За окном кафе темнело. Гарри заказал второй джин с тоником и закурил. Если она не придет, значит, на всей этой истории можно ставить точку. Он и сам не понимал, хочет ли он этого. Если бы его спросили об этом месяц назад, он просто рассмеялся бы - он не любил крутых виражей в жизни. И ту женщину он совсем не помнил. И ее ребенка он совсем не знал. И, в конце концов, сейчас он не мог знать наверняка, его ли это ребенок. С тех пор как они расстались, прошло восемнадцать лет. За восемнадцать лет она не обращалась к нему ни разу, ни разу не позвонила, не написала, по-видимому, ни разу не вспомнила. Он тоже особого интереса не проявлял. Позвонил пару раз в самом начале их разрыва, спросил как дела. Она тогда холодно ответила, что все решено и, поэтому нечего больше звонить. Она была старше его немного и это, как он считал, давало ей возможность принимать решения самостоятельно. Даже такие решения. А, может быть, просто он не любил ее так, как любил потом других своих женщин. Но факт остается фактом: когда она сказала ему, что все кончено, и они должны порвать всякие отношения, он, почему-то, сразу согласился. Потом, какие-то общие знакомые передавали ему, что она вышла замуж, у нее родилась дочь, но это было так мимолетно, так давно и уже так неинтересно, что сейчас он даже не мог вспомнить, когда это было, и с кем он говорил.
Гарри неотрывно смотрел на вход. Интересно, конечно, какая она, его новая дочка? Самое странное, что у него не было ни тени сомнения по поводу того, что это действительно его дочь. Хотя письмо, полученное от ее матери, было неожиданным. После восемнадцати лет абсолютного молчания и отчуждения, она писала о том, что их дочь поступила в институт в Киеве, и просила встретиться с ней, познакомиться и поддержать.
Она не просила дать ей денег, она не просила поселить девочку у себя, она ничего не писала по поводу своего долгого молчания. Она просто вежливо и сухо сообщала, что он - единственный знакомый человек у нее в этом городе и она была бы рада, если бы он мог уделить немного времени девочке.
Естественно, он не показывал письмо Марии. Естественно, он не собирался вводить эту Лену в свою семью. Естественно, было уже поздно будить в себе какие-то отцовские чувства по отношению к девушке. Но, конечно, не предпринять ничего - он тоже не мог. Так он решился на эту встречу - в маленьком кафе, далеко от центра города, где практически невозможно встретить знакомых и, где, в зависимости от того, как повернуться события, возможно, в будущем ему никогда не придется бывать.
Он заранее решил, сколько денег он сможет ей дать, в случае, если они она даст понять, что они ей необходимы. Она, конечно, будет надеяться, что встречи с ним станут регулярными. Кому не хотелось бы вдруг заиметь красивого обеспеченного отца? Тем более что, по большому счету он совершенно ни в чем не виноват ни перед ней, ни перед ее матерью...
Интересно, узнает ли его девчонка? Вернее, поправил он сам себя, слово "узнает" не подходит к ситуации. Узнать можно того, с кем общался или встречался раньше. Почувствует ли она что-то? Что она должна почувствовать? Голос крови? Будь он на ее месте, он, наверное чувствовал бы обиду на весь мир - что еще она может испытывать к папашке, которого никогда не видела? Должен ли он объяснить ей, что он не виноват в том, что ее мать решила его бросить? Интересно ли это ей? Может быть, она из этих модных тупых девиц, у которых весь ум ушел в длину ног и в голове одни платья и прически?
Что же ей нужно, этой девчонке и, тем более, ее великоразумной мамочке?
Дверь распахнулась и в кафе ввалилась шумная компания.
Гарри заметил, что внутри что-то дрогнуло. Наверное, от страха. Ничто не мешает его новоявленной дочурке привести сюда всех своих друзей-приятелей и при свидетелях выложить ему все, что она о нем думает.
Гарри вздохнул с облегчением - члены компании никого не искали, они заняли столик в полутемном углу, откуда даже их смех был плохо слышен из-за музыки.
- Это вы?
Прямо перед ним стояла высокая худенькая девушка в джинсах - прозрачная, очень воздушная, очень белокожая с прямыми морковного цвета волосами.
