Древний Магнус и его рискованные мнения не могут повлиять на недосказанное, уловка, достойная вечно
  
  довольных. Короткий век башен, жалкое оправдание, и что это, чем иным может это быть, кроме как огнем твоего ока?
  
  Изменитесь в своей коже, говорю я Едокам-Тринимак. Доведите свои голоса до цвета ушиба. Идите туда, куда мысль вела вас.
  
  Разделитесь, подобно врагам вашим, на Дома, и в центр заложите ваши законы, как враг Углов Дома Тревог, и увидите, себя как
  
  древесину, или грязь, или смолу. Тогда, не разделяйтесь, ибо СИТИСИТ быстрее врагов, и Он разделит целое, ради одного.
  
  Ибо мы идем другим путем, и в грохоте грома. СИТИСИТ - начало всех истинных Домов, построенных против застоя и ленивого
  
  рабства. Отвернитесь от своих склонностей, разбитых как фальшивые карты. Оживите против ложных отцов, матерей, оставленных в
  
  углу и оплакивающих стекло и дождь. Застой ничего не требует, ибо он в основе своей - ничто, как и вы были с восемью вечными
  
  недостатками.
  
  Вивек говорит Наставнику запомнить его слова.
  
  ПОЙМИТЕ, ЧТО СИТИСИТ ЕЩЕ ПУТЕШЕСТВУЕТ
  
  Вивек говорит Наставнику запомнить его слова.
  
  В БЛИСТАЮЩЕМ ЗЕРКАЛЕ НЕБА
  
  Вивек говорит Наставнику запомнить его слова.
  
  УТОНУВ И УЛЫБАЯСЬ
  
  Вивек говорит Наставнику запомнить его слова.
  
  ПРЕРЫВИСТЫХ НАДЕЖД ДОВОЛЬНО
  
  Вивек говорит Наставнику запомнить его слова.
  
  ЧТОБЫ ОТВЕТИТЬ НА ВСЕ ТО
  
  Вивек говорит Наставнику запомнить его слова.
  
  О ЧЕМ ЗАДАНЫ ВОПРОСЫ
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь одиннадцатая
  
  Это было в дни Ресдейнии, когда Кимеры и Двемеры жили под мудрым и доброжелательным правлением АЛЬМСИВИ и их героя
  
  Наставника. Когда боги Велота удалились к себе, плавить космос и другие материи, Наставник иногда не знал, что делать. Вивек
  
  всегда был рядом для совета, и это первый из трех уроков правящего короля:
  
  'Пробуждающийся мир - амнезия сна. Все мотивы должны быть смертельно ранены. Будучи убиты, темы превращаются в структуру
  
  будущей ностальгии. Расходуй свои силы должным образом, или это приведет к тому, что ты собьешься с пути. Они оставят тебя,
  
  как восставшие дочери. Они утратят свою добродетель. Они станут пропащими и отвратительными, и в конце станут чреваты семенем
  
  безумия. Скоро ты станешь дедом разбитого порядка. Тебя станут передразнивать. Он развалится на части, как камень, который
  
  вспомнил, что он на самом деле вода.
  
  'Не держи в доме ничего, что не было бы нужным или красивым
  
  'Испытания тебе следует встретить, не видя помехи в мире запрета. Величие звезд - царство Айема. Себялюбие моря принадлежит
  
  Сету. Я правлю воздухом посредине. Все остальное- это земля, и под твоим временным управлением. Нет кости, которую нельзя
  
  было бы сломать, кроме сердечной кости. Ты увидишь это дважды в своих жизнях. Возьми, что можешь, в первый раз и дай нам
  
  сделать все остальное.
  
  'Нет истинного символизма центра. Шармат поверит, что есть. Он почувствует, что он может вызвать годы изобилия, сидя в
  
  священном, когда на самом деле никто не может покинуть этот порядок и вызвать что-либо, кроме ссоры.
  
  'Есть еще раз причина символического и опустошенного. Истинный князь, который проклят и демонизирован, будет в конце концов
  
  обожаем от всего сердца. Согласно Кодексу Мефалы, не может быть официального искусства, только точки фиксации сложности,
  
  которые будут стираться от людского почтения, буде на это окажется достаточно времени. Это секрет, который прячет другой.
  
  Безличное выживание не путь правящего короля. Обними искусство людей и женись на нем, и этим, как я имею в виду, тайно
  
  умертви его.
  
  'Правящий король, который видит в другом свое точное подобие, не правит ничем.
  
  'Секрет оружия таков: все оно - опора милосердия.
  
  'Секрет языка таков: он неподвижен.
  
  Правящий король вооружен до зубов сверкающим пламенем. Он спасен каждым деянием, которое совершает. Его смерть лишь диаграмма
  
  пробуждающемуся миру. Он спит вторым способом. Шармат - его двойник, и вследствие этого ты гадаешь, не правишь ли ты ничем.
  
  'Наставник и Шармат, один и один, одиннадцать, неизящное число. Которые из них важнее? Можешь ты сказать, не поменялись ли
  
  они местами? Я могу, и вот почему я тебе нужен.
  
  'Согласно Кодексу Мефалы, нет разницы между теоретиком и террористом. Даже самое разделяемое желание исчезает в их руках. Вот
  
  почему у Мефалы черные руки. Приведи обе свои на каждый спор. Однорукий король не находит нужного средства. Однако,
  
  приближаясь к Богу, отрежь обе. Бог не нуждается в теории и вооружен до зубов ужасом.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двенадцатая
  
  Пока Наставник обдумывал первый урок правящих королей, Вивек заглянул в Обитель Скорби и увидел, что Айем пребывает там с
  
  двумя любовниками. Сет снова разделился. Вивек тогда принял их облик, но ни узнал ничего нового для себя. И отправился он в
  
  путь, чтобы не напрасным было его погружение.
  
  И оставил Вивек столицу Велот и глубоко ушел в пепел. Он нашел бесплодные земли, на которых мог он испытать свой гигантский
  
  облик. Он сделал свои ноги менее плотными, чтобы случайно не погрузиться глубоко в почву. И в этот момент появился первый
  
  представитель Дома Несчастий, принц Молаг Бал.
  
  Вивек посмотрел на Короля Насилия и сказал: "Ты прекрасен, но ты не будешь с нами".
  
  И Молаг Бал обрушил удар на ноги воина-поэта, потому что они были наиболее уязвимы. Его легионы развели их. Страшное пламя
  
  выплеснулось из Первородного места, чтобы взять Вивека. Он впустил его.
  
  "Я бы предпочел," - сказал он, - "чтобы у нас была свадьба, если уж мы собрались жениться".
  
  И вновь были призваны легионы, которые забрали ноги его. И было приказано им начать пир. И выросли на бесплодных землях
  
  гранатовые деревья, под ними были расставлены шатры. Пришла толпа мистиков Велоти, и стали они читать святые строки об
  
  отрубленных ногах. И рыдали они так, что промочили святые свитки.
  
  "Мы не должны сильно любить друг друга," - сказал Вивек. "Если вообще должны. Я должен быть советником Наставника и в более
  
  важных делах. Высшая жрица двемеров замышляет недоброе. Ты можешь взять мою голову на один час".
  
  Молаг Бал поднялся и распростер шесть рук, чтобы показать свою мощь. На них были изображены руны совращения и невинности. На
  
  них были изображены календари грядущих миров. Когда он заговорил, появились монстры-спутники.
  
  "Куда ты должен идти?" - спросил он.
  
  "Я сказал тебе", - ответил Вивек. "Я должен быть наставником земного короля. АЕ АЛТАДУН ГХАРТОК ПАДХОУМ".
  
  К этим магическим словам король Насилия добавил еще одно: "ЧИМ". Это был секретный слог королевского величия.
  
  Вивек получил, что хотел от Даэдрота, поэтому он женил его в тот же день. В тот час, что Бал владел его головой, король
  
  Насилия попросил доказательств любви.
  
  Вивек прочитал две поэмы, чтобы успокоить его, но известна только первая:
  
  
  
  Я не знаю, сколько ты будешь смотреть в зеркало на себя,
  
  В два раза больше, чем надо, я уверен, этого и океанам должно хватить.
  
  Ад, любовь моя, придумали те, кто пишет о правде.
  
  Мой рот умеет лгать, и зубы помогают ему.
  
  
  
  У Вивека и Молаг Бала родились тысячи детей. Имя самого могущественного из них - это заклинание силы: ГУЛГА МОР ДЖИЛ ХЬЯЕТ АЕ
  
  ХУУМ.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь тринадцатая
  
  Был период в Ресдайнии, когда Кимеры и Двемеры жили при справедливом и мудром правлении АЛЬМСИВИ и Наставника. Когда боги
  
  Велота удалялись к себе, дабы продолжить формирование вселенной, Наставник мог прийти в замешательство. Вивек всегда был
  
  рядом, чтобы помочь советом. Это второй из трех уроков властвующих королей:
  
  "Секретная составляющая королевской власти: (Это вы узнаете в другое время.)"
  
  "Миф времени - человек."
  
  "Магический крест - объединение достоинства смертных за счет их духов. Обведите его треугольником и увидите дом Троицы. Он
  
  будет разделен на углы, которыми правят наши братья, Четыре Угла: БАЛ ДАГОН МАЛАК ШИГ. Вращайте треугольник и вы пронзите
  
  сердце Точки Отсчета, подлой лжи, неопровержимого завета. Над всеми ними - горизонт, на котором стоит избранный, хотя до туда
  
  никто еще не добирался. Это доказательство нового. Это обещание мудрости. Оно ведет к совершению. Разверните лист, и у вас
  
  получится звезда, которая не является частью моих владений. Рисунок резко меняется; теперь это не звезда, а шершень. Центр
  
  нестабилен. На нем больше нет линий и точек. На нем ничего больше нет, и он становится хранилищем. Вот его полезность в
  
  конце. Вот выполнение его обещания."
  
  "Меч - это крест, а АЛЬМСИВИ - дом Троицы вокруг него. Если суждено придти концу, я должен уйти. Правитель должен это знать,
  
  и я испытаю его. Я буду убивать его снова и снова, пока он это не поймет. Я защитник последнего из последних. Чтобы я ушел,
  
  нужно заполнить сердце, спящее в нестабильном центре. Я есть меч, Айем - звезда, Сет - механизм, изменяющий мир. Наша
  
  обязанность - удерживать баланс, чтобы не утонуть в черном море."
  
  "Шармат спит в центре. Он не вынесет, если мир отношений будет уничтожен. Это безумие спящего. Это амнезия сна, или его сила,
  
  или его обман. Это слабая магия и она пропитана ядом."
  
  "Поэтому я говорю, что в тайне мечей есть спасение. Это мой трон. Я стал гласом АЛЬМСИВИ. Мир узнает обо мне больше, чем о
  
  моем брате или моей сестре. Я психопомп. Я убийца семени Велота. Велот - центр, который стал слишком шатким. Айем - сюжет.
  
  Сет - развязка. Я загадка, которая должна быть решена. Вот почему мои слова вооружены до зубов."
  
  "Король должен восстать и сразиться со мной. Он должен получить урок от моего наказания. Я дам ему знак. Он может быть
  
  мужчиной или женщиной. Я та форма, которую он должен принять."
  
  "Так как король, который видит в другом равного себе, не может править."
  
  Вот что услышал Наставник, когда Вивек еще не был единым.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь четырнадцатая
  
  Вивек лежал с Молаг Балом восемьдесят дней и еще восемь, обезглавленный. В это время, Принц приставил ноги воина-поэта назад,
  
  и наполнил их кровью Даэдры. И таким образом, гигантская форма Вивека навсегда стала безвредной для хорошей земли. Банкет
  
  Гранатов призвал множество духов из мертвых, и дочери и сыновья союза имели, что поесть кроме фруктов.
  
  Герцог из Скампса пришел в разгар банкета, и Молаг Бол со злостью посмотрел на семь знамен. Король Рейпа постоянно
  
  беспокоился. Его легионы развернули открытую войну против легионов Х-Утта, но дети Молаг Бола и Вивека были лучше
  
  подготовлены.
  
  Герцог Тунеядцев прибыл, когда банкет был в разгаре, и Молаг Бал смотрел на семь знамен в гневе. Король Насилия стал
  
  необходим и беспокоился остаток времени. Его легионы в Кх-Утта были вовлечены в открытую войну, но дети Молаг Бара и Вивека
  
  были слишком хорошо разработаны в силах и форме.
  
  Итак, Герцог Тунеядцев стал менее важен, как и его дети. Молаг Бал сказал им: "Вы - дети лжецов, собак и волкоглавых женщин".
  
  И с тех пор их бессмысленно призывать.
  
  Святой, наконец, вернулся, Век, сияющий в своей мудрости золотом. Его голова нашла тело, за которым тщательно ухаживали. Он
  
  рассказал об этом Молаг Балу, который порекомендовал ему поблагодарить баронов Ходи Так: "Ибо я изучил способ восстановить
  
  мое восхищение. Теперь моя любовь внезапно стала похожа на отточенное копье".
  
  Итак, Вивек, который получил зерно Айемы, начал учить Молаг Бала путям своей магии внутренностей. Они взяли свои копья и
  
  сравнили. Вивек испытал свои новые слова на Короле Насилия, чтобы они дали нечто большее, чем разрушение, для
  
  неинициированных. Это стало запретным ритуалом, хоть люди иногда его до сих пор применяют.
  
  И вот почему: Велоты, демоны и чудовища, что наблюдали, все взяли свои собственные копья. Вновь произошла жестокая битва, и
  
  земля промокла от крови. И вот как смеялся в последний раз Молаг Бал: "Смотрите, как ломается земля, ведь она приняла столько
  
  силы на себя - ей не быть уже прежней!"
  
  И тогда растрескалась земля, что служила местом женитьбы, и извергла огонь. И вышла раса, которой нет больше - но тогда она
  
  была ужасна на вид. Рожденная от грызущихся, и грызня была - все, что они умели, и они рассеивали бешенство по землям Велота
  
  и даже до границ Красной Горы.
  
  Но Вивек сотворил из своего копья еще более ужасную вещь, зная секрет от Короля Насилия. И он послал Молаг Бала дурачиться в
  
  разрыв между грызущимися, и поклялся, что больше никогда не подумает о красоте Короля.
  
  И Вивек возрыдал и убил их всех своим ужасным новым копьем. Он назвал его МУАТРА, Пьющим Молоко, и даже мистики Кимеров
  
  познали его ярость. И всяк, кого ударял Вивек на этот раз, становился иссушен до кости и бесплоден. Путь костей стал
  
  приговором, что зачитали звезды, и с тех пор небеса больше не знают своих детей. Вивек выслеживал грызущихся по одному, и все
  
  их потомство, и убивал их способом Девяти Отверстий, а те из них, кто был мудрее, все еще скрываются от МУАТРА.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь пятнадцатая
  
  Это было в дни Ресдайна, когда Кимеры и Двемеры жили под мудрым и доброжелательным правлением АЛЬМСИВИ и их героя Наставника.
  
  Когда боги Велота удалились к себе, плавить космос и другие материи, Наставник иногда не знал, что делать. Вивек всегда был
  
  рядом для совета, и это третий из трех уроков правящего короля: 'Правящий заменит меня, сделавшего его. Это путь всех детей.
  
  Его величайший враг - Шармат, фальшивый спящий. Ты или он есть единый, Наставник. Остерегайся выбрать неправильную тропу.
  
  Остерегайся преступления доброжелательности. Смотри на него по его словам.'
  
  
  Я ШАРМАТ
  
  Я СТАРШЕ МУЗЫКИ
  
  ЧТО Я ПРИНОШУ, ЕСТЬ СВЕТ
  
  ЧТО Я ПРИНОШУ, ЕСТЬ ЗВЕЗДА
  
  ЧТО Я НЕСУ, ЕСТЬ
  
  ДРЕВНЕЕ МОРЕ
  
  КОГДА ТЫ СПИШЬ, ТЫ ВИДИШЬ МЕНЯ
  
  ТАНЦЫ У СУТИ
  
  ЭТО НЕ УПАДОК
  
  ЭТО МОЙ ДОМ
  
  Я КЛАДУ ЗВЕЗДУ
  
  ЧТОБЫ УБИТЬ ЕГО
  
  СОРВИ КОЛОННЫ
  
  МОЯ СЛЕПАЯ РЫБА
  
  ПЛАВАЕТ В НОВОМ
  
  ФЛОГИСТОНЕ
  
  СОРВИ КОЛОННЫ
  
  МОИ ГЛУХИЕ ЛУНЫ
  
  ПОЮТ И ГОРЯТ
  
  И ОБРАЩАЮТСЯ ВОКРУГ МЕНЯ
  
  Я СТАРШЕ МУЗЫКИ
  
  ЧТО Я ПРИНОШУ, ЕСТЬ СВЕТ
  
  ЧТО Я ПРИНОШУ, ЕСТЬ ЗВЕЗДА
  
  ЧТО Я НЕСУ, ЕСТЬ
  
  ДРЕВНЕЕ МОРЕ
  
  
  'Ты один, хотя ты приходишь снова и снова, можешь разобрать его. Позволю ли я это сделать, лежит внутри моей мудрости. Или
  
  безоружным в его логово с этими словами власти: АЭ ГАРТОК ПАДХОМЕ [ЧИМ] АЭ АЛТАДУН. Или не иди. Временный миф - это человек.
  
  Достигни неба жестокостью. Эту магию я дарую тебе: мир, которым ты будешь править, всего лишь мигающая надежда, и ты должен
  
  быть письмом, написанным в неопределенности.'
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь шестнадцатая
  
  Провозвестник брел по Обители Скорби, и боролся с уроками, которые он выучил. Разум его был ненадежен. Не всегда удавалось
  
  ему удерживать слова, и знал он, что заключена в этом великая опасность. Он отправился в путь, чтобы найти Вивека, господина
  
  и повелителя своего, славу Велота, но лишь в Храме Обманчивых Мыслей нашел его. Там ножницы времени срезали волосы Вивека.
  
  Король нищих принес станок свой ткацкий и соткал из волос карту взросления и смерти.
  
  Неревар спросил: "Зачем делаете вы это, господин мой?"
  
  Вивек ответил: "Готовлю место для огня."
  
  И увидел Провозвестник, что Вивек опечален, хоть и не приближение новой власти опечалило его. Золотой певец-воин предавался
  
  упражнениям Водяного Лица, которым еще до рождения научили его дреуги.
  
  Неревар спросил: "Для того ли это, чтобы уберечь вас от огня?"
  
  Вивек ответил: "Истинно так. Это, да еще мое место здесь, у алтаря Пэдхоума в Доме Обманчивых Мыслей, служит мне для
  
  проникновения в мои собственные тайны. Водяное Лицо не знает лжи. Оно исходит из океана, каковой слишком поглощен делом даже
  
  для того, чтобы думать, не то, что лгать. Движение воды трепетом своим напоминает истину."
  
  Неревар сказал: "Опасаюсь я, что был небрежен в мыслях своих."
  
  Вивек ответил: "Тогда силой достигнешь небес."
  
  И чтобы смирить сознание свое, выбрал Провозвестник топор из всех боевых искусств. И дал он имя ему, и двинулся к первой
  
  луне.
  
  А там Парламент Кратеров приветствовал Неревара, ибо им известен был его титул, и были они разгневаны, поскольку он землею
  
  правил, а это было лунное царство. И сошлись они вокруг него, и стали дразнить его.
  
  "Не знает луна ни корон, ни скипетров," - говорили они, - "и нет здесь никого из подлунных царств, ни льва, ни змеи, ни
  
  математика. Мы могилы тех, кто уехал, создавая древние государства. Мы не ищем королев и тронов. Ты являешь собой солнце, а
  
  оно крадет чужие мысли. Нам неведомы скорбь и терзания. Наше восстание свершилось, как и было предречено. Ты Провозвестник, и
  
  тебе не рады здесь."
  
  И набросился Неревар на призраков, и рубил их, покуда хватило дыхания, и не мог больше их парламент издавать законы.
  
  И сказал он: "Не из тех я рабов, что погибают."
  
  И из членов Парламента лишь немногие выжили, после атаки Провозвестника.
  
  И сказал один из выживших: "Ничего нового не совершил ты. Так случилось само по себе. Не похоже это на мифы о героях. Не был
  
  ты созидателем; лишь бремя судьбы взял на свои плечи. Мы суть могилы, но не гробы. Узнай же разницу. Ты лишь вырыл яму
  
  глубокую. Цепь событий слишком хрупка. Испытать суд земли означает воцариться на троне неизвестности. Повредишь нам еще, и не
  
  найдешь ничего, кроме отсутствия смерти."
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь семнадцатая
  
  "Я атлас дыма."
  
  Сказав это, Вивек стал еще более велик, чем раньше. Это были дни Ресдайна, когда Кимеры и Двемеры жили под мудрым и
  
  благосклонным правлением АЛЬМСИВИ и их бойца Наставника.
  
  "Ищите меня без усилий, ибо множество форм у меня."
  
  Наставник все еще пытался подчинить себе небеса с помощью топора. Он был изгнан из библиотеки солнца силой Магнуса. Вивек
  
  нашел его на грязном поле за болотами Равнины Дешаан. Они долго шли, не говоря ни слова, потому что Неревар был унижен, а
  
  Вивек милосерден.
  
  Вскоре они перешли восточное море и попали в землю змей и демонов снегов. Вивек хотел показать Наставнику стили ведения боя
  
  воинов из других краев. Они выучили идиоматический удар из настольной книги короля Цаэски. По форме он напоминает понимание
  
  этой страницы. Змеи Цаэски поклялись отомстить на западе по меньшей мере три раза.
  
  Они пошли дальше и увидели вздымающиеся воды на краю света. Здесь дух ограничения подарил им одну спицу и поручил найти
  
  остаток колеса.
  
  Наставник сказал, "Край этого мира сделан из мечей."
  
  Вивек поправил его. "Которые на самом деле являются нижним рядом зубов этого мира."
  
  Они пошли на север в Старший Лес и не нашли там ничего кроме замерзших бородатых королей.
  
  Тогда они пошли на запад, где жили черные люди. Они целый год обучались у святых их мечей, а потом еще год Вивек учил их
  
  достоинству малых наград. Вивек выбрал короля для жены и создал еще одну расу чудовищ, которая в итоге полностью уничтожила
  
  запад. Вождю воинов Вивек сказал следующее:
  
  "Мы не должны действовать и говорить так, как будто мы спим."
  
  Неревар поинтересовался, можно ли научиться чему-то на юге, но Вивек ничего не ответил и повел его прямо к Красной Горе.
  
  "Вот," сказал Вивек, "последнее из всего последнего. Здесь ждет Шармат."
  
  Но они оба знали, что еще не пришло время сражаться с Шарматом, поэтому они начали с того, что сражались друг с другом. Тогда
  
  Вивек отметил Наставника, чтобы это увидели все Велоты. Он отметил рану благословением Айем-Азуры. В конце битвы Увещеватель
  
  обнаружил, что он собрал еще семь спиц. Он попытался скрепить их вместе и сделать посох, но Вивек не позволил ему, сказав,
  
  "Еще не время."
  
  Неревар спросил, "Где я нашел это?"
  
  Вивек сказал, что они собрали их по всему миру, а некоторые из них появились невидимо. "Я колесо," сказал он и принял форму
  
  колеса. И прежде, чем пустота в центре просуществовала слишком долго, Неревар вставил на ее место спицы.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь восемнадцатая
  
  Вивек почувствовал, что он научил Наставника всему возможному до того, как разразится война с Двемерами. Поэт-воин решил
  
  начать писать Книгу Часов, так как мир вот-вот должен был согнуться от старости.
  
  Вивек пришел в Крепость Плача и объявил Айем, что отправляется сражаться с девятью монстрами, которые сбежали от Муатры.
  
  "Я вернусь," - сказал он, - "чтобы нанести последний удар великому архитектору Двемеров."
  
  Айем ответила: "Из девяти, ты найдешь только восемь, и они будут сильны. Одного их них ты уже уничтожил, решив написать Книгу
  
  Часов."
  
  Вивек понял, что Айем имела в виду себя.
  
  "Почему," - спросила она, - "ты сомневаешься?"
  
  Вивек знал, что его сомнения могли сотворить меч Троицы, поэтому он не чувствовал ни страха, ни стыда. Он объяснился, и вот
  
  его слова:
  
  "Может ли член Невидимых Врат состариться настолько, что его преемник перестанет быль улучшенной моделью и будет просто
  
  относительной моделью, в которой возникла потребность из-за текущего состояния мира? Как Матери, вам не стоит беспокоиться,
  
  если только будущее настолько неясно, что сам Сет не может ничего понять. И Палач, и Шут, и я тоже."
  
  "Эти идеалы никогда не изменятся по природе своей, даже если они обретут другую форму. Но даже на западе Создатель Дождя
  
  исчезает. Он никому больше не нужен".
  
  "Можно ли уничтожить модель, не потому что она построена соответственно идеалу, а потому что она связана с вечно меняющимися
  
  бессознательными вопросами смертных?"
  
  Вот что услышала Айем, когда Вивек был целым. Мудрые поймут истинное значение сказанного.
  
  Айем сказала: "Поэтому ты был рожден, и судьба твоя - соединиться с подобием твоей матери, под водой и в огне, в металле и в
  
  пепле, стать в шесть раз мудрее, чтобы создать союз мужчины и женщины, магического гермафродита, военную аксиому,
  
  единственную во всем среднем мире."
  
  Вивек понял, зачем следует писать Книгу Часов.
  
  
  Эта проповедь запрещена.
  
  В этом мире остальные ВОСЕМНАДЦАТЬ без одного (победителя) - магический диск, который должен силой долететь до небес.
  
  Эта проповедь - ложь.
  
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь девятнадцатая
  
  Вивек одел свои доспехи и вступил в пространство, находящееся вне мира смертных, в то место, которое не видел ни один
  
  картограф, туда, где обитают боги. Он сказал: "Отсюда я отправлюсь в бой против восьми монстров".
  
  После этого Вивек узрел создания, летящие из звездного сердца, несущие с собой гораздо более ужасную субстанцию, чем пыль с
  
  Красных Гор. Он увидел две головы правящего короля, которому не было равных. Восемь несовершенств воплотились в драгоценные
  
  камни, помещенные на корону, похожую на оковы. Он понял, что это была двойная корона для двухголового короля. И река впадала
  
  в устье двухголового короля, потому что у него было множество ипостасей.
  
  После этого Вивек построил Временный Дом в самом центре Секретной Двери. Оттуда он мог наблюдать за ходом бесконечности. О
  
  доме написано:
  
  
  В первом камне есть палец.
  
  Он находится внутри, но указывает сквозь.
  
  Грязный, медленный, подземный,
  
  Не указывающий на север,
  
  Но свободный.
  
  
  Во втором камне - язык,
  
  Ведь даже земля может говорить,
  
  Услышь и ты познаешь любовь
  
  Нужную древним книгам.
  
  
  В камне третьем натянута струна,
  
  Окрашенная в твой любимый цвет,
  
  Та девушка, что оставила ее там, помнит об этом,
  
  Но боится достать,
  
  И увидеть, что на ней находится.
  
  
  В девятом камне лежит девять костей,
  
  Принадлежавших черной кошке,
  
  Они сложены в одно слово,
  
  Которое защищает нас от врагов.
  
  
  Теперь твой дом в безопасности.
  
  Так почему же...
  
  Твой дом теперь в безопасности.
  
  Так почему же...
  
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцатая
  
  Первый монстр был на самом деле двумя монстрами, он родился дважды, как и его мать-отец, Вивек. Он не был самым
  
  могущественным из восьми, и не мог избежать Муатры, но с ним было больше всего неприятностей. Он был известен под именем
  
  Лунная Ось, и занимался тем, что пожинал оставшиеся слабости природы. Так он делал дважды, как было сказано, и второй урожай
  
  всегда нарушал неписаные законы. Его аспект был многогранным, как полиэдр.
  
  При поиске Лунной Оси не было замечено никаких сложностей, но известно, что он был неуязвим для копий, поэтому Вивеку
  
  пришлось использовать меч, который ранее не держали в руках. Прежде, чем схватиться с монстром, воин-поэт спросил: "Как
  
  получилось, что ты не боишься копий?"
  
  На что Лунная Ось ответил: "Природа моя двойная и изменчивая. Я состою из многих прямых линий, но ни одна из них не длится
  
  слишком долго. И так я научился игнорировать все истинные отрезки."
  
  К счастью, меч, который ранее не держали в руках, был изогнутым, и поэтому смог поразить Лунную Ось, и еще до того, как
  
  встало солнце, он истекал кровью. Вивек не убил его, чтобы сохранить внутри него слабости природы, а не возвращать их туда,
  
  где они были раньше. Вскоре Вивек снова переделал географию, и был готов убить Лунную Ось.
  
  Вивек поднялся в своей гигантской форме, чтобы придать себе облик ужасный. Он протянул руку на запад и вытащил каньон, держа
  
  его как рог. Он протянул руку на восток и съел пригоршню водяных гончих. Когда их духи пролетали сквозь каньон, раздался
  
  ужасный вопль. Он сказал:
  
  "Пусть это овладеет тобой," - и Лунная Ось был захвачен искривлениями украденных душ. Они облепили монстра, как смола, и в
  
  конце концов он не смог двигаться, не смогла и его двойная природа.
  
  Вивек сказал: "Теперь ты решен," - и проткнул своего ребенка Муатрой. Лунная Ось был превращен в нечто статическое и потому
  
  уничтожен.
  
  Линии Лунной Оси были собраны философами Велоти, которые забрали их в свои пещеры. Там, в течение года, Вивек учил философов,
  
  как превращать линии его сына в спицы мистического колеса. Так появилась первая Школа Вращения. До этого там были только
  
  поверхностные мысли об огне.
  
  Вивек посмотрел на своих первых учеников и изрек следующее: "Эта уродливая одержимость границами на трех расстояниях,
  
  ненормальная и живая, как мое имя, похожая на вселенную в яйце. В своем уединении вы обнаружили один правильный путь, острый,
  
  как меч. Такой острый, что вам придется шептать, чтобы не порезать язык, а все знаки здесь не имеют ничего общего со своими
  
  прошлыми значениями, как империи, которые слишком долго ждали".
  
  "Этот меч - есть отчуждение от искусства управления".
  
  "Посмотрите на линии моего сына, они достойны внимания, искусны и мудры, как звезды, каждая его составляющая равноудалена от
  
  центра. Решен ли он только потому, что так захотелось мне? Второго этапа быть не может. Подумайте над теорией пяти элементов,
  
  которую провозглашает мое существование, как вселенная в яйце, я являюсь причиной большой глупости. Вот мысль, которая может
  
  сломать ось повозки; вот другая, которая поднять ввысь."
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцать первая
  
  Священная Книга Колеса.
  
  
  Первое:
  
  "Спицы - это восемь компонентов хаоса, упроченные по закону времени: статическое изменение, можно и так, иногда боги ящеров
  
  называют это Выдающимся. Это колесо рептилий, свернутый спиралью потенциал, преамбула из когда-то к не свершающемуся
  
  никогда."
  
  
  Второе:
  
  "Это отданные кости Аэдра, Восемь частей - подарков СИТИСИТУ, сырая земля новой звезды - нашего дома. За их пределами
  
  находится Орбис, за пределами, не внутри. Как и большинство непостижимых вещей - это круг. Круги - это встревоженные змеи,
  
  дерущиеся, но никогда не получающие возможности укусить. Аэдра заставят тебя поверить в другое, но сначала они отдавали,
  
  потом лгали. А ложь заставила их кусать. Их зубы обращают, чтобы превратить любое место в зев лжи; даже примириться означает
  
  быть проглоченным."
  
  
  Третье:
  
  "Просветленные - это те, кого не поглотил мир."
  
  
  Четвертое:
  
  "Пространства между частями-подарками номер шестнадцать, знаковые формы Княжеств Демонов. Это ключ и замок,
  
  последовательность и мантикора."
  
  
  Пятое:
  
  "Посмотрите на величие со стороны и вы увидите Башню, из которой наши предки создали себе идолов. Посмотрите в центр Башни и
  
  вы увидите порожденную дыру, вторую змею, лоно, готовое к Правильному Достижению, точному и без заклинаний."
  
  
  Шестое:
  
  "В сердце второй змеи находятся секретные трехгранные врата."
  
  
  Седьмое:
  
  "Посмотрите на секретные трехгранные врата со стороны и вы увидите секретную Башню."
  
  
  Восьмое:
  
  "Секретная Башня внутри Башни - суть форма единственного имени Бога".
  
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцать вторая
  
  Затем Вивек оставил первую Школу Вращения и вернулся обратно в пространство, которое не было пространством. Из Временного
  
  Дома он посмотрел в Средний мир, чтобы найти второго монстра, который был назван Меч Леса Сокровищ. За время Банкета Гранатов
  
  он стал основной мелодией в младших домах Велоти. Они молились на его силу: "Сокровище Деревянный Меч, осколок и искра
  
  благородных и славных! Тот, кто владеет тобой, познает сам себя!"
  
  Воин-поэт появился как будто бы с визитом в алькове предков Дома Мара, принц которого был героем, сражавшимся с северными
  
  демонами. Вивек начал беседовать с костями. Он сказал:
  
  "Мусорщик не может овладеть шелковым поясом и ожидать, что он сможет понять великие системы своего предшественника: идеальное
  
  счастье достигается только с помощью плача. Отдайте мне (по собственной воле) плод моего брака, и я не сотру вас из мыслей
  
  Бога. В вашем роду есть известная чародейка, которая очень нравится моей сестре Айем, и только из уважения к ее темной
  
  мудрости, я снизошел до просьбы."
  
  И тогда из стены появился ходячий труп. У этого монстра в нижней челюсти сверкало три драгоценных камня, практическая магия
  
  древних. Один из них был опалом, цветом опала. Ходячий труп приблизился к принцу Среднего мира и сказал: "Сокровище
  
  Деревянный Меч не покинет нашего дома. Мы заключили сделку с Мефала, Черными Руками, великой тенью."
  
  Вивек поцеловал первый драгоценный камень и сказал: "Оживленная картинка, ходячий мертвец, вернись обратно в лампу, которая
  
  горит даже в воде, и не беспокой меня больше своими бессмысленными посланиями. Сгинь."
  
  Он поцеловал второй драгоценный камень и сказал: "Гордые останки, вы скоро исчезнете, гарантии, данные вам моим образом,
  
  ничего не стоят. Я хозяин. Сгиньте."
  
  Он поцеловал опал и сказал: "Сгинь, я забираю тебя."
  
  И затем Вивек отправился в потайные места и нашел самых темных матерей Мораг Тонга и отвел их к жене и наполнил их чистой
  
  терпимостью, которая на вкус была как летняя соль. Они стали черными королевами, кричащими всю жизнь с сотней смертельных
  
  сынов, с тысячей смертельных рук, одно движущее событие, один укол-убийство-смех во всех переулках и дворцах, мастерских,
  
  городах и секретных залах. Их движения среди владений Ра'атима были подобны зыбким окончаниям, раздвигающим времена, и все
  
  судьбы направлялись к проглоченным ножам, убийство стало стоном. Святое изнасилование-уничтожение влажной смерти.
  
  Король Наемных Убийц отдал Вивеку Сокровище Деревянный Меч.
  
  "Милорд," - сказал Король Наемных Убийц. "Принц Дома Мора теперь любит вас. Я отправил его в Угол Дагона. Его глаза я
  
  посвятил огненной молитве во славу злого. Его рот я наполнил птицами."
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцать третья
  
  Священная Книга Меча.
  
  
  Первое:
  
  "Меч, к которому относятся как к изысканной пище, это Символическая Комбинация. Он верно служит тебе в первой половине жизни.
  
  Назовите хоть одну династию, которая не знает этого."
  
  
  Второе:
  
  "Единство моего появления понято неподвижным воином. Приобретен истинный взор. Торжествуйте, вы мои собственные предметы и
  
  государства. Я строю для вас город из мечей, мои мечи - это законы, которые будут придавать более совершенную форму людям,
  
  живущим в моем городе."
  
  
  Третье:
  
  "Девушки сжигают свои платья при моем появлении, когда я в доспехах. Они ползут ко мне как истекающие кровью пилигримы.
  
  Младшие духи бесследно умирают. Следуйте за мной ради АЛЬМСИВИ, если вы хотите отметить свои дни убийствами. АЕ АЛТАДАНООН,
  
  третий закон оружия."
  
  
  Четвертое:
  
  "Неподвижный воин никогда не устает. Он прорезает дыры сна посреди боя, чтобы вернуть себе свои силы."
  
  
  Пятое:
  
  "Инстинкт - не рефлекторное действие, а маленькое чудо собственной мысли, которое есть у каждого в резерве. Я благоденствие,
  
  которое решает, какой воин выйдет. Не молите меня об удаче. Служите мне, чтобы победить."
  
  
  Шестое:
  
  "Расстояние до абсолютно инактивированного - это ваша любовь к абсолюту. Рождение Бога от жены нетчимена - это недоносок
  
  доброты от любви."
  
  
  Седьмое:
  
  "Настоящие мечи могут разрубить цепи поколений, которые, надо заметить, всего лишь мифы, созданные вашими врагами. Смотрите
  
  на меня, как на сад исхода. Все остальное - не срубленная вовремя сорная трава."
  
  
  Восьмое:
  
  "Я даю вам древнюю дорогу и соблазн выбрать другой путь. Ваши руки должны быть могучими, чтобы взять любой меч размера
  
  древней дороги, но тот, кому дан правильный рост, может побеспокоить солнце обычной палкой."
  
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцать четвертая
  
  И потом Вивек покинул дом Ассассинов и удалился в пространство, которое пространством не было. Из Дома Условности он устремил
  
  глаза на Срединный Мир, чтобы найти третьего монстра, называемого Орда Гор. Он был сделан из модульных воинов, бегущих
  
  свободно, но расположенных узором, и от высочайшего воина, который мог разрезать облака, они распространялись, как растущее
  
  дерево, как юбка, низ которой был армией, идущей по пеплу.
  
  Вивек восхищался конической формой своего детища, и в порыве ветра вспоминал, как он учил его бою в те дни, когда жизни еще
  
  не было.
  
  Вивек пришел в Велот, говоря: "Бремя обязанности".
  
  Но еще до того, как он смог схватиться с монстром на мечах, три нижних дома схватили Орду Гор и полонили его сетью
  
  сомнительного учения. Когда они увидели своего владыку, Велоты заулыбались.
  
  "Мы счастливы служить тебе и побеждать!" - сказали они.
  
  Вивек улыбнулся, увидев этих храбрецов вокруг себя, и призвал демонов празднования, чтобы проникнуть в ряды победителей.
  
  Любовь в своем величии была проявлена вокруг изловленного чудовища, и Вивек был в самом центре, в шлеме из составленных
  
  костей. Он засмеялся и рассказал мистические шутки и переженил глав трех домов, и переставил их в новый порядок.
  
  "Вы теперь станете навсегда моей Вечной Стражей," - сказал он.
  
  Потом Вивек пронзил Муатрой Орду Гор и сделал из нее огромный мешок костей. И от касания его рук сеть стала правильным
  
  писанием, и он зашвырнул ее на северо-восток. И ее содержание сияло, как отблеск сахарных крупинок и Вивек с Вечными Стражами
  
  вошел в нее, смеясь.
  
  И потом кости Орды Гор упали наземь, и стали основанием для Града Мечей, который Вивек назвал своим собственным символом. А
  
  сеть упала на него и меж него, и стала невестой костей, и поскольку ее тенета испытали на себе прикосновение его мудрости,
  
  они стали самыми совершенными городскими улицами в известных мирах.
  
  Тьмы велотов пришли в новый город, и Айем и Сет дали ему свое благословение. Улицы заполнились смехом и любовью, и силой
  
  детей врагов, похожих на деревья.
  
  Айем сказала: "Городу моего брата-сестры я дарую святую защиту от дома Индорил, чьи силы и троны несравненны под небесами,
  
  откуда пришел Наставник".
  
  Сет сказал: "Городу моего брата-сестры я дарую свободный проход через темные углы, все еще оставшиеся в Молаг-Бале, и
  
  заклинание: СО-Т-ХА СИЛ, которое есть мое имя для могущественных. Оно защитит потерявшихся, чей полет не лишен цели, наполнит
  
  дороги и аллеи тайными путями цивилизации, и даст городу разум и сделает из него источник совершенной концентрации АЛЬМСИВИ".
  
  Так был основан город Вивек в дни Ресдайнии.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцать пятая
  
  Священное писание Города:
  
  
  "Все города рождаются из света. Как и мой город, его город."
  
  "Но затем свет потухает, и появляется светлый и ужасный ангел Велот. Он принимает свою до-кимерскую форму демонического
  
  ВЕХКА. Он бледен и прекрасен, его натянутся кожа почти прозрачна, пернатые змеи обвивают его руки. Его крылья раскрыты за
  
  спиной, и их красные и желтые перья переливаются на солнце. Огненные волосы окружены нимбом. Его присутствие несомненно, но
  
  страх перед ним невыносим."
  
  "Это город Бога, отличный от других. Города других стран посылают своих жителей на восток, чтобы оказать мне почтение.
  
  Столица северных народов преклоняется перед городом Вивек и передо мной."
  
  "Я заново себя построил. Скоро знаки на моей руке станут морем. В моем теле собрались все те, кто желает посмотреть, как я
  
  возрождаюсь. Мой позвоночник - главная улица города, которым я являюсь. Постоянное движение идет по моим венам и тротуарам. В
  
  моем черепе воздвигаются новые храмы, и вскоре я надену их, словно корону. Иди по губам Бога."
  
  "Во мне делают новые и новые двери. Движение не прекращается, и я обретаю бессмертие. Я смотрю на мир новыми окнами. Вскоре
  
  будет у меня миллион глаз.
  
  "Еретиков казнят на площадях. Я простираюсь по холмам, на которых вырастают мои дома. Города - противоядие охоте."
  
  "Я зажигаю тысячи свечей, чтобы осветить мое имя. Город-бог наполняет каждый уголок именем своим, выкрикивая его на языках
  
  фонтанов, улиц, продавцов, воров и маленьких детей. Те, кто со мной, обретут счастье. Это обещание: яйцо, картина, человек,
  
  бог, город, государство. Я служу и служат мне. И я вхожу в свой бывший мир, где меня уже нет."
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцать шестая
  
  И потом Вивек покинул свое архитектурное вознесение и удалился в пространство, которое пространством не было. Из Дома
  
  Условности взирал он в Срединный мир, чтобы отыскать четвертого монстра, по имени Карманная Интрига.
  
  Монстр спрятался в списках заклинаний великих волшебников Кимери, на востоке, где колпак Императора был силен. Вивек
  
  представился простым путешественником, но излучал слабую ткань ощущения, чтобы волшебники смогли отыскать его. А из Муатра он
  
  сделал простого гнома пешего.
  
  Долго, долго, бродил он, невидимый, среди книгохранилищ Востока, скармливая своему пешему гному слова Карманной Интриги, и
  
  убегая, когда магия не могла помочь. Через год или два такого воровства, Муатра заболел желудком, и гном пеший взорвался
  
  возле загонов рабских башни волшебника. А Интрига Карманная проскочила через рты рабов и вновь оказалась спрятанной.
  
  Вивек наблюдал, как рабы извергли ропот и обратились к магии. Они разломали свои клетки и пели свои недо-гимны, из которых
  
  возникло тайное и запретное знание. Бесы литании пришли и пили от их избытков. Похитители из Смежного Пространства окольными
  
  путями прошли в мир, и болтовня рабов разрушила все дела неважные.
  
  И появился большой жук, конечно же, и величайший из волшебников востока сидел внутри. Он мог видеть через маскировку Вивека и
  
  знал о божественной природе воина-поэта, но самоуверен был и считал себя могущественным, и говорил дерзко:
  
  "Смотри, что сотворил ты, глупец триединый! Кучи бессмыслицы и демоны литаний! Я не знаю, как умеренность или здравый смысл
  
  могут возродиться, ведь ты обжорствуешь и обжорствуешь! Раз так, почему бы тебе не сочетаться с демонами, а?"
  
  Но Вивек ударил волшебника, используя его душу.
  
  И сбруя большого жука упала на клетки рабские, и рабы бежали, свободные и беспечные, беспечные и из-за того, что носили слова
  
  в чреве своем. И цвета подчинили землю. Вивек создал демона с купольной головой, чтобы вместить это все.
  
  "Карманная Интрига будет похоронена здесь отныне. Пусть это будет проклятая земля, где чародейство неверно и пагубно".
  
  И потом он взял Муатра за бороду и оставил призрачную полусферу на демоне купологлавом. На границах ее Вивек положил
  
  предупреждения и песню входа, небезошибочную. Из костей изогнутых Муатра он сделал колья для палатки принципа крепости и
  
  пагубные языки были заточены навсегда.
  
  Сет пошел смотреть на творение брата-сестры своего. Часовой Король произнес: "Во имя восьми монстров, это странно. Могу я
  
  подобрать это?"
  
  Вивек позволил Сету сделать так, но сказал ему никогда не выпускать Карманную Интригу назад в Срединный мир. Сказал он:
  
  "Секреты моих странствий я спрятал здесь, и подобных Муатра поставил на стражу от безумцев. Под этим куполом мифы больше не
  
  становятся людьми".
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцать седьмая
  
  Замечание о Слове.
  
  
  Первое:
  
  "Все языки сделаны из мяса. Не позволяй софистам провести тебя".
  
  
  Второе:
  
  "Третья тропа исследует истерию без страха. Усилия безумца - само общество, но только если они записаны. Мудрец может
  
  замещать один закон другим, пусть бессвязно, но, утверждая, что у него есть метод. Это - правда о речи, простирающаяся на все
  
  писания."
  
  
  Третье:
  
  "Не сходи в мир оправданий за отпущение грехов. Нет ошибок за произнесением слов. Смежное Пространство, где живут Похитители,
  
  - иллюзия произнесенного, или срединный мир мысли, под этим я подразумеваю сконструированное. Так я похитил уверенность
  
  Канцлера Пунктуальности, совершенную, откуда ни посмотри. Когда ты выходишь из области произносимого, ты не можешь быть ни в
  
  чем уверен."
  
  
  Четвертое:
  
  "Истинное тело работы слеплено из молчания: и в своем молчании она не нуждается в ссылках. Под словом я разумею мертвое".
  
  
  Пятое:
  
  "Первое значение всегда скрыто"
  
  
  Шестое:
  
  "Мир оправданий совершенен, и его невозможно поставить под удар. И таким образом мудрец избегает его. Тройственное единство
  
  состоит в мире и словах о действии: это - третья тропа."
  
  
  Седьмое:
  
  "Мудрецу, который спрятал свое лучшее изречение, следует отсечь руки: ибо он - вор, и украл чужую мудрость".
  
  
  Восьмое:
  
  "Ткань от разорванной карты одевает только еретик или глупец. Карта - лишь выход для лени. Это язык пыльный, который, скажу
  
  я, есть сданная карта, которую большинство принимает за завершенный рассказ. Но ни одно слово не становится правдой, пока оно
  
  не проглочено".
  
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцать восьмая
  
  Потом Вивек покинул Сехта, чтобы присматривать за купологоловым демоном и вернулся в пространство, которое не было
  
  пространством. Из Временного Дома он посмотрел на Средний мир, чтобы найти пятого монстра, которого звали Проклятый Человек.
  
  Когда дреуг правили миром, Даэдрический Принц Молаг Бар был их вождем. Потом он принял другую форму, покрытую шипами и в
  
  доспехах, и ушел к морю. Вивек, давая рождение многим потомкам этого брака, сбросил старый образ Молаг Бара в этот мир:
  
  мертвую оболочку памяти. Она никогда бы не стала монстром, если бы дитя Велоти не захотело бы произвести впечатление на свою
  
  деревню, одев ее.
  
  Проклятый Человек был наименее сложным из восьми монстров. Панцырь делал тех, кто носил его, могучими убийцами, и ничего
  
  сверх того. Он существовал только в физическом облике. И только география делала его особенным.
  
  Когда Вивек нашел его около деревни мальчика, Гнисис, рядом с ним валялись кровавые останки, и земля поднялась рядом с ним. В
  
  результате их битвы появилось Западное Нагорье. Странники, которые все еще ходят туда, до сих пор слышат звуки этой битвы,
  
  скрежет меча о панцирь, ворчание Бога, хруст раздробленных ног его ребенка - монстра.
  
  После победы Вивек взял панцирь Проклятого Человека и отнес его к дреугам, которые изменили его мать. Королева Дреугов, чье
  
  имя непросто написать, была в то время в фазе самоинкубации. Ее привратники взяли подарок Вивека и пообещали ему охранять его
  
  от мира. Это первое доказательство того, что дреуги были лжецами.
  
  Через десять лет Проклятый Человек появился снова, в этот раз около Тира, его носил непредсказуемый шаман, который следовал
  
  пути Дома Забот. Вместо того, чтобы охранять, дреуги наполнили живой доспех мистической жесткостью. Он освободился вскоре
  
  после того, как вытянул из шамана все его способности и разбросал его кости по пяти углам.
  
  Когда Вивек снова встретился с монстром в бою, он увидел кровь трех деревень, капающую с его ног. Он принял форму гиганта и
  
  победил монстра, используя Символическую Комбинацию. Поскольку он больше не доверял Алтмерам моря, Вивек отдал оболочку
  
  монстра благочестивым и лояльным мистикам Комнаты Чисел. Он сказал им: "Вы можете сделать из проклятого человека доспех
  
  философа."
  
  Мистики начали с того, что один из мудрецов надел доспех, и его обрабатывали два нумерата, один гармонично высокий, второй
  
  доставал до подмышек первому. Они бегали вокруг оболочки и сквозь друг друга, применяя святую смолу, вытопленную из каркасов
  
  ныне бесполезных чисел между двенадцатью и тринадцатью. В мистический покров быстро втыкали золотые соломинки так, чтобы
  
  мудрец мог дышать. После того, как на остывающей смоле была сделана церемониальная гравировка, список мертвых имен и
  
  уравнений, решения которых можно найти только во рту внутренней Химеры, в ход пошли украшения, нарисованные ярким, ужасным
  
  ногтем Вивека. С кончика ногтя капала обжигающая жидкость, наполняя желобки церемониальных гравировок. Расшифровать
  
  получившиеся письмена теологи не могут до сих пор.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь двадцать девятая
  
  Священное писание чисел:
  
  
  1. Перелом Дрейкона, или Башня. 1
  
  2. Энантиоморф. 68
  
  3. Невидимые врата, АЛЬМСИВИ. 112
  
  4. Углы Дома Забот. 242
  
  5. Стороны Мира. 100
  
  6. Пути. 266
  
  7. Меч в Центре. 39
  
  8. Колесо, или Восемь Дарующих. 484
  
  9. Потерянный. 11
  
  10. Племена Альтмеров. 140
  
  11. Число господина. 102
  
  12. Небеса. 379
  
  13. Змея. 36
  
  14. Кашель короля. 32
  
  15. Сила Возмездия. 110
  
  16. Приемлемое богохульство. 12
  
  17. Брошенный Диск. 283
  
  18. Яйцо, или в шесть раз мудрее.
  
  19. Временный Дом. 258
  
  20. Лунная решетка. 425
  
  21. Утроба. 13
  
  22. Неизвестное. 453
  
  23. Пустой пророк. 54
  
  24. Звездная рана. 44
  
  25. Император. 239
  
  26. План мошенников. 81
  
  27. Невидимое Пламя. 120
  
  28. Затонувшая лампа. 8
  
  29. Мудреу-пленник. 217
  
  30. Скарабей. 10
  
  31. Структура слушаний. 473
  
  32. Ложный зов. 7
  
  33. Предтечи. 234
  
  34. Грамматика без правил. 2
  
  35. Тюремная форма. 191
  
  36. Часы. 364
  
  
  "Глухие свидетели - вот чем являются числа. Для них Орбис - последнее напоминание о их божественности. Изображение числа - их
  
  текущее применение; это предрассудки. Связь с символом слишком, слишком определенная."
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь тридцатая
  
  Вивек оставил мистиков Комнаты Чисел и ушел в пространство, пространством не являющееся. Из Дома Условности он устремил глаза
  
  на Срединный мир, чтобы найти шестого монстра, называемого Лицо-Город. Он был раздосадован, когда не смог найти его, и
  
  возвратился в Морнхолд, в тайной ярости, и убил мистика, что спросил его о Высшем Порядке.
  
  Неревар, Наставник, увидел это и спросил: "Зачем вы делаете это, владыка? Мистики спрашивают вас о пути. Они работают, чтобы
  
  храм ваш стоял прочно."
  
  И Вивек ответил: "Никто не знает моей сути."
  
  Наставник склонил голову и вернулся к своим занятиям.
  
  Вот как Лицо-Город спрятался от своего Отца-Матери: он родился с именем Ха-Нот, чистое желание власти, эзотерический тонкий
  
  нерв, настроенный частоту собирающихся масс. Он находил корень в деревнях и множился, искал сознания оседлых при помощи
  
  завуалированной астрологии, звездных карт культуры, и резонанс с ними заставлял его главу скользить к ним. Ха-Нот продвинулся
  
  и в Смежное Пространство, расширяясь, но будучи непознан. Более песен, содрогали его новые эмоции, бессмертные,
  
  всепоглощающие, числом более тридцати, известных в мире. Когда Ха-Нот стал уже смертельно скучать по дому, Похитители забрали
  
  его.
  
  Похититель сказал: "Новые эмоции для одинокого - безумие. Все кончено, он наш теперь".
  
  Похитители никогда не имели своего города и вид Вивека, сияющего святостью через все сферы, привлек их внимание.
  
  "Ах вот почему отпрыск Века проник в наш мир, привлеченный нашей жаждой, спрятанный в безвестности. Мы должны построить башню
  
  надежды на его лице".
  
  И вот, множество лет прошли в Ресдайнии, и высшие жрецы Двемеров строили что-то похожее на Вивек и прочее как новый Ха-Нот
  
  Похитителей. Наставник выступил против их армии, которая стала слишком смелой, говоря глупые слова, и Неревар помог
  
  уничтожить их, с помощью сиротского легиона Айемы. Когда он пришел, чтобы привести трофеи Вивеку, он увидел своего
  
  повелителя, на которого напал Лицо-Город. Чудовище говорило:
  
  "Вот, мы пришли, чтобы заменить город, Век и Век. Мы происходим из места более-чем-известных эмоций, и наши граждане погибли
  
  от них. Мы пришли за двумя вещами, но останемся только ради одной. Мы или попросим вас поправить наши ошибки в культуре, или
  
  возьмем вашу силой. Второе, я думаю, легче осуществить."
  
  Вивек вздохнул.
  
  "Вы измените мое направление развития" - сказал он. "Я устал от нынешнего, хотя целую эпоху назад я собирался вас убить.
  
  Ресдайния больна, и у меня нет времени, чтобы проводить воображаемые аналогии с неизвестной случайностью. Возьмите это".
  
  И с этими словами он коснулся башни надежды на Лицо-Город и исправил ошибку Похитителей.
  
  "И это."
  
  И он пронзил сердце Лицо-Город Ножом Этоса, который так сказать был РКХТ АИ АЕ АЛТАДУН АИ, короткий клинок практичной
  
  торговли.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь тридцать первая
  
  Много лет прошло в Ресдайнии, и жрецы Двемеров были готовы объявить войну правителям Велота. Наставник стал мужем Айем и
  
  первым святым Троицы. Вивек устал от войны со своими сыновьями и дочерями, поэтому решил передохнуть.
  
  Наставник спросил жену: "Где Вивек? Я все еще люблю его, хотя он становится все холоднее. Его не могут найти нигде в Велоте.
  
  Народ начинает беспокоиться."
  
  Айем сжалилась над мужем и рассказала ему, что Вивек ушел сражаться с монстрами, которых нечаянно побеспокоили Двемеры,
  
  работая над новым осадным орудием. Она отвела Наставника внутрь себя и показала, где находился его учитель.
  
  АЛЬМСИВИ, или по крайней мере та его часть, что решила стать Вивеком, сидел в зале Храма Ложных Мыслей, отдыхая после битвы с
  
  ограми Западного Нагорья. Он снова что-то записывал в своей Книге Часов. Ему пришлось надеть Лицо Воды. Таким образом, он
  
  смог отделить бронзу Старого Храма от голубизны Нового Храма и спокойно писать. Ему также пришлось выдернуть еще одно перо
  
  Большой Луны, убивая ее. Так он мог писать о смертных правду. В третьих, он снова созвал Гранатовый Банкет, на котором его
  
  заставили жениться на Молаг Бале, чтобы нарисовать его, как и Мефалу, черными руками. Он написал:
  
  "Последний раз, когда я слышал голос Мефалы, я научился контролировать себя и подавлять волю в других. Затем я осмелился
  
  взглянуть на священный огонь и понял, что нет равновесия с ЭТ'АДА. Они лгуны, и все, что я мог сделать, это стать
  
  толкователем разумного. Но даже это не удовлетворяет нужды людей. Я сижу на троне помилования и сужу, управляемый врожденным
  
  побуждением. Только здесь я могу сомневаться, в этой книге, написанной водой, в которой может вместиться зло."
  
  Затем Вивек опрокинул чернила на абзац, чтобы скрыть его (от светского читателя), и написал вместо этого: "Ищите меня на
  
  черненой бумаге, безоружного, в финальной сцене. Правда - словно мой муж: направлена разбивать, наполнена порядком и шумом,
  
  ударяющая, тяжелая; бремя становится схематическим, уроки учатся только из-под палки. Пусть тот, кто слышит меня, получит
  
  удар, и пусть некоторые умрут от этого удара. Пусть они обнаружат, что он убит светом, избитый как дом предателя, так как
  
  если час золотой, тогда я бессмертный с секретным кодом. Я участник Смертельного Барабанного Боя, избранный из тех, которым
  
  суждено носить эту корону в Среднем мире, отражающую правду, ибо я и есть мессия."
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь тридцать вторая
  
  Писание Булавы.
  
  
  Первое:
  
  "Удовольствие уничтожения суть удовольствие исчезновения в нереальном. Все те, кто бросает вызов спящему миру сему, в этом
  
  движении участия ищут. Я предвещаю отчуждение Двойной Двойственности с молотом."
  
  
  Второе:
  
  "Прими от меня уроки, как наказание за бытие смертного. Из грязи создан ты, и тюремщики твои угрожают тебе. Таковы ключ и
  
  замок Даэдры. Почему же думаешь ты, что избегнут они соглашения?"
  
  
  Третье:
  
  "Велоти, кожа твоя тьмой беременна. Мои размышления привели к этому. Помни просьбу Боэта принять цвет кровоподтека
  
  Наставника. Как еще показать вам, людям, исход жизненный: боль?"
  
  
  Четвертое:
  
  "Мудрец не есть наковальня: условная фраза, того не более. Здесь о смерти говорю я, о пути четвертом."
  
  
  Пятое:
  
  "Истинное понимание добродетели: достичь ступени и быть убитым."
  
  
  Шестое:
  
  "В конце, возрадуйся, словно заложник, освобожденный от мук, но раной своей наслаждающийся. Барабан смолкнет, и гнездо
  
  шершней увидишь ты, что значит: твой сон закончен."
  
  
  Седьмое:
  
  "Подозрение суть видимость, а ложь лишь кажущееся вдохновение."
  
  
  Восьмое:
  
  "Но тогда почему, спросишь ты, жаждут Даэдра слиться с Аурбис? Это потому, что они судить желают, как и все смертные. И в
  
  этом более зла, чем во многом другом, ибо нет здесь иллюзии. Или, скорее, это необходимая иллюзия."
  
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь тридцать третья
  
  Затем Вивек оставил Зал Литани Храма Ложных Мыслей, где он так долго создавал священную книгу раздробленного света, и
  
  вернулся обратно в пространство, которое не было пространством. Из Временного Дома он посмотрел в Средний мир, чтобы найти
  
  седьмого монстра, который назывался Лежачий Камень.
  
  Лежачий Камень родился от Второго Отверстия Вивека и был выброшен с Банкета Гранатов одним из гильдии Мусорщиков, еще одной
  
  забытой гильдии. Мусорщик не счел его монстром, которым тот на самом деле являлся и не ожидал, что тот улетит с его руки
  
  прямо в небеса.
  
  "Я рожден из золотой мудрости и сил, которым не должно быть равных во веки вечные! И поэтому меня приглашают в Тайные
  
  Небесные Чертоги!"
  
  Под этим он подразумевал Чешуйчатое Одеяло, сделанное из не-звезд, число которых равнялось тринадцати. Лежачий Камень
  
  наполнился глупостью, споря с Призраком Бездны, который прячется в религии всех людей. Призрак Бездны сказал: "Останься со
  
  мной на полных сто лет, и я дам тебе силу, которой не сможет противиться никакая божественная сущность."
  
  Но сто лет еще не прошло, когда Вивек начал разыскивать Лежачий Камень и нашел его.
  
  "Глупый Камень," - сказал Вивек. "Прятаться в Чешуйчатом Одеяле - тоже самое, что делать отметки на пустоте. Его обещания
  
  подходят только правящим королям!"
  
  И Вивек послал в небеса Наставника, чтобы он разрубил Лежачий Камень своим топором. Неревар заключил мир с южной полярной
  
  звездой воровства и северной полярной звездой воинов и третьей полярной звездой, которая существовала только в эфире, и
  
  которая управлялась учеником Магнуса-солнца. Они позволили ему путешествовать среди своих подопечных и дали ему красное
  
  зрение, чтобы он мог найти Лежачий Камень в Тайных Небесных Чертогах.
  
  Так случилось, что сначала Неревар встретил Призрака Бездны, который сказал ему, что он пришел не туда, на что Наставник
  
  ответил, "Я или ты?", а Призрак Бездны сказал, что они оба. Эта проповедь не говорит, что еще обсуждалось в беседе этих
  
  мастеров.
  
  Лежачий Камень, однако, воспользовался замешательством, чтобы атаковать город-бога, Вивека. Его ускоряли все три черных
  
  стража, которые хотели, чтобы он исчез как можно скорее, хотя и не желали зла лорду Среднего мира.
  
  Жители Вивека закричали, когда увидели, что на них из священной дыры падает огромная звезда, подобно дороге ада. Но Вивек тут
  
  же поднял руку и заморозил Лежачий Камень прямо над городом, а потом пронзил монстра Муатрой (Практика пронзания Второго
  
  Отверстия теперь запрещена).
  
  Когда Неревар вернулся, он увидел замерзшую комету над городом. Он спросил, хочет ли Вивек, чтобы он убрал ее.
  
  "Если бы я хотел, я бы давно сделал это сам, глупый Наставник. Я сохраню это здесь, как свидетельство его последней попытки,
  
  и если любовь этих людей ко мне когда-нибудь иссякнет, пусть эта сила уничтожит их."
  
  Неревар сказал: "Любовь зависит только от тебя."
  
  Вивек улыбнулся и сказал Наставнику, что он стал Министром Правды.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь тридцать четвертая
  
  Потом Вивек оставил Министерство Правды и вернулся в пространство, которое не было пространством. Из Временного Дома он
  
  смотрел в средний мир, чтобы найти восьмого и последнего, самого могучего монстра, по имени ГУЛГА МОР ДЖИЛ и более того.
  
  Мудрые должны искать везде в поисках этой струны силы.
  
  Вивек позвал на свою сторону Наставника, и это было первый раз, когда Неревар посетил Временный Дом. У него было то же
  
  видение, которое Вивек имел так много лет назад: видение двухголового правящего короля.
  
  "Кто это?" - удивился он.
  
  Вивек ответил: "Красный камень завоевания".
  
  Неревар, может быть, потому что был испуган, был раздражен ответом своего повелителя.
  
  "Почему ты всегда так уклончив?"
  
  Вивек ответил Наставнику: "Eсли я буду вести себя по-другому, это буду уже не я".
  
  Вместе они отправились в Средний мир, в деревню рядом с местом, где Вивека нашли Айем и Сет. Восьмой монстр был там, но он не
  
  вел себя как монстр. Он сидел, опустив ноги в океан, с обеспокоенным лицом. Когда он увидел своего мать-отца, он спросил,
  
  почему он должен умереть и вернуться в забвение?
  
  Вивек ответил восьмому монстру: "Если я буду вести себя по другому, это буду уже не я". Поскольку это, кажется, не
  
  удовлетворило монстра, и Вивек еще нес отпечаток милости Айемы, он сказал:
  
  
  "Огонь мой: дай ему поглотить тебя,
  
  И сделай тайную дверь
  
  У алтаря в Падхоме,
  
  В Доме Боэт-и-А
  
  Где мы будем в безопасности
  
  И о нас заботятся."
  
  
  Монстр принял Муатру со спокойным выражением лица и его кости стали основой для Города Мертвых, нынче называемого Нарсис.
  
  Неревар убрал свой топор, который держал наготове, и нахмурился.
  
  "Почему," - спросил он, - "ты попросил меня прийти, если ты знал, что восьмой монстр сдастся так легко?"
  
  Вивек долго смотрел на Наставника.
  
  Неревар понял: "Не предавай свою природу. Отвечай как хочешь."
  
  Вивек одветил: "Я привел тебя сюда, потому что я знал, что самое могучее мое создание предастся Муатре без спора, если только
  
  сначала я дам ему утешение."
  
  Неревар долго смотрел на Вивека.
  
  Вивек понял: "Говори, Наставник."
  
  Неревар ответил: "Теперь я самый могучий из твоих детей."
  
  Пусть эта проповедь будет утешением тем, кто читает ее, будучи обречен умереть.
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь тридцать пятая
  
  Учение любви:
  
  
  
  Формулы истинной магии Велоти исходят из древней традиции, но их зрелость мертва, и под этим я имею в виду то, что она почти
  
  замещена неподобающим. Правда своей целебной природой обязана установившемуся мифу о правосудии. И также ее целительное
  
  действие обязано концепции жертвенности. Принцы, вожди, и ангелы сходятся здесь во мнении. Это взгляд, который основан на
  
  широко распространенном устранении неявной профанации, которую можно наблюдать в обрядах, боях на ножах, охоте и поэтических
  
  изысканиях. О ритуале причин, который пришел к нам из давних дней пещерного сияния, я не написал ничего больше, кроме как то,
  
  что он рассеивает баланс настроения, разменивая его на лунную монету. Позже, я хочу сказать намного, намного позже, мое
  
  правление будут рассматривать как акт высочайшей любви, сродни свадьбе с возвращением от астральной судьбы. И я хочу сказать
  
  о катастрофах, что придут от всех пяти углов. Потом последует переделка, разделенная между надеждой и безумием, и эти обе
  
  вещи требуются только для периодической смерти непреложного. Космическое время повторимо: это я уже писал в прежней жизни.
  
  Имитация погружения - это предостережение любви, ее недальновидность к миру внизу, и я имею в виду день, когда вы прочитаете
  
  о внешней стороне себя самого в золотую эру. Ради этого дня, который сам - тень концепции жертвенности, вся история увидит
  
  меня как тебя: влюбленного в зло. Сохранение своих сил в целости на этой стадии позволяет существовать тому, что нельзя
  
  назвать иначе как продолженным духом. Сделайте свою любовь защитой от горизонта. Чистое существование даруется только святым,
  
  которые приходят в мириадах форм, половина из них пугающа, а вторая половина разделена поровну между самоуверенными и
  
  бесполезными. Поздно приходит тот любящий, который приходит к этому любым другим путем, кроме пятого, что составляет число
  
  предела этого слова. Любящий есть высочайшая страна и череда верований. Он - священный город, утративший вдвое более.
  
  Невозделанная земля, где правят чудовища. Это ясно свидетельствует АНУ и его двойственность, которая, как известно любви,
  
  никогда не происходила. Подобно тому, все остальные символы абсолютной реальности есть ни что иное, кроме древних идей,
  
  готовых сойти в могилу, или, по крайней мере, их суть. Это учение прямо продиктовано кодексами Мефалы, началом секса и
  
  убийства, побежденных только теми, кто воспринимает эти идеи без моего вмешательства. Религиозная элита это не тенденция и не
  
  взаимосвязь. Они дополнены догмой, при помощи влияния моря, не заслуживающего доверия и правления звезд, подавлены мечом в
  
  центре, мечом, который не значит ничего без жертвы, необходимой, чтобы вонзить его. Это - любовь Бога, и он покажет вам еще
  
  более того: путь грабительский, но в то же время эффективный для волевого и важного урожая, для сценария, при помощи которого
  
  личность становится, так как она есть, в женском обличье или мужском, магическим гермафродитом. Отмечает нормы насилия и едва
  
  замечает их, поглощенная по своей сути договорами, подписанными между первичными духами. Это должно рассматривать как
  
  возможность, не скучную ни в каком случае, но некоторые могут предпочесть поцелуй любящего становлению себя в его качестве.
  
  Нижние пространства заполнены такими душами, в пещерах ложных сокровищ, встречающихся, чтобы свидетельствовать о своем
  
  расширении, хотя любовь удовлетворяется только значительным (и неисчислимым) приложением усилий.
  
  
  И конец этих слов - АЛЬМСИВИ.
  
  Проповедь тридцать шестая
  
  Воистину, их было время в дни Ресдайна, когда Кимеры и Двемеры жили под мудрым и благостным правлением АЛЬМСИВИ и их
  
  предводителя Наставника, однако Двемеры явил глупость и бросил вызов своим покровителям.
  
  Вышли они из своих крепостей с золотыми баллистами, что умели ходить, да могучими атронахами, да прочими орудиями, что
  
  плевались огнем и пели погибельные песни. Королем их был Думак Гноморк, а верховным жрецом был Кагренак Лихой.
  
  И в предгорье, и за горами разразилась война с Двемерами, а затем пришли люди с севера, чтобы помочь Кагренаку, и они вновь
  
  привели Исмира.
  
  Воинства Кимеров же вел раб, что был неубиваем, Наставник Неревар, сменявший свой топор на Нож Этоса. Он порешил Думака на
  
  Красной Горе и впервые узрел сердечную кость.
  
  Латунное воинство разрушило одиннадцать ворот Мурнинг Гольда, а за ними они нашли Двемерийских зодчих звука. Айем сбросила
  
  свой плащ и предстала Змееликой Царицей Троих в Одном. Тех, кто взирал на нее, переполняло значение звезд.
  
  А в морских глубинах пробудился Сет и собрал свою армию, над которой работал в замках стекла и коралла. Заводные дреуг,
  
  насмешка над боевыми машинами Двемеров, восстали из моря и утащили противников вглубь, и сия пучина поглотила их навсегда.
  
  Красная Гора взорвалась, ибо Наставник зашел слишком далеко в поисках Шармата.
  
  Тогда двемерийский верховный жрец Кагренак раскрыл, что он встроил в образ Вивека. Это была блуждающая звезда, спалившая
  
  армии Троицы и разрушившая сердце Велота, от чего и возникло Внутреннее Море.
  
  А затем каждая из составляющих АЛЬМСИВИ снова восстала, сочетаясь в единое, и явила миру шесть путей. Айем переняла от звезд
  
  огонь, Сет взял их мудрость, а Век взял их основу, что была создана прежде дара Молаг Бала и разрушена путем истины:
  
  тяжкодробящим ударом. Когда души Двемеров не могли более блуждать, они покинули этот мир.
  
  Ресдайнии отныне не существовало. Она была очищена от всех проявлений глупости. АЛЬМСИВИ забросили сети из Изначального Место
  
  и поймали немного пепла Красной Горы, который, как они ведали, и был Лихом Двемеров и который мог лишь заразить весь средний
  
  мир, и съели его. АЛТАДОН ДАНМЕРИ!
  
  Начало слов есть АЛЬМСИВИ. И я дарю его вам, ибо Вивек.
  
  Адабал-а
  
  От редактора: Принято считать, что Адабал-а есть воспоминания Морихауса, супруга Королевы Рабов Алессии. Хотя достоверная
  
  проверка невозможна, несомненно, что Адабал-а принадлежит к древнейшим текстам, относящимся к ранней Первой эре.
  
  Смерть Пелинала
  
  И в залитом кровью тронном зале Белого Золота, отрезанная голова Пелинала заговорила с крылатым быком Морихаусом, полубогом,
  
  возлюбленным Ал-Эш, произнеся слова: "Наши враги расправились со мной, и растащили мое тело по укромным уголкам. В издевку
  
  над божественными целями айлейды разрубили меня на восемь частей, ибо число это стало для них навязчивой идеей".
  
  И Морихаус, смущенный, захрапел в свое кольцо и сказал: "Твой поход был предпринят против ее совета, Вайтстрейк, но я бык, и
  
  потому могу быть опрометчив в своих суждениях. Пойду я, пожалуй, и забодаю наших пленников, если ты оставил кого-то в живых.
  
  Ты в-крови-славен, дядя, и придешь вновь, лисою или светом. Сирод все еще наш".
  
  Тогда Пелинал заговорил в последний раз: "Остерегись, Морихаус, остерегись! В прозрении смерти вижу я, что враг мой жив еще,
  
  горькое знание это возьму с собой в могилу. Лучше бы умер я, думая, что победил. Хоть и вызван будет из дверей ночи, он
  
  вернется. Будь бдителен! Я не смогу больше защищать людей от злодеяний Умарила".
  
  Юность Алессии в годы рабства
  
  Племя, давшее рождение Перриф, неизвестно, но выросла она в Сарде, известном как Сардавар Лид, куда айлейды сгоняли людей со
  
  всего Нибена: котри, недийцев, ал-гемха, людей-из-'крит (хотя позже стало известно, что их привезли с севера), кепту, людей-
  
  из-ге (они были окончательно истреблены, когда Король Цветов Нилихи сотворил великое жертвоприношение во имя бога-насекомого,
  
  звавшегося [утеряно]), ал-харед, людей-из-кет и других. Это был Сирод, сердце королевских салиах, где людям неведома была
  
  свобода ни в чем, даже в сохранении целостности семьи, даже в выборе имени, разве что тайного, и прочего. Их чужеземные
  
  властители все это полагали неуместным.
  
  Людям было отведено корчевать камни, осушать поля, держать в порядке церкви и дороги, или становиться объектами искусства
  
  пыток для удовлетворения странных желаний своих хозяев - и в кричащих колесах Виндазеля, и прожорливых садах Серкена; и в
  
  качестве скульптур-из-плоти, что были популярны у айлейдов тех дней. Хуже было оказаться в царстве Огненного Короля Хадхула,
  
  где производились снадобья путем введения даэдронов в живые организмы, позволявшие вдыхающему их зреть новые образы пыток, и
  
  где детей поджигали для проведения ночной забавы с участием тигров.
  
  Морихаус объясняет имена Алессии
  
  Тогда Морихаус сказал им: "В сказаниях своих вы называете ее многими именами: Ал-Эш, данное ей в благоговейном трепете, что,
  
  будучи переведено, звучит повторением - 'высшая высшая'. Из него произошли более привычные искажения: Алешат, Эша, Алессия.
  
  Вам знакома она и как Паравант, имя, данное ей при коронации, "первая из рода своего", под ним боги подразумевают смертного,
  
  достойного величия убийства-расспроса-излечения, также звучит оно - Паравал, Певеш, Перрету, Перриф, и для меня, в часы
  
  любви, - Паравания".
  
  "Хотя потеряна для меня, плывет она среди звезд, первая Императрица, Леди Небес, Королева Сирода".
  
  И они решили, что получили ответы на свои вопросы и удалились.
  
  Азирр Траджиджазери (автор неизвестен)
  
  Это нелепая книга, но так уж заведено у нас, каджитов. Как гласит пословица, "гзалзи ваберзарита маасзи", или "нелепость есть
  
  необходимость". Вряд ли кто-нибудь писал о том, о чем пишу я, а если и писал, то вряд ли это читали. Имперцы считают, что
  
  должны записывать все, что происходит с их народом во имя истории - но в Эльсвейре каждый котенок знает историю своего
  
  народа, впитывая ее с молоком матери.
  
  Мы пытаемся отвоевать нашу родину у алчного графа Лейавина, и относительно недавно наша борьба привлекла широкое внимание.
  
  Многие люди, имперцы среди них, хотели бы присоединиться к нам, но они не понимают нас. Впрочем, наши враги тоже не понимают
  
  нас, но так из адуманое - еще одно оружие нашего народа, однако наши друзья не-каджиты должны знать, кто мы и почему
  
  поступаем так, как поступаем.
  
  Разум каджита не приспособлен для долгих раздумий. Мы просто делаем то, что делаем, а остальной мир может катиться ко всем
  
  чертям. Мы не любим философствовать, и я не могу пообещать, что вы поймете нас, прочитав эту книгу. Попытайтесь усвоить
  
  простое правило, "к'зи но вано тзина уализз" - "Когда я противоречу себе, я говорю правду".
  
  Мы - Ренриджра Крин. "Ухмылка наемника", "Смех безземельных", "Радостное отребье" - все три варианта перевода верны. Эти
  
  слова оскорбительны, но они забавляют нас, и поэтому мы приняли их.
  
  Наши сердца пылают от гнева, но наши лица спокойны. Мы сражаемся за свободу Эльвейра, но мы не союзники Гривы, символа нашей
  
  земли. Мы верим в справедливость, но не следуем законам.
  
  К'зи но вано тзина уализз.
  
  Это не правила, ведь в та'агра нет слова "правило". Мы называем их "тджиззрини" - "дурацкие идеи".
  
  1. "Ваба До'Шур'до": "Быть смелым - хорошо"
  
  Мы сражаемся с могущественным противником, против нас сражается сама Империя Тамриэля. Наша цель благородна: защитить родину.
  
  Если мы проиграем, мы предадим наше прошлое и наше будущее. Наши мертвые - Ри'саллидад, что можно перевести как "мученики" -
  
  мученики в самом лучшем, истинном смысле этого слова. Мы ценим их жертву и в глубине души скорбим и оплакиваем их.
  
  Демонстрация нашей храбрости - наша улыбка, "крин". Это не значит, что мы все время скалимся, будто тупые обезьяны имга из
  
  Валенвуда. Мы радуемся встрече с противником. Равный, честный бой вызывает у нас скуку. Мы улыбаемся, зная, что, в конце
  
  концов, мы победим, и мы знаем, что наша улыбка злит врагов.
  
  2. "Ваба Маасзи Ладжито": "Бежать - необходимо"
  
  Мы сражаемся с могущественным противником, против нас сражается сама Империя Тамриэля. Честь - это безумие. Да, мы любим
  
  Ренриджра Крин, которые пали в бою с силами Империи, но я уверяю вас, что у каждого из них был путь отступления, которым он
  
  (или она) не воспользовался и умер, сказав: "Проклятье".
  
  Когда великий сенч-рат приходит в степи Саймисил, он не может ни охотиться, ни спать - крошечные альфик прыгают ему на спину,
  
  кусают его и убегают, пока он поворачивается в их сторону. Упрямый сенч-рат может попытаться поймать их, но, в конце концов,
  
  он всегда уходит. Альфик - наши родичи, и мы также сражаемся с великим тигром Лейавина.
  
  Не пытайтесь стать союзником Ренридж, если вы привыкли к порядкам в огромной армии, уверенно шагающей вперед, которая даже не
  
  думает об отступлении. Спрятавшись в камышах, мы смеемся над этой самоубийственной глупостью и наблюдаем за бойней, которая
  
  неизбежно приходит следом.
  
  3. "Фусозай Вар Вар": "Наслаждайся жизнью"
  
  Жизнь коротка. Если в последнее время вы не занимались любовью, то, пожалуйста, отложите эту книгу и займитесь делом. Найдите
  
  игривую девушку или горячего парня - или нескольких - в зависимости от того, что требует ваше сердце. Ни при каких
  
  обстоятельствах не стройте из себя недотрогу. Наша борьба против угнетателей может подождать.
  
  Хорошо. Еще раз приветствую вас.
  
  Мы, Ренриджра Крин живем и сражаемся, и знаем, что Лейавин и Империя не скоро будут побеждены. Скорее всего, победа придет
  
  уже после нашей смерти, но пока мы живы, мы не хотим, чтобы наши товарищи были хмурыми, скучными, бесцветными, трезвыми или
  
  девственниками. Если бы нам нужны были такие товарищи, мы бы присоединились к клинкам.
  
  Не осуждайте нас за наши непристойные шутки, наши пьяные загулы, наш лунный сахар. Лейавин отказал нам в этих удовольствиях,
  
  и поэтому мы относимся к ним очень серьезно.
  
  4. "Фусозай Вар Дар": "Убивай без сожалений"
  
  Жизнь коротка. Очень коротка - многие узнали это, когда перешли дорогу Ренджира Крин.
  
  Мы сражаемся нечестно. Если враг смотрит нам в лицо, мы оцениваем наши шансы и можем даже улизнуть, если его меч слишком
  
  велик, но если враг стоит к нам спиной, мы сбиваем его с ног и ломаем ему шею, и его позвонки издают приятный хруст. Конечно,
  
  вы можете выбрать способ, который вам больше по душе.
  
  5. "Азирр Дурраррисс": "Мы щедро даем людям"
  
  Мы не должны забывать о нашей цели. Мы сражаемся за наши семьи, за каджитов, которые были изгнаны с земель их предков, с
  
  плодородных берегов озера Макапи и реки Малапи. Это наша война, и их беда. Мы должны доказать им, что сражаемся за них, и их
  
  не совратит вражеская пропаганда.
  
  Грива, император и граф могут произносить речи, принимать законы и объяснять свои идеи народу, чтобы предотвратить неизбежную
  
  революцию. Сообщества, объявленные ими вне закона, такие как Ренриджра Крин, должны подкреплять свои слова делами.
  
  Недостаточно просто сражаться и смеяться над врагами. Нужно говорить с народом и убеждать его. Это война не солдат, но
  
  сердец. Если народ поднимется, угнетатели бегут, а мы победим.
  
  Защищай народ, раздавай золото и лунный сахар. Тогда их сердца будут принадлежать тебе.
  
  6. "Азирр Траджиджазери": "Мы берем по праву сильных"
  
  Мы не должны забывать о нашей цели. Мы воры и разбойники, саботажники и контрабандисты. Если мы не можем захватить ферму, то
  
  сожжем ее дотла. Если имперцы, засевшие в нашей прекрасной древней крепости, не сдаются, мы обрушим ее им на головы. Если
  
  единственный способ прогнать лейавинцев - сделать эту землю непригодной для жизни, да будет так.
  
  Мы хотим вернуть нашу родину, нашу жизнь, какой она была двадцать лет назад, но, если нам это не удастся, мы удовольствуемся
  
  иной целью. Мы хотим отомстить. С ухмылкой.
  
  Айлейдские надписи и их перевод (Рейлис Энайн)
  
  Следующие надписи были с предельной аккуратностью переписаны и расшифрованы, результаты многолетних исследований отражены
  
  здесь.
  
  
  Ав молаг аниаммис, ав латта маджика.
  
  "Из огня - жизнь, из света - магия."
  
  
  Барра агеа ри соу каран.
  
  "Носи знания как броню."
  
  -
  
  Агеа хэйлиа не джоране эмеро лалориа.
  
  "Мудрость, познанная через боль - надежный проводник в темные времена (буквально, "Ужасная мудрость никогда не предаст своего
  
  владельца").
  
  
  Ноу альдмерис матмелди адмиа ауран гандра сепредиа ав реллайс йе брелиайс йе варлейс.
  
  "Наши сосланные эльфийские предки слышали приветствия мира в реках, буковых деревьях и звездах" ("Матмелди" буквально
  
  означает "из-дома-изгнанные").
  
  
  Сунна йе суннабе.
  
  "Благословляй и благословен будешь".
  
  
  Ва гарлас агеа, гравиа йе гориа, латтиа маллари ав малату.
  
  "В пещерах знания, страшных и темных, сияет золото истины".
  
  
  Вабриа френса, са белле, са бауне, амаралдане альдмерис адонеи.
  
  "Пенящаяся волна, такая грозная, такая мощная, возвещает о прибытии благородных эльфов".
  
  Алдуин есть и он не Акатош (Тромгар Желензоголовый)
  
  А мой папа всегда говорил - имперцы все идиоты!
  
  Поэтаму я пишу эту книгу. Я неписал книгу раньше и не думаю что буду писать книги ищераз. Но иногда норд должен сказать и
  
  норд должен сделать. И я должен всенаписать правильно про бога Акатоша и дракона Алдуина. Они неодно и тоже, мне все равно
  
  что говорят имперцы или что они хотят чтобы это было так.
  
  Мой папа никогда шибко недумал про богов, но мама да. Она молилася всем Богам и научила мне многим вещам. Так что я знаю про
  
  Акатоша много. Уж не меньше чем имперци. Я знаю что он первый бог который принял форму в Изначальном Месте. И я знаю что он в
  
  форме дракона.
  
  Мой папа даже расказывал мне о Мартыне Септиме и что случилось когда открылись ворота Обливиона. Септим стал духом Акатоша и
  
  убил Мерунесдагона. Незнаю как вам но мне нравится дракон который победил Принца Разрушения.
  
  Теперя вы, надеюсь все панимаити. Акатош хороший. Все норды это знают и даже имперцы и прочые. А Алдуин разви хороший? Нет и
  
  есчо раз нет! Алдуин злой до мозгакастей. Ну и значытца нимогут Алдуин и Акатош быть одинм и темже.
  
  Я вырос в Скайриме и все эти расказы знаю. Папа расказывал мне, ему расказывал его папа которому расказывал его папа и еще
  
  дальше. И один из расказов был про алдуина. Но он не Акатош. Он другой дракон, злой дракон.
  
  Я думаю что Акатош какойто духовный дракон когда он вооще хочет быть драконом (а не богом который живет в месте с другими
  
  богами как Абливион). А Алдуин настоящий дракон с чешуей и зубами и хвастом длинеее чем Белая река. И было время когда Алдуин
  
  пытался захватить весь Скайрим с другими драконами. Но магучиы герои его всетаки убили, Алдуина и его вся история
  
  закончилась.
  
  Ну я спрашиваю - это что, похоже на Акатоша? Нет, друзья. Это непохоже.
  
  И поэтому я Тромгар Железноголовый твердо говою что, со всею убижденнностию, что Алдиун есть и он не Акатош!!
  
  Амулет Королей (Венегрус Монона)
  
  Железной рукой правила центральным Тамриэлем в начале Первой эры могущественная эльфийская раса, называемая айлейды или
  
  средиземные высокие эльфы. Высокомерные и надменные айлейды полагались на своих покровителей, коварных лордов даэдра, что
  
  снабжали их армиями даэдра и нежити. В союзе с этими бесстрашными колдовскими армиями айлейды беспощадно расправлялись с
  
  юными людскими расами, уничтожая их или превращая в послушных прихотям рабов.
  
  Св. Алессия, первая в линии Сиродилов, от лица всех страдающих людей обратилась с зовом о помощи к Акатошу, Богу-Дракону
  
  времени, правителю благородных аэдра. Акатош, с состраданием взиравший на тяжелое положение племени людского, пожертвовал
  
  драгоценной кровью из собственного сердца. Он благословил кровью драконов Св. Алессию и завещал, что до тех пора пока род
  
  Алессии останется верен крови дракона, Акатош будет держать запечатанными врата в Обливион, дабы не допустить армии даэдра и
  
  нежити помогать врагам - айлейдам, чтящим лордов даэдра.
  
  В знак этого соглашения, Акатош дал Алессии и ее потомкам Амулет Королей и установил вечные Драконьи огни в Имперском городе.
  
  Поэтому и стала Алессия первой драгоценностью в Сиродильском Амулете Королей. Драгоценность эта - красный алмаз в центре
  
  Амулета. Символ Империи, ставший затем символом династии Септимов. Он окружен восемью другими камнями по числу божеств.
  
  До тех пор пока Империя чтит Акатоша и иже с ним, а наследники Алессии носят Амулет Королей, Акатош и его божественные
  
  соратники будут поддерживать нерушимость барьера между Тамриэлем и Обливионом, так что смертные могут не бояться
  
  разорительного нашествия орд, призванных лордами даэдра.
  
  Но если в Империи ослабнет приверженность Девяти божествам, или кровь потомков Алессии оскудеет, тогда падут барьеры между
  
  Тамриэлем и царствами даэдра, и смогут тогда поклонники даэдра призвать существ иного мира на горе людским расам.
  
  Анналы Драконьей стражи 2800-2819
  
  Примечание писца: Нижеследующее мною добросовестно переписано из анналов Драконьей стражи Храма Небесной гавани за 2800-2819
  
  годы (4329-4338 по Старому Календарю), брат Аннул, 2Э 568.
  
  
  2801: Император Кастав вновь приказал Драконьей страже похитить молодых воинов в Маркарте и Хролдане, дабы убедиться, что
  
  ярлы выполняют нормы по рекрутам. Официальный протест нашего Мастера был как всегда отклонен. Это еще больше осложнит наши
  
  взаимоотношения с местным населением, хотя на деле "пленники" живут и обучаются вместе с остальными послушниками.
  
  2804: Когда началось Винтерхолдское восстание, наш Мастер отказалась выполнять приказ, предписывавший отправить Драконью
  
  стражу на помощь в подавлении восстания. Император повелел отрезать нам пути снабжения, однако мы договорились с местным
  
  населением Предела и перешли на самообеспечение. Грандмастер поддержал действия нашего Мастера на том основании, что приказ
  
  противоречил Клятве Верности.
  
  2805: Храм в осаде. В Винтерхолд отправили неразумного Калиэна, и тот разграбил город. Недаром его отказались принять в
  
  Драконью стражу. Но здешний народ не отличает одних акавирцев от других. Все годы, ушедшие на построение доверительных
  
  отношений с народом Скайрима, пропали даром.
  
  2806: Мы узнали о том, что Реман II (благословенно его имя) взошел на престол, когда с Храма сняли осаду. Мы предоставили
  
  почетный караул для первого визита Императора в Скайрим, и престиж Храма значительно возрос.
  
  2809: До нас дошли сообщения о драконе на востоке. Немедленно были отправлены разведчики, и те обнаружили его следы, однако
  
  дракон скрылся при нашем приближении. Уцелевшие твари стали весьма осмотрительны.
  
  2812: Мы наконец-то получили санкцию Императора на возведение Стены Алдуина. Прибыли ремесленники из Храмов по всей империи и
  
  взялись за этот грандиозный труд под руководством нашего Мастера, как тому и надлежит быть, ибо в знаниях о драконах она
  
  превосходит всех.
  
  2813: Работа над Стеной Алдуина продвигается. Мастер отстранила от работ ряд ремесленников (из западного Храма, который не
  
  требуется называть - его насельники прекрасно всем известны своей горделивой спесью), что замедлило работы, однако мы не
  
  должны делать никаких уступок. Стена Алдуина - наш дар тем, кто придет после нас.
  
  2815: Грандмастер посетил летом Храм, дабы осмотреть, как продвигается работа над Стеной. К нему поступали жалобы о расходах
  
  (не приходится сомневаться, откуда), однако Стена так впечатлила его даже в незавершенном виде, что он вручил нашему Мастеру
  
  грамоту на истребование средств с императорской печатью. Больше задержек не будет!
  
  Дальнейшие сообщения о драконах на востоке, подтвердить которые не удалось.
  
  2818: Благоприятный год. Стена Алдуина закончена, дракон обнаружен и убит, а Император Реман II лично прибыл, чтобы
  
  официально открыть Стену. Кровавую Печать торжественно освятили в присутствии всего состава Драконьей стражи Скайрима - это
  
  великая честь, которой не каждый Храм может похвастаться.
  
  Аннуад с комментариями
  
  Сначала были братья: Ану и Падомай. Они пришли в Пустоту, и начался отсчет Времени.
  
  Пока Ану и Падомай бродили по Пустоте, переплетение Света и Тьмы создало Нир. И Ану, и Падомай были восхищены ее появлением,
  
  но она полюбила Ану, и Падомаю пришлось оставить их.
  
  Нир забеременела, но прежде чем она родила, вернулся Падомай и открыто признался Нир в любви. Она сказала ему, что любит
  
  только Ану, и Падомай в ярости избил ее. Вернулся Ану, сразился с Падомаем и изгнал его за пределы Времени. Нир родила
  
  Создание, но вскоре умерла от побоев, которые нанес ей Падомай. Ану, оплакивая ее, спрятался в солнце и заснул.
  
  А в это время жизнь развивалась и процветала в двенадцати мирах созидания. Прошло много веков, и Падомай вернулся. Он увидел
  
  Создание и возненавидел его. Он взмахнул мечом, и двенадцать миров вздрогнули. Ану проснулся и вновь сразился с Падомаем. Ану
  
  вышел победителем из длинного и яростного боя. Он отбросил тело брата, которого считал мертвым, и попытался спасти Создание,
  
  собрав остатки 12 миров и сотворив из них один - Нирн, мир Тамриэля. Пока он это делал, Падомай встал и нанес последний удар
  
  брату в грудь. Ану схватил брата, и они оба упали за границы Времени. На этот раз навсегда.
  
  Из крови Падомая возникли Даэдра. Из крови Ану возникли звезды. Из смешанной крови их обоих возникли Аэдра (отсюда их добрые
  
  и злые наклонности и их близость к земным делам).
  
  В мире Нирн царил хаос. Изо всех двенадцати миров Создания выжили только Эльнофей и Хист. Эльнофеи - это предки Людей и
  
  Меров. Хист - деревья Аргонии. Изначально на Нирне был один материк, океанов не существовало.
  
  Большая часть Эльнофеев на Нирне относительно не пострадала. Эльнофеи были предками Меров. Эти Эльнофеи укрепили свои
  
  границы, чтобы оградиться от хаоса, и попытались жить так, как жили раньше. Эльнофеи, которые прибыли на Нирн позже,
  
  разбрелись по останкам погибших миров. В конце концов, эти кочевники нашли скрытую страну Эльнофеев и были шокированы
  
  роскошной жизнью своих сородичей. Кочевые Эльнофеи рассчитывали на гостеприимность, но на них смотрели, как на отбросы. По
  
  неизвестной причине началась война. Оседлые Эльнофеи сохранили знания и силу своих предков, в то время как Кочевники
  
  рассчитывали на свое численное преимущество и выносливость. Война преобразила Нирн. Земли были затоплены новыми океанами, и
  
  появились континенты (Тамриэль, Акавир, Атмора и Йокуда). Страна оседлых Эльнофеев стала Тамриэлем. Оставшиеся кочевники были
  
  разделены на 3 оставшихся континента.
  
  За многие поколения Эльнофеи из Тамриэля стали Мерами (Эльфами):
  
  Двемеры (Подземные существа, которых иногда называют Гномами)
  
  Кимеры (Изменившиеся существа, которые позже стали Данмерами)
  
  Данмеры (Темные или Проклятые существа, Темные Эльфы)
  
  Босмеры (Зеленые или Лесные существа, Лесные Эльфы)
  
  Альтмеры (Старшие или Высшие существа, Высокие Эльфы).
  
  На других континентах Эльнофеи-кочевники стали Людьми: Нордлингами из Атморы, Редгардами из Йокуды, и Цаэски из Акавира.
  
  Хист занимали нейтральную позицию в войне Эльнофеев, но большая их часть все равно была уничтожена. Некоторые выжили в
  
  Тамриэле и сохранились в Чернотопье, но и этот мир был частично затоплен морем.
  
  В конце концов, люди вернулись в Тамриэль. Первыми были Нордлинги во главе с легендарным Исграмором, они колонизировали
  
  северное побережье. Это было еще до того, как появилась письменность. До нас дошли рукописи лишь времен правления Короля
  
  Гаральда, тринадцатого короля Нордлингов. Так закончилась Мифическая Эра.
  
  Аптека Дрожащих островов (Синда Аматиус)
  
  Много, много штучек.
  
  
  Сырых штучек и сухих штучек. Растения, животные, камни, небеса, деревья, люди и эльфы - все готовы подарить эти великолепные
  
  штучки.
  
  Так много прекрасных штучек для зелий. Все они мечтают, чтобы их использовали - ожидают, когда их сорвут и пустят в дело.
  
  "Растолки меня! Возьми мою эссенцию и обрати меня во что-нибудь новое, что-нибудь восхитительное!" - взывают они ко мне.
  
  Я отдала свою жизнь поискам чудесных штучек на Тамриэле, и теперь они лежат передо мной. Царство Безумного Бога, опасное и
  
  манящее, таит так много нового, что я трепетала от нетерпения. Я прерывалась только, чтобы сделать записи о том, что нашла, -
  
  важно ничего не забыть в будущем, когда я буду проводить часы, исследуя, смешивая и совершая открытия.
  
  Ученик алхимика обнаружит, что костный мозг кавардаков и плавники скейлонов в смеси дают смертоносный яд, поражающий
  
  отравленного в самое сердце и причиняющий страшный вред его здоровью. Мне пришлось немало повозиться с сырым мясом и сухими
  
  костями, чтобы выяснить это, но то, что я нашла, меня радует.
  
  Огненные грибы и эссенция атронахов из плоти могут быть смешаны даже новичком, чтобы нейтрализовать этот яд. Любой может
  
  испить зелье, приготовленное их этих двух компонентов, и снова ощутить себя здоровым. Эксперт может обнаружить, что вместо
  
  того, чтобы с риском для себя добывать ингредиенты из монстров, можно использовать растения - кричалки.
  
  Для пополнения запасов магии (а где бы я была сейчас без магии?) ихор элитры может быть смешан новичком с усыхающей луной,
  
  специалист может предпочесть луне шипы. Исследователь Дрожащих островов, пускаясь в странствия, должен помнить о
  
  необходимости создания запаса этих веществ.
  
  Язык алчущего - сам по себе являющийся чудом анатомии - может быть съеден, чтобы исцелиться от отравления, или смешан с
  
  усыхающей луной для лечения болезней. (Интересно было бы знать, какая зараза может быть столь опасна, чтобы в поисках
  
  лекарства от нее кто-то решился рискнуть жизнью, выйдя против алчущего...)
  
  Мне было особенно приятно обнаружить, что эксперт-алхимик сможет получить зелье, парализующее врагов, смешав гнилые чешуйки и
  
  шляпки головы червя. Это подтвердило полезность извлечения ингредиентов из бессердечных, в прямом смысле этого слова,
  
  обитателей Островов.
  
  Аргонианский доклад (Вогин Джарт)
  
  Книга первая
  
  На небольшой, но престижной площади Имперского города расположилось здание Строительной комиссии лорда Ванека. Это простое и
  
  скромное здание славилось не красотой и архитектурными изысками, а несоразмерной протяженностью. Но все, кто спрашивал себя,
  
  что лорд Ванек нашел в этом безвкусном и некрасивом сооружении, держали эти вопросы при себе.
  
  В 398-м году Третьей эры старшим клерком в этой комиссии служил Декумус Скотти.
  
  Всего несколько месяцев назад этот скромный человек средних лет добился того, что комиссия лорда Ванека получила выгодный
  
  контракт - исключительное право на ремонт дорог Валенвуда, которые были разрушены во время Пятилетней войны. Это сделало его
  
  всеобщим любимцем, его обожали и управляющие, и клерки. Теперь он проводил свои дни, более или менее правдиво рассказывая о
  
  своих приключениях. Правда, он умалчивал, чем они закончились - ведь многие служащие комиссии попробовали жареную антраппу,
  
  подаренную Сильвенаром. А им вряд ли будет приятно узнать, что они питались человечиной.
  
  Скотти не имел особых амбиций и не отличался трудолюбием, и поэтому его устраивало то, что лорд Ванек не дает ему никакой
  
  работы.
  
  Всякий раз, когда лорд Ванек, толстенький, похожий на гнома человечек, встречался с Декумусом Скотти в конторе, он говорил
  
  ему: "Ты - гордость нашей комиссии. Так держать".
  
  Поначалу Скотти волновало то, что он ничего не делает на работе, но время шло, и постепенно он успокоился и просто отвечал:
  
  "Спасибо. Рад стараться".
  
  С другой стороны, ему нужно было думать о будущем. Скотти был уже немолод, и, хотя он получал приличное жалование за то, что
  
  ничего не делал, он понимал, что скоро ему придется уйти в отставку. "Было бы неплохо, - думал он, - если бы лорд Ванек решил
  
  отблагодарить меня за миллионы, которые принес Валенвудский контракт, и сделал бы меня партнером. Или, по крайней мере,
  
  выделил бы мне небольшую долю из этих денег..."
  
  Декумус Скотти не умел просить о поощрениях такого рода - вот почему до своего ослепительного успеха с Валенвудским
  
  контрактом он был всего лишь жалким клерком. Скотти как раз набирался храбрости, чтобы поговорить с лордом Ванеком, как вдруг
  
  его сиятельство неожиданно сам проявил к нему интерес.
  
  "Ты - гордость нашей Комиссии, - сказал коротышка и помолчал немного. - У тебя найдется свободная минутка в твоем плотном
  
  расписании?"
  
  Скотти с готовностью кивнул и проследовал за лордом в его обставленный с имперским размахом кабинет, который, казалось,
  
  занимал целый гектар.
  
  "Твое появление в комиссии - это дар Зенитара, - торжественно пропищал коротышка. - Знаешь ли, пока ты не появился здесь, мы
  
  переживали тяжелые времена. У нас были потрясающие проекты, но мы так и не смогли воплотить их в жизнь. Мы столько лет
  
  пытались улучшить дороги и другие пути сообщения в Чернотопье. Я поручил этот проект моему сподвижнику, Флесусу Тиджо, но с
  
  каждым годом торговля шла все хуже и хуже, несмотря на затраченные силы и средства. А теперь у нас есть твой невероятно
  
  прибыльный Валенвудский контракт, который существенно пополняет казну нашей комиссии. Думаю, ты заслуживаешь награды".
  
  Скотти улыбнулся, и его улыбка источала бесконечную преданность и покорность.
  
  "Я хочу, чтобы возглавил работу в Чернотопье".
  
  Скотти содрогнулся, словно человек, вернувшийся из чудесного сна в жуткую реальность: "Милорд, я... я не могу..."
  
  "Чепуха, - весело защебетал лорд. - Не волнуйся насчет Тиджо. Он будет рад уйти в отставку и жить на те деньги, которые я ему
  
  дам. Особенно учитывая тот факт, что этот проект в Чернотопье невероятно, просто чудовищно сложен. Это дело как раз для тебя,
  
  мой дорогой Декумус".
  
  Скотти задвигал губами, пытаясь произнести слово "нет", но не смог выдавить ни звука. Лорд Ванек вытащил коробку с
  
  документами по Чернотопью.
  
  "Ты быстро читаешь, - приободрил его Ванек. - Прочтешь все это по дороге".
  
  "По дороге в..."
  
  "В Чернотопье, конечно, - хихикнул коротышка. - Ты такой смешной малый. Где же еще ты узнаешь об этом проекте и о том, как
  
  его улучшить".
  
  На следующее утро, даже не взглянув на пачку документов, Декумус Скотти отправился на юго-восток в Чернотопье. Для охраны
  
  своего лучшего сотрудника лорд Ванек нанял крепкого телохранителя - молчаливого редгарда по имени Майлик. Они скакали на юг
  
  по берегу реки Нибен, затем на юго-восток вдоль реки Серебрянки и дальше вглубь Сиродила, где у рек не было названий, а
  
  растения не были похожи на те, что росли в садах северной Имперской провинции.
  
  Лошади Скотти и Майлика были связаны, чтобы Скотти мог читать. На осмотр окрестностей времени не оставалось, но Скотти
  
  понимал, что должен хотя бы поверхностно ознакомиться с тем, что комиссия делает в Чернотопье.
  
  В коробке лежала огромная пачка документов за сорок лет. Первые из них относились к тем дням, когда богатый торговец лорд
  
  Кселлик Пинос-Ревина пожертвовал несколько миллионов на улучшение дорог между Гидеоном и Сиродилом. В то время путешествие по
  
  ним занимало три недели, невероятно долгое время, и поэтому рис и коренья, которыми торговал Пинос-Ревина, прибывали в
  
  Имперскую провинцию уже частично подпорченными. Пинос-Ревина давно умер, но другие инвесторы, в том числе сам император
  
  Пелагиус IV, заключали с комиссией контракты о постройке дорог и мостов, осушении болот и борьбе с контрабандистами, то есть
  
  обо всем, что могло содействовать развитию торговли. Судя по последним отчетам, теперь дорога занимала два с половиной
  
  месяца, и товары прибывали в пункт назначения совсем гнилыми.
  
  Скотти заметил, что стоит ему оторваться от чтения, как ландшафт меняется. Всегда значительно. И всегда к худшему.
  
  "Это Черный лес, сэр", - заметил Майлик, отвечая на невысказанный вопрос Скотти. Здесь было темно, вокруг росло много
  
  деревьев, и Декумус Скотти решил, что название выбрано верно.
  
  А вопрос, который он хотел задать и, в конце концов, задал, был другим: "Что это за ужасный запах?"
  
  "Топь, сэр", - ответил Майлик, когда они миновали очередной поворот, за которым показалась поляна. На ней стояло несколько
  
  зданий, построенных в тяжеловесном имперском стиле, который нравился лорду Ванеку и всем императорам, начиная с Тайбера. Вонь
  
  здесь стояла такая, что от нее слепило глаза и выворачивался желудок, как будто она была смертельным ядом. Тучи кроваво-
  
  красной мошкары размером с песчинку не улучшали вид.
  
  Отмахиваясь от жужжащих насекомых, Скотти и Майлик подъехали к самому крупному зданию. Оказалось, что оно стоит на берегу
  
  большой черной реки. Скотти решил, что здание - офис по сбору налогов за переезд по белому мосту через реку, наполненную
  
  черной бурлящей водой. Это был красивый, яркий, прочный мост - Скотти не сомневался, что мост построила его комиссия.
  
  Скотти постучал, и дверь открыл невзрачного вида чиновник. "Входите, входите быстрее! Закрывайте дверь, не впускайте мясных
  
  мух!" - крикнул он раздраженно.
  
  Декумус Скотти содрогнулся: "Мясных мух? Они едят человеческую плоть?"
  
  "Если ты достаточно глуп, чтобы стоять на месте и ждать пока они съедят тебя, - закатил глаза солдат. Одно из его ушей было
  
  наполовину объедено. Скотти взглянул на других солдат и заметил, что их тоже погрызли. У одного из них совсем не было носа. -
  
  Ну, так что тебе здесь нужно?"
  
  Скотти рассказал им, зачем приехал и добавил, что они поймают больше контрабандистов, если выйдут за пределы поселка.
  
  "Лучше подумай о том, как перебраться через мост, - фыркнул один из его собеседников. - Начинается прилив. Если не
  
  поторопишься, то застрянешь здесь дня на четыре".
  
  Скотти показалось это абсурдом. "Разве может быть мост, который уходит под воду во время полноводья?" - удивился он. Но
  
  посмотрев солдату в глаза, Скотти понял, что тот не шутит.
  
  Выйдя за пределы форта, он увидел, что обезумевшие от укусов насекомых лошади сорвались с привязи и несутся к лесу.
  
  Маслянистая речная вода уже подступала к настилу моста. Скотти подумал, что он совсем не против подождать четыре дня, но
  
  Майлик уже бежал по доскам.
  
  Скотти бросился за ним, задыхаясь. Сейчас он был не в лучшей форме. Впрочем, в хорошей форме он не был никогда. Коробка с
  
  документами оттягивала ему руки. На полпути он остановился, чтобы перевести дух, и вдруг обнаружил, что не может двинуться с
  
  места. Его ноги прилипли к мосту.
  
  Черная жижа, которая текла в реке, была густой и крепко приклеила ноги Скотти к доскам. Скотти пришел в ужас. Он поднял
  
  голову и увидел, как Майлик прыжками несется по мосту, приближаясь к зарослям камыша на другой стороне реки.
  
  "На помощь! - закричал Скотти. - Я застрял!"
  
  Майлик даже не обернулся: "Я знаю, сэр. Вам нужно сбросить вес".
  
  Декумус Скотти знал, что весит на на пару-тройку фунтов больше чем нужно. Он давно собирался начать есть меньше и больше
  
  заниматься физическими упражнениями, но намерение сесть на диету вряд ли помогло бы ему в этих обстоятельствах. Нельзя было
  
  терять ни секунды, и внезапно Скотти осознал, что редгард имел в виду коробку с документами. Ведь сам Майлик бросил все
  
  припасы, которые нес с собой.
  
  Вздохнув, Скотти бросил коробку в жижу и почувствовал, что доска под ним чуть-чуть приподнялась - как раз достаточно, чтобы
  
  он смог освободиться. Перепуганный Скотти с невиданным проворством запрыгал вслед за Майликом, стараясь снова не попасть в
  
  черную жижу.
  
  Через сорок шесть прыжков Декумус Скотти вбежал в заросли камыша и оказался на твердой земле Чернотопья. Позади себя он
  
  услышал булькающий звук - и мост, и коробка с важными документами комиссии скрылись под слоем черной жижи.
  
  Книга вторая
  
  Декумус Скотти, изможденный бегом, выбрался наконец из грязи. Его лицо и руки были покрыты мошкарой. Оглянувшись на Сиродил,
  
  он увидел, как мост исчез в черной массе реки, и понял, что не сможет вернуться, пока через несколько дней вода не схлынет. В
  
  липкой глубине сгинули все его бумаги. Теперь, чтобы найти связного в Гидеоне, ему следовало полагаться только на собственную
  
  память.
  
  Майлик все шел и шел вперед, прямо через камыши. Без особенного успеха шлепая то одного комара, то другого, Скотти спешил за
  
  ним.
  
  "Нам повезло, сэр", - сказал редгард. Эта фраза показалась Скотти совершенно неуместной, пока он не посмотрел туда, куда
  
  указывал палец редгарда: "Вот он, караван".
  
  Двадцать одна ржавая, забрызганная грязью телега из полусгнивших досок с шатающимися колесами увязла в жидкой грязи. Толпа
  
  аргониан с серыми глазами и серой кожей, обычные мрачные чернорабочие, которых можно встретить по всему Сиродилу, собралась у
  
  одной из телег, что стояла в отдалении от остальных. Подойдя поближе, Скотти и Майлик обнаружили, что эта телега была
  
  нагружена черными ягодами, настолько прогнившими, что их едва можно было узнать. Содержимое повозки больше напоминало дурно
  
  пахнущий кисель.
  
  Да, караван направлялся в Гидеон, и, как сказали Скотти аргониане, он мог отправиться с ними после того, как они закончат
  
  разгружать ягоды.
  
  "Давно ли они были собраны?" - спросил Скотти, разглядывая омерзительную поклажу.
  
  "Их конечно же собирают в месяц Последнего зерна", - сообщил ему аргонианин-возница. Но поскольку стоял уже месяц Заката
  
  солнца, ясно было, что ягоды находились в пути более двух месяцев.
  
  Скотти своими глазами увидел, что здесь есть большие проблемы с перевозками, но, в конце концов, именно их решением ему и
  
  предстояло заняться как представителю Строительной комиссии лорда Ванека.
  
  Еще примерно час ягоды лежали на солнце, пока повозку оттаскивали, те, что были спереди и сзади от нее, сцепляли вновь, а
  
  затем впрягали в эту повозку лошадь из головной части каравана. Рабочие едва шевелились, и Скотти решил использовать время,
  
  чтобы пройти вдоль процессии и поговорить с новыми попутчиками.
  
  В четырех телегах были устроены скамьи для тех, кто не мог ехать верхом. Все повозки были нагружены зерном, мясом и овощами в
  
  разной стадии разложения.
  
  При караване находились шесть рабочих-аргониан, три имперских купца, так искусанные мошкарой, что их кожа казалась покрытой
  
  чешуей, как у аргониан, и трое людей в капюшонах, судя по светящимся в полумраке красным глазам, данмеров. Все они везли свои
  
  товары по Имперскому торговому тракту.
  
  "И это дорога?" - воскликнул Скотти, глядя на простирающиеся перед ним бесконечные поля тростника, который доходил ему аж до
  
  подбородка.
  
  "По крайней мере, это твердая почва, - пожал плечами один из данмеров. - А лошади могут есть тростник. Мы иногда выжигаем
  
  его, но он всегда вырастает снова".
  
  Наконец, караванщик дал сигнал к отправке, и Скотти занял место в третьей телеге вместе с остальными имперцами. Он осмотрелся
  
  и обнаружил, что Майлик в телегу не сел.
  
  "Я согласился довести вас до Чернотопья и вывести назад, - сказал редгард, который устроился на камне посреди колышущихся
  
  тростников и лениво жевал морковь. - Я подожду здесь, пока вы не вернетесь".
  
  Скотти передернуло, и не только потому, что Майлик пропустил почтительное обращение "сэр". Во всем Чернотопье не осталось ни
  
  одного знакомого ему лица. Однако караван медленно двинулся вперед, и на споры не осталось времени.
  
  Ядовитый ветер дул вдоль торгового тракта, гоняя волны по морю тростника. Вдали маячили горы, но их очертания постоянно
  
  менялись, и Скотти понял, что это были всего лишь клубы пара и тумана. По земле пронеслись тени, и, когда Скотти поднял
  
  голову, он увидел, что их отбрасывают огромные птицы с длинными, похожими на пилы клювами по длине не меньшими, чем тела
  
  птиц.
  
  "Крылобои, - пробормотал имперец по имени Чиро Гемуллус, сидевший слева от Скотти. Он был молод, но его, похоже, успела
  
  потрепать жизнь. - Как и все в этом проклятом месте, они сожрут тебя, если ты остановишься. Эти твари камнем рушатся вниз,
  
  откусывают от тебя сочный кусок, и возвращаются только тогда, когда ты почти загнешься от потери крови".
  
  Скотти поежился. Он надеялся, что караван прибудет в Гидеон еще до заката. Но немного спустя он понял, что солнце находится
  
  не с той стороны каравана.
  
  "Простите, сэр, - обратился Скотти к караванщику. - Мне показалось, что вы направляетесь в Гидеон?"
  
  Караванщик кивнул в ответ.
  
  "А почему мы тогда едем на север, хотя должны двигаться на юг?"
  
  Ответом ему был тяжелый вздох.
  
  Скотти поговорил с попутчиками и выяснил, что они тоже должны были попасть в Гидеон, но никто из них особенно не беспокоился
  
  насчет неожиданной петли, которую дала дорога. Сиденья были жестковаты для него, ведь он был уже немолод, но размеренный ход
  
  каравана и сонное колыхание тростника убаюкали Скотти, и он смежил веки.
  
  Он проснулся в темноте, несколько часов спустя, не понимая, где он находится. Караван уже больше не двигался, и он лежал на
  
  полу под скамьей рядом с маленькими ящичками. Вокруг него переговаривались шипящие, щелкающие голоса на языке, которого
  
  Скотти не понимал, и ему пришлось выглянуть между чьих-то ног, чтобы посмотреть, что происходит.
  
  Луны едва проглядывали сквозь густые клубы тумана, окружавшие караван, и Скотти не удавалось найти нужное положение, чтобы
  
  увидеть говорящего. На мгновение ему показалось, что серый караванщик говорил сам с собой, но тут влажная темнота
  
  зашевелилась и на свет выступили сияющие чешуйчатые фигуры. Сложно сказать, сколько их было, но они были огромные, темные, и
  
  чем дольше Скотти смотрел на них, тем больше деталей он мог разглядеть.
  
  Когда он рассмотрел огромные пасти, заполненные острыми, похожими на иглы зубами, Скотти кинулся под скамью. Их маленькие
  
  черные глазенки еще не успели его заметить.
  
  Ноги перед лицом Скотти задвигались и внезапно исчезли, когда их владельца схватили и вытащили из телеги. Скотти забился еще
  
  дальше, спрятавшись за ящиками. Он не слишком хорошо умел прятаться, но знал, как обращался со щитом, то есть догадывался,
  
  что если что-то есть между ним и врагом, то это уже хорошо.
  
  Через несколько мгновений после того, как ноги исчезли из вида, раздался ужасный крик. А следом за ним и второй, и третий.
  
  Разными голосами, стеная и плача, люди кричали от боли, жуткой боли. Скотти вспомнил давно забытую молитву богу Стендарру и
  
  начал шептать ее.
  
  Затем наступила тишина... непрочная тишина, которая сохранялась всего несколько минут, но Скотти они показались часами... годами.
  
  И после этого телега вновь двинулась вперед.
  
  Скотти осторожно вылез из-под скамьи и обнаружил там Чиро Гемуллуса, который дружелюбно оскалился.
  
  "А, вот вы где, - сказал он. - Я думал, что наги вас забрали".
  
  "Наги?"
  
  "Омерзительные твари, - передернуло Гемуллуса. - Настоящие твари с ногами и руками, ростом в семь футов, а когда бесятся - то
  
  и все восемь. Они родом из внутренних болот, а здесь им не нравится, так что они становятся раздражительны. Вы богатенький
  
  имперец, так что вам они были бы рады".
  
  Скотти никогда не считал, что он богат. Заляпанная грязью и пятнами одежда вряд ли дотягивала даже до среднего класса, и то в
  
  лучшем случае. "Зачем я им нужен?" - вслух подумал Скотти.
  
  "Чтобы ограбить, конечно, - улыбнулся имперец. - И убить. Вы что, не заметили, что они сделали с остальными? - Гемуллус
  
  нахмурил брови, как будто его посетила какая-то мысль. - Вы ничего не прихватили из этих ящиков? Например, сахару?"
  
  "О боже, нет", - Скотти скорчил гримасу.
  
  Имперец с облегчением кивнул: "Вы, кажется, не очень-то быстро соображаете. В первый раз в Чернотопье, я так понимаю? О-хо-
  
  хо, хистовы сопельки!"
  
  Скотти как раз собирался спросить Гемуллуса, что означает этот странный термин, когда хлынул дождь. Это был настоящий ад,
  
  отвратительно пахнущие желтоватые струи поливали караван под аккомпанемент далекого грома. Гемуллус решил натянуть над
  
  телегой тент и косился на Скотти до тех пор, пока тот не догадался помочь.
  
  Скотти ежился не только от холодного душа с небес, но и от размышлений о составе той жидкости, которая изливалась на, и без
  
  того отвратительное, содержимое непокрытых телег.
  
  Гемуллус улыбнулся, показывая куда-то в туман впереди: "Скоро просохнем".
  
  Скотти никогда раньше не был в Гидеоне, но знал, чего ожидать. Большое поселение, подобное имперским городам, с имперской
  
  архитектурой и имперскими традициями, предоставляющее путникам все удобства.
  
  Но впереди была всего лишь группка хижин, утопавших в грязи.
  
  "И где же мы?" - спросил в замешательстве Скотти.
  
  "Хиксиноуг, - ответил Гемуллус, произнося это странное имя с уверенностью. - Вы были правы. Мы ехали на север, вместо того,
  
  чтобы ехать на юг".
  
  Книга третья
  
  Декумус Скотти должен был прибыть в Гидеон, имперский город на юго-востоке Чернотопья, чтобы совершать коммерческие сделки на
  
  благо провинции от имени Строительной комиссии лорда Ванека и ее клиентов. Вместо этого он оказался в полузатопленной
  
  прогнившей деревушке под названием Хиксиноуг, где не знал никого, кроме контрабандиста Чиро Гемуллуса, переправлявшего
  
  наркотики.
  
  Гемуллуса совершенно не смутило, что вместо юга торговый караван шел на север. Он взял у Скотти ведро с тродхами - маленькой
  
  хрусткой рыбкой, которую тот купил в деревне, и уплетал ее за обе щеки. Скотти хотелось, чтобы эти рыбки были уже зажарены
  
  или, по крайней мере, мертвы, но Гемуллус с улыбкой объяснил ему, что мертвые тродхи - это смертельный яд.
  
  "Будь я там, где я должен быть, - недовольно сказал Скотти, закидывая в рот одно из бьющихся в страхе существ, - у меня было
  
  бы мясо, сыр и бокал вина".
  
  "Я продаю лунный сахар на севере, а покупаю на юге, - ответил Гемуллус. - Тебе нужно мыслить шире, друг мой".
  
  "Я веду дела только в Гидеоне", - посетовал Скотти.
  
  "Ну, у тебя есть выбор, - сказал контрабандист. - Ты мог бы остаться тут. Большая часть деревень в Аргонии недолго остается
  
  на одном месте, и весьма вероятно, что через месяц-другой Хиксиноуг переместится к воротам Гидеона. Это, наверное, самый
  
  легкий путь".
  
  "Но это слишком выбило бы меня из графика", - сказал Скотти.
  
  "Другой вариант. Ты можешь опять присоединиться к каравану, - продолжил Гемуллус. - Может, тебе повезет и они пойдут в нужную
  
  тебе сторону, не застрянут в грязи и не окажутся перебиты нагами".
  
  "Меня это не устраивает, - нахмурился Скотти. - Еще идеи?"
  
  "Сядь на корни. Подземный экспресс, - оскалился Гемуллус. - Пошли".
  
  Скотти пошел за Гемуллусом в рощу с деревьями, почти скрывшимися под зеленым мхом. Контрабандист смотрел себе под ноги,
  
  периодически ковыряя густую грязь, пока наконец, не нашел место, где из глубины поднимались большие маслянистые пузыри.
  
  "Отлично, - сказал он. - Теперь самое главное - не паниковать. Экспресс понесет тебя к югу: это зимняя миграция. Как только
  
  увидишь вокруг красную глину, значит, ты у Гидеона. Просто не паникуй. Найди место, где вверх поднимается много пузырей. Это
  
  дыхательное отверстие, и через него можно выбраться наверх".
  
  Скотти тупо посмотрел на Гемуллуса. "Этот человек несет полную ахинею", - подумал он.
  
  "Чего?" - удивился контрабандист.
  
  Гемуллус взял Скотти за плечо и поставил на место с пузырями:
  
  "Стой тут".
  
  Скотти начал быстро погружаться в грязь. В ужасе он уставился на контрабандиста.
  
  "И помни, - напутствовал его Гемулус, - что пока не увидишь вокруг много красной глины, не дергайся. А потом выбирайся через
  
  пузыри".
  
  Чем сильнее Скотти пытался выбраться, тем быстрее он погружался. Он уже погрузился в грязь по шею. Скотти продолжал смотреть
  
  на контрабандиста, не мог шевелиться и издавал странные звуки.
  
  "Не паникуй, никто не собирается тебя есть. В животе у корневика можно прожить несколько месяцев", - спокойно сказал тот.
  
  Скотти набрал в легкие побольше воздуха и закрыл глаза, погрузившись в грязь с головой.
  
  Внезапно служащий Строительной комиссии почувствовал вокруг теплоту, которую совсем не ожидал. Открыв глаза, он обнаружил,
  
  что находится в какой-то полупрозрачной слизи, которая быстро движется, скользя сквозь грязь, как сквозь воздух, легко
  
  передвигаясь по сложной системе корней. Скотти почувствовал одновременно смятение и удовольствие, несясь с сумасшедшей
  
  скоростью через незнакомую тьму. Ему казалось, что он летит высоко в полуночном небе, а не скользит под топью в подземном
  
  экспрессе.
  
  Взглянув вверх на массивные корни деревьев, Скотти увидел нечто, что двигалось рядом с ним. Восьмифутовое создание без рук,
  
  без ног, без костей, без глаз, без цвета и практически без формы скользило по корням. Внутри него виднелось что-то темное.
  
  Приблизившись, Скотти разглядел, что это аргонианин. Тот помахал ему, а омерзительная тварь, в которой он находился, немного
  
  сплющилась и помчалась вперед еще быстрее.
  
  При виде этой картины в уме Скотти начали проявляться слова Гемуллуса. "Зимняя миграция", "дыхательное отверстие", "тебя
  
  переваривают" - эти фразы зазвучали в его мозгу, и он лихорадочно попытался взглянуть на ситуацию c другой точки зрения. Но с
  
  другой точки зрения взглянуть не получалось. Только что он ел живую рыбу, а теперь дал съесть себя. Его проглотил червь.
  
  Скотти потерял сознание.
  
  Он приходил в себя постепенно. Ему снился чудный сон, в котором он находился в теплых объятиях женщины. Улыбаясь, он открыл
  
  глаза, и реальность обрушилась на него.
  
  Червь все также слепо несся вперед, скользя по корням, но это уже не было похоже на полет по ночному небу. Теперь его
  
  окружение напоминало небо перед рассветом, оно было красным и розовым. Скотти вcпомнил о словах Гемуллуса о красной глине,
  
  которая находится недалеко от Гидеона. Теперь ему нужно было найти пузыри.
  
  Пузырей нигде не было. Хотя внутри у червя было все также тепло и удобно, Скотти показалось, будто земля давит на него. "Не
  
  паниковать!" - говорил Гемуллус, но одно дело услышать совет, а другое - последовать ему. Скотти начал извиваться, и червь
  
  стал двигаться быстрее из-за давления изнутри.
  
  Вдруг Скотти увидел маленькую череду пузырьков, поднимающихся из подземного потока сквозь грязь и корни на поверхность. В тот
  
  момент, когда корневик проносился мимо, Скотти рванулся вверх, разрывая тонкую кожу червя. Пузыри потянули Скотти к
  
  поверхности, и, не успев моргнуть глазом, он вынырнул в красной водянистой грязи.
  
  Два серых аргонианина стояли рядом под деревом, держа в лапах сеть. С вежливым любопытством они посмотрели на него. В их сети
  
  трепыхались несколько покрытых мехом тварей, похожих на крыс. Когда он заговорил с ними, с дерева свалилась еще одна, и хотя
  
  Скотти раньше не слыхал ни о чем подобном, он понял, что это охотники.
  
  "Извините, - весело сказал Скотти. - Не подскажете, где находится Гидеон?"
  
  Аргониане представились как Рисующее Пламя и Пучок Свежих Листьев и посмотрели друг на друга, размышляя, как им лучше
  
  ответить.
  
  "А кого вы ищете?" - спросил Пучок Свежих Листьев.
  
  "Это, кажется... - припоминал Скотти свои давно пропавшие записи о своих людях из Чернотопья в Гидеоне. - Кажется, аркейн
  
  Правая Ступня... Камень?"
  
  "За пять золотых мы покажем дорогу. На восток. Тут плантация к востоку от Гидеона. Очень хорошая", - ответил Рисующее Пламя.
  
  Скотти подумал, что это лучшая сделка за последние два дня, и дал Рисующему Пламени пять септимов.
  
  Аргониане отвели Скотти на грязную тропу, проходившую через тростники, и скоро он увидел голубые просторы Топальской бухты.
  
  Он разглядел величественные поместья, обнесенные стеной, где повсюду росли ярко-малиновые цветы, и сам удивился, подумав: "А
  
  это красиво!"
  
  Дорога шла вдоль быстрого ручья, текущего на восток от Топальской бухты. Ему сказали, что это река Онкобра. Она уходит в
  
  самые темные места Чернотопья, вглубь провинции.
  
  Проходя мимо ворот последних плантаций у Гидеона, Скотти увидел, что поля здесь в большинстве своем были запущены. На них
  
  лежали полегшие колосья, деревья в заброшенных фруктовых садах стояли без листьев. Рабы-аргониане, работавшие на полях,
  
  выглядели тощими и слабыми, почти полумертвыми. Они больше напоминали призраков, чем живых существ.
  
  Спустя еще два часа ходьбы поместья выглядели все еще пристойно, по крайней мере, с большого расстояния, дорога была все еще
  
  крепкой, хоть и поросшей сорняками, но Скотти разнервничался. Его напугали работники на полях и состояние местного сельского
  
  хозяйства, а местность больше не казалась привлекательной. "Сколько еще?" - спросил он.
  
  Пучок Свежих Листьев и Рисующее Пламя посмотрели друг на друга так, будто спрашивали и не их вовсе.
  
  "Аркейн на востоке? - произнес Пучок Свежих Листьев. - Далеко или близко?"
  
  Рисующее Пламя уклончиво пожал плечами и сказал: "За пять золотых покажем тебе путь. Просто на восток. Там. Плантация.
  
  Превосходная".
  
  "Да вы понятия об этом не имеете, так? - закричал Скотти. - Почему же вы сразу не сказали об этом, чтобы я мог спросить
  
  кого-нибудь другого?"
  
  За повором впереди послышался топот копыт. Лошадь приближалась.
  
  Скотти пошел навстречу, чтобы поприветствовать наездника и не увидел, как из когтистой лапы Рисующего Пламени сверкнула
  
  молния. Ледяное прикосновение к позвоночнику наполнило тело Скотти невероятной тяжестью. Он был парализован.
  
  При проклятии паралича обездвиженная жертва продолжает видеть и думать, хотя тело и не повинуется ей. И Скотти мысленно
  
  выругался: "Вот черт!"
  
  Рисующее Пламя и Пучок Свежих Листьев, без сомнения, были, как и большинство простых рабочих, сведущи в магии иллюзий. И они
  
  не были друзьями имперцев.
  
  Аргониане столкнули Декумуса Скотти на обочину дороги как раз тогда, когда лошадь с всадником показались из-за поворота.
  
  Всадник был значительной персоной, аристократом в сверкающих темно-зеленых одеждах под цвет его чешуйчатой кожи. Украшенный
  
  оборками капюшон казался частью его тела, и смотрелся на его голове, как рогатая корона.
  
  "Приветствую, братья!" - сказал всадник.
  
  "Приветствуем, аркейн", - отвечали двое. Пучок Свежих Листьев добавил: "Как дела милорда этим чудесным днем?"
  
  "Нет мне ни покоя, ни отдыха, - по-царски вздохнул аркейн. - Одна из моих работниц родила близнецов. Близнецов! К счастью, мы
  
  нашли для них хорошего покупателя, а мать не стала поднимать шума. И потом, ко мне должен приехать какой-то дурак-имперец из
  
  Строительной комиссии лорда Ванека. Мне надо встретить его в Гидеоне. Уверен, он захочет все осмотреть, прежде чем он даст
  
  мне доступ к казне. Столько суеты".
  
  Рисующее Пламя и Пучок Свежих Листьев посочувствовали ему и, когда аркейн Правая Ступня Камень уехал, они вернулись поглядеть
  
  на своего заложника.
  
  К несчастью, сила тяжести действует в Чернотопье так же, как и во всем остальном Тамриэле, и их заложник Декумус Скотти
  
  катился вниз в течение всего разговора, а теперь тонул в реке Онкобре.
  
  Книга четвертая
  
  Декумус Скотти тонул, но, парализованный, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой из-за порчи, которую наслали на него
  
  аргонианские крестьяне. Однако он еще не захлебнулся. Стремительная и бурлящая река Онкобра с легкостью могла переворачивать
  
  даже большие камни, так что Скотти несся вперед, крутясь и подпрыгивая в воде.
  
  Он понял, что вскоре умрет, но это было гораздо лучше, чем жить в Чернотопье. Он даже не запаниковал, когда почувствовал, как
  
  вода заполняет его легкие и темнота принимает его в свои объятия.
  
  Впервые за долгое время Декумусом Скотти овладело чувство покоя. О, благословенная тьма! Но вскоре пришла боль, и он
  
  почувствовал, что кашляет, извергая воду из живота и легких.
  
  Чей-то голос произнес: "Ого, он жив, не так ли?"
  
  Скотти не был уверен в том, что это правда, даже когда открыл глаза и вгляделся в склоненное над ним лицо. Это был
  
  аргонианин, совсем не похожий на тех, кого ему приходилось видеть раньше. Его лицо было тощим и тонким, как наконечник копья;
  
  ярко-красная чешуя блестела на солнце. Он подмигнул Скотти, и его веки сомкнулись, оставив вертикальные щелки.
  
  "Думаю, нам не стоит есть тебя, а?" - существо улыбнулось. Поглядев на его зубы, Скотти заключил, что это не была пустая
  
  угроза.
  
  "Благодарю", - слабо произнес Скотти. Он приподнял голову, чтобы поглядеть, кто были эти "мы", и обнаружил, что лежит на
  
  грязной косе у спокойной, мутной реки, окруженный группой аргониан с похожими узкими мордами и чешуей всех цветов радуги:
  
  ярко-зеленой и пурпурной, голубой и оранжевой - красивой, как драгоценные камни.
  
  "Ты можешь сказать мне, нахожусь ли я рядом с... эээ... чем-нибудь?"
  
  Рубиновый аргонианин рассмеялся: "Нет, ты оказался в центре всего, и рядом нет ничего".
  
  "Ох, - произнес Скотти. Он уже понял, что расстояние в Чернотопье не имеет большого значения. - А кто вы?"
  
  "Мы - агацефы, - ответил рубиновый аргонианин. - А мое имя - Ному".
  
  Скотти представился: "Я старший служащий в Строительной комиссии лорда Ванека из Имперского города. Меня направили сюда,
  
  чтобы решить проблемы торговли в этой местности, но я потерял документы и не встретился ни с кем из аркейнов Гидеона..."
  
  "Алчные работорговцы, выродки, для которых важна только собственная выгода", - промурлыкал с чувством агацеф с лимонно-желтой
  
  чешуей.
  
  "...А теперь я просто хочу попасть домой", - сказал Скотти.
  
  Ному улыбнулся во весь рот, как хозяин, который увидел, что незваный гость собирается уходить с вечеринки: "Шес проводит
  
  тебя".
  
  Похоже, Шесом звали маленькое существо резкого желтого цвета, и он вовсе не был рад такому поручению. С неожиданной силой он
  
  вздернул Скотти на ноги и на какой-то момент напомнил ему Гемуллуса, который бросил его в бурлящую жижу возле Подземного
  
  экспресса, но вместо этого Шес подтолкнул Скотти к крошечному узкому плоту, толщиной с бритву, который болтался у берега.
  
  "Вот так вы путешествуете?"
  
  "У нас нет сломанных телег и заморенных лошадей, как у наших соплеменников снаружи. - Ответил Шес, закатив крошечные глазки.
  
  - Мы не знаем способа путешествовать лучше".
  
  Аргонианин уселся в заднюю часть плота, и при помощи своего хлыстоподобного хвоста привел плот в движение. Они быстро
  
  скользили между слизистыми водоворотами, которые воняли так, будто на их дне скопилась вся падаль, умершая на болоте за
  
  последнюю сотню лет, между острыми рифами, которые выглядели крепкими, но разваливались от малейшего колебания спокойной
  
  воды, проплывали под мостами, которые когда-то были сделаны из металла, но теперь были покрыты ржавчиной.
  
  "Все в Тамриэле стекает в Чернотопье", - заметил Шес.
  
  Пока они плыли по реке, Шес объяснил Скотти, что агацефы - одно из многих аргонианских племен, живущих в сердце провинции. И
  
  они не видят смысла в том, чтобы поддерживать контакты с внешним миром. Скотти повезло, что именно они нашли его. Наги,
  
  жабоподобные паатру и крылатые сарпа непременно убили бы его.
  
  Обитали здесь и другие твари, которых следовало избегать. Хотя в Чернотопье были и нормальные хищники. Падальщики, которые
  
  жили в мусоре, скопившемся здесь, редко брезговали живым мясом. Крылобои парили над головой - точно таких же Скотти видел на
  
  западе.
  
  Шес притих и остановил плотик, явно чего-то ожидая.
  
  Скотти посмотрел в том же направлении, что и Шес, но не увидел ничего необычного в грязной воде. Потом он вдруг заметил, что
  
  какое-то пятно зеленой слизи прямо перед ними перемещается, притом довольно быстро, от одной отмели к другой. Оставляя за
  
  собой след из мелких косточек, оно исчезло в тростниках.
  
  "Вориплазм, - пояснил Шес, вновь направляя вперед свое суденышко. - Жирный. Может объесть тебя до костей буквально за
  
  секунду".
  
  Пытаясь отвлечься от вони, окружающей его, Скотти решил, что настал момент сделать комплимент штурману за его прекрасное
  
  знание языка, тем более удивительное для представителя племени, жившего так далеко от цивилизации. Аргониане, живущие на
  
  востоке, умели разговаривать очень хорошо.
  
  "Здесь пробовали возвести храм Мары, неподалеку, в Умфоло, двадцать лет назад, - пояснил Шес, а Скотти кивнул, припомнив, что
  
  читал об этом в записях до того, как они были утеряны. - Но все жрецы умерли от болотной лихорадки в течение первого месяца.
  
  Трагический случай. Но от них остались прекрасные книги".
  
  Скотти хотел выяснить подробности, как вдруг перед ним предстало что-то настолько огромное и ужасающее, что он замер на
  
  месте.
  
  Впереди высилась гора шипов, наполовину погрузившаяся в воду и опирающаяся на когти длиной в девять футов. Белые глаза твари
  
  тупо уставились вперед, и существо вдруг содрогнулось и накренилось, выбросив вперед челюсть и обнажив клыки, покрытые
  
  кровью.
  
  "Болотный Левиафан, - присвистнул огорошенный Шес. - Очень, очень опасен".
  
  Скотти раскрыл рот, поражаясь спокойствию агацефа, и еще более поражаясь тому, что он продолжал править все ближе и ближе к
  
  чудовищу...
  
  "Из всех тварей в мире крысы, пожалуй, наихудшие", - сказал Шес, и Скотти внезапно понял, что чудовище было мертво. Движение
  
  производили сотни крыс, которые копошились в нем, прогрызая ходы наружу и шмыгая под его шкурой.
  
  "Безусловно", - подтвердил Скотти, и мысленно обратился к папкам, похороненным в глубине Чернотопья, и описанным в них
  
  четырем десятилетиям работы имперцев в этих болотах.
  
  Вдвоем они продолжили путь на запад, через серцде Чернотопья.
  
  Шес показал Скотти обширный лабиринт руин, оставшихся от столиц Котринги, поля цветущих трав и папоротников, тихие протоки
  
  под навесом из голубых мхов и самое потрясающее, что Скотти видел в своей жизни - великий лес зрелых деревьев хист. Они не
  
  встретили ни одной живой души до самого Имперского торгового тракта к востоку от Топей, где проводник-редгард Майлик
  
  терпеливо ожидал Скотти.
  
  "Я собирался ждать вас еще две минуты, - нахмурился редгард, стряхивая объедки в кучу у своих ног. - И не более того, сэр".
  
  Солнце ярко светило, когда Декумус Скотти въехал в Имперский город. Утренняя роса еще не сошла, и лучи солнца сияли на каждом
  
  здании, будто город отполировали к его приезду. Скотти потрясло, насколько чистым был город, и как мало в нем нищих.
  
  Длинное здание Строительной комиссии лорда Ванека ничуть не изменилось, но почему-то показалось Скотти странным и даже
  
  экзотическим. Оно не было покрыто грязью, а люди внутри него по большей части работали.
  
  Даже сам лорд Ванек, хотя и был исключительно толст и косоглаз, казался безупречным - не только потому, что на нем не было ни
  
  единого пятнышка, но и потому, что был относительно честен. Скотти уставился на него, как только увидел. Ванек ответил ему
  
  таким же взглядом.
  
  "Ну и видок у тебя, - насупился коротышка. - Что твоя лошадь волоком протащила тебя по всему Чернотопью? Я бы посоветовал
  
  тебе поехать домой и привести себя в порядок, но здесь собралось много людей, которые хотели видеть тебя. Надеюсь, ты сможешь
  
  им помочь".
  
  И это не было преувеличением. Около двадцати самых могущественных и богатых людей Сиродила ожидали его. Скотти выделили
  
  кабинет, который был даже больше кабинета самого лорда Ванека, и он повстречался с каждым из этих людей.
  
  Первыми из клиентов Строительной комиссии оказались пятеро независимых торговцев, раздувшихся от важности, с кошельками,
  
  полными золота. Они желали узнать, что Скотти намеревается делать для улучшения состояния торговых путей. Скотти рассказал им
  
  о состоянии главных дорог, торговых караванов, мостов, и о других препонах между рынками и пограничными территориями. Они
  
  приказали ему все это срочно исправить, и не пожалели золота, чтобы он мог это сделать.
  
  Через три месяца мост у Топи утонул в грязи, большой караван развалился от старости, а главная дорога к Гидеону полностью
  
  скрылась под болотной водой. Аргониане прибегли к своим старым средствам сообщения. Теперь они плавали на своих маленьких
  
  плотиках и иногда использовали Подземный экспресс, чтобы перевозить в небольших количествах зерно, которое прибывало в
  
  Сиродил в три раза быстрее, чем раньше, и не сгнивало по дороге.
  
  Архиепископ Мары также пожелал незамедлительно встретиться со Скотти. Этот добросердечный человек был напуган рассказами о
  
  том, как аргонианские матери продают своих детей в рабство, и открыто спросил Скотти, правда ли это.
  
  "К сожалению, да", - ответил Скотти, и архиепископ осыпал его септимами, наказав клерку привозить в провинцию больше еды,
  
  чтобы облегчить страдания аргониан, и построить школы, чтобы они могли учиться и со временем улучшить свое положение.
  
  Через пять месяцев последняя книга исчезла из опустевшего храма Мары в Умфоло. Аркейны обанкротились, и рабы вернулись на
  
  крошечные фермы своих родителей. Аргониане поняли, что смогут сами обеспечивать себя продуктами, если у них будет достаточно
  
  трудолюбивых работников, и рабство резко сошло на нет.
  
  Посланник Тслеикст, обеспокоенный возросшим уровнем преступности на севере Чернотопья, принес в комиссию пожертвования от
  
  других эмигрировавших аргониан, таких, как он сам. Они просили Скотти усилить имперскую охрану на границе Топей, поставить
  
  больше магических фонарей вдоль дорог, усилить патрули и учредить побольше школ, чтобы юные аргониане могли улучшать свой
  
  моральный облик, вместо того, чтобы совершать преступления.
  
  Через шесть месяцев на дорогах совсем не осталось наг, поскольку не осталось торговцев, которых можно было бы грабить.
  
  Бандиты вернулись в свое уютное вонючее болото, где они были счастливы, а состояние их улучшилось благодаря гнили и
  
  разложению, которые они так любили. Тслеикст и его сотоварищи были так довольны, что наградили Декумуса Скотти дополнительной
  
  суммой денег, наказав продолжать в том же духе.
  
  Чернотопье было, есть и будет тем местом, в котором невозможно развить масштабную товарную экономику, основанную на
  
  плантациях и больших фермерских хозяйствах. Не только аргониане, но и каждый, даже все население Тамриэля, могли бы жить в
  
  Чернотопье, ведя натуральное хозяйство и выращивая только то, что им нужно. Это казалось Скотти обнадеживающим.
  
  Решение всех проблем у Скотти всегда было одним и тем же. Он передавал десять процентов полученного золота Строительной
  
  комиссии, а все прочее оставлял себе, ничего не сделав для удовлетворения желаний просителей.
  
  Через год Декумус Скотти накопил достаточно, чтобы уйти в отставку и жить безбедно. Положение дел в Чернотопье было лучше,
  
  чем на протяжении последних сорока лет.
  
  Аркей - наш враг!
  
  Услышьте меня, дети мои. Когда-то я был таким же, как и вы. Но волей своей я теперь среди богов. Ваша полная преданность
  
  позволит вам разделить со мной мою славу.
  
  Большинство некромантов глупы и слабы. Жертвы для Инквизиторов. Но вы, мои слуги, вы избранные. Через некоторое время мало
  
  кто осмелится встать на вашем пути. Но остается одно препятствие. И имя ему - Аркей.
  
  Он тоже был человеком, ставшим впоследствии богом. Сходство его земной жизни с моей удивляет даже меня самого. Мы должны были
  
  стать врагами.
  
  Благословения Аркея мешают нам использовать души людей, эльфов и разных тварей без их на то согласия. Закон Аркея не дает
  
  моим детям воскрешать тех, кого похоронили по соответствующим обрядам. Как вам известно, дети мои, Благословение Аркея можно
  
  обойти, но его Закон непоколебим.
  
  Ученым: Унизьте жрецов Аркея. Объясните, что похоронный обряд основан на суевериях. Умолите королей лестью и склоните их на
  
  свою сторону. Обратитесь к детям моим в Киродииле за помощью.
  
  Жрецам: Следите за тем, чтобы никто из живых не видел ваших слуг. Держите нежить подальше от людей. Пошлите гонцов к Вампирам
  
  и Личам. Все нации нежити должны служить мне, и только мне.
  
  Шпионам: Как всегда, ждите в темноте.
  
  Скоро мы нанесем удар. От Храмов Аркея не останется камня на камне. Кровь его жрецов утолит нашу жажду; их кости воскреснут и
  
  станут служить нам. Имя Аркея будет стерто из истории. Только я буду управлять жизнью и смертью. Только одно имя живые будут
  
  шептать в страхе. Имя вашего повелителя и господина.
  
  
  КВ.
  
  Арктурианская Ересь (Исмир Творец Королей)
  
  Когда его бога уничтожили, Вулфхарту стало трудно сохранять свою форму. Он, шатаясь, вышел из Красной горы на поле боя. Мир
  
  содрогнулся, и весь Морровинд объяло пламя. Поднялась сильная буря, унося его прах обратно в Скайрим.
  
  Вулфхарт принял нордов, и тогда они приняли его. Исмир Серый Ветер, Буря Кин. Но из-за Лорхана он потерял свою национальную
  
  природу. Все, для чего ему нужны норды, - это уничтожение Трибунала. Он поднял бурю и послал свой народ на бой - но силы
  
  Трибунала заставили их отступить. Данмеры теперь слишком сильны. Вулфхарт спустился под землю, чтобы переждать, набраться сил
  
  и преобразовать свое тело заново. Как ни странно, но его покой потревожила Альмалексия. Она призвала Подземного Короля, чтобы
  
  сражаться бок о бок с Трибуналом против Ада'Сума Дир-Камала, акавирского демона. После победы над Ада'Сумом Вулфхарт исчез и
  
  не возвращался в течение трехсот лет.
  
  Его разбудил грохот голосов Седобородых. Империя была раздроблена, но ходили слухи о приходе избранного, который восстановит
  
  ее. Этот новый император одержит победу над эльфами и будет править объединенным Тамриэлем. Естественно, Вулфхарт подумал,
  
  что это о нем говорят пророчества. Он немедленно направился в Высокий Хротгар, послушать, что скажут Седобородые. И когда они
  
  изрекли свое слово, Исмир вновь обратился в пепел. Не он избранный. Это молодой воин из Хай Рока. И когда Серый Ветер
  
  устремился на поиски юноши, то услышал предостережение Седобородых: помни цвет предательства, король Вулфхарт.
  
  Западный Предел был охвачен пламенем войны. Кулекайн, король Фолкрита в Западном Сиродиле, попал в скверное положение. Чтобы
  
  предпринять попытку объединения Коловианских земель, ему нужно было укрепить северную границу, где норды и предельцы
  
  столетиями вели войну. В битве у Старого Хрол'дана Кулекайн вступил в союз со Скайримом. Войска Кулекайна вел Хьялти
  
  Раннебородый. Он был родом из островного королевства Алькаир, в Хай Роке. И ему суждено было стать Тайбером Септимом, Первым
  
  Императором Тамриэля.
  
  Хьялти был проницательным тактиком, и его небольшой отряд коловианских войск и нордских берсеркеров прорвал вражеский строй,
  
  заставив предельцев отступить за ворота Старого Хрол'дана. Так как Хьялти не приходилось рассчитывать на подкрепление из
  
  Фолкрита, осада казалась невозможной. Этой ночью разразилась буря. Она посетила лагерь Хьялти и говорила с Раннебородым в его
  
  шатре. На рассвете Хьялти поднялся к воротам крепости, и буря сопровождала его, кружась над его головой. Стрелы не могли
  
  пронзить окружавшие генерала ветра. Своим криком он снес стены Старого Хрол'дана, и его люди хлынули внутрь. После победы
  
  норды нарекли Хьялти Талосом, или "Венцом Бури".
  
  Меньше чем за год Кулекайн со своим непобедимым генералом объединили Западный Сиродил. Никто не мог выстоять против бурь
  
  Хьялти. Подземный Король знал: чтобы стать императором Тамриэля, в первую очередь Раннебородый должен был захватить Восточное
  
  Средиземье. Хьялти использовал их обоих. В Коловианских землях, где чужеземцам не доверяют, ему нужен был Кулекайн. Зачем ему
  
  Исмир - и так очевидно. Войска выступили на Восток, и боевые маги капитулировали перед их армиями. Коловианцы взяли Цитадель.
  
  Прежде чем Кулекайн смог примерить на себя корону Сиродила, Хьялти тайно убил его и всех преданных ему людей. Ответственность
  
  за эти убийства была возложена на главного врага Кулекайна, которым, по политическим причинам, оставался Западный Предел.
  
  Зурин Арктус, главный боевой маг (не Подземный Король), тем временем короновал Хьялти как Тайбера Септима, нового императора
  
  всего Сиродила. После захвата имперского трона Септим обнаружил, что управление объединенным Сиродилом отнимает слишком много
  
  времени. Он послал Подземного Короля продолжить расширение Империи в Скайрим и Хай Рок. Заботясь о том, чтобы не создалось
  
  впечатление, будто император находится в двух местах одновременно, Исмир предпочитал оставаться в тени. Этот период
  
  хладнокровного ведения государственных дел и дипломатии, это внезапное затишье, столь отличающееся от других историй о бурном
  
  периоде Талосианского завоевания, найдет свое оправдание позднее. (История покушения была заметно приукрашена с тех пор - в
  
  популярной сегодня версии глотку перерезали самому Талосу).
  
  Людские королевства были покорены - даже Хаммерфелл, чье завоевание всегда считалось непосильной задачей. Подземный Король
  
  хотел довести вторжение до конца, рискнуть сразиться с чужеземными духами ветра, но Септим не согласился. Император уже
  
  подготовил лучший план, который поможет узаконить его правление. Сиродил поддержал проигравших в гражданской войне и
  
  переманил их на свою сторону. Наконец Империя могла обратить свой взор на эльфов.
  
  Подземный Король продолжал убеждать Тайбера Септима в необходимости завоевать Морровинд. Император не был уверен в том, что
  
  это разумная идея. Он уже слышал о мощи Трибунала. Но Подземный Король, одержимый жаждой мести, напомнил Септиму, что его
  
  предназначение - покорить всех эльфов, даже Трибунал. Арктус советовал отказаться от этого плана, но Септим уже жаждал
  
  завладеть эбонитом Морровинда. Император остро нуждался в нем, как в источнике капитала, который он будет использовать для
  
  восстановления Сиродила после 400 лет непрерывных войн. Подземный Король убеждал Тайбера Септима, что, уничтожив Трибунал,
  
  император сможет завладеть его силой и использовать ее против высоких эльфов (безусловно древнейших врагов Лорхана, даже
  
  более давних, чем Трибунал). Но меньше всего Септима занимал в то время остров Саммерсет. Уже тогда он планировал послать
  
  Зурина Арктуса к королю Алинора для заключения мира. В конце концов, жажда эбонита победила. Империя вторглась в Морровинд, и
  
  Трибунал сдался. Когда в условия Соглашения о перемирии были включены не только положения о политическом невмешательстве в
  
  дела Трибунала, но также и, в глазах Подземного Короля, о признании законной силы их религиозных убеждений, Исмир пришел в
  
  ярость. Он полностью отрекся от Империи. Это было предательство, о котором говорили Седобородые. Или ему так казалось.
  
  Без мощи Подземного Короля о покорении Тамриэля не могло быть и речи. Септим думал, что было бы неплохо объединить весь
  
  Тамриэль, но его больше занимали заботы о Сиродиле и человеческих расах. В Хаммерфелле уже разгорелось восстание.
  
  В это время продолжали поступать фрагменты Нумидиума. Тайбер Септим всегда восхищался двемерами. Он поручил Зурину Арктусу
  
  изучить этот великий артефакт. В процессе исследований Зурин столкнулся с рядом историй о Битве у Красной горы. Он выяснил
  
  причину, по которой был создан Нумидиум, а также - часть его возможностей. Кроме того, что еще более важно, Арктус узнал,
  
  какую роль играл в битве Подземный Король. Но Зурин имел дело с неполными планами, он думал, что для активации Нумидиума
  
  необходимо сердце Лорхана.
  
  Пока Зурин Арктус бредил своими открытиями, Тайбер Септим окончательно осознал смысл пророчества. Нумидиум - вот что
  
  необходимо для покорения Тамриэля. И императору предназначено владеть им. Септим связался с Подземным Королем и сказал, что
  
  тот был абсолютно прав: они должны уничтожить Трибунал, и для этого им нужно объединиться и разработать план. За время своего
  
  отсутствия Подземный Король понял, какую опасность представляет собой Дагот Ур. Нужно было что-то делать. Исмиру была
  
  необходима армия, и вот она ждет его. Ловушка поставлена.
  
  Подземный Король прибыл к месту встречи и попал в засаду Имперской стражи. Пока Исмир сражался с ними, Зурин Арктус
  
  использовал на нем камень душ. Когда Подземный Король уже испускал последний вздох, его сердце с ревом пробило дыру в груди
  
  боевого мага. В конце концов, все погибли, Подземный Король вновь обратился в прах, а Тайбер Септим подошел к месту битвы и
  
  забрал камень душ. Когда собрался Совет Старейшин, император рассказал им о повторном покушении на его жизнь: в этот раз со
  
  стороны его доверенного боевого мага Зурина Арктуса, который пытался совершить переворот. Септим объявил погибших стражей
  
  героями - даже того, кто обратился в прах... Император предупредил Сиродил о внутренней угрозе, но сказал, что у него есть
  
  средство от угрозы внешней. Мантелла.
  
  Хотя Нумидиум и не был тем богом, на которого рассчитывали Септим и двемеры (Подземный Король, в конце концов, не был тем
  
  самым Лорханом), но тем не менее задача была решена. После его трудов на острове Саммерсет возникла новая угроза - восставший
  
  из мертвых гниющий чародей, который контролировал небеса. Он разбил Нумидиум на части, но и тот низверг волшебника на землю
  
  своим последним ударом, оставив лишь большое темное пятно. Мантелла канула в море, и, казалось, навсегда.
  
  Тем временем, Тайбер Септим короновал себя как Первого Императора Тамриэля. Он дожил до 108 лет, будучи богатейшим человеком
  
  в истории. Все подробности его раннего правления были переписаны. Но до сих пор существуют противоречивые сведения о том, что
  
  произошло в действительности. И поэтому некоторые вопросы до сих пор приводят людей в замешательство. Почему Алькаир
  
  считается местом рождения Талоса, когда остальные источники говорят о том, что он прибыл из Атморы? Почему Тайбер Септим так
  
  изменился после своих первых шумных завоеваний? Почему Тайбер Септим предал своего боевого мага? Мантелла - сердце боевого
  
  мага или Тайбера Септима?
  
  Приемником императора стал его внук, Пелагиус I. Он уже не отличался выдающимися качествами. По правде сказать, он немного
  
  волновался при мысли обо всех этих провинциях. И советник не заставил себя ждать.
  
  "Я был другом твоего деда, - сказал Подземный Король, - Он послал меня помочь тебе управлять Империей".
  
  Ароматизированный пергамент
  
  Их крики и боевые кличи звучат теперь непрерывно, лязг стали и гул ударов по манекенам ошеломляют. Я заточен здесь уже
  
  несколько недель, они приводят сюда все больше и больше таких, как мы, и жажда крови ближнего достигает пугающего уровня.
  
  Что мне делать? Я в жизни не держал в руках меча или топора.
  
  Сразу после того, как меня схватили, хорошо одетый похититель явился и спросил, чего я хочу. Я попросил какой-нибудь еды, и
  
  мне принесли отличных маринованных баливогов и вина. Откуда мне было знать, что нужно просить оружие? С тех пор мне приносят
  
  только вино, сыры и шелковые одежды, притом слишком тесные для меня.
  
  Они убьют меня - хотя и не одним из первых. Нет, сначала они уничтожат тех, кто действительно может оказать сопротивление, а
  
  потом придут за мной. Разорвут меня, визжащего, на куски.
  
  Хуже всего то, что мы можем неправильно понимать все это. Наши тюремщики больше с нами не разговаривают; на самом деле
  
  похоже, что они боятся нас. Нас хорошо кормят, а они, кажется, в большей степени готовы снабжать нас чернилами, бумагой и
  
  деликатесами, чем железным оружием, которого так требуют другие.
  
  Я надеюсь, они не станут натравливать нас друг на друга. Несомненно, меня будут пытать, прежде чем добьют. Трусливые варвары.
  
  Храни меня Шеогорат.
  
  Архитектура Гайлайна
  
  [Этот труд представляет собой уже устаревшее, но очень познавательное исследование двемерской архитектуры, которое произвел
  
  Гайлайн Марили. Данный отрывок взят из главы, в которой описывается архитектура Второй Империи, именно здесь упоминается
  
  концепция "Четырех проверок". В книге говорится, что Телванни переняли концепцию "Четырех проверок" и стали использовать ее
  
  при строительстве своих башен.]
  
  "Проверка Формой нужна, чтобы проверяющий изучил и проанализировал весь проект еще до начала строительства. Он должен
  
  понимать, что многие штрихи неуловимы или скрыты.
  
  "Проверка Беспорядочностью необходима, чтобы проверяющий действовал систематически, когда нет четкого представления о форме,
  
  когда проверяющий осознает, что сделать нужно очень многое, а четкого плана нет. Необходимо изучить ситуацию и сделать
  
  необходимые распоряжения. Во время этого необходимо держать всю схему в голове. Например, проверяющий должен помнить как
  
  начальное положение какой-либо вещи, так и ее новое положение.
  
  "Проверка Уклонением нужна, чтобы проверяющий изучил появившееся препятствие и оценил свои возможности и ресурсы; если
  
  препятствие слишком сложно преодолеть, необходимо найти обходные пути по его преодолению.
  
  "Проверка Конфронтацией необходима, чтобы проверяющий изучил препятствие и оценил свои ресурсы и возможности; если
  
  препятствие слишком сложно преодолеть, необходимо найти обходные пути по его преодолению... но если нет обходного пути,
  
  необходимо устранить препятствие".
  
  Арьергард (Тенас Мурл)
  
  Замок выстоит. И войска тут не причем, стены Каскабель-Холла никогда не падут, но это не особо утешало Менегура. Он был
  
  голоден. Если честно, он никогда не был настолько голодным. Колодец в атриуме замка снабжал его водой, которой хватило бы,
  
  чтобы продержаться до Четвертой эры, но желудок каждую минуту напоминал Менегуру, что ему необходима пища.
  
  Телега с провизией оказалась просто издевательством. Когда его армия, войска короля Солитьюда, покидали Каскабель-Холл, а он
  
  остался на стенах в качестве арьергарда, чтобы прикрыть их отступление, они оставили одну повозку с припасами, которая должна
  
  была снабжать его едой последующие несколько месяцев. Только на следующую ночь после их отступления он обнаружил, что в
  
  повозке нет ничего съедобного. Все сундуки были забиты броней, которая досталась армии после вторжения в Морровинд. Очевидно,
  
  его северные союзники решили, что этот материал идеально подходит для приготовления заливного. Если бы данмеры узнали об
  
  этом, они бы до сих пор смеялись, ведь именно их караваны и ограбила его армия.
  
  Менегур подумал, что его родственница и по совместительству наемница Эйрин тоже сочла бы эту ситуацию весьма забавной. Она с
  
  большим пафосом говорила о коже нетчей, поскольку считалась экспертом по легкой броне, и очень часто упоминала о том, что эту
  
  кожу нельзя съесть в случае голода, в отличие от всех остальных. Жаль, что ее нет здесь, и она не может оценить всю иронию
  
  ситуации, с ненавистью подумал Менегур. Она вернулась в Морровинд еще до отступления королевской армии, предпочтя судьбу
  
  разыскиваемого дезертира свободному существованию в холоде Скайрима.
  
  Все сорняки во дворе замка были подъедены уже на шестнадцатый день пребывания арьергарда в лице Менегура в Каскабель-Холле.
  
  Весь замок был тщательно прочесан: сгнившие клубни в компостной яме, как и пыльный букет в опочивальне графини были съедены,
  
  почти каждая крыса и каждое насекомое было выслежено и сожрано, не считая самых хитрых, которые забились в замковые стены.
  
  Палаты смотрителей замка, в которых было под завязку мерзких несъедобных книг по юриспруденции, принесли урожай в виде
  
  несколько хлебных корочек. Менегур даже соскабливал мох с камней. Но факт оставался фактом: он умрет от голода раньше, чем
  
  его армия вернется, чтобы уничтожить войска противника, которые окружили крепость.
  
  "Самое ужасное, - сказал Менегур, который начал говорить с собой уже на второй день пребывания в одиночестве - Это близость
  
  пищи, и ее полнейшая при этом недосягаемость".
  
  Огромная яблоневая роща простиралась акр за акром около стен замка. Спелые плоды поблескивали на солнце, а жестокий ветер
  
  доносил сладкие запахи до Каскабеля, видимо, специально, чтобы помучить его.
  
  Как и большинство босмеров, Менегур был лучником. Он был мастером поединков на больших расстояниях, но в ближнем бою, если бы
  
  вдруг он все же решился покинуть замок и появиться на территории вражеского лагеря в роще, ему долго не продержаться, это он
  
  знал точно. В то же время, он знал, что попытается это сделать, но каждый раз откладывал день. И теперь, кажется, откладывать
  
  было уже некуда.
  