- А это ты? - Гарри встал и протянул ей руку, - Думал, что не узнаю тебя сразу.
- Ну и как, узнали? - девчонка усмехнулась, усаживаясь напротив
- Теперь узнал, - улыбнулся Гарри, - Что-то екнуло, когда ты вошла.
- Неужели? - И опять холодная усмешка, - Екнуло?
- Хорошо, - Гарри очаровательно улыбнулся. Помолчал минуту под ее насмешливым взглядом, - Не нравится - меняем тему. Что ты будешь пить?
- Все равно. А почему Гарри? Вы же Игорь? Хотите казаться эдаким западным мальчиком? - Девчонка явно напрашивалась.
- Ну мальчиком я уже вряд ли смогу кому-то показаться, Лена. А Гарри - это просто такое имя. Меня так звали друзья в молодости. Еще какие-то неясности есть? - он не хотел поддаваться ей. Не предлагать же ей называть его папой? Пока что он ни в чем не виноват. "Я ни в чем не виноват!" - постоянно повторял он себе.
- Могу вам сказать сразу - мне ничего не нужно, - заявила она, - Мне мама посоветовала с вами познакомиться. Поэтому я здесь.
- И я здесь тоже поэтому. Для того чтобы познакомиться. И потому что мама велела, - Гарри все пытался перевести разговор в какое-нибудь шутливое русло. Хоть немного иронии. Хоть немного юмора. Не одному же ему глотать ее сарказм!
- Мне от вас ничего не нужно. Я ни на что не рассчитываю. И я не знаю, зачем мама написала вам. - Девчонка смотрела ему прямо в глаза, словно пыталась гипнотизировать.
- Ну, зачем же так строго?- Гарри напускал на себя все более благодушный вид, - Если бы не это письмо, мы, наверное, и не познакомились бы никогда.
- У меня и сейчас нет особого желания. Я не просила никого никому обо мне писать.
Если она тупо будет повторять одно и то же двадцать раз подряд - разговора не получится. А она, кажется, поставила себе цель - вывести его из себя.
- У тебя есть здесь друзья, знакомые - те, кто мог бы тебе помочь в первое время?- спросил он и тут же пожалел. А вдруг у нее никого нет? Что ж прикажете, нянчится с ней?
- Зачем мне помогать? Я в состоянии пока что все сделать сама. Я же не первая приехала сюда из провинции. К вам в столицу...
Ах, какие мы гордые и самостоятельные!
- Расскажи мне о себе. Где ты живешь? Чего хочешь в жизни? Где учишься? - Гарри надеялся хоть на один из вопросов получить самый простой ответ...
- Живу в общежитии. Учусь на первом курсе. Не замужем. Детей пока нет. Еще вопросы? - она явно переняла его стиль. Отвечает напряженно и даже резковато. Но позволяет себе усмехаться.
- Как мама?
- Вы вспомнили о маме? - О, сколько яда она влила в этот вопрос. По-видимому, без выяснения отношений не обойдется.
- Ты не хочешь говорить об этом? Дорогая моя, ты же не ребенок, давай не будем дуться друг на друга...
- Я, кажется, ничего не говорила про "друг на друга"
- Хорошо, не нужно дуться на меня. Твоя мама хочет, чтобы мы познакомились. Тебе ничего не нужно? Окей, мне вроде бы тоже. Давай просто поговорим о чем-нибудь.
- Я не хотела, чтобы мама писала вам, - наконец-то она не насмешничает, - Она сначала написала, а потом сказала мне. Я разозлилась на нее, а потом прошло. Отпустило. Мы с ней очень близки. И никогда не разлучались. Она еще в начале десятого класса начала стонать, как же я уеду учиться в другой город. Хорошо, что в нашем городишке нет вообще никаких институтов. Иначе, она запихнула бы меня в любой, лишь бы он был в нашем городе. Она страшно не хотела, чтобы я уезжала.
- Она одна?
Лена внимательно посмотрела на него.
- Сейчас - да. Но не это главное. Даже если бы кто-то и был рядом с ней, разлука со мной - хуже этого для нее ничего нет. Я это поняла. Она не представляет себе, что я не буду учиться в институте. Но и не представляет, как я живу в общежитии. Денег снимать квартиру у нас нет.