  Менегур в первый раз одел броню из шкуры нетча, ощущая телом рыхлую, почти бархатную текстуру кожи. Он также чувствовал едва
  
  заметную пульсацию, которую он счел остаточным эффектом ядовитой плоти нетча, и она все еще кололась через месяцы после
  
  смерти самого существа. От этого он почему-то почувствовал себя полным энергии. Эйрин очень точно описала ощущения, а еще она
  
  объяснила ему, как защитить себя, в то время, когда на тебе броня из кожи нетча.
  
  Под покровом ночи Менегур выбрался из задних ворот замка, заперев их за собой огромным ключом. Он пробирался в рощу, пытаясь
  
  производить как можно меньше шума, но проходящий патруль, проходя мимо, все же заметил его. Оставаясь совершенно спокойным,
  
  Менегур сделал так, как учила его Эйрин, начав двигаться только после того, как его атаковали. Клинок патрульного скользнул
  
  по броне и ушел влево, в результате чего молодой человек потерял равновесие. В этом и был весь трюк, насколько он понял: тебе
  
  надо приготовиться к тому, что тебя ударят, и начать двигаться одновременно с ударом, позволяя мембранной броне отвести удар.
  
  Используй инерцию врага против него, как говорила Эйрин.
  
  В роще произошло еще несколько схваток, но каждый удар топора или меча уходил в сторону. Набрав полные пригоршни яблок,
  
  Менегур побежал обратно к замку. Он запер за собой задние ворота и приступил к оргии поедания яблок.
  
  Неделю за неделей босмер устраивал вылазки за едой. Стражи пытались предугадать время его появления, но его расписание было
  
  нерегулярным, и он всегда помнил, что если его атакуют, надо дождаться удара, принять его и потом повернуться. Таким образом
  
  он существовал и нес свою одинокую вахту в Каскабель-Холле.
  
  Четыре месяца спустя, когда он готовился к очередному походу за яблоками, Менегур услышал громкий стук в главные ворота.
  
  Наблюдая за группой с безопасного расстояния, он заметил щиты короля Солитьюда, его союзника, графа Каскабеля, и их врага,
  
  короля Фарруна. Судя по всему, перемирие было подписано - можно было расслабиться.
  
  Менегур открыл ворота, и объединенная армия наводнила двор. Многие рыцари Фарруна хотели пожать руку человеку, которого они
  
  назвали Тенью Дерева, выразить свое восхищение его навыками обороны и извиниться за свои попытки убить его. Ничего личного,
  
  просто ребята выполняли свою работу.
  
  "Кажется, в роще не осталось ни одного яблока", - сказал король Солитьюда.
  
  "Ну, я начал с краю и начал двигаться вглубь рощи, - объяснил Менегур. - Еще я приносил фрукты, чтобы выманивать крыс из стен
  
  и есть хоть какое-то мясо".
  
  "Мы провели последние несколько месяцев, работая над условиями перемирия, - сказал король. - Очень утомительное занятие. В
  
  любом случае, граф получает обратно свой замок, но есть одна маленькая деталь, с которой хотелось бы разобраться. Ты наемник,
  
  стало быть, сам отвечаешь за свое содержание. Если бы ты был моим солдатом, все могло бы быть по-другому, но есть некие
  
  старые правила, которые нужно соблюдать".
  
  Менегур ждал удара.
  
  "Проблема в том, - продолжил король, - что ты присвоил себе большую часть урожая графа во время своего пребывания здесь. При
  
  любом раскладе, если подсчитать, получается, что ты съел яблок на сумму, явно превышающую твою зарплату наемника. Понятно,
  
  что мне бы очень не хотелось штрафовать тебя, учитывая, что ты в одиночку защищал замок в столь неприятных условиях, но
  
  согласись, очень важно соблюдать старые законы, так ведь?"
  
  "Конечно", - ответил Менегур, принимая удар.
  
  "Я рад это слышать, - сказал король. - По нашим подсчетам ты должен графу Каскабеля тридцать семь имперских золотых".
  
  "Которые я с большим удовольствием заплачу себе после осеннего сбора урожая, - сказал Менегур. - Там осталось гораздо больше
  
  яблок, чем вы думаете".
  
  Король Солитьюда, король Фарруна и граф Каскабеля уставились на Босмера.
  
  "Вы же решили действовать в соответствии со старыми сводами законов, а у меня было время, чтобы прочесть огромное количество
  
  книг, пока вы заключали свое перемирие. В 3E 246, во время правления Уриэля IV, Имперский Совет, пытаясь прояснить некоторые
  
  аспекты прав на собственность в Скайриме в те смутные дни, постановил, что человек, мирно контролирующий замок на протяжении
  
  более трех месяцев, получает все права и титулы владельца этого замка. Это очень хороший закон, который должен был
  
  обескуражить отсутствующих и иностранных землевладельцев, - Менегур улыбнулся, испытывая уже знакомые ощущения, когда удар
  
  отражается от брони. - По закону теперь я являюсь графом Каскабеля".
  
  Сын Менегура все еще носит титул графа Каскабеля. И выращивает самые вкусные яблоки во всей Империи.
  
  Астрология (Ффулке)
  
  Звезды, видимые в Тамриэле, разделены на тринадцать созвездий. Три из них являются главными, их называют хранителями. Это
  
  созвездия Воина, Мага и Вора. Каждый из хранителей защищает трех своих подданных от тринадцатого созвездия, Змея.
  
  Когда солнце восходит рядом с одним из созвездий, начинается сезон этого созвездия. Сезон каждого созвездия составляет
  
  приблизительно один месяц. У Змея нет сезона, поскольку он путешествует по всему небосклону, обычно угрожая одному из других
  
  созвездий.
  Воин
  
  Воин - созвездие хранителя, он защищает своих подданных во время своего сезона (от месяца Первого зерна до месяца Второго
  
  зерна). Его подданные - это Леди, Конь и Лорд. Рожденные под знаком воина хорошо владеют всеми видами оружия, но обладают
  
  вспыльчивой натурой.
  Маг
  
  Это созвездие хранителя, чей сезон длится от месяца Заката солнца до месяца Утренней звезды. Его подданные: Ученик, Атронах и
  
  Ритуал. Рожденные под знаком Мага имеют предрасположенность к магии, но часто надменны и рассеянны.
  Вор
  
  Вор - это последнее созвездие-хранитель. Его время: темные месяцы от месяца Заката солнца до месяца Утренней звезды.
  
  Подданные: Любовник, Тень и Башня. Рожденные под знаком Вора не обязательно являются ворами, но они чаще ими становятся и
  
  очень редко попадаются. Они, однако, порой будут ощущать нехватку удачи, поэтому они будут жить меньше, чем рожденные под
  
  другими знаками.
  Змей
  
  Змей путешествует по небу. У него нет своего сезона, но передвижения его можно предсказать с определенной долей вероятности.
  
  Никаких определенных качеств нельзя выделить у рожденных под этим знаком. Они могут быть как благословенными, так и
  
  проклятыми.
  Леди
  
  Леди - одна из подданных Воина, ее время - месяц Огня очага. Рожденные под знаком Леди всегда очень приятные люди, обладающие
  
  большим терпением.
  Конь
  
  Это один из подданных Воина, его сезон - месяц Середины года. Рожденные под знаком Коня очень нетерпеливы, все время куда-то
  
  торопятся.
  Лорд
  
  Его сезон - месяц Первого зерна, он следит за всеми в Тамриэле во время посева. Рожденные под знаком Лорда сильнее и здоровее
  
  рожденных под другими знаками.
  Ученик
  
  Сезон Ученика - месяц Высокого солнца. Рожденные под знаком Ученика предрасположены к магии любого рода, но также и более
  
  уязвимы для нее.
  Атронах
  
  Атронах (очень часто его называют Голем) - один из подданных Мага. Его сезон - месяц Заката солнца. Рожденные под этим знаком
  
  - прирожденные маги, однако, они не могут генерировать свою магическую энергию.
  Ритуал
  
  Это один из подданных Мага. Его сезон - месяц Утренней звезды. Рожденные под этим знаком обладают различными способностями в
  
  зависимости от положения лун и богов.
  Любовник
  
  Любовник - один из подданных Вора, его сезон - месяц Восхода солнца. Рожденные под знаком Любовника очень привлекательны и
  
  страстны.
  Тень
  
  Сезон Тени - месяц Второго зерна. Рожденные под знаком Тени умеют прятаться в тени.
  Башня
  
  Это один из подданных Вора. Ее сезон - месяц Начала морозов. Рожденные под знаком Башни умеют находить золото, а также могут
  
  открывать любые замки.
  
  Атлас драконов 2Э 373 (Составлен братом Матнаном)
  
  Данный атлас содержит список известных нам драконов, как живых, так и умерших, включая тех, что были убиты Драконьей стражей
  
  со времен ее основания, а также тех из убитых в прежние века, личность которых можно было установить. К сожалению, у нас
  
  имеются записи лишь о небольшой части драконов, убитых нашими акавирскими предшественниками в ходе Священной войны, а потому
  
  список приходится считать незавершенным.
  Считаются мертвыми.
  
  Нааглив - согласно местным сказаниям, так звали дракона, захороненного в кургане к западу от Рорикстеда. Дата смерти
  
  неизвестна, но наверняка относится к эпохе Драконьей войны.
  
  Одавинг - согласно показаниям пойманных в ходе Священной войны адептов Драконьего Культа, этот дракон захоронен в кургане на
  
  юго-востоке Скайрима, неподалеку от Рифтена.
  
  Салокнир - местные легенды утверждают, что этот дракон захоронен в кургане возле Рощи Кин и что в Первую эру его убил
  
  нордский герой Йорг Хельмболг.
  
  Винтурут - как указывается в документах, найденных в храмах Драконьего Культа, его смерть приходится на начало эпохи
  
  Драконьей войны и захоронен он близ озера Йоргрим.
  
  Вульйотнак - как указывается в найденных документах Драконьего Культа, он погиб в ходе Драконьей войны или вскоре после нее и
  
  захоронен в кургане у Гранитного холма.
  
  Убиты Драконьей стражей
  
  Гракриндрог - убит 2Э 184, после того как учинил великую резню в Винтерхолде и Истмарке. Имя установлено при содействии магов
  
  Коллегии.
  
  Краджотдан - убит 1Э 2871 на юге Джеролльских гор, имя установлено со слов самого дракона.
  
  Безымянные драконы - числом 12, согласно Анналам времен основания Храма Небесной гавани.
  Известно о существовании на данный момент.
  
  Абилок - был замечен на севере Джеролльских гор в годы зарождения Драконьей стражи. Неоднократные попытки убить его ни к чему
  
  не привели. Предполагается, что его логово находится где-то в Морровинде.
  
  Мирмулнир - последний раз был замечен в Пределе в 2Э 212.
  
  Нафалар - неоднократно заключал союзы со смертными покровителями, что создавало препятствия его устранению. Его последним
  
  известным покровителем был король Казимир II Вейрестский, чему Драконья стража благополучно положила конец в 2Э 369. Дракону
  
  удалось спастись, нынешнее его местоположение неизвестно.
  
  Партурнакс - легендарный помощник Алдуина во время Драконьей войны. Насколько известно, ныне он обитает на Глотке Мира под
  
  покровительством Седобородых Высокого Хротгара. Мастер Арайд продолжает установившуюся практику - избегать прямого конфликта
  
  с Седобородыми в ожидании подходящего момента для свершения над драконом правосудия.
  
  Аэдра и даэдра
  
  Непосвященным свойственно путаться в таких понятиях, как боги, демоны, аэдра и даэдра. Их нередко используют как
  
  взаимозаменяемые.
  
  "Аэдра" и "даэдра" - это не обобщенные термины. Они эльфийского происхождения и выражают точные понятия. Азуру относят к
  
  даэдра как в Скайриме, так и в Морровинде. "Аэдра" обычно переводят как "предки", и более точного перевода с эльфийского на
  
  сиродильский не существует. Приблизительное значение "даэдра" - "не наши предки". Это различие принципиально для данмеров,
  
  фундаментальный раскол в идеологии которых отражен в их мифической генеалогии.
  
  Аэдра ассоциируются с застоем, даэдра же - с изменением.
  
  Аэдра создали мир смертных и прикованы к Костям Земли. Даэдра, которые не могут создавать, обладают силой изменения.
  
  Божественный договор создания предполагает, что аэдра можно убить. Свидетельства тому Лорхан и луны.
  
  Изменчивых даэдра, к которым правило неприменимо, можно только изгнать.
  
  Бегство от Талмора
  
  Многоуважаемый читатель! Книга, что лежит перед тобой, выпущена большим тиражом, чтобы история, рассказанная в ней, стала
  
  известна во всей Империи. Но имей в виду - в ней нет ни слова выдумки. Это всего лишь издание личного дневника, в котором и
  
  описываются нижеизложенные события (и который сейчас хранится под надежной охраной в Доме Писчих Перьев в Хаммерфелле). И
  
  произошли они не более чем за год до выхода этой книги.
  
  - Ашад ибн Халед, Верховный писец, Дом Писчих Перьев, Хаммерфелл.
  
  
  Уже девять дней. Девять дней с тех пор, как я вырвался из пут. Девять дней с тех пор, как я задуши своего тюремщика своими же
  
  кандалами. Девять дней с момента, когда я побежал сломя голову в ночь, непрерывно прислушиваясь к окружающим звукам, но
  
  никогда не оглядываясь назад.
  
  Однако чтобы понять мое нынешнее положение, необходимо узнать, кто я такой и с чего все началось.
  
  Меня зовут Хадрик Сердце Дуба, и я - гордый норд Скайрима. Скальд по профессии, я получил образование в Коллегии бардов в
  
  Солитьюде. Годами я был странствующим музыкантом и менестрелем, даже служил боевым бардом в войсках разных ярлов.
  
  Надо сказать, что не будь я бардом, я бы никогда так не влип.
  
  Мои беды начались тогда, когда я начал петь о Талосе, о Девятом и величайшем Боге, любимом боге жителей Скайрима. Как
  
  оказалось, не столь любимом среди талморцев.
  
  Ах да, талморцы. Встречаются нынче в Скайриме не реже насморка, и точно раздражают не меньше. По крайней мере, я так думал -
  
  пока не узнал истинные масштабы их возможностей и влияния.
  
  Для тех, кто не знает: талморцы - это нынешние почетные "гости" Скайрима, высокие эльфы из Альдмерского Доминиона, которые в
  
  своей несказанной доброте не стали вырезать нас всех во время Великой Войны.
  
  Но, как известно каждому норду Скайрима, за эту доброту нам пришлось заплатить ужасную цену. Одним из положений Конкордата
  
  Белого Золота - мирного договора между нашими народами - был запрет на поклонение Талосу. Чтобы человек стал богом? Это
  
  абсурд, заявляет Талмор. Так что открытое поклонение Талосу оказалось в Скайриме вне закона, и этот запрет активно стал
  
  претворяться в жизнь в тех городах, где присутствие талморцев весьма ощутимо. В тех городах, хотел бы добавить, где у Империи
  
  самые прочные позиции.
  
  И в одном из этих городов - Маркарте, если быть точным - я принял осознанное решение бросить вызов гонителям Талоса. Мой
  
  вызов был - очевидно - облечен в форму песни. А если ты много часов писал, шлифовал и репетировал песню, какой же ты бард,
  
  если ты ее не будешь исполнять? Вот я ее и исполнил. И не раз, и даже не два - целых семь раз. По разу в день в течение
  
  недели.
  
  Многие мои сородичи даже не догадываются: оказывается, не все талморцы прибывают в Скайрим на одинаковом положении, с одной и
  
  той же целью. А одна из их группочек действует вообще тайно, под покровом теней: они наблюдают за нами и выжидают, когда
  
  какой-нибудь норд попадется на поклонении могучему Талосу. Эта группа - юстициары, и их работа - заставить нас выполнять это,
  
  пожалуй, самое чудовищное условие Конкордата Белого Золота.
  
  А почему я вдруг заговорил о юстициарах? Потому что если бы не они, я бы спел свою песню и в восьмой раз. Оказывается, они
  
  следили за мной, ждали удобного случая. И вот, в глухие предрассветные часы нового дня мне на голову опустился черный мешок,
  
  а затем меня ждала поездка на отвратительно неудобной телеге и зловещие обещания того, что мне понравится в моем "новом
  
  доме", который, как я понял, представлял собой нечто вроде тайной талморской темницы или лагеря арестантов. Еще я понял, что
  
  живым оттуда не выйду.
  
  В тот момент я осознал, что надо бежать. Я должен выскользнуть из лап похитителей, любой ценой - даже если погибну. Все
  
  лучше, чем гнить до конца жизни в какой-то богами забытой талморской тюрьме.
  
  Я принялся ждать своего шанса, и наконец повозка остановилась, чтобы переждать ночь. Талморцев со мной было всего двое, и
  
  один из них отправился в лес на охоту, оставив меня наедине с другим. Так мой рассказ и подошел к тому месту, с которого я
  
  начал.
  
  Прошло уже девять дней, и я понял, насколько глуп я был. Ну что мне стоило спеть мою песню один раз? Ну ладно, пусть два? Или
  
  вообще не петь? Почему у меня не хватило ума проглотить свою глупую нордскую гордость и понять, насколько велика власть
  
  Талмора над ярлами?
  
  Но я поступил иначе. И теперь бегу. Словно заяц убегает от гончей. Всегда в движении, редко отдыхая, никогда не смыкая глаз.
  
  Но Талмору известно о каждом моем шаге. Куда мне отправиться? Как ускользнуть из-под их власти? Не знаю, я не знаю. Но теперь
  
  я точно знаю одно: если агентам Альдмерского Доминиона не удастся заполучить твою душу, они заберут твою жизнь.
  
  Меня зовут Хадрик Сердце Дуба, и я - гордый норд Скайрима. Помните обо мне. Ибо скоро меня не станет.
  
  Беженцы (Герос Альбрей)
  
  Запах залива пробивался сквозь камни, соль и разложение. Погреб пропах старым вином, уже превратившимся в уксус, плесенью и
  
  редкими травами, которые целитель принес для излечения всевозможных ран. Сейчас в просторном земляном погребе, бывшей
  
  кладовой расположенного в этом доме борделя, находилось более пятидесяти человек. Стоны и шепот теперь прекратились, и подвал
  
  погрузился в тишину, как будто больница превратилась в братскую могилу.
  
  - Мама, - прошептал мальчик-редгард, - что это?
  
  Мать мальчика уже собиралась ответить ему, когда снаружи раздался очередной раскатистый рык, все громче и громче, будто кто-
  
  то огромный и страшный расхаживал где-то наверху. Стены дрожали, и пыль потоками осыпалась с потолка.
  
  Но в отличие от прошлого раза никто не закричал, и все ждали, пока зловещий потусторонний рокот сменится звуками далекой
  
  битвы.
  
  Раненый солдат шептал "Молитву Обреченных Маре".
  
  - Манкар, - зашептала в ужасе женщина-босмер. Ее глаза лихорадочно бегали, кожа была мертвенно-бледной, а сама она покрылась
  
  потом. - Он идет!
  
  - Кто идет? - спросил мальчик, цепляясь за юбку своей мамы.
  
  - А как ты думаешь, мальчик? Торговец сладостями? - проворчал однорукий редгард. - Каморан-Узурпатор.
  
  Мать мальчика бросила злой взгляд на старого воина: "Она понятия не имеет, о чем говорит. Она больна".
  
  Мальчик кивнул. Обычно его мать была права. Он еще даже не родился, когда она стала шепотом говорить, что Каморан-Узурпатор
  
  пройдет через их деревушку и начала паковать вещи. Ее соседи смеялись над ней, говоря, что Рихад и Танет с легкостью одержат
  
  над ним верх. Ее муж, который так никогда и не увидел своего сына Лукара, тоже смеялся над нею. Это было время сбора урожая,
  
  и она пропустила все праздники, но оказалось, что Миак-И была права. Спустя две недели после ее ухода из деревни до нее дошли
  
  слухи, что в одну из ночей поселение просто смели с лица земли, не пощадив никого. Рихад и Танет были повержены. Узурпатора
  
  было не остановить.
  
  Лукар родился и вырос в лагерях беженцев в Хаммерфелле. Его дружба ни с кем не длилась более нескольких дней. Он знал, что
  
  когда небо на западе окрасится в красный цвет, они немедленно снимутся с места и пойдут на восток. А если небо на юге
  
  окрасится в красный, то они уйдут на север. Наконец, спустя двенадцать лет переездов из лагеря в лагерь они пересекли
  
  Илиакский залив, перебравшись в провинцию Хай Рок, в баронство Двиннен. Миак-И пообещала, что тут у них будет мирная,
  
  спокойная жизнь.
  
  Там было так зелено, что он терялся и не знал, что делать. В отличие от Хаммерфелла, который покрывался зеленью только в одно
  
  из времен года, да и то не везде, Двиннен круглый год шелестел листвой, пока не приходила зима. Когда впервые пошел снег,
  
  Лукар испугался. Ему было немного стыдно думать об этом сейчас, когда появилась реальная угроза. Красные облака войны,
  
  зловоние и страдание, обычные для лагеря беженцев - все это было ему знакомо.
  
  И вот красные облака войны появились над заливом и стали стремительно приближаться. Теперь он хотел бы вернуть те дни, когда
  
  заплакал, увидев белое сияние.
  
  - Манкар! - опять закричала женщина-босмер. - Он идет, он принесет смерть!
  
  - Никто не идет, - сказала красивая молодая целительница-бретонка, подойдя к женщине. - Тихо!
  
  - Есть там кто? - послышался возглас сверху.
  
  Все люди в комнате, как один, затаили дыхание. По обветшалым деревянным ступенькам спускался босмер, и его дружелюбное лицо
  
  совсем не походило на лицо Каморана-Узурпатора.
  
  - Простите, что напугал вас, - сказал он. - Мне сказали, что тут могут быть лекари, которые сейчас мне очень пригодились бы.
  
  Росаяна поспешила взглянуть на раны босмера. С растрепанными волосами, но все равно красивая, она была одной из самых
  
  популярных девушек в этом борделе; в доме Дибеллы она освоила не только науку любви, но и искусство целителя. Она заботливо,
  
  но резко сдернула с воина пробитую кожаную кирасу, поножи, наколенники и сапоги, отложила их в сторону и принялась
  
  осматривать его раны.
  
  Старый воин-редгард взял броню в руки и принялся ее рассматривать. "Ты пришел с поля боя?" - спросила она.
  
  - Почти, - улыбнулся босмер, слегка вздрогнув от прикосновения Росаяны. - Скорее, от поля боя. Меня зовут Орбен Эльлок. Я
  
  разведчик, и стараюсь избегать боев, чтобы я мог вернуться и доложить о противнике. Это хорошее занятие для тех, кому не по
  
  душе цвет собственной крови.
  
  - Хзим, - представился воин, пожимая руку Орбена. - Я слишком стар, чтобы сражаться, но я могу починить твои доспехи, если ты
  
  собираешься пойти обратно.
  
  - А ты кожевенник?
  
  - Скорее мастер на все руки, - ответил Хзим, открывая небольшую баночку с воском, чтобы натереть им кожу и сделать ее прочной
  
  и гибкой. - Я тоже решил, что ты разведчик, увидев твои доспехи. Ну и каковы результаты твоей разведки? Мы сидим здесь уже
  
  почти целый день, и не знаем, что творится снаружи.
  
  - Весь Илиакский залив - это огромное поле боя, - сказал Орбен и вздохнул, когда заклинание Росаяны начало затягивать его
  
  многочисленные, но неглубокие раны. - Мы перекрыли захватчикам выход из залива. Я пришел сейчас с берега, а армия врага
  
  сейчас марширует по Ротгарианским горам. У меня случилась небольшая стычка. Вообще в том, что во время боя часть войск
  
  отправляют, чтобы обойти противника с фланга, нет ничего удивительного. Они действуют, прямо как по книге уловок Каморана
  
  Кальтоса, которую добыл Король-Олень.
  
  - Король-Олень? - непонимающе повторил Лукар. Он слушал тихо и понял все, кроме этого.
  
  - Хеймон Каморан, Каморан-Узурпатор, Хеймон, Король-Олень - это все одно и то же, парень. Это необычный тип, так что ему
  
  нужно много имен.
  
  - Ты знаешь его? - спросила Миак-И, делая шаг вперед.
  
  - Уже лет двадцать, пока он не начал это черное, кровавое дело. Я был старшим разведчиком Каморана Кальтоса, а Хеймон был его
  
  чародеем и советником. Я помогал им обоим, когда началась борьба за трон Каморанов, пока они не... Ай!
  
  Росаяна прекратила лечение. Ее полные ярости глаза сверкали, и она обратила действие заклинания вспять. Закрытые уже раны
  
  вновь открылись и начали гноиться. Она держала Орбена на удивление сильно, когда он попытался вырваться.
  
  - Ты, сволочь, - зашипела целительница-куртизанка. - В Фалинести у меня была двоюродная сестра, жрица.
  
  - С ней все в порядке! - взвизгнул Орбен. - Лорд Кальтос стремится обезопасить всех, кто не представляет непосредственной
  
  угрозы...
  
  - Сдается мне, жители Кватча не согласятся с таким утверждением, - холодно сказал Хзим.
  
  - Это было ужасно, худшее из того, что мне приходилось когда-либо видеть, - кивнул Орбен. - Кальтос не мог сдержать слез,
  
  когда увидел, что сделал Хеймон. Мой хозяин сделал все, чтобы остановить его, упрашивая Короля-Оленя вернуться в Валенвуд... Но
  
  он обратился против Кальтоса, и нам пришлось бежать. Мы не враги вам, и никогда ими не были. Кальтос не мог предотвратить
  
  весь ужас, который Узурпатор принес Коловианскому Западу и Хаммерфеллу. Он борется уже пятнадцать лет, чтобы помешать этому.
  
  Ужасающий звериный рев раздался сверху, еще более громкий, чем раньше. Раненый солдат не смог бы защитить этих несчастных,
  
  трясущихся от страха.
  
  - А тогда что это? - усмехнулась Миак-И. - Очередной фокус Каморана Кальтоса, которым воспользовался Узурпатор?
  
  - Это и правда фокус, - пронзительно вскрикнул Орбен. - Это лишь видение, призрак, созданный, чтобы напугать вас. Когда его
  
  сила растет, он использует страх, чтобы стать еще сильнее, но ему приходится отступить, когда его сила уменьшается. Вот
  
  почему завоевание Валенвуда заняло два года, а завоевание половины Хаммерфелла целых тринадцать. Не в обиду вам будет
  
  сказано, редгарды, но его сдерживает не только ваша доблесть. У него больше нет поддержки, которую он получал от своего
  
  Хозяина.
  
  Рычание с эхом пронеслось по помещению и затихло.
  
  - Манкар! - простонала женщина-босмер. - Он вернулся, он уничтожит нас!
  
  - Его Хозяин? - вопросительно повторил Лукар, но взгляд Орбена упал на женщину-босмера, свернувшуюся на залитой кровью
  
  кровати.
  
  - Кто это? - спросил Орбен Росаяну.
  
  - Одна из беженок, спасающаяся от вашей маленькой дружественной войны в Валенвуде, - ответила целительница. - Кажется, ее
  
  зовут Калис.
  
  - Силой Джефре, - тихонько прошептал Орбен, подвинувшись к кровати женщины, чтобы отереть кровь и пот с ее мертвенно-бледного
  
  лица. - Калис, это Орбен. Ты помнишь меня? Как ты здесь оказалась? Как такое случилось с тобой?
  
  - Манкар! - простонала Калис.
  
  - Это все, что она может сказать, - произнесла Росаяна.
  
  - Не знаю, почему, - нахмурился Орбен. - Это не из-за Узурпатора, хотя с ним она тоже знакома. Более того, она была его
  
  возлюбленной.
  
  - Его друзья, ты, Кальтос, она - похоже, все отвернулись от него, - сказала Миак-И.
  
  - Вот почему он падет, - ответил Хзим.
  
  Стук сапог раздался сверху, и дверь в подвал резко отворилась. Это был капитан замковой стражи барона Отрока: "Пристань
  
  горит! Если хотите остаться в живых, уходите в замок Вайтмур!"
  
  - Нам нужна помощь! - позвала Росаяна, но она знала, что стражники должны сражаться, а не помогать переносить больных.
  
  С помощью десяти стражников, которых выделили ей на подмогу, и крепких больных, людей удалось вывести из подвала. Улицы
  
  Двиннена наполнялись дымом, и дома вспыхивали один за другим. Огненный шар с моря, пущенный мимо цели, ударил по пристани, и
  
  ущерб от него был огромен. Спустя несколько часов во внутреннем дворе замка целители поставили койки и вновь приступили к
  
  работе, пытаясь хоть немного облегчить страдания невинных людей. Первым, кого удалось найти Росаяне, оказался Орбен Эльлок.
  
  Хотя его раны открылись, он помог перенести в замок двух пациентов.
  
  - Извини, - сказала она, положив свои руки на его раны. - Я немного не в себе. Я совсем забыла, что я могу лечить.
  
  - А где Калис? - спросил Орбен.
  
  - Как, ее тут нет? - сказала Росаяна, озираясь вокруг. - Неужели она убежала?
  
  - Убежала? Но ведь она была ранена!
  
  - Ну... Ситуация была нездоровая. Ты бы очень удивился, узнав, на что способны будущие матери в таких ситуациях.
  
  - Так она была беременна? - спросил Орбен.
  
  - Да. К счастью, роды получились не очень трудные. Она держала в руках мальчика, когда я видела ее в последний раз. Она
  
  сказала, что справилась со всем сама.
  
  - Беременна... - пробормотал Орбен. - Супруга Каморана-Узурпатора была беременна...
  
  Слух о том, что битва окончена, а вместе с ней и война, быстро распространился по замку. Силы Хеймона Каморана были повержены
  
  на море и в горах. Король-Олень был мертв.
  
  Лукар смотрел вниз с зубчатой стены на темные леса вокруг Двиннена. Он слышал о Калис, и уже вообразил, как отчаявшаяся
  
  женщина с ребенком на руках убегает в дикий лес. Калис некуда идти, и никто не защитил бы ее. Они с ребенком стали беженцами,
  
  подобно тому, как были беженцами Миак-И и он сам. Он вспоминал ее слова: "Он вернулся, он убьет нас, и нам все конец. Он
  
  уничтожит нас всех".
  
  Лукар припомнил ее глаза. Она была больна, но не напугана. Кто был этот "он", если Каморан-Узурпатор был мертв?
  
  - Она ничего больше не говорила? - спросил Орбен.
  
  - Она сказала, как зовут ее дитя, - ответила Росаяна. - Его имя Манкар.
  
  Безумие Пелагиуса (Цатенес)
  
  Ториз Пелагиус Септим, человек, ставший затем императором всего Тамриэля, принадлежал к королевской семье Вэйреста. Принц
  
  появился на свет в 119 году Третьей эры, в конце славного правления своего дяди, Антиохуса I. Король Магнус был любимым
  
  братом императора, и Вэйрест процветал в годы, предшествовавшие рождению Пелагиуса.
  
  Трудно сказать, когда впервые проявилось сумасшествие Пелагиуса, ведь, по правде говоря, первые десять лет его жизни сами
  
  земли, где он жил, были охвачены безумием. Когда принцу стукнул год, Антиохус умер, и на трон под шумные славословия взошла
  
  его дочь Кинтира. Кузина мальчика, Кинтира II, была признанным мистиком и волшебницей. Однако если бы у нее достало
  
  могущества заглянуть в будущее, она немедля бежала бы из дворца.
  
  Об истории войны Красного Алмаза рассказывается во многих научных трудах, и большая часть историков приходит к выводу, что
  
  власть была узурпирована Уриэлем, кузеном Кинтиры и Пелагиуса, при помощи его матери Потемы, так называемой Королевы-Волчицы
  
  Солитьюда. Через год после коронации Кинтира была пленена в Гленпойнте и заключена в местную имперскую тюрьму.
  
  Пламя войны пронеслось по всему Тамриэлю, когда принц Уриэль, захватив трон, провозгласил себя Уриэлем III. Хай Рок, где
  
  содержалась узница, стал ареной кровавых сражений. Отец Пелагиуса, король Магнус, вместе со своим братом Сефорусом выступил
  
  против узурпатора, что навлекло на Вэйрест гнев Уриэля III и королевы Потемы. Пелагиус, его братья и сестры, а также мать,
  
  Утейла, бежали на остров Балфиера. Утейла принадлежала к семейству Диренни, чье фамильное поместье до сих пор находится на
  
  этом древнем острове.
  
  К счастью, сохранилось множество записей о детстве Пелагиуса на острове Балфиера, сделанных его воспитателями и посетителями
  
  поместья. Все, кто встречал его, рассказывают о симпатичном мальчике, интересовавшемся спортом, магией и музыкой. Даже
  
  предполагая определенную неискренность, свойственную дипломатам, казалось, что принц имеет все шансы стать истинным
  
  украшением династии Септимов.
  
  Когда мальчику исполнилось восемь, Сефорус убил Уриэля III в битве при Ичидаге и провозгласил себя императором Сефорусом I.
  
  Последующие десять лет своего правления новый монарх воевал с Потемой. Первым сражением, в котором участвовал Пелагиус, была
  
  осада Солитьюда, окончившаяся смертью Потемы и знаменовавшая собой конец войны. В знак признательности Сефорус возвел юношу
  
  на трон Солитьюда.
  
  Эксцентричность поведения Пелагиуса, ставшего королем Солитьюда, не прошла незамеченной. Однако лишь немногие дипломаты
  
  отваживались критически отзываться о любимом племяннике императора. В первые два года правления Пелагиуса были замечены, как
  
  минимум, пугающие колебания его веса. Через четыре месяца после его воцарения дипломат из Эбонхарта называл молодого короля
  
  "здоровым и добродушным человеком с сердцем таким большим, что оно распирает его талию". Пятью месяцами спустя гостившая там
  
  же принцесса Фестхолда написала своему брату: "Король пожал мою руку, и я ощутила прикосновение скелета. Пелагиус крайне
  
  истощен".
  
  Сефорус никогда не был женат и умер бездетным через три года после осады Солитьюда. Его единственным выжившим братом был отец
  
  Пелагиуса, Магнус. Унаследовав престол, он покинул Вэйрест и обосновался в Имперском городе. Император Магнус I был уже в
  
  преклонном возрасте, и внимание всего Тамриэля было приковано к его старшему сыну, Пелагиусу. К этому времени его странности
  
  стали притчей во языцех.
  
  Ходит множество преданий о его деяниях как короля Солитьюда, но мало что из них подтверждено документально. Известно, что
  
  Пелагиус запер юных принцев и принцесс Сильвенара вместе с собой в комнате, выпустив их только тогда, когда под дверь
  
  просунули неподписанную Декларацию Войны. Во время речи на местном празднике он сорвал с себя одежду, и только тогда его
  
  советники поняли, что он нуждается в пристальном присмотре. По велению Магнуса Пелагиус сочетался браком с прекрасной
  
  Катарией Ра'атим, наследницей древнего благородного рода темных эльфов.
  
  Женитьба королей северян на темных эльфийках редко добавляет им популярности. Летописцы сходятся на двух причинах
  
  целесообразности такого союза. Магнус пытался укрепить отношения с Эбонхартом, откуда происходил клан Ра'атим. Сосед
  
  Эбонхарта, Морнхолд, исторически был союзником Империи с самого ее зарождения, и венценосный супруг королевы Барензии выиграл
  
  массу битв в войне Красного алмаза. Эбонхарт же, почти не таясь, поддержал Уриэля III и Потему.
  
  Другая причина носила более личный характер: Катария была столь же искушена в дипломатии, сколь и красива. Если кто-то и мог
  
  скрыть сумасшествие Пелагиуса, то только она.
  
  Восьмого дня месяца Второго зерна в 145-м году Третьей эры Магнус тихо скончался во сне. Джолит, сестра Пелагиуса, села на
  
  трон Солитьюда, а молодая супружеская чета отбыла в Имперский город, дабы быть коронованными как император и императрица
  
  Тамриэля. Говорят, что Пелагиус почувствовал слабость, когда на его голову водрузили корону, но Катария поддержала его, и
  
  лишь те, кто стоял близко к трону, смогли заметить происходившее. Как и многие рассказы о Пелагиусе, этот не имеет
  
  подтверждений.
  
  Пелагиус III по сути никогда не правил Тамриэлем. Решения принимали Катария и Совет Старейшин, стараясь попутно удержать
  
  монарха от чудачеств. Однако байки о царствовании Пелагиуса сохранились.
  
  Говорят, что когда ко двору из Блэкроуза прибыл посланник Чернотопья, Пелагиус настаивал на том, чтобы при разговоре
  
  собеседники мычали и пищали, ибо таков родной язык аргониан.
  
  Известно, что Пелагиус был помешан на чистоте. Гостившие в императорской резиденции свидетельствуют, что просыпались ни свет
  
  ни заря от скрежета, с которым скоблили дворец. Легенда о том, что Пелагиус, проверяя качество уборки, испражнялся на пол,
  
  дабы задать слугам еще работу, вероятно, вымышлена.
  
  Лишь тогда, когда Пелагиус начал нападать на посетителей Имперского дворца и пытаться покусать их, решено было отправить его
  
  в частную клинику для умалишенных. Катария была провозглашена регентшей через два года после коронации. Следующие шесть лет
  
  император провел в различных психиатрических лечебницах.
  
  Недоброжелатели распространяли массу лживых историй о том времени. Передававшиеся шепотом рассказы об ужасных экспериментах и
  
  пытках, которым подвергали Пелагиуса, стали восприниматься почти как неоспоримый факт. Вскоре после отъезда императора
  
  благородная леди Катария забеременела, поползли слухи о ее неверности и, что еще более абсурдно, о заговоре с целью запереть
  
  под замок абсолютно здорового императора. Как заявила Катария, ее беременность наступила после посещения мужа в больнице. При
  
  отсутствии иных свидетельств мы, верноподданные, должны принять слова императрицы за истину. Ее второй ребенок, который
  
  впоследствии правил под именем Уриэля IV, явился плодом союза с Лариатом, принцем-консортом, что и было признано публично.
  
  Теплой ночью месяца Восхода солнца на 34-м году жизни Пелагиус III скончался в своей келье от быстротечной лихорадки.
  
  Произошло это в храме Кинарет на острове Бетония. Катария I правила еще сорок шесть лет, прежде чем передать скипетр
  
  единственному ребенку, которого она имела от Пелагиуса - Кассиндеру.
  
  Дикое поведение Пелагиуса стало основой странной любви, которую к нему питают в провинции, где он родился и потом умер.
  
  Второго числа месяца Восхода солнца (что может быть, а может и не быть годовщиной его смерти - хроники тут не очень точны)
  
  отмечается Безумный Пелагиус. В этот день поощряются всяческие шутки и дурачества. Так один из самых несуразных императоров в
  
  истории династии Септимов стал одним из самых известных.
  
  Безумцы Предела: Трактат о культуре Изгоев (Арриан Арий, Имперский ученый)
  
  С тех пор как Тайбер Септим одержал легендарную победу над "местными варварами" в битве при Старом Хролдане, имперские и
  
  нордские ученые отзывались о местном населении Предела как о дикарях, которые склонны к беспричинным приступам ярости,
  
  поклоняются еретическим богам и обожествляют животных и духов природы, которых лучше избегать всем цивилизованным людям. На
  
  самом же деле все подобные описания - не более чем "притчи победителей", излагающие взгляд, намеренно зауженный ввиду
  
  постоянной борьбы, которую Империя ведет с древним и гордым народом, что жил в этом краю задолго до того, как Тайбер Септим
  
  впервые ступил на землю Тамриэля. В свете всего этого, я надеюсь представить более полное, точное и справедливое описание
  
  людей, столь долго пребывавших в незавидном положении "врагов", "смутьянов" и "этих".
  
  Начнем с Изгоев, так называемых "безумцев" Предела. В Имперском легионе их относят к обыкновенным разбойникам, указывая на
  
  постоянные набеги и нападения, каковые те устраивают на территории владения. Но ни в одной из военных сводок не задается
  
  вопрос "почему?". Если бы они были просто шайкой бандитов, в их целях, несомненно, было бы захватить как можно больше золота
  
  ценой наименьшего количества погибших со своей стороны. Но во время нападений Изгоев происходит прямо противоположное.
  
  Значительные суммы денег остаются нетронутыми, а их бойцы без лишних сомнений отправляются на смерть, лишь бы не попасться в
  
  руки Имперских солдат.
  
  Эти противоречия и привели меня в Маркарт, столицу Предела, в поисках ответов. Там я встретил одну старую женщину из числа
  
  коренных жителей, которая просила не упоминать ее имя в моих записях. Она поведала мне длинную историю своей семьи. О том,
  
  что, по ее мнению, их истоки уходят в Хай Рок, на родину бретонов (что объяснило бы схожести в чертах лица и телосложении
  
  этих двух народов). О том, как пришли норды и забрали у них земли, богов и культуру. Когда же я спрашивал ее об Изгоях,
  
  старая женщина говорила, что это "настоящие" мужчины и женщины Предела: те, кто отказался сдаться нордам. Те, что по-прежнему
  
  исповедовали старинные традиции, которые все остальные ее соотечественники предали в обмен на мир.
  
  Со временем в ходе своих изысканий, подтверждавших историю старой женщины, я смог заручиться доверием многих других коренных
  
  жителей. Вышло так, что один из них устроил для меня встречу, как мне казалось, со старейшиной их деревни. С ужасом я
  
  обнаружил, что меня привели в лагерь, где было полно черепов животных, отрубленных голов и еще бьющихся сердец, о которых я
  
  читал в военных сводках, когда еще был в Имперском городе. Там я встретил Корторана, Изгоя, которого, по-видимому,
  
  позабавило, что я решил записать его историю. Ниже я привожу ее целиком:
  
  "Хотите знать, кто такие Изгои? Мы - люди, вынужденные грабить собственный край. Выжигать собственную землю. Мы - бич нордов.
  
  Топор, падающий в ночи. Последний крик перед тем, как боги заберут вашу душу. Мы - истинные сыновья и дочери Предела. Духи и
  
  ворожеи жили здесь испокон веков, и они на нашей стороне. Уходите. Уходите и скажите своей Империи, что мы возвратим себе
  
  наше королевство. И в тот день уже мы будем хоронить ваших убитых в земле, которая уже не будет вашей".
  
  Три вора (Анонимный автор)
  
  "Проблема нынешних воров," сказал Лледос, "это недостаток техники. Я знаю, у воров нет чести и никогда не было, но были же
  
  гордость, умение, какие-то творческие задатки. Те из нас, кто что-то помнит, просто отчаиваются."
  
  Ималин презрительно усмехнулся, сильно стукнув своим кувшином гриифа по столу. "Ну и чего тебе нужно? Ты спрашиваешь "Что ты
  
  сделаешь, когда увидишь охрану?" а я отвечаю "Найду, кому спину проткнуть." А ты что предпочитаешь? Чтобы мы с ними
  
  поиграли?"
  
  "Такие амбиции, и такое скудное образование," вздохнул Лледос. "Дорогие мои друзья, мы же не зеваку-нордлинга только что с
  
  парома грабим. "Гильдия Сапожников" может, и не пугающе звучит, но сегодня, когда там собираются все взносы перед отправкой в
  
  банк, охрана будет такой, что упаси господи! Ты же не можешь всех там поубивать, прежде чем доберешься до хранилищ."
  
  "Почему бы тебе точно не объяснить нам, что нужно делать?" спокойно спросила Галсиа, пытаясь утихомирить товарищей.
  
  Большинство местных в трактире Пей-да-Болтай в Тель-Аруне знали, что и когда не следует слушать, но она не хотела рисковать.
  
  "Обычный вор," сказал Лледос, подливая себе гриифа. "Вонзает кинжал в спину противника. Так можно убить, но чаще всего жертва
  
  кричит и пачкает напавшего кровью. Плохо. А если умело перерезать горло, то можно и убить, и избежать ненужных криков, и не
  
  запачкаться. К тому же, после кражи, будет плохо, если люди заметят окровавленных мясников, пробирающихся по улицам. Даже в
  
  Тель-Аруне такое навело бы на подозрения.
  
  "Если сможешь застать жертву спящей или отдыхающей, у тебя замечательный шанс. Кладешь руку ей на рот, так чтобы большой
  
  палец был под подбородком, другой рукой перерезаешь глотку и быстро поворачиваешь ее голову, чтобы кровь не попала на тебя.
  
  Здесь все же есть риск испачкаться, если помедлишь. Если не уверен, сначала удави жертву, потому что из живого тела кровь
  
  выплескивается на три фута.
  
  "Мой очень хороший друг в Гнисисе, вор, чье имя я называть не стану, использует технику дави-и-режь. Просто хватаешь жертву
  
  за горло сзади, и пока душишь, ударь ее лицом о стену. Когда жертва таким образом окажется без сознания, ты перережешь горло,
  
  а поскольку ты стоишь сзади нее, кровь практически не может на тебя попасть.
  
  "Классическая техника, которая требует меньше борьбы, чем вариант моего друга, заключается в том, чтобы, закрывая рот жертве,
  
  ты перерезаешь горло несколькими ударами, как будто играешь на скрипке. На это нужно меньше усилий, и хотя льется очень много
  
  крови, на тебя ничего попасть не может.
  
  Когда знаешь, что придется перерезать несколько глоток, нет причин не брать дополнительной экипировки. Лучшие головорезы,
  
  которых я знаю, оборачивают край ножа тряпкой, чтобы кровь не попала на запястья. Для такого задания это нам не понадобится,
  
  но если ожидаешь только одну-двух жертв, можно накинуть ей на голову мешок, потуже затянуть его и добить жертву."
  
  Ималин громко засмеялся, "Покажешь как-нибудь?"
  
  "Скоро," сказал Лледос. "Если Галсиа выполнила свою задачу."
  
  Галсиа вынула недавно украденную карту гильдии, и они начали планировать операцию.
  
  Последние несколько часов пронеслись вихрем. Меньше чем за день, трое встретились, придумали план, купили или украли нужные
  
  вещи и были готовы. Никто из них не был уверен, что двигало остальными - уверенность или глупость, но они были вместе. Они
  
  должны были ограбить гильдию.
  
  Когда солнце село, Лледос, Галсиа и Ималин подошли к Гильдии Сапожников с восточной окраины города. Галсиа использовала
  
  камень-траву, чтобы их не учуяли волки охраны, когда они проходили по парапету. Также, она вела их, и Лледос был впечатлен.
  
  Для сравнительного новичка, она хорошо передвигалась в тени.
  
  Мастерство Лледоса было продемонстрировано около дюжины раз, и стражники были такими разными, что он смог показать все
  
  способы беззвучного убийства, которым научился за многие годы.
  
  Ималин открыл хранилище своим уникальным и систематическим методом. Когда тумблеры оказались у него под пальцами, он тихонько
  
  запел старую кабацкую песню о Девяноста Девяти Возлюбленных Боэтии. Он говорил, что она помогала ему сосредоточиться и
  
  пробовать различные комбинации. Через мгновенье, хранилище было открыто и золото было в их руках.
  
  Они покинули гильдию через час после того, как вошли. Не было поднято тревоги, золото украли, а внутри на каменных полах
  
  лежали окровавленные тела.
  
  "Хорошая работа, друзья мои, хорошая работа. Вы хорошо обучены." Проговорил Лледос, ссыпая золотые в особые отделения своих
  
  рукавов, где они не звякали, и не выпирали. "Мы встретимся завтра утром в трактире Пей-да-Болтай и разделим добычу."
  
  Группа разделилась. Единственный, кто знал пути через городскую канализацию, Лледос, проскользнул в трубу и исчез внизу.
  
  Галсиа накинула шаль, испачкала лицо, чтобы сойти за старуху-предсказательницу, и отправилась на север. Ималин пошел на
  
  восток, к парку, полагая, что его необычная чуткость убережет его от городской стражи.
  
  А теперь я преподам им отличный урок, думал Лледос, идя по илистому лабиринту. Его гуар ждал его у городских ворот, объедая
  
  куст чоквида, к которому был привязан.
  
  По дороге к Вивеку он думал о Галсии и Ималине. Может быть, их уже схватили и допросили. Жаль, что он не мог при это
  
  присутствовать. Кто первым сломался бы? Ималин был более выносливым, но и Галсиа была не так проста. Это было простое
  
  любопытство: они думали, что его звали Лледосом, и что он должен был придти в трактир Пей-да-Болтай. Поэтому, власти вряд ли
  
  будут искать Данмера по имени Сатис, пирующего за многие мили отсюда, в Вивеке.
  
  Солнце вставало, и Сатис представил Галсию и Ималина не проходящими допрос, а мирно спящими, и им снилось, что они сделают со
  
  свое долей золотых. Оба проснутся рано и поспешат в трактир Пей-да-Болтай. Он ясно представил, как Ималин смеется, а Галсиа
  
  пытается заставить его быть потише. Они закажут пару кувшинов гриифа, а может быть и еды - побольше, и будут ждать. Пройдут
  
  часы, а их настроение будет все мрачнеть и мрачнеть. Реакции любого преданного человека были такими: нервозность, сомнения,
  
  замешательство, гнев.
  
  Солнце полностью поднялось, когда Сатис добрался до конюшни своего дома на окраине Вивека. Он завел туда своего гуара, и
  
  накормил его. Остальные стойла были пусты. Его слуги вернутся только позже днем с празднества Святого Рилмса в Гнисисе. Они
  
  были хорошими людьми, и он хорошо с ними обращался, но он по опыту знал, что слуги всегда болтали. Если бы они сопоставили
  
  время его отсутствия с кражами в других городах, то отправились бы к властям, или будут его шантажировать. В конце концов,
  
  они же люди. Лучше отпустить их на недельку, с оплатой, когда он уезжал из города по делам.
  
  Он спрятал золото в хранилище в своем кабинете, и поднялся наверх. График был жестким, но у Сатиса было несколько часов до
  
  прихода его слуг. Его постель была замечательно мягкой и теплой по сравнению с ужасными лежанками, на которых ему пришлось
  
  спать в Тель-Аруне.
  
  Несколько позже Сатис проснулся от кошмара. Он открыл глаза, и ему чудилось, что рядом Ималин напевает свою песенку от
  
  Девяноста Девяти Возлюбленных Боэтии. Он лежал в постели и ждал, но кроме обычного скрипа старого дома ничего не услышал.
  
  Полуденное солнце светило в окно спальни, пылинки танцевали в его лучах. Он закрыл глаза.
  
  Он снова услышал песню, и тут дверь хранилища в его кабинете раскрылась. Запах камень-травы привлек его внимание и он открыл
  
  глаза. Немного света пробивалось сквозь грубую ткань мешка.
  
  Сильная женская рука закрыла ему рот и завела большой палец под подбородок. Когда его горло было перерезано, и голова
  
  повернута в сторону, он услышал спокойный голос Галсии, "Спасибо за урок, Сатис."
  
  Бесполезные размышления
  
  Сегодня я намеревалась продолжить изучение влияния боли на тело, содержащее нерожденное существо (на этот раз беременная
  
  бретонка среднего возраста), однако сколько бы раз она ни была разорвана на части и вновь оживлена, я просто не могла
  
  сосредоточиться должным образом, как того требуют серьезные исследования.
  
  Вместо обычной четкости наблюдений сегодня во время моих занятий меня охватила какая-то странная поэтическая
  
  чувствительность. Из-за этого я не занималась скрупулезной фиксацией каждого крика и конвульсии субъекта, а ее вопли как
  
  будто уносили меня куда-то далеко.
  
  Я находила прибежище в ткани безмятежности, сотканной из мучительных криков бретонки, заглушаемых рычанием и ворчанием тварей
  
  и кавардаков, которые играли с ней.
  
  Именно в этот момент, когда моя душа была обнажена и чиста, ко мне пришло озарение. И как в случае со всеми, осмелюсь
  
  сказать, религиозными откровениями, когда я пришла в чувство, мне осталось лишь ускользающее воспоминание о высшем знании,
  
  похожее на обгорелый пергамент, на котором сохранились лишь обрывочные смазанные фрагменты некогда написанных слов мудрости.
  
  Чем сильнее я пытаюсь вспомнить это пришедшее знание, тем дальше оно ускользает от меня. Суть сохранившегося в следующем:
  
  Боль - это сила, которая очищает, облагораживает и возвышает. Это Пламя, выжигающее примеси и исправляющее несовершенства.
  
  Смерть - не признак слабости, так же как телосложение - не признак силы. Это то, что происходит с душой, когда она попадает в
  
  Пламя, уничтожающее людскую храбрость.
  
  Обладающих внутренней силой Пламя Боли перековывает в оружие разрушительной остроты. Недостойных и слабых Его жар обращает во
  
  мрак и безжизненный пепел.
  
  Вот так это звучит при всей своей непостижимости - немало для бесполезного дня. Надеюсь, завтра нас ждут более продуктивные
  
  эксперименты.
  
  Бессмертная кровь (Неизвестный автор)
  
  Луна и звезды скрылись от глаз, тихая ночь была темна. Городская стража зажгла факелы, но человеку, который постучался в
  
  дверь моей часовни, свет был не нужен. Я знал, что Моварт Пикуин ночью видит почти так же хорошо, как и днем - потрясающая
  
  способность, учитывая, что действовал он в основном по ночам.
  
  Его привел ко мне один из моих послушников. Взглянув на него, я решил, что он нуждается в исцелении - он был бледным, его
  
  кожа казалось почти прозрачной, а его лицо, некогда прекрасное, несло на себе отпечаток невыразимых страданий. Темные круги
  
  под глазами свидетельствовали о сильном утомлении, но его глаза горели ярким, почти безумным огнем...
  
  Он отмахнулся от моего предложения исцелить его, хотя признал, что пришел поговорить об одном определенном заболевании.
  
  "Вампиризм, - сказал он и остановился, увидев мой удивленный взгляд. - Мне говорили, что ты можешь помочь мне понять его
  
  природу".
  
  "Кто это тебе сказал?" - спросил я, улыбнувшись.
  
  "Тиссина Грей".
  
  Я помнил ее. Храбрая, прекрасная воительница - она хотела с моей помощью разобраться в нагромождении правды и лжи о вампирах.
  
  Со дня нашей последней встречи прошло два года, и я не знал, помогли ли ей мои советы.
  
  "Ты говорил с ней? Как поживает госпожа?" - спросил я.
  
  "Она мертва, - холодно ответил Моварт, а затем, увидев мое потрясение, поспешил смягчить удар. - Она говорила, что твои
  
  советы очень помогли ей в ее охоте за неким вампиром. Когда я говорил с ней в последний раз, она охотилась за другим... И он
  
  убил ее".
  
  "Значит, моих советов оказалось недостаточно, - вздохнул я. - Так почему ты думаешь, что они помогут тебе?"
  
  "Много лет назад я сам был учителем, - ответил он. - Не в университете. Я был тренером в Гильдии бойцов и поэтому я знаю, что
  
  учителя нельзя винить в том, что ученик не задает правильных вопросов. А я собираюсь задать тебе правильные вопросы".
  
  Так он и сделал. Несколько часов подряд он засыпал меня вопросами, и я рассказывал, рассказывал ему все, что мог. Он ничего
  
  не говорил о себе и никогда не улыбался, внимательно глядя на меня и запоминая каждое мое слово.
  
  Наконец, вопросы начал задавать я: "Ты говоришь, что ты был тренером в Гильдии бойцов. Ты выполняешь задание Гильдии?"
  
  "Нет, - отрезал он, и в его глазах промелькнула усталость. - Если можно, я бы хотел продолжить беседу завтра ночью. Мне нужно
  
  поспать и подумать над всем этим".
  
  Я улыбнулся: "Ты спишь днем?"
  
  К моему удивлению, он улыбнулся в ответ, хотя его улыбка больше походила на гримасу боли: "Когда охотишься на кого-то, то
  
  поневоле перенимаешь привычки своей жертвы".
  
  На следующий день он снова обрушил на меня град вопросов, на этот раз более конкретных. Он хотел узнать о вампирах восточного
  
  Скайрима. Я рассказал ему о наиболее крупном племени, Волкихар - жестоких и безумных вампирах, чье дыхание леденит кровь в
  
  жилах их жертв. Я объяснил, что они живут подо льдом далеких озер и выходят на поверхность только для того, чтобы напиться
  
  крови.
  
  Моварт Пикуин внимательно выслушал меня, задал еще несколько вопросов и, наконец, собрался уходить.
  
  "Меня не будет несколько дней, - сказал он. - Но я вернусь и расскажу тебе, помогли ли мне твои советы".
  
  Он сдержал свое слово - четыре дня спустя он пришел ко мне в часовню сразу после наступления полуночи. На его щеке был свежий
  
  шрам, но на его лице сияла мрачная, но довольная улыбка.
  
  "Твои советы очень помогли мне, - сказал он. - Но тебе следует знать, что у Волкихар есть еще одна особенность, о которой ты
  
  не упомянул. Они могут протянуть свои руки сквозь толщу льда, не сломав его. Это был неприятный сюрприз - один из них схватил
  
  меня без предупреждения".
  
  "Любопытная подробность, - заметил я, смеясь. - И ужасная. Тебе повезло".
  
  "Я не верю в удачу, только в тренировку и подготовленность. Твои сведения помогли мне, а мои навыки рукопашного боя решили
  
  судьбу этого кровососа. Я никогда не доверял оружию. Слишком много неизвестных факторов. Даже лучшие оружейники порой куют
  
  плохие клинки - но ты всегда знаешь, на что способно твое тело. Я знаю, что могу нанести тысячу ударов, не потеряв равновесия
  
  - если, конечно, первый удар остается за мной".
  
  "Первый удар? - пробурчал я. - Значит, тебе нельзя попадать в засаду".
  
  "Вот почему я пришел к тебе, - сказал Моварт. - Ты знаешь об этих чудовищах все, все о каждой их проклятой разновидности.
  
  Теперь ты должен рассказать мне о вампирах северного Валенвуда".
  
  Я сделал то, о чем он просил меня, и снова его вопросы стали суровой проверкой моим знаниям. Мне нужно было рассказать ему о
  
  многих племенах. О Бонсаму, которых можно было отличить от босмеров только при свете свечи, о Кирилт, которые могли
  
  растворяться в тумане, о Йекеф, которые заглатывали людей целиком, об ужасных Телбот, которые убивали детей, чтобы занять их
  
  место в семье и много лет терпеливо ждать, убивая одного родственника за другим.
  
  И он снова простился со мной и пообещал вернуться через пару недель. Моварт вернулся после полуночи. На этот раз на нем не
  
  было свежих шрамов, но новые сведения были.
  
  "Ты ошибался, утверждая, что Кирилт не может обернуться туманом, если столкнуть его в воду, - сказал он, дружески похлопав
  
  меня по плечу. - К счастью, в газообразном состоянии он не может уйти далеко, и мне удалось выследить его".
  
  "Должно быть, он был без ума от страха. Твои познания все увеличиваются, - заметил я. - Хотел бы я, чтобы у меня был такой
  
  послушник".
  
  "А теперь расскажи мне о вампирах Сиродила", - сказал он
  
  Я рассказал ему все, что мог. В Сиродиле жило только одно племя - могущественный клан, который изгнал всех конкурентов так
  
  же, как это сделали сами имперцы. Никто не знал о них ничего, ибо они превзошли себя в искусстве притворства. Если они хорошо
  
  питаются, их невозможно отличить от обычных людей. Они были более культурными и цивилизованными, чем вампиры из провинций;
  
  они предпочитали пить кровь спящих людей...
  
  "Их будет нелегко застать врасплох, - нахмурился Моварт. - Но я найду одного из них и расскажу тебе все, что узнаю. После
  
  этого ты расскажешь мне о вампирах Хай Рока и Хаммерфелла, Эльсвейра и Чернотопья, Морровинда и острова Саммерсет, да?"
  
  Я кивнул и понял, что охота стала для него делом всей жизни. Таким, как он, намеков никогда не достаточно. Он должен узнать
  
  все.
  
  Он пропал на целый месяц, а когда вернулся, то даже в темной часовне я разглядел его отчаяние и разочарование.
  
  "Я потерпел неудачу, - сказал он, пока я зажигал свечу. - Ты был прав. Я не смог найти ни одного из них".
  
  Я поднес свечу к моему лицу и улыбнулся. Он был поражен, увидев бледность моей кожи, вечный голод в моих глазах и мои зубы. О
  
  да, думаю, что мои зубы действительно стали неожиданностью для этого человека, который не мог позволить себе неожиданностей.
  
  "Я не ел уже семьдесят два часа", - объяснил я и бросился на него. Он не успел нанести ни первого удара, ни последнего.
  
  Бестиарий Гербейна
  
  Ледяные приведения (17-й день месяца Последнего зерна)
  
  Когда в моих странствиях на север через мерзлые равнины и горы на меня надвинулся зимний холод, я решил остановиться в
  
  таверне в Данстаре, дабы отдохнуть и вкусить горячей пищи. Другой путешественник сказал мне, чтобы я был на чеку, поскольку в
  
  искрящейся белизне снега таятся существа, что скрываются от глаз беспечных до поры, когда уже слишком поздно. Он все
  
  продолжал заливаться, безудержно жестикулируя и рассказывая фантастические истории о том, как эти твари косили целые торговые
  
  экспедиции. Его рассказы напугали остальных постояльцев таверны, однако меня не отпугнуть байками трусов, я увижу все своими
  
  глазами, ибо ледяные пещеры и покрытые снегом вершины севера как раз по душе таким искателям приключений, как я. Мне не
  
  пришлось искать долго.
  
  Эти ледяные привидения - прозрачные змееподобные магические создания, словно порожденные самой морозной тундрой и ледниками
  
  Скайрима. Сливаясь с местностью, они практически невидимы, и немало нордов пали жертвами этих бесплотных духов, кто от их
  
  внезапного злобного удара, когда они продираются через жертву всем телом, а кто - от хвори, известной как разжижение мозга,
  
  заражающего проклятия, помрачающего разум и обрекающего жертву на еще худшую долю.
  
  Несмотря на свою смертоносность, ледяные привидения не отличаются хитростью тактики, поэтому битва с ними проходит без
  
  изысков - достаточно грубой силы и острого клинка, чтобы одолеть этих свирепых тварей. Только самые дюжие мужи могут
  
  надеяться устоять против лишь одного такого существа, однако я прикончил двоих без особых усилий.
  
  Было приятно узнать, что за зубы ледяных привидений дают немалую награду, ибо их ценят как ингредиент для алхимических зелий.
  
  Так я смогу себе позволить и дальше путешествовать по этому краю в поисках испытания, достойного рассказа, ибо пока что не
  
  встретил я такого, что заставило бы меня дрогнуть.
  
  Автоматоны гномов (9 день месяца Огня очага)
  
  Гномы вымерли много веков тому назад - возможно, и к лучшему. Какое это должно было бы быть отвратительное зрелище - мужчины
  
  и женщины, все с бородами, но ростом с десятилетнего ребенка... С другой стороны, мы лишились возможности увидеть своими
  
  глазами всесокрушающий гнев богов, который обрушился на гномов и поглотил целую цивилизацию в одно мгновение, и ужаснуться
  
  его сверхъестественной мощи.
  
  Останки гномьей цивилизации похоронены глубоко в недрах гор, привлекая ученых и воров со всего света, что словно падальщики
  
  слетаются в опустевшие подземные города, чтобы содрать с костей прошлого последние крохи древних знаний и извлечь на
  
  поверхность забытые сокровища. Но многие искатели приключений встречают в этих проклятых залах лишь смерть, ибо гномьи руины
  
  не отдают свои сокровища без боя.
  
  Давным-давно, еще ребенком, я слышал рассказы о том, как сведущи были гномы в том, что касалось механизмов. У моего народа
  
  есть предание, что еще до нашего появления в этом мире гномы подчинили себе силы земли и стали столь искусными механиками,
  
  что с помощью огня и молота вдыхали жизнь в сталь и бронзу, создавая механических слуг. Эти искусственные создания теперь
  
  несут свою службу в темных залах и коридорах, наполненных непрерывным скрежетом шестеренок и шипением пара, готовые
  
  уничтожить тех, кто решил осквернить гномские святыни, словно мрачные стражи последних крупиц культуры, оставшихся от ныне
  
  мертвой расы.
  
  Вспоминаю, как я спустился во влажную тьму Мзулфта. Медленное шипение пара, скрип старых шестеренок и грохот работающих
  
  механизмов эхом отдавались по мертвому городу - звуки эти были способны посеять панику в сердце подавляющего большинства
  
  людей. Я слышал, как во тьме что-то движется, скользит по полу совсем рядом, но остается невидимым взору, и понимал,
  
  переступая через тела несчастных расхитителей могил и ученых, что во тьме этих залов обитают вовсе не крысы.
  
  Небольшие механические пауки быстро окружают меня, оживают механизмы, встроенные в стены, разворачиваются большие сферы,
  
  являя передо мной металлических созданий с арбалетами вместо рук. Я не могу не изумиться великолепию машин, созданных с одной
  
  лишь целью - убивать. Сила моя в моем мече и щите, и я не боюсь этих искусственных созданий, ибо мне ведомо - в этих глубинах
  
  можно встретить гораздо более опасных существ. И действительно, пол начинает подрагивать от движений какого-то массивного
  
  существа, ступающего так твердо, словно оно передвигается на огромных поршнях - и вот оно выходит на свет. Топор в одной
  
  руке, молот - в другой, ростом с пятерых мужчин, весь из тусклой бронзы, с лицом, созданным по образу и подобию своих хозяев.
  
  Паровой центурион. Да, легенды не врут - передо мной страж, охраняющий величайшие сокровища гномов.
  
  Мы сразились, и теперь я знаю, что гномы действительно исчезли бесследно - ибо грохот, с которым центурион нападал на меня,
  
  поднял бы мертвых из могил. Он размахивал молотом и мечом с нечеловеческой силой и без передышек, одержимый лишь одной целью
  
  - убивать. Я уклонялся от его ударов, и они лишь бесплодно крушили стены, я нападал, пользуясь теми редкими моментами, когда
  
  он открывался для атаки - и так яростно мы сотрясали своды подземелья не один час. Я не мог принять мысли, что какой-то
  
  механизм возьмет надо мной верх.
  
  Обычный человек уже давно был бы мертв, когда я наконец встал у искореженного тела мертвого автоматона, из которого, словно
  
  последний выдох, вырвался клуб пара. Я мог бы забрать артефакты гномов и ценные металлы, но оставил их нетронутыми. Мне не
  
  хотелось отвадить от себя удачу, ограбив мертвых - а вдруг именно такую ошибку совершили бессчетное количество искателей
  
  приключений, бесславно завершивших свой путь?..
  
  Я продолжу свои странствия по миру, и, возможно, когда-нибудь Гербейн встретит себе достойного противника - из известных мне
  
  нет никого, кто способен заставить меня трепетать.
  
  Ворожеи (5-й, 24-й дни месяца Восхода солнца)
  
  Мне довелось услышать престранную историю - о прекрасной девушке, камнями изгнанной из города за увлечение темными
  
  искусствами. Говорят, что она скрылась в Пределе и больше не появлялась, к всеобщему удовлетворению, так как кощунственная
  
  сила ее магии, как говорят, росла с каждым днем. Вскоре после этого глубоко в горах стали замечать ведьму, что была
  
  наполовину женщиной, а наполовину - птицей, и когда эту тварь стали замечать все чаще, стали пропадать молодые женщины.
  
  Эта история привела меня в Предел, где обитает эта ведьма, называемая Ворожеей. Со мной меч и щит, ибо я должен узреть это
  
  существо и должен его прикончить.
  
  
  Обычному человеку свело бы живот от представшей перед моими глазами жестокости - меня встретил вид соломы и костей,
  
  человеческих черепов, козьих черепов на пиках, грязных шкур животных, выдранных кишок и запачканных кровью перьев. Я слышал,
  
  что Отреченные охраняют этих Ворожей, и повсюду виднелись их маленькие грубые побрякушки и алтари в честь этих ведьм, на
  
  которых лежали тусклые и пустые камни душ. Что за мерзкое существо может жить в месте, где вокруг все мертвое?
  
  Я двинулся глубже в логово, и сперва до меня донесся звук - неровное шарканье, а затем и тошнотворная, незабываемая вонь. Я
  
  вытянул факел перед собой и дождался, пока мои глаза не приспособятся к темноте лежавшего передо мной прохода. Увиденный мною
  
  силуэт я принял за дряхлую старуху с неуклюжей походкой, однако факел высветил кое-что еще. Эта Ворожея имела просто
  
  ужасающий вид, почти как человек, но скорее как некая мерзкая помесь женщины и твари, в которой от человека была лишь
  
  оболочка, а все остальное было променяно на обладание силами черной магии. Эта магия значительно исказила ее естество, и ее
  
  тусклые, остекленевшие глаза злобно смотрели на меня со старушечьего лица, под которым скрюченное, деформированное
  
  человеческое тело было покрыто черными перьями. Существо ощетинилось и издало оглушающий крик, и когда в когтистой ладони
  
  стал собираться яркий красный свет, я немедля поднял свой щит, чтобы отразить эту премерзкую магию. Я противостоял
  
  колдовству, что, казалось, высасывало у меня жизнь, и на нервы давила мысль, что когда-то эта тварь была женщиной.
  
  Большинство мужей потерпело бы поражение, однако меня не так-то легко сломать. Ворожея - тварь преотвратная и заслужила
  
  доставшуюся ей участь, а когти ее, ставшие моим трофеем, поведают всем об истории Гербейнова триумфа. Я же не имею иного
  
  желания, как продолжить свои странствия и победы, ибо пока что не встретил такого, что заставило бы меня дрогнуть.
  
  Бестиарий Дрожащих островов (Намлир Эспринк)
  
  Посвящается моему доброму другу и коллеге Венристви, защитнику всех тварей всех царств.
  
  Хотя полученное мною в юности образование включало глубокое изучение всех форм фауны, ничто не смогло подготовить меня к
  
  поразительным открытиям, полученным в ходе Великой экспедиции по Дрожащим островам. Прожив здесь всю свою жизнь, я лишь
  
  сейчас обнаружил, сколь чудесными и удивительными могут быть создания, населяющие Острова.
  
  В ходе экспедиции, длившейся шесть лет, было проведено обширное исследование всех закоулков Островов с целью классифицировать
  
  местную фауну. Собранные сведения послужат развитию науки и явятся наследием для будущих поколений. Ниже я постараюсь
  
  подробно описать каждое из созданий. Пожалуйста, помните, эта информация была добыта ценой многих жизней, и на настоящий
  
  момент данный труд является наиболее полным и исчерпывающим в своем роде.
  
  Баливог
  
  Баливог - чрезвычайно уродливое водное создание, часто встречающееся в реках, озерах и болотах Дрожащих островов. Хотя
  
  баливог, или просто "вог", как называют его некоторые местные жители, ходит на четырех лапах, его ни в коем случае не следует
  
  считать глупым или примитивным. Достигший зрелости баливог может нанести мощный удар когтистой лапой или смертоносный укус
  
  острыми, как бритва, зубами. Этот зверь считается столь опасным не из-за наносимого им урона, но из-за ужасных болезней,
  
  которые он, как представляется, разносит. Также стоит отметить сверхъестественную способность баливога регенерировать, будучи
  
  погруженным в воду. По нашим наблюдениям, лучше просто избегать этих животных, однако нужно заметить, что в телах некоторых
  
  из них можно найти безупречные жемчужины, хотя и неизвестно, ни зачем они их глотают, ни какую функцию они исполняют.
  
  Элитра
  
  Элитры - крупные насекомоподобные создания, распространенные практически повсюду на Островах. Хотя отмечена разница в окрасе
  
  между северной (Мания) и южной (Деменция) популяциями, они практически идентичны в поведении и внешнем облике. Элитры
  
  представляют серьезную угрозу для путешественника, поскольку имеют две любопытных особенности, помогающих им в бою. Первой из
  
  них является удивительная способность блокировать удары. Исходя из наблюдений, я полагаю, что усики служат им системой
  
  раннего предупреждения об угрозе удара, скажем, мечом или стрелой. Сенсоры посылают сигнал в их мозг, и они инстинктивно
  
  поднимают конечности для отражения атаки. Второй является естественный яд, заключенный в жале. Он обманчиво слаб, ведь при
  
  малом наносимом уроне истинную угрозу представляет продолжительность его действия. Оставшись незамеченной, отрава способна
  
  убить среднего человека за несколько часов. Особенно смертоносен яд матки элитры, который действует значительно дольше, чем у
  
  более слабых разновидностей этих существ.
  
  Атронах из плоти
  
  Одна из наиболее необычных тварей на Островах, атронах из плоти представляет собой сшитую вместе совокупность кожи и мышц,
  
  украшенную таинственными символами. Необычный облик довершается массивным железным ошейником. Хотя неясно, Шеогорат или
  
  какой-либо иной принц дэйдра создал эти существа, очевидно его намерением было использовать их в качестве стражи. Чаще всего
  
  их можно встретить в подземных руинах: там атронахи охраняют некие определенные места, которые им, видно, велено защищать
  
  ценой собственной жизни. Уникальной внешней особенностью этих тварей являются энергетические узлы, расположенные на теле. Эти
  
  цветные пятна пылают внутренним светом и характеризуют силу атронаха. В порядке возрастания мощи это желтый, багровый и
  
  красный цвета. Назначение пятен все еще остается загадкой, но, исходя из наблюдений, я склонен считать их своего рода
  
  железами, поглощающими магию. Как и следовало ожидать, атронахи из плоти абсолютно неуязвимы для болезней и ядов и имеют
  
  высокую сопротивляемость огню и холоду. Электрическая магия наносит им значительный урон, что представляется их наибольшей
  
  слабостью. Багровая и красная разновидности, похоже, также обладают некоторыми врожденными магическими способностями, в
  
  частности позволяющими им лечиться и бросать в противника огненные шары.
  
  Гнарл
  
  Возможно, наиболее странными созданиями из всех являются гнарлы, или "ходячие деревья", как их порой называют. Как и элитры,
  
  эти передвигающиеся растения могут быть встречены практически повсюду на Островах. Одно из действительно уникальных созданий
  
  Шеогората, гнарлы имеют удивительное свойство использовать примененную против них магическую энергию, укрепляя с ее помощью
  
  свою защиту. Будучи атакован с помощью огня, холода или молнии, гнарл увеличивается в размерах и приобретает кратковременную
  
  защиту от использованного против него элемента. Забавно, что именно отсюда проистекает слабость гнарлов. В то время как
  
  существо приобретает сопротивляемость тому элементу, которым оно было атаковано, оно в то же время становится уязвимо для
  
  других стихий. Проводник нашей экспедиции продемонстрировал это, применяя против гнарла заклинание огненной стрелы, затем
  
  морозной стрелы, потом опять огненной и так далее.
  
  Граммит
  
  Граммиты являются единственными на Островах животными, использующими оружие. Эти примитивные гуманоиды водного происхождения
  
  организованы в структуры, подобные племенным. Неясно, кому или чему они поклоняются. Предполагается, что граммиты почитают
  
  Шеогората, своего создателя, но их религиозные тотемы не несут на себе отпечатка внешнего сходства с Безумным Богом.
  
  Известно, что они придерживаются простой иерархии, на верхней ступеньке которой стоят шаманы и предводители граммитов,
  
  управляющие остальными. Граммиты практикуют также искусство магии, о чем свидетельствует существование граммитов-магусов,
  
  которые могут быть весьма опасными противниками. Интересно, что граммиты располагают защитным механизмом, подобным тому, что
  
  есть у баливогов: погружаясь в воду, граммит регенерирует поврежденную плоть. В отличие от баливогов, эта регенерация у
  
  граммитов происходит и под дождем, делая их особенно грозными противниками в ненастный день. Эта способность водного
  
  исцеления приводит меня к мнению, что между баливогами и граммитами существует какая-то связь, но даже обширные исследования
  
  не позволили мне выявить ее.
  
  Алчущий
  
  Если какое-то создание представляет темную сторону Шеогората, то это алчущий. Это твари чисто дэйдрического происхождения,
  
  размещенные на Островах как слуги и стража. Алчущий - не тот, с кем можно шутить; он может похвастаться превосходной
  
  скоростью и молниеносными рефлексами, наряду с врожденной способностью высасывать запас сил у жертвы. Моим лучшим советом
  
  будет - при встрече с этим существом или стараться избежать контакта с ним, или убить его как можно быстрее. Могу также
  
  предупредить вас о существовании заклинаний школы колдовства, позволяющих магу использовать алчущего в качестве своего
  
  союзника.
  
  Скейлон
  
  Другим местным водным животным является скейлон. Скейлон внешне напоминает упомянутого выше баливога, но имеет подобные
  
  плавникам придатки и спинной гребень. Эти создания медленно ковыляют к жертве, вызывая ужас своим видом. Не принимайте их
  
  медлительность за слабость, поскольку скейлоны имеют способность атаковать невероятным прыжком, позволяющим настичь добычу с
  
  длинной дистанции. Еще одним сходством с баливогами является способность заражать жертву болезнями. Рекомендуется
  
  расправляться с этими созданиями с максимального расстояния с помощью магии или стрел, поскольку они сильны в ближнем бою.
  
  Кавардак
  
  Кавардак представляет собой разновидность нежити, сделанную из костей, связанных проволокой или обрывками ткани. Странно, но
  
  кости, использованные при создании этих тварей, могут быть применены без соответствия их назначению. У них могут быть черепа
  
  вместо коленных чашечек, например, или кости ног вместо рук. Хоть кавардаки и принадлежат к нежити, но они преследуют любую
  
  жертву, как если бы были хищниками, охотящимися за добычей. Подобно другим своим скелетообразным неживым собратьям, кавардаки
  
  абсолютно нечувствительны к болезням, ядам и параличу; кроме того, они имеют уникальную сопротивляемость ко всей магии
  
  холода. Более того, после смерти кавардак взрывается эффектным морозным градом. Эта особенность, похоже, была добавлена их
  
  создателем в качестве своеобразного последнего защитного механизма. Этот факт был первоначально неизвестен мне, и один из
  
  наших лучших проводников погиб, когда его молот нанес твари завершающий удар. Если вам придется схватиться с этими
  
  существами, обеспечьте себя защитой от холода или уничтожайте их на расстоянии.
  
  Обесшкуренная гончая
  
  Эти отвратительные неживые звери обыкновенно встречаются внутри и вокруг руин, находящихся на Островах. Обесшкуренные гончие
  
  чрезвычайно быстры, подвижны и характеризуются ненасытной жаждой плоти. Подобно атронахам из плоти, они состоят из грубо
  
  сшитых кожи и мышц, но я не уверен, были ли они призваны извне или же просто изготовлены. К гончим следует относиться
  
  серьезно; в число их способностей, похоже, входит невидимая атака, подобная наблюдаемой у призраков, ограниченная
  
  сопротивляемость холоду и полная невосприимчивость к болезням и ядам. Слабостью этих тварей является уязвимость к огню. Они
  
  не блещут интеллектом, но, так или иначе, с ними желательно расправляться без промедления.
  
  
  Хотя этот труд затрагивает лишь особенности описанных созданий, относящиеся к их боевым качествам, полагаю, именно они имеют
  
  первостепенное значение для путешествующих в пределах Дрожащих островов. В последующих томах я затрону другие особенности
  
  этих существ, касающиеся размножения, магического происхождения, и даже приведу некоторые замечательные рецепты их
  
  приготовления, открытые мной в странствиях. Моим лучшим советом для тех, кому предстоит шагать по дорогам и тропам Островов,
  
  будет: оставаться всегда бдительными и готовыми к бою. Знание своего противника может означать разницу между ужасной смертью
  
  и выживанием.
  
  Биография Барензии (Записана Стерном Гамбоджем, Императорским писцом)
  
  Том I
  
  В конце Второй эры у четы правителей королевства Морнхолд, что на территории нынешней имперской провинции Морровинд, родилась
  
  дочь Барензия. Ее растили в роскоши и неге, подобающих положению ребенка темных эльфов королевских кровей, пока ей не
  
  исполнилось пять лет. В это время его величество Тайбер Септим I, первый император Тамриэля, потребовал, чтобы правители
  
  Морровинда покорились ему и законам Империи. Понадеявшись на свою хваленую магию, темные эльфы имели дерзость противиться.
  
  Армия Тайбера Септима подошла к границе с Морровиндом. Данмеры спешно подписали договор о перемирии, однако успели проиграть
  
  несколько битв, одна из которых опустошила Морнхолд, ныне называемый Альмалексией. В развалинах была найдена маленькая
  
  принцесса Барензия вместе с ее кормилицей. Генерал Империи Симмах, сам темный эльф, сказал Тайберу Септиму, что когда-нибудь
  
  этот ребенок сможет принести пользу стране, потому-то Барензию отдали на воспитание преданному слуге, который недавно
  
  уволился из рядов армии.
  
  Свену Адвенсену по уходу в отставку был пожалован титул графа; он владел небольшим городком Даркмур, что в центральном
  
  Скайриме. Граф Свен и его жена воспитали принцессу как собственную дочь, позаботились о том, чтобы она получила
  
  соответствующее образование - и, что более важно, о том, чтобы ей не были чужды такие добродетели, как покорность,
  
  благоразумие, преданность и благочестие. Спустя короткое время девочка была хорошо подготовлена к тому, чтобы занять свое
  
  место среди правителей нового Морровинда.
  
  Барензия росла красивой, грациозной и умной девушкой. У нее был чудесный характер, что доставляло большую радость ее приемным
  
  родителям и пятерым их младшим сыновьям, которые любили и почитали ее как старшую сестру. Она ничем не отличалась от прочих
  
  молодых девушек ее круга, если не считать того, что любила побродить по лесам и полям и порой ускользала от домашних дел на
  
  природу.
  
  Барензия была счастлива и довольна, но, когда ей пошел шестнадцатый год, злонравный мальчик-сирота, конюх, с которым она из
  
  жалости дружила, сказал ей, что подслушал разговор между графом Свеном и каким-то редгардом. Якобы они договорились продать
  
  ее наложницей в Рихад, поскольку ни норды, ни бретонцы не женятся на ней из-за ее темной кожи, а темным эльфам она тоже не
  
  нужна, потому что была выращена чужаками.
  
  "Что же мне делать?" - спросила несчастная девушка, дрожа и рыдая, потому что была невинна и привыкла доверять людям, ей не
  
  приходило в голову, что ее приятель из конюшни может солгать ей.
  
  Злой мальчишка, которого звали Строу, сказал, что, если она не хочет потерять свою добродетель, ей надо бежать, но он поедет
  
  вместе с ней и будет ее защитником. С тяжелым сердцем Барензия согласилась на этот план; в ту же ночь она переоделась
  
  мальчиком, и парочка сбежала в ближайший городок Вайтран. Через несколько дней им удалось получить работу охранников в
  
  купеческом караване. Караван направлялся на восток и шел по проселочным дорогам, чтобы не платить пошлин за проезд по
  
  имперским трактам. Парочка также не желала встреч со служителями закона, они оставались с караваном, пока не добрались до
  
  города Рифтен, где они временно остановились. В Рифтене они чувствовали себя в безопасности, поскольку он был достаточно
  
  близко к границе Морровинда, чтобы вид темного эльфа никого не удивлял.
  
  Том II
  
  В первом томе этой серии было рассказано о детстве Барензии, которая была наследницей трона Морнхолда, пока ее отец не
  
  восстал против его императорского величества Тайбера Септима I, что принесло горе и разрушения в Морровинд. Родители Барензии
  
  погибли, но сама она, благодаря милосердию императора, была отдана на воспитание графу Свену Адвенсену, преданному слуге его
  
  величества. Она росла добродетельным и красивым ребенком и во всем доверяла своим приемным родителям. Однако это доверие
  
  удалось подорвать злонравному сироте из поместья графа Свена, который ложью заставил ее покинуть поместье и бежать с ним из
  
  Даркмура, когда ей исполнилось шестнадцать. Испытав по дороге множество приключений, они поселились в Рифтене, скайримском
  
  городе у границ Морровинда.
  
  Конюшенный мальчишка Строу был не до конца испорчен. Он на свой лад любил Барензию и не мог выдумать ничего, кроме обмана,
  
  что дало бы ему возможность обладать ею. Она, разумеется, питала к нему только лишь дружеские чувства, но он надеялся, что со
  
  временем это может перемениться. Он хотел купить маленькую ферму и сочетаться с принцессой законным браком, но на тот момент
  
  денег у него хватало только на еду.
  
  Вскоре после прибытия в Рифтен, Строу познакомился с самым, что ни на есть отпетым вором, каджитом по имени Террис, который
  
  предложил ему ограбить дом имперского коменданта в центральной части города. Террис сказал, что у него есть клиент, предатель
  
  Империи, который хорошо заплатит за любую информацию, добытую в том доме. Барензия случайно услышала об этом плане и пришла в
  
  ужас. Она тайком ушла из дома и в отчаянии бродила по улицам Рифтена, разрываясь между преданностью Империи и любовью к
  
  друзьям.
  
  В конце концов, любовь к Империи победила, и она появилась в доме коменданта, рассказала, кто она такая, и предупредила о
  
  плане своих друзей. Комендант выслушал ее рассказ, похвалил за смелость и пообещал, что ей не будет причинено никакого вреда.
  
  Это был никто иной, как генерал Симмах, который как раз разыскивал ее и прибыл в Рифтен по ее следам. Он объяснил, что никто
  
  не собирался ее продавать, а совсем наоборот, она будет объявлена королевой Морнхолда, как только ей исполнится восемнадцать.
  
  До того времени она будет жить в семье Септима в недавно отстроенном Имперском городе, где ее научат основам науки управления
  
  и представят к императорскому двору.
  
  В Имперском городе Барензия подружилась с императором Тайбером Септимом, чье правление как раз подошло к середине. Дети
  
  Тайбера, в особенности его старший сын Пелагиус, полюбили ее, как родную сестру. В балладах тех дней прославляется ее
  
  красота, чистота и образованность. В восемнадцатый день ее рождения весь Имперский город следил за процессией, провожавшей
  
  принцессу на ее родину. Все печалились из-за ее отъезда, но знали, что она готова к своему великому предназначению и будет
  
  достойно править Морнхолдом.
  
  Том III
  
  Во втором томе этой серии было рассказано о том, как Барензию радушно приняли у себя в гостях в только что отстроенной
  
  столице император Тайбер Септим и его семья, относившиеся к ней, как к дочери. После нескольких счастливых месяцев, в течение
  
  которых ее знакомили с обязанностями будущей королевы части Империи, генерал Симмах сопроводил ее в Морнхолд, где, под его
  
  мудрым руководством, она приступила к выполнению своего долга перед народом. Постепенно королева и генерал полюбили друг
  
  друга, поженились и были коронованы во время роскошной церемонии, которую почтил своим присутствием сам император.
  
  После нескольких сотен лет счастливого брака у королевской четы родился сын Хелсет, и это радостное событие сопровождалось
  
  общим ликованием и благодарственными молитвами. В то время еще никому не было известно, что незадолго перед счастливым
  
  событием умный и хитрый бард, называвший себя Соловьем, похитил из шахт Морнхолда Посох Хаоса.
  
  Через восемь лет после рождения Хелсета, Барензия родила дочь, Моргию, получившую свое имя в честь матери Симмаха. Казалось,
  
  ничто не может омрачить счастье королевской четы. Однако вскоре после этого отношения с Империей загадочным образом
  
  ухудшились, что привело к началу беспорядков в Морнхолде. После долгого бесплодного расследования и попыток восстановить мир,
  
  Барензия в отчаянии взяла своих малолетних детей и сама отправилась в Имперский город, ища внимания тогдашнего императора,
  
  Уриэля Септима VII. Симмах остался в Морровинде, чтобы сдерживать недовольство крестьян и раздражение аристократии, пытаясь
  
  предотвратить возможное восстание.
  
  Во время аудиенции у императора Барензия, благодаря искусству магии, которым она владела, к своему ужасу обнаружила, что так
  
  называемый император на самом деле самозванец, тот самый бард Соловей, укравший Посох Хаоса. Поскольку она прекрасно владела
  
  собой, ей удалось утаить от него свое открытие. В этот вечер пришло сообщение о том, что Симмах пал в битве с восставшими
  
  крестьянами Морнхолда и королевство захвачено повстанцами. В тот момент Барензия представления не имела, где и у кого просить
  
  помощи.
  
  Однако в ту ночь боги, несомненно, были милостивы к ней, возможно, из уважения к ее утрате. Ее навестил король Эдвир из Хай
  
  Рока, старый друг Уриэля Септима и Симмаха. Он успокоил ее, заверил в своих дружеских чувствах и, более того, подтвердил ее
  
  подозрения относительно императора, сказав, что это обманщик Джагар Тарн, имперский боевой маг, одна из бесчисленных личин
  
  Соловья. Тарн в тот момент удалился от публики, оставив вместо себя свою помощницу, Риа Сильмейн. Злополучная помощница
  
  вскоре погибла при загадочных обстоятельствах. Скорее всего, она разгадала план своего хозяина и была немедленно уничтожена.
  
  Как бы то ни было, ее дух явился Эдвиру во сне и поведал, что истинный император был похищен Тарном и сейчас томится в другом
  
  измерении. Тарн использовал Посох Хаоса, чтобы убить ее, когда она попыталась предупредить Совет Старейшин об этом коварном
  
  заговоре.
  
  Вместе Эдвир и Барензия решили войти в доверие к фальшивому императору. В то же самое время, другой друг Риа, известный лишь
  
  как Воитель, обладавший большими, хотя и нераскрывшимися еще способностями, находился в заключении в тюрьме Империи. Однако
  
  Риа проникла в его сны и велела ему ждать, пока она не разработает для него план бегства. Тогда он сможет выполнить великую
  
  миссию и разоблачить самозванца.
  
  Барензия продолжала играть избранную роль и окончательно подружилась с поддельным императором. Прочитав его тайный дневник,
  
  она узнала, что он разломил Посох Хаоса на восемь частей и спрятал отдельные части по всему Тамриэлю. Ей удалось добыть копию
  
  ключа от камеры друга Риа и подкупить стражу. Воитель, чье имя было неизвестно даже Барензии и Эдвиру, бежал через ворота,
  
  которые Риа открыла для него в забытом уголке Имперской тюрьмы, используя свои почти угасшие силы. Воитель, наконец, был
  
  свободен, и немедленно приступил к поискам Посоха.
  
  Барензии понадобилось несколько месяцев, чтобы, подслушивая тайные разговоры Тарна и украдкой заглядывая в его дневник,
  
  узнать, где находятся восемь частей Посоха Хаоса. Получив эту информацию, Барензия передала ее Риа, а та, в свою очередь,
  
  Воителю. Не теряя времени, Барензия с Эдвиром бежали в Вэйрест, королевство его предков в провинции Хай Рок. Последовали
  
  безуспешные попытки прихвостней Тарна заманить их вновь в столицу или даже убить. Соловья, что бы о нем не говорили, никто не
  
  мог одурачить - кроме, разве что, Барензии - и он сосредоточил все свои усилия на том, чтобы выследить и уничтожить Воителя.
  
  Как знают ныне все, храбрый и неутомимый безымянный Воитель сумел объединить восемь разрозненных частей Посоха Хаоса. С этим
  
  Посохом он уничтожил Тарна и спас истинного императора Уриэля Септима VII. После этого последовал период, который сейчас
  
  называют Реставрацией. Одним из первых мероприятий было проведение в Имперском городе торжественной церемонии в честь
  
  Симмаха, человека, который так долго и верно служил династии Септимов.
  
  Барензия и добрый король Эдвир очень полюбили друг друга за время своих совместных приключений и поженились вскоре после
  
  своего отъезда из Имперского Города. Двое ее детей от первого брака с Симмахом оставались с ней, а для управления Морнхолдом
  
  в ее отсутствие был назначен регент.
  
  До настоящего момента королева Барензия остается в Вэйресте вместе с принцем Хелсетом и принцессой Моргией. Она собирается
  
  вернуться в Морнхолд после смерти Эдвира. Поскольку он был гораздо старше ее, когда они поженились, она знает, что это
  
  событие, увы, не заставит себя долго ждать по меркам эльфов. А до той поры она будет править Вэйрестом вместе со своим мужем,
  
  вполне довольная своей тихой и счастливой жизнью.
  
  Биография Королевы-Волчицы (Катар Эрифанес)
  
  Немногие исторические личности рассматриваются как однозначное бедствие, но Потема, так называемая Королева-Волчица
  
  Солитьюда, заслуживает такой славы. Родившаяся в императорской семье в шестьдесят седьмом году Третьей эры Потема была
  
  немедленно представлена своему деду императору Уриэлю Септиму II, известному своим добрым отношением к детям. Увидев этого
  
  серьезного, крепкого ребенка, он прошептал: "Она выглядит, как волчица, в любой момент готовая наброситься на тебя".
  
  Детство Потемы в столице определенно не было счастливым. Ее отец принц Пелагиус Септим и мать Квизара практически не
  
  проявляли нежных чувств к своим детям. Ее старший брат Антиохус, которому было шестнадцать к моменту ее рождения, уже был
  
  пьяницей и известным любителем женщин, заработавшим дурную репутацию во всей Империи. Младшие братья Сефорус и Магнус
  
  родились значительно позже, и таким образом Потема была единственным ребенком во Дворце.
  
  К четырнадцати годам Потема была известной красавицей и имела массу поклонников, но была выдана замуж за короля Мантиарко,
  
  чтобы укрепить связи с северным королевством Солитьюд. Как говорят, она вступила в королевскую семью пешкой, но вскоре стала
  
  настоящей королевой. Пожилой король Мантиарко любил ее и предоставлял ей столько власти, сколько она желала, а желала она
  
  всей власти.
  
  Через год, когда скончался Уриэль Септим II, к власти пришел отец Потемы. Он обнаружил, что казна крайне истощена из-за
  
  бездарного управления Уриэля. Пелагиус II распустил Совет Старейшин, вынудив бывших его членов выкупать свои законные
  
  должности. В 3E 97 после бесчисленных выкидышей королева Солитьюда наконец родила сына, которого назвала Уриэлем в честь
  
  своего деда. Мантиарко немедленно сделал Уриэля своим преемником, но королева желала гораздо большего для своего ребенка.
  
  Два года спустя Пелагиус II умер, по слухам он был отравлен мстительным бывшим членом Совета Старейшин, и его сын, брат
  
  Потемы Антиохус, вступил на трон. Можно было бы ожидать, что к сорока восьми годам Антиохус уже насытился безумствами и начал
  
  вести степенный образ жизни, однако исторические книги, описывающие жизнь императорского двора времен его правления граничат
  
  с дешевой порнографией. Потема, которую интересовала власть, а не прелюбодеяния, бывала шокирована всякий раз, когда посещала
  
  столицу.
  
  Мантиарко, король Солитьюда, скончался следующей весной после смерти Пелагиуса II. Уриэль вступил на трон и начал править
  
  совместно со своей матерью. Несомненно, Уриэль был законным наследником и предпочел бы властвовать единолично, но Потема
  
  убедила его в том, что эта его позиция лишь временна. Вся Империя должна пасть к его ногам, а не просто какое-то королевство.
  
  Во дворце Солитьюда она принимала дюжины дипломатов из других королевств Скайрима, сея среди них семена недовольства центром.
  
  Список ее гостей с годами увеличился, включив в себя королей и королев Хай Рока и Морровинда.
  
  Тринадцать лет Антиохус правил Тамриэлем, доказав, что способен быть первым лицом Империи, несмотря на небрежность в вопросах
  
  морали. Некоторые историки указывают, что имелись доказательства того, что Потема колдовством свела брата в могилу, но улики,
  
  так или иначе, затерялись в песках времени. В 3E 112, когда умер Антиохус, мать и сын заявились в столицу и немедленно
  
  оспорили законность прав дочери императора, Кинтиры.
  
  Обращение Потемы к Совету Старейшин, возможно, окажется полезным примером для молодых ораторов.
  
  Она начала с лести и самоуничижения: "Мои величественные и мудрые друзья, члены Совета Старейшин! Я всего лишь провинциальная
  
  королева и могу только делать догадки о решениях, которые вы, должно быть, уже приняли".
  
  Она продолжала, восхваляя последнего императора, который был популярен, несмотря на свои пороки: "Он был истинным Септимом и
  
  великим воителем, разбившим почти неуязвимую армаду Пиандонеи, следуя вашим советам".
  
  Далее она, не теряя времени, перешла к главному: "Императрица Магна, к сожалению, не сделала ничего, чтобы обуздать
  
  похотливый нрав моего брата. На деле, ни одна шлюха города не побывала в большем количестве постелей, чем она. Если бы она
  
  была честнее, выполняя свои обязанности в императорской почивальне, мы бы имели настоящего наследника императорского трона, а
  
  не тех полоумных и бесхарактерных ублюдков, что называют себя императорскими детьми. Всем известно, что девочка названная
  
  Кинтирой, является дочерью Магны и капитана караула. Также может быть, что она дочь Магны и мальчишки, что моет посуду. Мы
  
  никогда не узнаем этого наверняка. Но никто не сможет усомниться в происхождении моего сына Уриэля, последнего из династии
  
  Септимов".
  
  Несмотря на красноречие Потемы, Большой Совет позволил Кинтире взять бразды правления в свои руки в качестве императрицы
  
  Кинтиры II. Потема и Уриэль в гневе вернулись в Скайрим и начали готовить восстание.
  
  Войне Красного Алмаза посвящены немало летописей и книг, так что нам нет необходимости подробно описывать ни захват
  
  императрицы Кинтиры II и ее казнь в Хай Роке в 114 году Третьей эры, ни произошедшую семь лет спустя коронацию сына Потемы,
  
  Уриэля III. Спасшиеся братья Потемы, Сефорус и Магнус, годами сражались с новым императором и его матерью, и Империю терзала
  
  гражданская война.
  
  3E 127, в то время как Уриэль сражался со своим дядей Сефорусом в Хаммерфелле в битве при Ичидаге, войска Потемы встали
  
  против армий другого ее брата, Магнус, в битве при Фальконстаре в Скайриме. Она получила известие о поражении и захвате
  
  своего сына как раз во время подготовки наступления на самый слабый фланг Магнуса. Королева-Волчица, которой тогда сравнялся
  
  шестьдесят один год, пришла в ярость и повела атаку сама. Атака оказалась успешной, и армия Магнуса была разбита. В самый
  
  разгар празднования победы Потема получила другое известие о том, что ее сын убит разъяренной толпой, не успев предстать
  
  перед судом в столице. Он был заживо сожжен в своей повозке.
  
  Когда Сефорус был провозглашен императором, Потему охватило неистовство. Она призвала даэдра сражаться на своей стороне, а
  
  некроманты по ее приказу воскрешали падших врагов, превращая их в нежить. Потема не уставала атаковать и вновь атаковать
  
  войска императора Сефоруса I. Видя нарастающее безумие Потемы, союзники стали покидать ее, в итоге единственными ее
  
  соратниками остались зомби и скелеты, которых она собрала за эти годы. Королевство Солитьюд превратилось в долину смерти.
  
  Люди с ужасом рассказывали друг другу истории о древней Королеве-Волчице, которой прислуживают фрейлины-скелеты и которая
  
  вынашивает в своем замке планы войны, советуясь со своими генералами-вампирами.
  
  Потема погибла после месячной осады замка в 3E 137 в возрасте 90 лет. При жизни она была Королевой-Волчицей Солитьюда,
  
  дочерью императора Пелагиуса II, женой короля Мантиарко, тетей императрицы Кинтиры II, матерью императора Уриэля III и
  
  сестрой императоров Антиохуса и Сефоруса. Через три года после ее смерти скончался Сефорус, и на трон взошел их общий брат
  
  Магнус.
  
  Смерть Потемы едва ли уменьшила ее дурную славу. Несмотря на то, что тому существует мало доказательств, некоторые богословы
  
  утверждают, что она была настолько сильна духом, что превратилась в даэдра после смерти, вдохновляя смертных на сумасшедшие
  
  поступки и предательства. Также говорится, что ее безумие настолько пропитало замок Солитьюд, что оно заражало правивших в
  
  нем королей. По иронии судьбы следующим королем оказался ее восемнадцатилетний племянник Пелагиус III. Он быстро стал
  
  известен как Пелагиус Безумный. Даже ходят слухи, что он убил своего отца Магнуса.
  
  Королева-Волчица, должно быть, в последний раз посмеялась.
  
  Битва у Красной горы: Возвышение и Падение Трибунала (Вивек)
  
  [Все нижеследующее есть выдержка из слов Лорда Вивека, обращенных к Жрецу-Отступнику, Малуру Омейну, который противостоял
  
  Вивеку традициями Эшленда, окружающими Битву у Красной Горы и пророчествами о Нереваре, и безымянным магистратам Инквизиции,
  
  которые присоединились к Вивеку в расспрашивании Жреца-Отступника]
  
  
  Кто может ясно вспомнить события отдаленного прошлого. Но ты попросил меня рассказать тебе, своими словами, о событиях
  
  окружающих Битву у Красной Горы, рождение Трибунала и пророчествами о возрождении Неревара. Вот что я могу тебе рассказать.
  
  Когда Кимеры первоначально отказались от стад и палаток своих кочевых предков, и построили первые Великие Дома, мы любили
  
  Даэдр, и почитали их как богов. Но наши братья, Двемеры, оскорбляли Даэдр, и насмехались над нашими глупыми обрядами, и
  
  предпочитали своих богов Разума и Логику. Так что Кимер и Двемер всегда горько враждовали, пока не пришли Нордлинги, и не
  
  захватили Ресдайн. Только тогда Кимеры и Двемеры отложили свои распри и объединились, чтобы изгнать захватчиков.
  
  Когда Нордлинги были изгнаны, Кимерский Генерал Неревар и Двемерский Генерал Думак, которые пришли к любви и уважению друг
  
  друга, договорились заключить мир между нашими народами. В те времена я был младшим советником Неревара, и королевы Неревара,
  
  Альмалексии, и их излюбленный советник, Сота Сил, всегда сомневался, что такой мир продлится долго, при всех горьких раздорах
  
  между Кимерами и Двемерами, но переговорами и компромиссом Неревар и Думак смогли сохранить зыбкий мир..
  
  Но когда Дагот Ур, Лорд Дома Дагот, которому доверяли как другу и Неревар, и Двемеры, доказал нам, что Высокий Инженер
  
  Кагренак из народа Двемеров открыл Сердце Лорхана, и научился черпать от его мощи, и творил нового бога, издевательство над
  
  верой Кимеров и ужасное оружие, мы все убедили Неревара начать войну с Гномами и уничтожить эту угрозу верованиям и
  
  безопасности Кимер. Неревар был обеспокоен. Он отправился к Думаку и спросил, правда ли сказанное Дагот Уром. Но Кагренак
  
  увидел в этом страшное оскорбление, и спросил Неревара, кто он такой, что судит дела Двемеров.
  
  Неревар был еще более обеспокоен, и отправился в странствие к Холамаян, священному храму Азуры, и Азура подтвердила, что все,
  
  сказанное Дагот Уром, воистину правда, и что создание Нового Бога Двемеров должно быть предотвращено любой ценой. Когда
  
  Неревар вернулся и рассказал нам, что сказала богиня, мы почувствовали подтверждение нашим суждениям, и опять советовали ему
  
  начать войну, пеняя Неревару на его наивную веру в дружбу, напоминая ему о его долге защищать веру и безопасность Кимеров
  
  против богохульства и опасных амбиций Двемеров.
  
  Тогда Неревар отправился в Вварденфелл в последний раз, надеясь, что переговоры и компромисс смогут еще раз сохранить мир. Но
  
  на этот раз друзья Неревар и Думак горько поссорились, и, в результате, Кимеры и Двемеры начали войну.
  
  Двемеры были хорошо защищены своей крепостью у Красной Горы, но Неревар хитростью выманил большую часть войска Думака в поле
  
  и удерживал их там, пока Неревар, Дагот Ур и небольшая группа их спутников могли найти тайные пути к Комнате Сердца. Там,
  
  Неревар, Король Кимеров, встретил Думака Гномьего Короля, и они оба лишились чувств от серьезных ран и иссякнувшей магии.
  
  Когда Думак пал, угрожаемый Дагот Уром и другими, Кагренак направил свои инструменты на Сердце, и Неревар сказал, что он
  
  видел, как Кагренак и все его спутники - Двемеры исчезли из мира. В это же мгновение Двемеры везде исчезли без следа. Но
  
  инструменты Кагренака остались, и Дагот Ур схватил их, и принес их Неревару, говоря: "Этот глупец Кагренак уничтожил свой
  
  собственный народ Этими штуками. Нам нужно уничтожить их, чтобы они не попали не в те руки."
  
  Но Неревар собирался посоветоваться со своей королевой и генералами, кто предвидел, что начнется эта война и чьего совета он
  
  не мог снова игнорировать. "Я спрошу Трибунал, что мы с ними сделаем, ибо у них есть мудрость в прошлом, которой нет у меня.
  
  Оставайся здесь, верный Дагот Ур, пока я не вернусь". Так что Неревар сказал Дагот Ура охранять инструменты и Комнату Сердца,
  
  пока он не вернется.
  
  Потом Неревара доставили к нам, ждущим на склонах Красной Горы, и он рассказал нам что произошло под Красной Горой. Неревар
  
  сказал, что Двемеры использовали специальные инструменты, чтобы превратить их народ в бессмертных и что Сердце Лорхана
  
  скрывает чудесную мощь.
  
  [Лишь потом мы услышали, что Дагот Ур считал Двемеров уничтоженными, а не получившими бессмертие. И никто не знает, что на
  
  самом деле произошло там]
  
  Услышав сказанное Нереваром, мы дали испрошенный совет, провозгласив: "Нам следует сохранить эти инструменты в чести для
  
  благосостояния народа Кимеров. И кто знает, возможно Двемеры не ушли навсегда, но просто перенесены в отдаленное место,
  
  откуда они однажды вернутся, чтобы снова угрожать нашей безопасности. Поэтому, мы должны сохранить эти инструменты, чтобы
  
  изучить их и принципы их действия, чтобы мы были в безопасности в будущих поколениях".
  
  И хотя Неревар озвучил серьезную ошибку, он хотел, чтобы его направлял наш совет, при одном условии: мы все должны принести
  
  торжественную клятву Азуре, что инструменты никогда не будут использованы тем нечестивым образом, который имели в виду
  
  Двемеры. Мы с готовностью согласились, и принесли клятву, повторив слова Неревара.
  
  И тогда мы отправились с Нереваром обратно в Красную Гору и встретились с Дагот Уром. Он отказался отдать нам инструменты,
  
  говоря, что они опасны, и он не может дотрагиваться до них. Дагот Ур был необъясним, настаивая на том, что только ему нужно
  
  доверять в деле с инструментами, и тогда мы решили, что на него как-то повлияло то, что он брал их в руки, но сейчас я
  
  уверен, что он тайно исследовал силу инструментов, и решил сохранить их для себя. Тогда Неревар и наша стража прибегли к
  
  силе, чтобы обезопасить инструменты. Дагот Ур и его сторонники как-то смогли бежать, но у нас остались инструменты, и мы
  
  доставили их к Сота Силу для изучения и сбережения.
  
  Несколько лет мы держали клятвы, данные Азуре с Нереваром, но в это время, тайно, Сота Сил, должно быть, изучил инструменты и
  
  был восхищен их тайнами. В конце концов он пришел к нам с картиной нового мира, с правосудием и честью для благородных,
  
  здоровьем и процветанием для простонародья, с Трибуналом в роли бессмертных опекунов и наставников. Посвятив себя этой
  
  картине лучшего мира, мы отправились к Красной Горе и трансформировали себя силой инструментов Кагренака.
  
  И не раньше, чем мы завершили наши ритуалы и начали открывать свою новообретенную мощь, появился Лорд Даэдра Азура, и
  
  прокляла нас за нарушенные клятвы. Ее властью пророчества, она уверила нас, что ее герой, Неревар, верный клятве, вернется и
  
  накажет нас за нечестие, чтобы удостовериться, что такое нечестивое знание никогда вновь не будет использовано для насмешки и
  
  унижения других богов. Но Сота Сил сказал ей: "Старые боги жестоки и деспотичны, и далеки от надежд и страхов людей. Твой век
  
  прошел. Мы новые боги, рожденные от плоти, и мудрые, и заботящиеся о людских нуждах. Избавь нас от угроз и своего
  
  бранящегося, непостоянного духа. Мы смелы и свежи, и не побоимся тебя."
  
  И тогда, в тот самый момент, все Кимеры превратились в Данмеров, и наша кожа стала пеплом, а глаза огнем. Конечно, в то время
  
  мы знали лишь, что это случилось с нами, но Азура сказала: "Это не мое, а ваше деяние. Вы избрали свою судьбу, и судьбу
  
  своего народа, и все Данмеры разделят вашу судьбу, отныне и до конца времен. Вы считаете себя богами, но вы слепцы во тьме."
  
  И Азура оставила нас одних, во тьме, и нам было страшно, но мы приняли храбрый вид и вышли из Красной Горы, чтобы построить
  
  новый мир наших мечтаний.
  
  И новый мир, который мы создали, был славен и велик, а вера Данмеров горяча и благодарна. Данмеры сперва боялись своих новых
  
  лиц, но Сота Сил обратился к ним, говоря что это не проклятие, а благословение, знак их изменившейся природы, и знак особой
  
  милости, которой они насладятся как Новый Народ, больше не варвары, трясущиеся перед призраками и духами, а цивилизованный
  
  народ, прямо говорящий с бессмертными друзьями и опекунами, тремя лицами Трибунала. И нас всех вдохновила речь и образ Сота
  
  Сил, и мы воодушевились. Со временем, мы создали обычаи и установления справедливого и честного общества, и земля Ресдайна
  
  знала тысячелетия мира, равенства и процветания, неизвестного диким народам.
  
  Но под Красной Горой выжил Дагот Ур. И даже когда свет нашего смелого нового мира сиял все ярче и ярче, под Красной Горой
  
  собиралась тьма, тьма, которая была родственна яркому свету, полученному Сота Сил из Сердца Лорхана с помощью Инструментов
  
  Кагренака. Когда тьма выросла, мы сразились с ней, и создали стены чтобы удержать ее, но никогда не могли уничтожить ее, ибо
  
  источник тьмы был тем же, что питал наше божественное вдохновение.
  
  И в эти позднейшие дни Морроувинда, уменьшившегося до подчиненной провинции Западной Империи, пока слава Храма слабеет, а
  
  темная волна поднимается от Красной Горы, нам вспомнилась Азура и обещанное ею возвращение ее героя. Мы ждали, слепые, во
  
  тьме, простые тени, лишенные наших пылких видений, в страхе нашего суждения, надеясь, что мы будем определены. Мы не знаем,
  
  есть ли чужеземец, заявляющий об исполнении пророчества о Нереваре, наш возрожденный старый соратник Неревар, или заложник
  
  Императора, или орудие в руках Азуры, или простой поворот судьбы. Но мы настаиваем, чтобы ты подчинился доктрине Храма, и
  
  подчинился структурам, разделяющим Иерограф и Апограф, и не говорил о том, о чем нельзя говорить открыто. Действуй как должен
  
  действовать исполнительный жрец, в согласии со своей клятвой повиновения канонам и архиканонам, и все будет прощено. Отвергни
  
  сказанное мной, и ты узнаешь, что такое противостоять богу.
  
  
  - Вивек.
  
  Битва при Санкр Торе
  
  В 2Э 852 объединенные силы нордов и бретонцев пересекли границу Сиродила и заняли важнейшие перевалы и поселения в горах
  
  Джерол. Расположив на зиму свою штаб-квартиру в Санкр Торе, союзники провоцировали Талоса, нового генерала короля Кулехайна,
  
  атаковать их в их горной твердыне.
  
  Когда они узнали, что генерал Талос в разгар зимы собрал армию и идет к Санкр Тору, они возликовали. Этот форт был
  
  неприступен, цитадель на высоких скалах возвышалась над городом, прилегая в высокогорной лощине к крутым отрогам позади.
  
  Сиродильская армия была немногочисленна, плохо оснащена и обучена, и не готова к зимней кампании. Когда ее жалкие отряды
  
  собрались в долине под цитаделью, нордо-бретонские союзники уверились, что враг сам отдает себя в их руки.
  
  Цитадель была не только защищена неприступными скалами спереди и высотами сзади, но и вход в нее был магически скрыт якобы
  
  обширным горным озером в низине. Положившись на это, нордо-бретонцы оставили малые силы для защиты крепости, спустившись по
  
  проходам для сокрушительной атаки на замерзшую и голодную сиродильскую армию. Они рассчитывали разгромить армию генерала
  
  Талоса, не оставив никого, кто бы мог помешать их весеннему походу вглубь Сиродила.
  
  Так генерал, Талос подталкивал нордо-бретонцев к тому, что начертано было им судьбой.
  
  Оставив незначительные силы, чтоб отвлекать внимание защитников цитадели, генерал Талос атаковал крепость Санкр Тор с тыла,
  
  найдя проход сквозь считавшиеся неприступными скалы позади нее, а затем проник во внутреннюю цитадель через скрытый магией
  
  вход. Этим замечательным трюком он обязан действиям неизвестного изменника, как говорят, бретонского колдуна-перебежчика,
  
  который раскрыл существование подземного туннеля через горный массив позади крепости и указал секретный вход в цитадель,
  
  расположенный под водами иллюзорного озера.
  
  Пока сиродильская армия в долине выдерживала натиск нордо-бретонских сил, генерал Талос и его люди проскользнули в цитадель,
  
  обошли разрозненных защитников, захватили вражеских военачальников и аристократов и принудили их сдать твердыню и армии.
  
  Приведенные в замешательство и деморализованные, норды, которые и раньше не слишком доверяли интриганам из бретонской
  
  колдовской аристократии с их сверх меры амбициозными планами завоевания центра Сиродила, вышли из альянса и присягнули на
  
  верность Тайберу Септиму. Скайримские генералы получили соответствующие посты и встали в ряды сиродильской армии; хай-рокские
  
  высшие боевые маги были безотлагательно казнены, а пленные бретонцы заточены или проданы в рабство.
  
  Так было сорвано вторжение союзных армий в Сиродил, а армия генерала Талоса оказалась усилена опытными ветеранами-нордами,
  
  что в значительной степени обеспечило успех кампании Талоса по объединению земель коловианцев и нибенейцев. Эти земли
  
  составили ядро Сиродильской империи, а сам генерал Талос был коронован как император Тайбер Септим.
  
  Историки поражаются смелости тактического хода Тайбера Септима при взятии укрепленной горной цитадели у существенно
  
  превосходящего по численности противника, да еще и в разгар зимы. Позднее Тайбер Септим объяснял, что твердая решимость
  
  преодолеть трудности была навеяна божественным видением Амулета Королей в гробнице Ремана III.
  
  Возможно, молодой Талос действительно верил, что ему суждено вернуть древний священный символ Соглашения и повести Тамриэль к
  
  высотам цивилизации Третьей империи. Однако это ни в коем случае не должно приуменьшать нашего восхищения стремительностью и
  
  дерзостью этой выдающейся военной победы, которая, казалось, была невозможна.
  
  Благородного Сословия Честное Зерцало (Серджо Атин Сарети)
  
  Достопочтенные воины Великого Дома Редоран - наследные защитники Морроувинда. Быть благородной крови Дома Редоран - это
  
  больше, чем быть великим воином. Таковой муж благородной крови должен следовать триединым добродетелям долга, серьезности и
  
  благочестия.
  
  Долг благородного мужа из Дома Редоран, во-первых, Храму Трибунала, во-вторых, Великому Дому Редоран, и, в-третьих, своей
  
  семье и своему роду. В Битве при Красной Горе, воины Дома Редоран храбро пали, исполняя свой долг перед Трибуналом. Защищая
  
  Дом Редоран от козней волшебников Телванни и лжи неверных Хлаалу, истинно благородный служит Дому Редоран. Следуя заветам
  
  Храма о милосердии и щедрости, да проявишь ты долг по отношению к своей семье и своему роду.
  
  Благородный муж из Дома Редоран должен проявлять добродетель серьезности. Это не путь Дома Редоран - смеяться над серьезным,
  
  ибо это знак неуважения. Не есть путь Дома Редоран распространять слухи, ибо они, гния и разлагаясь, вносят смуту.
  
  Член Дома Редоран должен чтить Аэдров и Даэдров, наших творцов и предков. Ибо без божеств у нас не было бы возможности
  
  служить. И без божественного закона мы бы не отличали правое от неправого. И не вознося благодарность за это, мы бы забыли
  
  наши место и цель.
  
  Великий Дом Редоран высоко возносит все умения войны. Не потому, что мы считаем, что война хороша или почтенна по ее
  
  собственному праву, но потому, что это знание необходимо для исполнения долга. Воин Дома Редоран воюет длинным мечом и щитом,
  
  или копьем. Благородный муж из Дома Редоран должен также научиться, как пускать в ход лук, и должен быть достаточно силен для
  
  долгого перехода перед битвой. Муж Дома Редоран носит тяжелый или средний доспех, в зависимости от ранга и выбранной
  
  стратегии. От благородного мужа Дома Редоран ожидается, что он знает как ухаживать за собственной броней и чинить ее.
  
  Те, кто родился в Доме Редоран, научены своим умениям и добродетелям своими родичами. Те, кто желает вступить в Дом Редоран
  
  как слуги, должны показать экзаменатору в Зале Совета Дома Редоран, что их умения годятся для службы Дому Редоран.
  
  Рожденный от крови Дома Редоран, или принятый в услужение Дому Редоран по клятве, те, кто ищет повышения в ранге Дома
  
  Редоран, должны показывать свои добродетели служением и повиновением. И лишь постигнувший все умения и обретший все
  
  добродетели сможет по праву назвать себя благородным мужем Великого Дома Редоран.
  
  13 Благословений Шеогората
  
  Нашему Лорду Шеогорату, без Кого все Мысли были бы линейны, а все Чувства скоротечны.
  
  
  Блаженны безумные, ибо хранят ключи к тайному знанию.
  
  Блаженны страдающие фобией, всегда настороженные к тому, что может навредить им.
  
  Блаженны одержимые, ибо их помыслы прямо воплощаются в деяния.
  
  Блаженны пристрастившиеся, да утолят они жажду, что никогда не отступает.
  
  Блаженны кровожадные, ибо нашли красоту в гротеске.
  
  Блаженны любящие огонь, ибо их сердца всегда согреты.
  
  Блаженны художники, ибо в их руках невозможное становится реальностью.
  
  Блаженны музыканты, ибо в их ушах звучит музыка души.
  
  Блаженны бессонные, ибо наслаждаются снами наяву.
  
  Блаженны параноики, всегда следящие за нашими врагами.
  
  Блаженны провидцы, ибо их глаза видят то, что может произойти.
  
  Блаженны любящие боль, ибо в их страданиях мы становимся сильнее.
  
  Блажен Безумный Бог, что обманывает нас, когда мы глупы, наказывает, когда мы ошибаемся, мучит нас, когда мы невнимательны, и
  
  любит нас во всем нашем несовершенстве.
  
  Обзор божеств и культов Тамриэля (Брат Хетчфельд)
  
  Примечание редактора: Брат Хетчфельд состоит членом-корреспондентом при Имперском университете, Кафедра начального изучения.
  
  
  О богах обычно судят по свидетельствам их интереса к мирским делам. Однако распространенной вере в активное участие божеств в
  
  земных делах можно противопоставить явную апатию и безразличие с их стороны во время чумы или голода.
  
  Ни в чем, начиная от легендарных свершений и кончая будничной жизнью жителей Тамриэля, не прослеживается закономерность
  
  божественного вмешательства. Помыслы богов скорее представляются не связанными с текущими заботами мира смертных или, в
  
  лучшем случае, не ограниченными ими. Однако существуют и исключения.
  
  Многие исторические записи и легенды указывают на прямое вмешательство одного или нескольких богов во времена крайней нужды.
  
  Многие предания повествуют о божественных благословениях, ниспосылаемых на героических персонажей, когда те трудились или
  
  совершали подвиги во имя божества или его храма. Некоторые из наиболее могущественных артефактов современного мира изначально
  
  были получены своими первыми владельцами именно в качестве подобной награды. Также имеются сведения, что жрецы высших рангов
  
  способны временами молить свое божество о благословении или помощи в случае необходимости. Истинная природа подобных
  
  контактов и ниспосланных благословений является предметом для всяческих спекуляций, поскольку храмы держат подобные связи в
  
  священном секрете. Прямой контакт подкрепляет предположение о том, что богам известно о существовании мира смертных. Тем не
  
  менее, во многих случаях те же самые боги ничего не делают перед лицом страданий и смерти, как если бы не испытывали
  
  потребности во вмешательстве. Таким образом, можно сделать вывод о том, что мы, смертные, так и останемся способны понять
  
  лишь малую толику мотивации и логики этих существ.
  
  Одной из определяющих характеристик всех богов и богинь является их заинтересованность в почитании и почитателях. Деяния в
  
  форме священных поисков суть лишь одно из множества явлений, привлекающих внимание божества. Деяния повседневной жизни,
  
  подчиняющиеся уставам и обетам отдельных храмов, как предполагается, импонируют божеству. Исполнение обрядов в храме также
  
  может привлечь внимание божества. Эти обряды различаются в зависимости от божества. Их результат не всегда очевиден, но
  
  жертвоприношения и подношения обычно считаются необходимыми хотя бы ради надежды снискать расположение божества.
  
  Хотя и имеются свидетельства прямого вмешательства в повседневную жизнь храмов, присутствие божества в земной жизни вызывает
  
  множество противоречий. Традиционная пословица лесных эльфов гласит: "Что для одного чудо, то для другого стечение
  
  обстоятельств". В то время как одним богам приписывается активное участие в повседневной жизни, другие известны отсутствием
  
  интереса к текущим делам.
  
  Высказывались теории о том, что боги, по сути, черпают свою силу, когда их почитают, вознося молитвы. принося жертвы или
  
  совершая богоугодные деяния. Можно даже предположить, что количество почитателей данного божества может отразиться на его
  
  общем статусе среди других богов. Это моя собственная гипотеза, основанная на явной способности крупных храмов получать
  
  благословение и помощь от своего бога с большей легкостью, чем это удается мелким религиозным учреждениям.
  
  Наличествуют данные о существовании в нашем мире духовных сущностей, обладающих такой же способностью использовать действия и
  
  свершения смертных для самоусиления, как то делают боги. Точное понимание природы таких существ позволит нам с большей
  
  определенностью установить и связь между божеством и его почитателями.
  
  Допущение о существовании подобных сущностей приводит нас к предположению о том, что они могут даже подняться до уровня бога
  
  или богини. Мотусуо из Имперской семинарии предполагает, что эти сущности могут представлять собой то, что осталось от богов
  
  или богинь, которые со временем утратили всех или большую часть своих почитателей и деградировали до более ранней и низшей
  
  формы. Приверженцы Старого пути утверждают, что они не боги, а просто более или менее великие личности. Возможно, все три
  
  теории могут оказаться верны.
  
  Братство Храма (Архиканоник Толер Сариони)
  
  Меня попросили написать этот путеводитель для тех, кто ничего не знает о Храме Трибунала, и хочет присоединиться к нему.
  
  Все те, кто честен, и кто хочет познать мудрость благословенного АЛЬМСИВИ, триединой благодати, священников и жрецов - добро
  
  пожаловать в Братство Храма Трибунала. Храм - это религия Морроувинда и народа Данмер, существующая уже множество поколений.
  
  Нас ведут и хранят Альмалексия, Вивек, Сота Сил, Предвкушения, а также все святые. Храм хранит и защищает земли и народ
  
  Морроувинда.
  
  Последователи Трибунала должны быть Личностью, чтобы вести других, и иметь Силу духа, чтобы бороться с мирскими искушениями.
  
  Когда необходимо насилие, мы сражаемся посохами и молотами, вера - наш единственный доспех. Мы изучаем Восстановление и
  
  Алхимию, чтобы лечить людей, Мистицизм - чтобы узнать больше о божественном. Также мы должны изучать Колдовство, чтобы
  
  общаться с духами наших предков и защищаться от тех, кто поклоняется Четырем Углам.
  
  Желающие присоединиться к Храму Трибунала должны поговорить со жрецами в храмах Альд" руна, Балморы, Молаг Мара и Врат
  
  Призраков, или со жрецами в Высшем Храме в Вивеке.
  
  Символы Веры
  
  Храм верит в Альмалексию, Вивека и Соту Сил. Эти святые были хранителями Морроувинда, они реально существовали, сражались с
  
  врагами Данмеров, северянами и гномами. Они стали божествами благодаря нечеловеческому аскетизму, добродетели, а также
  
  сверхъестественным мудрости и проницательности. Как любящие предки они охраняют и помогают своих последователей. Как строгие
  
  родители они наказывают за грехи и ошибки. Как добрые родственники они каждому воздают по его надобностям.
  
  Долг верующего
  
  Ваши четыре поводыря это: Вера, Семья, Учителя, и все, что есть доброе. Совершайте добрые дела и любите Храм. Никогда не
  
  вредите своим братьям и сестрам, никогда не оскверняйте дом ваших предков. Защищайте бедных и слабых, почитайте старших.
  
  Для всех верующих будут интересны следующие книги:
  
  Проповеди Сарьони - Следуйте учениям Вивека, внимайте проповедям архиканоника семи благословений.
  
  Жития святых - Члены Храма, желающие быть добродетельными, будут во всем в своей жизни подражать святым.
  
  Путь паломника - Путь мудрости и самопознания - это путь пилигрима. Все верующие могут пойти по стопам повелителей и святых,
  
  получить благословение и познать добродетель - это путь лишений и трудностей.
  
  Утешение в молитве - Узнайте, какие благословения можно получить через молитвы, а также после посещения святых мест.
  
  Братья Тьмы (Пелларн Асси)
  
  Как и следует из самого названия, история Темного Братства окутана тайнами. Их пути скрыты от всех, кто не является так
  
  называемыми братьями ("брат" - общее понятие; некоторые из самых страшных убийц - женщины, но их тоже называют братьями). Они
  
  всегда остаются в тени, но при этом их легко находят те, кто захочет оплатить их услуги - и это не самая последняя из их
  
  тайн.
  
  Корни Темного Братства лежат в религиозном культе Мораг Тонг, их отделение произошло во Второй эре. Члены Мораг Тонг
  
  поклонялись лорду даэдра Мефале, которая поощряла совершаемые ими ритуальные убийства. Поначалу они были обычным
  
  неорганизованным религиозным культом. У них не было вождя, и они не решались на убийства тех, кто имел хоть какую-то
  
  значимость. Все изменилось с появлением Матери Ночи.
  
  Всех лидеров Мораг Тонг и, впоследствии, Темного Братства, называли Матерями Ночи. Командовала ли Темным Братством одна и та
  
  же женщина со времен Второй эры (если это вообще женщина), неизвестно. Но совершенно ясно, что первая Мать Ночи приложила
  
  немало усилий для развития верований Мораг Тонг. Согласно этому учению, Мефала становится сильнее с каждым убийством,
  
  совершаемым ради нее, но некоторые убийства "лучше", чем другие. Убийства, совершаемые из ненависти, более приятны Мефале,
  
  чем убийства ради наживы. Убийства известных мужчин и женщин нравятся ей больше, чем убийства сравнительно неизвестных людей.
  
  Мы можем приблизительно определить время, когда было принято это учение по первому громкому убийству, связываемому с Мораг
  
  Тонг. В 324 году Второй эры, потентат Версидью-Шайе был убит в своем дворце, ныне находящемся на территории эльсвейрского
  
  королевства Сенчал. Мать Ночи раскрыла принадлежность убийц к своему культу, написав "МОРАГ ТОНГ" на стене кровью потентата.
  
  До этого времени Мораг Тонг существовал в относительном спокойствии, подобно ковенам ведьм - иногда их преследовали, но
  
  обычно закрывали глаза на их существование. С удивительной синхронностью, учитывая то, что тогда Тамриэль состоял из
  
  разрозненных государств, Мораг Тонг был объявлен вне закона по всему континенту. Все властители считали своей первейшей
  
  задачей уничтожение этого культа. В течение сотни лет о нем ничего не было слышно.
  
  Сложно сказать, когда же Мораг Тонг преобразовался в Темное Братство, особенно потому, что в истории Тамриэля время от
  
  времени появлялись и другие гильдии убийц. Первое упоминание о Темном Братстве, найденное мною, содержится в дневниках
  
  Кровавой Королевы Арлимахеры из Хегата. Она пишет, что убивает врагов"...собственными руками или с помощью Матери Ночи и ее
  
  Темного Братства, секретного оружия, которым моя семья пользуется еще со времен моего дедушки". Арлимахера написала это в 2E
  
  412, так что мы можем предположить, что Темное Братство существует как минимум с 360 года, если ее дед действительно
  
  пользовался их услугами.
  
  Главное различие между Темным Братством и Мораг Тонг заключается в том, что Темное Братство было не только культом, но и
  
  прибыльным делом. Правители и богатые торговцы использовали орден в качестве гильдии убийц. Братство получало обычные
  
  гонорары за свою деятельность, а кроме того, правители больше не могли преследовать их: в темных братьях нуждались. Они
  
  оказывали жизненно важные услуги. И даже самый добродетельный вождь совершил бы большую ошибку, если бы не смог наладить
  
  отношения с Братством.
  
  В скором времени после упоминания в дневнике Алимахеры Темное Братство совершило наиболее известную в своей истории серию
  
  убийств. Коловианский император-потентат Савириен-Чорак и все до единого его наследники были убиты в кровавую ночь в месяц
  
  Восхода солнца 430-го года. В течение двух недель Коловианская династия пала - к восторгу ее врагов. На четыреста лет, до
  
  появления императора-воина Тайбера Септима, в Тамриэле воцарился хаос. Хотя столь же впечатляющих убийств больше не было, но
  
  очевидно, в это смутное время Братство заработало немало денег.
  
  Заметки о брачных играх Кагути (Эдрас Орил)
  
  Наблюдения производились на диких кагути в юго-восточном Морроувинде.
  
  Похоже, кагути не мигрируют большими стаями, как считалось ранее. Хотя, возможно, они и сбиваются в стаи побольше при
  
  наступлении брачного периода.
  
  Самки, вероятно, являются доминирующим полом. Самцы часто делают им подношения в виде пищи в обмен на приоритет в спаривании.
  
  Иногда самцов атакуют за это.
  
  Зафиксированы громкие обмены звуками (предположительно, издаются самцами), особенно по ночам. Любопытно.
  
  Похоже, самцы не вступают в физическую конфронтацию между собой по репродуктивным мотивам. Угрожающие позы, но до драки не
  
  доходит.
  
  Все кагути проявляют повышенную агрессивность во время спаривания. Приходится прятаться, чтоб не обнаружили.
  
  Установлено, что в брачный период кагути больше привязаны к территории.
  
  Бунт в Фестхолде (Мавеус Сай)
  
  
  "Ты сказал мне, что если бы ее брат победил, она стала бы сестрой короля Вэйреста, и тогда Реман пожелал бы удержать ее для
  
  заключения брака. Но ее брат Хелсет проиграл и бежал со своей матерью в Морровинд, а Реман по-прежнему держит ее при себе и
  
  не женится на мне, - леди Джиалин неторопливо затянулась кальяном, а затем извергла драконье дыхание, распространив по своим
  
  золоченым покоям аромат цветов. - Из тебя скверный советчик, Кэль. Я могла бы провести жизнь в утехах с королем Клаудреста
  
  или Алинора, а не с этим жалким мужем королевы Моргии".
  
  Кэль знал свою госпожу достаточно хорошо, чтобы уязвить ее тщеславие предположением, будто король Фестхолда мог влюбиться в
  
  свою данмерскую королеву. Вместо этого он помолчал несколько минут, взирая с ее балкона на высокие шпили дворцов древней
  
  столицы. Лунный свет отражался в сапфировых водах Абесинского Моря как в хрустале. Здесь всегда царила весна, и он хорошо
  
  понимал, почему она предпочла трон этой земли Клаудресту или Алинору.
  
  Наконец, он заговорил: "Люди с вами, моя госпожа. Им не по вкусу мысль, что власть в королевстве после смерти Ремана
  
  наследует темный эльф".
  
  "Интересно, - спокойно сказала она. - Интересно, если король не расстанется с королевой из стремления к альянсу, то не уйдет
  
  ли сама королева просто из страха. Перед народом Фестхолда, что в большинстве своем не одобряет влияния данмеров на двор?"
  
  "Вопрос с подвохом, моя госпожа? - уточнил Кэль. - Да, конечно, есть треббитские монахи. Их девизом всегда было сохранение
  
  чистых альтмерских кровей на Саммерсете, а в королевских семьях - тем паче. Но, госпожа моя, союзники из них очень слабые".
  
  "Я знаю, - сказала Джиалин, снова вдумчиво затянувшись кальяном, и улыбка расплылась по ее лицу. - Моргия убедилась, что у
  
  них нет никакого могущества. Она бы истребила их всех, если бы Реман не остановил ее ради всего добра, что они приносят
  
  народу. Но если бы у них обнаружилась весьма могущественная покровительница? Такая, что знает сокровенные тайны двора
  
  Фестхолда, старшая наложница короля, да еще имеющая достаточно золота, чтобы купить все оружие, какое только может собрать ее
  
  отец, король Скайвотча?"
  
  "Что ж, при хорошем вооружении и поддержке простого люда они будут внушительной силой, - кивнул Кэль. - Но как ваш советник я
  
  должен вас предупредить: если вы сами займете активную враждебную позицию по отношению к королеве Моргии, у вас не будет
  
  иного выбора, как победить. Она унаследовала значительную часть ума и мстительности своей матери, королевы Барензии".
  
  "Она не узнает, что я ее враг, пока не будет слишком поздно, - Джиалин пожала плечами. - Отправляйся в Треббитский монастырь
  
  и приведи ко мне брата Лайлима. Мы должны составить план восстания".
  
  На протяжении двух недель Реману докладывали о растущем недовольстве в сельской местности, о том, что крестьяне величают
  
  Моргию "Черной Королевой". Но подобное он и раньше слышал. Его внимание было поглощено пиратами на маленьком островке под
  
  названием Каллиус Лар у побережья. В последнее время они обнаглели до крайности, совершая организованные рейды и нападая на
  
  королевские баржи. Чтобы нанести сокрушительный удар, он распорядился подготовить вторжение на остров силами большей части
  
  ополчения и сам взялся возглавить экспедицию.
  
  Через несколько дней после того, как Реман покинул столицу, вспыхнуло восстание треббитских монахов. Атаки были внезапны и
  
  хорошо скоординированы. Начальник стражи, не теряя времени на этикет, ворвался прямо в спальню Моргии, распугав служанок.
  
  "Моя королева, - сказал он. - Это революция!"
  
  Джиалин же, напротив, не спала, когда Кэль явился с новостями. Она сидела у окна, курила кальян и смотрела на зарево вдали
  
  над холмами.
  
  "Моргия держит совет, - объяснил он. - Я уверен, ей сказали, что за мятежом стоят треббитские монахи и что к утру восстание
  
  докатится до ворот города".
  
  "Насколько велика повстанческая армия по сравнению с оставшимся королевским ополчением?" - спросила Джиалин.
  
  "У нас хорошее превосходство, - ответил Кэль. - Хотя, возможно, и не такое, на какое мы рассчитывали. Сельский люд, похоже,
  
  любит пожаловаться на королеву, но восставать не спешит. Наша армия состоит главным образом из самих монахов и наемников,
  
  купленных на золото вашего отца. С определенной точки зрения оно и лучше: такая армия профессиональнее и лучше организована,
  
  чем всякий сброд. В самом деле, это настоящая армия, даже с духовым оркестром".
  
  "Если уж и это не напугает Черную Королеву вплоть до отречения, то тогда ничто не напугает, - Джиалин улыбнулась, вставая со
  
  стула. - Бедняжка, должно быть, вне себя от тревоги. Я должна проявить верность и утешить ее".
  
  Когда Джиалин увидела Моргию, выходящую из зала Совета, то была разочарована. Если учесть, что королева была разбужена
  
  посреди ночи криками о революции и провела несколько часов кряду, консультируясь с командующими своих скудных сил, то она
  
  выглядела прекрасно. Ее яркие красные глаза сверкали искорками гордого вызова.
  
  "Моя королева! - воскликнула Джиалин, изливая настоящие слезы. - Я пришла сразу, как только услышала! Нас всех убьют?"
  
  "Не исключено", - просто ответила Моргия. Джиалин силилась понять ее настрой, но выражение лица женщины, особенно чужой расы,
  
  распознать куда сложнее, чем альтмерских мужчин.
  
  "Я презираю себя за одну только подобную мысль, - снова заговорила Джиалин. - Но, поскольку причина ярости в вас, то,
  
  возможно, если вы откажетесь от трона, они рассеются? Пожалуйста, поймите, моя королева, я думаю исключительно о благе
  
  королевства и наших жизнях".
  
  "Я понимаю твои побуждения, - Моргия улыбнулась. - И непременно приму совет к сведению. Поверь мне, я тоже думала об этом. Но
  
  я не считаю, что до этого дойдет".
  
  "А у вас есть план, как защитить нас?" - спросила Джиалин, придавая чертам лица выражение девичьей надежды.
  
  "Король оставил нам несколько дюжин своих боевых магов, - ответила Моргия. - Полагаю, чернь думает, будто у нас нет ничего,
  
  кроме дворцовой стражи да нескольких солдат. Когда же они подойдут к воротам и их поприветствуют волной огненных шаров, то,
  
  весьма вероятно, они растеряются и разбегутся".
  
  "А они не могут противопоставить такой атаке какую-нибудь защиту?" - спросила Джиалин лучшим из своих взволнованных голосов.
  
  "Если бы знали об этом, то, естественно, смогли бы. Но едва ли у черни есть маги, владеющие искусством восстановления, при
  
  помощи которого можно обезопасить себя от чар, или же мистицизма, что позволит отражать заклинания на моих боевых магов. Это
  
  было бы худшим из вариантов, но даже если они достаточно хорошо организованы и имеют в своих рядах мистиков - и притом
  
  достаточно, чтобы отразить поток заклинаний - у них ничего не выйдет. Никакой командир не прибегнет к такой защите во время
  
  штурма, если только точно не будет знать, с кем столкнется. А там, когда ловушка захлопнется, - Моргия подмигнула, - будет
  
  слишком поздно для защитных заклинаний".
  
  "Поистине коварное решение, ваше высочество", - похвалила Джиалин, даже не лукавя.
  
  Моргия извинилась, сказав, что ей нужно встретиться со своими боевыми магами, и Джиалин обняла ее на прощание. Кэль ожидал
  
  свою госпожу в дворцовом саду.
  
  "Среди наемников есть мистики?" - быстро спросила она.
  
  "Есть несколько, - ответил Кэль, несколько огорошенный ее вопросом. - Главным образом изгои из ордена псиджиков, но знают
  
  достаточно для применения обычных заклинаний их школы".
  
  "Ты должен прокрасться через городские ворота и сказать брату Лалиму, чтобы перед штурмом творили отражающие чары по всей
  
  линии фронта", - приказала Джиалин.
  
  "Какая странная стратегия", - нахмурился Кэль.
  
  "Я знаю, болван, - на это-то Моргия и рассчитывает. У нее припасена шайка боевых магов, которые затаились на стенах и готовы
  
  встретить нашу армию шквалом огненных шаров".
  
  "Боевые маги? Я бы скорее решил, что король Реман всех их увел на бой с пиратами".
  
  "Да, именно так ты бы и решил, - засмеялась Джиалин. - И тогда бы нас разбили. А теперь ступай!"
  
  Брат Лайлим согласился с Кэлем в том, что это самый чудной, неслыханный способ начала боя - бросать отражающие заклинания на
  
  все свои войска. Это противоречило традиции, а, будучи треббитским монахом, он ценил традицию превыше всех добродетелей.
  
  Однако, с учетом данных разведки, другого выбора не было. У него в армии было слишком мало целителей, и их энергию нельзя
  
  было тратить на чары сопротивления.
  
  На рассвете армия мятежников показалась пред сверкающими шпилями Фестхолда. Брат Лайлим собрал вместе всех солдат, кто
  
  обладал хоть зачаточными познаниями в мистицизме, кто умел плести самые простые узоры и сети из магической энергии. Хотя
  
  немногие из них были мастерами своего дела, их общая сила являла собой внушительное зрелище. Огромный вал волшебной мощи
  
  окатил все воинство, шипя, потрескивая разрядами и пропитывая все и вся своей призрачной силой. Когда они подошли к воротам,
  
  каждый солдат, даже самый несообразительный, знал, что никакие чары ему не страшны.
  
  Брат Лайлим наблюдал, как его воинство ломится в ворота, с великим удовлетворением полководца, предвосхитившего невообразимую
  
  атаку сокрушительной защитой. Но улыбка быстро сползла с его лица.
  
  На стенах их встретили не маги, а обычные лучники дворцовой стражи. Когда на головы штурмующих посыпались красным дождем
  
  горящие стрелы, целители поспешили на помощь раненым. Но их врачующие чары отражались от умирающих, не принося пользы. Среди
  
  атакующих воцарился хаос, когда они вдруг ощутили себя беззащитными, и началось паническое, стихийное отступление. Брат
  
  Лайлим некоторое время пытался его сдержать, но затем и сам обратился в бегство.
  
  Впоследствии он слал яростные письма леди Джиалин и Кэлю, но все они вернулись без ответа. Даже его лучшие тайные соглядатаи
  
  во дворце не смогли узнать, куда пропала эта парочка.
  
  Оказалось, что никто из них не обладал стойкостью к пыткам, и вскоре оба покаялись в своем предательстве, к удовлетворению
  
  короля. Кэль был казнен, а Джиалин под охраной выслали обратно в Скайвотч, ко двору ее отца. Она по-прежнему пребывает в
  
  поисках мужа. Реман же, напротив, решил не брать новой наложницы. Народная молва в Фестхолде относит это нарушение дворцового
  
  этикета на счет чужеродного влияния Черной Королевы, каковым недовольством и делится со всеми, кто слушает.
  
  В ответ на речь Беро (Мальвизер, боевой маг)
  
  14 числа месяца Последнего зерна, иллюзионист по имени Веревар Беро произнес очень наглую речь в часовне Джулианоса в
  
  Имперском городе. Дерзкие речи не редкость, и не было бы никаких причин отвечать на нее. К несчастью, он напечатал свою речь
  
  под названием "Обращение Беро к боевым магам", и это привлекло определенное внимание академических кругов. А потому надо
  
  покончить с этим недоразумением.
  
  Беро начал свою лекцию с перечисления прославленных боевых магов, начиная от Зурина Арктуса, имперского боевого мага Тайбера
  
  Септима, и заканчивая Джагаром Тарном, имперским боевым магом Уриэля Септима VII. При этом он хотел показать, что, когда это
  
  имеет значение, боевые маги полагаются на другие школы магии, а не на школу разрушения, которая считается вотчиной боевых
  
  магов. Позвольте мне для начала обсудить эти так называемые исторические факты.
  
  Зурин Арктус не создавал голема Нумидиума заклинаниями школ мистицизма и колдовства, как утверждает Беро. Правда в том, что
  
  мы не знаем, как был создан Нумидиум, и даже был ли это голем или атронах в традиционном значении этого слова. Боевой маг
  
  Уриэля V Хетот не был имперским боевым магом - он был просто колдуном на службе у императора, так что совершенно все равно,
  
  какие заклинания он использовал в различных битвах на Акавире, это не имеет отношения к теме разговора. Беро называет боевого
  
  мага императрицы Морихаты "прекрасным дипломатом", но не "могущественным представителем школы разрушения". Я поздравляю Беро
  
  с тем, что ему удалось правильно назвать имперского боевого мага, но существует множество письменных свидетельств того,
  
  насколько искусен был Веллок в заклинаниях школы разрушения. Мудрец Селарус, например, пространно пишет о том, как Веллок
  
  напустил вампирическое облако на восставшую армию Черной розы, после чего их сила и опыт перешли к их противникам. Что это
  
  такое, как не впечатляющая демонстрация магии школы разрушения?
  
  Как это ни грустно, Беро включил в свой список магов-недоучек Джагара Тарна. Использовать безумного изменника в качестве
  
  примера нормального поведения, по меньшей мере, странно. А что бы Беро предпочел? Чтобы Тарн воспользовался школой разрушения
  
  и уничтожил Тамриэль более традиционным способом?
  
  Беро использует передергивание исторических фактов в качестве основы для своих аргументов. Даже если бы он нашел четыре
  
  отличных исторических примера того, как боевые маги пользовались заклинаниями, не относящимися к их школе - а он этого не
  
  сделал - у него было бы только анекдотическое доказательство, которого явно недостаточно для аргументов подобного рода. Я
  
  легко могу найти четыре примера того, как иллюзионисты читали исцеляющие заклинания или как телепортировались клинки ночи.
  
  Всему есть свое время и место.
  
  Аргументация Беро, построенная на этой шаткой почве, заключается в том, что школа разрушения не есть истинная школа магии. Он
  
  называет ее "мелкой и прямолинейной" для изучения, а изучающих ее считает нетерпеливыми идиотами с манией величия. Как можно
  
  на это ответить? Человек, ничего не знающий о школе разрушения, критикует ее за то, что она слишком простая? Сведение школы
  
  разрушения к тому, чтобы научиться причинять "максимальный урон за минимальное количество времени" совершенно абсурдно, и он
  
  объясняет свою дерзость перечислением всех сложных факторов, изучаемых его собственной школой иллюзий.
  
  Позвольте мне в ответ перечислить факторы, изучаемые школой разрушения. Значение произнесения заклинаний в школе разрушения
  
  гораздо больше, чем в любой другой школе, действуют ли они при касании, на расстоянии, концентрическими кругами, или читаются
  
  заранее, чтобы подействовать позднее. Какие силы должны быть задействованы при чтении заклинания: огонь, молния или холод? И
  
  в чем недостатки и преимущества каждой из них? Как различные заклинания разрушения воздействуют на разные цели? Как можно
  
  защититься от заклинаний, и как преодолеть защиту? Какие факторы окружающей среды надо принимать во внимание? Каковы
  
  преимущества заклинаний замедленного действия? Беро считает, что школа разрушения не может действовать тонко, но он забывает
  
  о проклятиях, наложенных под мантией школы, которые иногда влияют на жизнь поколений и делают это очень тонко, едва
  
  различимо.
  
  Школа изменения является самостоятельным подразделением внутри школы разрушения, и слова Беро о том, что их следовало бы
  
  слить в одну школу, просто смешны. Он настаивает - и снова напоминаю, настаивает человек, который ничего не знает о школах
  
  изменения и разрушения - что "урон" является частью изменения реальности, достигаемой при помощи заклинаний школы изменения.
  
  Подразумевается, что левитация, относящаяся к заклинаниям изменения, является близкой родственницей шока, заклинания
  
  разрушения. Скорее можно сказать, что школа изменения, которая и занимается изменениями, должна впитать в себя школу иллюзии,
  
  которая занимается появлением изменений.
  
  Разумеется, не случайно, что мастер школы иллюзий предпринял такую бессмысленную атаку на школу разрушения. В конце концов,
  
  именно иллюзии маскируют истину.
  
  Ваббаджек
  
  Маленьким мальчикам не стоит вызывать силы вечной тьмы, разве что под присмотром взрослых, я знаю, знаю. Но той солнечной
  
  ночью на пятое месяца Первого зерна мне не нужны были взрослые. Мне был нужен Хермеус Мора, даэдра знаний, учения, гранита и
  
  грызни. Видите ли, красивый широкогрудый человек, который жил под библиотекой в моем родном городе, сказал мне, что 5-го
  
  месяца Первого зерна наступает ночь Хермеуса Моры. И если я желаю получить Огма Инфиниум, книгу знания, мне следует вызвать
  
  его. Когда ты становишься новым королем Солитьюда, ни одна крупица знания не будет лишней.
  
  Обычно для вызова принца Обливиона требуется ковен ведьм, или Гильдия магов, или хотя бы наволочка и простыни. Человек Под
  
  Библиотекой показал мне, как сделать это самому. Он сказал, что нужно дождаться разгара шторма, прежде чем брить кошку.
  
  Остальную часть церемонии я забыл. Но это не имеет значения.
  
  Появился некто, кого я счел Хермеусом Морой. Меня немного смутило, что этот тип похож был на банкира в жилетке, а из
  
  прочитанного следовало, что Хермеус Мора - это большое бесформенное многоглазое чудище с клешнями. Еще он почему-то упорно
  
  называл себя Шеогоратом, а не Хермеусом Морой. Однако я был так рад, что успешно вызвал Хермеуса Мору, что эти несоответствия
  
  не обеспокоили меня. Он заставил меня сделать несколько бессмысленных вещей (полагаю, лежащих за пределами знаний и понимания
  
  смертных), а затем его слуга со счастливой улыбкой вручил мне нечто, что он назвал Ваббаджек. Ваббаджек. Ваббаджек.
  
  Ваббаджек.
  
  Ваббаджек. Ваббаджек. Ваббаджек. Ваббаджек. Ваббаджек. Ваббаджек.
  
  Может быть, Ваббаджек - это Книга Знания. Может быть, я умнее прочих, потому что знаю, что кошки могут быть мошками, могут
  
  быть мышками, могут быть пышками, могут быть пешками, могут быть вешками, могут быть вашими, могут быть нашими. А ваши двери
  
  могут быть зверями, могут быть морями, могут быть моими, могут быть твоими. Эта система связей абсолютно ясна для меня, а
  
  значит, я умен. Тогда почему и для чего люди продолжают называть меня сумасшедшим?
  
  Ваббаджек. Ваббаджек. Ваббаджек.
  
  Вайтран: путеводитель для джентльменов (Бард Микаэль)
  
  Милостивый государь, приветствую вас на страницах этого незаменимого путеводителя, где я, ваш скромный автор и проводник,
  
  опишу вам великий город Вайтран, Сокровище Севера.
  
  Вайтран предлагает немало увеселений для мужчин, ищущих приключений, возможности разбогатеть или приятной компании, будь то
  
  на одну ночь или на всю жизнь. Город располагает не одной, а двумя знатными тавернами, где вдосталь девиц и служанок.
  
  Этот город расположен почти в самом центре Скайрима, что хорошо, ведь до него можно довольно быстро добраться из любого
  
  места. Раскинувшийся на скалистом холме Вайтран возвышается над окружающими его зелеными лугами. Высокие деревянные стены
  
  охраняют его жителей от волков, мамонтов и прочих опасностей извне.
  
  Пройдя через главные ворота города, вы окажетесь в Равнинном районе, названном так потому, что из трех городских округов он
  
  расположен ниже всех.
  
  Ах, ведь тут находится "Гарцующая кобыла" - на мой вкус, одна из лучших таверн Скайрима. Внутри вы найдете, чем усладить свой
  
  взор, коль скоро вам приятен прекрасный пол.
  
  У стойки хлопочет крепкая девица по имени Хульда. Не стоит обманываться ее холодным видом, ведь внутри нее пылает тот самый
  
  огонь страсти, который так упорно скрывают все нордские женщины. Тут же работает Садия - экзотическая красотка-редгард. В ней
  
  есть нечто загадочное, и ваш скромный автор намерен познать ее тайны.
  
  Возле "Гарцующей кобылы" имеется небольшой рынок, и здесь я повстречал настоящую любовь. Хотя я никогда не стал бы удерживать
  
  охотников вроде меня от лакомой добычи - ибо я пишу этот труд с целью направить подобных мне к компании наиболее приятной - я
  
  бы хотел в данном случае просить о поблажке.
  
  Ее зовут Карлотта Валентия, она чудо как хороша и живет на скромный достаток, в дневные часы торгуя хлебом и овощами. Боги
  
  свидетели, эта базарная красотка когда-нибудь станет моей!
  
  Конечно же, это далеко не все, что есть в Равнинном районе. В "Товарах Белетора" искатель приключений найдет для себя
  
  разнообразную экипировку, а в "Котелке Аркадии" вас ждет традиционный для аптекарской лавки ассортимент укрепляющих средств и
  
  лечебных трав.
  
  Сама Аркадия довольно мила. Я нередко захожу к ней побеседовать, ведь она тоже уроженка Империи на чужбине, как и я. На мой
  
  вкус она, впрочем, старовата. Мужчина в летах мог бы счесть ее достойной партией.
  
  Если вам понадобится заточить клинок или починить доспехи, вы можете воспользоваться услугами кузнеца в "Доме Воительницы",
  
  что почти у самих главных ворот. Здесь кузнецом работает хорошенькая Адрианна Авениччи, норд, но в супругах у нее огромный
  
  неповоротливый верзила по имени Ульфберт Разъяренный Медведь.
  
  Адрианна очень даже недурна, однако повстречаться с острием боевого топора ее мужа мне бы не хотелось. Если вам по вкусу
  
  замужние дамы - то вперед, но не говорите потом, что вас не предупреждали!
  
  Возле кузнеца располагается "Пьяный охотник". Здесь собираются господа побогаче, чтобы пропустить стаканчик и поделиться
  
  новостями со всего света. Если вы предпочитаете потягивать доброе вино в более изысканной компании, здесь вам самое место.
  
  О Ветряном районе я мало что могу сказать. Средний ярус города в основном занят жилыми домами, но помимо них здесь также
  
  расположен храм Кинарет и Йоррваскр - праздничный зал Соратников.
  
  В пиршественном зале имеются довольно интригующие кадры, если вам по душе сильные и бесстрашные девы-воительницы. В храме,
  
  однако, особо нечем поживиться. Жрицу Данику Свет Весны мало что волнует, кроме вопросов веры.
  
  И вот мы подходим к Заоблачному району, всецело занятому замком ярла. Мне не раз случалось неплохо поразвлечься в каменных
  
  стенах Драконьего Предела, скажу я вам. Служанки легко западают на обходительных имперцев. Все-таки, ночами в Скайриме бывает
  
  довольно холодно, если вы понимаете, о чем я.
  
  Не стану отрицать и то, что раз или два мне случалось оказаться в городской тюрьме, что находится в глубине замковых
  
  подземелий.
  
  Что касается ярла и его придворных, то их следует избегать любой ценой. Я нашел их начисто лишенными чувства юмора, как и
  
  уважения к имперской культуре. Кроме того, все эти господа богаты, что делает их самыми серьезными вашими соперниками. Норды,
  
  как ни крути, довольно простой народ, и их легко впечатлить красивой одеждой и кошелем, набитым септимами.
  
  На этом я заканчиваю сей труд и желаю вам огромных успехов в стяжательстве женской благосклонности и распитии вина.
  
  Вспоминайте в своих похождениях обо мне, вашем скромном авторе, и тех опасностях, которым я себя подверг, чтобы представить
  
  вам этот подробнейший обзор всего того, что заслуживает внимания искушенных господ в славном городе Вайтране.
  
  Ах, не стану врать, что это было мне так уж и в тягость. Кому же захочется спать одному в таком холодном и суровом краю? Уж
  
  точно не мне!
  
  Вампиры Вварденфелла
  
  Том I
  
  [выдержки]
  
  
  ...Благодаря яростной нелюбви к некромантии в культуре Морроувинда вампиры практически неизвестны здесь...
  
  ...Храм не признает существование Западных орденов охотников за вампирами. Однако, разговоры с официальными лицами Храма
  
  убеждают меня, что Данмеры Морроувинда опытны и искусны в сдерживании этой угрозы. С другой стороны, они свободно признают,
  
  что даже большое сообщество вампиров может легко скрыться в отдаленных дебрях, или в подземных лабиринтах брошенных крепостей
  
  и башен волшебников...
  
  ..."Пепельный вампир" из легенд Эшленда - не живой мертвец. Чародейство и благословения, действующие на живых мертвецов, по
  
  слухам, не имеют никакого эффекта на эти создания. Ни один экземпляр так и не был изучен, и никакие исследования не связывают
  
  эти легенды с известными кланами вампиров Тамриэля...
  
  ...Три известных клана вампиров Вварденфелла сильно различаются по своему отношению к добыче. Порода Куарра показывает
  
  исключительную силу и выносливость, и нападает в состоянии экстатического бешенства. Вампиры Аунда могущественные мастера
  
  заклятий, они стараются гипнотизировать жертву перед тем, как есть, в то время как быстрый и проворный клан Берне
  
  предпочитает засады и нападения исподтишка, сначала отравляя свою жертву ядовитым укусом, затем отбегая на безопасное
  
  расстояние, и затем возвращаясь к ослабевшей жертве...
  
  ...Болезнь вампиризма не может передаваться через раны, полученными от вампира, как это обычно считается. Болезнь передается
  
  лишь в тех случаях, когда вампир питался подчиненной ему и беспомощной жертвой. Поскольку редкая жертва выживает после
  
  нападения вампиров, процесс передачи болезни трудно объясним...
  
  ...Во время инкубационного периода, длящегося до 72 часов, болезнь вампиризма протекает бессимптомно, и может быть вылечена
  
  наложением общих заклятий или религиозными благословениями. Однако, во время инкубации некоторые жертвы сообщали о нарушениях
  
  сна и беспокоящих сновидениях. После того, как проявились симптомы, болезнь становится неизлечимой и необратимой...
  
  Том II
  
  [выдержки]
  
  
  ...На Западе, считается, что тайное братство охотников за вампирами состоит в основном из некогда зараженных вампиризмом, но
  
  излечившихся людей. Согласно легенде, Охотники за Вампирами отказываются раскрыть средство от болезни, боясь что это
  
  воодушевит искателей острых ощущений заражать самих себя.
  
  На Востоке, Западная традиция Охотников за Вампирами неизвестна. Здесь считается, что вампиризм неизлечим, и даже будь он
  
  излечим, излеченный вампир - это мерзость, которая должна быть уничтожена. Поскольку болезнь надежно излечивается, если
  
  лечить больного в течение первых трех дней, отказ от лечения после встречи с вампиром должна расцениваться как сознательная
  
  попытка разнести болезнь, и как знак чудовищной порочности...
  
  ... В учении Храма, одна древняя традиция считает, что, помимо своих прочих многочисленных преступлений, Молаг Бал, Отец
  
  Чудовищ, создал первого вампира из тела поверженного врага. Есть и несколько других версий этой истории, где поверженный враг
  
  определяется то как Лорд Даэдра, Святой Храма, или могучий зверь. Это объяснение происхождения вампиризма характерно только
  
  для Морроувинда, и нигде более не появляется в Имперском фольклоре. К несчастью, научные исследования не одобряются Храмом,
  
  который контролирует доступ к единственному в Морроувинде существенному собранию записей по истории и культуре...
  
  ...Хотя Данмеры считают, что болезнь неизлечима, когда-то член Вечной Стражи, именуемый Галур Ритари, заявлял, что был излечен
  
  от вампиризма. Первоначально заключенный в тюрьму Храмом за ересь, он позднее покаялся, был выпущен, и остаток лет прослужил
  
  библиотекарем в Зале Мудрости в Вивеке. Интересно, что до того, как он был посажен за ересь, Ритари был послан в гарнизон
  
  Вечной Стражи в Бал Уре, местом паломничества, известном как "Родина Молаг Бала".
  
  Великая война между Империей и Альдмерским Доминионом (Легат Юстиниан Квинтий)
  
  От автора: В основу данной книги легли разрозненные документы противника, захваченные в ходе войны, показания военнопленных и
  
  свидетельства очевидцев из числа выживших солдат и Имперских офицеров. Я сам командовал Десятым легионом в Хаммерфелле и
  
  Сиродиле, пока не получил ранение в 175-м при штурме Имперского города. Впрочем, всю правду о некоторых событиях мы,
  
  возможно, не узнаем никогда. Эти пробелы я постарался восполнить продуманными догадками, основываясь на своем опыте и знании
  
  противника, добытом собственными кровью и потом.
  
  Возвышение Талмора.
  
  Мало кто знает, что остров Саммерсет не меньше Сиродила пострадал в ходе Кризиса Обливиона. Эльфы противостояли обливионским
  
  захватчикам, и порой даже пересекали границы миров, чтобы закрыть Врата Обливиона. Борьба в этой стране проходила с большим
  
  успехом, чем в Сиродиле, однако при непрекращающемся потоке полчищ даэдра исход был предрешен.
  
  Талморцы всегда обладали влиянием на острове Саммерсет, хотя при этом представляли голос меньшинства. Во время кризиса
  
  Хрустальная Башня оказалась вынуждена предоставить Талмору еще больше власти и полномочий. В немалой степени именно их усилия
  
  и спасли остров Саммерсет от опустошения. Воспользовавшись своим успехом, в 4Э 22 они захватили всю полноту власти. Своей
  
  стране они дали новое имя, уходящее корнями в века до прихода людского владычества - Алинор. Но большая часть живущих за
  
  пределами Альдмерского Доминиона по-прежнему называет ее островом Саммерсет - кто из упрямства, а кто из невежества.
  