Девчонка явно запнулась. Посмотрела в сторону. Видно принципиально не хотела говорить о деньгах, но само собой вырвалось.
- Мама не была замужем?
Какого черта он спрашивает об этом? Ему совершенно безразлично, была ли она замужем или нет. Почему в голову лезет одно, а на язык - другое?
- Была, - Лена теперь смотрела на него серьезно и без насмешки, - Причем два раза. Если вас считать даже три. Но только все это было как-то мимолетно. Я знала, что она есть у меня, а я - у нее. И больше нам никто не был нужен.
Лена помолчала мгновение и поправилась:
- Нам и теперь никто не нужен.
- Это понятно, - поспешил заверить Гарри. Зачем же она написала ему? - А как мама себя чувствует?
- Не хуже, чем обычно, - Лена тряхнула яркими волосами, - я звоню два раза в неделю.
- А мама работает?
- Конечно! А вы думали она на пенсии?
- Нет, ну что ты, - он поспешил рассмеяться, - Почему я должен так думать?
- А вы работаете? - глаза девчонки прищурились.
- Да. Я работаю в ...
- Не утруждайте себя,- перебила Лена, - Мне это совсем не интересно.
"Так что же тебе нужно? Тебе и твоей маме? - подумал Гарри.
- Вам этого, наверное, не понять. Когда я собиралась в Киев, у мамы была все время какая-то тревога - как я здесь буду, с кем познакомлюсь, будут ли у меня друзья. Родственников у нас здесь нет. Боялась отпустить своего "ребенка" от себя. Плакала. Ломала голову, что можно предпринять, чтобы я была тут не одна. И тогда решила написать вам.
- Мы могли бы встретиться раньше.
- Зачем?
- Этот вопрос ты должна задать своей маме.
- Я встретилась с вами только для того, чтобы сказать, что мне не нужно от вас ничего. Абсолютно ничего. Но мне жаль мать. Она думает, что мне как-то поможет знакомство с вами. Она считает, что была гордой много лет, а теперь "сломила гордыню" и написала вам. Она говорит себе, что сделала это ради своего ребенка.
- Это действительно так.
- Да, это так. Именно поэтому, я хочу, чтобы ей жилось спокойно. И чтобы ее жертва не была напрасной. Я познакомилась с вами. Я скажу ей об этом. Я скажу, что мы поддерживаем отношения. Ей ведь не нужно, чтобы у меня вдруг появился отец. Ей нужно только, чтобы был человек, к которому я могу обратиться, если вдруг что-то случится.
- Ты действительно можешь обращаться ко мне, если будет нужно.
- Не рассчитывайте, что я буду о чем-то вас просить.
- Просить не нужно. Ты же мне не чужая
- Неужели? - Опять ее глаза загорелись каким-то особо наглым светом.
"Держи себя в руках" - Гарри в уме сосчитал до пяти
- Так что же ты хочешь?
- Ничего не хочу. Если мама опять напишет вам или позвонит - скажете ей, просто, что у меня все в порядке. Что мы встречались с вами. Что мне ничего не нужно. Что у меня все есть.
Девчонка встала.
- Я могла бы, конечно, сказать ей, что вы оказались каким-нибудь монстром. Но тогда она будет винить себя, что написала вам и навязала мне эту встречу. Я могла бы сказать ей, что вы отказываетесь видеться со мной. Тогда ей было бы обидно. Короче говоря, нужно сказать, что у меня все хорошо - и она начнет успокаиваться. У нее больное сердце. А она постоянно переживает. Короче говоря...
- Короче говоря, не вскакивай, - Гарри взял ее за руку, - Раз уж так получилось, давай действовать цивилизованно.
- Собственно говоря... - Девчонка опять запнулась, - я не хотела говорить вам, но... почему бы и нет...
- Что? - Гарри внимательно посмотрел на нее. Какой удивительный цвет волос. Конечно же, не натуральный. Но этот оттенок... Так и хотелось дотронуться рукой до ее волос. И еще эта длинная прямая прядка, которую она постоянно смахивает с глаз... И голос - так говорят люди в толпе, думая, что их никто не слушает...