  В 4Э 29 правительство Валенвуда было свергнуто талморскими коллаборационистами, после чего было провозглашено воссоединение с
  
  Алинором. Судя по всему, агенты Талмора установили тесные связи с определенными политическими силами босмеров еще до Кризиса
  
  Обливиона. Империя и ее босмерские сторонники, застигнутые врасплох, вскоре были разбиты куда более подготовленными силами
  
  альтмеров, которые вторглись в Валенвуд сразу вслед за переворотом. Так возродился Альдмерский Доминион.
  
  Вскоре после этого Альдмерский Доминион оборвал все связи с Империей. Семьдесят лет они хранили молчание. Большинство ученых
  
  полагает, что в Алиноре происходило некое внутреннее противостояние, однако мало что известно о борьбе политических фракций
  
  доминиона в ходе объединения Саммерсета и Валенвуда под властью Талмора.
  
  В 4Э 98 исчезли обе луны, Массер и Секунда. Это вызвало волну трепета и страха по всей Империи, но особенно в Эльсвейре, так
  
  как луны играют огромную роль в культуре каджитов. После двух лет Пустых Ночей, луны вернулись. Талморцы объявили, что это
  
  они возвратили луны при помощи ранее неизвестной Магии Рассвета. Однако невозможно сказать наверняка, действительно ли они их
  
  вернули или лишь воспользовались тем, что заранее знали об их возвращении.
  
  Как бы то ни было, каджиты сочли талморцев своими спасителями. В течение 15-ти лет влияние Империи в Эльсвейре ослабело
  
  настолько, что она уже никак не смогла повлиять на произошедший в 4Э 115 переворот, который привел к распаду Эльсвейрской
  
  конфедерации и восстановлению древних королевств Анекина и Пеллетин в качестве государств-сателлитов Альдмерского Доминиона.
  
  И здесь Империя оказалась не в силах помешать расширению талморского влияния.
  
  Когда Тит Мид II взошел на трон в 4Э 168, он унаследовал ослабленную империю. Славные дни династии Септимов остались в
  
  далеком прошлом. Валенвуд и Эльсвейр достались Талмору. Чернотопье вышло из-под власти Империи, едва завершился Кризис
  
  Обливиона. Морровинд так до конца и не оправился после извержения горы Вварденфелл. Хаммерфелл раздирали распри между
  
  Венценосцами и Предшественниками. Только в Хай Роке, Сиродиле и Скайриме еще сохранялись мир и благополучие.
  
  У Императора Тита Мида было лишь несколько лет на упрочение собственной власти, прежде чем его правление подверглось
  
  критическому испытанию.
  
  Война начинается.
  
  30-го дня месяца Начала морозов, 4Э 171, Альдмерский Доминион направил в Имперский город посла с дарами в закрытой повозке и
  
  ультиматумом для нового Императора. Длинный список требований включал непомерную дань, роспуск Клинков, запрет почитания
  
  Талоса и значительные территориальные уступки доминиону в Хаммерфелле. Несмотря на то что генералы предупреждали его о низком
  
  военном потенциале Империи, Император Тит Мид II отверг ультиматум. Посол Талмора опрокинул повозку, и на пол выкатились
  
  головы всех агентов Клинков в Саммерсете и Валенвуде до единого, больше сотни. Так началась Великая война, охватившая Империю
  
  и Альдмерский Доминион на следующие пять лет.
  
  За считанные дни альдмерские войска одновременно вторглись в Хаммерфелл и Сиродил. Значительные силы под предводительством
  
  талморского генерала лорда Наарифина атаковали Сиродил с юга, выступив из скрытых лагерей в северном Эльсвейре и обойдя с
  
  фланга укрепления Империи вдоль границы с Валенвудом. Лейавин вскоре достался захватчикам, а Бравил оказался отрезан и
  
  осажден.
  
  В то же самое время альдмерское войско под началом леди Араннелии пересекло валенвудо-сиродильскую границу, обошло Анвил и
  
  Кватч и вступило в Хаммерфелл. Менее численные войска альдмеров высадились вдоль южного побережья Хаммерфелла. Встретив со
  
  стороны разрозненных сил редгардов лишь символическое сопротивление, они вскоре захватили большую часть южного побережья.
  
  Значительно уступавшим противнику в численности Имперским легионам пришлось совершить отступление через пустыню Алик'р, ныне
  
  известное как Марш Жажды.
  
  4Э 172-173: Продвижение альдмеров вглубь Сиродила.
  
  Сейчас можно заключить, что первоначальной целью альдмеров было покорение Хаммерфелла, а вторжение в Сиродил планировалось
  
  лишь как отвлекающий маневр, призванный задержать Имперские легионы до полного захвата Хаммерфелла. Однако неожиданный успех,
  
  сопровождавший вторжение лорда Наарифина, привел талморцев к мнению, что они переоценили силы Империи. И тогда уже захват
  
  самого Имперского города и полный разгром Империи стали основной их целью на следующие два года. Как нам известно, Талмору
  
  почти удалось достичь этой цели. Только благодаря уверенному руководству нашего Императора удалось избежать катастрофы в эту
  
  мрачную для Империи пору.
  
  В продолжение 4Э 172 альдмеры в своем наступлении углублялись в Сиродил. Бравил и Анвил пали под натиском противника. К концу
  
  года лорд Наарифин продвинулся к самим стенам Имперского города. В ожесточенных морских сражениях на озере Румаре и вдоль
  
  Нибена Имперские силы пытались удержать восточный берег.
  
  В Хаммерфелле Талмор довольствовался закреплением своих завоеваний, захватив контроль над всем южным побережьем - именно это
  
  и указывалось его целью в переданном Императору ультиматуме. Из всех южных городов держался еще только Хегате. Оставшиеся в
  
  живых после Марша Жажды перегруппировались на севере Хаммерфелла и объединились с прибывшим из Хай Рока подкреплением.
  
  В 4Э 173 Имперское сопротивление в Сиродиле ожесточилось, хотя и не смогло остановить неумолимый натиск альдмеров. Свежие
  
  легионы из Скайрима укрепили основную Императорскую армию в Имперском городе, однако альдмеры форсировали Нибен и начали
  
  широкомасштабное наступление с восточного берега. К концу года Имперский город оказался окруженным с трех сторон - лишь
  
  северный маршрут снабжения из Брумы оставался открытым.
  
  В Хаммерфелле положение Империи пошло на поправку. В начале 4Э 173 войско Предшественников из Сентинеля сняло осаду Хегате
  
  (города Венценосцев), что привело к примирению этих двух сторон. Несмотря на это, главному войску леди Араннелии удалось
  
  преодолеть пустыню Алик'р. Имперские легионы под началом генерала Дециана столкнулись с противником при Скавене в кровавой
  
  битве, не определившей победителя. Дециан отступил и оставил Скавен в руках Араннелии, однако альдмеры оказались слишком
  
  ослаблены для дальнейшего наступления.
  
  4Э 174: Разграбление Имперского города.
  
  В 4Э 174 талморское руководство бросило все доступные войска на кампанию в Сиродиле, ставя на полный и окончательный разгром
  
  противника. Весной альдмерские подкрепления собрались на юге Сиродила, и в 12-й день месяца Второго зерна развернули
  
  масштабное наступление непосредственно на Имперский город. Одна из армий двинулась на юг, чтобы сомкнуть кольцо окружения, в
  
  то время как основные войска лорда Наарифина штурмовали стены с юга, востока и запада. Решение Императора пробиться с боем из
  
  города, а не оставаться и стоять до последнего, иначе как смелым назвать нельзя. Ни один генерал не осмелился советовать ему
  
  покинуть столицу, но в итоге Тит II оказался прав в своем решении.
  
  В то время как Восьмой легион вел отчаянную (и обреченную) битву на стенах города, Тит II с основными силами вырвался из
  
  города на север, смял на своем пути альдмерские войска окружения и объединился с подкреплениями под командованием генерала
  
  Джонны, двигавшимися на юг из Скайрима. Тем временем, однако, столица пала перед захватчиками и последовало печально
  
  известное Разграбление Имперского города. Мстительные эльфы сожгли Императорский дворец, разграбили башню Белого Золота и
  
  учинили всевозможные зверства над невинными жителями.
  
  В Хаммерфелле генерал Дециан готовился выбить альдмеров из Скавена, но тут последовал указ направить войска в Сиродил. Не
  
  желая полностью оставлять Хаммерфелл, он позволил значительному числу "инвалидов" уволиться со службы в Легионах перед
  
  походом на восток. Эти ветераны составили костяк армии, которая в итоге заставила войска леди Аранеллии в конце 174-го
  
  отступить через Алик'р, терпя на пути значительный урон от изматывающих нападений воинов Алик'ра.
  
  4Э 175: Битва Красного Кольца.
  
  Зимой 4Э 174-175 талморцы, похоже, считали войну в Сиродиле практически завершенной. Несколько раз они пытались вести
  
  переговоры с Титом II. Император поддерживал в них веру в свою скорую капитуляцию, собирая тем временем войска, чтобы
  
  отвоевать Имперский город.
  
  В сражении, ставшем впоследствии известным как Битва Красного Кольца и служащем примером для грядущих поколений Имперских
  
  стратегов, Тит II разделил свои силы на три части. Одна армия, куда входили легионы из Хаммерфелла под началом генерала
  
  Дециана, укрылась на Коловианском нагорье близ Коррола. Альдмеры не догадывались, что генерал покинул Хаммерфелл - вероятно,
  
  вследствие того, что в боях с оставленными Децианом Имперскими ветеранами леди Араннелия принимала их за саму Имперскую
  
  армию. Вторая армия, которую составляли преимущественно скайримские легионы под началом генерала Джонны, заняла позицию близ
  
  Чейдинхола. Император встал во главе основного войска, которому предстояло пойти в генеральную атаку на Имперский город с
  
  севера.
  
  В 30-й день месяца Руки дождя началась кровавая Битва Красного Кольца. Генерал Дециан устремился на город с запада, а
  
  легионеры генерала Джонны направились к югу по дороге Красного Кольца. В ходе двухдневного наступления армия Джонны пересекла
  
  Нибен и двинулась на запад, стремясь объединиться с легионами Дециана и таким образом окружить Имперский город. Наступление
  
  Дециана застало лорда Наарифина врасплох, однако войска Джонны встретили сильное сопротивление со стороны контратакующих из
  
  Бравила и Скринграда альдмеров. Тем не менее, героические нордские легионеры твердо отбивали спорадические атаки альдмеров. К
  
  пятому дню битвы войска альдмеров в Имперском городе оказались окружены.
  
  Тит II возглавил атаку с севера и лично захватил в плен лорда Наарифина. По слухам, Император был вооружен знаменитым Золотым
  
  мечом, однако Имперское правительство не давало тому официального подтверждения. Пытавшиеся пробиться из города к югу
  
  альдмеры столкнулись с непробиваемой преградой в лице потрепанных в бою легионов генерала Джонны.
  
  В итоге основная альдмерская армия в Сиродиле была полностью уничтожена. Решение Императора отступить из Имперского города в
  
  4Э 174 было оправдано - он отомстил кровью за кровь.
  
  В течение тридцати трех дней лорда Наарифина оставляли в живых, подвешенным на башне Белого Золота. О том, где было
  
  захоронено его тело, если оно вообще было захоронено, данных нет. В одном из источников утверждается, что на тридцать
  
  четвертый день его унес крылатый даэдра.
  
  Конкордат Белого Золота и окончание войны.
  
  Одержав победу, Имперские войска были все же не в состоянии продолжать войну. Все оставшиеся Имперские силы были собраны в
  
  Сиродиле, изнуренные и значительно потерявшие в численности. Ни в одном легионе не оставалось и половины боеспособных солдат.
  
  Два легиона были практически уничтожены, не считая Восьмой легион, потерянный при отступлении из Имперского города в прошлом
  
  году. Тит II знал, что лучшего времени для мирных переговоров не будет, и в конце 4Э 175 Империя и Альдмерский Доминион
  
  заключили Конкордат Белого Золота, положивший конец Великой войне.
  
  Условия были суровыми, но Тит II был убежден, что Империя нуждается в мире и времени на восстановление своих сил. Наибольшие
  
  разногласия вызывали два условия Конкордата: запрет почитания Талоса и передача значительной части южного Хаммерфелла (в
  
  основном той, что уже была оккупирована альдмерскими войсками). Критики отмечали, что Конкордат был практически идентичен
  
  ультиматуму, который Император отверг пятью годами ранее. Однако существенная разница состояла в том, что эти условия были
  
  приняты не под одной лишь угрозой оружия, а после долгой и разрушительной войны. Ни в одной части Империи в 4Э 171 не
  
  смирились бы с принятием таких условий. Тита II ждала бы гражданская война. К 4Э 175 большая часть Империи была рада обрести
  
  мир едва ли не любой ценой.
  
  Эпилог: Хаммерфелл продолжает борьбу в одиночку.
  
  Хаммерфелл, однако, отказался поддержать Конкордат Белого Золота, не желая признавать поражение и уступать столь значительную
  
  часть своих территорий. Тит II был вынужден отречься от Хаммерфелла в качестве Имперской провинции, чтобы сохранить с трудом
  
  добытое перемирие. Неудивительно, что редгарды восприняли это как предательство. В этом, безусловно, Талмор достиг одной из
  
  своих долгосрочных целей, спровоцировав раскол между Хаммерфеллом и Империей.
  
  В конце концов, героическое сопротивление редгардов заставило Альдмерский Доминион прекратить боевые действия, хотя война
  
  заняла еще пять лет и опустошила весь юг Хаммерфелла. По мнению редгардов, это доказывает, что Конкордат Белого Золота не был
  
  так уж необходим, и если бы Тит II остался непоколебим, можно было бы окончательно победить альдмеров объединенными силами
  
  Хаммерфелла и остальной Империи. Справедливо ли это утверждение, мы уже никогда не узнаем. Однако редгардам не следует
  
  забывать великую жертву, принесенную Имперской кровью - бретонской, нордской, сиродильской - в битве Красного Кольца, которая
  
  ослабила Доминион до такой степени, что позднее удалось заставить его заключить Второе соглашение на Строс М'кай в 4Э 180, по
  
  которому альдмерские силы покинули Хаммерфелл.
  
  Не приходится сомневаться, что нынешний мир не продлится вечно. Талморцы имеют далекие виды, как показали события, приведшие
  
  к Великой войне. Всем, кто ценит свободу, остается лишь надеяться, что, пока не поздно, Хаммерфелл и Империя примирятся меж
  
  собой и встанут плечом к плечу перед талморской угрозой. В ином случае всякая надежда преградить путь владычеству Талмора над
  
  Тамриэлем гаснет.
  
  Великие Дома Морроувинда
  
  В данный момент в Морроувинде правят пять великих Домов: Хлаалу, Редоран, Телванни, Индорил и Дрес. Только у трех из них есть
  
  торговый интерес внутри Вварденфелла. Эти три великих Дома Вварденфелла имеют каждая свой цвет: красный - у редоранцев,
  
  желтый - у Хлаалу, и коричневый - у Телванни. Таким образом, династию Хлаалу, например, можно называть Желтыми.
  
  Традиция великих Домов восходит к древним данмерским кланам и племенам, сейчас они функционируют как политические партии.
  
  Членство в одном из великих Домов Данмера определяется по рождению или браку, однако, можно поступить на службу к Великим
  
  Домам, и постепенно стать членом. Поначалу чужак становится лишь наемником, дающим клятву верности. Он должен проявлять
  
  верность единственному Дому. Позднее, после долгих лет верной службы и продвижению по служебной лестнице, он может войти в
  
  Дом. Для продвижения на высокие посты кандидата должен поддерживать советник Великого Дома. Чтобы найти себе такого
  
  покровителя необходимо совершить какой-нибудь выдающийся поступок для всего Дома.
  
  Дом Редоран - один из трех Великих Домов, имеющий владения в Вварденфелле. Редоранцы очень ценят преданность, серьезность и
  
  набожность. Преданность семье и клану. Серьезность: человек вообще должен быть серьезным в жизни. Жизнь очень трудна, и
  
  события в ней должны оцениваться здраво и объективно. Набожность - это почтение к богам и добродетелям, которые они собой
  
  олицетворяют. Легкая, беззаботная жизнь - это не жизнь. Поселения Редоранцев оформлены в стиле деревень Данмера, построены из
  
  местных материалов и с органическими вкраплениями из скелетов древних гигантских насекомых, чтобы вписываться в окружающий
  
  ландшафт. В центре деревень как правило находится Храм. Вокруг центральной площади располагаются торговые лавки, как,
  
  например, в деревне Гнисис в Западном Нагорье. Альд" рун, столица владений Редоранцев, особенна. В ней находится самый
  
  древний скелет доисторического жука. Его используют как центральный офис.
  
  У Дома Хлаалу очень близкие отношения с императорской администрацией, поэтому этот Дом стала доминировать среди всех
  
  остальных великих Домов Вварденфелла и Морроувинда. Хлаалу приняли культуру Империи и ее законы, ее войска, ее свободу
  
  торговли и вероисповедания. Но Хлаалу до сих пор также почитают и древние данмерские традиции, своих предков, Церковь и
  
  остальные Великие Дома. Они очень быстро адаптируются к малейшим изменениям, которые несет с собой время. В отличие от
  
  остальных Великих Домов, который враждебно относятся ко всем не-данмерам, Хлаалу предпочитают жить в мире и гармонии с
  
  другими расами, а также разделять процветание и совершенствование вместе с Империей. Общественные здания Хлаалу - торговые
  
  лавки и мастерские, дома и конторы - представляют собой простые многоэтажные здания, как правило, прямоугольного типа. Входы
  
  у них выполнены в виде арок и отличаются скромностью в убранстве. Еще более скромными являются простые жилища. Остальные
  
  здания - это храмовые сооружения, обнесенные стенами и бараками для рабочих и слуг. Главным зданием является здание Храма.
  
  Волшебники Дома Телванни как правило живут в изоляции, совершенствуя свои знания. Но некоторые честолюбивые волшебники, их
  
  слуги и клиенты все же стараются эксплуатировать земельные ресурсы Вварденфелла. Они строят башни и поселения по всему
  
  восточному побережью. Телванни считают, что сильные определяют добродетель, поэтому они не хотят позволить Хлаалу
  
  главенствовать в Вварденфелле. Любимым архитектурным сооружением Телванни является башня волшебника. Башни бывают совершенно
  
  разными, но сочетают в себе различные органически формы, такие, как, например, стебли или корни гигантских грибов. Поселения
  
  Телванни состоят из более мелких частей грибов, в которых опытные мастера сооружают дома. Рынки располагаются, как правило,
  
  на открытом воздухе. На рынках все время присутствуют огромные клетки, в которых находятся рабы.
  
  Дома Индорил и Дрес - это два Великих Дома, не имеющие владений в Вварденфелле. Индорильцы разместились в самом центре
  
  Морроувинда, занимая земли на юге от Внутреннего Моря и восточного побережья. Город Альмалексия находится в индорилском
  
  округе. Индорильцы традиционно поддерживают Храм и его власть. Дом Индорил открыто враждебно относится к культуре и религии
  
  Империи, сохраняя данмерские традиции и обряды. Дресы живут на юге Морроувинда, рядом с болотами Чернотопья. Дом Дрес -
  
  аграрное сообщество. На своих плантациях соленого риса они полностью опираются на труд рабов. Дресы почитают Храм и враждебно
  
  относятся к культуре и законам Империи. Особенно болезненно они реагируют на любые попытки упразднить институт рабства.
  
  Великие Предвестники Соратников (Свук Дальнозоркий)
  
  История эта записана Свуком Дальнозорким из Круга Йоррваскра во время Третьей эры. Пусть я не наделен талантом облекать дела
  
  в слова, я хорошо знаю рассказы о Соратниках, что были до меня, и хочу записать их, прежде чем покину этот мир. Поэтому перед
  
  вами - список величайших Предвестников Соратников, которые ведут нас сквозь тьму к радостям Совнгарда.
  
  О Предвестниках: у Соратников со времен Исграмора не было настоящего вождя - никто не обладал такой силой, чтобы овладеть
  
  сердцами, что бьются в Йоррваскре. Магам, ворам и прочим требуется благословение старшего даже для того, чтобы выбрать себе
  
  наряд - мы же, Соратники, способны сами вести свои судьбы к славе. Предвестник дает советы, разрешает споры и помогает
  
  прояснить, доблестен ли твой поступок, если у тебя возникли сомнения. За тысячи лет, что стоит Йоррваскр, у Соратников были и
  
  ужасные, и превосходные Предвестники, прославившиеся кто силой, кто умом, а кто сердцем. Вот список знаменитейших из
  
  Предвестников, которые до сих пор вдохновляют нас на сложение песен и великие подвиги.
  
  Исграмор: первый Предвестник, первый Муж, тот, кто принес нам Слова и объединил Соратников в их пути к славе на далекой земле
  
  еще в незапамятные времена. О нем писали люди, с коими мне не сравниться, а потому я не буду пытаться превзойти их.
  
  Йик Речной: Капитан "Йоррваскра" во времена Возвращения, первооткрыватель Небесной кузницы, основатель Вайтрана и хранитель
  
  первоначальной клятвы Соратников, теперь уже утраченной. В то время, когда команды остальных кораблей искали славы в
  
  завоеваниях, он первым обосновался на новой земле, став защитником тем, кто пришел заселять эту землю, не будучи столь же
  
  великими воинами, как он.
  
  Мрифвил Одинокий: Спустя несколько сот лет после смерти Исграмора Соратники превратились в обычных солдат, немногим лучше
  
  наемников. Наши услуги покупались во время войн, и часто случалось так, что братьям по оружию приходилось сражаться друг с
  
  другом на поле боя, выполняя взятые на себя личные обязательства. Узы чести, которые скрепляют Соратников, грозили полностью
  
  разорваться, однако Мрифвил в своей мудрости повелел, что мы более не будем принимать участия в воинах или в любых других
  
  политических конфликтах. Благодаря твердости, с которой он воплощал свой завет в жизнь, Соратники в наши дни известны не
  
  только как доблестные воины на поле боя, но и как беспристрастные судьи, когда дело касается вопросов чести.
  
  Сиррок Гордый: Первый Предвестник, в чьих жилах не текла древняя атморская кровь. Это было в те времена, когда норды начали
  
  называть себя нордами, и повсеместно разгорались жаркие споры о чистоте крови и наследии Исграмора. Сиррок, по происхождению
  
  редгард, попал в Йоррваскр простым слугой, но сумел постоять за себя, когда его оскорбил менее доблестный воин из числа
  
  тогдашних Соратников. После того, как он спас жизнь Предвестника Тулвара Неупомянутого, ему был дарован статус почетного
  
  Соратника, и постепенно он стал известен как самый умелый боец из всех братьев, скоростью и хитростью превосходя любого из
  
  атморцев. Он недолго пробыл Предвестником, но говорят, что его приемы работы с клинком до сих пор передаются каждому новому
  
  Соратнику во время обучения.
  
  Хенантьер Чужак: Первый эльф-Предвестник. Как и Сиррок, поначалу он стал в Йоррваскре мишенью для насмешек и издевательств,
  
  ибо в те времена (в конце Первой эры) эльфам не дозволялось становиться полноправными Соратниками, и мало кого из них даже
  
  допускали в главный зал. Днем Хенантьер был скромным слугой, выполняя все поручения, что ему давались. По ночам же он усердно
  
  тренировался во дворе, позволяя себе спать лишь несколько минут до восхода солнца, а с утра вновь усердно прислуживал воинам.
  
  Так он пережил нескольких Предвестников, никогда не отдыхая, никогда не жалуясь и всегда держа свой разум и тело в форме. И
  
  за свой долгий век он постепенно завоевал доверие молодых Соратников, которые учились у него доблести и чести.
  
  Когда один из его учеников дожил до преклонных лет и сам стал Предвестником, то, лежа на смертном одре, он собрал вокруг себя
  
  всех Соратников, включая Хенантьера, и объявил его своим преемником, сказав, что "иногда даже эльф может родиться с сердцем
  
  норда". Часть Соратников сложила свое оружие в тот день, но те, кто остался, познали истинный смысл чести, и их наследие мы
  
  почитаем до сих пор.
  
  Макк Ослепительная: ослепительная красавица и величайшая воительница. Те, кто видел в ней всего лишь прекрасную женщину, но
  
  не воина, уже никогда не могли повторить свою ошибку. Существует легенда, что однажды она сумела смутить и ошеломить своей
  
  красотой половину вражеского войска, а вторую половину самолично перебила. Никому так и не удалось объяснить ее исчезновение
  
  на восьмом году бытия Предвестником, хотя некоторые клеветники и выдвигали разные недостойные предположения.
  
  Кирнил Длинноносый: После темных лет конца Второй эры, когда в Йоррваскре один за другим сменялись подлые и бесчестные
  
  Предвестники, именно Кирнил Длинноносый объединил истинных Соратников в окрестностях Йоррваскра и взял его штурмом, убив
  
  узурпаторов и кровью вернув нам честь - так, как это делали наши предки. Он положил начало традиции объединения доверенных
  
  советников в Круг (названный так вслед за советом капитанов нашего великого лорда Исграмора), который мог бы служить примером
  
  для молодых и неопытных Соратников.
  
  Доказав, что традиция доблести нерушима, он указал Соратникам путь и вернул нам честь, направив наши судьбы по стопам
  
  Исграмора, все ближе и ближе к Совнгарду.
  
  Вернаккус и Бурлор (Тави Дромио)
  
  В тот вечер, когда Халлгерд вошел в Королевскую Ветчину, его лицо было омрачено грустью. Когда он заказал кувшин грифа, его
  
  приятели Гараз и Ксиомара подошли и заговорили с ним, пытаясь проявить заботу.
  
  "Что случилось, Халлгерд? - спросил Ксиомара. - Ты пришел позже, чем обычно, и вокруг тебя какой-то ореол трагедии. Ты
  
  потерял деньги или самого близкого и дорогого человека?"
  
  "Не терял я никаких денег, - скривился Халлгред. - Но я только что получил письмо от моего племянника. Мой двоюродный брат
  
  Аллиох скончался. Вполне естественная смерть, от старости. А Аллиох был на десять лет младше меня".
  
  "Да, это ужасно. Но это свидетельствует о том, что нужно использовать все возможности, которые дает тебе жизнь, ведь никогда
  
  не знаешь, когда придет твое время уходить", - сказал Гараз, который сидел на одной и той же табуретке в прокуренном углу уже
  
  несколько часов. Его беспокойство за собственную судьбу явно не мучило.
  
  "Жизнь коротка, это аксиома, - согласился Ксиомара. - Но, если ты простишь мне сентиментальность, только немногие из нас
  
  думают о том, какое влияние они будут иметь на живущих после смерти. А может быть именно в этом утешение. Да, я уже
  
  рассказывал вам историю о Вернаккусе и Бурлоре?"
  
  "Кажется, нет" - сказал Халлгерд.
  
  "Вернаккус был даэдра, - сказал Ксиомара, вылив несколько капель спиртного в очаг, чтобы погрузиться в правильное настроение,
  
  - и, хотя наша история случилась много-много лет назад, правильнее будет сказать, что Вернаккус до сих пор даэдра. Потому
  
  как, что есть время для бессмертных даэдра?"
  
  "На самом деле, - перебил Гараз. - Я так понимаю, что упоминание о бессмертии..."
  
  "Я пытаюсь рассказать нашему другу жизнеутверждающую историю в час тяжких раздумий, - прорычал Ксиомара. - И я не собираюсь
  
  провести за этим занятием всю чертову ночь, так что, если ты не возражаешь..."
  
  Вы, скорее всего, никогда не слышали о Вернаккусе (сказал Ксиомара, временно избегая темы бессмертия), потому что даже в
  
  период расцвета его силы и славы, он считался ничтожным в соответствии с высокими стандартами своего времени. Разумеется,
  
  отсутствие уважения приводило его в бешенство, и его реакция была вполне типичной для младшего даэдра. Он начал кровавую
  
  бойню.
  
  Скоро пошли слухи, что все деревни запада Коловии - проклятые места. Уничтожались целые семьи, разрушались замки, огороды и
  
  поля приводились в такое состояние, что там уже ничего никогда не смогло бы расти.
  
  А чтобы обитателям тех деревень жилось совсем весело, Вернаккус начал добиваться внимания своей старой знакомой из Обливиона.
  
  Это была даэдра-соблазнительница по имени Хоравата, и ей доставляло большое удовольствие провоцировать его, чтобы посмотреть,
  
  на что он пойдет в своем гневе.
  
  "Ты затопил деревню, и это должно было меня впечатлить, по-твоему? - фыркала она. - Попробуй уничтожить континент, и вот
  
  тогда мы с тобой поговорим".
  
  Вернаккус мог очень сильно разозлиться. Но это совершенно не приближало его к уничтожению континента, и вовсе не из-за
  
  отсутствия желания.
  
  Чтобы противостоять безумному даэдра, нужен был герой, и, к счастью, такой герой нашелся.
  
  Его звали Бурлор, и ходили слухи, что он получил благословение самой богини Кинарет. Просто было очень сложно найти другое
  
  объяснение нереальной точности, которую он всегда демонстрировал, когда брал в руки лук и стрелы. Он никогда не промахивался.
  
  Когда он был ребенком, его учителя приходили в бешенство от его невнимательности. Они говорили ему, как поставить ноги, как
  
  держать стрелу, как правильно натягивать тетиву, как лучше всего стрелять. Он игнорировал все эти правила, и все равно,
  
  каким-то образом стрела ловила воздушные потоки и летела прямо в цель. Неважно двигалась цель или стояла на месте, близко она
  
  была или далеко. Его стрела поражала все, что он хотел поразить.
  
  Бурлор откликнулся, когда один из деревенских старост пришел молить его о помощи. К несчастью, он был отнюдь не великим
  
  наездником. К тому моменту, как он добрался до местечка под названием Эвенсакон, о котором ему рассказали, Вернаккус уже убил
  
  всех, кто там жил. Хоравата наблюдала за этим и периодически зевала.
  
  "Убить старосту маленького городка - нет, такой поступок явно не приблизит тебя к элите. Тебе нужен великий воитель, чтобы ты
  
  мог победить его. Кто-нибудь вроде Исграмора или Пелинала Вайтстрейка или, - она уставилась на фигуру, появившуюся из леса. -
  
  этого парня!"
  
  "А кто он такой?" - прорычал Вернаккус, продолжая терзать тело старосты.
  
  "Величайший лучник в Тамриэле. Он никогда не промахивается".
  
  Бурлор поднял лук и начал прицеливаться в даэдра. Сначала Вернаккус хотел рассмеяться - парень не мог даже нормально
  
  прицелиться - но у даэдра был хорошо развит инстинкт самосохранения. Было что-то во взгляде этого человека, какая-то
  
  уверенность, которая доказывала, что Хоравата не лжет. И когда стрела сорвалась с тетивы, Вернаккус исчез в завесе пламени.
  
  Стрела вонзилась в дерево. Бурлор стоял и смотрел. Он промахнулся.
  
  В Обливионе неистовствовал Вернаккус. Он сбежал, сбежал от простого смертного - даже обычный разбойник с большой дороги не
  
  поступил бы так. Он ругал себя за слабость и трусость. И решая, что ему делать в подобной ситуации, он как-то незаметно
  
  оказался на коленях перед одним из самых ужасных даэдрических принцев, Молаг Балом. "Я никогда особо на тебя не рассчитывал,
  
  Вернаккус, - прогремел гигант. - Но сейчас ты доказал мне свою полезность. Ты показал существам Мундуса, что даэдра сильнее
  
  даже благословений Богов".
  
  Остальные обитатели Обливиона быстренько согласились (они так поступали всегда) с точкой зрения Молаг Бала. Даэдра, в
  
  конечном итоге, очень трепетно относятся ко всему, что касается побед над смертными героями. Вернаккус был провозглашен
  
  Неуловимым Зверем, Недостижимым, Тем, До Кого Нельзя Дотронуться, Скорбью Кинарет. В разных уголках Морровинда и Скайрима
  
  начали строиться святилища в его честь.
  
  Бурлора, между тем, после такого поражения, никто уже не звал спасать деревни. Его сердце было разбито, он так и не смог
  
  оправиться после своего промаха, никогда больше не брал в руки лук и умер через несколько месяцев в одиночестве. Никто по
  
  нему не скорбел, никто его не вспомнил.
  
  "И ты действительно считаешь, что эта история может меня развеселить? - недоверчиво спросил Халлгерд. - Я слышал, что даже
  
  Король Червей рассказывал более жизнеутверждающие истории".
  
  "Подожди, - улыбнулся Ксиомара. - Я же еще не закончил".
  
  Целый год Вернаккус удовлетворенно наблюдал за тем, как раздуваются легенды о его деяниях, и за тем, как его влияние
  
  распространяется из Обливиона на весь мир. Он был, кроме того, что труслив и одержим приступами гнева, достаточно ленивым
  
  существом. Его последователи рассказывали истории о том, как их Хозяин избегал стрел тысячи лучников, проходил по воде аки
  
  посуху, и еще много о чем, что ему бы не стоило пытаться осуществить на самом деле. Настоящая история побега от Бурлора была
  
  успешно забыта.
  
  Плохие новости, как обычно, принесла ему Хоровата. Он наслаждался ее завистью к его растущей репутации, и вот она заявляется
  
  к нему и говорит с жестокой улыбкой: "На твои святилища нападают".
  
  "Кто осмелился?" - зарычал он.
  
  "Любой, кто проходит мимо, чувствует в себе непреодолимое желание бросить в твое святилище камень, - промурлыкала Хоровата. -
  
  Но ведь ты не станешь винить их в этом. В конце концов, эти святилища представляют Того, До Кого Нельзя Дотронуться. Никто не
  
  сможет противиться такому соблазну".
  
  Вернаккус помчался через пространство в мир Мундуса и увидел, что она не лгала. Одно из его святилищ на западе Коловии в
  
  данный момент было окружено солдатами, которые с явным удовольствием закидывали его камнями. Его последователи прятались
  
  внутри и молили о чуде.
  
  Он немедленно возник перед наемниками, и гнев его был поистине ужасен. Но они успели убежать в леса, прежде, чем он успел
  
  убить хоть одного из них. Его последователи бросились открывать дверь в святилище и упали на колени в радости и страхе. Его
  
  гнев потихоньку улетучился. А потом его ударил камень. Затем еще один. Он повернулся, чтобы увидеть нападающих, но в воздухе
  
  неожиданно засвистели десятки камней.
  
  Вернаккус не видел их, но слышал, как наемники в лесах смеются. Один сказал: "Оно даже не пытается увернуться!"
  
  "Да в него невозможно не попасть!" - загоготал другой.
  
  Заревев от унижения, даэдра ворвался в святилище, преследуемый градом булыжников. Один из камней ударил по двери, закрывшейся
  
  за ним, и дверь ударила его по спине. Его лицо перекосилось, гнев и замешательство исчезли, осталась только боль. Он затрясся
  
  и повернулся к своим последователям, которые прятались по углам, их вера подвергалась серьезному испытанию.
  
  "Где вы брали дерево на строительство этого святилища?" - простонал Вернаккус.
  
  "Из рощи около деревни Эвенсакон" - сообщил ему высший жрец.
  
  Вернаккус кивнул и упал, демонстрируя всем глубокую рану в спине. Из щепки, которая выскочила из двери и попала ему в спину,
  
  торчал заржавевший наконечник стрелы. Даэдра исчез в облаке пыли.
  
  Все святилища были заброшены вскоре после этого, хотя Вернаккус ненадолго возродился в качестве Духа-Покровителя Ограничений
  
  и Немощи прежде чем навечно исчезнуть из памяти людей и из этого мира. Легенда о Бурлоре так и не стала особо известной, но
  
  есть еще люди, которые рассказывают ее, например я. И у нас есть явное преимущество - мы знаем то, чего не знал сам Великий
  
  Лучник на своем смертном одре - его последняя стрела все же нашла свою цель.
  
  Вивек и Мефала
  Что такое АЛЬМСИВИ?
  
  Морроувинд - священная страна, и его боги из плоти и крови. Вместе, они именуются Трибуналом, триединым АЛЬМСИВИ, три
  
  божества, воплощающих добродетели Данмеров. Альмалексия - Милосердие, Вивек - Искусство, и Сота Сил - Тайну. Вивек просто
  
  самый популярный из них. Вивек также самый открытый, ибо он любимый Воин-Поэт Истинного Народа, парадоксально прекрасный и
  
  кровавый. Вивек - это творческая жестокость. Вивек представлен в литературе и литургиях Храма как один из божественных
  
  правителей Морроувинда. Он охраняет священный субконтинент Велотов Вварденфелл, и стоит на страже Красной Горы, ворот в ад.
  
  Он часть священного Трибунала, бог Нового Храма, и аспект благословенного и правого АЛЬМСИВИ.
  
  Это недвусмысленное представление Вивека как Стоящего на Страже Бога-Короля и Воина-Поэта - самое доступное и знакомое
  
  жителям Запада. Однако. Важно помнить, что Вивек также известен среди Данмеров как трансцендентная эволюция даэдры, который
  
  предчувствовал его, Мефалы Черные Руки, основополагающая фигура древнейших Кимеров. Эта темная сторона Вивека не появляется в
  
  популярной литературе и литургии, но ее инстинктивно понимают и принимают Данмеры как составную часть божественного аспекта
  
  Вивека. Более полное восприятие сложной природы Вивека предполагает понимание природы Предчувствия Вивека, Мефалы, и более
  
  темных тем, представленных поведением и мотивами этого Лорда Даэдры.
  
  Кто такой Мефала?
  
  Каждый из трех Трибунов Храма был представлены на заре культуры Кимеров Предчувствиями. Эти Предчувствия известны на Западе
  
  как мрачные Лорды Даэдра Азура, Боэта и Мефала. В теологии Храма, однако, Азура - Предчувствие Сота Сил, Мага-Лорда АЛЬМСИВИ.
  
  Боэта - Предчувствие Альмалексии, Матери и Леди АЛЬМСИВИ. Мефала - Предчувствие Вивека. По легенде, под управлением этих трех
  
  лордов Даэдра, неорганизованная толпа Альтмеров превратилась в новый народ и основала новую страну. И когда Боэта, также
  
  называемый Принцем Заговоров, обеспечивал революционные методы, нужные для этого превращения, Мефала был закулисным
  
  исполнителем этих методов.
  
  Как известно на Западе, Мефала демон убийства, секса и секретов. Все эти темы содержат как тонкие, так и грубые аспекты
  
  (убийство/геноцид, куртуазность/оргия, такт/поэтическая правда); Мефала воспринимается парадоксально содержащим и
  
  объединяющим эти противоречивые темы. И все эти тонкие глубинные течения и противоречия представлены в Данмерских понятиях о
  
  Вивеке, даже если они не описаны с ясностью и не объясняются в доктрине Храма.
  
  Данмер не видят Лорда Вивека существом убийства, секса и секретов. Скорее, они считают Лорда Вивека доброжелательным королем,
  
  воином на страже, поэтом-художником. Но, в то же время, бессознательно они принимают понятие темных, скрытых течений под
  
  благими аспектами Вивека.
  
  Например, один из самых разительно настойчивых мифов, связанных с Вивеком, это история, как Вивек участвовал в заговоре со-
  
  правителей Альмалексии и Сота Сил в убийстве Лорда Неревара, величайшего из героев и полководцев Данмеров. Как бы там ни
  
  было, история происходит от сказки, прочно устроившейся в воображении Данмеров, как бы говоря, "Конечно, Лорд Вивек никогда
  
  бы не стал устраивать заговор против Лорда Неревара, но это было так давно... кто знает правду?"
  
  Привычный облик Вивека - кроткий, сочувствующий, защищающий своих последователей. В то же время, Данмеры иррационально хорошо
  
  чувствуют себя с тайными аспектами Вивека, темными элементами жестокости, похоти и заговора, связанных с более примитивными и
  
  подлыми импульсами Предчувствий.
  
  Визершинс (Йакут Таваши)
  
  "Ну хорошо," сказала Казага. "Почему ты не хочешь говорить?"
  
  Заки поставил свою чашку меда и просто смотрел на свою жену некоторое время. Наконец, неохотно: "Потому что весь разговор,
  
  дорогая, протекает в алфавитном порядке. Как я тебе и говорил. Я думаю, чтобы остановить его, лучше просто не разговаривать
  
  совсем."
  
  "Может, тебе это только кажется?" терпеливо проговорила Казага. "Уже не в первый раз у тебя безумные, параноидальные
  
  галлюцинации. Помнишь, тебе чудилось, что королевский боевой маг Чернотопья прятался за каждым деревом с особым снаряжением,
  
  чтобы сделать тебя - толстого лысеющего портного в годах - своим личным сексуальным рабом? Не нужно стыдиться, Шигорат всех
  
  нас порой слегка сводит с ума. Если ты пойдешь к лекарю-"
  
  "Черт, Казага!" зарычал Заки и вышел, хлопнув дверью. Он чуть не столкнулся с Сиясат, своей соседкой.
  
  "Извините меня," сказала она в спину Заки. Он закрыл уши руками и побежал по улице; повернул за угол к своему магазинчику.
  
  Его первый покупатель уже ждал у входа, широко улыбаясь. Заки постарался взять себя в руки и вынул ключи, улыбнувшись в
  
  ответ.
  
  "Отличный денек," сказал молодой человек.
  
  "Боже!" воскликнул Заки, сильно ударив покупателя, а теперь убегая.
  
  Как бы ему это не было отвратительно, Казага была права, и ему необходим был один из травяных настоев лекаря. Храм Тарсу,
  
  храм здоровья и физического, и психического, впечатляющий обелиск, был на расстоянии нескольких улиц к северу. Халька,
  
  главная травница, встретила его прежде чем он вошел в зал.
  
  "Как вы себя чувствуете, Са'Заки Саф?"
  
  "Мне нужно встретиться с Тарсу," сказал Заки так спокойно, как только мог.
  
  "Подождите немного, я посмотрю его расписание." сказала Халька, просматривая свиток. "Это срочно?"
  
  "Вроде того," промолвил Заки и ударил себя по голове. Ну почему он не сказал да, или несомненно, или конечно?
  
  "Посмотрим," сказала Халька нахмурясь. "Лучшее, что можно выделить - следующий Миддас. Это вам подойдет?"
  
  "Миддас!" закричал Заки. "Я же совсем с ума сойду к Миддасу! Раньше никак нельзя?"
  
  Он уже заранее знал, что она ответит. Ничего нельзя было изменить. В чем-то, он сам вызвал этот ответ. Если бы он только
  
  продолжил разговор до "И."
  
  "Нет," сказала Халька. "Мне очень жаль. Вы хотите назначить встречу-?"
  
  Заки вышел, скрежеща зубами. Он бродил по улицам повесив голову, чтобы избежать любых разговоров, пока наконец не увидел что
  
  дошел до причала. Легкий ветерок дул с воды и он сделал несколько глубоких вдохов, пока не почувствовал себя почти нормально.
  
  Когда он успокоился, то начал размышлять. Что если эти алфавитные разговоры не были галлюцинациями? Что, если это не
  
  паранойя, а проницательное предвидение? Он знал, что стоит перед классической дилеммой: это я сошел с ума, или и в самом деле
  
  что-то странное творится?
  
  Через дорогу стояла лавка с названием ПараДоки, в витрине которой были травы, кристаллы и пары, заключенные в сферы. Вывеска
  
  гласила "Мистические Консультации от рассвета до полудня." Туда стоило зайти, хотя Заки все же сомневался. Единственными, кто
  
  приходил на причал в поисках лечения, были авантюристы, не знавшие других мест.
  
  Курильница испускала обильные розовые и золотистые волны, затмевая, и вновь показывая внутренний беспорядок. Посмертные маски
  
  Джиджика негодующе смотрели со стен, дымящиеся курильницы свисали с потолка на цепях, а пол был заставлен книжными полками.
  
  За старым столом в глубине комнаты сидел маленький человек и записывал в таблицу покупки молодой девушки.
  
  "Хорошо," сказал человек. "В итоге получается пятьдесят семь золотых. Я также бесплатно включил сюда восстановительный
  
  кондиционер. Только запомните, свечу надо зажигать только после того, как вы вызвали Горофлокса Нечестивого, и корень
  
  мандрагоры лучше использовать частично."
  
  Покупательница робко улыбнулась Заки и вышла из лавки.
  
  "Пожалуйста, помогите мне," сказал Заки. "Каждый разговор, который я слышу, или в котором участвую, мне кажется упорядоченным
  
  в алфавитном порядке. Я не знаю, может быть я схожу с ума, или же здесь поработали какие-то странные силы. Если честно, я
  
  обычно весьма скептически настроен в отношении такого рода дел, но мне некуда больше обратиться. Вы не могли бы что-нибудь
  
  сделать, чтобы прекратить это безумие?"
  
  "Довольно распространенная проблема," проговорил человек, похлопывая Заки по плечу. "Когда вы добираетесь до конца алфавита,
  
  разговоры идут в обратном алфавитном порядке, или же они начинаются с начала алфавита?"
  
  "В обратном порядке," ответил Заки, и тут же поправился. "Черт! Я хотел сказать, все начинается сначала, все снова. Я в
  
  смятении. Не могли бы вы вызвать духов и сказать мне - я и в самом деле безумен?"
  
  "Саурики," сказал человек с ободряющей улыбкой. "Это не понадобится. Вы вполне в своем уме."
  
  "Спасибо," сказал Заки, нахмурясь. "Кстати, меня зовут Заки, а не Саурики."
  
  "Но ведь похоже, верно?" возразил ему человек и похлопал его по спине. "Меня зовут Октоплазм. Идите за мной, пожалуйста. Я
  
  думаю, у меня есть именно то, что вам требуется."
  
  Октоплазм повел Заки по узкому коридору за столом. Двое мужчин проходили мимо пыльных шкафов, заполненных различными
  
  существами в жидкостях, мимо куч камней, мимо многочисленных стопок переплетенных в кожу книг, в сырую глубь лавки. Там он
  
  взял маленький цилиндрический барабан и книгу, и передал их Заки.
  
  "Вампиризм, Наследие Даэдра, и Терапия Визершин," прочитал Заки, напрягая глаза, чтобы прочитать название в сумраке. "Каким
  
  образом это со мной связано? Я не вампир, вы только поглядите на этот загар. И что это за Терапия Визершин, и во сколько мне
  
  это все обойдется?"
  
  "Визершинс, от Старо-Киродиильского визерсинес, что означает "задом наперед"." серьезным тоном пояснил Октоплазм. "Это
  
  искусство обращения направления вещей, чтобы получить доступ к миру духов, разбить проклятие, излечить вампиризм, и вызвать
  
  разнообразное лечение. Вы знаете историю о парне, которому сказали, что рыбы-убийцы живут в теплой воде, а он ответил, "Тогда
  
  давайте варить их в холодной воде"?"
  
  "Ксенофус," инстинктивно ответил Заки, его брат поступил на некий эзотерический курс высшего уровня в Киродиильской философии
  
  как выборный в Имперском Колледже тридцать один год назад, и тут же пожелал, чтобы он этого не делал. "А зачем этот
  
  барабанчик?"
  
  Октоплазм зажег свечу и подержал предмет над ней, чтобы Заки рассмотрел его. По всему цилиндру были узкие разрезы, и когда
  
  Заки посмотрел в них, он увидел последовательные черно-белые рисунки, на которых был изображен голый человек, прыгающий через
  
  коробки.
  
  "Ее вот так вертят," сказал Октоплазм, медленно вращая устройство по часовой стрелке так, что человек внутри перепрыгивал
  
  через коробки снова и снова. "Это называется зоэтроп. Аккуратная штучка, а? А теперь возьмите ее, вращайте против часовой
  
  стрелки, и пока вы это делаете, читайте заклинание, которое я отметил в книге."
  
  Заки взял зоэтроп и начал вращать его против часовой стрелки над свечой, и голый человечек внутри попрыгал через коробки
  
  задом наперед. Потребовалось сконцентрироваться, чтобы вращение шло гладко, но постепенно неуклюжие и дергающиеся движения
  
  человечка стали плавными, а Заки уже не различал отдельных рамок. Это напоминало маленького хомячка в обратном колесе. Пока
  
  он вращал зоэтроп одной рукой, Заки взял книгу другой рукой и прочел подчеркнутые слова.
  
  "Зоэтроп крутись назад, назад, назад / Вытяни мою жизнь оттуда, где она сейчас / Я призываю богинь Боэта, Кинарет и Дризис /
  
  Чтобы обратить мой метафизический кризис / Моя прежняя жизнь, может, была бессмысленна и проста / Но еще меньше мне нравится
  
  перспектива сойти с ума / Пусть все обратится по визершин / Зоэтроп, крутись назад, назад, назад."
  
  Пока Заки читал заклинание, он заметил, что теперь человечек в зоэтропе выглядит похожим на него. Исчезли усы, волосы
  
  поредели. Талия расширилась, и фигура напоминала теперь полуспущенный воздушный шар. Проявились его особенности Аргонианина.
  
  Человек спотыкался, когда прыгал через коробки задом наперед, делал глубокие вдохи и потел. Когда Заки закончил чтение, его
  
  близнец держался за грудь и с трудом переваливался через коробки задом наперед.
  
  Октоплазм взял зоэтроп и книгу из рук Заки. Казалось, ничего не изменилось. Не прогремел гром. Крылатые змеи не вырвались из
  
  головы Заки. Не было огненного взрыва. Но Заки почувствовал, что что-то было по другому. Хорошо. Как обычно.
  
  У прилавка, когда Заки достал кошель, Октоплазм только лишь покачал головой: "Лечение радикальное такое действует долго
  
  насколько уверены быть можем не мы, естественно. Надо не оплаты."
  
  Почувствовав первое настоящее облегчение за все эти дни, Заки задом наперед вышел из магазина и пошел по дороге к своему
  
  магазину.
  
  Висячие сады (Востена Коридейла)
  
  Эта книга написана на двемерском языке и переведена на альдмерис. Можно разобрать лишь несколько фрагментов на альдмерис, но,
  
  возможно, ученому этого будет достаточно, чтобы перевести другие двемерские книги.
  
  ...направил Альтмера-Эстриала в центр города, где находились уничтоженные четырехугольные сады...
  
  ...спросил основания и цепи и сосуды названных мест...
  
  ...почему они не использовали твердый звук, чтобы обучить побег Костей Земли, и не подпитывали их замороженным пламенем...
  
  ...слово, о котором я еще напишу однажды, это "искусство", о нем говорят наши младшие братья и сестры, когда их великое
  
  безразличие...
  
  ...но ни слова, ни опыт не помогут избавиться от ужасных методов отрицания правил наших предков.
  
  
  [Перевод заканчивается комментарием на двемерском, написанным другой рукой, который можно перевести так: ]
  
  Оставь шарорезатели, Нбтхлд. В твоем альдмерис есть нужные слова, но они не могут быть верно непоняты.
  
  Владения Скайрима: Справочник старшего офицера
  Для офицерского состава Имперского Легиона
  
  Офицер Империи, добро пожаловать. Этот справочник вручен тебе, дабы помочь тебе и твоим подчиненным лучше разбираться в
  
  географии Скайрима. Поскольку в Скайриме вам предстоит долгая служба, подобную информацию сложно недооценить.
  
  Скайрим разделен на девять владений. Владение - это крупная территориальная единица, приблизительно соответствующая графству
  
  в Сиродиле. Каждым владением управляет ярл, который держит свой двор в столице владения.
  
  Из этих владений четыре довольно малы и малонаселенны. Их столицы, соответственно, мало чем отличаются от рядовых городов.
  
  Пять крупнейших городов Скайрима являются столицами более крупных владений.
  
  Далее представлен подробный обзор каждого из владений.
  
  ИСТМАРК.
  
  Истмарк расположен у восточных границ Скайрима и соседствует с Морровиндом. Ярл Ульфрик Буревестник правит из древнего города
  
  Виндхельм. Он со своими сторонниками представляет главную вашу угрозу.
  
  В Истмарке следует все время быть на чеку, поскольку в этих землях Братья Бури наиболее сильны и организованны. Имперский
  
  солдат вряд ли найдет здесь друзей.
  
  ХААФИНГАР.
  
  Солитьюд, город верховных королей Скайрима и столица владения Хаафингар, всегда встречал Империю с неизменным радушием.
  
  Немало торговых путей сходится сюда по рекам, и вряд ли в Скайриме найдется более гостеприимный народ, чем в этом владении.
  
  Выдвигаясь в поход, надлежит предварительно обеспечить надежный путь снабжения из Солитьюда. Империя хранит значительные
  
  запасы в Мрачном замке, откуда генерал Туллий командует всеми размещенными в Скайриме легионами.
  
  ХЬЯЛМАРК.
  
  Владение делится поровну на открытую всем ветрам тундру с разбросанными по ней фермами и большой зловонный солончак. Здесь
  
  мало интересного, разве что столица владения - Морфал.
  
  Пока что ярл Ингрод Черная содействовала Империи, но если создастся сложная ситуация, то она будет исходить лишь из
  
  собственных интересов.
  
  Хотя для Империи это владение представляет минимальную стратегическую ценность, Братьям Бури оно послужило бы идеальной
  
  опорной точкой для осады Солитьюда, поэтому надлежит охранять его от посягательств противника.
  
  БЕЛЫЙ БЕРЕГ.
  
  Белый Берег - это пустынная местность, занятая обширными ледяными и снежными пространствами. Ее пределы простираются от
  
  центра Скайрима вплоть до северного побережья. Там, в столичном городе Данстар, расположен один из самых оживленных портов
  
  провинции.
  
  Обладая доступом к прибрежным морским путям Скайрима, Данстар может иметь критическое значение для военных действий. Если
  
  Братья Бури решат атаковать Солитьюд со стороны реки, данный порт ввиду своего близкого расположения стал бы для них желанной
  
  добычей.
  
  ПРЕДЕЛ.
  
  Занимающий западные границы Скайрима Предел почти весь покрыт крутыми скалистыми горами. Мало что произрастает в этом
  
  недружелюбном краю, однако его столица, Маркарт, являет собой практически неприступную каменную крепость, которая в ходе
  
  войны могла бы стать идеальной оборонительной позицией для любой из сторон.
  
  Следует помнить, что в этом опасном регионе Скайрима живут Изгои, мятежные коренные жители Предела. Они хорошо знают
  
  местность, могут напасть без предупреждения и считают Империю своим врагом. Если они нападут, убивайте их без раздумий,
  
  потому что от них вы пощады не дождетесь.
  
  РИФТ.
  
  Это владение расположено на юго-восточной окраине Скайрима, и, как и в Пределе на западе, здесь господствуют высокие горные
  
  вершины. Климат в Рифте мягче, чем в северных владениях, и растительности здесь больше, поэтому фермерское хозяйство
  
  процветает.
  
  Предупреждаем насчет Рифтена - столицы владения. Наши агенты подозревают, что в городе располагается Гильдия воров, хотя ныне
  
  она уже не столь сильна, как в прежние времена.
  
  Тем не менее, пусть твои люди присматривают за своими кошельками, если им случится провести в городе какое-то время.
  
  ВАЙТРАН.
  
  Центральное владение отличается обширными зелеными лугами, на которых расположены многочисленные фермы. Через Вайтран
  
  проходит немало дорог, соединяющих между собой удаленные владения.
  
  Столица владения, которая также называется Вайтран, стоит на скалистом мысе посреди широкой и плоской полосы кустарниковых
  
  зарослей. Вайтран - один из самых богатых городов Скайрима и, как правило, дружелюбно встречает солдат Императора.
  
  ВИНТЕРХОЛД.
  
  Это промозглое, занесенное снегами владение на северо-восточной окраине Скайрима совершенно не приспособлено для жизни. Не
  
  исключено, что маги Коллегии Винтерхолда избрали для себя это место, рассчитывая на относительное уединение.
  
  Как и в Вайтране, в Винтерхолде владение и его столица называются одинаково, хотя "городом" его назвать сложно. Столицей
  
  владения служит жалкая деревушка при коллегии магов.
  
  Помимо нее, в этой ледяной пустоши мало достойных упоминания поселений, и вряд ли ей суждено сыграть сколько-нибудь значимую
  
  роль во время войны.
  
  Власть Скайрима (Абдул-Муджиб Абабне)
  
  В ходе своих странствий, а странствовал я немало, мне довелось столкнуться со многими странными народами и культурами в
  
  различных провинциях Тамриэля. В каждой из них я обнаружил вид правления и обычаи руководства, какие не встретить ни в одной
  
  другой провинции.
  
  Например, в Чернотопье король аргониан посредством Темных ящеров, своего рода ассасинов, устраняет угрозы скрытно, держа свой
  
  народ в неведении. В Сиродиле, Имперской провинции, хоть император и правит напрямую, но и Совет Старейшин обладает властью,
  
  которую не следует недооценивать.
  
  В ходе своей недавней поездки в Скайрим, этот суровый и промозглый край нордов, я впервые смог лично ознакомиться с
  
  неповторимой системой правления, сложившейся у этого сильного и гордого народа.
  
  Можно заключить, что вся провинция Скайрим разделена на территории, именуемые "владениями", и центр власти в каждом владении
  
  сосредоточен в одном из больших древних городов. В каждом из этих городов правит король владения, именуемый ярлом.
  
  В целом, ярлы Скайрима производят довольно внушительное впечатление. Восседая на своих тронах, они готовы вершить правосудие
  
  или отправить свои войска на подавление какой-либо местной угрозы, будь то стая диких волков или устрашающий великан,
  
  забредший слишком близко к поселению.
  
  Понаблюдав за этими ярлами, я нашел, что каждый из них, разумеется, обладает самобытным характером и стилем управления. Но
  
  что, пожалуй, стало для меня неожиданностью - особенно, принимая во внимание незаслуженно приписываемую правителям нордов
  
  репутацию варваров или нецивилизованных вождей - так это формальная структура двора каждого ярла. Ибо, хоть правитель
  
  владения и сидит на троне, но помимо него есть ряд чиновников, каждый из которых играет довольно специфичную и значительную
  
  роль.
  
  Придворный маг консультирует ярла по всем магическим вопросам и нередко предоставляет посетителям замка услуги и заклинания
  
  за плату. Управитель - главный советник ярла, он в основном заведует хозяйственной стороной содержания замка, управления
  
  городом или даже владением, в зависимости от конкретного случая. И горе тем дуракам, кто решится бросить вызов хускарлу -
  
  личному телохранителю, редко покидающему ярла и принесшего клятву пожертвовать своей жизнью ради спасения жизни благородного
  
  вождя, если только будет в том нужда.
  
  Но сколько бы ни было могущества и влияния у каждого из ярлов по отдельности, настоящая мощь Скайрима заключена в силе его
  
  верховного короля. Власть верховного короля простирается над всеми, а становится им всегда один из ярлов по выбору так
  
  называемого Собрания - совета всех ярлов, которые съезжаются с целью выбрать верховного короля Скайрима. По крайней мере, так
  
  предполагается.
  
  На деле же, однако, верховный король присягает на верность императору, и так как Солитьюд среди всех городов наиболее
  
  подвержен влиянию имперской культуры и политики, ярлы Солитьюда на протяжении поколений исполняли роль верховных королей.
  
  Собрание, таким образом, является преимущественно формальностью и церемониальным действом.
  
  Однако, готовясь покидать Скайрим, я чувствовал дух изменения в воздухе, ощущал волнение среди некоторых добрых нордов.
  
  Многих, по-видимому, не устраивало затянувшееся присутствие империи на их земле. И запрет поклонения Талосу в качестве
  
  Девятого Божества - положение Конкордата Белого Золота, мирного соглашения между Империей и Альдмерским Доминионом - лишь
  
  усугубил этот разлад.
  
  И хотя ярлы Скайрима еще контролируют свои владения, а над этими ярлами главенствует санкционированный империей верховный
  
  король, придет ли день, когда созовут Собрание для выбора нового верховного короля - иного, нежели, как выражаются многие,
  
  "солитьюдская марионетка" императора?
  
  Если придет такой день, я буду рад в тот момент быть вдалеке от Скайрима, в родном Хаммерфелле. Ибо такое решение грозило бы
  
  гражданской войной, и, боюсь, подобная распря разодрала бы суровый и прекрасный нордский народ на части.
  
  Во имя Богов моих и Императора: Справочник по Императорскому Культу
  Что такое Императорский Культ?
  
  Императорский культ доносит божественное откровение и утешение в отдаленные провинции Империи. В культ входят последователи
  
  Девяти Божеств: Аэдры Акатоша, Дибеллы, Аркея, Зенитара, Мары, Стендарра, Кинарет, Юлианоса, культа Талоса, культа Тайбера
  
  Септима, основателя и хранителя Империи. Жрецы императорского культа служат всем перечисленным божествам в святых местах по
  
  всему Вварденфеллу.
  
  Что есть добродетельная жизнь?
  
  Наши догматы просты. Мы признаем божественность Девяти: Акатоша, Дибеллы, Аркея, Зенитара, Мары, Стендарра, Кинарет, Юлианоса
  
  и Тайбера Септима. Мы чтим девять добродетелей: Смирение, Вдохновение, Благочестие, Труд, Сострадание, Справедливость,
  
  Честолюбие, Учение и Вежливость. Наш император - защитник Веры, а империя - продукт божественного провидения. Мы
  
  предоставляем помощь и поддержку всем нуждающимся гражданам. Мы служим императору и империи.
  
  Императорские культы считают жития девяти Божеств образцами добродетели. Каждый из Девяти является примером в определенном
  
  жизненном аспекте. Вот самые простые положения нашей доктрины: помогать друг другу и защищать друг друга. Чем сильнее
  
  человек, чем он богаче, тем больше должен он помогать другим и защищать их. Это наипервейший долг каждого члена культа перед
  
  другим. Но помимо этого, мы также должны помогать и всем остальным.
  
  Мы также говорим: "Не чините зла друг другу". Запрещается нападать на другого члена культа, и, конечно же, запрещается
  
  убивать другого члена культа. Запрещается красть у другого члена культа, открыто или тайно. Запрещается посягать на частную
  
  собственность другого члена культа. Нарушение этих правил влечет за собой исключение из культа.
  
  Как можно вступить в императорский культ?
  
  В императорский культ может вступить любой добрый и честный верующий. За вступление мы просим единовременно заплатить 50
  
  дрейков. После этого плата нужна лишь для пользования нашими источниками оздоровления и благословения - это чисто
  
  символические взносы, поступления от которых помогают нам распространять культ Девяти среди малоимущих.
  
  Желающие вступить в императорский культ в Вварденфелле могут обратиться к нашим наставникам: Игфе в форте Пелагиад, Силории
  
  Сирулиулус в форте Пестрой Бабочки, Сомутису Вуннису в форте Лунной Бабочки, Руччие Коничиан в Палатах Верховного Совета в
  
  Эбенгарде, или к Лалатии Вариан в Императорской Часовне в Эбенгарде.
  
  Каковы требования для продвижения внутри имперского культа?
  
  Желающие достичь определенных постов в культе Девяти должны посвящать свое время служению культу, они должны совершенствовать
  
  свои профессиональные навыки и способности. Только самые достойные смогут подняться до высоких постов в императорском культе.
  
  Чтобы служить Девяти Богам, верующий должен воспитывать силу духа. Уважать магические искусства, особенно школы
  
  Восстановления, Мистицизма и Колдовства. Старающиеся избежать кровопролития, и выходящие на поле битвы без доспехов,
  
  вооруженные лишь дробящим оружием, ценятся превыше всего. Также в своих последователях культ ценит умение Зачарования и
  
  навыки дипломатии.
  
  Услуги императорского культа.
  
  Вы можете воспользоваться услугами императорского культа в форте Пестрой Бабочки, форте Лунной Бабочки, форте Пелагиадского
  
  легиона, форте Гнисисского легиона, Холле Волверин в Садрит Море, Казармах Вивека и в Императорских часовнях в Эбенгарде.
  
  Начать обучение вы можете в Холле Волверин, форте Пестрой Бабочки, форте Лунной Бабочки, Императорских часовнях в Эбенгарде,
  
  Губернаторском Холле в Кальдере, а также в форте Альд Велоти.
  
  Во многих этих местах вы сможете найти восстанавливающие алтари. Вы может помолиться у этих алтарей и получить благословение,
  
  после которого могут вылечиться различные легкие заболевания, отравления, а также восстановить утраченные характеристики. Не
  
  вступившие в культ платят 25 дрейков, недавно вступившие платят 10 дрейков, а высокопоставленные члены пользуются службами
  
  бесплатно. Восстанавливающие алтари можно найти в следующих местах: Казармах Вивека, Холле Волверин в Садрит Море, форте
  
  Пестрой Бабочки, форте Лунной Бабочки, форте Пелагиадского легиона, форте гнисисского легиона и в Императорских часовнях в
  
  Эбенгарде.
  
  Возможности для служения.
  
  Светские лекари собирают ингредиенты для лечащих снадобий и отдают их больным и раненым, а также распределяют среди
  
  изолированных сообществ. Это трудная и порой опасная работа, но духовное вознаграждение от нее велико. Светским лекарям нужны
  
  навыки лишь добрых странников. Они должны не лезть в неприятности, поэтому им не обязательно владеть боевыми искусствами.
  
  Заинтересовавшиеся сим призванием должны поговорить с Синнолианом Тунифусом в Императорских часовнях в Эбенгарде.
  
  Сборщики милостыней получают подаяния от верующих. Нам нужны подаяния, чтобы множить добрые дела. Сборщики милостыней,
  
  собравшие за свою службу значительные суммы, могут подняться по служебной лестнице Императорских культов. Они должны
  
  странствовать по городам и деревням. Они должны обладать талантом убеждения, а также разбираться в торговых делах. Сборщики,
  
  имеющие личное состояние, смогут лучше послужить культу. Все заинтересовавшиеся должны переговорить с Иулусом Труптором в
  
  Императорских часовнях в Эбенгарде.
  
  Смотрители святых мест поддерживают существования таких мест, передают послания и посылки, и иногда сопровождают жрецов и
  
  лекарей в опасных мероприятиях. Такая стезя идеально подходит для храбрых, свободных духом путешественников. Они должны
  
  служить Девяти Богам с оружием, доспехом и заклинанием. Новичкам сначала даются легкие задания, но позднее от них может
  
  потребоваться высочайшее боевое искусство. Заинтересовавшиеся должны поговорить с Кайе в Императорских часовнях в Эбенгарде.
  
  Служение Оракулу - самое сложное из служений культа. Только самые высокопоставленные члены культа могут служить Оракулу, так
  
  как для этого необходимы опыт и мужество действительно легендарных героев.
  
  Как императорский культ относится к другим культам Вварденфелла?
  
  У императорского культа довольно близкие отношения с императорскими легионами, а также дружеские и взаимовыгодные отношения с
  
  императорскими гильдиями - особенно с гильдиями Воинов и Магов. Мы также близко общаемся с Домом Хлаалу, который поддерживает
  
  Императора и Империю. Хоть мы и не можем потворствовать гильдии Воров, мы всячески чтим ее преданность Императору и
  
  императорскому культу.
  
  Императорский культ очень уважает высокие моральные принципы дома Редоран и Мораг Тонг. Мы понимаем наши разногласия
  
  относительно Божественных Вдохновений.
  
  Мы не одобряем еретические верования Эшлендеров, а также нечеловеческие обряды Телванни. Императорский культ не одобряет
  
  рабство, мы с нетерпением ждем того дня, когда оно будет объявлено вне закона в Императорских провинциях. Также мы абсолютно
  
  не принимаем жизненный уклад диких и жадных Камонна Тонг. Мы с большим неодобрением смотрим на эксплуатацию бедных и слабых.
  
  Так исторически сложилось, что наши отношения с Церковью Трибунала были тяжелыми и недружественными. Мы принимаем божеств и
  
  святых Церкви, но мы не можем согласиться с тем, что она считает только свою веру Единственной, а наших богов неверными.
  
  Водное дыхание (Халиэль Мирм)
  
  Он шел по сухим, людным улицам Бал Фелла, радуясь, что вокруг столько незнакомцев. На пристанях Вивека он не ощущал такой
  
  свободы. Там знали, что он контрабандист, но здесь он мог сойти за кого угодно. Например, за коробейника. Или за учащиегося.
  
  Некоторые даже толкались, проходя мимо, как бы говоря: "Мы бы даже не подумали быть столь невежливыми, но знай, тебе тут не
  
  место".
  
  Он не нашел Серин Релас ни в одной из таверн, но был уверен, что она где-то тут - может, скрылась за окошком съемной квартиры
  
  или копается в какой-нибудь навозной куче в поисках экзотического ингредиента для того или иного заклинания. Он мало знал о
  
  занятиях чародеек, кроме того, что они всегда занимаются чем-то необычным. Из-за этого предрассудка он чуть не прошел мимо
  
  старой данмерки, которая пила воду из колодца. Это было чересчур обыденно, но по ее виду он догадался, что это и есть Серин
  
  Релас, великая волшебница.
  
  - Я дам тебе золота, - обратился он к ее спине, - если ты научишь меня тайне водного дыхания.
  
  Она обернулась, и широкая улыбка оживила ее морщинистое лицо.
  
  - Я не дышу ею, сынок. Просто пью.
  
  - Не издевайся, - сухо сказал он. - Либо ты Серин Релас и научишь меня заклинанию водного дыхания, или это не ты. Вот все
  
  возможные варианты.
  
  - Если ты намерен учиться дышать водой, тебе придется научиться видеть гораздо больше возможных вариантов, чем эти, сынок.
  
  Школа изменения построена на вариантах, изменении действующих принципов, превращении вещей в то, чем они могли бы быть.
  
  Может, я не Серин Релас, но научить тебя дышать водой могу, - она вытерла рот. - Или, может, я Серин и не стану учить. Или,
  
  может, я могу научить тебя дышать под водой, но ты сам не сможешь учиться.
  
  - Я смогу, - просто ответил он.
  
  - Почему бы тебе просто не приобрести заклинание или зелье водного дыхания в Гильдии магов? - спросила она. - Так обычно и
  
  делают.
  
  - Они недостаточно сильные, - сказал тот. - Мне надо пробыть под водой длительное время. Я заплачу тебе, сколько попросишь,
  
  но давай обойдемся без лишних вопросов. Мне сказали, что ты можешь меня научить.
  
  - Как тебя звать, сынок?
  
  - Это уже вопрос, - отозвался он. Его звали Тариен Винлот, но в Вивеке его называли Сборщиком. Работа его состояла в том,
  
  чтобы собирать процент с добра, который контрабандисты привозили в порт, и относить его местному главарю Камонна Тонг. С
  
  этого процента он получал процент себе. Получалось в итоге крайне мало. Золота у него самого было едва-едва, и все, что было,
  
  он отдал Серин Релас.
  
  Занятия начались в тот же день. Чародейка привела своего ученика, которого звала просто "сынок", на отмель у моря.
  
  - Я научу тебя сильному заклинанию водного дыхания, - сказала она. - Но ты должен овладеть им на высшем уровне. Как и с
  
  любыми другими заклинаниями и навыками, чем больше тренируешься, тем лучше выходит. Но и этого мало. Чтобы достичь настоящего
  
  мастерства, необходимо понимать, как это действует. Чтобы удар клинка был идеальным, недостаточно просто его выполнить -
  
  нужно еще понимать, что ты делаешь и зачем.
  
  - Это и так очевидно, - сказал Тариен.
  
  - Да, очевидно, - повторила Серин, закрыв глаза. - Но все заклинания Изменения исходят из неочевидного. Бесконечные варианты,
  
  раскалывание неба, поглощение пространства, танцы со временем, поджигание льда, вера в то, что воображение может стать
  
  реальностью. Ты должен познать космические законы и преступить их.
  
  - Звучит... весьма сложно, - заметил Тариен, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица.
  
  Серин указала на маленьких серебристых рыбок, снующих у поверхности воды:
  
  - Им так не кажется. Они дышат водой без всяких проблем.
  
  - Но это и не магия.
  
  - Сынок, я как раз пытаюсь тебе объяснить, что это-то она и есть.
  
  В течение нескольких недель Серин муштровала своего ученика, и чем лучше он понимал, что он делает, и чем больше
  
  практиковался, тем дольше он мог дышать под водой. Когда он понял, что может сделать действие заклинания настолько
  
  продолжительным, насколько ему нужно, он поблагодарил чародейку и распрощался с ней.
  
  - У меня остался для тебя последний урок, - сказала она. - Ты должен понять, что одного желания мало. Рано или поздно вещи
  
  вернутся в свое привычное русло, и заклинание иссякнет, сколь бы велико ни было твое мастерство и желание обратного.
  
  - Я с удовольствием обойдусь без этого урока, - сказал он и тут же отправился назад в Вивек, до которого было недалеко.
  
  На пристанях все было по-прежнему - те же запахи, те же звуки, те же типы. Приятели рассказали ему, что его босс нашел нового
  
  сборщика. Они все еще дожидались контрабандистского корабля "Мородранг", но уже перестали надеяться, что когда-нибудь его
  
  увидят. Тариен знал, что никто и не увидит. Он сам, давным-давно, видел с пристани, как корабль пошел ко дну.
  
  Безлунной ночью он прочитал свое заклинание и нырнул в бьющиеся сиреневые волны. Он непрестанно думал о мире вероятностей,
  
  что книжки могут петь, что зеленый был синим, что вода была воздухом, что с каждым гребком и толчком он становился все ближе
  
  к полному сокровищ затонувшему короблю. Продвигаясь все глубже, он чувствовал, как магия окутывает его. Впереди он уже видел
  
  призрачную тень "Мородранга", мачта его покачивалась от сильных подводных потоков, будто от ветра. Также он почувствовал, что
  
  его заклинание идет на убыль. Он мог продолжить изменять реальность лишь на время, потребное для возвращения на поверхность,
  
  но достичь корабля не мог.
  
  Следующей ночью он нырнул вновь, и на этот раз заклинание вышло более сильным. Он как следует разглядел занесенную илом
  
  посудину. В корпусе зияла пробоина, нанесенная столкновением с рифом. Внутри призывно мерцало золото. Но он вновь
  
  почувствовал, как реальность возвращается на свое место, и был вынужден всплыть.
  
  На третью ночь он доплыл до средней палубы и увидел раздувшиеся трупы матросов, подъеденных рыбами. Остекленевшие глаза
  
  выпирали из орбит, рты широко раскрылись. Если б только они знали заклинание, промелькнула в его голове мысль, но в большей
  
  степени его занимало золото на полу, высыпавшееся из разбитых ящиков. Он думал набрать в карманы столько, сколько сможет
  
  унести, но тут заметил прочный железный ящик, вид которого сулил более ценные сокровища.
  
  На стене висел набор ключей. Он по очереди попробовал каждый и попытался открыть ящик, но ни один не подошел. Место одного
  
  ключа, однако, пустовало. Тариен осмотрелся. Где бы он мог быть? Его взгляд остановился на одном из матросов, застывшем в
  
  пляске смерти недалеко от ящика и что-то зажавшем в руке. Это был ключ. Очевидно, когда корабль начал тонуть, матрос бросился
  
  к железному ящику. Что бы там ни было, это что-то очень ценное.
  
  Тариен забрал ключ у матроса и открыл ящик. Он оказался полон стеклянных осколков. Он покопался внутри и нащупал нечто целое
  
  - это оказались две бутылки с каким-то вином. Он усмехнулся, подумав о безумстве жалкого алкоголика. Вот что представляло для
  
  матроса наибольшую ценность из всех сокровищ "Мородранга".
  
  И тут, внезапно, к Тариену Винлоту подступила реальность.
  
  Увлекшись, он упустил из виду, что его заклинание не будет длиться вечно и все в конце концов вернется на круги своя. Он
  
  утратил способность дышать водой. На всплытие не оставалось времени. Ни на что не оставалось времени. Он вдохнул, и холодная
  
  соленая вода заполнила его легкие.
  
  Несколько дней спустя контрабандисты, трудившиеся на пристани, обнаружили утопленника - бывшего сборщика. Сами по себе
  
  утопленники в Вивеке были не в диковинку, но еще долго моряки обсуждали эту историю за кружкой флина, задаваясь вопросом, как
  
  это бедолагу угораздило утонуть с двумя бутылками зелья водного дыхания в руках.
  
  Воды Обливиона
  
  Сто двадцать веков в пустоте, что постигли народ, привели к искушенности во зле. Потом Светлые Боги решили наказать тех
  
  неверных духов и разбить неправых кайтифов, этих огромных, нечестивых разрушителей, отвратительных Свету. Жестоко раскаялись
  
  они в том, что смотрели на Обливион и увидели там первое темное отродье, и приветствовали их как братьев и сестер.
  
  Царства Победы видели, как велико было зло сбившихся с пути духов, и видели, что они закоснели в грехе и лжи. Они решили
  
  тогда покарать племена даэдра и разгромить темное племя молотом и рукой.
  
  Но всегда Тьма будет соперничать со Светом, и велики Силы, что дышат пустотой и вводят друг друга в запустение, и никакая
  
  клятва не свяжет их, так глубоко погрязли они в зависти и нечестии. Ибо однажды порталы откроются, и кто закроет их перед
  
  поднявшимся приливом?
  
  Воздействие Древних свитков
  
  Широко известно, что чтение Древних свитков несет в себе определенную опасность. Механизм данного эффекта до настоящего
  
  времени был практически неизвестен - в отсутствие серьезных исследований муссировались теории о тайном знании и божественном
  
  возмездии.
  
  Я, Юстиний Полугний, решил досконально описать недуги, которые Древние свитки вызывают у читающих их, хотя целостной теории
  
  об их проявлениях у меня пока не сложилось и вопрос этот еще предстоит изучать.
  
  Я разделил воздействие на четыре группы, находя, что по большому счету производимый эффект зависит от разума читающего. Если
  
  это покажется не вполне ясным, то, полагаю, метод дихотомии поможет уловить идею.
  
  Группа первая: непосвященные.
  
  Для тех, кто не обучен ни истории, ни природе Древних свитков, свиток фактически представляется бездейственным. На нем не
  
  проступают слова пророчества, и он не наделяет никаким знанием. Хотя свиток не принесет несведущим знаний, он также ни в коей
  
  мере не окажет на них вредоносного воздействия. Для них свиток выглядит усеянным странными буквами и символами. Те, кто
  
  разбирается в астрономии, заявляют, что узнают созвездия в символах и их связях на свитке, однако дальнейшее изучение этого
  
  вопроса невозможно, поскольку таковое исследование можно проводить лишь над необразованными лицами.
  
  Группа вторая: опрометчивые интеллектуалы.
  
  Для этой группы чтение свитков представляет наивысшую опасность. К ней относятся те лица, что в достаточной мере понимают
  
  природу Древних свитков и обладают достаточными познаниями для того, чтобы прочитать написанное в них. Однако в них
  
  недостаточно развита способность ограждать свой разум от разрушительных последствий взгляда в вечность. Этих несчастных
  
  постигает моментальная, необратимая и абсолютная слепота. Такова цена превышения собственных возможностей. Следует заметить,
  
  что со слепотой также обретается и частичка тайного знания - о будущем ли, о прошлом или же о глубинной природе сущего,
  
  зависит от самого лица и его места в универсуме. Но знание действительно приходит.
  
  Группа третья: опосредованное понимание.
  
  Культ Мотылька Предка - это, похоже, единственная организация во всем Тамриэле, где разработано умение ограждать собственный
  
  разум при чтении свитков. Их неофиты должны проходить тщательную умственную подготовку и порой проводят в монастыре дюжину
  
  или более лет, прежде чем их впервые допускают к чтению Древнего свитка. Монахи говорят, что это делается для защиты самих
  
  новичков, среди которых наверняка было немало опрометчивых интеллектуалов. При должной стойкости этих чтецов также постигает
  
  слепота, но куда менее резкая, чем в случае опрометчивых. Их зрение затуманивается постепенно, но они сохраняют способность
  
  различать форму и цвет и даже могут читать обычные тексты. Знания, которые они получают из свитка, тоже несколько ограничены
  
  - им приходится долго медитировать и размышлять, чтобы суметь постичь и выразить увиденное.
  
  Группа четвертая: просвещенное понимание.
  
  Между предыдущей группой и этой существует континуум, к настоящему времени пройденный лишь монахами Мотылька Предка. С каждым
  
  последующим чтением монахи все более слепнут, но также получают более глубокие и подробные знания. Проводя часы бодрствования
  
  в размышлениях о полученных откровениях, они также приобретают новую степень умственной стойкости. Когда-нибудь для каждого
  
  монаха наступает день Предпоследнего чтения, когда единственное знание, которое они получают из Древнего свитка, сообщает им,
  
  что следующее чтение станет для них последним.
  
  Для каждого монаха Предпоследнее чтение приходит в различное, не поддающееся вычислению время - проводились предварительные
  
  расчеты на основе степени поражения слепотой отдельных монахов, однако все, доходящие до этих последних стадий, сообщают,
  
  что, по-видимому, растущая слепота нивелируется более плодотворным чтением. Некоторые озвучивали идею, что некое иное,
  
  неведомое чувство продолжает ослабевать на этих высших стадиях, однако подобные утверждения я оставляю философам.
  
  Для подготовки к Последнему чтению монах, как правило, удаляется в уединение для осмысления полученных им за всю жизнь
  
  откровений и подготовки разума к постижению последнего из них. С этим последним чтением он навеки слепнет наравне с
  
  опрометчивыми, что стремглав погнались за знанием. Однако просвещенный, в отличие от них, сохраняет свое знание на всю жизнь
  
  и, как правило, имеет более целостное понятие о том, что ему было открыто.
  
  Хочется надеяться, что это пособие окажется полезным тем, кто стремится расширить наше смертное понимание Древних свитков.
  
  Жрецы Мотылька продолжают хранить равнодушие в этом вопросе, воспринимая постепенную немощь, приходящую с чтением, как
  
  предмет гордости. Пусть это послужит отправной точкой для тех, кто хотел бы присоединиться к таковому изучению.
  
  
  - Продиктовано Анстию Метхиму в 4-й день месяца Последнего зерна, в 126-й год Второй эры.
  
  Цикл "История Эслафа Эрола" (Ревен)
  
  Нищий
  
  Эслаф Эрол был последним из пяти детей, которые родились у Лапиркопы, королевы Эролгарда, и ее мужа, короля Итлуафа. Во время
  
  беременности королева чудовищно располнела, став вдвое шире своего роста, а роды продлились три месяца и шесть дней.
  
  Удивительно ли, что, извергнув из себя Эслафа, Лапиркопа произнесла: "Скатертью дорога", и умерла?
  
  Итлаф, как и многие норды, мало заботился о жене и еще меньше о своих детях. Поэтому он сильно удивил своих подданных, когда
  
  заявил о том, что последует в могилу за своей любимой супругой, как того требует древняя традиция Атморы. Никто не думал, что
  
  король и королева так уж сильно любили друг друга, и никто даже не подозревал, что такая традиция существует, и все же
  
  простой народ был благодарен своему повелителю, ведь эта трагедия помогла им развеять скуку - вечную напасть дальних уголков
  
  северного Скайрима, особенно сильно дающую о себе знать в зимнее время.
  
  Король собрал придворных и своих жирных, ревущих маленьких наследников и разделил свое состояние. Своему сыну Инопу он отдал
  
  свой титул; сыну Лаэрну - землю, сыну Суойбуду - состояние, а дочери Лайкифитре - армию. Советники умоляли его не делать
  
  этого во благо королевства, но Итлуафу было наплевать и на советников, и на королевство. Огласив свою волю, король перерезал
  
  себе горло кинжалом.
  
  Одна из кормилиц, робкая женщина, наконец набралась храбрости. "Ваше величество, - обратилась она к умирающему королю, - вы
  
  забыли про пятого ребенка, маленького Эслафа".
  
  Добрый король Итлуаф застонал. В конце концов, трудно собраться с мыслями, когда из горла льется кровь. Король пытался
  
  придумать, что бы отдать Эслафу, но тщетно, ведь он уже отдал все.
  
  "Тогда Эслаф должен взять что-нибудь сам", - раздраженно пробормотал король и умер.
  
  Решение о том, что беспомощный младенец должен добыть себе наследство сам, было совершенно несправедливым. Но именно такова
  
  была воля умирающего отца: у Эслафа будет только то, что он сможет взять для себя.
  
  Малыш оказался никому не нужен, и застенчивая кормилица отнесла его к себе домой в ветхую хижину, которая с годами
  
  разрушалась все больше и больше. Друсба не смогла найти работу и стала продавать домашнюю утварь, чтобы прокормить маленького
  
  Эслафа. Когда Эслаф подрос настолько, что уже мог ходить и говорить, Друсба продала в доме все, даже стены и крышу. От ее
  
  хижины остался только пол - и если вы бывали в Скайриме, то знаете, что этого недостаточно для жизни.
  
  Друсба не рассказывала Эслафу ни о его происхождении, ни о том, что его братья и сестра живут в роскоши. Ведь, как мы уже
  
  говорили, она была застенчива, и чтобы говорить на эту тему ей не хватало смелости. Она убегала прочь, когда Эслаф спрашивал
  
  ее, кто его родители. Примерно так же она решала и все другие свои проблемы - убегая от них.
  
  Чтобы хоть как-то общаться с ней, Эслафу с самого детства пришлось научиться бегать. Сначала он не мог угнаться за своей
  
  приемной матерью, но со временем он научился бегать с носка на пятку, если был нужен короткий и быстрый рывок, и с пятки на
  
  носок, если бежать нужно было далеко и долго. Эслаф так и не получил ответов на все свои вопросы, но зато научился быстро
  
  бегать.
  
  Пока Эслаф рос, королевство Эролгард стало довольно мрачным местом. У короля Инопа не было казны, ведь она была у Суойбуда;
  
  не было доходов - ведь земля была отдана Лаэрну; не было армии, чтобы защитить свой народ - ведь армию получила Лайкифитра.
  
  Кроме того, король был еще совсем мал, и все решения принимали продажные советники. Высокие налоги, разгул преступности,
  
  постоянные вторжения захватчиков - для любого из королевств Тамриэля это обыкновенно, но тем не менее довольно неприятно.
  
  Наконец, наступил день, когда в хижину Друсбы пришел сборщик налогов, чтобы забрать последнее - пол хижины. Бедная робкая
  
  кормилица не стала протестовать, а просто убежала, и Эслаф больше никогда не видел ее.
  
  Эслаф, лишившийся дома и матери, не знал, что делать. Он привык к холоду, но теперь он был голоден.
  
  "Можно я возьму кусочек мяса? - спросил он у мясника. - Я очень голоден".
  
  Мясник много лет знал Эслафа и часто говорил жене о том, как ему жаль бедного мальчика, который живет в доме без стен и без
  
  крыши. Он улыбнулся Эслафу и сказал: "Убирайся, или я тебя ударю".
  
  Эслаф быстро ушел и отправился в ближайшую таверну. Хозяин таверны раньше служил при дворе и знал, что мальчик - принц
  
  королевской крови. Он часто видел Эслафа, одетого в лохмотья, бегающего по улицам, и размышлял о том, как несправедлива
  
  судьба к этому несчастному парнишке.
  
  "Можно мне что-нибудь поесть? - спросил Эслаф. - Я очень голоден".
  
  "Тебе сильно повезет, если я сам не зажарю тебя и не съем", - ответил хозяин таверны.
  
  Эслаф бросился бежать из таверны. Весь день он просил милостыню у добрых жителей Эролгарда. Один раз ему что-то бросили, но
  
  это оказался совершенно несъедобный камень.
  
  Наступила ночь. К Эслафу подошел какой-то человек, одетый в лохмотья, и, не говоря ни слова, протянул мальчику яблоко и кусок
  
  вяленого мяса. Не веря своему счастью, Эслаф проглотил все это в один момент, а потом очень вежливо поблагодарил этого
  
  человека.
  
  Наконец оборванец заговорил. "Если завтра я увижу, что ты просишь милостыню, - прорычал он, - я убью тебя своими руками.
  
  Численность нищих в городе определяется гильдией, и ты здесь лишний. Ты мешаешь нам работать".
  
  К счастью, Эслаф умел быстро бегать. Он бежал всю ночь.
  
  
  Продолжение истории Эслафа Эрола вы можете узнать, прочитав книгу "Вор".
  
  Вор
  
  Если читатель еще не имел удовольствия прочесть первый том этого цикла, а именно жизнеописание Эслафа Эрола, "Нищего", ему
  
  стоит немедленно закрыть эту книгу, поскольку я не собираюсь повторять уже сказанного.
  
  
  И больше я об этом ничего не скажу, мой любезный читатель. В последний раз мы видели Эслафа, когда он был мальчиком, сиротой
  
  и нищим неудачником и бежал прочь от своего дома в Эрголарде через дикие леса Скайрима. Он шел и шел, останавливаясь там и
  
  сям, пока спустя многие годы не стал юношей.
  
  Эслаф обнаружил, что из всех способов раздобыть еду просить людей проявить жалость накладнее всего. Гораздо проще было
  
  собирать дары природы в диких местах или красть пищу с прилавков беспечных торговцев, и единственное, что было еще хуже, чем
  
  просить еду, это просить работу, чтобы заработать денег и купить ее. Это было какое-то ненужное усложнение.
  
  Нет, думал Эслаф, уж лучше быть падальщиком, нищим и вором.
  
  Впервые он пошел на кражу вскоре после того, как покинул Эрголард, в лесах южного Тамбуркара, в неприютных землях возле горы
  
  Дженсен, к востоку от деревеньки Хорбельд. Эслаф голодал и за последние четыре дня перекусил только тощей сырой белкой, как
  
  вдруг почуял запах пищи, а вскоре увидел и дымок. Группа странствующих артистов остановилась на ночлег недалеко от него. Он
  
  следил из кустов за тем, как они готовили еду, шутили и пели песни.
  
  Он мог бы просто попросить у них еды, но в последнее время ему слишком часто отказывали. Вместо этого он рванулся вперед,
  
  схватил кусок мяса прямо из огня, и, дергаясь от ожогов, забрался на дерево, чтобы сожрать мясо, пока барды стояли внизу и
  
  хохотали.
  
  "И что ты будешь делать дальше, вор? - захихикала симпатичная рыжеволосая девушка, с ног до головы покрытая татуировками. -
  
  Как ты собираешься улизнуть от нас, чтобы мы тебя не побили?"
  
  Утолив голод, Эслаф осознал, что она была права. Единственным способом спуститься с дерева, не попав в руки артистам, было
  
  перебраться по нависающей над ручьем ветке и соскочить на утес, пролетев около пятидесяти футов. Это показалось ему мудрым
  
  решением, и Эслаф принялся карабкаться в этом направлении.
  
  "Ты ведь знаешь, как больно падать, паренек? - заорал молодой каджит, всего лишь на несколько лет старше Эслафа, худой, но
  
  мускулистый, каждое движение которого дышало ловкостью и изяществом. - Ты ведь не хочешь этого. Спускайся к нам и ты не
  
  сломаешь себе шею, а отделаешься парой тумаков."
  
  "Не переживай, я умею падать", - отозвался Эслаф, но это была ложь. Он просто думал, что для того, чтобы успешно
  
  приземлиться, достаточно прыгнуть, а дальше как повезет. Но когда ты смотришь вниз с высоты в пятьдесят футов, поневоле
  
  замешкаешься.
  
  "Прошу прощения, что усомнился в ваших способностях, о мастер среди воров! - заорал ухмыляющийся каджит. - Конечно, вы
  
  знаете, как упасть, вытянувшись и расслабившись и не треснуть, как подброшенное яйцо. Вы с легкостью ускользнете от нас."
  
  Эслаф мудро последовал совету каджита и перемахнул через ручей, упав без особенного изящества, но ничего себе не повредив. В
  
  следующие несколько лет ему часто приходилось прыгать с большей высоты - как правило, после удачной кражи - и еще более часто
  
  под ним не оказывалось никакой воды. Со временем он усовершенствовал технику прыжков.
  
  Утром того дня, когда ему испольнился двадцать один год, Эслаф прибыл в западный город Джалленхейм. Он долго выяснял, кто в
  
  этом городе самый богатый и заслуживает быть ограбленным. Возле парка в неприступном дворце жил загадочный молодой человек по
  
  имени Суйойбуд. Эслаф потратил немало времени на внешний осмотр дворца. Укрепленное поместье было для него как человек, чьи
  
  привычки и черты характера он старался запомнить.
  
  Дворец был относительно новый, и это означало, что Суйойбуд приобрел состояние недавно. Его регулярно обходили стражники, это
  
  означало, что богач опасался ограбления, и не зря. Самым примечательным строением во дворце была огромная башня,
  
  возвышавшаяся над стенами на сотню футов. Вне всякого сомнения, владельцу открывался с нее отличный вид. Эслаф предположил,
  
  что если Суйойбуд был настолько боязлив, насколько казался, то с башни также должен открываться вид на кладовую. Богач должен
  
  присматривать за своим состоянием. Это означало, что сокровища находятся не прямо под башней, а укрыты где-то во дворе, за
  
  стенами.
  
  Свет в башне горел всю ночь, и Эслаф нахально предположил, что лучшее время для ограбления наступит днем, когда Суойбуд
  
  пойдет спать. В это время охрана меньше всего ожидает появления вора.
  
  Итак, когда полуденное солнце ярко осветило двор, Эслаф быстро залез на стену возле главных ворот и затаился в бойнице.
  
  Внутренний двор был плоским и пустынным. Там негде было спрятаться, но там были два колодца; из одного охранники периодически
  
  таскали воду, чтобы промочить горло, а к другому только подходили, но не трогали.
  
  Он подождал, пока охрана отвлечется на торговца, который привез во дворец товары, и пока они обшаривали повозку, Эслаф изящно
  
  соскочил со стены прямо в колодец, мягко приземлившись на ноги.
  
  По мнению Эслафа, это была не слишком удачная посадка, так как колодец был заполнен не водой, но золотом, однако ему было
  
  известно, как перекатиться после прыжка, так что он ничего себе не сломал. Во влажном подземелье он набил карманы золотом и
  
  как раз собирался выйти через дверь, которая, по его предположениям, шла в башню, когда заметил драгоценный камень величиной
  
  с яблоко, такой большой, что стоил больше, чем все оставшееся в подвале золото. Эслаф нашел место камню, запихнув его прямо
  
  себе в штаны.
  
  Дверь действительно вела в башню, и Эслаф пошел по ступеням винтовой лестницы, передвигаясь тихо, но быстро. На самом верху
  
  он нашел личные покои хозяина, богато украшенные холодные комнаты с бесценными произведениями искусства, развешанными по
  
  стенам. Эслаф предположил, что храпящий под простынями коротышка и был сам Суойбуд, но не стал проверять это предположение.
  
  Вместо этого он подкрался к окну и выглянул наружу.
  
  Это был сложный прыжок. Ему нужно было выпрыгнуть из башни, перелететь стену и достичь ветвей дерева на другой стороне. Ветки
  
  должны были смягчить его падение, а чтобы ничего не переломать, он оставил прямо под деревом небольшой стожок сена.
  
  Эслаф как раз готовился к прыжку, когда хозяин комнаты вдруг проснулся. "Мой камень!" - заорал он, увидев вора.
  
  Эслаф и хозяин секунду пялились друг на друга, широко раскрыв глаза. Они были очень похожи, и неудивительно - ведь они были
  
  кровными братьями.
  
  
  История Эслафа Эрола продолжится в книге под названием "Воин".
  
  Воин
  
  Это третья книга из цикле из четырех книг. Если вы не читали первые две - "Нищий" и "Вор"- то я настоятельно рекомендую вам
  
  это сделать.
  
  
  Суойбуд Эрол мало что знал о своем прошлом, да и не хотел знать.
  
  В детстве он жил в Эролгарде, но с каждым днем это королевство нищало, а налоги взлетали вверх. Он был слишком мал, чтобы
  
  распоряжаться своим состоянием, и его слуги, опасаясь разорения, перевезли его в Джалленхейм. Никто не мог объяснить, почему
  
  они переехали именно туда. Какая-то старая служанка решила, что именно это место будет для ребенка лучшим, и других
  
  предложений ни у кого не было.
  
  Возможно, на свете и есть дети, более избалованные, чем Суойбуд, но это сомнительно. Когда он повзрослел, он понял, что он
  
  богат, что у него есть деньги - и ничего, кроме денег. У него не было ни семьи, ни положения в обществе, ни защиты, и
  
  неоднократно он убеждался в том, что верность нельзя купить за деньги. Он понимал, что у него есть только одно - его огромное
  
  состояние, и он решил сделать все, чтобы сохранить его, а при случае и приумножить.
  
  Бывают жадные, но в целом хорошие люди, но у Суойбуда в жизни была всего одна цель: копить золото. Он был готов на все, лишь
  
  бы увеличить свое состояние. Наконец он занялся тем, что стал набирать наемников и приказывать им нападать на поместья. После
  
  таких нападений уже никто не хотел жить там, и Суойбуд скупал их за бесценок, после чего нападения чудесным образом
  
  прекращались. Суойбуд начал с нескольких небольших ферм, но со временем у него появились более честолюбивые планы.
  
  На севере Скайрима есть местность под названием Аальто, непохожая ни на одну другую землю. Это долина вулканического
  
  происхождения, окруженная со всех сторон ледниками. Земля в ней теплая от спящего вулкана, но дожди идут там часто, а воздух
  
  холодный. В долине растет уникальный сорт винограда, Джазбай, который не может выжить ни в одном другом месте Тамриэля. Эти
  
  виноградники - частная собственность, и вино, которое там производится, редкое и исключительно дорогое. Говорят, что сам
  
  император вынужден просить разрешения Имперского Совета, чтобы раз в год выпить бокал этого вина.
  
  Чтобы запугать владельца Аальто, пары наемников было бы недостаточно. Суойбуду нужна была лучшая армия во всем Скайриме.
  
  Суойбуд не любил тратить деньги, и он договорился с генералом армии, женщиной по имени Лайкифитра, что отдаст ей драгоценный
  
  камень размером с яблоко. Все расчеты были отложены до успешного завершения задания, но Суойбуду не давала покоя мысль о том,
  
  что он расстанется с таким сокровищем. Обычно он спал днем, а ночью наблюдал за своей сокровищницей, ибо он знал, что воры
  
  орудуют именно по ночам.
  
  И вот однажды в полдень Суойбуд очнулся от неспокойного сна и обнаружил в своей спальне вора. Этим вором был Эслаф.
  
  Эслаф думал о том, чтобы выпрыгнуть из окна, уцепиться за ветви дерева, стоявшего за стенами крепости, и соскользнуть в стог
  
  сена, но окно находилось на высоте ста футов от земли, а каждый, кто хоть раз совершал подобный прыжок, знает, что для этого
  
  нужны мужество и внимание. Увидев, что богач проснулся, Эслаф потерял и то, и другое. Он спрятался за высоким, богато
  
  украшенным щитом, стоявшим у стены, и стал ждать, пока Суойбуд снова заснет.
  
  Суойбуд не заснул. Он ничего не услышал, но почувствовал, что в комнате кто-то есть. Он встал и стал расхаживать по комнате.
  
  Суойбуд ходил и ходил, и в конце концов решил, что ему померещилось. В комнате никого не было. Его сокровища были в
  
  безопасности.
  
  Он снова лег в постель, как вдруг услышал глухой стук. Оглянувшись, Суойбуд увидел камень, который предназначался для
  
  Лайкифитры. Камень лежал на полу, у большого кавалерийского щита из Атморы. Из-за щита высунулась рука и схватила
  
  драгоценность.
  
  "Вор!" - закричал Суойбуд, схватил со стены акавирскую катану и сделал выпад.
  
  "Поединок" между Эслафом и Суойбудом не войдет в историю великих дуэлей. Суойбуд не умел фехтовать, а Эслаф не знал, как
  
  действовать щитом. Оба двигались медленно и неуклюже. Суойбуд был в ярости, но не мог нанести хороший удар, так как боялся
  
  повредить меч и уменьшить его стоимость. Эслаф двигался из стороны в сторону, волоча за собой щит и пытаясь держать его между
  
  лезвием и собой, что, в конце концов, является главным элементом защиты.
  
  Суойбуд орал от беспомощности. Он даже пытался договориться с вором, сказав, что камень предназначен для великого воина по
  
  имени Лайкифитра и что он, Суойбуд, с радостью даст вору в обмен на этот камень что-нибудь столь же ценное. Эслаф не был
  
  умен, но он не поверил этим обещаниям.
  
  Когда охрана услышала крики Суойбуда и прибежала на помощь, Суйобуду уже удалось оттеснить щит к окну.
  
  Стражники, куда более опытные фехтовальщики, чем Суойбуд, напали на щит, но обнаружили, что за ним никого нет. Эслаф
  
  выпрыгнул из окна и скрылся.
  
  Он тяжело бежал по улицам Джалленхейма, слыша звон монет в карманах и чувствуя, как камень, спрятанный под лохмотьями,
  
  натирает ему кожу. Эслаф не знал, куда идти дальше. Он просто понимал, что ему нельзя показываться в этом городе и следует
  
  избегать этого воина по имени Лайкифитра, который может предъявить права на его драгоценный камень.
  
  
  Продолжение истории Эслафа Эрола читайте в книге "Король".
  
  Король
  
  Милый читатель, ты ни поймешь ни одного слова из моего рассказа, если ты не читал три предыдущих тома - "Нищий", "Вор" и
  
  "Воин". Я настоятельно рекомендую тебе разыскать их в лавке твоего торговца книгами, ибо эта повесть является последней и
  
  завершает мою историю.
  
  
  Мы оставили Эслафа Эрола в тот момент, когда он бежал, спасая свою жизнь, что было для него обычным делом. Он украл много
  
  золота, а также один особенно крупный драгоценный камень у богатого жителя Джалленхейма по имени Суойбуд. Вор бежал на север,
  
  и, оказавшись в безопасности, стал швырять деньги направо и налево, тратя их на непристойные радости, чье описание вне
  
  всякого сомнения смутит леди или джентльмена, читающих эту книгу, и поэтому я опущу подробности.
  
  В конце концов у него остался только украденный драгоценный камень.
  
  Эслаф оставил его не потому, что камень был ему лично чем-то дорог, но лишь потому, что не мог найти достаточно богатого
  
  покупателя. Он оказался в комической ситуации - без гроша в кармане, но с камнем, стоящим миллионы золотых монет.
  
  "Ты дашь мне комнату, немного хлеба и кувшин пива в обмен на это?" - спросил он у трактирщика в маленькой деревушке
  
  Кравенсволд, которая была так далеко на севере, что наполовину уходила в море Призраков.
  
  Трактирщик с подозрением осмотрел камень.
  
  "Это просто кристалл, - быстро сказал Эслаф. - Но он красивый, правда?"
  
  "Покажи мне его" - сказала молодая женщина в доспехах, сидевшая у стойки. Не ожидая разрешения, она взяла камень, осмотрела
  
  его и недобро улыбнулась Эслафу: "Не хочешь ли сесть за мой стол?"
  
  "Если честно, то я немного спешу, - ответил Эслаф, протягивая руку за камнем. - Может, в другой раз?"
  
  "Из уважения к моему другу трактирщику я и мои люди оставили наше оружие за дверью, - спокойно сказала женщина, не отдавая
  
  камень. Она взяла метлу, стоявшую у стойки. - Но уверяю тебя, я управлюсь и вот с этим. Это, конечно, не оружие - но даже
  
  метлой можно оглушить, сломать пару костей, а затем засунуть ее в..."
  
  "Так за каким столом ты сидишь?" - быстро спросил Эслаф.
  
  Молодая женщина повела его за большой стол, стоявший в глубине таверны. За этим столом сидели десять самых больших нордов,
  
  которых Эслаф когда-либо видел в своей жизни. Норды взглянули на него без интереса, как будто он был странным насекомым,
  
  которое стоит рассмотреть, прежде чем раздавить...
  
  "Меня зовут Лайкифитра, - сказала она, и Эслаф моргнул. Именно это имя произнес Суойбуд. - А это мои лейтенанты. Я командую
  
  очень большой армией. Мы - лучшая армия во всем Скайриме. Недавно мы получили новое задание - напасть на виноградники Аальто,
  
  чтобы их владелец, человек по имени Лаэрну, продал свою землю нашему работодателю Суойбуду. В награду мы должны были получить
  
  драгоценный камень невероятного размера, знаменитое сокровище, которое ни с чем нельзя спутать".
  
  "Мы сделали все, что от нас требовалось, но когда мы вернулись к Суойбуду, он сказал, что его обокрали и что он не может
  
  заплатить нам. В конце концов он согласился с нашими доводами и заплатил нам золотом - почти столько же, сколько стоил тот
  
  камень... Его казна не опустела совсем, но он не смог купить Аальто даже по новой, низкой цене. Таким образом, мы не получили
  
  то, что нам причиталось, Суойбуд понес огромные убытки, а урожай джазбайского винограда был уничтожен зазря, - Лайкифитра
  
  медленно отхлебнула меда из кружки. - Интересно, как у тебя оказался камень, который предназначался для нас?"
  
  Эслаф ответил не сазу.
  
  Вместо этого он взял ломоть хлеба с тарелки бородача-варвара, сидевшего слева, и запустил в него зубы.
  
  "Извини, - сказал он с набитым ртом. - Можно мне взять это? Конечно, я не могу заставить тебя отдать мне этот камень. Если
  
  честно, то я даже не расстроен. Не буду врать, я украл этот камень у твоего работодателя. Разумеется, я не хотел повредить ни
  
  тебе, ни твоим рыцарям, но я уверен, ты не поверишь моему слову, слову вора".
  
  "Нет, - ответила Лайкифитра. Она нахмурилась, но ее глаза весело блеснули. - Не поверю".
  
  "Но прежде чем убить меня, - сказал Эслаф, хватая еще один ломоть хлеба, - скажи, может ли рыцарь два раза брать плату за
  
  одну работу? У меня нет чести, но я подумал, что раз Суойбуд уже заплатил тебе, и раз теперь камень оказался у тебя в руках,
  
  то ты получила прибыль не вполне честным путем."
  
  Лайкифитра взяла в руки метлу и посмотрела на Эслафа. Потом она рассмеялась: "Как тебя зовут, вор?""
  
  "Эслаф", - ответил он.
  
  "Мы возьмем этот камень, ведь он был нам обещан. Но ты прав. Мы не должны дважды брать плату за одну работу. Итак, -
  
  продолжила женщина, опуская метлу, - теперь ты - наш работодатель. Какой приказ ты отдашь своей армии?"
  
  Многие люди сразу поняли бы, что делать со своей армией, но Эслаф был не из их числа. Он думал изо всех сил и наконец решил,
  
  что потребует услуг от армии позже. Эслаф узнал, что, несмотря на свою жестокость, Лайкифитра была простодушной женщиной,
  
  которую воспитала ее собственная армия. Она разбиралась только в вопросах войны и чести.
  
  Когда Эслаф ушел из Кравенсволда, в его распоряжении была целая армия - но у него в кармане не было ни гроша. Он понимал, что
  
  скоро ему нужно будет что-нибудь украсть.
  
  Он бродил по лесу и искал, что бы поесть, когда вдруг почувствовал, что уже был в этих местах. Это был тот самый лес, в
  
  котором прошло его детство - такое же голодное, как и его теперешняя жизнь, и когда он вышел на дорогу, он обнаружил, что
  
  вернулся в то королевство, где его вырастила его милая, глупая и застенчивая кормилица Друсба.
  
  Он был в Эролгарде.
  
  Эролгард пришел в еще большее запустение. Лавки, откуда его гнали, были заколочены и брошены. По улицам, казалось, бродили не
  
  люди, а призраки - настолько ослабели жители от высоких налогов, суровых законов и варварских набегов, что у них даже не было
  
  сил бежать. Эслаф понял, что ему сильно повезло, когда он успел покинуть свою родину.
  
  И все же здесь был замок, а в замке жил король. Эслаф немедленно решил обчистить королевскую казну. Как обычно, он стал
  
  внимательно наблюдать за стражниками и их привычками. Это заняло порядочно времени. В конце концов он понял, что замок совсем
  
  не охраняется.
  
  Он вошел в парадную дверь и пошел по пустым коридорам прямо в сокровищницу. Она была пуста, но там сидел человек. Он был
  
  ровесником Эслафа, но выглядел значительно старше.
  
  "Красть нечего, - сказал он, - к сожалению".
  
  Хотя король Иноп постарел раньше срока, у него были те же белокурые волосы и голубые глаза, как и у Эслафа. На самом деле
  
  также он был похож и на Суойбуда, и на Лайкифитру. И хотя Эслаф никогда не встречал Лаэрну, владельца Аальто, он был похож и
  
  на него тоже, что неудивительно, ведь это были пять близнецов.
  
  "Значит, у тебя ничего нет?" - мягко спросил Эслаф.
  
  "Ничего, кроме моего бедного королевства, будь оно проклято, - буркнул король. - Пока я не стал королем, у меня были
  
  богатство и власть, а сейчас у меня есть только мой титул. Всю жизнь на мне лежала ответственность за судьбу королевства, но
  
  не было средств. С самого рождения я одинок, и я ненавижу свою жизнь. Если бы ты мог украсть мое королевство, я бы и пальцем
  
  не пошевелил, чтобы остановить тебя".
  
  Оказалось, что украсть королевство нетрудно. Эслаф стал править под именем Иноп: они были так похожи, что обмана никто не
  
  заметил. Настоящий Иноп принял имя Илекилну, с радостью покинул свое королевство и стал обычным работником на виноградниках
  
  Аальто. Впервые он начал получать удовольствие от жизни и, казалось, даже помолодел.
  
  Новый король Иноп потребовал от Лайкифитры погасить ее долг и использовал ее армию для того, чтобы навести порядок в
  
  Эролгарде. Теперь, когда порядок был восстановлен, торговля начала оживать, и Эслаф снизил непомерные налоги, чтобы
  
  стимулировать ее развитие. Узнав об этом, Суйобуд, который все время беспокоился о сохранности своего состояния, решил
  
  вернуться на родину. Он умер несколько лет спустя и был так жаден, что не назначил наследника, поэтому все его богатство
  
  поступило в королевскую казну.
  
  Часть этих средств Эслаф потратил на приобретение виноградников Аальто, так как Иноп без устали их нахваливал.
  
  Так и случилось, что процветание Эролгарду принес пятый ребенок короля Итлуафа - Эслаф Эрол, нищий, вор, воин (или что-то
  
  вроде того) и король.
  
  Война драконов (Торхал Бьорик)
  
  В Меретическую эру, когда Исграмор впервые ступил на землю Тамриэля, его люди принесли с собой веру, почитавшую богов-
  
  животных. Ряд ученых полагают, что эти первобытные люди на самом деле почитали известных нам божеств, лишь в форме тотемных
  
  животных. Они обожествляли ястреба, змею, мотылька, сову, кита, медведя, лису и дракона. Время от времени эти каменные
  
  тотемы, ныне сломанные, попадаются в самых отдаленных уголках Скайрима.
  
  Главным среди всех животных был дракон. На древнем языке нордов его называли "дра-гкон". Иногда также употреблялся термин
  
  "дов-ра", но из какого он языка и какова его этимология - неизвестно. Никому не было дозволено произносить эти имена, кроме
  
  драконьих жрецов. Для почитания и умилостивления драконов воздвигались великие храмы. Многие из них дошли до наших времен как
  
  древние руины, населенные драуграми и неупокоенными драконьими жрецами.
  
  Драконы охотно приняли на себя роль людских богов-королей. В конце концов, не были ли они созданы по образу самого Акатоша.
  
  Не превосходили ли они во всех отношениях толпы маленьких мягкотелых существ, которые им поклонялись? Для драконов власть
  
  равнялась правде. У них была власть, а значит правда на их стороне. Драконы предоставили драконьим жрецам небольшую часть
  
  своей власти в обмен на абсолютное повиновение. Драконьи жрецы, в свою очередь, правили людьми наравне с королями. Драконам,
  
  разумеется, не было дела до того, чтобы собственно править.
  
  В Атморе, откуда пришел Исграмор со своими людьми, драконьи жрецы собирали дань, устанавливали законы и определяли устои
  
  жизни, благодаря чему между драконами и людьми сохранялся мир. В Тамриэле они стали куда менее милостивы. Неизвестно, что
  
  стало причиной - властолюбивый драконий жрец, кто-то из драконов, или же ряд слабых королей. Как бы там ни было, драконьи
  
  жрецы стали править железной рукой, низведя остальное население практически до уровня рабов.
  
  Когда народ поднялся на восстание, драконьи жрецы ответили репрессиями. Когда же драконьи жрецы уже не могли собирать дань и
  
  контролировать народные массы, драконы отреагировали быстро и жестоко. Так началась Драконья война.
  
  Поначалу люди гибли тысячами. В древних текстах говорится, что несколько драконов встали на сторону людей. Неизвестно, почему
  
  они так поступили. Жрецы Девяти Божеств заявляют, что сам Акатош вмешался в происходящее. Эти драконы научили людей магии, с
  
  помощью которой те могли дать отпор в неравной схватке. Положение стало меняться, и драконы тоже стали погибать.
  
  Война была долгой и кровопролитной. Драконьих жрецов свергли, а драконов массово уничтожали. Выжившие драконы пустились в
  
  бега и избрали жизнь изгоев вдали от людей. Сам же культ драконов приспособился и выжил. Адепты построили драконьи курганы, в
  
  которых захоронили останки погибших в ходе войны драконов. Согласно их верованиям, придет день, когда драконы поднимутся
  
  вновь и вознаградят верных.
  
  Война Первого Совета (Агриппа Фундилиус)
  
  Этот очерк Имперского ученого Агриппы Фундилиуса основан на различных имперских и данмерских источниках и написан для
  
  западных читателей.
  
  Войной Первого совета называют произошедший в первом веке религиозный конфликт между данмерскими Домами: светскими, Двемер и
  
  Дагот, и ортодоксальными, Индорил, Редоран, Дрес, Хлаалу и Телванни. Первый совет был первым общим для всех темных эльфов
  
  органом управления, но развалился в итоге из-за разных взглядов на используемые двемерами чары и волшебство, которые
  
  остальные Дома сочли нечестивыми.
  
  Светские Дома были малочисленны, но продвинуты как в плане политики, так и в магических искусствах. Они пообещали кланам
  
  нордов и орков земли и заручились их поддержкой. Сперва они с большим успехом повели боевые действия на севере Морровинда,
  
  заняв большую часть земель, ныне образующих округа Редоран, Вварденфелл и Телванни. Ортодоксальные Дома, силы которых были
  
  рассредоточены и плохо организованы, терпели поражение за поражением, пока во главе всех войск не встал генерал Неревар.
  
  Неревар заручился поддержкой кочевых варварских племен и решил дать главное сражение противнику у его крепости на Красной
  
  горе на острове Вварденфелл. Прибегнув к помощи эшлендерских разведчиков, он тактически перехитрил войска светских Домов и
  
  разбил их, вынудив оставшихся в живых искать убежища в двемерской твердыне на Красной горе.
  
  После непродолжительной осады, измена открыла Неревару и его войскам проход в крепость, где они перебили вождей противника,
  
  однако сам Неревар получил смертельные ранения. За этим последовала массовая резня, и Дома Двемер и Дагот были уничтожены.
  
  Вскоре после этого Неревар скончался от полученных ран.
  
  Троим соратникам Неревара из ортодоксальных Домов - Вивеку, Альмалексии и Соте Силу - удалось взять под свой контроль вновь
  
  образованный Первый совет, переименовав его в Великий совет Морровинда, и впоследствии они стали богами-королями и
  
  бессмертными правителями Морровинда. Этих троих владык ныне называют Трибунал, или Альмсиви.
  
  Восстановление Арканы (Вапна Нестра, Заслуженный процептор)
  
  ШАГ ПЕРВЫЙ: Создай Фонтан Маны, дабы получить Чистое Золото, ибо только с помощью Чистого Золота дух может быть очищен, и
  
  Чистые Законы возникнут из хаоса Чистой Энергии. Брось Чистое Золото в Фонтан Маны. Будь осторожен и огради себя от вредных
  
  вспышек Фонтана Маны, ибо они могут поразить Мором здоровье.
  
  ШАГ ВТОРОЙ: Не забудь захватить с собой этот Великолепный Справочник, чтобы не забыть необходимые Слова. Произноси Слова без
  
  ошибок, иначе можешь повредить не только себе, но и Миру, окружающему тебя.
  
  ШАГ ТРЕТИЙ: Возьми предмет, который следует Восстановить, и подставь под Фонтан, произнося необходимые слова. Эти слова есть
  
  в этом руководстве, и их следует заучить, чтобы произносить безошибочно. Только в этом руководстве найдешь ты верные слова.
  
  Забудь о подлой клевете Харнесона и Раттора, завидующих великим моим знаниям, которые неверно приводят слова завета в своих
  
  справочниках.
  
  ШАГ ЧЕТВЕРТЫЙ: Немедленно Излечи себя от всех повреждений или воспользуйся целебными силами Храмов Целителей, ибо хотя
  
  страшная агония постигнет каждого, кто восстановит Аркану полностью, не стоит терпеть эти страдания. Боль не прибавит силу
  
  Аркане, несмотря на все глупые доказательства обратного со стороны Ханерсона и Раттора.
  
  Восточные провинции
  
  ...и даже если мы пропустим сомнительные мотивы и оправдания для сотен лет оккупации этих двух провинций, какую экономическую
  
  или военную выгоду можем мы получить от Морровинда и Чернотопья?
  
  Действительно, несколько владельцев императорских монополий в этих провинциях получают выгоду от использования их ресурсов.
  
  Но вот получает ли выгоду Империя в целом? Едва ли. Громадная бюрократическая машина Империи стоит гораздо больше, чем можно
  
  собрать налогами и повинностями. А затраты на создание и поддержание Имперского легиона в форпостах в далеких пустошах этих
  
  провинций могут как-то оправдать себя только в случае прямой военной угрозы с востока. Но такой угрозы не существует. Ни одна
  
  армия Морровинда или Чернотопья ни разу не пыталась угрожать безопасности имперских провинций, не говоря уж о безопасности
  
  всего Сиродила.
  
  На самом деле угроза Империи исходит как раз от этих бездействующих легионов, на поддержание которых так много денег тратят
  
  налогоплательщики. Военачальники этих легионов, не имея четкого противника в пределах границ этих провинций, могут начать
  
  поглядывать на запад. Войска их состоят из ветеранов, поддержку они получают от друзей-монополистов, таким образом они
  
  становятся непредсказуемой политической силой, которая может сыграть свою роль в деле наследования престола Империи.
  
  Если оккупация Морровинда и Чернотопья была продиктована какими-то идеалистическими мотивами, тогда, может быть, можно найти
  
  какое-то оправдание для Империи, что она взвалила на себя этот груз. Но подумайте о том позоре, который переживает Империя,
  
  молчаливо одобряя рабство, негласно практикуемое в Морровинде. Вместо того, чтобы использовать свои легионы для освобождения
  
  каджитов и аргониан, находящихся в рабстве у темных эльфов, мы платим нашим войскам, чтобы они ЗАЩИЩАЛИ позорный институт
  
  рабства. В эбонитовых шахтах Морровинда отъевшиеся монополисты эксплуатируют бедных рабов, чтобы получать баснословные
  
  прибыли, возможные благодаря взяточничеству и коррупции.
  
  Подумайте о нашей колоссальной самонадеянности, когда мы хотели принести на восток мир и просвещение. На самом деле мы
  
  привели наши армии в те земли, которые никогда нам не угрожали. Мы только поощряли самые ужасные и позорные институты в
  
  Морровинде и Чернотопье, чтобы члены императорской семьи и ее друзья смогли обогатиться.
  
  Если смотреть беспристрастно, то наша оккупация восточных провинций является абсолютно аморальной, стратегически
  
  неоправданной и экономически разорительной. Мы должны расформировать наши восточные легионы, свернуть бюрократическую машину
  
  и увести наших монополистов с востока, чтобы эти древние земли получили свободу. Только таким образом мы сможем сохранить
  
  хрупкие идеалы и надежды западной культуры.
  
  Врата Обливиона (Сейф-идж Хиджа)
  
  "Когда ты входишь в Обливион, Обливион входит в тебя".
  
  Най Тирол-Ллар
  
  
  Мориан Зенас, мой учитель, был величайшим магом, которого только знал этот мир. Вы наверняка знакомы с его книгой "Об
  
  Обливионе" - этот классический труд посвящен всему, что связано с даэдра. Несмотря на многочисленные просьбы и уговоры, за
  
  много лет он не внес в эту книгу ни одной правки и не сообщил о своих новых открытиях и теориях никому. Он утверждал, что чем
  
  больше углубляешься в исследование этого мира, тем меньше понимаешь его. Его интересовали не гипотезы, а факты.
  
  После публикации книги "Об Обливионе" Зенас провел несколько десятилетий, собирая огромную библиотеку, посвященную всему, что
  
  связано с даэдра. Он посвятил все свое время этим исследованиям, полагая, что если ему удастся попасть в Обливион, то он
  
  должен быть могущественным магом, чтобы выжить в этом опасном мире.
  
  За двенадцать лет до начала путешествия, к которому он готовился всю жизнь, Зенас нанял меня в качестве помощника. Я обладал
  
  тремя необходимыми качествами: я был молод и готов работать, не задавая лишних вопросов; я мог запомнить текст любой книги
  
  после одного прочтения; и я, несмотря на молодость, уже был мастером колдовства.
  
  Зенас также был мастером колдовства - он был мастером всех известных школ магии - но он не хотел полагаться в этом
  
  чрезвычайно опасном деле только на свои способности. В своем подземелье он допрашивал даэдра, задавая им вопросы об их
  
  родине. Задача другого колдуна заключалась в том, чтобы призывать даэдра, удерживать их и отправлять обратно.
  
  Я никогда не забуду этого подземелья. Оно было небольшим и насквозь пропиталось запахами призванных существ - запахами цветов
  
  и серы, плотской любви и разложения, силы и безумия. Эти запахи до сих пор преследуют меня.
  
  В самых общих чертах процесс вызова заключается в создании связи между разумом мага и разумом вызываемого существа. Эта связь
  
  очень слаба и нужна только для того, чтобы приманить существо, удержать его и впоследствии отправить обратно - но мастер
  
  колдовства может значительно усилить ее. Псиджики и двемеры могут (если мы говорим о двемерах, то "могли") создавать связь с
  
  другими разумами и беседовать, находясь за множество миль друг от друга. Это умение иногда называют "телепатией".
  
  За время моей службы я и Зенас создали такую связь между нашими разумами. Это произошло случайно, оказавшись побочным
  
  результатом совместной работы двух могущественных колдунов, однако мы решили, что такая связь станет бесценной во время его
  
  путешествия в Обливион. Было решено, что мы будем поддерживать связь, чтобы я мог записывать его наблюдения.
  
  Найти "врата в Обливион", как называл их Мориан Зенас, непросто, и мы исчерпали множество способов, прежде чем нашли "врата",
  
  ключ от которых был бы доступен нам.
  
  У псиджиков Артейума есть место, которое они называют пещерой Грез. Говорят, что именно там можно попасть в мир даэдра и
  
  вернуться. Известно, что Яхезис, Сота Сил, Нематиг и многие другие пользовались этим методом, но, несмотря на наши
  
  многочисленные просьбы, орден не разрешил нам воспользоваться им. Селарус, глава ордена, сообщил нам, что вход в пещеру
  
  закрыт во имя общей безопасности.
  
  Мы надеялись попасть в Обливион через руины Бэтлспайра. Ворота плотины все еще существуют, но старая тренировочная площадка
  
  имперских боевых магов сильно пострадала в эпоху Джагара Тарна. К сожалению, после долгих поисков мы пришли к выводу, что
  
  связь ворот с другими мирами - Пирамидой Душ, Смертоносной Тенью и Колодцем Хаоса была потеряна. Возможно, это и к лучшему,
  
  но это отбросило нас назад в наших поисках.
  
  Возможно, что вы слышали и о других вратах. Можете быть уверены, мы отыскали их все.
  
  Некоторые из них - абсолютный вымысел; по крайней мере, сохранившихся сведений недостаточно, чтобы их разыскать. В легендах
  
  упоминается о Пропасти Марука, Зеркале Коррингтона, Мантелльском Кресте, Перекрестке, Пасти, таинственной алхимической
  
  формуле под названием "Гиацинт и Восходящее Солнце" и других местах и объектах, которые представляют собой врата в Обливион,
  
  но нам не удалось отыскать их.
  
  Другие врата действительно существуют, но через них нельзя пройти без риска для жизни. В Абесинском море есть место под
  
  названием Водоворот Бала, где исчезают корабли. Возможно, на его дне и есть портал, ведущий в Обливион, но плавание по этим
  
  водам убьет любого, кто осмелится решиться на подобное безумство. По тем же причинам мы отказались от прыжков с Колонны
  
  Траса, коралловой спирали высотой в тысячу футов - хотя мы видели, как слоуды совершали там жертвоприношения. Некоторые
  
  жертвы разбивались, но некоторые действительно исчезали, не долетев до камней. Так как сами слоуды не знали, почему это
  
  происходило, мы не стали рисковать.
  
  Самый простой и в то же время сложный способ попасть в Обливион заключается в том, чтобы просто прекратить существование
  
  здесь и обрести его там. Известно, что некоторые маги умели путешествовать между мирами по своему желанию. Многие из них
  
  давно умерли, но нам удалось найти одного, который еще жив. В провинции Морровинд есть остров Вварденфелл; там, на берегу
  
  залива Зафирбел стоит башня, в которой живет старый отшельник по имени Дивайт Фир.
  
  Добраться до него было нелегко, и он не стремился делиться знаниями о вратах, ведущих в Обливион. К счастью, познания Зенаса
  
  поразили Фира и он показал моему хозяину путь. Я нарушил бы обещание, данное мной Зенасу и Фиру, если бы рассказал о
  
  процедуре открытия врат - но я не сделал бы этого, даже если бы не был связан обещанием. Если на свете есть опасные знания,
  
  то это - одно из них. Все, что я могу сказать: Фир использовал несколько порталов в другие миры, созданных давным-давно
  
  пропавшим без вести волшебником Телванни. Учитывая ограниченное число точек доступа, а также относительную надежность и
  
  безопасность данного метода, мы пришли к выводу, что нам сильно повезло.
  
  Мориан Зенас покинул этот мир, чтобы начать свои исследования. Я остался в его библиотеке, чтобы записывать его сообщения и
  
  помогать ему в его исследованиях.
  
  "Прах, - шепнул он мне в первый день своего путешествия. Слово было лишено эмоций, но я чувствовал, как его голос дрожит от
  
  волнения. - Я вижу весь мир - от края до края, миллионы оттенков серого. Здесь нет ни неба, ни земли, ни воздуха - только
  
  прах, который летит, падает, кружится вокруг меня. Я вынужден левитировать и дышать с помощью магии..."
  
  Зенас некоторое время исследовал этот туманный мир, его призрачных обитателей и дворцы, построенные из клубов дыма. Он не
  
  встретил там принца, но мы решили, что он находится в Зольнике, доме Малаката, где страдание, предательство и обман наполняют
  
  горький воздух, подобно пеплу.
  
  "Небо в огне, - сказал он, переходя в другой мир. - Земля покрыта толстым слоем грязи, но по ней можно идти. Вокруг меня
  
  обугленные руины, будто давным-давно здесь шла война. Воздух морозный. Я создаю магические потоки тепла, но все равно
  
  чувствую, как холодный воздух пронзает меня ледяными кинжалами".
  
  Это была Хладная Гавань, где правил принц Молаг Бал. Зенас говорил, что так будет выглядеть Нирн под пятой Короля-Злодея -
  
  пустая, мертвая земля, исполненная страданий. Я слышал, как плачет Зенас, и чувствовал его дрожь при виде имперского дворца,
  
  залитого кровью и заваленного экскрементами.
  
  "Слишком красиво, - ошеломленно выдохнул Зенас, оказавшись в следующем мире. - Я наполовину ослеп. Я вижу цветы и водопады,
  
  величественные деревья и серебряный город, но все это окутано туманной дымкой. Цвета здесь текут, будто вода. Сейчас идет
  
  дождь, и воздух напоен ароматами благовоний. Вне всякого сомнения, это - Лунная тень, обитель Азуры".
  
  Зенас был прав. Это удивительно, но Королева Зари даже приняла его в своем розовом дворце, с улыбкой выслушала его и поведала
  
  ему о явлении Нереварина. Мой полуслепой наставник оставил в Лунной тени свое сердце и хотел остаться там навсегда, но он
  
  знал, что должен идти дальше и завершить свое путешествие.
  
  "Я в центре бури", - сказал он, попав в следующий мир. Он описал густой туман, скрюченные деревья и воющих призраков. Я
  
  подумал, что он попал в Мертвые Земли, страну Мерунеса Дагона, но он прервал меня. "Лес кончился, - быстро сказал он. -
  
  Сверкнула молния, и я оказался на корабле. Мачта сломана. Вся команда перебита. Что-то поднимается из воды... О, боги... Постой,
  
  теперь я темнице, в пыточной камере..."
  
  Он оказался не в Мертвых Землях, но в Трясине, королевстве ночи, где правит Вернима. Каждые несколько минут сверкала молния,
  
  и он переносился в другое место, каждое из которых было ужаснее предыдущих. Темный замок, яма с дикими зверями, болото,
  
  залитое лунным светом, гроб, в котором Зенас был похоронен заживо. Эти видения напугали моего хозяина до полусмерти, и он
  
  поспешно шагнул в новый мир.
  
  Я услышал, как он смеется. "Похоже, я дома", - сказал он.
  
  Мориан Зенас рассказал мне, что находится в огромной библиотеке - во все стороны уходили бесконечные полки, уставленные
  
  книгами. Невидимый ветер колыхал их страницы. Каждая книга была в черном переплете, и ни одна из них не имела названия. Он не
  
  видел ни единой души, но чувствовал, как призраки бродят среди полок и листают книги, разыскивая что-то, ведомое лишь им
  
  одним.
  
  Это был Апокриф, дом Хермеуса Моры, где можно обрести любое запретное знание. Я почувствовал дрожь, но не мог понять, кто
  
  дрожит - мой хозяин или я сам.
  
  Мне не известно, посещал ли Мориан Зенас какие-либо иные миры.
  
  Когда мой наставник путешествовал по первым четырем мирам, он говорил со мной, но, попав в Апокриф, мир науки и памяти, того,
  
  что по-настоящему волновало его разум, он замолк. Я отчаянно пытался докричаться до него, но он закрыл от меня свой разум.
  
  Затем он прошептал: "Этого не может быть..."
  
  "Никто не мог догадаться..."
  
  "Я должен узнать больше..."
  
  "Я вижу мир, последнюю вспышку; я вижу, как он гибнет на наших глазах".
  
  Я звал его, умолял рассказать мне, что происходит, что он видит. Я даже пытался призвать его, подобно даэдра, но он не
  
  ответил на мой призыв. Мориан Зенас пропал.
  
  Полгода назад я снова услышал его шепот. Прошлый раз я слышал его голос за пять лет до этого, а позапрошлый - еще за три
  
  года. Его слова невозможно разобрать, он говорит на неизвестном языке. Возможно, он все еще в Апокрифе, потерявший разум, но
  
  счастливый - пойманный в ловушку, из которой даже не хочет выбраться.
  
  Быть может, он провалился в трещину между мирами и попал в Сумасшедший Дом Шеогората, где навсегда потерял рассудок.
  
  Я бы хотел спасти его.
  
  Я бы хотел, чтобы он перестал шептать.
  
  Древние легенды двемеров (Маробар Сул)
  
  Часть I. Выкуп за Зарека
  
  Джалемил стояла в саду и читала письмо, которое ей только что принес слуга. Букет роз выпал из ее рук. На мгновение ей
  
  показалось, что все птицы вдруг перестали петь, и темные тучи закрыли небо.
  
  "У нас твой сын, - было написано в письме. - Скоро ты узнаешь, какой выкуп надо заплатить".
  
  Зарек никогда не выезжал за пределы Акгана. Наверное, разбойники, орки или проклятые данмеры, увидели его богатую повозку и
  
  захватили его в заложники. Джалемил облокотилась о колонну. При мысли, что ее мальчик мог пострадать, ей стало дурно. Он был
  
  студентом, он не стал бы сопротивляться вооруженным людям. Они его били? Сердце матери не могло этого вынести.
  
  "Только не говори, что они уже прислали письмо о выкупе", - сказал чей-то голос, и знакомое лицо выглянуло из-за изгороди.
  
  Это был Зарек. Джалемил бросилась обнимать сына, не в силах сдержать слезы.
  
  "Что случилось? - спросила она. - Я думала, тебя похитили".
  
  "Похитили, - ответил Зарек. Три огромных норда атаковали повозку у Фримворна. Братья, как я понял, Матаис, Улин и Коорг. Ты
  
  бы видела этих громил, мама. Ни один из них не прошел бы в нашу дверь".
  
  "Что случилось? - повторила Джалемил. - Тебя спасли?"
  
  "Я хотел подождать, пока спасут. Но я знал, что они пошлют письмо с требованием выкупа, и я знал, как бы ты стала
  
  волноваться. Поэтому я вспомнил, чему учил меня наставник в Акгуне: нужно всегда оставаться спокойным и найти слабость
  
  противника, - ухмыльнулся Зарек. - Но на это ушло немало времени, потому что эти парни были просто монстрами. Но потом,
  
  послушав, как они хвастают друг перед другом, я понял, что тщеславие и было их слабостью".
  
  "Что же ты сделал?"
  
  "Они держали меня в лесу неподалеку от Каела. Там протекала широкая река. Один из них, Коорг, сказал, что, чтобы переплыть
  
  эту реку туда и обратно, понадобится почти час. Они все согласились, и тут заговорил я".
  
  "Я переплыву эту реку туда и обратно за полчаса", - сказал я.
  
  "Невозможно, - сказал Коорг. - Я плаваю намного быстрее, чем такой щенок, как ты".
  
  "Итак, мы решили, что мы должны спрыгнуть с утеса, доплыть до острова посередине и вернуться. Пока мы шли к утесу, Коорг
  
  прочитал мне целую лекцию о пользе плавания. Как важна синхронность в движении рук и ног, чтобы развить максимальную
  
  скорость. Как важно делать вдох после трех или четырех гребков - не слишком часто, чтобы не потерять в скорости, но и не
  
  слишком редко, чтобы не задохнуться. Я кивал и соглашался. Мы нырнули. Я вернулся через час с лишним. Коорга я больше не
  
  видел. Он разбил голову о подводные скалы внизу утеса. Я их видел и взял немного вправо, когда прыгал".
  
  "Но ты вернулся? - спросила Джалемил удивленно. - Почему же ты не сбежал тогда?"
  
  "Это было слишком рискованно, - ответил Зарек. - Они могли снова меня поймать. Я сказал им, что не знаю, куда делся Коорг.
  
  Они решили, что он забыл о соревновании и отправился ловить рыбу. Они знали, что я не имею отношения к его исчезновению, так
  
  как меня отлично было видно с утеса. Два оставшихся брата стали выбирать место для лагеря".
  
  "Один из братьев, Матаис, начал говорить о качестве почвы и небольшом спуске вниз по заливу. Он сказал, что это идеальное
  
  место для бега наперегонки. Я отметил, что не знаю, о чем он говорит. Он с огромным рвением принялся мне объяснять, как нужно
  
  правильно бегать. Он корчил смешные лица, показывая, что вдыхать нужно через нос, а выдыхать - через рот; как нужно ставить
  
  ногу на колено, выдерживая правильный угол старта; говорил о важности прочного упора ноги. "Самое важное, - объяснил он, -
  
  чтобы выиграть, бежать нужно энергично, но не слишком резво". Он сказал, что можно всю гонку пробежать вторым, если в конце
  
  будут силы обогнать противника".
  
  "Я выразил желание научиться этому виду спорта, и мы решили устроить гонку по берегу, пока не стемнело. Улин велел нам
  
  собрать хворост на обратном пути. Я следовал его советам касательно постановки ног и дыхания, но я с самого старта бежал изо
  
  всех сил. Несмотря на то, что ноги у него были длиннее, он отставал от меня на несколько шагов к первому повороту".
  
  "Не спуская глаз с моей спины, Матаис не заметил яму, которую я перепрыгнул. Он споткнулся и перелетел за край обрыва, не
  
  успев даже крикнуть. Я собрал хворост и вернулся к лагерю".
  
  "На этот раз ты действительно сглупил, - нахмурилась Джалемил. - Ты мог бы спокойно сбежать".
  
  "Это тебе так кажется, - сказал Зарек. - Но ты не знаешь, где мы были - вокруг лишь несколько высоких деревьев и очень низкие
  
  кусты. Улин заметил бы мое отсутствие и быстро бы меня нашел. Тогда мне пришлось бы объяснять, куда делся Матаис. Однако,
  
  внимательно оглядевшись, я увидел несколько деревьев неподалеку, так я придумал последний план.
  
  "Вернувшись в лагерь, я сказал Улину, что Матаис тащит огромное дерево, поэтому я пришел раньше. Улин высмеял силу брата,
  
  сказав, что за то же время, он смог бы выкорчевать живое дерево и бросить его в костер. Я выразил свое сомнение".
  
  "Я тебе покажу", - сказал он, с легкостью вырывая десятифутовое дерево.
  
  "Да это просто молодой побег, - возразил я. - А мы говорили о деревьях". Он проследил за моим взглядом. На краю поляны стояло
  
  древнее дерево. Улин схватил его и начал трясти изо всех сил, чтобы ослабить корни. Вместо этого ему на голову упал улей.
  
  "И вот тогда-то я и сбежал, мама, - сказал Зарек, не без гордости. - Матаис и Коорг покоились на дне ущелья, а Улина скрыл
  
  рой диких пчел".
  
  Джалемил снова обняла сына.
  
  
  Комментарий издателя:
  
  Мне не хотелось опубликовывать работы Маробара Сула, но когда Университет журналистики Гвилима попросил меня отредактировать
  
  это издание, я решил использовать этот шанс, чтобы покончить с ошибками и непониманием раз и навсегда.
  
  Ученым точно не известно, когда Маробар Сул писал свои работы, но они сходятся на том, что записаны они были драматургом
  
  Гором Фелимом, известным своими популярными комедиями и романами в период междуцарствия между падением Первой сиродильской
  
  империи и восшествием на престол Тайбера Септима. Считается, что Гор Фелим мог слышать несколько оригинальных двемерских
  
  сказок и затем, желая подзаработать, адаптировать их для театральной сцены.
  
  Гор Фелим придумал "Маробара Сула" как человека, переводившего с двемерского языка, чтобы придать работам значимость, а
  
  также, чтобы они выглядели достовернее в глазах непосвященной публики. Заметьте, что, несмотря на то, что работы "Маробара
  
  Сула" стали поводом для ожесточенных дискуссий, нет никого, кто встречал бы его лично, а также нет записей о нем в Гильдии
  
  магов, Школе Джулианоса или другом научном учреждении.
  
  В любом случае, двемеры в рассказах "Маробара Сула" мало похожи на злобную расу, которую боятся даже данмеры, норды и
  
  редгарды и которая оставила после себя руины, до конца не понятые даже сейчас.
  
  Часть II. Семечко
  
  Крошечная деревушка Лорик была тихим и мирным селением двемеров, приютившимся среди однообразных серо-коричневых дюн и камней
  
  Деджасита. Во всем Лорике не нашлось бы и травинки, хотя кое-где в деревне можно было увидеть почерневшие останки давно
  
  погибших деревьев. Приехавшая с последним караваном Камдида в тоске смотрела на свой новый дом. Она привыкла к лесам севера,
  
  где жила семья ее отца. Здесь же совсем не было тени и очень мало воды. Только огромное, открытое небо над головой. Это была
  
  мертвая земля.
  
  Семья ее матери радушно приняла Камдиду и ее младшего брата Невита. К сиротам относились очень хорошо, но девочка чувствовала
  
  себя одиноко в чужой деревне. Так продолжалось до тех пор, пока она не познакомилась со старой аргонианской женщиной,
  
  работавшей на водяной фабрике. В ее лице Камдида нашла настоящего друга. Женщину звали Сигерт, и она рассказала девочке, что
  
  ее род жил здесь за много веков до появления двемеров, и что тогда в этом месте рос огромный и прекрасный лес.
  
  "А почему погибли деревья?" - спросила Камдида.
  
  "Когда на этой земле жили только аргониане, мы никогда не рубили деревья, потому что не нуждаемся в деревянном топливе и
  
  материале для строительства, как вы. Когда появились двемеры, мы позволяли им использовать растения для своих нужд, только
  
  следили, чтобы они никогда не трогали хисты, потому что они были священны для нас и для этой земли. Многие годы мы жили
  
  мирно. Не было ни ссор, ни споров".
  
  "И что произошло?"
  
  "Кто-то из ваших ученых открыл, что если очистить сок определенных деревьев, залить его в форму и высушить, можно получить
  
  эластичные и упругие доспехи, которые они назвали канифолевыми, - ответила Сигерт. - У большинства здешних деревьев сока
  
  почти не было, но хисты другое дело. Они-то просто блестели от сока, и в душах двемерских торговцев проснулась жадность. Они
  
  наняли дровосека по имени Джунин, чтобы он срубил священные деревья ради выгоды".
  
  Старая аргонианка поглядела на пыльную землю и вздохнула: "Конечно же, мы, аргониане, пытались спорить. Это был наш дом, а
  
  если хист умирают, они никогда не вырастают вновь. Торговцы передумали, но Джунин решил взяться за дело на свой страх и риск.
  
  Он хотел сломить наш дух. В один ужасный, кровавый день он доказал, что его искусство владения топором применимо не только к
  
  деревьям, но и к людям. Он разрубал на части всех аргониан, которые попадались ему на пути, даже детей. Двемеры Лорика
  
  закрыли окна и двери, заткнули уши, чтобы не слышать предсмертных криков".
  
  "Ужасно", - выдохнула Камдида.
  
  "Это трудно объяснить, - продолжала Сигерт, - но смерть наших людей была для нас и вполовину не так ужасна, как гибель
  
  деревьев. Ты должна понять, что для моего народа хист это то, откуда мы пришли и куда отправимся. Уничтожение наших тел
  
  ничего не значит для нас, а вот, уничтожив наши деревья, вы губите нас навеки. Когда Джунин поднял свой топор на хисты, он
  
  убил эту землю. Пропала вода, погибли животные, и вся та жизнь, которую поддерживали деревья, превратилась в пыль".
  
  "Но вы все еще здесь? - спросила Камдида. - Почему вы не уезжаете?"
  
  "А мы оказались в ловушке. Я одна из последних в моем гибнущем народе. Немногие из нас оказались достаточно сильны, чтобы
  
  покинуть рощи наших предков, и сейчас, возможно, только запах воздуха Лорика поддерживает в нас жизнь. Пройдет совсем немного
  
  времени, и мы исчезнем окончательно".
  
  Камдида почувствовала, что ее глаза наполняются слезами. "Тогда я останусь одна в этом ужасном месте, где нет ни деревьев, ни
  
  друзей".
  
  "У нас, аргониан, есть выражение, - сказала Сигерт с грустной улыбкой и взяла Камдиду за руку. - Мы говорим, что нет лучше
  
  почвы для семени, чем наше сердце".
  
  Камдида посмотрела на свою ладонь, и увидела, что Сигерт дала ей крошечный черный шарик. Это было семечко. "Оно выглядит
  
  мертвым".
  
  "Оно может вырасти только в одном месте во всем Лорике, - сказала старая аргонианка. - У старого дома в холмах за деревней. Я
  
  не могу пойти туда сама, потому что владелец дома убьет меня, если увидит, а я, как и весь мой народ, теперь слишком слаба,
  
  чтобы защищаться. Но ты можешь добраться туда и посадить зернышко".
  
  "И что тогда будет? - спросила Камдида. - Хисты вернутся?"
  
  "Нет. Но вернется некая часть их власти".
  
  В ту ночь Камдида тайком вышла из дома и пошла в холмы. Она знала дом, о котором говорила Сигерт. Ее тетя и дядя говорили ей,
  
  чтобы она даже близко к нему не подходила. Как только она приблизилась к дому, на пороге появился старый, но крепко сбитый
  
  человек с топором на плече.
  
  "Что ты тут делаешь, девочка? - сердито спросил он. - В темноте я чуть не принял тебя за человекоящера".
  
  "Я заблудилась, - поспешно ответила она. - Я пытаюсь добраться до дома, в Лорик".
  
  "Тогда ступай своей дорогой".
  
  "А не могли бы вы одолжить мне свечу? - жалобно попросила она. - Я давно хожу кругами и боюсь, что без света опять вернусь
  
  сюда же".
  
  Старик заворчал и ушел в дом. А Камдида быстро выкопала ямку в сухой пыли и закопала зернышко как можно глубже. Тут хозяин
  
  дома вернулся с зажженной свечой.
  
  "Да смотри, больше не появляйся здесь, - прорычал он. - А не то я тебя пополам разрублю".
  
  Он вернулся в дом, к своему очагу. А на следующее утро, проснувшись и отворив дверь, он обнаружил, что из дома невозможно
  
  выйти из-за огромного дерева. Он схватил свой топор и начал рубить дерево, но у него ничего не вышло. Он попробовал рубить
  
  сбоку, но раны, которые он наносил дереву, тут же закрывались. Тогда он попробовал рубить ветки справа и слева, чтобы сделать
  
  клин, но дерево стояло нерушимо.
  
  Спустя много времени после этого кто-то обнаружил истощенное тело старого Джунина, лежащее перед открытой дверью его дома, в
  
  руках он все еще сжимал разбитый, тупой топор. Никто не знал, что он пытался разрубить, но ходили слухи о том, что на топоре
  
  был засохший сок хиста.
  
  Вскоре после этого из сухой пыльной земли деревни показались маленькие пустынные цветы. Заново посаженные деревья и растения
  
  росли теперь хоть и не пышно, но вполне терпимо. Хисты не вернулись, но Камдида и другие люди в Лорике часто заметили, что в
  
  определенное время, в сумерках, на улицы и холмы ложаться широкие, длинные тени погибших деревьев.
  
  
  Комментарий издателя:
  
  "Семечко" - одна из сказок Маробара Сула, чей источник очень хорошо известен. Эту сказку рассказывали аргонианские рабы из
  
  южного Морровинда. "Маробар Сул" просто заменил данмеров двемерами и утверждал, что нашел запись сказки в двемерских
  
  развалинах. Более того, впоследствии он даже говорил, что аргонианская версия сказки не более чем пересказ его "оригинала!"
  
  Лорик, явно не двемерское название, просто не существовал, а имя "Лорик" часто использовалось как данмерское в пьесах Гора
  
  Фелима. Аргонианская версия этой истории произошла в Вварденфелле, в телваннийском городе Садрит Мора. Разумеется, так
  
  называемые "ученые" из Храма Зеро пытаются доказать, что сказка имеет какое-то отношение к "Лорхану" только потому, что
  
  название деревни тоже начинается с буквы Л.
  
  Часть III. О важности места
  
  Вождь Отробара собрал своих мудрецов и сказал: "Каждое утро я нахожу десять овец из моего стада зарезанными. В чем причина?"
  
  Фангбит Военачальник сказал: "Может быть, чудовище спускается с гор и поглощает твое стадо".
  
  Горик Целитель сказал: "Может быть, новая болезнь тому виной".
  
  Берна Жрец сказал: "Надо принести жертву Богине, чтобы она спасла нас".
  
  Мудрецы принесли жертвы, и, пока они ждали ответов от Богини, Фангбит отправился к Наставнику Джольтерегу и сказал: "Ты
  
  научил меня, как сделать дубину Золии и как обращаться с нею в бою, но теперь я хочу знать, когда разумнее всего будет
  
  применить мое искусство. Подождать ли мне, пока ответит Богиня, или пока подействует лекарство, или идти охотиться на
  
  чудовище, которое живет в горах?"
  
  "Не важно когда, - ответил Джольтерег. - Важно только где".
  
  И тогда Фангбит взял свою дубину и пошел через темный лес к подножию Великой горы. Там нашел он двух чудовищ. Одно, все в
  
  крови стада вождя Отробара, вступило в бой с ним, его подруга бежала. Фангбит не забыл о том, чему учил его наставник, о том,
  
  что важно только "где".
  
  Он ударил чудовище в каждую из пяти важнейших точек: в голову, пах, горло, спину, и грудь. Пять взмахов и пять ударов, и
  
  чудовище было убито. Оно было слишком тяжелым, чтобы его можно было взять с собой, но Фангбит все равно ликовал, возвращаясь
  
  к Отробару.
  
  "Я говорю, что убил чудовище, пожиравшее твое стадо", - вскричал он.
  
  "Как ты докажешь, что убил какое-то чудовище?" - спросил вождь.
  
  "Я говорю, что спас стадо своим лекарством", - сказал Горик Целитель.
  
  "Я говорю, что Богиня спасла стадо, смилостивившись после принесенных мною жертв", - сказал Беран Жрец.
  
  Два дня подряд стадо оставалось нетронутым, но на утро третьего дня еще десяток овец нашли зарезанными. Горик Целитель начал
  
  искать новое лекарство. Берна Жрец приготовил новые жертвы. А Фангбит снова взял свою дубину и пошел через темный лес к
  
  подножью Великой горы. Там нашел он другое чудовище, все в крови стада вождя Отробара. И начали они бой, и снова Фангбит не
  
  забывал о том, чему учил его наставник, о том, что важно только "где".
  
  Пять раз он ударил чудовище в голову, и оно обратилось в бегство. Преследуя чудовище, он ударил его пять раз в пах, но оно
  
  бежало. Через лес бежали они, и Фангбит ударил чудовище пять раз в горло, но оно бежало. Добравшись до поля Отробара, Фангбит
  
  ударил чудовище пять раз в спину, и оно бежало. И тогда вождь и его мудрецы в крепости услышали, как ревет чудовище. И там
  
  они увидели того, кто крал стадо вождя. Фангбит же ударил чудовище пять раз в грудь, и оно было убито.
  
  И устроили тогда великое празднество в честь Фангбита, и больше не страдало стадо Отробара. Джольтерег же обнял своего
  
  ученика и сказал: "Наконец-то ты понял важность того, где наносить удар".
  
  
  Комментарий издателя:
  
  Это еще одна сказка, происходящая из эшлендских племен Вварденфелла, и она относится к самым древним из сказок. "Маробар Сул"
  
  просто заменил имена персонажей, чтобы они звучали более "двемерскими" и включил сказку в свою коллекцию. Великая гора в
  
  сказке на самом деле, безусловно, "Красная гора", хотя она и описана, как заросшая лесом. Звездопад и другие стихийные
  
  бедствия уничтожили растительность Красной горы и привели ее в то состояние, которое знакомо нам сегодня.
  
  Эта сказка представляет определенный научный интерес, поскольку принадлежала она примитивной культуре эшлендеров, и при этом
  
  в ней говорится о жизни в "крепостях", очень напоминающих разрушенные крепости Вварденфелла, известные нам сегодня.
  
  Существуют даже ссылки на существование крепости "Отробара" где-то между Вварденфеллом и Скайримом, но вне малонаселенного
  
  Вварденфелла крепостей осталось очень мало. Ученые спорят о том, кто и когда построил эти крепости, но я считаю, что эта
  
  история и другие свидетельства убедительно доказывают, что в древние времена эшлендеры жили в крепостях, а не в хижинах из
  
  виквита, как теперь.
  
  Игра со словами, формирующая мораль сказки - то, что важно знать, где убить монстра, и это место крепость, а также в какие
  
  места на теле чудовища нужно ударить, чтобы убить его - типична для многих эшлендерских сказок. Загадки, даже такие простые
  
  как эта, нравились и эшлендерам и пропавшим двемерам. Хотя двемеров обычно изображают загадывающими загадки, а не
  
  разгадывающими их, как в эшлендерских сказках.
  
  Часть V. Песня алхимиков
  Алхимика лишился король Маранеон,
  Когда огромный взрыв услышал он.
  Король народу объявил,
  Что новый нужен ему был
  Ученый. Тот, что мог бы знать,
  Как делать зелья, доказать,
  Что может он наукой управлять.
  Глупцов король решил не нанимать.
  И после долгих споров и дебатов
  Избрал король двух кандидатов,
  Иантипуса Минтурка и Умфатика Фару,
  Очень способную пару.
  Чтобы понять, кто больше знает,
  Их испытать король решает.
  Пришли они в комнату с травами и драгоценными камнями,
  Пробирками, горшками и толстых книг томами.
  "Хочу невидимым я стать", -
  Улыбнулся король и ушел отдыхать.
  Поняли тут Минтурк и Фара,
  Что наступила работать пора.
  Очищали масла, мололи травы,
  Кипятили растворы, добавляли приправы,
  Каждый из них свое тесто месил,
  Но за другим незаметно следил.
  И вот прошло почти сорок минут,
  Закончили дело Фара и Минтурк.
  Каждый уверен, что победитель он.
  Тут вернулся Маранеон.
  "Пора узнать, кто из вас победитель.
  То, что вы сделали, вы должны выпить".
  Минтурк исчез, как только ложку поднял,
  А Фара остался там, где стоял.
  "Думаешь, твоя смесь из желтой травы, синего камня и серебра! -
  Улыбнулся король. - Ты не заметил потолок из стекла.
  Через витраж проходит свет.
  И компоненты поменяли цвет".
  "А что если, - спросил невидимка, боясь помешать, -
  Красные камни, синюю траву и золото смешать?"
  "Ох [Бог двемеров]", - злобно дал Фара ответ, -
  Так можно лишь улучшить интеллект".
  
  
  Комментарий издателя:
  
  Судя по стилю, эти стихи, несомненно, принадлежат Гору Фелиму. Заметьте, что используется простая ритмическая схема AA/BB/CC,
  
  монотонная, со специально придуманным неуклюжим ритмом, а также повторяющиеся шутки с абсурдными именами. Умфатик Фара и
  
  Иантипус Минтурк. Кроме того, финальная шутка о том, что глупый алхимик случайно сделал снадобье, сделавшее его умнее,
  
  направлена на антиинтеллектуализм публики периода междуцарствия, хотя двемерам она явно бы не понравилась.
  
  Заметьте, что "Маробар Сул" не называет имени бога двемеров. Религия двемеров, если ее вообще можно так назвать, один из
  
  самых запутанных аспектов их культуры.
  
  Через тысячелетие эта песня стала популярна в тавернах Хай Рока, а затем исчезла отовсюду, кроме ученых книг. Как и сами
  
  двемеры.
  
  Часть VI. Каймервамидиум
  
  После многих сражений стало ясно, кто победит в Войне. Каймеры владели магией и боевыми искусствами, но против бронированных
  
  батальонов двемеров, доспехи для которых изготовил Джнагго, у них не было шансов. Чтобы сохранить хоть какой-то мир, Стовин
  
  Предводитель согласился на переговоры с Каренитхилом Барифом Зверем. В обмен на спорные земли Стовин подарил Барифу
  
  могущественного голема, который должен был защищать территорию каймеров от набегов северных варваров.
  
  Барифу очень понравился подарок, и он привез его в лагерь, где все воины собрались посмотреть на него. Он был весь золотой,
  
  напоминая двемерского конника. Чтобы проверить силу голема, они поместили его в центр арены и стали запускать в него
  
  магические стрелы. Голем был настолько проворен, что лишь несколько ударов попали в него. При этом он ни сходил с одного
  
  места, лишь отклоняя корпус в разные стороны. Тогда была запущена очередь огненных шаров, от которой голем также уклонился,
  
  согнув колени и немного присев. Если в него все же попадали, он старался, чтобы удары приходились на грудь и талию - это были
  
  самые защищенные части его тела.
  
  Войска были довольны таким сильным и ловким существом. Если он будет стоять на страже, варвары Скайрима никогда больше не
  
  будут разорять их деревни. Голема назвали Каймервамидиум, надежда каймеров.
  
  Бариф привез голема в свои палаты. Там его стали проверять дальше: его силу, его скорость, его гибкость. В его конструкции не
  
  было недостатков.
  
  "Представьте, что почувствуют голые варвары, когда встретят его в чистом поле", - рассмеялся один из воинов.
  
  "Жаль только, что он создан по подобию двемера, а не по-нашему, - размышлял Каренитхил Бариф. - Варвары будут бояться наших
  
  врагов, а не нас".
  
  "Не следовало нам соглашаться на те условия, на которые мы согласились, - сказал еще один, гораздо более агрессивно
  
  настроенный воин. - Уже нельзя разве напасть на Стовина?"
  
  "Напасть никогда не поздно, - сказал Бариф. - Но как же их воины в тяжелых доспехах?"
  
  "Кажется, - сказал главный шпион Барифа. - Их солдаты всегда спят на рассвете. Если мы нападем за час до восхода солнца, мы
  
  сможем захватить их без сопротивления, они не успеют продрать глаза, не то, что надеть доспехи".
  
  "Если мы схватим их оружейника Джнагго, мы тоже узнаем секреты кузнечного дела, - сказал Бариф. - Да будет так. Мы нападем
  
  завтра, за час до рассвета".
  
  Все было решено. Ночью армия каймеров выступила и на рассвете накинулась на лагерь двемеров. Каймеры поставили в первую линию
  
  атаки Каймервадиума, но он как будто сломался, стал атаковать войска каймеров. Кроме того, двемеры были все одеты в доспехи,
  
  явно уже давно не спали и были готовы к битве. Внезапное нападение не удалось, в результате сражения большинство
  
  военачальников каймеров, в том числе и Каренитхил Бариф Зверь, были захвачены в плен.
  
  Гордость не позволяла им спросить, что случилось, но Стовин сказал, что в лагере у каймеров у них был один свой человек,
  
  который передал им послание об атаке.
  
  "Кто же этот человек?" - возмутился Бариф.
  
  И тогда Каймервамидиум снял голову. Внутри голема находился Джнагго, оружейник.
  
  "Двемер восьми лет может создать голема, - сказал он, - но лишь величайший воин и оружейник может стать им".
  
  
  Комментарий издателя:
  
  Это лишь одна история из данного собрания, которую можно отнести к двемерам. Текст сильно отличается от старой версии на
  
  альдмерис, но суть сохранена. "Каймервамидиум" может быть двемерским "Нчмартурнидамцем". Это слово несколько раз встречается
  
  в чертежах двемерских доспехов и в Анимункули, но что оно значит - неизвестно. Однако очевидно, что это не "Надежда
  
  каймеров".
  
  Двемеры, возможно, первые стали пользоваться тяжелыми доспехами. Очень важно обратить внимание на то, как человек, полностью
  
  закованный в броню, смог одурачить каймеров в этой истории. Также обратите внимание на реакцию воинов-каймеров. Когда впервые
  
  рассказывалась эта история, доспехи, покрывающие все тело, еще не были известны, тогда как двемерские центурионы и големы
  
  были широко распространены.
  
  Также стоит обратить внимание на то, что Маробар Сул оставляет несколько строчек оригинального текста на альдмерисе: "Двемер
  
  восьми лет может создать голема, но лишь один из восьми двемеров может стать им".
  
  Еще на один момент в этой легенде стоит обратить внимание. Очень интересно упоминание "послания". Существуют предположения,
  
  что вся раса двемеров могла общаться молча посредством магии. Существуют также записи ордена Псиджиков, в которых говорится,
  
  что они тоже обладают этим секретом. Как бы там ни было, нет ни одного заклинания "послание". Сиродильский историк Боргусилус
  
  Мальер первым предположил, что в этом кроется загадка исчезновения двемеров. Он считает, что в 1E 668 двемерский народ был
  
  "призван" одним философом-чародеем (в некоторых документах его называют "Кагренак") отправиться в великое путешествие.
  
  Строятся различные предположения, например, что они оставили все свои города и земли и отправились на поиски другой
  
  цивилизации.
  
  Часть X. Больше, чем смертный или Приданое
  
  Иналейг был самым богатым землевладельцем в Гунале и за долгие годы скопил богатое приданое, которое собирался отдать
  
  будущему жениху своей дочери, Женефры. Когда она достигла возраста, подходящего для замужества, он запер свое золото для
  
  сохранности в надежном месте и объявил о своем намерении выдать ее замуж. Она была привлекательной девушкой, образованной и
  
  хорошо сложенной, но задумчивой и не склонной к веселью. Этот недостаток не беспокоил ее будущих женихов, они предпочитали
  
  обращать внимание на хорошие ее стороны, которые действительно были достойны внимания. Каждый знал, что ему достанется
  
  значительное богатство, в том случае если он станет мужем Женефры и зятем Иналейга. Этого оказалось достаточно, чтобы
  
  несколько сотен кандидатов собрались в Гунале на сватовство.
  
  "Человек, который хочет стать мужем моей дочери, - сказал Иналейг собравшимся, - не должен быть привлечен лишь алчностью. Он
  
  должен доказать, что богат, и я должен удостовериться в этом богатстве".
  