- У мамы появился шанс уехать в Чехию. Мы с ней мечтали когда-то, чтобы у нее появился мужчина, который бы взял на себя наши проблемы. Я не знаю, возьмет он все наши проблемы, но, по крайней мере, он готов жениться на маме. И я хочу, чтобы она была счастлива... Хоть немного...
--
Почему ты не едешь с ними? - Гарри чуть язык не прикусил себе за этот вопрос.
--
Я хочу жить здесь.
--
Но матери было бы спокойнее.
--
Вряд ли матери будет спокойнее, если я буду там постоянно крутиться у них перед глазами. Это - во-первых. А во-вторых, я не хочу им мешать. У меня может быть своя жизнь. А в третих ...
Она запнулась. Но он, почему-то, был уверен, что она хотела сказать "А в-третьих, меня туда никто не звал..."
Лена помолчала минуту.
- Поэтому, я очень вас прошу. Единственное, о чем я вас прошу - если мать позвонит или напишет вам - ответьте, что у меня все хорошо, и мы подружились. Проверить это она не сможет. И ей будет хоть немного спокойнее знать, что я здесь осталась не одна... - Лена перекинула сумку через плечо, - Мне пора. Мы обо всем поговорили. Мы все выяснили. Маму я успокою. Вы свободны.
В голосе Гарри появился металл, как при разговоре с подчиненными:
- Позволь мне самому решать, свободен я или нет. Ты появилась, значит так должно было быть.
Девчонка расхохоталась ему в лицо.
- У вас дети есть?
Гарри смягчился:
- Да, - он уже хотел добавить что-то насчет того, что теперь их уже двое, что Маринка на год младше Лены, но она усмехнулась еще раз:
- Вот их и учите!
Она сделала несколько шагов по направлению к выходу.
- Подожди, - негромко позвал он.
- Ах, да, - она обернулась, - Вы позволите поучаствовать в расходах?
Она достала потрепанный кошелек и бросила на стол несколько мелких купюр.
--
Лена, - Гарри не мог дать ей уйти просто так, без объяснений, без слов. Хотя, собственно, почему не мог? Он откликнулся на письмо ее матери, он пригласил ее посидеть в кафе, он пытался найти с ней общий язык. Он сделал больше шагов для сближения... Вот только... Он никогда не считал шаги, если дело касалось Маринки... А она...
--
Ты же взрослая девочка... - попытался он сказать.
Она рассмеялась.
- Да. Большие мальчики не играют в детские игры. А взрослые люди принимают взрослые решения...
У выхода она обернулась, и помахала ему рукой. Гарри не понял, была ли это насмешка или просто дружеский жест.
За окном шел дождь. Гарри проводил глазами худенькую длинную фигурку. Его дочь уходила от него, и ее оранжевые волосы развевались на ветру. А в ушах у него звучал ее голос. "Взрослые люди принимают взрослые решения"...
* * *
Поглядывая время от времени в зеркало заднего вида, Мария думала о том, что ездить в сумерках еще труднее, чем в темноте - даже огни светофоров теряют свой цвет, и серо-фиолетовое небо сливается с землей за мутным окном. Ехать оставалось минут десять, если не будет пробки на развязке у метро.
В машине было тепло, велюровые сиденья радовали глаз и создавали впечатление уюта и законченности, приборная доска горела разноцветными огоньками, "дворники" медленно поскрипывали по стеклу.
Музыкальная программа закончилась, и начался выпуск новостей. Хорошо было ехать, не вслушиваясь.
Мария свернула на посыпанную мелким гравием дорожку, выключила приемник и включила "дальний" свет. Теперь уже встречных машин точно больше не будет и смешно, казалось бы, въезжать в гараж с такими предосторожностями после десяти лет вождения, но многолетняя привычка была сильнее приобретенного опыта. Еще немного и она будет дома.
Как хорошо, что она все-таки уговорила мужа поставить электронные замки на гаражную дверь - теперь не нужно выходить из машины, чтобы въехать в гараж - достаточно только приоткрыть окно и дотянуться электронной карточкой-ключом до мигающей лампочки. Как хорошо, что теперь по дороге с работы не нужно заезжать в магазин каждый день для того, чтобы купить продукты - они с Гариком каждую субботу ездят в супермаркет на Бориспольской трассе, естественно, не потому, что там все немного дешевле, а потому, что это уже тоже стало традицией - тратить часа три в выходной день на семейные покупки - пустая болтовня по дороге, маленькое кафе в лесу, где варят ароматнейший кофе, обсуждение всяких мелочей, друзей, работы и т.д.
Мария включила тусклый свет в холле и снимает пальто. Скорее бы освободиться от верхней одежды и устроиться уютно у телевизора с горячим ужином под пушистым пледом. Но сначала - душ и чашка чаю.
Нет, сначала - пара звонков. Это было ее время! Нельзя сказать, что она не могла говорить о чем-то в присутствии Гарика или Марины. У нее, как будто бы, не было от них секретов. Но она стремилась сохранить где-то в глубине жизни этот кусочек для себя - кусочек жизни, состоящий из разговоров с подругами, редких встреч, из размышлений о модах, платьях, прическах, масках для лица... Это был ее маленький "секрет", недоступный мужской половине человечества.
Прибежала Маринка - шумная, заводная, беззаботная, нарядная как кукла. Вывалила сразу все новости. Засела за телефон... Мария любила наблюдать за дочерью - у нее все сжималось внутри, когда она думала о том, что у Маринки может что-то не сложиться в жизни. Ее беззаботность и вместе с тем какая-то беззащитность пробуждала в Марии чувство, граничащее с жалостью. Дочь росла как цветок в оранжерее. Марии иногда было страшно оттого, что их благополучие может быть не вечным.
Если бы кто-то сказал ей пять лет назад, что она будет жить в таком хорошем доме, ездить за рулем Тойоты, открывать свой гараж своим электронным ключом,... она бы не поверила.
Если бы ей сказали, что она будет выбирать между бильярдом, бассейном и боулинг-клубом, думая о субботней встрече с друзьями, она рассмеялась бы в лицо тому, кто ей это сказал.
Она и сейчас до конца не верит, что все это реальность.
Мария прекрасно понимала, что то, чего добился Гарик, не настоящее богатство. Просто хорошая работа, хорошая зарплата. В глубине души она знала, что он вряд ли добился бы всего один, и знала свой вклад и в его диссертацию, и в его спокойствие и уверенность. Она была хорошим надежным тылом. Для себя ей никогда ничего не было нужно. Она хорошо помнила времена, когда приходилось экономить на всем и даже не мечтать о том, что она имела сейчас. Она понимала, что ее благополучие - это маленькое благополучие человечка очень-очень среднего класса. Но она умела ценить маленькие радости. Она умела радоваться дорогому мороженному, солнечному дню, улыбке мужа. Она знала, что они вместе переживали разные времена - были времена и получше, были и похуже. И это научило ее радоваться тому, что есть. Маринка всегда имела все, что хотела. Мария вспоминала, как когда-то она хвалила дочь "Она никогда ничего не выпрашивает!" На что муж заметил "А зачем ей что-то выпрашивать Она получает все, что нужно, не успев попросить".
"Господи, - думала Мария, глядя иногда на дочь, - Пусть всегда будет так. Пусть не будет лучше, но пусть и хуже не будет..."
Мария расположилась в уютном кресле. Остановись мгновение. Достала маленькое зеркальце. Всмотрелась в свое лицо.
Гарри открыл дверь своим ключом и зашел в гостиную.
--
Ну как прошел день? - спросила она, подставляя ему щеку.
--
Прекрасно, - ответил он, - целуя ее, - Маринка уже дома?
--
Да, щебечет по телефону.
--
Ну а ты как? - он ласково заглянул ей в глаза.
--
Мне как-то тревожно, - Мария прижалась к нему, - даже не знаю от чего. Успокой меня, Гарри.
--
Папа, - капризно протянула Маринка, появляясь в дверях, - у меня настроение плохое... Что бы это значило?
--
Все будет хорошо. Все будет прекрасно, - он притянул их обеих к себе.
И голос Лены, наконец, перестал звучать у него в ушах.
Он знал, что ничем не потревожит их маленький мир и спокойствие. Он просто сотрет из памяти этот глупый вечер. Тем более, она сама сказала, что ей ничего не нужно...