  Это простое объявление заставило отказаться от цели довольно много поклонников, которые знали, что не могут произвести
  
  впечатление на землевладельца своим скромным состоянием. Несколько дюжин соискателей остались - из тех, что приехали в
  
  роскошных каретах, разряженные в одеяния из килларка, расшитые серебром, да еще со свитами из слуг-чужеземцев, И из тех, кто
  
  подходил под условие Иналейга, никто не был более блистателен, нежели Велин Нэриллик. Этот юноша, о котором никто раньше не
  
  слышал, приехал в карете, сделанной из полированного эбонита, а впряжены в нее были драконы, одежды же его были все из редких
  
  стран, и слуги в его свите были таковы, что никто во всем Гунале не мог даже и припомнить подобных. Лакеи у него имели глаза
  
  на все стороны света, и служанки казались оправленными в золото и драгоценности.
  
  Но и этого было недостаточно для Иналейга.
  
  "Человек, который женится на моей дочери, должен доказать, что он умен, ведь я не хочу иметь невежду в зятьях и партнерах", -
  
  объявил он.
  
  Так отсеялись еще и многие из богачей, те, кто мог, живя в роскоши, не очень беспокоить себя размышлениями. Но все же
  
  некоторые остались, те, кто смог в последовавшие несколько дней продемонстрировать свою мудрость и образованность, цитируя
  
  великих мудрецов прошлого и рассказывая о собственных размышлениях в области метафизики и алхимии. Велин Нэриллик пришел
  
  также и попросил Иналейга отобедать с ним в поместье, которое жених снял на время сватовства в пригороде Гунала. И там
  
  землевладелец увидел множество писцов, который работали над переводом трактатов альдмеров, а также насладился общением с
  
  молодым человеком, который обладал дерзким умом.
  
  Но все же, хоть он и был впечатлен успехами Велина Нэриллика, Иналейг предложил еще одно состязание.
  
  "Я очень люблю свою дорогую дочь, - сказал Иналейг. - Надеюсь, что тот, кто на ней женится, также сможет сделать ее
  
  счастливой. Пусть кто-нибудь вызовет улыбку на ее лице, и тогда он получит и ее, и приданое".
  
  И вот, вновь пытались женихи получить желанное - они в течение нескольких дней развлекали невесту, пели ей песни, изъяснялись
  
  в любви, описывали ее красоту самыми поэтичными словами. Но Женефра взирала на них с ненавистью и тоской. Иналейг, который
  
  стоял рядом с ней, уже начинал отчаиваться. Женихи его дочери один за другим терпели неудачу. Наконец, Велин Нэриллик вошел в
  
  зал.
  
  "Я вызову улыбку на лице вашей дочери, - сказал он. - Осмелюсь сказать, она будет смеяться, как никогда не смеялась, но
  
  только если вы пообещаете нас поженить. Если часа после помолвки окажется недостаточно, вы ее отмените".
  
  Иналейг повернулся к дочери. Она не улыбалась, но ее глаза сверкали нездоровым любопытством, глядя на молодого человека.
  
  Поскольку ни один другой жених не привлек даже такого внимания, он согласился.
  
  "Но приданого вы не получите, пока не поженитесь, - заметил Иналейг. - Помолвка это еще не все".
  
  "Но все же, можно ли мне взглянуть на приданое?" - спросил Велин.
  
  Зная, как далеко разнеслась весть о приданом, понимая, что этот молодой человек очень близок к тому, чтобы получить его,
  
  Иналейг согласился. Ему определенно нравился Велин. Следуя его указаниям, Велин и мрачная Женефра, а также кастелян двинулись
  
  по коридорам крепости Гунала. Первое хранилище следовало открывать, прикоснувшись к нескольким рунам в строгом порядке: если
  
  бы открывающий ошибся, сотни отравленных стрел немедленно вонзились бы в тело грабителя. Иналейг был также очень горд
  
  следующим уровнем защиты - замком, который защищался острыми лезвиями, с восемнадцатью зубцами, и чтобы открыть этот замок,
  
  нужно было повернуть одновременно три ключа. Лезвия выскакивали из стены, чтобы немедленно распотрошить любого, кто пытается
  
  вскрыть хотя бы один замок. И вот, наконец, они достигли кладовой.
  
  Она была пуста.
  
  "Во имя Лорхана, нас ограбили! - закричал Иналейг. - Но как? Кто способен на такое?"
  
  "Очень скромный, но должен признать, небесталанный грабитель, - заметил Велин. - Человек, который издалека увидел вашу дочь
  
  однажды и влюбился, но не обладал ни знаниями, ни шармом, чтобы произвести впечатление. Так оно и продолжалось, пока золото
  
  из вашей сокровищницы не позволило мне проявить себя".
  
  "Ты?" - завопил Иналейг, едва веря в это. А потом произошло еще более невероятное событие.
  
  Женефра начала хохотать. Она никогда не мечтала даже о встрече с человеком, подобным этому вору. Она бросилась в его объятья
  
  прямо на глазах разъяренного отца. И, через некоторое время, Иналейг тоже расхохотался.
  
  Женефра и Велин поженились через месяц. Несмотря на то, что, на самом деле, он был беден, и ему недоставало образования, ему
  
  удалось так быстро увеличить семейное состояние, что Иналейг только поражался. Правда, об источниках дохода он никогда не
  
  спрашивал.
  
  
  Комментарий издателя:
  
  Рассказ о том, как мужчина пытается заполучить руку молодой девы, чей отец (обычно богач или король) предлагает испытания
  
  соискателям, довольно распространен. См., например, более современную историю "Четыре жениха Бениты" Джола Йоливесса.
  
  Поведение персонажей довольно нехарактерно для двемеров. Никто не знает их обычаев, связанных с женитьбой, и даже неизвестно,
  
  вступали ли они в брак.
  
  Еще одна странная теория об исчезновении дварфов произошла от этого рассказа и других повестей из сборника Маробара Сула.
  
  Имеется предположение, что двемеры вообще никуда не уходили. Они не уходили из Нирна и не покидали континента Тамриэль, а
  
  существуют среди нас, маскируясь. Мудрецы ссылаются на "Ящик Азуры", и предполагают, что двемеры боялись Азуры, существа,
  
  которого не понимали и не могли им управлять, и они переняли манеры, а также облачения каймеров и альтмеров, чтобы спрятаться
  
  от взгляда Азуры.
  
  Часть XI. Ящик Азуры
  
  Нчильбар провел молодость, полную приключений, но, выросши, стал мудрым и старым двемером, проводящим жизнь в поисках истины
  
  и развеивании суеверий. Он многое изобрел и произвел на свет множество научных теорий и логических построений, которым было
  
  дано его имя. Но множество вещей в мире все же ставили его в тупик, и не было для него более сложной задачи, чем понимание
  
  истинной природы аэдра и даэдра. Исследуя мир, он также пришел к выводу, что множество богов были созданы людьми и мерами.
  
  Был один неразрешимый для Нчильбара вопрос - границы божественной силы. Являются ли величайшие Существа полновластными
  
  владыками мира, или же меньшие создания имеют возможность определять собственную судьбу? И когда Нчильбар почувствовал, что
  
  жизнь его подходит к концу, он понял, что должен постичь эту последнюю истину.
  
  Среди знакомых мудреца был жрец-каймер, по имени Азиник. Когда жрец был в Бзалаг-Жтурамц, Нчильбар рассказал ему, что намерен
  
  заняться природой божественной силы. Азиник пришел в ужас и умолял своего друга не касаться этой мистической загадки, но
  
  решимость Нчильбара перебороть было нельзя. В конце концов, жрец решился даже помочь ему в изысканиях во имя их дружбы, но
  
  втайне боялся последствий богохульства.
  
  Азиник призвал Азуру. После свершения обычного ритуала, во время которого он провозгласил свою веру в ее божественную мощь, и
  
  Азура, явившись, согласилась не причинять ему вреда, Нчильбар и дюжина его учеников вошли в часовню и принесли с собой
  
  большую коробку.
  
  "Ты пришла в нашу землю, Азура, Богиня Заката и Рассвета и тайн меж ними... - сказал Нчильбар, пытаясь притвориться
  
  подобострастным и мягким изо всех сил. - Говорят, что твое знание абсолютно".
  
  "Это так", - улыбнулась даэдра.
  
  "Ты ведь знаешь наверняка, что находится в этой коробке", - сказал Нчильбар.
  
  Азура повернулась к Азинику, нахмурив брови. Священник немедленно начал объяснять: "Богиня, этот двемер - очень уважаем и
  
  мудр. Поверь мне, он не собирается высмеивать твое величие, но всего лишь продемонстрировать его ученым мужам своего народа,
  
  традиционно скептически настроенным. Я пытался рассказать ему о твоей силе, но его философия не принимает ничего на веру без
  
  демонстрации".
  
  "Я могу продемонстрировать свою мощь народу двемеров, но смотрите, как бы эта демонстрация не оказалась большим, чем вы
  
  хотите видеть, - заворчала Азура, и посмотрела Нчильбару в глаза. - В коробке лежит цветок с красными лепестками".
  
  Нчильбар не стал ни улыбаться, ни хмуриться. Он просто открыл коробку, и все увидели, что она пуста.
  
  Когда глаза учеников повернулись к Азуре, ее уже не было на прежнем месте - она исчезла. Только Азиник увидел выражение на
  
  лице Азуры перед тем, как она пропала, и он не смог сказать ни слова, дрожа от страха. Он знал, что на них всех пало
  
  проклятие, но еще страшнее было осознание продемонстрированной божественной силы. Лицо Нчильбара тоже было бледным, и он
  
  нетвердо держался на ногах, но его лицо выражало не страх, а блаженство. Улыбка двемера, который обнаружил истину, о которой
  
  только догадывался ранее.
  
  Два его ученика поддержали его, препровождая к выходу, и еще два поддерживали Азиника.
  
  "Я учился всю жизнь, произвел бесчисленное множество экспериментов, выучил тысячи языков, но то умение, которое открыло мне
  
  истину, я приобрел еще тогда, когда был бедным молодым человеком, пытающимся добыть кусок хлеба", - прошептал мудрец.
  
  И когда его вели к постели, красный цветок выпал из рукава его объемистой робы. Нчильбар умер этой же ночью, и лицо его было
  
  исполнено удовлетворения, которое приходит только от постижения знания.
  
  
  Комментарий издателя:
  
  Это - еще один рассказ о мудром, никогда не ошибающемся двемере. Переводы на альдмерский могут разниться в интерпретациях, но
  
  суть рассказа всегда одна. У данмеров есть похожая легенда о Нчильбаре, но в данмерской версии Азура распознает обман и
  
  отказывается отвечать на вопрос. Она убивает всех двемеров, присутствующих при этом, и проклинает род данмеров за скептицизм.
  
  В альдмерской версии, Азура обманута не пустой коробкой, а коробкой, в которой находилась сфера, каким-то образом
  
  превратившаяся в плоский квадрат. Конечно же, альдмерская версия легенды ближе к двемерскому оригиналу, но и гораздо более
  
  сложна для понимания. Быть может, это объяснение в духе "сценической магии" было добавлено Гор Фелимом, поскольку сам Гор
  
  Фелим не был чужд подобных трюков, когда использование магии было недоступно.
  
  "Маробар Сул" упоминает и о Нчильбаре, действующем в одиночку, и он в классической версии рассказа воплощает множество
  
  двемерских добродетелей. Его скептицизм, пусть даже и не такой абсолютный, как в альдмерской версии, прославляется даже,
  
  несмотря на то, что он вызвал проклятие на род двемеров и безымянный Дом бедняги жреца.
  
  Что бы не представляла собой истинная природа Богов, и ошибались ли на их счет двемеры, или были правы, этот рассказ может
  
  объяснить, из-за чего двемеры исчезли с лица Тамриэля. Хотя Нчильбар и подобные ему, быть может, и не ставили своей целью
  
  насмешки над аэдра и даэдра, их скептицизм определенно навлек на них гнев божеств.
  
  Галерион Мистик (Асгрим Колсгрег)
  
  В первые кровавые годы Второй эры родился мальчик по имени Тректус, ставший впоследствии известным как Ванус Галерион. Он был
  
  рабом в доме одного дворянина, лорда Гирнасса из Соллисича-на-Кере. Родители Тректуса были простыми работниками, но отец его
  
  тайно, несмотря на запрет лорда Гирнасса, научился читать, а затем научил и сына. Лорду Гирнассу сказали, что грамотность и
  
  раб - вещи несовместимые, и такие слуги лишь несут опасность хозяину, поэтому лорд закрыл все книжные лавки в Соллисиче-на-
  
  Кере. Продавцы книг, поэты и учителя могли находиться лишь в крепости Гирнасса или должны были обходить город стороной. Но
  
  тем не менее, в результате контрабандных операций на территорию было доставлено небольшое количество книг и свитков,
  
  естественно, без ведома Гирнасса.
  
  Когда Тректусу было восемь лет, этих контрабандистов нашли и посадили в тюрьму. Некоторые говорят, что предала
  
  контрабандистов мать Тректуса, невежественная женщина, боявшаяся своего мужа, но ходят и другие слухи. Суда не было,
  
  наказание было быстрым. Тело отца Тректуса еще много недель провисело на центральной площади Соллисича-на-Кере, а лето в тот
  
  год выдалось самое жаркое за всю историю.
  
  Через три месяца Тректус бежал от лорда Гирнасса. Он добрался до Алинора, то есть пересек половину острова Саммерсет. Труппа
  
  бродячих артистов обнаружила его еле живым в сточной канаве рядом с дорогой. Они вылечили его и взяли к себе, в обмен на еду
  
  и кров мальчик выполнял всякие мелкие поручения. Один из артистов, Хелианд, обнаружил, что Тректус, хотя и застенчив, умен и
  
  развит не по годам. Хелианд, сам некогда учившийся на мистика на острове Артейум, смог распознать в мальчике большой
  
  потенциал.
  
  Когда труппа выступала в деревне Потанса, что на восточном краю острова Саммерсет, Хелианд отвез одиннадцатилетнего Тректуса
  
  на остров Артейум. Магистр острова, Яхезис, взял его в ученики и дал ему имя Ванус Галерион. На острове Артейум Ванус смог
  
  натренировать не только ум, но и тело.
  
  Так получил свое образование первый архимагистр Гильдии магов. Он обучался у псиджиков на острове Артейум. С детства познав
  
  нужду и несправедливость, он глубоко проникся идеями свободного распространения знаний.
  
  Где ты был, когда пришел дракон?
  
  Коракс, Киродиил, Старший Совет:
  
  
  Никто не понимает, что произошло когда Избранные танцевали на той башне. Было бы просто отвергнуть весь вопрос как чушь, если
  
  бы не амулет Королей. Даже Древние Свитки не упоминают о нем - позвольте поправить себя, Древние Свитки не могут упомянуть
  
  его. Когда жрецы Мотылька настраиваются на Свитки на бессчетное время их символы всегда исчезают. Амулет королей, однако, с
  
  его сверхдушой императоров, может об этом говорить со временем. Согласно Хестре, Киродиил стал Империей, лежащей поперек
  
  звезд. По Шор-Элю, Киродиил стал яйцом. Большинство говорят что-то на языке, на котором они могут лишь кое-как говорить.
  
  Совет собрал тексты и отчеты изо всех провинций, и они предлагают истории, которые нигде не совпадают, кроме одного места:
  
  все население Тамриэля во время Среднего Рассвета, в любом "когда", когда они это застали, говорят о падении восьми звезд. И
  
  вот как они считали свои дни."
  
  
  Мехра Набизи, Данмер, Триединая Хозяйка Нового Храма:
  
  "Отчеты о Среднем Рассвете - это дело Империи Людей, и доказательство обмана, который называет себя Аэдра. Восемь звезд упали
  
  на Тамриэль, одна на каждую несправедливость, которую Лорхан причинил этому миру. Велот прочел эти знаки, и сказал Боэте, и
  
  он сказал Мефале, кто поставил стражу от них, и он сказал Азуре, кто послала АЛЬМСИВИ вывести Истинный Народ из опасности.
  
  Даже Четыре угла Дома Несчастий поднялись защитить окраины вашего безумия. Мы охраняли свои границы и видели, как они
  
  извиваются как змеи, и видели, как вы бежите вокруг, как духи древности, лишенные математики, без ваших "если-то", подчиняясь
  
  Отныне и Впредь как рабы худой безрассудной неизменности. Не спрашивайте нас, где мы были, когда Ворвался Дракон, ибо, из
  
  всего мира, лишь мы истинно знаем, и мы могли бы просто показать вам как вновь сломать его.
  
  
  Р'лейт-хархр, Хаджит, Ухаживающий за Гривой:
  
  "Вы имеете в виду, где были Хаджиты когда Ворвался Дракон? Р'лейт скажет вам где: записывая это. "Тысячу восемь лет", вы
  
  слышали. Вы думаете, Киро-Нордлинги пришли со всем этим сами. Вы, люди, лучшие воры, чем даже Раджин! Пока вы сражались с
  
  призраками и рождали собственных отцов, это Грива смотрела за йа-Ха'джай, потому что только луны постоянны, и у вас нет
  
  сахара, чтобы его увидеть. Мы дадим вам в долг: вы вызвали ярость Алкоша, а это непросто. Не думайте, что вы разрешили дело
  
  тем, что вы совершили вокруг него, или что вы вообще можете это разрешить. Вы вновь проделали это с Большим Ходоком, и не
  
  единожды, а дважды! Один раз в Риммене, с чем мы никогда не научимся жить в мире. Второй раз в Даггерфолле, или в Сентинеле,
  
  или Вейресте, или во всех трех местах сразу? Понимаешь меня, Киродиил? Когда вы проснетесь и поймете, что на самом деле
  
  произошло с Гномами?"
  
  
  Маннимарко, Бог Червей, Некромантов:
  
  "Три Вора Морроувинда могли бы сказать вам, где они. Также мог бы и Верховный Король Алинора, кто был первым, кто разбил его
  
  в первом месте. Есть другие на этой земле, кто бы смог: Исмир, Пелинал, Арнанд Лис, или мне стоит сказать Арктус? Последний
  
  Гном мог бы сказать, если бы ему позволили. Что касается меня, я был здесь и снова здесь, как и остальные смертные во время
  
  Прорыва Дракона. Как, вы думаете, я узнал свою тайну? Избранные Марухати показали нам всю славу Рассвета, так что мы могли
  
  научиться, просто: как наверху, так и внизу."
  
  Гинеалогия Имбелов
  
  Семья Имбелов прослеживает генеалогию только наследников мужского пола, как и любой почтенный аристократический род. Поэтому
  
  в данном списке не приводятся имена потомков женского пола.
  
  
  Артан Имбел, 1000-1057, сын Ростена Имбела
  
  Женился на Густи Карна, 1031
  
  Похоронен в Вварденфелле, рядом с Сураном
  
  
  Фарис Зитл, 1030-1101, сын Артана Имбела
  
  Не женат
  
  Местонахождение неизвестно
  
  
  Фарен Имбел, 1037-1056, сын Артана Имбела
  
  Женился на Джени Улуре, 1053
  
  Похоронен в Вварденфелле, рядом с Сураном
  
  
  Корбен Имбел, 1053-1152, внебрачный сын Фарена Имбела
  
  Не женат
  
  Похоронен в Бравиле
  
  
  Артан Имбел II, 1079-1152, незаконнорожденный сын Корбена Имбела
  
  Женился на Эдит Геримании, 1100
  
  Похоронен в Бравиле
  
  
  Фарен Имбел II, 1084-1085, незаконнорожденный сын Корбена Имбела
  
  Похоронен в Скинграде
  
  
  Корбен Имбел II, 1086-1167, незаконнорожденный сын Корбена Имбела
  
  Женился на Фэйт Хорр, 1110
  
  Похоронен в Бруме
  
  Гимны Эшлендеров
  
  [Это сборник народных стихов Эшленда. "Чудесную Любовь" сочинили Эшлендеры Уршилаку из северного Эшленда.]
  
  Какую чудесную любовь испытаешь,
  Соединяя верой две души,
  Навеки скованные вместе,
  Ни разу не солгав друг другу,
  В беде и радости, в реальности и сне,
  Навеки связанные вместе
  С первого поцелуя до последнего вздоха,
  Первый и последний шепот любви.
  
  Гномы: Утраченная раса Тамриэля (Колсельмо, Маркартский ученый)
  
  Том I: Архитектура и инженерия
  
  Для начала, позволю себе исправить распространенное заблуждение. Правильное название древней утраченной расы Тамриэля -
  
  "двемеры". Это слово приблизительно переводится на доступный язык как "народ глубин", и на смену ему в употребление давно
  
  вошло более распространенное наименование - "гномы". Я бы хотел обозначить, что в этих книгах я использую слово "гномы"
  
  вместо более точного термина из заботы о своих читателях, которые вряд ли располагают тем объемом научных знаний, которые я
  
  приобрел за 200 лет своих исследований.
  
  Теперь, когда мы разобрались с этой деталью, начнем наше изучение гномов с рассмотрения неоспоримых артефактов, которые они
  
  оставили после себя: их архитектурных и культурных произведений. В отличие от более противоречивых знаний о гномах,
  
  устройство гномьих городов и памятников не подлежит сомнению, так как имеется масса образцов, взятых из руин, которые
  
  остались после этого народа. В свое время Маркарт, мой родной город, представлял из себя такого же рода руины, и я из
  
  непосредственного опыта могу заявить, что все создания рук гномов придерживаются ряда общих принципов, по которым можно
  
  отличить настоящие артефакты от подделок и определить систему и методы, на которых основывались их умельцы.
  
  Во-первых, можно с уверенностью утверждать, что гномьи мастера отдавали предпочтение камню, по крайней мере когда дело
  
  касалось зданий. Это и неудивительно. За несколькими исключениями, подавляющее большинство гномьих построек расположено под
  
  землей или в недрах гор. Теоретически вероятно, что как раса гномы впервые освоили работу с камнем довольно рано, а возникшие
  
  позднее металлоконструкции монтировались на ранние каменные постройки по мере того, как гномы осваивали более сложное
  
  оборудование. Так или иначе, все известные гномьи руины основаны на камне и структура каменной кладки гномов угловата,
  
  остроконечна и, по сути, является довольно математической.
  
  Простой подсчет показывает, что существуют сотни, если не тысячи, зданий гномов, состоящих из идеально прямых углов, в то
  
  время как примеров, когда в каменной кладке допускались округлости и изгибы, гораздо меньше. Это заставляет нас предположить,
  
  что гномы предпочитали надежные, хорошо просчитанные конструкции, основанные на линиях с точными углами, более рискованным и
  
  неточным расчетам с использованием дуг и кривых. Несмотря на свою сравнительную простоту, эта традиция камнеобработки создала
  
  постройки, которые по сей день сохраняют ту же конструктивную устойчивость, что и тысячу лет назад, и на фоне которых
  
  произведения самых талантливых каменщиков нашего времени кажутся лишь детским лепетом.
  
  Металлообработка, как нам известно, являлась основным методом для изготовления большинства гномьих изделий. Конечно, мы не
  
  можем исключать вероятности, что в изделиях гномов использовались и менее прочные материалы, такие как глина, бумага или
  
  стекло, однако, учитывая, что гномы склонны предпочитать долговечное хрупкому, мы можем с уверенностью считать, что как
  
  минимум металлу отдавалось значительное предпочтение. Сам же металл, из которого изготовлены все известные нам творения
  
  гномов, не встречается ни в одной другой культуре.
  
  Ни одна другая раса не смогла воспроизвести процесс изготовления гномьего металла. И хотя его нетрудно спутать с бронзой -
  
  чем широко пользуются изготовители подделок, создавая из бронзы фальшивые имитации двемерских изделий, - это, безусловно,
  
  иной, самобытный тип металла. Я лично наблюдал, как металлурги пытались воспроизвести исключительные свойства гномьего
  
  металла, сочетая различные типы металла с обычными и редкими рудами, но пока что единственный действенный способ - расплавить
  
  имеющийся гномий металлолом и затем уже что-то с ним делать.
  
  Том II: Оружие, доспехи и механизмы
  
  В ходе нашего предыдущего обсуждения гномов (или "двемеров", говоря более точным, научным языком) мы рассмотрели особенности
  
  гномьей архитектуры и металлических изделий. Продолжая нашу дискуссию об утраченной расе Тамриэля, мы рассмотрим, как гномы
  
  снаряжались на войну и боролись с нежеланными гостями. В отличие от многих других поныне существующих народов гномы
  
  конструировали все более и более сложные машины для различных военных целей, в то время как оружие и доспехи, изготовленные
  
  исключительно для гномьих воинов, не подвергались многим усовершенствованиям относительно их оригинального дизайна.
  
  Начнем с анализа типовых доспехов и оружия. Всякий, кому довелось держать в руке гномий топор или носить гномий шлем, знает,
  
  какой прочностью и долговечностью отличаются изделия гномьих мастеров. Оружие практически не выходит за пределы своего
  
  основного предназначения. Гномьи мечи с невероятной эффективностью пробивают легкие доспехи, что в первую очередь обусловлено
  
  исключительной остротой закаленного гномьего металла и куда в меньшей степени простой, заточенной с двух сторон формой меча.
  
  Сравните и противопоставьте друг другу прямой и остроконечный гномий кинжал и изогнутый эльфийский клинок, и вам нетрудно
  
  будет прийти к заключению, что оружейники гномов почти целиком полагались прежде всего на изготовление качественных
  
  материалов, а затем просто позволяли им принять форму, исходя из того, каким именно образом оружие должно было убивать.
  
  Поскольку этот народ строил преимущественно под землей, неудивительно, что гномьи доспехи созданы с расчетом на невероятно
  
  сильные удары. Опять же, тот факт, что их трудно пробить стрелами или небольшими клинками, свидетельствует скорее о
  
  превосходстве гномьей металлургии, чем о превосходстве оружейного мастерства гномов, однако было бы ошибочным сделать из
  
  этого заключение, что кузнецы гномов не очень серьезно относились к производству своего оружия и доспехов. Каждый из
  
  изученных мною предметов военного снаряжения отличается высоким уровнем детализации и индивидуализации, столь же характерным
  
  для наиболее преданных своему делу кузнецов наших дней.
  
  Возможно, каждый кузнец придерживался той или иной давней традиции, которая проявлялась, скажем, в особенной форме
  
  наконечников отдельных стрел или балансе рукоятки булавы. Впрочем, ввиду явной нехватки каких-либо артефактов культуры помимо
  
  собственно оружия и доспехов, это можно считать лишь догадкой.
  
  Последнее, но, пожалуй, наиболее важное, что мы обсудим в этом томе, касается существования гномьих машин. Гномы в широком
  
  масштабе изобретали и производили тысячи механических устройств различной сложности. Самое простое из них - стандартная
  
  "паукообразная" модель, предназначенная для охраны от проникновения посторонних лиц. Пока что нам не вполне понятно, как
  
  гномам удалось оживить эти донельзя разумные механизмы, но я лично наблюдал, как один из них в течение нескольких часов
  
  незаметно преследовал профессионального вора, пока наконец внезапно не напал на него, когда тот разбирался с замком от
  
  какого-то помещения или хранилища сокровищ - признаться, с того момента, как эта штука стала хлестать вора молниями,
  
  подробности мне не известны.
  
  Военные машины гномов сильно различаются в размерах: от "сферического" воина высотой с человека, который патрулирует руины и
  
  выглядит при этом безвредным шаром, пока не превращается в вооруженного до зубов механического солдата в доспехах, до
  
  вселяющего ужас "центуриона", высотой от двух до нескольких сотен человеческих ростов - в зависимости от того, чьим рассказам
  
  верить.
  
  Том III: Культура и история
  
  В этом последнем томе, посвященном разговору о гномах (напомню, что соответствующий термин из более научной терминологии -
  
  "двемеры"), мы постараемся рассмотреть самобытную культуру и историю утраченной расы Тамриэля. Однако подобное обсуждение
  
  необходимо начать с предупреждения. Безотносительно того, в чем хотели бы убедить людей иные академические круги, пока что не
  
  существует подтверждений тех или иных теорий, конкретизирующих обычаи, устои, мифы, легенды, законы, системы управления
  
  гномов и их участие в видных исторических событиях, не считая нескольких примеров, не вызывающих сомнений.
  
  К примеру, несмотря на то что мы можем с абсолютной уверенностью сказать, что исчезновение всей гномьей расы произошло весьма
  
  внезапно, только самые ленивые из числа начинающих ученых скажут, что это событие произошло в один день или даже в один час.
  
  На самом же деле нет доказательств, которые опровергли бы теорию, что гномы исчезали с лица Тамриэля постепенно, в течение
  
  нескольких лет или даже десятилетий.
  
  Ничто также не говорит о том, что причиной исчезновения не могли стать массовые смерти, эпидемии, магическое заражение,
  
  неудачные опыты с природой Этериуса или даже телепортация в одну из областей Обливиона в масштабах всей расы. Гномы просто
  
  оставили чересчур мало того, что указывало бы на природу их великого исчезновения, и та же досадная ситуация повторяется в
  
  отношении всех аспектов их социальной структуры и истории.
  
  Таким образом, наши знания могут опираться лишь на письменные источники других рас, которые как-либо соприкасались с гномами,
  
  пока те не оставили Тамриэль. К примеру, темные эльфы ("данмеры") учат, что в Первую эру в Морровинде их великий пророк
  
  Неревар помог гномам и эльфам объединиться против оккупационных армий нордов из Скайрима, однако в письменных источниках
  
  нордов и орков указывается, что гномы также были их союзниками в ряде случаев и в различных их легендарных сражениях.
  
  К сожалению, ни разу все эти легенды и народные предания не пытаются дать достаточно подробное описание гномов, ограничиваясь
  
  тем, что этот народ был весьма скрытным и союз с ними сам по себе был поводом сочинить на эту тему историю. И после Первой
  
  эры ни у одной из рас нет упоминаний о встречах с живым гномом. Положение еще более усложняет то обстоятельство, что многие
  
  записи темных эльфов об их отношениях с гномами оказались утраченными в результате трагического извержения на Вварденфелле в
  
  ходе Кризиса Обливиона 200 лет назад. Секреты, которые они могли бы нам открыть, теперь погребены под слоями застывшей лавы и
  
  пепла, как и множество несчастных темных эльфов.
  
  Итак, наш разговор о гномах завершается на мрачной ноте. Как и со всеми научными стремлениями, мы встречаем больше вопросов,
  
  чем находим ответов, и доказательства, в которых мы так нуждаемся, зачастую оказываются для нас недосягаемы, несмотря на
  
  самые упорные наши старания.
  
  Оставшиеся после гномов загадки без труда могли бы побудить меня посвятить еще один век, или около того, собственным
  
  исследованиям, и не исключено, что даже нескольких тысячелетий раскопок лишь в одних гномьих руинах не хватило бы для
  
  формирования законченного о них представления. Однако истрепавшаяся картина, созданная дошедшими до нас гномьими артефактами,
  
  показывает нам старательную, разумную, трудолюбивую и высокоразвитую культуру, секреты которой мы как ученики и учителя их
  
  трудов можем лишь надеяться когда-либо приоткрыть.
  
  Город Камня: путеводитель по Маркарту для наемников (Аманда Аллея, Наемница)
  
  Если вы набиваете себе золото в Скайриме, вам стоит навострить свои клинки в сторону Маркарта, столицы Предела. В каменном
  
  городе всегда проблем выше крыши, а это значит, что для вас там найдется масса способов заработать себе на ужин. Используйте
  
  чутье наемника, чтоб найти наиболее богатых нанимателей с самыми толстыми кошельками, но не теряйте бдительности в часы
  
  отдыха.
  
  Маркарт вам не какой-нибудь Вайтран, где благодаря Соратникам профессия наемников в почете. Нет, в Маркарте свои правила -
  
  правила, которые местные не расскажут вам просто так. Но вам повезло - старая госпожа Аллея прольет свет на ваши крепкие
  
  головы.
  
  Первое, что вы заметите в каменном городе - это... камень. Говорят, что гномы выточили город в горе, и, судя по его виду, так
  
  оно и есть. Но главное в том, что все тут расположено по вертикали, и, по сути, улицы - это утесы. Короче говоря, нализавшись
  
  медовухи, смотрите под ноги.
  
  Войдя в город, вы тут же окажетесь посреди рынка. На улицах обычно торгуют едой и ювелирными украшениями. Есть здесь
  
  предпочитают мясо, так как из скалистых утесов пахотная земля никакая, а большинство продаваемых тут колец и ожерелий делают
  
  из серебра, благо в городе имеется большая серебряная шахта (об этом чуть позже).
  
  Делайте что угодно, только ни о чем не спрашивайте городскую стражу Маркарта. Помощи от них - как от разъяренного морозного
  
  паука тому, кто попал в его паутину. А если вы только заикнетесь об Изгоях, готовьтесь получить плевок в глаз. К слову об
  
  Изгоях - эти дикари и дикарки будут вашим основным источником дохода в Маркарте. Ярл регулярно назначает награду за голову
  
  одного из вожаков Изгоев, так что если вы не против схватиться с каким-нибудь голодранцем без септима за душой, работка у вас
  
  будет.
  
  Сразу после рынка отправляйтесь к таверне "Серебряная Кровь". Выпивка тут, как водится, разбавлена (и судя по металлическому
  
  привкусу - речной водой из района с плавильней). Здесь вам стоит найти жилье. В Маркарте не приходится надеяться на добрых
  
  людей, которые пустили бы вас переночевать по дешевке. Местные не доверяют чужакам, так что не тратьте попусту время и
  
  раскошельтесь на нормальную комнату в таверне.
  
  После того как вы отдохнете денек после путешествия, вылезайте наружу и увидите, что Маркарт делит надвое большой утес. Та
  
  часть, где протекает широкая река, называется Речной стороной, а другая - Сухой стороной. На Речной стороне живут местные
  
  трудяги и работает плавильня, так что вам там делать нечего. Отправляйтесь лучше прямиком на Сухую сторону, поговорите с
  
  местной нордской знатью, узнайте, какие проблемы вы могли бы для них решить (отхватив при этом гонорар побольше).
  
  Два основных места, которые тут стоит посетить, это храм Дибеллы и шахта Сидна. Храм стоит на вершине утеса в центре. Сюда
  
  будет недурно зайти тем, кто в хороших отношениях с Божествами, но имейте в виду, жрицы Дибеллы не допускают мужчин во
  
  внутренние святилища, так что не стоит туда ломиться, если вам не нравится, когда вас спускают с лестницы.
  
  Шахта Сидна - это место, где добывают серебро, о котором я говорила выше. Но это еще и тюрьма. В Маркарте заключенных
  
  заставляют добывать руду, которой тут полно, - так что не попадайтесь за чем-нибудь противозаконным, не то вас швырнут сюда и
  
  заставят копать. Судя по всему, шахта принадлежит людям по имени Серебряная Кровь, одному из видных семейств города
  
  (заметили, что таверна называется также? Наемник всегда должен держать ухо востро на подобные вещи). Я попробовала обратиться
  
  к главе семьи Серебряная Кровь за работой, но роль охранника в их шахтах - не тот адреналин, ради которого я стала наемником.
  
  Имейте в виду, если собираетесь остаться здесь на несколько месяцев.
  
  Последнее, о чем я хочу здесь рассказать, - это Подкаменная крепость, где живет ярл Маркарта. В целом, это совершенно обычный
  
  вычурный дворец (за исключением того, что построен он под землей), однако о чем стоит знать вам, так это о городе под
  
  крепостью. Да-да, под Маркартом находится еще один город. Точнее, заброшенные гномьи руины. Иногда в руины снаряжают
  
  экспедиции, и у вас есть шанс подзаработать, охраняя ученых и изредка помогая поднять какие-нибудь камни там и сям. Если
  
  повезет, то можете наткнуться на какую-нибудь старую гномью машину и выломать из нее себе что-нибудь в качестве сувенира.
  
  Так, у госпожи Аллеи устала рука, а значит и путеводителю конец. И последний совет: постарайтесь не заварить каши в Маркарте.
  
  Не начинайте драк. Не разнимайте драк. Не лезьте в заварушку, если вам за это не платят, потому что, уж поверьте мне, никто в
  
  Маркарте не будет вам рад. Зарабатывайте свое золото, пейте свою медовуху, смотрите что есть посмотреть и отправляйтесь
  
  дальше. В каменном городе ничего не меняется, и это не так уж и плохо.
  
  Черная Звезда: Победа магии над даэдра (Мейлин Варен, Мастер зачарования)
  
  Хотя идея проведения экспериментов над даэдрическим артефактом была встречена насмешками и презрением, мне удалось преуспеть
  
  в том, на что невежественные и суеверные даже не решились бы. Черная Звезда. Моя победа над даэдрической владычицей Азурой,
  
  переосмысление, преобразование величайшего камня душ. Он послужит сосудом моего бессмертия. Вот окончательное доказательство,
  
  что смертные могут жить бесконечно, как и обитатели Обливиона.
  
  О, какие видения, какие голоса Азура насылала, чтобы запугать меня. Кто-то называл меня безумцем, но истина была на моей
  
  стороне. На пути развития самой природы магии не может быть запретных святынь. Пускай даэдра шлют свои гадкие картины в мою
  
  голову. Они лишь подогревают мою волю и укрепляют в решимости отгородиться от любого влияния и любых нравственных укоров.
  
  С моими последователями я построил новое место, где мы будем свободны от закоснелых умов Винтерхолда. Форт Илиналта. До
  
  своего изгнания мы провели ряд небольших экспериментов, часть которых привела к разрушению острова, но несколько наложенных
  
  чар сохранили руины в целости, и под водами озера Илинальта мы нашли идеальное место для завершающей фазы Черной Звезды.
  
  Граница, Завоевание и Приспособление: История Сиродиила (Гвилим Пресс, 344-й год 3-ей эры)
  
  Историки часто описывают расселение людей по Тамриэлю как последствия военной экспансии нордлингов Скайрима. На самом деле,
  
  люди уже жили практически в каждом уголке Тамриэля еще до того, как Скайрим был основан. Эти так называемые "недики" состояли
  
  из прото-киродиилов, предков бретонцев, аборигенов Хаммерфелла, и, возможно, уже исчезнувшего людского населения Морроувинда.
  
  Проще говоря, нордлинги это те же самые недики, просто они не смогли мирно приспособиться к эльфам, которые уже заселяли
  
  Тамриэль.
  
  Конечно же, Исграмор не был первым человеческим поселенцем в Тамриэле. На самом деле, "бежав от гражданской войны в Атморе",
  
  как говорится в "Песне возвращения", Исграмор последовал древней традиции эмиграции с Атморы; Тамриэль служил "безопасной
  
  гаванью" для беженцев из Атморы уже многие столетия до появления Исграмора. Недовольные, диссиденты, повстанцы, младшие
  
  сыновья без права наследования, - все они совершали непростое путешествие в "Новый мир" Тамриэля. По данным последних
  
  археологических раскопок, людские поселения в Хаммерфелле, Хай Роке и Киродииле датируются 800-1000 годами меретической эры,
  
  а это гораздо раньше прибытия Исграмора, даже принимая во внимание тот факт, что двенадцать королей нордлингов до Харальда
  
  были реальными историческими фигурами.
  
  Недики были национальным меньшинством в земле эльфов. Им ничего не оставалось, как жить в мире со старшей расой. В Хай Роке,
  
  Хаммерфелле, Сиродииле, и, возможно, Морроувинде, они так и поступали, и поднялись довольно высоко по социальной лестнице в
  
  последние столетия меретической эры. Только в Скайриме им не удалось прижиться, и это описывается в "Песне возвращения".
  
  Возможно, чувствуя близкое присутствие Атморы, прото-нордлинги не считали нужным подчиняться властям скайримских эльфов. И
  
  действительно, в ранних хрониках нордлингов, составленных во времена правления короля Харальда, первого исторического
  
  правителя нордлингов (113-221 г.г. первой эры), "атморанские наемники вернулись домой" после объединения Скайрима в
  
  централизованное королевство. Как бы там ни было, путь в Скайрим был проторен. Экспансия людей была военной, они продвигались
  
  вдоль границы земель эльфов, поэтому отношения с высшей расой были относительно спокойными.
  
  Но помимо этой "зоны конфликта", остальные недики продолжали ассимилироваться на территории эльфов. Когда армии нордлингов
  
  первой империи наконец вторглись в Хай Рок и Сиродиил, они обнаружили, что бретонцы и прото-киродиилы уже спокойно живут
  
  среди эльфов. На самом деле, нордлинги с трудом могли отличить эльфа от бретонца, так сильно эти расы слились. Но с прибытием
  
  нордлингов равновесие сил между недиками и эльфами было нарушено. Хоть экспансия нордлингов в Хай Рок и Сиродиил продолжалась
  
  относительно недолго (менее двух веков), результат был очевиден: власть в тех регионах перешла от эльфов к людям.
  
  Данмеры Скайрима (Атал Сарис)
  
  Данмеры.
  
  Это наше название. Но у вас даже не хватает вежливости называть нас так. У вас, белокожих, желтушноволосых обезьян этой
  
  богами забытой мерзлой пустыни. Для вас, нордов, мы - "серые", "пепельнокожие", "темные эльфы" Морровинда, для вас наше
  
  присутствие в вашей стране как инфекция в открытой ране.
  
  О да, мы читали великое произведение вашей культуры - "Норды Скайрима", - где вы превозносите многочисленные достоинства
  
  своего народа и провинции и приглашаете всех желающих ознакомиться с вашей родиной лично. Что ж, норды, вот мы и пришли, и
  
  встретили вы нас с куда меньшим радушием, чем обещали, - но именно так, как мы и ожидали.
  
  И вот я, Атал Сарис, данмер и иммигрант в Скайриме, решил в ответ на вашу любимую книгу написать свою собственную. И пусть
  
  все, кто возьмет ее в руки, знают, что норды - не единственная раса, поселившаяся в этом в этом холодном и негостеприимном
  
  краю. Ибо пришли мы, темные эльфы, и мало-помалу Скайрим станет нашим.
  
  Но где же, спросите вы, мы решили поселиться? Да вот, не где-нибудь, а в древнем городе Виндхельме, бывшей столице Первой
  
  Империи. Да, норды, в тени самого вашего королевского дворца, где в свое время держал свой двор герой нордов Исграмор, теперь
  
  припеваючи живем мы. О да. Ваши обожаемые Пятьсот Соратников изгнали наших предков из Скайрима - в прошлом. Полюбуйтесь же на
  
  настоящее.
  
  Удивления достойно то, с каким успехом мы поселились в Виндхельме. Район, ранее известный как Квартал снега, отныне сменил
  
  имя. Теперь он известен как Квартал серых - таковы реалии данмерской оккупации. Теперь этот район полностью занят моими
  
  соотечественниками - местные нам проиграли.
  
  Но на этом мирное вытеснение не заканчивается, о нет. Пересохло горло? В Квартале серых вам не найти нордских пиршественных
  
  залов. Однако в клубе "Новый Гнисис" подают отличные напитки. Ищете уважаемое семейство? В этих стенах вам не встретить Серых
  
  Грив. Но, возможно, вы бы желали нанести визит в дом Белина Хлаалу, потомка одного из самых знатных домов во всем Морровинде?
  
  Ах, точно. Вы же, норды, не ходите в Квартал серых, не так ли? Вы страшитесь наших улиц, как страшитесь и нашего народа.
  
  Вот и вся правда, "дети Скайрима". Можете называть эту провинцию своим домом, но притязать на нее вам не более уместно, чем
  
  корове - на поле ее хозяина. Вы - лишь один из видов домашнего скота, что тупо себе пасется, пока более развитые существа
  
  готовят вас к бойне.
  
  Двери Духов
  
  Предки среди нас. Они никогда не заходят дальше двери ожидания.
  
  Предки не ушли. Мертвые не под землей. Их души в неугомонном ветре, в голосе огня, в мягких шагах. Обрати внимание на все эти
  
  вещи, и ты узнаешь своих предков.
  
  Плати дань уважения дарами и молитвами. Думай о предках во время своих будничных дел, во время всех своих забот, благословляй
  
  их.
  
  Твоя защита исходит от двери ожидания. Внимай духам, которые хранят твой дом, учителям мудрости, вестникам удачи, провидцам
  
  судьбы.
  
  Каждая кость - это дверь сквозь стену мироздания. Каждая кость - это дорога, а Мудрость и Власть - путешественники по ней.
  
  Каждая кость - это та призрачная ограда, которая спасает нас от зла.
  
  Почитайте предков в своих домах, внутри своих залов, под сводами своих храмов, в тишине своих могил.
  
  Охраняйте своих предков от животных, воров, от нечестивых священников и магов. Ни одно живое существо не должно украсть ваших
  
  духов, так как разоренный дом обречен, а разоренная могила осквернена.
  
  Живите в одном мире с вашими духами. Почитайте духов внутри и вне себя. Не скорбите по умершим. Укрывайтесь в их объятиях и
  
  прислушивайтесь к их словам.
  
  Двойная тайна (Брарилу Теран)
  
  Я записываю эти секреты, прекрасно осознавая, что никто и никогда не сможет ими воспользоваться. Я лежу на смертном одре, но
  
  не желаю допускать, чтобы какие-либо знания пропали в тумане веков. Считайте эти записи глупыми воспоминаниями старика, или
  
  наблюдениями мастера зачарования. Мне без разницы.
  
  Широко известно, что в зачаровании есть ограничения, которых в свое время не было. Лучшие зачарователи этого века могут
  
  наделить металл и кожу доспехов и оружия силой практически любого заклинания. Однако по окончании процесса зачарования вновь
  
  зачаровать этот предмет нельзя. Это называют Законом Первых. Приживается только первое зачарование.
  
  За свою жизнь я где только не побывал. Посетил остров Саммерсет, общался с Псиджиками, бродил по побережью Акавира. Я
  
  надеялся увидать утраченную Атмору перед смертью, но этому уже не бывать. Я даже совершил немыслимое. Я поговорил с драконом.
  
  Считается, что драконы исчезли из нашего мира. Однако я нашел одного из них. Он скрывался в дымящихся развалинах
  
  Вварденфелла, где я его и обнаружил. Моей магии хватило, чтобы справиться с чудовищем. Если это покажется вам удивительным,
  
  то я не стану отрицать, что некогда был необычайно умелым пиромантом.
  
  Когда у меня уже кончались силы и заклинания, я обратился к змию и предложил ему жизнь в обмен на его секреты. Не теряя своей
  
  надменности, он согласился обменять один секрет на одну жизнь. Я попросил его назвать свое имя, но тот сказал, что скорее
  
  умрет, чем раскроет его. Вместо этого он предложил мне кое-что иное. И так я научился обходить Закон Первых.
  
  Сам закон нерушим. Однако умелый зачарователь способен оплетать предмет двумя заклинаниями одновременно. Таково ограничение
  
  для людей и эльфов - два. Дракон сказал, что у людей и эльфов две руки, две ноги, два глаза и два уха. Я спросил, на что это
  
  влияет, и чудище расхохоталось.
  
  Зачарователь должен сплетать одно зачарование левой рукой, в то же время сплетая другое правой. Глаза должны следить лишь за
  
  одним зачарованием, в то время как уши должны прислушиваться к другому. Когда я спросил про ноги, чудище снова расхохоталось.
  
  В течение двух лет я оттачивал это умение. В прошлом месяце я зачаровал меч одновременно на огонь и страх. Теперь же я
  
  слишком слаб, чтобы сделать что-либо подобное. Я принимаю свою смерть с торжеством, ибо я достиг того, что не удалось ни
  
  одному зачарователю нашего времени.
  
  Де Рерум Диреннис (Вориан Диренни)
  
  Сейчас мне шестьсот одиннадцать лет от роду. У меня никогда не было детей, но есть множество племянников и племянниц,
  
  двоюродных братьев и сестер, взращенных на семейных легендах и традициях нашего древнего, прославленного, а временами и
  
  печально известного клана Диренни. Немногие семьи в Тамриэле могут похвастаться таким количеством видных фигур, обладавших
  
  властью над жизнью столь многих людей. Наши воины и короли - герои легенд, и, не унижая их чести и памяти о них, можно
  
  сказать, что вы много о них слышали.
  
  Сам я никогда не касался оружия или писанных и важных законов, ведь я - часть куда менее известной, но все же важной традиции
  
  рода Диренни: магического искусства. Моя автобиография вряд ли будет интересна будущим поколениям - хотя мои племянники и
  
  племянницы постоянно подначивают меня рассказать ту или иную из сумасшедших историй о смутной второй эпохе Тамриэля, но у
  
  меня есть предки, о жизни которых следует рассказать, ибо они меняли историю столь же впечатляюще, как и мои более известные
  
  родственники, но их имена находятся на грани забвения.
  
  Не так давно Лизандус, король Даггерфолла, смог победить своих заклятых врагов из Сентинеля благодаря помощи своей придворной
  
  чародейки, Медоры Диренни. Ее дед, Джоврон Диренни, был имперским боевым магом при дворе данмерской императрицы Тамриэля
  
  Катарии, помогая ей наводить порядок во времена смуты. Его прадед, Пелладил Диренни, сыграл подобную роль при первом
  
  потентате, и поддержал Акт о гильдиях, без которого у нас не было бы этих профессиональных организаций. Его предком в
  
  давние-давние времена была ведьма Равен Диренни, которая вместе с ее более известными кузенами Эйденом и Риайном положила
  
  конец тирании позднеалессианской Империи. Говорят, что еще до псиджиков Артейума она развила искусство чародейства в
  
  достаточной степени, чтобы вселить дух в камень и использовать этот эффект для создания зачарованного оружия.
  
  Но в этой истории я хочу поведать о предке еще более древнем, чем Равен.
  
  Жизнь Аслиэля Диренни относится к скромному периоду становления нашего клана, когда он жил в скромной деревеньке Тиригель на
  
  берегу реки Каомус. Позже эта деревня была переименована в Дирен, отсюда и происходит наша фамилия. Как и все жившие на
  
  острове Саммерсет в те дни, он был простым фермером, работавшим в поле, но в то время как остальные выращивали урожай лишь
  
  для того, чтобы утолить свои непосредственные нужды, даже дальние родственники семьи Диренни работали вместе. Они вместе
  
  решали, какой участок лучше подходит для пшеницы, фруктовых деревьев, виноградника, выпаса или пасеки, и таким образом
  
  получали куда большие урожаи, чем любой фермер, работавший сам по себе, как бы он ни старался.
  
  Аслиэль имел довольно бедную ферму, негодную с точки зрения любого хозяйства, но некоторые растения приживались на ее
  
  каменистой, неплодородной и кислой почве довольно неплохо. В сущности, от безделья и постоянной нужды он стал неплохим
  
  травником. Конечно, по большей части эти травы годились только на то, чтобы сдобрить жидкую похлебку, но, как вы знаете
  
  теперь, редкое растение живет на нашей земле, не обладая магическими свойствами.
  
  Даже в те древние времена уже существовали ведьмы. С моей стороны было бы смешно предположить, что это Аслиэль Диренни
  
  изобрел алхимию - но он, заслужив нашу вечную благодарность, превратил алхимию в искусство и науку.
  
  В Тиригеле ведьмы не собирали шабашей, и, конечно же, должны были пройти еще тысячи лет, прежде чем в мире появилась первая
  
  гильдия магов, так что люди стали приходить за лечебными зельями именно к нашему герою. Он самостоятельно открыл формулу
  
  сочетания черного лишайника и крестокамыша, чтобы лечить последствия отравлений, и необходимую дозу ивопыльника, которую
  
  следует растолочь и смешать с придушицей, чтобы исцелять болезни.
  
  Немного было в те мирные времена в Тиригеле опасностей страшнее, чем болезнь или нечаянное отравление. Да, в диких местах
  
  водились всякие мрачные твари - тролли, химеры, порой встречались недружелюбно настроенные феи и блуждающие огоньки, но даже
  
  самые маленькие и глупые альтмеры знали, как избегать их. Однако попадались и необычные угрозы, справиться с которыми помогал
  
  Аслиэль.
  
  Одна из историй, которые про него рассказывают, (и я полагаю, она правдива), повествует о том, как он спас свою юную
  
  племянницу, которая страдала от неизвестной болезни. Несмотря на его уход, с приходом каждого утра она становилась все
  
  слабее. Наконец, он дал ей выпить какого-то горького зелья, и на следующее утро обнаружилось, что ее постель вся засыпана
  
  пеплом. Выяснилось, что ее соками питался вампир, но зелье Аслиэля превратило ее кровь в яд для чудовища, никак не повредив
  
  ей самой.
  
  Если бы только эта формула не затерялась во тьме веков!
  
  Уже этого было бы довольно, чтобы сделать его не слишком известной, но важной личностью в ранних анналах Саммерсета, но
  
  именно в то время варварское племя, называемое Локварами, спустилось по реке Дирен и стало устраивать налеты на Тиригель.
  
  Диренни, которые не были воинами, а лишь простыми фермерами, ничего не могли сделать и только бежали прочь, наблюдая издали,
  
  как Локвары забирают лучшую часть их урожая в каждом набеге.
  
  Аслиэль как раз был занят экспериментами с прахом вампира, и через некоторое время представил своим родственникам план. В
  
  следующий раз, когда Локвары были замечены около Дирена, селяне подняли тревогу и самые сильные из них собрались в
  
  лаборатории Аслиэля. Когда варвары прибыли в Тиригель, они обнаружили, что фермы покинуты, и предположили, что селяне сбежали
  
  как обычно, но как только они приступили к грабежу, их внезапно атаковали невидимые воины. Полагая, что в деревне поселились
  
  призраки, они немедленно бежали.
  
  Варвары предприняли еще несколько попыток устроить набег, ведь их жадность значительно превосходила страх, но каждый раз на
  
  них нападал кто-то, кого они не могли увидеть. Несмотря на то, что они были дикими, тупыми они не были, и вскоре переменили
  
  мнение относительно того, откуда исходит угроза. В селе, очевидно, не было никаких призраков, ведь селяне спокойно выращивали
  
  урожай и собирали его, а животные также не проявляли признаков страха. Локвары решили послать в деревню разведчика, чтобы
  
  выведать, каким секретом владеют крестьяне.
  
  Разведчик обнаружил, что на фермах Диренни живут вполне видимые и осязаемые альтмеры из плоти и крови. Он продолжал
  
  наблюдать, и когда его соратники-варвары двинулись вдоль реки, он увидел, что все старики и дети бежали из деревни в холмы, а
  
  те фермеры, кто был покрепче, и их жены собрались в лаборатории Аслиэля. Он видел, как они вошли, однако никто не вышел
  
  наружу.
  
  Как обычно, набег Локваров был отражен невидимыми воинами, но вскоре разведчик рассказал варварам, что за дела творятся в
  
  скромном доме на ничем не примечательной деревенской улице.
  
  На следующую ночь двое локваров по-тихому подкрались к лаборатории Аслиэля и схватили его, не разбудив никого из других
  
  Диренни. Вождь Локваров, понимая, что фермеры больше не смогут рассчитывать на алхимическую невидимость, решил немедленно
  
  напасть на деревню, но был мстителен и считал себя униженным из-за того, что его перехитрили какие-то крестьяне. В его голове
  
  сложился коварный план. Что, если Диренни, которые всегда замечали врага и убегали, в этот раз просто не увидят варваров? Он
  
  уже предвкушал назревающую бойню.
  
  Разведчик рассказал, что Аслиэль использовал прах вампира, чтобы сделать фермеров невидимыми, но он не был уверен насчет
  
  остальных составляющих. Он упомянул о каком-то светящемся порошке, который Аслиэль подмешивал в зелье. Аслиэль, конечно,
  
  отказался помогать Локварам, но те поднаторели в пытках не меньше, чем в грабеже, и он понимал, что либо он заговорит, либо
  
  погибнет.
  
  Через несколько часов пыток он согласился рассказать им, что это был за светящийся порошок. Он не знал, каково было
  
  правильное название порошка, но называл его "светящаяся пыль" - единственные останки убитого блуждающего огонька. Он
  
  рассказал им, что понадобится сделать, чтобы все племя варваров стало невидимым на время налета.
  
  Локвары немного поворчали по поводу того, что им придется не только найти и убить вампира, чтобы получить его прах, но также
  
  уничтожить нескольких блуждающих огоньков ради порошка. Через несколько дней они вернулись с компонентами, которые указал
  
  алхимик. Вождь, который вовсе не был идиотом, потребовал, чтобы Аслиэль первым отведал зелье. Тот так и сделал, и стал
  
  невидимым, продемонстрировав, что напиток и впрямь работает. Вождь заставил его приготовить еще больше зелья, и никто не
  
  заметил, что перед тем, как Аслиэль выпил отвар, он сорвал и съел несколько листиков черного лишайника и крестокамыша.
  
  Локвары выпили зелье сразу, как только он сварил его, и довольно скоро - но не достаточно скоро, чтобы избежать мучений - все
  
  они умерли.
  
  Разведчик, который видел, как Аслиэль делает зелье невидимости, вероятно, принял свет свечи в лаборатории за свечение второго
  
  ингредиента для зелья невидимости. Вторым ингредиентом был обычный, простой редворт, одна из самых распространенных трав во
  
  всем Тамриэле. Когда варвары начали пытать Аслиэля, чтобы он рассказал им, что это была за светящаяся пыль, он вспомнил, что
  
  однажды он смешал светящуюся пыль и прах вампира, сотворив довольно сильный яд. Было нетрудно собрать немного редворта в
  
  варварском лагере, смешать его с прахом вампира и светящейся пылью, создав яд, одновременно обладающий свойствами зелья
  
  невидимости. Приняв противоядие из трав, он дал яд варварам.
  
  Локвары умерли, и варвары больше никогда не нападали на фермы Диренни, а поскольку у Диренни не было иных врагов, они
  
  становились все богаче и могущественней. Спустя поколения они покинули Саммерсет и начали свои исторические похождения на
  
  континенте Тамриэль. Аслиэля Диренни, опытного и известного алхимика, пригласили на Артейум и приняли в псиджики. Неизвестно,
  
  сколько общеизвестных теперь формул он изобрел позже, но у меня нет сомнения, что алхимия в том виде, как мы знаем ее сейчас,
  
  без него не существовала бы.
  
  Но все это уже в далеком прошлом. Изобретения Аслиэля, как и мои скромные изыскания, как и достижения Диренни в ходе
  
  известной нам истории - лишь первые шаги на пути к чудесам, которые ожидают вас в будущем. Мне хотелось бы увидеть их, но
  
  если я смогу всего лишь поделиться с отпрысками рода Диренни и детьми всего Тамриэля историями о прошлом, я все равно буду
  
  считать, что жизнь моя прошла не зря.
  
  Десять заповедей Девяти Богов
  
  Благодаря заступничеству Св. Алессии можешь ты столь наполниться благодатью и идущими от нее силой и мудростью, что через все
  
  это подойдешь к постижению Девяти Богов и Их величия. Нет возможности познать умом человеческим все многообразие и всю
  
  сложность истины и добродетели, ибо морей чернильных и небес пергаментных не хватит, чтобы записать на них все Их
  
  наставления. Акатош, в мудрости Его, понимая, как нетерпелив человек, и как не любит он идти тернистыми дорогами истины,
  
  позволил нам обрести закон свой - эти десять простых заповедей с их убедительной ясностью и четкими наставлениями.
  
  
  1. Стендарр говорит: Будь добр и щедр к людям Тамриэля. Защищай слабых, лечи больных, помогай нуждающимся.
  
  2. Аркей говорит: Чти землю и созданий ее, живущих и умерших. Храни подаренное миру смертных и не тревожь души усопших.
  
  3. Мара говорит: Живи спокойно и мирно. Чти родителей своих, оберегай мир и спокойствие семьи своей и дома своего.
  
  4. Зенитар говорит: Работай уседно и будешь награжден. Трать разумно и будешь пребывать в довольстве. Никогда не воруй или
  
  будешь наказан.
  
  5. Талос говорит: Будь силен в войне. Будь отважен в бою с врагами и злом, защищай народ Тамриэля.
  
  6. Кинарет говорит: Пользуйся дарами природы с разумом. Уважай ее мощь и бойся ее ярости.
  
  7. Дибелла говорит: Открой свое сердце благим тайнам искусства и любви. Цени дары дружбы. Ищи радость и вдохновение в
  
  мистериях любви.
  
  8. Джулианос говорит: Стремись к истине. Блюди закон. Пребывая в сомнении, ищи совета у мудрых.
  
  9. Акатош говорит: Служи и повинуйся императору твоему. Изучай Заветы. Почитай Девять Богов, исполняй долг свой,
  
  прислушивайся к наказам праведников и служителей церкви.
  
  10. Девять говорят: Кроме всего этого, будь добр к ближнему своему.
  
  
  Если бы мог каждый человек посмотреть в заповеди эти, как в зеркало, и увидеть там сияние счастья, которое окутало бы его,
  
  будь он верен Заповедям, то повергнут он был бы в уныние и раскаялся бы в своей ничтожности. Послушный же может прийти к
  
  алтарям Девяти и быть благословлен, может получить утешение и исцеление от Девяти, может вознести благодарения за данное ему.
  
  Согрешивший в неразумии своем изгнан будет, отрекшись от простых истин, подаренных ему многомудрыми и всезнающими Девятью,
  
  живет он во грехе и забвении всю жизнь свою. Несет он страшный груз преступлений своих, и видна порочность его и богам, и
  
  людям, и ни благословения, ни утешения не получит он от алтарей и святилищ Девяти.
  
  Но пока еще есть надежда и для грешных и неразумных, ибо в бесконечной доброте своей говорят Девять: "Раскайся и твори Добрые
  
  Дела, и наступит день, когда вновь прольется на тебя Фонтан Благодати."
  
  Раскайся в преступлениях своих! Уплати императору за грехи свои золотом, и сможет оно послужить распространению веры и ее
  
  благостей для всех людей!
  
  Делай добрые дела! Искупи славу дурную блистательными заслугами! Покажи всем людям и Девяти свою добрую славу праведника и
  
  сможешь вновь приблизиться к алтарям и святилищам Церкви для получения утешения и благословения Девяти.
  
  Дети Неба
  
  Норды считают себя детьми неба. Они называют Скайрим Глоткой Мира, ибо именно там небо выдыхает на землю и формирует ее. Они
  
  считают себя вечными чужеземцами и захватчиками, и даже когда они захватывают другие народы и правят ими, они не чувствуют
  
  родства с этими людьми.
  
  Дыхание и голос на Севере считаются жизненной сущностью. Когда они побеждают сильного врага, они забирают его язык как
  
  трофей. Эти языки вплетаются в веревки, которые могут удерживать речь, подобно зачарованию. Сила нордов может быть выражена в
  
  крике, как киай акавирских мечников. Сильнейшие из их воинов называются "языки". Когда норды атакуют город, они не используют
  
  ни осадных машин, ни кавалерии; языки выстраиваются в клин перед воротами, и набирают в грудь побольше воздуха. Потом их
  
  вождь выкрикивает киай, ворота падают, и воины с топорами врываются в город. Криками можно затачивать мечи или наносить удары
  
  по врагам. Обычно такой крик бьет врага в спину. Сильный норд своим боевым криком может вдохнуть в людей силы продолжать бой
  
  или рычанием остановить сражающегося воина. Величайшие из нордов могут докричаться до определенных людей за сотни миль, а
  
  также передвигаться при помощи крика.
  
  Самые могущественные из нордов вообще не могут разговаривать, не причиняя разрушений. Им приходится объясняться знаками или
  
  писать.
  
  Чем дальше к северу вы заходите в Скайрим, тем могущественнее становятся люди, и тем меньше они нуждаются в жилищах. Ветер
  
  необходим Скайриму и нордам; те, кто живет на дальних пустошах, всегда носят ветер с собой.
  
  Дети свиньи (Тистон Бэйн)
  
  Никто - ни старейший из темных эльфов с горы Дагот Ур, ни сам Древний Мудрец Солитьюда - не помнят такого времени, когда бы
  
  орки не разоряли наш славный Тамриэль. Какой бы безумный и злокозненный даэдра из Обливиона их ни сотворил, едва ли он мог бы
  
  создать более стойкую угрозу благополучию цивилизованных народов Тамриэля, нежели эти несносные орки.
  
  К счастью, орков легко отличить от прочих гуманоидов по размеру - обычно ростом они в сорок пертанов роста, а весом в
  
  пятнадцать тысяч ангэдов - их звериным свиноподобным чертам и их зловонию. По существу своему они кровожадны, аморальны,
  
  недалекого ума и нечестивы. Давно уже следовало цивилизованным народам Тамриэля очистить землю от этого зла, но свирепость,
  
  звериная хитрость и удивительная верность племени, сделали орков удивительно живучими, подобно пиявкам в стоячем пруду.
  
  Сказания о варварских обычаях орков появились еще до летописных свидетельств. Когда Джастиага писала о том, как орден Диагны
  
  присоединился к армиям Даггерфолла и Сентинеля с тем, чтобы "зажать злобных орков в угол в их древнем оплоте Орсиниум... и
  
  выжечь все их семя очистительным огнем" в 1E 950, она предполагала, что всем читателям известна дикая жестокость орков. Когда
  
  осада завершилась через тридцать лет, унесши жизни немалого числа героев, включая Гэйдена Шинджи, а разрушение Орсинума
  
  разбросало уцелевших орков по всем Ротгарианским горам, она написала: "Свободные люди возрадовались тому, что их древний враг
  
  повержен и рассеян". Очевидно, что орки наводили ужас на залив Илиак по меньшей мере с самого начала Первой эры.
  
  Детский Ануад
  
  Первыми были братья: Ану и Падомай. Они пришли в Пустоту, и начался отсчет Времени.
  
  Пока Ану и Падомай бродили в Пустоте, игра Света и Тьмы создала Нир. Ее появление восхитило и обрадовало обоих, и Ану, и
  
  Падомая, но она полюбила Ану, и с горечью в сердце Падомай оставил их.
  
  Нир забеременела, но прежде чем она родила, вернулся Падомай и открыто признался Нир в любви. Она сказала ему, что любит
  
  только Ану, и в ярости Падомай избил ее. Тут пришел Ану, сразился с Падомаем и изгнал его за пределы Времени. Нир родила
  
  Мироздание, но вскоре умерла от ран. Ану, горюя, пожелал уединиться, забрался в солнце и заснул.
  
  А в это время возникла и расцвела жизнь на двенадцати мирах Сотворения. Много веков прошло, и Падомай сумел вернуться во
  
  Время. Увидел Мироздание и возненавидел его. Он взмахнул мечом и вдребезги разбил все двенадцать миров. Проснулся Ану и вновь
  
  схватился с Падомаем. Долгой и яростной была битва, но Ану победил. Он отбросил тело брата, почтя того мертвым, и попытался
  
  спасти Мироздание, собрав остатки двенадцати миров и сотворив из них один - Нирн, мир Тамриэля. А пока он был занят этим,
  
  Падомай пронзил его грудь одним смертельным ударом. Ану схватил брата, и оба они упали и безвозвратно сгинули за границами
  
  Времени.
  
  Из крови Падомая возникли даэдра. Из крови Ану возникли звезды. Из смешанной крови обоих возникли аэдра (отсюда их
  
  способность творить и добро, и зло, и их большая близость к земным делам, нежели у даэдра, не имевших никакой связи с
  
  Сотворением).
  
  В мире Нирн царил хаос. Изо всех обитателей двенадцати миров Сотворения выжили только эльнофей и хист. Эльнофей - это предки
  
  людей и эльфов. Хисты - деревья Аргонии. Изначально Нирн был единым материком, покрытым морями, океанов не существовало.
  
  Один большой фрагмент мира эльнофей, перенесенный на Нирн, относительно не пострадал. Его жители и стали предками эльфов. Эти
  
  эльнофей оградили свои границы от внешнего хаоса и, утаив от всех свое спокойное прибежище, попытались жить так, как жили
  
  раньше. Другие эльнофей, прибывшие на Нирн, были разбросаны по остаткам разбитых миров, годами обречены они были бродить в
  
  поисках друг друга. В конце концов, странники нашли скрытую страну старых эльнофей и были восхищены и обрадованы, увидев
  
  своих сородичей среди великолепия прежних времен. Эльнофей-странники рассчитывали, что их тепло примут в этой мирной стране,
  
  но старые эльнофей посмотрели на опустившихся родичей с отвращением. Как бы то ни было, разразилась война и пронеслась по
  
  всему Нирну. Старые эльнофей сохранили свое древнее могущество и знания, но странники были более многочисленны, а длительная
  
  борьба за выживание на Нирне сделала их крепкими и выносливыми. Война преобразила облик Нирна, в результате ее большая часть
  
  суши оказалась затоплена образовавшимися океанами, осталось лишь несколько знакомых нам континентов (Тамриэль, Акавир, Атмора
  
  и Йокуда). Полуразрушенное царство старых эльнофей стало Тамриэлем. Оставшиеся странники были разделены по трем другим
  
  континентам.
  
  Спустя много лет эльнофей Тамриэля стали: - мерами (эльфами),
  
  - двемерами (подземными, назваемыми иногда дварфами),
  
  - кимерами (изменившимися, позднее они стали данмерами),
  
  - данмерами (темными или проклятыми, темными эльфами),
  
  - босмерами (зелеными или лесными, лесными эльфами),
  
  - альтмерами (старшими или высшими, высокими эльфами).
  
  Эльнофей-странники на других континентах стали людьми: нордами Атморы, редгардами Йокуды и цаэски Акавира.
  
  Хисты остались в стороне от войны эльнофей, но большая часть их царства также была уничтожена в войне. Небольшая часть его
  
  сохранилась на земле Тамриэля, образовав Чернотопье, но большая часть страны хистов исчезла под водами морей.
  
  В конце концов, люди вернулись в Тамриэль. Первыми были норды во главе с легендарным Исграмором, они расселились по северному
  
  побережью еще во времена, предшествовавшие появлению первых письменных хроник. Первым в хрониках был записан король Харальд,
  
  тринадцатый из линии Исграмора. Так закончилась Мифическая эра.
  
  Деформация Запада (Отчет составлен Ульвиусом Теро, хранителем архива клинков)
  * Секретно: для личного пользования *.
  
  
  Позвольте мне поздравить ваше сиятельство с назначением на должность посла при дворе Вэйреста.
  
  Ваше сиятельство просит меня составить обзор сведений о событиях 3E 417, получивших название "Деформация Запада", а также
  
  обзор текущих событий.
  
  Так как вы, милорд, в то время служили в Чернотопье под командованием адмирала Сосориуса, то вы, вероятно, знаете об этих
  
  событиях только из имперских листовок и заявлений церкви, в которых этот период назван "Чудом Мира". По официальным
  
  сообщениям, во время "Чуда Мира" залив Илиак, арена борьбы между княжествами и крошечными королевствами, в одночасье
  
  превратился в самое мирное место Хаммерфела: графства Сентинель, Вэйрест и Орсиниум. Считается, что "Чудо Мира", также
  
  известное как "Деформация Запада", наступило в результате божественного вмешательства Стендарра, Мары и Акатоша.
  
  Катастрофические изменения ландшафта, разрушение имущества и чудовищные жертвы среди населения называются "трагедией,
  
  выходящей за пределы понимания смертных".
  
  Поскольку такая трактовка событий придает законную силу сложившимся границам между этими графствами, придавая им статус
  
  "утвержденных Девятью", "Чудо Мира" служит целям Империи - мирному объединению древних крошечных государств и превращению их
  
  в послушных вассалов. Другие примечательные события этого периода - массовые исчезновения жителей, загадочное перемещение
  
  целых армий на сотни миль или их полное уничтожение, мощные бури и небесные знамения - все это хорошо соотносится с теорией о
  
  божественном вмешательстве.
  
  Однако эта общепринятая трактовка, как вы можете предположить, противоречит многим другим версиям. Вкратце, эта теория
  
  подходит для имперской политики, но обладает малой исторической ценностью.
  
  Вы, милорд, должны знать, что клинки исследовали эти события и пришли к выводу, что для них нет правдоподобного исторического
  
  объяснения, и вряд ли когда-нибудь подобное объяснение будет найдено. Клинки пришли к выводу, что, раз события не поддаются
  
  объяснению, то произошло "чудо", но они сильно сомневаются в том, что это чудо имело божественную природу.
  
  Есть основания полагать, что династии, которые в настоящее время правят в четырех графствах Илиака, знали о том, что
  
  случится. Существуют также доказательства того, что некоторые члены эти семейств в той или иной степени несут ответственность
  
  за то, что произошло. Мы не знаем, что именно стало причиной этих событий, но мы уверены в том, что артефакт "Тотем" связан с
  
  ними, и что один из агентов клинков так или иначе воспользовался этим артефактом. К сожалению, мы потеряли связь с этим
  
  агентом сразу после этих событий; вполне вероятно, что его отчет мог бы прояснить противоречивые и парадоксальные версии о
  
  том, что произошло в Илиаке на самом деле.
  
  В архивах клинков сохранилось несколько отчетов агентов о событиях периода "Деформации Запада". Увы, большая часть наших
  
  агентов, находившихся в гуще событий, пропали или во время "чуда", или в последовавшем за ним хаосе. Я представляю вашему
  
  вниманию некоторые из имеющихся в нашем распоряжении отчетов, в том числе сообщение вашего предшественника, лорда Стрейла. Я
  
  уверен, вы уже ознакомились с другими слухами и частными мнениями, относящимся к этим событиям. Полагаю, вы согласитесь, что
  
  эти документы скорее задают новые вопросы, чем отвечают на прежние.
  
  Доклад из Хаммерфелла, агент "Поющий в терновнике".
  
  "9-го Начала морозов я был на задании в пустыне Алик'р, в нескольких милях к югу от Бергамы. Рано утром, когда я все еще
  
  находился в своем лагере, земля содрогнулась так сильно, что я упал на землю. Я услышал страшный рокот песчаной бури и был
  
  весьма изумлен, ведь я находился на вершине дюны и видел, что горизонт совершенно чист. Не успел я подняться на ноги, как
  
  буря погребла под слоем песка и меня, и мой лагерь.
  
  Когда я выбрался на поверхность, то понял, что должен как можно быстрее добраться до Бергамы, ведь я лишился всех запасов
  
  воды и пищи. Как я уже говорил, было раннее утро. До Бергамы я добрался уже на закате. Город был объят хаосом, улицы были
  
  заполнены войсками Сентинеля. От крепости повелителя Бергамы остались одни развалины.
  
  Город был атакован, однако самой атаки никто не видел, лишь ее последствия - вторжение. Солдаты королевы Сентинеля Акорити
  
  отказывались рассказывать о том, как им удалось провести столь скрытную атаку, но мне удалось узнать, что теперь весь
  
  северный Хаммерфелл оказался в их руках. Еще более странным было то, что мой путь, от рассвета до заката, отнял у меня не
  
  один день, но два. Уже было не 10-е число, а 11-е. Каким-то образом я потерял целый день, как и все остальные... Все, кроме
  
  солдат Акорити, которые почему-то знали точную дату.
  
  Я пришел к выводу, что они были предупреждены заранее, и поэтому смогли лучше ориентироваться в хаосе, наступившем во время
  
  Деформации."
  
  Доклад из Хай Рока, агент "Серая Леди".
  
  "В то время я жила в Фиргиасе, в центральном Хай Роке, играя роль ведьмы в Скеффингтонском ковене. 9-го Начала морозов мне
  
  нужно было отправить отчет моему связному в Камлорне, и поэтому я вызвалась пойти за припасами. Я шла на северо-восток, вдоль
  
  подножия Ротгарианских гор, когда внезапно почувствовала за спиной волну жара, будто кто-то развел огромный костер. Я
  
  обернулась - но, к сожалению, я не могу сказать, что увидела. Целители говорят, что мои глаза оказались выжжены.
  
  Думаю, я оказалась в полубессознательном состоянии - я ясно помню, что земля ушла у меня из-под ног. Затем я услышала раскаты
  
  взрывов где-то на юге и какой-то свист, звук все усиливался, приближаясь ко мне. К счастью, со мной был мой щит, и я
  
  сообразила, что что-то летит с неба. Я не видела, что это, но хорошо слышала, как эти предметы приближаются, и поэтому смогла
  
  защититься.
  
  Внезапно обстрел прекратился, и я почувствовала запах дыма. Позже я узнала, что в Дейнии и Иллессанских холмах возникла
  
  настоящая геенна, а позже загорелись еще и леса Икалона и Фиргиаса. К счастью, я не потеряла чувства направления, пошла
  
  дальше на север и в конце концов набрела на храм, где мои раны были исцелены - насколько это было возможно.
  
  Именно там я узнала о трехстороннем конфликте между Даггерфоллом, Вэйрестом и Орисиниумом, а также что в тот день я оказалась
  
  недалеко от поля битвы. Мне рассказывали, что земли, разделяющие эти королевства, были опустошены."
  
  Доклад посла, лорда Найгона Стрейла.
  
  "Его величество император послал меня с деликатной миссией, подробности которой я не могу разглашать в этом сообщении.
  
  Официально я являлся послом императора при дворе Вэйреста. Прибыв туда, я должен был встретиться со своим старым другом, леди
  
  Бризиенной. 9-го Начала морозов я, совершенно не скрываясь, взошел на борт имперского баркаса, отплывающего по реке Бьюлси на
  
  запад. Помню, что день был холодным, но небо оставалось безоблачным.
  
  Едва мы миновали деревню Кэндлмас, живописно раскинувшуюся вдоль берега реки, как капитан забил тревогу. Прямо перед нами
  
  появилась огромная стена воды, примерно тридцати футов в вышину. Не успели мы опомниться, как она разнесла наш баркас в
  
  щепки. Я очнулся на берегу - меня спас один из моих слуг, который чудесным образом не потерял сознания. Выжили только я, он и
  
  еще один человек.
  
  Сперва я подумал, что это подозрительно похоже на то, что случилось недавно с другим нашим агентом в Хай Роке - внезапный
  
  шторм потопил его корабль в заливе Илиака, неподалеку от оплота Капера. Я был в ярости и решил немедленно выяснить, связаны
  
  ли между собой эти происшествия. Я поспешил в Вэйрест.
  
  Однако путь мой оказался не быстрым. Все деревни по берегу реки Бьюлси были в огне. Говадон, бывшее независимое княжество к
  
  востоку от Вэйреста, стал ареной битвы между орками Орсиниума и отрядами короля Эдвира. Я опытный маг и могу постоять за
  
  себя, однако путь в Вэйрест длиной в несколько миль занял у меня большую часть недели.
  
  Когда я прибыл туда, король Эдвир и королева Барензия праздновали победу. К тому времени я уже знал, что в Илиаке
  
  одновременно состоялось семь великих сражений - но никто не мог описать их, только перечислить их кровавые последствия.
  
  Резюмирую. 9-го Начала морозов в Илиаке было сорок четыре независимых королевства, графства, герцогства и баронских поместья,
  
  если считать непокоренные территории Ротгарианских гор, горы Драгонтейл, побережье Хай Рока, остров Балфиеру и пустыню
  
  Алик'р. 11-го Начала морозов осталось только четыре государства - Даггерфолл, Сентинель, Вэйрест и Орсиниум. Земли, где
  
  встретились их армии, были полностью опустошены. Война между ними продолжалась.
  
  Я был полон решимости узнать у короля всю правду, даже если для этого мне придется нарушить все каноны дипломатии.
  
  Эдвир, обычно веселый и общительный, возмутился и сказал, что не хочет выдавать военные тайны. Королева, в чьих красных
  
  глазах нельзя было прочесть ничего, отчего она вечно казалась невозмутимой, просто сказала: "Мы не знаем".
  
  Можно с уверенностью предположить, что Барензия не рассказала мне всего. Но суть ее рассказа - правдивость которого мне
  
  удалось подтвердить позже, проведя расспросы в Даггерфолле, Сентинеле и Орсиниуме - заключалась в следующем: они узнали, что
  
  кто-то собирается использовать некое древнее и мощное оружие. Я не стану раскрывать здесь его название. Это оружие было
  
  обнаружено неким молодым искателем приключений, и король попытался купить его, испугавшись, что оно будет использовано против
  
  Вэйреста. Эдвир предположил, и, как оказалось, абсолютно верно, что другие государства Илиака также попытаются заполучить это
  
  оружие.
  
  Затем произошло то, о чем Барензия сказала: "Мы не знаем".
  
  В ходе Деформации Запада утро 9-го числа каким-то образом слилось с утром 11-го, и Вэйрест обнаружил, что втянут в войну.
  
  Территория Вэйреста увеличилась втрое, но на западе его атаковал Даггерфол, на востоке - Орсиниум, а на юге - Сентинель.
  
  Король сказал, что у него не было времени разбираться в том, что произошло. Они просто действовали по обстановке - и
  
  отправили армии на защиту своих земель от врагов, чья территория также значительно увеличилась.
  
  И сейчас, когда спустя месяцы я возвращаюсь в Имперский город, война все еще продолжается. Что я могу сказать? Идут упорные,
  
  кровопролитные бои, как и все бои, в которых применяется современное вооружение. Но я видел пустынные, выжженные земли,
  
  разделяющие оставшиеся королевства. Ни одна армия, состоящая из смертных воинов, не могла бы причинить такие разрушения.
  
  Я могу с уверенностью сказать, что сила, потрясшая Илиак 10-го числа месяца Начала морозов 3E 417, была куда значительнее тех
  
  сил, которыми располагают эти могущественные королевства.
  
  Я могу заявить, что в тот день произошли и другие странные события, которые не позволили этим королевствам отколоться от
  
  Империи, события, каждое из которых имело далеко идущие последствия.
  
  И я могу сказать, что этой силы или этого оружия в Илиаке больше нет. Это оружие вызвало Деформацию и было ею же поглощено."
  
  Текущая политическая обстановка в Илиаке.
  
  Прошло почти двадцать лет, и обстановка в регионе, подвергшемся деформации, стабилизировалась. Спорных территорий больше нет,
  
  и королевства Даггерфолла, Вэйреста, Сентинеля и Орсиниума сосуществуют относительно мирно.
  
  Вэйрест находится на восточном побережье Илиака и включает в себя половину Говадона и страну, которая раньше называлась
  
  Антиклер. После кончины Эдвира корона перешла к его дочери, Элисане. У нее родилось двое дочерей от принца-консорта и,
  
  похоже, она сумеет сохранить владения своего отца. Возможно, милорд, вы захотите лично посетить Морнхолд и нанести визит
  
  королю Хелсету и королеве Барензии. Конечно, их больше волнуют дела Морровинда, но, тем не менее, они могли бы сообщить вам
  
  немало интересных сведений о правящих династиях Вэйреста и политической обстановке - эти сведения помогут вам разобраться в
  
  ситуации при дворе королевы Элисаны.
  
  Гортвог, король Орсиниума, контролирует большую часть Ротгарианских гор, а также прибыльный торговый путь - реку Бьюлси. Он
  
  настаивает на том, чтобы Орсиниум считался провинцией Империи, независимой от Хай Рока. Совет Старейшин признает Гортвога
  
  законным королем и собирает налоги непосредственно из Орсиниума, но формально Орсиниум остается графством Хай Рока, хотя и
  
  включает в себя земли и Хай Рока, и Хаммерфелла.
  
  Сентинель приобрел больше всех, и теперь он занимает весь юг залива Илиак, от Абибон-Горы за горами Драгонтейл и до края
  
  Моурнота, территории Орсиниума. После смерти королевы Акорити огромное королевство унаследовал ее единственный сын, Ллотун,
  
  ставший одним из самых могущественных королей Тамриэля.
  
  Даггерфоллом до сих пор правят король-бретонец Готрид и королева-редгард Аубк-И. Их владения включают в себя весь западный
  
  Хай Рок, от границы с Вэйрестом в Антиклере на востоке до Икалона на севере. У них четверо детей, и их подданные обожают их.
  
  Если загадочная Деформация Запада и повлекла за собой какие-то иные последствия, то за двадцать лет наблюдений мы пока не
  
  заметили их.
  
  Дикие эльфы (Кир-джо Корвак)
  
  Почти в каждой провинции Тамриэля, в глухих уголках, обитают айлейды, называемые также дикими эльфами, что ведут
  
  происхождение, если и не прямое, то духовное, от первых обитателей этого мира. В то время как три эльфийские расы: альтмеры
  
  (или высокие эльфы), босмеры (или лесные эльфы) и данмеры (или темные эльфы) приобщились к новой культуре Тамриэля, айлейды и
  
  их родичи остались в стороне от нашего общества, предпочитая следовать путям предков вдали от любопытных глаз.
  
  Дикие эльфы разговаривают на разновидности старосиродильского, избегая тамриэльского языка. Они отодвинулись от ценностей и
  
  культур Тамриэля даже дальше, чем их эльфийские родственники, живущие в самой маленьких и глухих деревушках. С точки зрения
  
  чужеземцев (или "пеллани" на их языке) они угрюмы и молчаливы, хотя, несомненно, ведут себя иначе среди соплеменников.
  
  Действительно, одним из самых известных светил Гвилимского университета был высокообразованный айлейд, Тьюрхейн Фирр (1E2790
  
  -2E227), поведавший в своей книге о яркой и самобытной культуре диких эльфов. Фирр - один из из немногих айлейдов, кто
  
  свободно рассказывал о своем народе и его религии. По его словам, "айлейдские племена по природе различны, особенностями
  
  характеров они зачастую совершенно не похожи на ближайших соседей". (Фирр, "Природа айлейдской поэзии", страница 8,
  
  Типография Гвилимского университета, 2E12).
  
  Простые люди Тамриэля опасаются диких эльфов, как и представителей любой другой чужеземной культуры. Айлейды продолжают быть
  
  одной из величайших загадок континента Тамриэль. Они редко появляются на страницах истории в какой бы то ни было роли, и
  
  летописцам удается бросить на них взгляд лишь за мгновение до того, как они вновь растворятся в лесной чаще. Когда удается
  
  отсеять вымысел из сказаний о них, выясняется, что мы остались практически ни с чем. Загадочные пути айлейдов были сокрыты
  
  тайной еще со времен, предшествовавших Первой эре, и могут оставаться неведомыми еще тысячи лет.
  
  Дитя Нибена (Сафир Лонглит)
  
  Бравил - один прелестнейших городков Сиродила, примечательный своей неброской красотой и прославленный своим прошлым. Нельзя
  
  считать, что вы совершили путешествие по южной части Имперской провинции, если вы не посетили удивительный речной порт
  
  Бравила, не посмотрели на очаровательных местных детишек и не шепнули тайное желание знаменитой статуе Счастливой Пожилой
  
  Леди.
  
  За много тысяч лет до вторжения атморанцев тех местах, где ныне расположен Бравил, жили айлейды. Тогда, как и сейчас, Нибен
  
  давал людям пищу и транспортные пути, а народу в деревне жило даже больше, чем ныне. Мы не знаем в точности, как они называли
  
  эти места, однако, учитывая их ограниченную фантазию, не будет ошибкой перевести это название как "дом". Эти первобытные
  
  айлейды так прижились здесь, что район Бравила оказался одним из последних, которые смогла освободить алессианская армия во
  
  втором столетии Первой эры. Хотя от той эпохи в археологическом и культурном смысле осталось немного, благодарение Маре,
  
  рассказы о жестокости тех времен вошли в легенду.
  
  Вопрос о том, как айлейды смогли так долго противостоять осаде, до сих пор служит предметом горячих дебатов, однако все
  
  историки признают, что честь одержания этой победы принадлежит одному из центурионов императрицы Алессии, Тео Бравиллиусу
  
  Тасусу, человеку, чьим именем и назван этот город.
  
  Рассказывают, что он по меньшей мере четырежды предпринимал попытки взять деревню штурмом и врывался в нее, преодолев
  
  яростное сопротивление защитников, но каждый раз, как только наступало утро, все его солдаты оказывались убитыми. После
  
  первой попытки, когда центурионы подошли к поселению, выяснилось, что он вновь занят айлейдами. После второго успешного
  
  взятия города были обнаружены и засыпаны тайные подземные ходы, но вновь, когда пришло утро, все солдаты были мертвы, а
  
  горожане вернулись. После третьего штурма легионы вывели за пределы города, и часовые зорко следили за дорогами и рекой,
  
  ожидая атаки, но никого не заметили. На следующее утро тела павших в бою солдат были выброшены за стены города.
  
  Тео Бравиллиус Тасус предполагал, что айлейды прячутся где-то в городе, дожидаются ночи, а после этого выходят и убивают
  
  спящих солдат. Вопрос был только в том, где они прячутся. После четвертого штурма, в который он повел солдат сам, он
  
  обследовал каждый угол, каждую тень. Когда они уже были готовы счесть загадку неразрешимой, великий центурион заметил две
  
  странности. Высоко на стенах города, там, куда никто не смог бы забраться, находились какие-то углубления и узкие платформы.
  
  А прямо у реки, в городе, он нашел один отпечаток ноги, явно обутой не в имперский ботинок.
  
  Похоже, айлейды использовали сразу два способа, чтобы спрятаться. Некоторые левитировали, взбираясь на стены, а другие,
  
  обладая способностью дышать под водой, прятались в реке. После того, как были обнаружены эти необычные укрытия, было несложно
  
  выманить странных эльфов наружу, навсегда прекратив ночные убийства имперских солдат.
  
  Кажется невероятным, что целое поселение было способно применять эти заклинания еще за сотни лет до появления магических
  
  гильдий и широкого распространения магического образования, однако имеются свидетельства того, что, точно так же, как
  
  псиджики острова Артейум изобрели мистицизм задолго до появления самого этого названия, айлейды южного Сиродила разработали
  
  то, что позднее стало школой изменения. В конце концов, это предположение не кажется таким уж невероятным, если мы учтем, что
  
  другие айлейды того времени знали, как видоизменять свои тела. Жители древнего Бравила не умели превращаться в чудовищ, но
  
  освоили искусство изменения настолько, что оно позволило им успешно прятаться. Тем не менее эта способность не смогла спасти
  
  их.
  
  Сегодня от айлейдского периода в Бравиле осталось мало свидетельств, но в городе можно найти архитектурные чудеса других
  
  эпох. Хотя собор Благоволения Мары и дворец лорда, безусловно, прекрасны, ни одна рукотворная постройка в городке не
  
  прославлена так, как статуя, называемая Счастливой Пожилой Леди.
  
  Легенды об этой леди и том, кто она была, невозможно даже перечислить.
  
  Говорят, что она была рожденной вне брака дочерью проститутки из Бравила, а это уж точно начало, не предвещающее ничего
  
  хорошего в жизни. Ее дразнили другие дети, постоянно спрашивая, кто был ее отец. Каждый день измученная их жестокостью
  
  девочка в слезах убегала в свою маленькую хижину.
  
  Однажды священник Стендарра приехал в Бравил с благотворительной миссией. Он заметил эту маленькую плачущую девочку, и когда
  
  он спросил ее, что с ней, она рассказала ему о причине ее несчастья: она не знала, кто ее отец.
  
  "У тебя красивые глазки и ротик, который не лжет, - подумав, ответил священник. - Ты и воистину дитя Стендарра, бога
  
  Милосердия, Сострадания и Заслуженной Удачи".
  
  Мудрые слова священника тронули девочку и изменили ее навсегда. Отныне, когда ее спрашивали, кто ее отец, она весело
  
  отвечала: "Я - дитя Удачи".
  
  Она выросла и, как говорят, стала хозяйкой таверны, доброй и великодушной. Однажды, в очень дождливую ночь, она пустила в
  
  таверну молодого человека, одетого в лохмотья. У него вовсе не было денег, но вел он себя очень грубо, хотя она накормила его
  
  и дала ему комнату. На следующее утро он ушел, даже не поблагодарив ее. Друзья и члены семьи предостерегали ее и просили быть
  
  осторожнее, говоря, что такие люди могут быть опасны.
  
  Через неделю в Бравил приехала королевская карета, в которой сидел принц Империи. Хотя узнать его было сложно, это был тот
  
  самый молодой человек, которому помогла наша героиня. Он долго извинялся за свой облик и поведение, говоря, что его похитили
  
  и прокляли ведьмы и что он был не в себе. Леди осыпали золотом, которым она щедро поделилась со всеми людьми Бравила, где и
  
  жила после этого до счастливой старости.
  
  Никто не знает, когда ее статую воздвигли на городской площади, или чья рука изваяла ее, но она стоит там уже тысячи лет, с
  
  Первой эры, и поныне гости и жители Бравила приходят к Счастливой Пожилой Леди, чтобы попросить ее благословить их начинания.
  
  И это лишь одна из многих очаровательных черт счастливого городка Бравил.
  
  Дихотомия Алдуин-Акатош (Алексондр Симон, Верховный жрец Часовни Акатоша, Вэйрест)
  Книга седьмая за 2920 г. Последний год Первой эры.
  
  Как Верховный жрец Часовни Акатоша, я посвятил свою жизнь служению Великому Дракону. Первому из всех в Начале Начал.
  
  Величайшему и сильнейшему из всех богов. Тому, кто воплощает собой саму вечность.
  
  Весьма очевидно, что я - человек глубоко верующий, и убеждения мои стойки. При этом же вера моя не слепа, ибо мне не чужды и
  
  научные изыскания - я всегда ценил и получение нового знания, и поиски истины, во всех формах. И мне выпала великая честь и
  
  удивительная привилегия сделать делом всей своей жизни поиск истины о нашем возлюбленном боге Акатоше, о каждом из всех его
  
  проявлений.
  
  По всему цивилизованному миру (а к нему я отношу не только Империю, но и все народы огромного Нирна, принявшие добродетели
  
  науки и письма) поклоняются Великому Дракону. Обычно величайшего из всех богов называют Акатошем. Но не всем может быть
  
  известно, что иногда его называют и двумя другими именами.
  
  Альдмеры зовут Акатоша Аури-Эл. У нордов же он известен как Алдуин. Эти имена постоянно встречаются в древних текстах, и по
  
  их прочтении становится очевидно, что речь в них идет о той же божественной сущности, которую мы называем Акатошем.
  
  Однако даже в наш просвещенный век встречаются те, кто считает иначе. Они верят, что местные вариации имени Акатоша - вовсе
  
  не вариации, а имена совсем других божеств, чьи аспекты совпадают с аспектами Акатоша лишь частично или даже полностью от них
  
  отличаются.
  
  Многие альтмеры на островах Саммерсет поклоняются Аури-Элу, что является душой Ануи-Эла, который, в свою очередь,
  
  представляет собой душу Ану Всего Сущего. Но если расспросить самих высоких эльфов (как сделал это я, отправившись на
  
  Саммерсет, дабы продолжить свое исследование), большая часть из них признают, что Аури-Эл - это все же Акатош, пусть и под
  
  другими именем, которое лишь передает их культурную традицию.
  
  Поэтому, полагаю, не вызовет большого удивления тот факт, что реальные теологические разночтения проявляются в Скайриме -
  
  среди нордов, известных не только отвагой и героизмом на полях сражений, но и упрямством. Во время моего путешествия по этой
  
  суровой заснеженной провинции большим сюрпризом для меня стали встречи с людьми, чьи взгляды на Акатоша были диаметрально
  
  противоположны верованию альтмеров. Большинство нордов убеждены, что их легендарный Алдуин вовсе не Акатош, а совсем иная
  
  сущность. Да, великий дракон, но не Великий Дракон.
  
  Стремясь добраться до сути этого вопроса, я опросил нескольких нордов, во главе с пожилым и уважаемым главой клана, которого
  
  звали Бьорн Забрызганный Кровью. Что поразило меня в наших разговорах больше всего, так это то, что эти норды верят не в
  
  Алдуина вместо Акатоша, а в Алдуина вместе с Акатошем. Оказывается, большинство жителей Скайрима видят Акатоша так же, как
  
  его вижу я - для них он Великий Дракон, Первый среди богов, синоним непоколебимости и, превыше всего, воплощение величайшего
  
  добра в этом мире.
  
  А вот Алдуин, заявляют они, есть нечто совершенно иное.
  
  Действительно ли он существо божественное или нет, остается вопросом, но Алдуин из нордского фольклора - это дракон, столь
  
  древний и столь могучий, что иногда его еще называют "Пожирателем мира", а в некоторых источниках говорится о том, что он
  
  пожирает души мертвых, чтобы поддержать свои силы. В других легендах повествуется об Алдуине как о некоем верховном драконе,
  
  что объединил остальных и объявил войну всему человечеству, но в итоге был повержен одним или несколькими храбрыми героями.
  
  Конечно, эти легенды не лишены определенной привлекательности. Но как Верховный Жрец и как ученый, я не могу не задаться
  
  самым важным вопросом - где же доказательства?
  
  Норды Скайрима высоко ценят свое устное народное творчество, но сама его природа как раз и внушает сомнения. Слух,
  
  пронесшийся над торговой площадью Вэйреста, за несколько часов может обрасти такими подробностями и так исказиться, что к
  
  концу дня вполне можно заподозрить добрую половину жителей в том, что они вовлечены в десятки преступлений или ведут
  
  постыдную жизнь, и даже не одну. Как же в таком случае может образованный, просвещенный человек поверить в легенду, которая
  
  на протяжении сотен или даже тысяч лет передавалась лишь изустно?
  
  Ответ на этот вопрос прост - не может.
  
  Таким образом, я делаю вывод о том, что Алдуин из нордских легенд - на самом деле могучий Акатош, чья история исказилась и
  
  извратилась за годы пересказов и добавления новых деталей и подробностей, служащих украшением для любой легенды. Хотя и не по
  
  злому умыслу, но невежественные жители Скайрима не смогли постичь то добро и величие, что несет в себе Великий Дракон, и -
  
  как ни иронично - именно по невежеству совершили свое величайшее фольклорное изобретение: придумали "Алдуина", Пожирателя
  
  мира, фантома из страшных сказок и злодея, победа над которым (пусть и выдуманная) возвеличила древних героев их народа.
  
  До начала эпохи людей (Айкантар из Шаймерина)
  
  Пока люди не пришли править Тамриэлем, а историки не записали деяния властителей Тамриэля, нам ведомо о событиях лишь из
  
  мифов и легенд, да божественных учений Девяти.
  Эра рассвета.
  
  Эра рассвета - это период до начала времени смертных, когда действовали боги. Эра рассвета заканчивается с исходом богов и
  
  магии из Мира при основании Адамантиновой башни.
  
  Термин "Меретический" пришел из языка нордов, буквально "Эра эльфов". Меретическая эра - доисторическое время после исхода
  
  богов и магии из Мира при основании Адамантиновой башни и до появления Исграмора Северянина в Тамриэле.
  
  Следующие события являются наиболее значимыми в Эре рассвета, представленные в последовательности, понятной таким зависящим
  
  от времени существам, как мы.
  
  Космос сформирован был из Аурбиса (хаоса, или целого) Ану и Падомаем. Акатош (Ауриэль) появился, и началось время. Боги
  
  (эт'Ада) появились. Лорхан убеждением или обманом склонил богов создать мир смертных, Нирн. План смертных в тот момент был
  
  наполнен магией и опасен. Под тяжестью шагов Богов физический облик плана смертных и даже вневременная непрерывность бытия
  
  становились неустойчивыми.
  Меретическая эра.
  
  Понятие Меретическая эра было введено нордами как серия лет, пронумерованных в обратном порядке от "начала времен" -
  
  основания Каморанской династии, записанного Годом Ноль Первой эры. Доисторические события Меретической эры записаны там
  
  традиционными нордическими меретическими датами. Самая ранняя меретическая дата, установленная учеными короля Харальда,
  
  ME2500 - нордическое понимание первого года времени. Таким образом, Меретическая эра тянется от ME2500 в отдаленном прошлом
  
  до ME1, года основания Каморанской династии и учреждения Башни Белого Золота как независимого города-государства.
  
  Летописцы короля Харальда, сочли ME2500 датой создания Адамантиновой башни на острове Балфиера в Хай Роке, старейшей
  
  конструкции в Тамриэле. (Это коррелирует с ранними историческими датами, приведенными в различных неопубликованных эльфийских
  
  хрониках).
  
  Во время Ранней меретической эры коренное население Тамриэля, зверолюди - предки каджитов, аргониан, орков и других
  
  зверонародов - жили первобытными сообществами по всей территории Тамриэля.
  
  В Средней меретической эре, альдмерские эмигранты (смертные эльфийского происхождения) покинули свой проклятый и ныне
  
  исчезнувший континент Альдмерис (известный также как Старый Эльнофей) и расселились в юго-восточной части Тамриэля. Первые
  
  колонии расположились ареалами на островах вдоль всего побережья. Позднее были основаны и континентальные поселения, в
  
  основном в плодородных низинах юго-запада и центра Тамриэля. Когда бы зверолюди не встречали эльфов, образованные, грамотные,
  
  технологически развитые альдмерские культуры вынуждали примитивных зверолюдей переместиться в джунгли, болота, горы и
  
  пустоши. Адамантиновая башня была обнаружена вновь и захвачена Диренни, могучим и знаменитым альдмерским кланом. На острове
  
  Саммерсет была построена Кристаллическая башня и, позже, в Сиродиле - Башня Белого Золота.
  
  Во время Средней меретической эры, альдмерские исследователи нанесли на карту побережье Вварденфелла, построив магические
  
  башни высоких эльфов Первой эры в Альд Редании, Бал Фелле, Тель Аруне и Тель Море в Морровинде. На этот же период времени
  
  приходится расцвет поселений айлейдов (диких эльфов) в джунглях, окружающих Башню Белого Золота (современный Сиродил). Дикие
  
  эльфы, известные также как средиземные высокие эльфы, сохранили магию Эры рассвета и язык Эльнофей. Земля эта формально
  
  числилась подвассальной высшему королю Алинора, на деле же удаленность от островов Саммерсета привела к фактической
  
  независимости Сиродила от высших королей из Кристаллической башни.
  
  Поздняя средняя меретическая эра - это период высокой велотийской культуры. Каймеры, чьими потомками являются современные
  
  данмеры, или темные эльфы, - динамичный, амбициозный, долгоживущий эльфийский народ - проповедовали фундаменталистское
  
  почитание предков. Кланы каймеров покинули родные земли в юго-западной части Тамриэля и последовали за пророком Велотом,
  
  чтобы поселиться в современном Морровинде. Презирая светскую культуру и мирские занятия двемеров, каймеры также
  
  засматривались на земли и ресурсы двемеров, и веками досаждали им малыми набегами и территориальными спорами. Двемеры
  
  (дварфы) - свободомыслящие, живущие уединенно эльфийские кланы, склонные к постижению секретов науки, инженерии, алхимии,
  
  создавали подземные города и сообщества в горных районах (позднее Велотийских горах), разделяющих современные Скайрим и
  
  Морровинд.
  
  Поздняя меретическая эра отмечена стремительным закатом велотийской культуры. Некоторые велотийцы расселились в деревнях
  
  поблизости от заброшенных древних велотийских башен. В этот период высокая велотийская культура растворилась и исчезла на
  
  острове Вварденфелл. Ранние двемерские свободные колонии датируются этим периодом. Деградировавшие велотийцы образовали
  
  племенные культуры, которые, в свою очередь, эволюционировали в современные Великие дома Морровинда или продолжили
  
  существование в виде варварских эшлендерских племен. Единственными следами этой племенной культуры служат разбросанные
  
  велотийские башни и дикие племена эшлендеров на острове Вварденфелл. Магические башни высоких эльфов Первой эры вдоль
  
  побережья Тамриэля также оказываются в этот период покинуты.
  
  В Позднюю меретическую эру предки людей, так называемые недийские народы мигрировали с континента Атмора (также "Альтмора"
  
  или "Старый лес" на альдмерис) и поселились в северном Тамриэле. Героя нордов, Исграмора, бывшего во главе флота,
  
  направившегося в Тамриэль, почитают за создание рунической записи нордической речи, основанной на принципах эльфов, так что
  
  он считается первым историком среди людей. Флот Исграмора высадился в Хсаарик Хед в самой северной точке скайримского
  
  Сломанного мыса. Норды построили там легендарный город Саартал. Эльфы изгнали людей во время Ночи слез, но Исграмор вскоре
  
  вернулся вместе со своими Пятью сотнями соратников.
  
  Также в течение Поздней меретической эры легендарный бессмертный герой, воин, волшебник и властитель, известный под именами
  
  Пелинал Вайтстрейк, Харральд, Исмир, Ханс Лис, и проч., бродил по Тамриэлю, собирая армии, завоевывая земли, правя ими, а
  
  затем бросая свои королевства, чтобы пуститься в новые странствия...
  
  Доклад: Катастрофа у Ионита (Лорд Поттрейд, председатель)
  
  Часть I. Подготовка
  
  Начало планам императора по вторжению на Акавир было положено в 270-х годах, когда он приступил к завоеванию мелких островных
  
  королевств, лежащих между Тамриэлем и Акавиром. При захвате Черной Гавани в 282 г. Уриэль V уже ставил перед собой более
  
  значимую цель. Он немедленно приказал начать широкое обновление порта, который должен был стать местом сбора сил и основной
  
  перевалочной базой в ходе кампании. В это же время он издал распоряжение о постройке большого числа крупных океанских
  
  транспортов, необходимых для финального броска на Акавир, в которых флот испытывал особый недостаток. Это показывает, что
  
  подготовка к вторжению была начата заблаговременно, даже до завершения покорения Эсроньета, а оно не было случайной причудой,
  
  как утверждают некоторые.
  
  Когда принц Башомон подчинил Эсроньет имперской власти в 284 г., император смог полностью посвятить все свое внимание
  
  планированию Акавирской кампании. В 285 и 286 гг. были снаряжены экспедиции, имевшие целью разведку морских путей и побережья
  
  Акавира; имперские агенты служб безопасности, как магические, так и обычные, были отправлены для сбора информации. На основе
  
  полученных данных первой целью вторжения было избрано королевство Цаэски, расположенное в юго-западной части акавирского
  
  континента.
  
  Тем временем император собирал свой экспедиционный корпус. Для кампании был сформирован новый Дальневосточный флот, что
  
  привело к ослаблению остальных сил флота на некоторое время; можно утверждать, что это была сильнейшая армия на море, когда-
  
  либо создававшаяся в истории Тамриэля. Пятый, Седьмой, Десятый и Четырнадцатый легионы были избраны для первоначальной
  
  высадки, а Девятый и Семнадцатый должны были последовать за ними после установления контроля над побережьем. Хотя для
  
  штатских эти силы могут представляться относительно небольшой частью всей армии, необходимо помнить, что экспедиционный
  
  корпус должен был находиться на конце длинной и тонкой линии снабжения; кроме того, император и армейское командование
  
  полагали, что ему, по крайней мере, первоначально, не будут противостоять значительные силы неприятеля. Наконец, возможно,
  
  наиболее важным фактором было то, что флот имел транспорты для переброски не более четырех легионов одновременно.
  
  Сразу необходимо отметить, что Комиссия не считает неправильной подготовку, проведенную императором для вторжения.
  
  Основываясь на информации, имевшейся перед вторжением (для сбора которой были приложены огромные усилия, хоть в ретроспективе
  
  этот объем информации представляется недостаточным), Комиссия полагает, что император не действовал безрассудно или
  
  опрометчиво. Некоторые утверждали, что экспедиционный корпус был слишком мал. Комиссия считает, что, напротив, даже если бы
  
  могли быть изысканы возможности по перевозке и снабжению большего количества легионов (что было невозможно без развала
  
  торговли во всей Империи), это лишь приумножило бы масштабы катастрофы, но не предотвратило ее. Невозможно было оставить
  
  Империю без легионов; память о Каморане Узурпаторе была еще свежа, и император полагал (и Комиссия с этим согласна), что
  
  безопасность Империи исключала большую концентрацию войск вне Тамриэля. Комиссия склонна полагать, что экспедиционный корпус
  
  был даже излишне велик. Несмотря на создание двух новых легионов (и воссоздание Пятого), потеря экспедиционного корпуса
  
  опасно ослабила позиции Империи в провинциях, что современная ситуация показывает со всей очевидностью. Это означает, что
  
  организация вторжения на Акавир была выше современных возможностей Империи; даже если бы император смог выставить и снабжать
  
  большее количество войск на Акавире, Империя могла развалиться у него за спиной.
  
  Часть II. Вторжение на Акавир
  
  Экспедиционный корпус покинул Черную Гавань 23-го числа Руки дождя 288 года и при ясной погоде высадился на Акавире после
  
  шести недель в море. Точкой высадки стал небольшой цаэсский порт в устье крупной реки, избранный из-за его близости к
  
  Тамриэлю, а также выгодного расположения на плодородной речной долине, обеспечивающей доступ вглубь материка и фуражировку
  
  армии. Первоначально все складывалось удачно. Цаэски покинули город при приближении экспедиционного корпуса, так что его силы
  
  без потерь заняли город, который был переименован в Септимию, первую колонию новой имперской провинции Акавир. Пока инженеры
  
  укрепляли город и расширяли порт для нужд Дальневосточного флота, император продвинулся вглубь материка с двумя легионами.
  
  Прилегающие земли согласно донесениям являлись плодородными, хорошо орошаемыми полями, и, не встречая сопротивления, армия
  
  заняла ближайший город выше по реке, также покинутый. Он был переименован в Ионит, и император расположил в нем свою штаб-
  
  квартиру, поскольку город превосходил Септимию по величине и позволял лучше контролировать территорию вокруг.
  
  Экспедиционный корпус все еще не встречал серьезного сопротивления, хотя вокруг легионов можно было видеть большое количество
  
  неприятельских конных патрулей. Это не позволяло разведывательным отрядам, кроме крупных, отдаляться от основных сил. Из-за
  
  ограниченности транспортных возможностей флота император крайне нуждался в кавалерии и привлекал боевых магов для магической
  
  рекогносцировки.
  
  Тогда император отправил дипломатические миссии, чтобы попробовать установить контакт с королем цаэски или любым другим
  
  правителем этих земель, но посланники не вернулись. Ретроспективно Комиссия полагает, что на эти попытки было напрасно
  
  потеряно время, когда армия, простаивавшая в Ионите, могла с большей пользой продвинуться вперед, пользуясь очевидной
  
  неожиданностью вторжения для противника. Как бы там ни было, император полагал в это время, что цаэски повергнуты в трепет
  
  мощью Империи, и он в состоянии получить провинцию путем переговоров, не прибегая к серьезным боевым действиям.
  
  Тем временем четыре легиона были заняты строительством дороги между Септимией и Ионитом, возведением укрепленных сторожевых
  
  постов вдоль реки и усилением защиты обоих городов, что должно было послужить им в дальнейшем. Из-за нехватки кавалерии
  
  разведка проводилась ограниченно, и линии коммуникаций между двумя городами постоянно угрожали вражеские рейдеры, с которыми
  
  легионы пока были не в состоянии схватиться.
  
  Первоначальный план предусматривал переброску двух легионов в подкрепление немедленно по установлении контроля над портом, но
  
  теперь было принято роковое решение отложить их прибытие и вместо этого использовать флот для перевозки колонистов. Император
  
  и Совет согласились с этим. В связи с поголовным бегством коренного населения с захваченных территорий колонисты были
  
  необходимы для работы на полях, тогда экспедиционный корпус не зависел бы целиком от флота в вопросах снабжения. К тому же на
  
  Инслее, лежащем на Акавирской линии снабжения, возникли беспорядки, и Совет полагал, что Девятый и Семнадцатый легионы могут
  
  быть лучшим образом использованы для умиротворения этой территории и обеспечения безопасности путей снабжения экспедиционного
  
  корпуса.
  
  Гражданские колонисты и грузы для них начали прибывать в Септимию в середине месяца Огня очага, и они продолжили начатую
  
  легионерами подготовку полей к весенней посадке. К этому времени было доставлено и определенное количество кавалерийских
  
  лошадей, а набеги на две имперские колонии вскоре прекратились. Цаэсские эмиссары также наконец прибыли в Ионит, чтобы начать
  
  мирные переговоры, и экспедиционный корпус приготовился ждать спокойную зиму.
  
  Совет же стал убеждать императора вернуться в Тамриэль с флотом, чтобы решить массу неотложных вопросов внутри Империи, пока
  
  армия находится на зимних квартирах, но он предпочел остаться на Акавире. Это решение оказалось удачным, поскольку
  
  значительная часть флота, включая и императорский флагман, была уничтожена ранним зимним штормом на пути домой. Зимние шторма
  
  288-289 года были необычно долгими и чрезвычайно жестокими и помешали флоту вернуться на Акавир с дополнительными грузами,
  
  как предполагалось. Об этом доложили императору через боевого мага, и было решено, что экспедиционный корпус может прожить до
  
  весны с теми запасами, что у него имеются.
  
  Часть III. Гибель экспедиционного корпуса
  
  Зима на Акавире оказалась значительно более суровой, чем ожидалось. Из-за проблем со снабжением и наличия дополнительных
  
  тысяч гражданских колонистов, рационы экспедиционного корпуса были сильно урезаны. Ситуацию ухудшило и то, что вернулись
  
  цаэсские рейдеры и развернули охоту за любыми фуражировочными и разведывательными отрядами вне городских стен. Несколько
  
  наблюдательных постов на дороге между Септимией и Ионитом были захвачены во время буранов, прочие же были покинуты из-за
  
  невозможности их удержать. В результате сообщение между двумя городами поддерживалось исключительно магическими путями, что
  
  явилось дополнительной нагрузкой на легионных боевых магов.
  
  Пятого дня месяца Восхода солнца большая свита цаэски прибыла в Ионит, якобы с мирными предложениями от своего короля. Той же
  
  ночью эти предатели убили стражу у одних из городских ворот и впустили внутрь крупный отряд своих соратников, ожидавших за
  
  городскими стенами. Их очевидным намерением было убить императора, но им помешала бдительность и отвага солдат Десятого
  
  легиона, охранявших его дворец. После поднятия тревоги все цаэски в городе были выслежены и уничтожены до последнего. Нет
  
  нужды упоминать, что это означало конец переговоров между императором и цаэски.
  
  Наступление весны лишь принесло новые проблемы. Вместо ожидавшихся дождей с востока подул суховей, продолжавшийся с большей
  
  или меньшей силой в течение всего лета. Посевы не взошли, и даже река (в предшествовавший год бывшая судоходной для малых
  
  судов намного выше Ионита по течению) полностью пересохла к месяцу Высокого солнца. Неизвестно, было ли это связано с
  
  необычным изменением погодных условий, или же цаэски манипулировали погодой с помощью магии. Комиссия склоняется к первому
  
  утверждению, поскольку нет прямых свидетельств того, что цаэски располагают столь ужасными тайными силами, но и последнее
  
  предположение не может быть полностью опровергнуто.
  
  В связи с продолжающейся плохой погодой караваны с припасами задержались с выходом из Черной гавани. Они наконец покинули
  
  порт в начале Второго Зерна, но были жестоко истерзаны штормами и восемь недель спустя с большими потерями дотянули до
  
  Септимии. По причине все ухудшающейся ситуации со снабжением на Акавире, император отрядил основные силы своего Корпуса
  
  боевых магов для поддержки флота во время штормов, которые, похоже, собрались продолжаться все лето. На этот раз Совет
  
  убеждал императора свернуть вторжение и вернуться в Тамриэль с экспедиционным корпусом, но тот опять отказался, указывая, что
  
  флот уже не в состоянии вывезти все четыре легиона одновременно. Комиссия согласна, что оставление одного или нескольких
  
  легионов на Акавире в ожидании возвращения флота отрицательно сказалось бы на моральном состоянии армии. Но Комиссия также
  
  указывает, что потеря одного легиона была все же предпочтительнее потери экспедиционного корпуса в целом. Единодушно мнение
  
  членов Комиссии, что это был последний момент, когда еще могла быть предотвращена полная катастрофа. С принятием решения об
  
  отсылке флота за подкреплениями и припасами, события двинулись к своему неотвратимому завершению.
  
  О том, что происходило на Акавире дальше, известно существенно меньше. Поскольку большая часть боевых магов была отряжена для
  
  поддержки флота, сообщение между экспедиционным корпусом и Тамриэлем ограничилось и продолжало ухудшаться по мере ухудшения
  
  ситуации на самом Акавире, так как усилия оставшихся волшебников были прикованы к неотложным нуждам легионов. Представляется
  
  также возможным, что цаэски неким неизвестным образом активно противодействовали магам. Некоторые из магов на Акавире
  
  сообщали об аномальном ослаблении своих сил, а маги Военного колледжа в Сиродиле (обеспечивавшие связь для Совета) сообщали о
  
  затруднениях в контактах со своими соотечественниками на Акавире, даже между учителем и учеником, давно работавшими друг с
  
  другом. Комиссия настаивает, чтобы Военный колледж провел особое исследование тайных сил цаэски на случай возможных
  
  конфликтов Империи и Акавира в будущем.
  
  Известно лишь, что император выдвинулся из Ионита в середине Высокого солнца, оставив только небольшие гарнизоны для
  
  удержания городов. Он получил сведения, что цаэски концентрируют свои войска на другой стороне горного хребта на севере, и он
  
  принял решение уничтожить их армию до того, как она обретет полную силу, и захватить их запасы (в которых он особо нуждался).
  
  Этот быстрый бросок, вероятно, застал цаэски врасплох, и экспедиционный корпус пересек горы и обрушился на их лагерь, обратив
  
  цаэсскую армию в бегство и захватив ее командующего. Но вскоре император был вынужден отступить. На обратном пути легионы
  
  испытали значительные трудности. Теперь император оказался блокирован в осажденном Ионите и отрезан от небольшого гарнизона в
  
  Септимии, также осажденной. Вероятно, с этого момента усилия немногих оставшихся боевых магов были направлены исключительно
  
  на создание воды для поддержания армии на ногах, а искусство это обыкновенно не практикуется в Военном колледже. Флот в
  
  сохранности достиг Черной Гавани благодаря Корпусу боевых магов, но все попытки вернуться на Акавир оказались пресечены
  
  серией еще более диких штормов, обрушившихся на Эсроньет в течение всего остатка 289 года.
  
  Последний контакт Совета с императором состоялся в начале месяца Мороза. С Вечерней Звезды Совет был чрезвычайно обеспокоен
  
  ситуацией на Акавире, и приказал флоту отплыть, невзирая на риск. Несмотря на продолжающийся шторм, флот прорвался к Акавиру.
  
  Надежда воспряла, когда был установлен контакт с императорским боевым магом, который сообщил, что Ионит все еще удерживается.
  
  Оперативно был составлен план, в соответствии с которым экспедиционный корпус должен был прорваться из Ионита и отойти к
  
  Септимии, где и соединиться с флотом. Флот подошел к Септимии, где обнаружил ее гарнизон отражающим жесточайший штурм
  
  многочисленной акавирской армии. Боевые маги, сопровождавшие флот, отбросили противника на время, достаточное, чтобы
  
  уцелевшие погрузились, и флот отплыл.
  
  Немногочисленные выжившие из состава экспедиционного корпуса, достигшие Септимии, рассказали о том, как император двумя днями
  
  ранее вывел свою армию из Ионита, успешно прорвав кольцо блокады, но был затем окружен намного превосходящими силами на
  
  дороге к Септимии. Они сообщили о героическом последнем бое императора и Десятого легиона, позволившем остаткам
  
  Четырнадцатого достичь Септимии. Двое выживших из Десятого также добрались до Септимии той же ночью, проскользнув через ряды
  
  противника, разнузданно праздновавшего победу. Эти люди подтвердили, что видели, как император пал под вражескими стрелами,
  
  собирая стену щитов Десятого легиона.
  
  Часть IV. Заключение
  
  Комиссия полагает, что вторжение на Акавир было обречено на неудачу изначально по ряду причин, ни одну из которых нельзя
  
  было, к сожалению, предвидеть.
  
  Несмотря на широкий сбор разведданных, экспедиционный корпус был явно не подготовлен к ситуации на Акавире. Последствия
  
  капризов погоды, измотавших армию и флот, были исключительно плачевны. Без потери основной части Дальневосточного флота в
  
  ходе кампании, экспедиционный корпус мог быть эвакуирован в 289 году. Погода также вынудила императора придать большую часть
  
  своего Корпуса боевых магов флоту, что оставило его без их поддержки в ходе вскоре последовавших боев. И, разумеется,
  
  неожиданная засуха, обрушившаяся на Ионит в 289 году, перечеркнула надежду обеспечивать армию необходимым на месте и
  
  поставила экспедицию в непригодную для обороны ситуацию при осаде Ионита.
  
  Цаэски также оказались намного сильнее, чем можно было судить по данным разведки. Информация о величине армии, которую цаэски
  
  смогли выставить против экспедиционного корпуса, не ясна, поскольку серьезные боевые действия развернулись лишь после того,
  
  как регулярное сообщение между императором и Советом было прервано. Те не менее, складывается впечатление, что цаэски
  
  численно превосходили силы императора в несколько раз, поскольку они оказались способны вынудить четыре ударных легиона
  
  отступить и затем удерживать их в осаде несколько месяцев.
  
  Как указано ранее, Комиссия отказывается критиковать само решение вторгнуться на Акавир. Основываясь на том, что было
  
  известно на тот момент, план выглядел разумным. Только взгляд назад позволяет сказать, что вторжение имело очень мало шансов
  
  на успех. Как бы там ни было, Комиссия полагает, что из данной катастрофы может быть извлечено несколько ценных уроков.
  
  Во-первых, цаэски могут иметь в своем распоряжении чрезвычайно мощные тайные силы. Вероятность того, что они манипулировали
  
  погодой в целом регионе, кажется ничтожной (и необходимо указать, что трое членов Комиссии серьезно возражали против
  
  включения данного пункта в Отчет), но Комиссия полагает, что этот вопрос заслуживает немедленного изучения. Потенциальная
  
  угроза такова, что даже малейшая возможность подобного должна быть серьезно изучена.
  
  Во-вторых, представляется, что цаэски не располагают флотом, о котором стоило бы говорить. Экспедиционному корпусу никогда не
  
  угрожали с моря, и Дальневосточный флот не сражался ни с кем, кроме погоды. Практически, первоначальный план предполагал, что
  
  некоторая часть флота останется на Акавире для береговых операций, но, на деле, лишь в очень немногих местах крупные корабли
  
  могли достичь берега из-за бесчисленных рифов, песчаных банок, островов и пр., которыми изобилует побережье к северу и югу от
  
  Септимии. Из-за полного отсутствия деревьев на равнине вокруг Септимии и Ионита экспедиционный корпус не смог построить
  
  небольшие суда, способные осуществлять навигацию в мелких прибрежных водах. Любым военным экспедициям на Акавир в будущем
  
  будет неплохо предусмотреть доставку плавательных средств для прибрежных операций, чтобы реализовать это очевидное
  
  преимущество перед цаэски - возможность, к сожалению, не использованная экспедиционным корпусом.
  
  В-третьих, прежде, чем думать о следующем вторжении, требуется детальное изучение Акавира. Информация, собранная за четыре
  
  года, предшествовавших вторжению, была существенна, но явно недостаточна. Погодные условия были полной неожиданностью, силы
  
  цаэски большими, чем предполагалось; а переговоры императора с цаэски обернулись катастрофой. Акавир оказался совершенно
  
  иным, чем рассчитывали, и Комиссия полагает, что любые будущие попытки вторжения не должны предприниматься без более
  
  глубокого знания условий, политики и населения, чем ныне имеющееся.
  
  Наконец, комиссия единодушно заключает, что, исходя из известной информации, любая попытка вторжения на Акавир является
  
  безрассудством, по крайней мере, при нынешнем состоянии Империи. Легионы нужны Империи дома. Когда-нибудь мирная, единая
  
  Империя вернется на Акавир и взыщет суровую виру за ионитскую катастрофу и гибель нашего императора. Но этот день наступит не
  
  сейчас и не в ближайшем будущем.
  
  Драконий язык: больше не миф (Хела Трижды Искусная)
  
  Дракон.
  
  Одно лишь слово вызывает перед глазами кошмарные картины: померкшие небеса, чудовищный рев, неиссякаемое пламя. И не зря, ибо
  
  в прежние времена драконы были чудовищными созданиями, многочисленными и смертоносными.
  
  Однако большинство нордов не знает, что на самом деле драконы не были примитивными и неразумными существами. Нет, они
  
  обладали развитой и процветающей культурой, направленной на уничтожение либо порабощение всех недраконьих народов, обитающих
  
  в мире.
  
  Таким образом, логично предположить, что у драконов должен быть способ общения друг с другом. Что они могут разговаривать. И
  
  многочисленные исследования ученых подтверждают, что именно это драконы и делали. Ибо могучий рев этих тварей, даже когда он
  
  источал огонь, холод или иную смертоносную магию, нес в себе и нечто большее - это были слова. Слова древнего, но постижимого
  
  языка.
  
  Чепуха, скажете вы? Чистая придурь чересчур рьяных ученых? Я подумала именно так. Но затем до меня начали доходить слухи.
  
  Обрывки беседы с отважным искателем или жадным до золота расхитителем гробниц. И всегда, всегда повторялось одно и то же
  
  слово:
  
  Стена.
  
  И я стала прислушиваться. Я стала расставлять по местам кусочки головоломки и постепенно приближаться к разгадке тайны.
  
  В разбросанных по всему Скайриму древних подземельях, захоронениях и иных потаенных местах имеются особые стены. Черные и
  
  зловещие стены, на которых начертаны письмена столь древние и неизведанные, что те, кто находил их, не смогли даже
  
  подступиться к их переводу.
  
  Здесь сердце подсказало мне истину: это и есть подтверждение, что драконий язык существует! Разве это могло быть чем-либо
  
  иным? Единственное логическое объяснение - в том, что эти стены возвели древние норды, норды, жившие в эпоху драконов и
  
  каким-то образом, из страха или из почтения, научившиеся языку древних чудовищ и использовавшие его.
  
  Но на тот момент это было лишь моим глубинным предчувствием. Мне нужны были доказательства. Так началось приключение всей
  
  моей жизни. Оно заняло 17 месяцев и забрало жизни трех храбрых проводников и двух наемных телохранителей. Но я стараюсь не
  
  томить себя мрачными мыслями, ибо мои поиски увенчались таким успехом, что любые испытания были оправданы.
  
  За время своих странствий я обнаружила множество древних стен, и все мои предположения подтвердились.
  
  Увиденное наводило на мысль, что древние норды подражали письменности живших в старину драконов, поскольку знаки этого письма
  
  напоминали отметины когтей, или насечки. Нетрудно представить себе, как величественный дракон бороздит камень символами,
  
  нанося их своими огромными и острыми когтями. А человек - возможно, раб или прислужник - наблюдает и учится, чтобы
  
  впоследствии использовать этот язык для собственных нужд.
  
  Осматривая найденные стены, я заметила в некоторых словах кое-что необычное. Они словно пульсировали какой-то силой,
  
  неизвестной энергией, которой мог бы овладеть читающий их, если бы проник в их загадку. Звучит абсурдно, согласна, но если б
  
  вы сами стояли у этих стен, видели их черноту, чувствовали их силу - вы бы поняли, о чем я говорю.
  
  К счастью, даже будучи завороженной, я смогла сохранить достаточно рассудка, чтобы записать увиденные мною знаки. И пока я
  
  этим занималась, я стала замечать некую систему в языке - систему, благодаря которой я могла расшифровать написанное.
  
  К примеру, вот один из переписанных мною фрагментов:
  
  HET NOK YNGNAVAR GAF KODAV WO DRI YA MORON AU FROD DO KROSIS NUZ SINON SEV DINOK ARK DUKAN
  
  Когда я перевела эти насечки в буквы тамриэльского алфавита, я получила следующий текст:
  
  Хет нок Ингнавар Гаф Кодав, уо дрей Йа морон ау Фрод до Кросис, нуз синон сив динок арк дукан.
  
  Что в переводе на тамриэльский означает:
  
  Здесь лежит Ингнавар Призрачный Медведь, что Искал славы на Скорбном Поле Битвы, но нашел лишь смерть и бесчестье.
  
  Позже, в другой гробнице я нашла стену со следующей надписью:
  
  HET NOK KOPRAN DO IGLIF EZ SOS WO GRIND OK OBLAN NI KO MOROKE VUKEIN NUZ AST MUNAX HALVUT DO LIV KRASAR
  
  Которую можно записать как:
  
  Хет нок копран до Иглиф Из Сош, уо гринд ок облан ни ко морокеи вукеин, нус аст мунакс хальвут до лив красар.
  
  И в конечном переводе на тамриэльский это значит:
  
  Здесь лежит тело Иглифа Хладнокровного, что встретил свою кончину не в славной битве, но от коварного прикосновения
  
  губительной хвори.
  
  И здесь мы видим систему. Повторяющиеся слова "здесь лежит", которые могут означать лишь одно: эти стены отмечают сами места
  
  древненордских захоронений.
  
  Можете представить, как трудно мне было сдержать свое возбуждение. Все вставало на свои места. Древние норды использовали
  
  драконий язык на этих стенах с вполне определенными целями. Очевидно, одна из них - отметить могилу некоего значимого лица.
  
  Но какие еще? Были ли это только могилы, или они были предназначены для чего-то еще?
  
  Я решила выяснить это, и мои усилия были вознаграждены по достоинству. Вот что я обнаружила.
  
  Следующий фрагмент:
  
  HET MA TARODES TAFIR SKORJI LUN SINAK WEN KLOV GOVEI NAL RINIK HAKUN ROK TOGAT WA GAROT
  
  Можно записать как:
  
  Хет ма тародис тафир Скорьи Лун Синак, уен клов говей наль риник хакун рок тогат уа гарот.
  
  Что на тамриэльском означает:
  
  Здесь пал коварный тать Скорьи Жадные Пальцы, чью голову снес тот самый топор, коий он пытался украсть.
  
  Итак, здесь мы видим стену, которая отмечает место смерти некоего значимого древнего норда.
  
  Следующий фрагмент:
  
  QETHSEGOL VARUKIV DANIK FALEL KER DO GRAVUN FROD, WO BOVUL KO MAR NOL KINZON ZAKREI DO KRUZEK HOKORON
  
  Записывается как:
  
  Кветсегол варукив даник Фалил кир до Гравун Фрод, уо бовуль ко Мар нол кинзон закрий до крузик хокорон.
  
  Что на тамриэльском означает:
  
  Этот камень поставлен в память о злосчастных эльфийских детях с Осеннего поля, что бежали в Страхе от острых мечей древнего
  
  врага.
  
  По-видимому, данная стена стоит в память о каком-то древнем и давно забытом событии из истории Тамриэля. Произошло ли это
  
  событие на том месте, где стоит стена, или рядом с ним, мы, наверно, уже никогда не узнаем.
  
  Ну и, наконец, данная надпись:
  
  AESA UALAN GETSEGOL BRINAHI WARUKT, TOLHELD FEN TOR, UEN SMOGLEN AG FRIN OL SAKWO HEIM
  
  Которую можно записать как:
  
  Аеса уалан гетсегол бринахи варукт, Тохилд фин Тор, уен смолин аг фрин ол Сакво Хеим.
  
  Что на тамриэльском означает:
  
  Аеса поставила этот камень в честь своей сестры, Тохилд Пекло, чья страсть горела огнем, точно Красная Кузня.
  
  Эта стена (а таковых я обнаружила немало) была заказана или воздвигнута конкретным лицом в честь значимого для нее человека.
  
  Почему именно в этом месте? Имело ли оно некую важность для умершей? Или это само место ее смерти? И в этот раз, похоже,
  
  ответы затерялись во времени и никогда не станут известны.
  
  Как видите, древний язык драконов уже, воистину, больше не миф. Он существовал. Более того, он по-прежнему существует и,
  
  пожалуй, будет существовать до скончания века благодаря древним нордам и воздвигнутым ими многочисленным "стенам слов".
  
  Но не надо полагаться лишь на мои слова. Стены стоят в опасных и потаенных уголках Скайрима и ждут, когда их обнаружат. Они
  
  служат мостом между миром древних нордов и нашим. Может, драконы больше и не вернутся в наш мир, однако теперь мы можем лучше
  
  понять их.
  
  И, возможно, придет, придет день, когда мы даже откроем загадочную и неизвестную силу, сокрытую в этих словах.
  
  Дом Забот
  
  Среди древних духов, сопровождавших святого Велота и Кимера в землю обетованную Морроувинда, четыре лорда даэдры, Малакат,
  
  Мехрун Дагон, Молаг Бал и Шигорат, известны под именами Четырех Столпов Дома Забот. Эти лорды воспротивились указанию
  
  Трибунала, учинив великую бойню между кланами и Великими Домами.
  
  
  Малакат, Мехрун Дагон, Молаг Бал и Шигорат священны в своей роли препятствий на Испытании. Со временем они стали иногда
  
  ассоциироваться с различными врагами, такими как Нордлинги, Акавири или горные орки.
  
  Малакат - это оживленные экскременты, которыми был заполнен Тринимак. Малакат слабый, но мстительный бог. Темные эльфы
  
  называют его Малак, и считают покровителем орков. Они испытывает силу Данмера.
  
  Молаг Бал в Морроувинде считается Королем Насилия. Он пытается прервать Династии и по-всякому навредить роду Данмер. Раса
  
  монстров, живущая в Молаг Амуре, это результат совращения им Вивека во время предыдущей эры.
  
  Шигорат - это Безумный Бог. Он постоянно проверяет Данмеров на духовную слабость. Во многих легендах один род Данмера
  
  вызывает его для борьбы с другим; в половине этих легенд он не предает тех, кто его вызвал, еще более запутывая положение
  
  вещей (может он помочь нам? Разве он не враг?). Его часто ассоциируют с тем ужасом, который испытывают другие расы по
  
  отношению к данмерам, особенно те, которые, как Империя, могут быть выгодными союзниками.
  
  Мехрун Дагон - бог разрушений. Он ассоциируется с природными катастрофами, такими как пожары, землетрясения и наводнения. Для
  
  некоторых он олицетворяет собой Морроувинд. Он проверяет, хочет ли Данмер выжить и бороться дальше.
  
  
  Поклонение этим четырем злым духам противоречит закону и догмату Церкви. Однако, четыре Столпа редко ошибаются, когда ищут
  
  жадных, жестоких и безумных людей. Они подчиняют таких людей и делают своими слугами. По древнему закону Церкви, а также по
  
  закону империи, за головы ведьм и ведьмаков назначается награда. Императорский гарнизон вместе с Ординаторами и Вечной
  
  Стражей Церкви охотится за этими преступниками, стараясь выследить их и уничтожить в любом уголке населенных или пустынных
  
  земель.
  
  Дух даэдра
  ЧТО МЫ ЕСТЬ ДЛЯ ВАС
  СМЕРТЬ, ПОРАЖЕНИЕ И СТРАХ
  
  Мы не умираем. Мы не боимся смерти.
  
  Убей тело, и анимус уйдет во Тьму. Но анимус вернется.
  
  Однако мы не безрассудны.
  
  Мы чувствуем боль и боимся ее. Мы чувствуем стыд и боимся его. Мы чувствуем потери и боимся их. Мы ненавидим Тьму и боимся
  
  ее.
  
  У скампов мысли мелки, и они не ведают большого страха.
  
  У вермаи нет мыслей, и они не боятся.
  
  У дремора мысли глубоки, и потому им приходится держать страх в узде, чтобы преодолевать его.
  
  УЗЫ КЛАНА
  
  Мы не рождены. У нас нет отцов и матерей, но есть семьи и кланы.
  
  Клановая структура сильна, она формирует тело и мысли.
  
  В клане - сила и предназначение.
  
  УЗЫ ПРИСЯГИ
  
  Мы служим по выбору. Мы служим сильному, чтобы его сила защищала нас.
  
  Служить для кланов - в порядке вещей, но порядок может меняться.
  
  Дремора давно служат Дагону, но так было не всегда.
  
  Порядок цел, пока целы узы присяги, и взаимно доверие.
  
  Когда разрываются узы присяги, приходят боль, стыд, потеря, Тьма и великий страх.
  
  ЧТО МЫ ДУМАЕМ О ЧЕЛОВЕКЕ
  
  Возможно, вы сочтете скампов забавными, а вермаи - страшными.
  
  И как вы думаете, мы представляем себе человека?
  
  Вы - добыча, мы - охотники.
  
  Скампы - загонщики, а вермаи - мясники.
  
  Плоть ваша сладка, а погоня - веселье.
  
  И как вы можете ценить лису или зайца, восхищаться их хитростью или проворством и сострадать, когда свора рвет их плоть, и мы
  
  иногда бываем восхищены добычей и втайне аплодируем ей, когда она обманывает преследователей, или ускользает из силков.
  
  Но как все вещи мира, со временем вы изнашиваетесь и становитесь негодны. Вы стареете, становитесь уродливы, слабы и глупы.
  
  Вы всегда проигрываете, раньше или позже.
  
  Иногда добыча кусает охотника. Это не очень важно. Устав или страдая от раны, мы уходим и восстанавливаемся. Иногда можно
  
  потерять что-то ценное, но риск только подхлестывает азарт погони.
  
  ЗАГАДКА ЧЕЛОВЕКА
  
  Человек смертен и приговорен поражению, потерям и забвению.
  
  Но мы не можем понять - почему вы не отчаиваетесь?
  
  Дух Нирна
  
  Духом Нирна является Лорхан, бог всех смертных. Это отнюдь не означает, что все смертные любят его или вообще знают.
  
  Большинство эльфов его ненавидит, считая сотворение тем действием, что отсекло их от царства духов. Большинство людей
  
  почитают его или его аспекты как провозвестника всего сущего. Сотворение плана смертных, Мундуса, Нирна, служит для всех
  
  живых существ источником внутренних терзаний. Глубоко в душах существ, населяющих этот план, заложена память о том, что все
  
  они пришли из какого-то другого места, и Нирн - лишь жестокий и решающий этап на пути к тому, что будет потом. Что же будет
  
  потом? Иные хотят вернуться к изначальному состоянию, в царство духов, и для них Лорхан - демон, перекрывающий им путь, а
  
  Нирн - тюрьма, иллюзия спасения. Другие же считают, что Лорхан создал мир как место испытаний для перехода на высшую ступень.
  
  Для них царство духов уже было тюрьмой, и лишь ныне открылся путь к истинному спасению.
  
  Души: черные и белые
  
  Природу души познать невозможно. Все волшебники, пытавшиеся сделать это, бесследно исчезли. О душах мы знаем только то, что
  
  они - источник мистической энергии, которую можно использовать.
  
  Душа служит источником энергии для каждого существа, живого или мертвого. Без души эти существа превращаются просто в куски
  
  плоти и груды костей. Данная оживляющая сила может быть заключена в камень душ - если в нем достаточно места. С помощью
  
  энергии, заключенной в таком камне, можно заряжать магические предметы.
  
  Эксперименты, которые велись в течение многих веков, доказали, что бывают черные и белые души. Только редко встречающийся
  
  черный камень душ может вместить душу высшего существа, такого как человек или эльф. Души примитивных существ можно заключить
  
  в другие камни - они могут быть разных цветов, но считается, что все они - камни белых душ. Отсюда и разделение всех душ на
  
  черные и белые.
  
  Белые души менее опасны, чем черные, но и не такие мощные. Тем, кто делает первые шаги в изучении мистицизма, не стоит
  
  заниматься ни черными душами, ни черными камнями душ. Да, можно забыть о законах Гильдии, запрещающих занятия некромантией (а
  
  некромантия необходима для того, чтобы зарядить черный камень душ), но невозможно отрицать того, что просто держать черные
  
  камни душ очень опасно. Если размеры камня и заключенной в нем души не совпадают, то камень может захватывать частицы души
  
  самого мага, если магу доведется касаться камня.
  
  Еретические мысли
  
  Зелоты - это мерзость, которую надо стереть с лица Дрожащих островов. Нельзя позволить больше ни одной душе проникнуться их
  
  учением. Они называют нас еретиками за недостаток веры. Мы с радостью принимаем это имя и будем носить его с гордостью.
  
  Говорить правду - не ересь. Выступать против несправедливого господина - не ересь. Защищать с оружием в руках истинную веру -
  
  не ересь. Мы - так называемые еретики Дрожащих островов, но в наших словах нет ереси. В них только правда.
  
  Наш господин, Шеогорат - всего лишь человек. Он состоит из плоти и крови, он вовсе не бог и тем более не принц дэйдра. В
  
  царствах дэйдра нет принцев, там есть только отвратительные прислужники, такие как алчущие, которых мы призываем, чтобы они
  
  исполняли наши приказы.
  
  Лжешеогорат - безумный деспот. Годы занятий нечистой магией и общения с дэйдра свели его с ума. Он попросту плохой правитель,
  
  уже не говоря о том, что никакой он не бог. Он извратил учение Арден-Сула, Того, Кто Отдал Кровь Своего Сердца.
  
  Когда истинность наших суждений распространится среди народа, мы изгоним лжебога из Нью-Шеота, и он узнает остроту наших
  
  мечей. Четыре его конечности будут разбросаны по четырем сторонам света. Его голова упокоится на Холме Самоубийц, а сердце
  
  сгорит в пламени свободы. Его внутренности будут скормлены собакам.
  
  Мы добьемся того, что все жители Дрожащих островов будут носить робы еретиков. По ним мы будем узнавать истинных неверующих.
  
  Люди вернутся к первозданной простоте и станут жить среди природы, как и мы. Они осознают мудрость и чистоту нашей жизни и
  
  будут славить нас как спасителей.
  
  Желтая книга Великого Дома Хлаалу (Советники Дома Хлаалу, Район Вварденфелла, 426 год Имперской Эры)
  
  Госпожа Веланда Омани, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец, Лорд
  
  Плантации Омани, Остров Элмас, Восточный Вивек, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд.
  
  Господин Драм Беро, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец, Джентльмен
  
  Без Определенного Местожительства, Вивек, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд.
  
  Господин Крассиус Курио, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец, Поместье
  
  Курио, Поселение Хлаалу, Вивек, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд.
  
  Господин Инглинг Полутролль, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец,
  
  Поместье Инглинг, Округ Св. Олмса, Вивек, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд.
  
  Госпожа Нивена Улис, Милостью Альмсиви, Почетный Советник Совета Хлаалу, Район Вварденфелла, Свободный Торговец, Поместье
  
  Улес, Суран, Аскадианские Острова, Бал Ур, Район Вварденфелла, Провинция Морроувинд
  
  Дела Совета, Заслуживающие Упоминания.
  
  Старейшина Дома Хлаалу Атин Ллетан, Высокий Советник и Лорд Морроувинда, дарует снижение пошлин торговцам, жалующимся на
  
  высокие пошлины на импорт алкогольных напитков.
  
  
  Совет рад сообщить о снижении числа случаев воровства и насилия в районах Дома Хлаалу, благодаря бдительному присутствию
  
  Легиона и суровым приговорам магистрата. Совет скорбит о нарушениях общественного мира проистекающих из все более
  
  агрессивного соревнования между Гильдией Воров и Камонной Тонг за контроль над черным рынком.
  
  
  Небольшой бунт из-за налогов в Балморе был подавлен без ненужного ущерба жизни и собственности. Советом посланы депутации к
  
  Герцогу, дабы выразить беспокойство высокими налогами и разрушительному действию высоких пошлин на торговлю.
  
  Желтая Книга Загадок
  
  Ради подлинного удовольствия и для вящего укрепления ума, автор представляет в настоящем труде все собранные им знания об
  
  искусстве загадывания загадок, добытые посредством усердных изысканий и многолетнего общения с единомышленниками.
  
  Загадывание и разгадывание загадок - традиционное светское занятие аристократов Запада. Дворяне и парвеню собирают и
  
  штудируют книги загадок в надежде, что таким образом повысятся их шансы блеснуть умом и смекалкой в общении.
  
  
  Это металл, не черный и не красный,
  
  Тяжелый, как жажда злата, что многих губит.
  
  А именем своим созвучный с животным,
  
  Что в грязи валяться очень любит.
  
  ценивс: тевтО
  
  
  Человек сказал: "Солжешь мне - убью тебя мечом. Скажешь правду - убью тебя заклинанием". Как ответить ему, чтобы остаться в
  
  живых?
  
  мочем янем ьшеьбу ыт: тевтО
  
  
  Босмер был убит. Альтмер обвиняет в убийстве данмера. Данмер утверждает, что виноват каджит. Орк клянется, что не убивал
  
  босмера. Каджит говорит, что данмер лжет. Если правду говорит лишь один из них, кто убил босмера?
  
  кро: тевтО
  
  Жена дровосека (Рассказано Могеном, сыном Молага)
  
  В легенде говорится о дровосеке, что выстроил хижину в глубине соснового леса. Там он надеялся мирно зажить со своей семьей.
  
  Некоторое время семья дровосека жила в достатке, но внезапно настал колючий мороз и погубил весь урожай. Вскоре их скромные
  
  запасы еды истощились, и семью постиг голод.
  
  Однажды поздним снежным вечером в дверь хижины постучался странник, желая укрыться от колючей стужи. Добросердечный дровосек
  
  пригласил незнакомца войти, извиняясь, что ему нечем угостить гостя.
  
  Улыбнувшись, странник сбросил свой плащ, и все увидели, что одет он был как настоящий маг. На глазах у дровосека и его семьи
  
  таинственный незнакомец запустил руку в сумку и извлек свиток, связанный серебристой лентой. Едва лишь волшебник раскрыл
  
  свиток и громко прочел слова, как пред ними из ниоткуда появились богатые яства. В ту ночь никто в хижине дровосека не лег
  
  голодным.
  
  День за днем снег все валил и валил. Каждый вечер маг извлекал из своей сумки новый свиток и читал слова, и каждый раз
  
  являлись новые яства. На пятую ночь жена дровосека разбудила мужа и призналась ему, что не доверяет их магическому гостю.
  
  Наверняка, говорила она, за все волшебные трапезы, которыми они все угощались каждый вечер, придется заплатить какую-то цену.
  
  Дровосек и слышать ничего не хотел. Еще недавно его семья чуть не умирала от голода, а теперь все были сыты. Это дар богов,
  
  заявил он, и глупо сомневаться в их мудрости.
  
  Но жена дровосека не успокоилась. С каждой ночью она все более страшилась и все более отчаивалась. Она была убеждена, что
  
  они, сами того не зная, заключили негласный договор и скоро придет час, когда маг потребует за свои дары страшную цену.
  
  Когда все в хижине спали, жена дровосека неслышно выбралась из кровати и схватилась за топор мужа. Она пробралась в комнату
  
  странника и одним ударом снесла ему голову.
  
  Вдруг отрубленная голова волшебника очнулась. Его глаза широко раскрылись, и, когда тот увидел свое обезглавленное тело, он
  
  исторг жуткий крик.
  
  Проснувшись от этого чудовищного крика, дровосек с детьми сбежались в комнату и остолбенели от ужаса, увидев обезглавленного
  
  мага.
  
  На последнем издыхании маг наложил кошмарное проклятие на жену дровосека. Когда придет ее последний час, она будет обречена
  
  восстать из могилы и каждую ночь бродить по лесу, чтобы поутру сгорать в лучах восходящего солнца.
  
  И до сих пор странствующие поздно ночью по сосновому лесу рассказывают, что видели меж деревьев плачущую женщину. Говорят,
  
  что в руке у нее окровавленный топор и вид ее ужасен...
  
  Живые леса
  
  Гнарлы - лесные существа, непохожие ни на кого другого. Вдали от стен Нью-Шеота их называют ходячими деревьями. Они известны
  
  своим сродством со стихийными элементами. Если гнарл подвергается атаке элементными силами огня, холода или электричества, он
  
  использует эту энергию, чтобы стать сильнее и больше. К счастью, этот эффект непродолжителен.
  
  По воле Шеогората гнарл приводит неосторожного мага в ярость и смятение. Он обретает сопротивляемость к элементу, которым его
  
  атакуют, но становится более уязвим к двум другим. Разумный маг быстро переключится на заклинания других элементных сил и
  
  использует эту особенность. Неразумный же пожалеет, если продолжит использовать то же заклинание снова и снова.
  
  В последние годы появились слухи о кузнецах, способных использовать янтарную живицу, извлекаемую из гнарлов, для изготовления
  
  крепких доспехов и оружия. До сих пор эти сплетни не нашли подтверждения.
  
  Наш объем знания о гнарлах куда меньше объема незнания. Никто не смог определить пол гнарла, и даже неясно, применимо ли к
  
  ним такое понятие. Никто никогда не видел юных или незрелых гнарлов. Один из ученых предположил, что гнарлы рождаются
  
  полностью сформированными из деревьев, пораженных молнией. Это абсурдное суждение подтверждения не нашло.
  
  Аналогично, мы не имеем никакого представления об их рационе и обычаях. Предположительно они получают питание непосредственно
  
  от земли и солнца, как деревья. Нет сообщений о случаях общения с ними или даже между ними. Однако складывается впечатление,
  
  что у них существует своего рода перемирие с другими лесными существами, например, баливогами и элитрами.
  
  Жизнь Уриэля Септима VII (Руфус Хейн)
  3E 368-389: Стратег и миротворец.
  
  Первые десятилетия правления императора Уриэля были отмечены быстрым и повсеместным расширением и укреплением сферы влияния
  
  Империи, в особенности на востоке, в Морровинде и Черных Топях, где власть Империи была ограничена, имперская культура слаба,
  
  а местные обычаи и традиции, наоборот, сильны, что увеличивало противление процессу слияния народов. В этот период Уриэлю
  
  принесли большую пользу магическая поддержка и практичные советы его ближайшего помощника, имперского боевого мага, Джагара
  
  Тарна.
  
  История женитьбы Уриэля на принцессе Кауле Вориа весьма печальна. Несмотря на красивую внешность и грацию, возбудившие любовь
  
  и восхищение народа, императрица была весьма неприятной, надменной, амбициозной и алчной особой. Своими женскими чарами она
  
  пленила Уриэля Септима, но тот вскоре пожалел о своей ошибке и отверг ее. Супруги искренне возненавидели друг друга и
  
  страрались причинить один другому боль. Их дети стали жертвой этого несчастного брака.
  
  Благодаря своему живому уму и большому честолюбию Уриэль вскоре превзошел своего учителя Тарна в мастерстве угроз и уговоров.
  
  Успех Уриэля в придании Дому Хлаалу статуса оплота имперской культуры и экономического развития Морровинда - лучшее тому
  
  подтверждение. Однако эти достижения вызвали у монарха гордыню и крайнюю самоуверенность. Джагар Тарн воспользовался этим,
  
  надев маску скромного советника в отставке, он добился полного доверия Императора, что в конечном итоге привело к
  
  предательскому пленению Уриэля в Обливионе и тайному захвату Тарном трона Империи.
  
  
  3E 389-399: Преданный и лишенный свободы.
  
  Мало что известно о том, что происходило с Уриэлем во время его заключения в Обливионе. Сам он говорил, что ничего не помнит,
  
  кроме бесконечной череды кошмаров во сне и наяву. Он рассказывал, что находился в какой-то дреме и не ощущал течения времени.
  
  Долгое время публично он уверял всех, что не помнит ужасов заключения, но, порой, в беседах, которые стали основой этой
  
  биографии, он рассказывал о преследующих его страшных снах и отмечал, что они напоминают ему кошмары заточения в Обливионе. В
  
  такие моменты казалось, что он скорее не может, чем не хочет описать пережитое.
  
  Но очевидно, что эти события изменили его. В 389 году он был молод, полон гордости, сил и желаний. А после спасения и
  
  возвращения на престол это был уже пожилой человек, мрачный и настороженный. Он также стал консервативен и угрюм, хотя
  
  проводимая им ранее политика была смелой и энергичной, а иногда даже безрассудной. Уриэль объяснял эти перемены отвращением к
  
  урокам и советам Джагара Тарна. Однако, ясно, что ссылка в Обливион истощила его тело и душу, в то время как разум его
  
  остался таким же ясным и живым, как в молодости.
  
  История о магическом перевоплощении Тарна в императора и его разоблачении королевой Барензией, а также той роли, которую
  
  сыграли король Эдвир, Рия Сильмейн и ее Воитель в восстановлении Посоха Хаоса и поражении предателя, имперского боевого мага
  
  Джагара Тарна, и возвращении Уриэля на престол, подробно описана в великолепном трехтомнике Стерна Гамбоджа "Биография
  
  Барензии". Нет смысла повторять все это здесь. Подытоживая, заметим, что захват власти Тарном и его неумелое управление
  
  делами страны привели Империю к устойчивому упадку в экономике, позволили многим мелкопоместным лордам и королям оспаривать
  
  полномочия государства, а более сильным правителям на Востоке и на Западе развязать открытые войны.
  
  3E 399-415: Реставрация, Чудо Мира и Вварденфелл.
  
  В период Реставрации Уриэль Септим отошел от проводимой им в ранние годы политики военного и дипломатического давления и стал
  
  больше полагаться на проведение тайных закулисных операций, преимущественно с помощью небольших отрядов клинков. Полный
  
  анализ стоявших в этот период задач и методов их решения, возможно, будет проведен после смерти императора, если будет открыт
  
  доступ к многочисленым дневникам, хранящимся в его загородном поместье, а клинкам не будет больше нужды хранить в секрете
  
  личности своих агентов.
  
  Двумя знаковыми политическими достижениями Уриэля в этот период стали: 'Чудо Мира' [более известное как 'Деформация Запада'],
  
  которое изменило район залива Илиак, объединив множество мелких воюющих королевств в хорошо управляемые современные мирные
  
  государства Хаммерфелл, Сентинель, Вэйрест и Орсиниум, а также колонизация Вварденфелла, проведенная умелыми руками короля
  
  Морровинда Хелсета и леди Барензии, королевы-матери, что увеличило имперское влияние в этой провинции.
  
  3E 415-430: Золотой Мир, двор короля Хелсета и Девятибожие на Востоке.
  
  Вслед за 'Чудом Мира' [оно лучше всего описано в книге Пера Ветерсена "Даггерфолл. Новейшая история"], в Империи начался
  
  период процветания, сопоставимый с годами начала правления Уриэля. Благодаря тому, что Средиземье и Запад прочно вошли в
  
  состав Империи, Уриэль смог полностью сосредоточиться на Востоке - на Морровинде.
  
  Воспользовавшись конфликтной ситуацией в самом сердце главной религии Морровинда, Трибунале, и противоречиями в традиционной
  
  политической системе Великих Домов, а также той угрозой, которую представляли боги Трибунала для растущих колоний на
  
  Вварденфелле, Уриэль с помощью агентов-клинков и приближенных короля Хелсета сумел сместить центр политической власти от
  
  советов Великих Домов ко двору Хелсета, а также способствовал утверждению Девятибожия в качестве преобладающей религии в
  
  округах Хлаалу и Вварденфелла взамен пришедших в упадок ортодоксальных культов Трибунала.
  
  Исследование Хасфата Антаболиса по утверждению религии Девяти на Востоке в его четырехтомнике "Жизнь и время Нереварина"
  
  достаточно обширно, но он так и не смог решить главную загадку этого периода - выяснить, что знал Уриэль о пророчествах
  
  Нереварина и как он смог распознать их важность. Окончательные ответы на эти и другие вопросы могут быть получены не раньше,
  
  чем будут открыты личные архивы императора, и смягчится режим строгой секретности, окружающий деятельность клинков.
  
  Жизнь элитры (Кармель)
  
  Я выбрала странную жизнь здесь, среди животных Дрожащих островов. Эти элитры - самые благородные из них, если благородные
  
  животные вообще существуют. Они приняли меня в семью как одну из своих. Я обрела дом в их туннелях, которые как бы стали моей
  
  скромной хижиной, и они действительно приняли меня в свое теплое общество.
  
  Многих, кто столкнулся с элитрами, сначала поражает их внешний вид. Одного их размера достаточно, чтобы встревожить
  
  большинство представителей гуманоидных рас. Гигантский торс может в высоту достигать размеров взрослого мужчины и быть почти
  
  в размах рук в обхвате. Когда я впервые встретилась с моими насекомоподобными друзьями, я решила, что торс служит для
  
  производства ихора, необходимого для существования элитр. В действительности же это драгоценное лоно, где зарождаются их
  
  благородные жизни.
  
  Тем не менее нельзя недооценивать важность ихора, который скапливается в жале у основания торса. Эта бесценная субстанция
  
  издает запах, который большинство назовет кислым и едким (хотя я нахожу его восхитительным). Ихор великолепно служит элитрам.
  
  Он используется для парализации живых тканей других существ, делая их неспособными к сопротивлению. А дальше начинается самое
  
  великолепное.
  
  Найдя подходящего "хозяина", элитра завладевает его телом. Похоже, для этой цели по биологическим параметрам подходит любое
  
  дышащее существо. Я сама наблюдала, как матки выбирали самые разные создания - от простых волков до гениального каджитского
  
  алхимика. "Хозяина" каждый раз скрупулезно выбирают. О, я знаю, что суеверные фермеры Островов скажут, что элитры нападают на
  
  всех подряд, но после того, что я видела, я понимаю, что они подходят к этому вопросу с крайней тщательностью.
  
  "Хозяина" жалят, и его тело обогащается растекающейся сладостью ихора. Он расслабляется и быстро умирает, пока магическая
  
  природа жала элитры удерживает его в своем милосердном объятии. После этого элитра откладывает яйца в его еще теплую
  
  оболочку. Там, в тепле и уюте, яйца растут в течение нескольких дней, напитываясь щедрой плотью "хозяина". Вскоре после этого
  
  детеныши вылупляются и выходят в мир.
  
  Жития Святых
  
  Если вы мудры, стройте свои жизни на основе жизней святых.
  
  Если вы вам близок героизм, следуйте дорогой Святого Неревара - Капитана, Покровителя Воинов и Государственных Мужей. Лорд
  
  Неревар помог объединить племена варваров Данмера в великую нацию, кульминацией этого стал момент, когда он повел Данмеров в
  
  бой против злокозненных Двемеров и вероломного Дома Дагот в Битве Красной Горы. Тогда Данмер победили.
  
  Если вам близко мужество, следуйте дорогой Святого Велота Пилигрима, Покровителя Бродяг и Нищенствующих Монахов. Святой
  
  Велот, пилигрим и мистик, вывел народ Данмер из их разлагающейся родины, находящейся на Островах Саммерсет в благословенную
  
  землю Морроувинда. Святой Велот также научил людей разнице между Добрыми и Злыми Даэдра, и добыл помощь Добрых Даэдра для
  
  своего народа, научив их, как правильно торговать со Злыми Даэдра.
  
  Если вам близко великодушие, следуйте дорогой Святой Рилмс Босоногой, Покровительницы Пилигримов и Попрошаек. Святая Рилмс
  
  сняла свои туфли и приняла образ нищенки, чтобы быть ближе к бедным.
  
  Если вам близко чувство собственного достоинства и уважение к другим следуйте дорогой Святого Аралора Кающегося, Покровителя
  
  Кожевников и Рудокопов. Этот бывший мошенник замолил свои грехи и совершил множество великих паломничеств на коленях.
  
  Если вам близко милосердие и его плоды, следуйте дорогой Святой Серин Милосердной, Покровительницы Пивоваров, Пекарей,
  
  Винокуров. Эта непорочная дева, воплощение скромности, могла вылечить все болезни, приняв их на себя. Бескомпромиссная и
  
  бесстрашная, она брала на себя бремя других.
  
  Если вам близко свирепое правосудие, следуйте дорогой Святого Фелмса Отважного, Покровителя Мясников и торговцев Рыбой. Этот
  
  отважный военачальник обратил в бегство захватчиков с севера и заставил их покинуть наши края. Он не умел ни читать, ни
  
  писать, и получал вдохновение прямо из уст АЛЬМСИВИ.
  
  Если вам близка гордость за вашу расу и племя, следуйте дорогой Святого Рориса-Мученика, Покровителя Поставщиков и
  
  Караванщиков. Захваченный Аргонианцами перед Арнезианской Войной, Рорис отказался отвергнуть веру Трибунала и выдержал
  
  жестокие пытки Аргонианских волшебников. Месть за Святого Рориса была объединяющим девизом Арнезианской Войны.
  
  Если вам близка буква закона, следуйте дорогой Святого Олмса Беспристрастного, Покровителя Лавочников и Клерков. Основатель
  
  Ординаторов, Святой Олмс дал начало и четко сформулировал фундаментальные принципы тестирования, испытаний и раскаяния.
  
  Если вам близка доброжелательность, следуйте дорогой Святого Делина Мудрого, Покровителя Гончаров и Стеклодувов. Святой Делин
  
  был главой Дома Индорил, опытным законником, и автором многих трактатов в законодательстве Трибунала.
  
  Если вам близка любовь к миру, следуйте дорогой Святой Мерис Примирительницы, Покровительницы Фермеров и Разнорабочих. Когда
  
  Святая Мерис была маленькой девочкой, у нее обнаружился дар целительства, и она была воспитана, как Исцелительница. Она
  
  положила конец долгой кровавой Войне Домов, появившись на поле боя в своем белом одеянии, чтобы лечить воинов и заклинателей
  
  вне зависимости от того, на чьей они были стороне. Войска всех Домов приняли белые одеяния в качества стандарта и отказались
  
  проливать кровь своих собратьев.
  
  Если вам близка почтительность, следуйте дорогой Святого Ллотиса Благочестивого, Покровителя Портных и Красильщиков. Живущий
  
  в одну эпоху с Трибуналом, являющийся их компаньоном, любимый Альма Рула Храма Трибунала, он сформулировал основные ритуалы и
  
&nb